Вторая половина XIX столетия — время, когда железные дороги и локомотивы неслись вперёд, когда зажглись электрические лампы накаливания, а индустриализация перекраивала общество развитых стран до основания. Это эпоха гигантов: Никола Тесла, творивший в электротехнике и радиотехнике, Томас Эдисон, подаривший миру первую лампу накаливания, Карл Бенц, собравший первый автомобиль, и Джон Рокфеллер, первый долларовый миллиардер в истории, прозванный «Нефтяным королём». Но это и горькое время: прогрессивные Северные штаты воюют с консервативными Южными, а в Европе грохочет Франко-прусская война, за которой последует Великая война, известная как Первая мировая. И в этот водоворот промышленной революции и перемен попадает человек из современного мира...
«Проснись, проснись!».
«Он действительно просыпается! Боже мой, его глаза двигаются!».
«Господи!».
«Билл, не могу в это поверить, ты разбудил его! Благослови тебя Бог, наконец-то!».
«Скрудж! Ты меня слышишь?».
Когда Ло Юн с трудом открыл глаза, он услышал, как большая группа людей вокруг него болтает о чем-то на английском языке. Шум был настолько громким, что у Ло слегка разболелась голова. Он неохотно открыл глаза и заметил, что большая группа людей образовывала круг вокруг него в центре, каждый с вытянутой шеей и беспокойным лицом.
В этот момент полуденное солнце пробилось сквозь щель между головами круга людей и осветило лицо Ло. Солнечный свет был настолько сильным, что он только приоткрыл глаза, но тут же закрыл их снова, пытаясь поднять руки, чтобы загородиться от всепоглощающего солнечного света. Однако ему не удалось поднять руки, лишь немного сдвинуть их, но такое незначительное действие вызвало у него головокружение, и он снова чуть не потерял сознание.
«Вот и носилки! Осторожно, Джон, подними его голову… Карл, подними его бедра вверх, не талию! Ты такой идиот, ты даже не знаешь, где находятся бедра? Аккуратно! Из-за тебя он снова пострадает».
Ло почувствовал, как его осторожно поднимают несколько человек, и только в этот момент он понял, что ему ужасно больно во всём теле.
Он пролежал в постели несколько дней, в течение которых старался понять одну вещь, а именно, что ему не повезло стать членом армии реинкарнаторов.
Не повезло? Да, очень не повезло.
Многие люди думают, что реинкарнация — это дело с низким риском и высокой прибылью. Видите ли, какой бедный неудачник, перейдя в другой мир, не получил сразу же набор шаблонов протагониста и с тех пор ему постоянно везет? Если вы хотите практиковать культивацию, старый дедушка выйдет с каким-нибудь божественным шедевром, будет кланяться вам и умолять выучить его. Хотите красивую женщину? Их будет много, от невинных девушек до зрелых жён.
Но это не всегда так. Это как спекуляция акциями или азартные игры — всё, что вы слышите, это истории «успешных людей». И опасность на самом деле гораздо больше, чем даже спекуляция акциями.
Прошло несколько дней, прежде чем Ло понял, что теперь он в Соединенных Штатах, на дворе 1855 год, а сам он стал ребенком по имени Скрудж Макдональд, которому всего одиннадцать лет.
За несколько дней до этого он упал с дерева и как бы умер, но, к счастью, сосед, Билл Рокфеллер, который, как говорили, был экспертом в медицине (или, как говорили некоторые злые языки, шарлатаном, продающим «особое лекарство от рака»), был дома. Его вернули к жизни с помощью Билла.
Конечно, родители Скруджа теперь очень благодарны Биллу. Им было стыдно, что они поверили слухам о том, что Билл — шарлатан без моральных принципов, и даже сами неоднократно клеветали на его репутацию перед другими. Когда Билл разбудил Скруджа, отец Скруджа, Джозеф, с огромной искренностью извинился перед Биллом на глазах у всех.
Сам Билл был очень сведущ, и когда в последующие дни со Скруджем стали происходить странные явления, например, он вдруг перестал узнавать близких людей или у него появился странный акцент при речи, Джозеф попросил совета у Билла, а сам отправился за священником, чтобы узнать, не происходит ли что-то нечистоплотное с его сыном.
Билл, в свою очередь, посоветовал Джозефу расслабиться, сказав, что нет ничего странного в том, что любой, кто упал и повредил голову, часто испытывает подобные симптомы. Это подтвердил преподобный Стивен, прибывший позже, так что Джозеф и его жена Лора почувствовали облегчение, и хотя они восхищались Биллом, они всё равно были удивлены последующими странностями Ло, и в лучшем случае бормотали: «Бедный Скрудж, надеюсь, он скоро поправится».
Через неделю Скрудж Макдональд наконец смог встать и выйти на улицу. Проведя два дня в скитаниях у себя в голове, Ло Юн — Скрудж — окончательно убедился, что он действительно попал в Америку XIX века.
Мягко говоря, удача Ло была неплохой для «путешественника». Хотя он не принадлежал к какой-то большой аристократической и богатой семье, его семья была довольно умеренной в плане финансов. Его отец, Джозеф, был отличным сапожником и имел хорошую репутацию в округе за то, что всегда делал добротную, удобную и удивительно прочную обувь. Благодаря работе Джозефа семья могла прилично зарабатывать. Каждую вторую неделю они могли есть мясо. В целом, им было лучше, чем даже семье соседа Билла. Как младший сын, Скрудж был самым любимым ребенком в семье. И отец, Джозеф, и мать, Лора, и старший брат, Кэрол, который недавно стал помогать отцу с обувью, очень любили его.
Но это было не самое приятное в жизни Ло, которая, в любом случае, все равно не шла ни в какое сравнение с прошлой жизнью. Настоящим удовлетворением для Ло стали его соседи, Рокфеллеры. И теперь он был уверен, что эта семья Рокфеллеров — те самые Рокфеллеры, которые станут легендой.
У соседа Билла Рокфеллера было три сына и две дочери (на самом деле три, но одна из них умерла в возрасте двух лет), их старшего сына звали Джон, второго — Уильям и третьего — Фрэнк; старшую дочь звали Люси, а вторую — Мэри. Согласно истории, Джон Рокфеллер стал «Нефтяным королем», основав компанию Standard Oil Company, которая на пике своего могущества контролировала более 80 процентов месторождении нефти на территории США и производила более половины мировой добычи нефти. А сам он стал первым сверхбогатым человеком в истории Америки и мира, чье личное состояние превысило 1 миллиард долларов, а к моменту смерти его личное состояние составило 1,4 миллиарда долларов!
Эти 1,4 миллиарда долларов не были 1,4 миллиарда долларов 21-го века. Отношение этой суммы к ВВП США, которые в то время уже были первой экономической державой в мире, составляло 1:65, а исходя из общего ВВП США в размере 16,56 трлн. долларов США в 2013 году, чтобы уравнять эти соотношения, его истинное личное состояние должно было составлять около 255 млрд. долларов США!
Конечно, Рокфеллеры еще не богаты, а будущий богатейший человек номер один в Америке, нефтяной король Джон Рокфеллер, еще честно учится в средней школе. Но разве это не прекрасная возможность? Если он будет держаться за его ногу, можно рассчитывать на большое будущее.
Скрудж был на четыре года младше Джона, но благодаря удаче своей семьи Скрудж начал учиться в школе немного раньше Джона. В результате они теперь учатся в одной средней школе. Только Джон опередил Скруджа на год. Они по-прежнему ходили в школу вместе каждый день.
После еще двух дней отдыха дома, Скрудж наконец пошел в школу. После обеда Джон Рокфеллер пришёл к нему.
«Скрудж, пора идти в школу». — Говоря это, Джон помог Скруджу поднять его школьную сумку, и они вышли вместе: «Мама сказала, чтобы я позаботился о тебе по дороге, она всегда беспокоится, что… Ну, лучше не говорить об этом. Ты многое забыл, помнишь ли ты все те предметы, которые изучал в школе?».
«Кое-что я забыл, но большую часть помню. Впрочем, даже если бы я не помнил, полезно заново учиться». — Скрудж думал, что с образованием американской средней школы девятнадцатого века не должно быть слишком трудно справиться.
Джон вдруг замер, разглядывая Скруджа с ног до головы, а потом пробормотал: «Странно, неужели падение может превратить человека в совершенно другую личность? Как будто ты вдруг повзрослел».
Это было странное чувство — видеть шестнадцатилетнего парня, который внезапно заявил, что он повзрослел. Даже если Скрудж знал, что полувзрослый парень перед ним — будущий богатейший человек номер один в истории Америки, и даже если он знал, что в этом году Джон бросит школу и поступит в бизнес-школу, чтобы изучить бухгалтерское дело, а затем начнёт путь к созданию своей легенды, он всё равно чувствовал себя странно.
До школы было долго идти, дорога заняла почти полчаса, и двое разговаривали, пока шли.
«Итак… Скрудж, помнишь, о чём мы говорили вчера?». — неожиданно спросил Джон.
«О чём?». — спросил Скрудж.
«Ну конечно ты забыл». — Джон покачал головой, а затем сказал: «Я не собираюсь продолжать обучение в средней школе, я собираюсь пойти в бизнес-школу в городе, чтобы изучать бухгалтерский учет, я думаю, что это более практично для меня. Как ты знаешь, наша семья находится не в лучшем положении. Мой отец никогда не был надежным человеком, и хотя в этот раз он хорошо справился со спасением твоей жизни, он… Иным словом, как старший из детей, я должен взять на себя ответственность за обеспечение семьи как можно скорее».
«Вот как». — Скрудж нахмурился, как бы раздумывая: «Я, кажется, помню, что такие школы стоят недешево, Джон, у тебя есть деньги?».
«В том-то и дело, что поступление стоит 40 долларов, отец согласился одолжить мне столько, но попросил пятнадцать процентов. Черт, это гораздо больше процентов, чем в банке! Он просто пользуется тем, что я не могу взять деньги в банке. Но вчера я подумал, не мог бы ты попросить свою семью одолжить мне немного денег, только часть, и когда я приступлю к работе, я смогу вернуть всё по банковской процентной ставке! Нет, немного выше банковской, одиннадцать процентов. Как тебе?». — Джон с ожиданием посмотрел в глаза Скруджу.
XIX век вошёл в историю как «век пара и железа». Начавшись в Великобритании, промышленная революция, пройдя по развитым странам Европы и США, позволила на протяжении жизни всего лишь 3—5 поколений перейти от аграрного общества (где большинство населения вело натуральное хозяйство) к индустриальному. Людской труд заменялся машинным, сторились железные дороги для локомотивов, для того чтобы быстро привозить груз и людей по всей стране;
[[image:/storage/reader-images/0b042b519055de4bcad86759adc2dcaae7892d41.png]]
«Знаешь, Джон, ситуация в нашей семье может быть немного более щедрой, чем в твоей, но и 40 долларов для нас не маленькая сумма. У меня лично нет столько денег, и мне придётся просить помощи у родителей. Я не знаю, сколько они смогут дать, но я постараюсь убедить их настолько, насколько смогу. Но, Джон, сначала ты должен рассказать мне, как ты планируешь вернуть эти деньги, если получишь их и после того, как закончишь бизнес-школу». — немного подумав ответил Скрудж.
«Малыш Скрудж, ты действительно изменился. Я не мог думать о стольких вещах, когда был в твоем возрасте». — Джон улыбнулся: «В будущем, если я буду сам себе хозяином и создам компанию, я обязательно возьму тебя в партнеры. Я провел исследование, и сейчас открывается так много новых компаний, что существует нехватка сотрудников, которые могут вести бухгалтерский учет, поэтому у меня не будет проблем с поиском работы, если я закончу бизнес-школу. Сегодня человек, освоивший базовые навыки ведения бухгалтерского учета, обычно может зарабатывать от 5 до 6 долларов в месяц в течение первого года. Я трачу не больше двух долларов в месяц, так что мне понадобится всего год или около того, чтобы выплатить долг».
«Звучит неплохо». — Скрудж кивнул: «Я поговорю с родителями».
К этому времени на небольшом расстоянии перед ними показалась средняя школа. Двое прошли через двери и поднялись по лестнице, где Джон передал Скруджу сумку, которую помогал ему нести: «Ну, вот мы и пришли. Кстати, держи то, что я тебе сказал, в секрете, ладно?».
Скрудж кивнул и вошел в класс. К этому времени в классе уже было несколько детей, только учитель еще не пришел. Как только все увидели вошедшего Скруджа, в классе сразу же началась бурная деятельность.
«Эй, Скрудж! Я слышал, ты упал с дерева, ты теперь идиот?». — Первым крикнул мальчик с маленькими рыжими веснушками на носу.
«Скрудж, похоже, что череп у тебя прочный». — Светловолосый мальчик протянул руку, ткнул в лоб Скруджа и подтвердил: «Да, очень прочный».
«Прекрати, Том!». — видя это, низкий мальчик резко встал с места.
Светловолосый по имени Том посмотрел на мальчика поменьше, немного поморщился, а потом сказал: «Картер, ты не понимаешь юмора, я просто пошутил».
«Ты издеваешься над Скруджем!». — мальчик по имени Картер холодно сказал: «И ты, Саймон, тоже молчи!».
«Но я же просто спросил! Брат говорил, что он точно поглупеет после падения!». — мальчик с веснушками на носу обиженно воскликнул.
Проигнорировав его, низкий мальчик посмотрел на Скруджа: «После падения некоторые вещи ты плохо помнишь. Это так?»
«Да». — Скрудж ответил честно.
«Ты помнишь нас?».
На это Скрудж покачал головой.
«Ничего не помнишь?». — Картер ужаснулся: «А помнишь, как решать эти чертовы задачи по математике?».
«Надо постараться забыть такое». — Скрудж всё ещё был уверен, что решит задачи по математике средней школы этой эпохи.
«Здорово!». — Картер показал облегчение на лице: «Догоняй то, что не выучил — через месяц выпускные экзамены. И ребята, нам нужно представиться Скруджу. Начнем с меня. Меня зовут Картер, и у меня странное заболевание, которое означает, что у я не чувствую боли».
После того, как Картер закончил представляться, он оглядел класс и сказал: «Том, ты следующий».
«Ну, меня зовут Том, и мы с тобой на самом деле старые друзья».
«Джессика».
«Меня зовут Джессика, а моего папу…»
Возможно, это было связано с тем, что в то время было не так много образованых, и хотя дети прибывали один за другим, общее число его одноклассников было не очень большим. Поэтому такие знакомства заканчивались перед самым началом занятий.
Первым уроком была математика, в которой Скрудж был лучшим. Как и ожидалось, математика средней школы в ту эпоху была настолько проста, что Скрудж мог просто взглянуть и дать ответ. На таких занятиях он неизбежно отвлекался, поэтому он подпер щеку одной рукой и смотрел на доску, а в уме начал думать о своем будущем пути.
'Гражданская война в Америке вот-вот разразится, не так ли? Если я хорошо помню, это будет примерно в 1861 году. Война является прекрасной возможностью сколотить состояние, но какие были способы сколотить это состояние? Во-первых, спекуляция. Если мне не изменяет память, разве Морган не сделал свое первое незаконно нажитое состояние продавая золото во время Гражданской войны? Но… в отличие от Моргана, у меня нет такого социального происхождения, которое позволило бы мне узнать всю инсайдерскую информацию'.
… Масло должно быть хорошим вариантом. Когда началась Гражданская война, без сельского хозяйства Юга не было лампового масла для освещения в городах, все корабли использовались в войне, и китобойные суда не были исключением, поэтому не было ворвани для смазки, и почти все это пришлось добывать и перерабатывать из нефти.
Рокфеллер сделал на этом свое состояние, и, вцепившись за его ногу, он должен получить часть этого пирога, но этот Рокфеллер… кажется, исторически он лучше всех умеет выгонять партнеров из своей компаний, верно? Нет гарантии, что однажды его тоже не выгонят…
Почему бы просто не создавать оружие?
До перехода сюда он работал инженером в Northern Industries, и хотя проекты, над которыми Скрудж работал, казались слишком продвинутыми для нынешней эпохи, он все равно разбирался в огнестрельном оружии. Он был хорошо знаком со снайперскими винтовками, помповыми ружьями, всевозможными копиями автоматических пистолетов и револьверов. Копировать такие вещи не невозможно, пока есть первый стартовый капитал, но он не знает, каков материальный уровень в эту эпоху, но учитывая, что в 1866 году немцы сделали винтовку Маузера, даже если трудно создать автоматическую винтовку, все равно можно создать старомодный маузер, и даже если это старомодный маузер 1871 года, он все равно намного лучше, чем винтовки, использовавшиеся американцами в Гражданской войне.
Однако, похоже, что казнозарядное ружье всегда отвергалось некоторыми старомодными людьми, и помнится, что в Европе какой-то большой человек даже заявил, что он скорее проиграет войну, чем будет использовать такое «немужское» оружие… Как насчет того, чтобы продать это южанам первыми? Пока южане смогут выбить дерьмо из янки этими штуками, северяне, безусловно, будут покупать товар в больших количествах… как там говорится? 'Торговец оружием, который не продает оружие для борьбы со своей родиной, не является настоящим торговцем оружием'.
«Скрудж, ответь на этот вопрос… Скрудж? Скрудж! Что ты делаешь!». — Как раз в тот момент, когда Скрудж размышлял, в его ушах раздался голос.
Учитель математики Родригес стоял рядом. На самом деле, поскольку Скрудж смотрел на доску, мистер Родригес не сразу заметил, что Скрудж отвлекся, и, написав на доске немного сложный вопрос, он подозвал нескольких учеников, которые не смогли на него ответить. Только после этого мистер Родригес понял, что Скрудж не слушает его.
«А, я… я задумался». — Скрудж вернулся в реальность.
Отношение мистера Родригеса смягчилось, потому что он знал, что Скруджа недавно упал, и у него, похоже, проблемы с памятью, к тому же он пропустил так много занятий, что на такую тему он не сможет ответить сразу. Его гнев сейчас был просто привычным жестом — было просто невозможно усмирить маленьких ублюдков, если не делать перед ними привычное сердитое лицо.
«О, Скрудж, понял ли ты, что было сказано сегодня?». — на этот раз Родригес спросил мягко.
«Конечно».
«А можешь выполнить задачу на доске?».
Скрудж поспешно взглянул на доску, где была самая обычная прикладная задача на скорость, расстояние и время.
'Один час и 15 минут'. — Скрудж нашей ответ почти мгновенно, но вместо того, чтобы сказать, он отрицательно покачал головой — сейчас он не хотел вести себя слишком необычно.
«Ничего страшного, Скрудж, в конце концов, ты пропустил много занятий. Прость слушай внимательно».
Первый день занятий прошел без проблем, и в отличие от обычных путешественников по мирам, Скрудж вел себя замкнуто и не сделал ничего, чтобы удивить своих маленьких друзей.
Потому что Скрудж знал, что это бессмысленно, что его этап не здесь, что до страшной Гражданской войны осталось всего пять с половиной лет, что у него не так много времени, чтобы терять его в такой школе, и что, возможно, ему стоит бросить учебу и начать свой собственный бизнес, как Рокфеллер.
В сентябре 1887 года немецкий изобретатель Эмиль Берлинер запатентовал новое записывающее и воспроизводящее звук устройство — граммофон. Берлинер считается не только изобретателем первого граммофона, но и создателем музыкальной индустрии. Он предложил выплачивать гонорары исполнителям за то, что они записывают свои композиции на пластинках.
[[image:/storage/reader-images/d7dc1b81bfff81f8efcd756109358495eba3ed1a.png]]
Дома, после ужина и наступления темноты, Джозеф-старший, как обычно, зажег масляную лампу на столе, чтобы Скрудж мог делать домашние задания и читать при ней, а Джозеф-старший мог продолжать свою работу при свете, в то время как его мать, Лора, чинила старую пару носков при свете, а его старший брат, Кэрол, который помогал по дому после окончания средней школы, перебирал свои учебники.
Задания средней школы в эту эпоху были лёгкими для Скруджа, и он закончил в мгновение ока. Затем он перестал писать и посмотрел на своего отца. Джозеф-старший в это время сосредоточенно натирал воском пару только что законченных сапог, его руки, вероятно, давно работавшие с кожей, светились в тусклом свете масляной лампы цветом, похожим на цвет вареной желтой кожи.
«Я закончил».
Джозеф-старший посмотрел на своего младшего сына: «Тогда отдыхай, тебе сейчас это нужно».
Вскоре через несколько минут Джозеф поставил сапоги и аккуратно закрыл ящик с воском, затем вытер руки о фартук, висевший на груди, и встал с рабочего табурета.
«Мне нужно с тобой кое о чем поговорить». — тут же сказал Скрудж, видя, как отец закончил с работой.
«Да?». — Джозеф достал свою старую трубку, зажег ее от масляной лампы, сделал затяжку, а затем наклонился и задул масляную лампу; не то чтобы Джозеф не мог позволить себе зажечь ее дома, но поскольку домашняя работа Скруджа была выполнена, было приятно немного сэкономить.
Когда теплый оранжевый свет лампы исчез, в комнате мгновенно стало темно. К счастью, луна выглянула из окна и залила комнату своим серебристым светом. Так что в целом комнату можно было хорошо рассмотреть. Джозеф подошел к своему креслу-качалке, сел, достал свою старую трубку и сказал Скруджу: «Давай, говори, я слушаю».
«Папа, я хочу знать, сколько у нас денег». — Скрудж начал после минутного раздумья.
«Что, беспокоишься о школе?». — Джозеф-старший усмехнулся: «Говорю тебе, ты отучишься и получишь образование, не нужно думать о деньгах».
«Нет, папа». — Скрудж покачал головой: «Это Джон попал в беду».
«Да?». — Джозеф удивленно поднял бровь: «Расскажи подробнее».
«Отец Джона сказал ему, что он больше не может обеспечивать обучение Джона и, по его словам, Джон достаточно взрослый, чтобы зарабатывать собственные деньги, чтобы содержать себя».
«Их семье тоже нелегко». — Лаура, мать, вмешалась: «Джозеф, Билл спас нашего сына, в ответ мы должны помочь его сыну. Джон должен закончить школу в июне этого года, так что мы можем помочь ему хотя бы получить диплом».
«Джон не хочет больше идти в среднюю школу, он говорит, что диплом о среднем образовании все равно бесполезен».
«Парень ищет себе работу, не так ли?». — Джозеф воскликнул: «Мальчик знает, что делает! В наше время несложно найти работу, но нелегко найти хорошую работу. Я знаю нескольких своих старых клиентов, может-».
«Папа». — Скрудж перебил Джозефа: «Джон хочет пойти в бизнес-школу и научиться вести бухгалтерию. Он говорит, что компаниям не хватает бухгалтеров, и обучение этому хорошо оплачивается».
«Правда? Если бы он мог быть бухгалтером, он мог бы получать пять или шесть долларов в месяц, которых хватило бы не только на себя, но и на помощь Луизе… Но бизнес-школа стоит недешево… Джон хочет занять у нас денег?».
«Да». — Скрудж кивнул: «Плата за обучение стоит 40 долларов. У мистера Билла есть деньги, но он не хочет давать их Джону; он только одолжит их ему, и он хочет, чтобы Джон заплатил ему пятнадцать процентов. Джон подумал, что если ему придется платить эти проценты с 40 долларов, то ему будет трудно их выплатить, даже если он найдет работу. Поэтому он хотел занять у нас денег. Джон сказал, что может заплатить нам двенадцать процентов, что намного больше, чем процентная ставка банка».
«Ой!». — Лаура была поражена: «Как мистер Билл мог так обращаться со своим сыном, это же просто…».
Учитывая, что Билл был спасителем её сына, Лаура почувствовала, что не может использовать те же слова, которые она использовала для описания мистера Билла раньше, поэтому она лишь неслышно пробормотала что-то под нос и замолчала.
«Да, это выше, чем процентная ставка банка. Но кредит Джону не может сравниться с банковским». — Кэрол тоже заговорил: «Хотя он надежный парень».
«Я могу позволить себе сорок долларов, и я могу доверять мальчику. Джон был первым, кто узнал о твоём падении и позвал на помощь, поэтому он оказал нам услугу. Одолжить ему денег не составляет большого труда. Но я не еврей, как же я могу просить у кого-то такую высокую процентную ставку? И, может быть, мистер Билл делает это, чтобы научить чему-то Джона? Я не хочу, чтобы Билл думал, что я разрушаю его планы по обучению его детей». — Джозеф затянулся сигаретой, и трубка загорелась, темно-красный отблеск огня осветил высокий нос отца Скруджа.
Скрудж на мгновение замолчал, понимая, что требование мистера Билла получить проценты от Джона Рокфеллера определенно не было «планом обучения его детей» в том смысле, о котором говорил Джозеф, и что Скрудж, читавший биографию Рокфеллера в своей предыдущей жизни, знал, что человек, спасший ему жизнь, был не только мошенником, продававшим особое лекарство от рака, но и осужденным двоеженцем. На самом деле, Билл не испытывал недостатка в деньгах, и заработал много денег, занимаясь мошенничеством. Просто он всегда брал эти деньги, чтобы потратить их на своих любовниц вместо того, чтобы улучшить жизнь своей жены и детей. Впрочем, крайне религиозная Луиза сама не очень-то хотела брать «не чистые» деньги у своего мужа.
Подумав, Скрудж сказал: «Папа, как насчет этого: я пропустил многое во время выздоравливния, поэтому мы могли бы нанять Джона, чтобы он занимался со мной. Тогда мы сможем заплатить Джону, что скажешь? Я пропустил всего несколько недель занятий, мне не понадобится много времени, чтобы наверстать упущенное, но к тому времени Джон уже будет учиться в коммерческой школе, и мы сможем нанять его, чтобы он научил меня и моего брата тому, чему научился сам. Это должно сделать все гораздо менее напряженным для Джона. И умение вести бухгалтерию также важно для старшего брата».
Джозеф не издал ни звука, но Скрудж увидел, что Кэрол сидит чуть прямее, лунный свет проникает в окно и ярко отражается в его глазах.
«Твоя идея должна сработать, я думаю». — Джозеф пробурчал: «Но мы не сможем платить слишком много за его работу, иначе, боюсь, Билл будет недоволен. Я думаю, мы должны иметь возможность платить ему 10 долларов за такую подработку, потому что, в конце концов, он не настоящий учитель. Поговори с ним завтра и узнай, согласен ли он».
Рано утром следующего дня Джон, как обычно, пришёл к Скруджу. Двое вышли из дома и пошли по вымощенной шлаком улице в сторону школы.
«Что сказала твоя семья?». — спросил Джон, немного нервничая.
«Джон, мой отец не согласился одолжить тебе деньги. Он подозревает, что причина, по которой твой отец хочет взимать с тебя высокую процентную ставку, заключается в том, что он хочет научить тебя, и он не думает, что мы должны портить планы Билла. А также он говорит, что сколько бы процентов ты ни платил своему отцу, деньги все равно находятся в доме Рокфеллеров, а если нам дают проценты, то деньги перетекают из дома Рокфеллеров в наш». — Скрудж посмотрел в глаза Джону и сказал. Он заметил легкое разочарование в глазах Джона, когда он заявил: «Мой отец не согласился», насмешливый взгляд в его глазах, когда он говорил о «плане» Билла, и спокойствие в взгляде, неподобающее шестнадцатилетнему подростку, когда разочарование промелькнуло мимо.
«Как достойно человека, который в будущем станет магнатом номер один в мире!». — Скрудж не мог удержаться от внутреннего восклицания.
«Но Джон, дело не в том, что мы не собираемся тебе помогать, у нас есть другой вариант».
«Какой вариант?». — спросил Джон, несколько удивлённый.
«Мы нанимаем тебя в качестве Гувернёра и заплатим в общей сложности десять долларов, ты должен наверстать пропущенные уроки для меня, плюс научить меня и моего брата, особенно брата, тому, что ты узнаешь в бизнес-школе о бухгалтерском учете. Что думаешь?».
Джон шёл, не говоря ни слова, и на мгновение задумался. Затем он ответил: «Ладно, я буду учить тебя столько, сколько смогу, и если в конце концов ты не сможешь научиться, я верну тебе зарплату, которую ты мне дал, и заплачу проценты по банковской ставке».
«Отлично». — Скрудж улыбнулся: «Так когда же ты собираешься бросить школу? Кроме того, нам нужно будет как-нибудь обсудить детали относительно этой работы».
«Сегодня». — Джон показал решимость: «Я дал понять это своей матери, она меня поддержала. Я вернусь вечером и займу деньги у Билла, тогда я смогу пойти и зарегистрироваться завтра, а послезавтра буду в бизнес-школе. Что касается деталей работы, я приеду к вам домой позже, чтобы обсудить всё с дядей Джозефом после того, как оформлю документы».
27 сентября 1825 года была открыта первая общественная железная дорога Стоктон — Дарлингтон. Первый поезд на ней провёл паровоз «Locomotion», чьё имя впоследствии стало нарицательным и впоследствии не только паровозы, но и другие самоходные рельсовые повозки стали называть локомотивами.
[[image:/storage/reader-images/f12425bfbad45e95caf875d4d0d9bc6241eac176.png]]
Джон был человеком решительных действий, и это стало очевидно, когда ему было всего шестнадцать лет. Как только он прибыл в школу, он пошел, выписался и покинул школу. К окончанию занятий Скрудж едва успел вернуться домой, как к его двери подошел Джон.
«Я записался в Коммерческую школу и пойду туда в следующий понедельник, через два дня. Большое спасибо за всю помощь, которую ты мне оказал. Но давай перейдем к делу. В обед мы с дядей Джозефом уже договорились. Теперь наверстаем пропущенные дни учёбы. Доставай свои книги, пока ещё не темно».
На самом деле Джон был не очень хорошим учителем, и Скрудж ясно чувствовал, что, хотя он хорошо усвоил некоторые знания, он не очень хорошо их объяснял и часто был немногословен. Хорошо то, что эти знания, особенно математика, для Скруджа — просто детская забава. Он считал, что если он проявит талант в этих областях, у Рокфеллера будет больше шансов принять его в качестве партнера, когда он начнет свой собственный бизнес. Поэтому Рокфеллер вскоре был поражен математическими талантами Скруджа.
«Скрудж, ты когда-нибудь раньше решал эту практическую задачу?». — Наблюдая за тем, как Скрудж сразу же написал ответ, лишь взглянув на вопрос, Рокфеллер не мог не расширить глаза.
«Нет». — Скрудж ответил, не поднимая глаз, так как он начал перечислять уравнения на своей бумаге и начал их решать.
Рокфеллер посмотрел на уравнения, которые Скрудж написал на бумаге, и понял, что они точно такие же, как то, на которое Скрудж только что дал ответ.
«Разве ты уже не нашёл ответ?». — спросил Джон в недоумении.
«Знаешь, я просто занимался мысленной арифметикой, а мысленная арифметика не так надежна, как письменная. Хотя я считаю, что не ошибся в расчетах, необходимо после этого сделать карандашный расчет, это позволяет избежать многих ошибок. А, видишь, проверка завершена, я не ошибся в расчетах». — Скрудж ответил так спокойно, как будто это всегда было его привычкой.
Как и ожидалось, показанная серьезность и строгость Скруджа повергли Джона в еще больший шок, чем ответ, который он дал одним махом.
«Скрудж, ты прав. Во всем, что делаешь, нужно иметь такую серьезность духа. Человек с таким настроем обязательно добьется успеха». — Джон очень серьезно посмотрел в глаза Скруджу.
Скрудж был немного смущен пристальным взглядом Джона и поспешно сказал: «У нас есть другие темы, например, языки».
Под языками он вообще-то имеет в виду английский. В прошлой жизни Скрудж хорошо знал английский язык, ведь некоторое время учился в США, так что английский язык в средней школе не был для него проблемой, но загвоздка была в том, что это был девятнадцатый век, и разница между английским языком того времени, особенно письменным, и двадцать первым веком была немаленькой, и эта разница была как… ну, это как литературный язык и простонародный язык.
Но языковые навыки Джона были более ограниченными, чем математические, поэтому ему было труднее учить Скруджа.
«Джон, тебе тоже нужно поработать над своим языком. Если ты собираешься в будущем работать только бухгалтером, то твоих языковых навыков и навыков презентации будет достаточно, но если ты хочешь пойти дальше и начать свой собственный бизнес, то лучшие навыки презентации будут очень важны».
«Да». — задумчиво кивнул Джон: «Раньше я не придавал этому значения, но теперь это настоящая проблема. У тебя есть идеи?».
«Да». — Скрудж подумал и ответил: «Можно читать книг, но это нелегко, книги не дешевы. Может быть, неплохо было бы ходить в церковь и смотреть, как священнослужители проповедуют, разговаривать с ними и учиться у них».
«Хорошая идея». — Джон встал: «Завтра воскресенье, я хочу пойти в Церковь. Скрудж, давай завтра пойдем вместе. Ты обошёл смерть, и следует поблагодарить Бога за это».
Скрудж знал, что Рокфеллер всегда был набожным баптистом, по крайней мере, внешне. Хотя некоторые вещи, которые делал Рокфеллер, полностью расходились с учением Иисуса, по крайней мере, казалось, что мистер Рокфеллер был набожным верующим, особенно после того, как он сделал свое состояние, и благодаря своей благотворительной деятельности, в конце концов, заставил большинство людей забыть о том, как он использовал обманные, насильственные методы против своих коллег и захватывал их собственность; как он создавал частную армии.
Помнится даже, он однажды открыл огонь непосредственно по своим бастующим рабочим. Но даже столетие спустя в СМИ его изображали как доброго и щедрого человека, который мог представить, что он взял часть денег, извлеченных из карманов людей, и «упаковал» их. Это очень напоминает Скруджу знаменитую реплику «доверчивого» Вотрина из «Отца Горио» Бальзака: «Вот жизнь как она есть — это не лучше кухни, точь-в-точь такая же вонь, — и приходится марать руки, если хочешь пировать; умейте только хорошенько вымыться от грязи — в этом вся мораль нашего времени».
Но г-н Вотрен в то время еще не видел по-настоящему мир, и хотя демоническая фигура, созданная г-ном Бальзаком, была очень близка к реальности мира, такая сильная, такая проницательная и холодная, гораздо более способная, решительная и смелая, чем его ученики вроде Растиньяка, он продолжал терпеть неудачи, а его ученики один за другим достигли величия, но он продолжал терпеть неудачи до самого конца жизни. Почему?
В прошлой жизни Скрудж обсуждал этот вопрос с другом, и в конце концов они пришли к выводу, что Вотрин был настолько горд, что не решался воздать должное добру от имени зла. Или, говоря более простым языком, он не хотел показаться слишком лицемерным; он не хотел скрывать свое зло. Он думал, что сможет вымыть руки, но он не понимал, что на большой кухне мира те, кто хочет продвинуться вверх, должны не только продолжать «делать грязную работу» и «пачкать руки», но и постоянно мыть руки, чтобы в любое время они выглядели белыми и хорошо пахли.
Рокфеллер, напротив, был гораздо более умен и, вероятно, понимал важность лицемерия с того момента, как решил забраться на самый верх жизни.
«Да, мы пойдем вместе». — Скрудж ответил: «И я должен сделать что-нибудь для церкви, чтобы показать свою благодарность Богу».
Баптистская церковь была одной из протестантских церквей, более набожной и ревностной в своих приверженцах и более неподкупной в своем священстве, чем другие церкви этого времени. Конечно, в нем было больше правил, таких как не курить, не пить, не заниматься развратом и многое другое. В целом, по крайней мере, на данный момент, у этой религии хорошая репутация. Отличный способ «вымыть руки».
На следующий день было воскресенье, и Скрудж и Джон провели почти весь день в церкви, помогая пасторам убирать церковь, а Скрудж рассказывал каждому приходящему верующему, как он пережил свое испытание и как он благодарен Богу. Когда пастор проповедовал, они внимательно слушали проповедь, внимательно следя за словами, интонацией, выражением лица и движениями тела. Дальше они остались, чтобы помочь пасторам в других делах, и смиренно просили у них совета по «душевным» вопросам.
К тому времени, когда все закончилось, был уже поздний вечер. Почти каждую неделю после этого Скрудж и Джон приходили в церковь и повторяли обычную процедуру. Постепенно верующие в округе узнали этих двух молодых людей, и много раз они улыбались, приветствовали их и хвалили за их искренне благочестие.
Джон уже начал учиться в школе бизнеса, каждый день тщательно усваивая знания, а затем возвращался, чтобы научить Скруджа тому, что узнал, пока ещё не темно. И снова Джон был поражен тем, как Скрудж усвоил эти знания. Имея солидный багаж знаний по математике, Скрудж всегда мог быстро разобраться в том, что казалось Джону сложной техникой ведения бухгалтерского учета и счетов. То, что Джон с трудом понимал, Скрудж смог понять в мгновение ока. Это удивило и смирило Джона, и, естественно, заставило его учиться еще усерднее.
На самом деле, некоторые выступления Джона также произвели глубокое впечатление на Скруджа. Записи, которые небрежно вел Джон, были настолько подробными, что Скруджу стало стыдно за себя. Джон записывал почти все, что говорили преподаватели бизнес-школы на занятиях, и смотреть на его записи было почти то же самое, что ходить с ним на занятия.
29 января 1886 года Карл Фридрих Бенц представил миру свой первый автомобиль. Она могла развивать скорость до 18 км/ч. Первую поездку длиной в 100 километров без ведома супруга совершила Берта Бенц.
[[image:/storage/reader-images/08cd67e503e26e660c19869003f1680665c5ad5e.png]]
«Нет, Скрудж, это не верно». — Мистер Родригес нахмурил брови.
«Что не так?». — Скрудж тоже был ошеломлен: неужели его уровень математики так быстро упал? Даже задачи по математике в средней школе этой эпохи могли быть решены неправильно?
«А, ответ не неправильный… я допустил ошибку в вопросе». — Родригес был немного смущен: «Этот вопрос касается того, что мы еще не изучали… Скрудж, ты всё сам заранее изучил?».
«Да». — По правде говоря, Скрудж просто пролистал свой учебник по математике и имел общее представление о том, что в нем написано. До чего дошло преподавание мистера Родригеса, Скрудж точно не знал, поэтому и не понял, что некоторые знания, связанные с этим вопросом, Родригес еще не раскрыл.
«Сколько из последнего ты изучил самостоятельно?». — вдруг спросил мистер Родригес.
«Всю книгу».
«Это…»
Большая часть класса стала персональным шоу Скруджа, и с помощью серии вопросов Скрудж доказал, что он полностью освоил всю математику, которую должен был освоить в этом семестре.
«Поразительно!». — Воскликнул Родригес: «Тогда усложним задачу».
Всего за несколько секунд он решил задачу, которую ему задал мистер Родригес, а класс в недоумении смотрел на него. У Скруджа была причина, по которой он так поступил: первая — чтобы получить привилегии на уроках математики, вторая — чтобы сделать себе имя.
Теперь многие воспринимают его великие страдания как дар Божий, поэтому, если он ведет себя религиозно и проявляет хорошие таланты, людям легко интерпретировать эти таланты как дар Божий. И человек, способный принять Божий дар, естественно, любим Богом. И такая репутация, безусловно, будет полезна для будущих предприятий.
Глаза Родригеса расширились: «Ты уже решал такие задачи раньше?».
«Нет». — честно ответил Скрудж.
«Действительно нет?».
«Правда».
В сомнений Родригес предложил другой вопрос, который показался ему более сложным, но Скрудж решил и этот вопрос.
В конце концов Скрудж, решив говорить, пока Родригес под впечатлением, спросил: «Учитель, вы можете организовать мне сдачу выпускного экзамена за последний год?».
«Хочешь посоревноваться с младшими ребятами в выпускном классе? Что ж, хорошая идея, вопросы выпускного экзамена слишком просты для тебя. Я поговорю с директором».
«Мистер Родригес, я не это имел в виду. Я имею в виду… я надеялся просто закончить школу раньше…».
«Ты хочешь уйти как Джон?». — удивленно спросил Родригеса.
«Конечно, нет». — ответил Скрудж и подумал про себя: 'Родители, очевидно, не позволят мне бросить школу в середине обучения, но неужели я действительно собираюсь честно оставаться в этой школе много лет подряд? Не будет ли это пустой тратой драгоценного времени?'.
Гражданская война не за горами, и как консорциум Рокфеллера, так и консорциум Моргана в более поздние годы начали своё восхождение к вершине именно в этой кровавой войны. И чтобы заработать больше денег на этой войне, он должен накопить больше богатства до войны. Время — деньги, он не может позволить себе ждать!
Конечно, такие слова не могли быть сказаны в адрес Родригеса.
Поэтому Скрудж мог только сказать: «Учитель, я хочу закончить школу раньше, чтобы облегчить бремя моей семьи. У моего отца не очень хорошие глаза, так что если я смогу закончить школу раньше, ему тоже будет легче».
Возможно, это не совсем уважительная причина, но учителя всегда смотрят на учеников с хорошими оценками в другом свете. Это не вопрос этики учителя, а скорее состояние человека. Менций говорил, что одна из радостей жизни — иметь лучших в мире учеников для обучения. Итак, даже если требования Скруджа не совсем соответствуют правилам, Родригес все равно считает, что в них есть некоторая доля правды.
«Уверен, что справишься с другими предметами?». — спросил Родригес.
«Да».
«Тогда в воскресенье я проведу контрольную работу с парой учителей, и если сможешь ее пройти, мы пойдем поговорить об этом с директором».
«Это правда, что ты говоришь? Без преувеличения?». — Спросил высокий пожилой мужчина с седыми волосами.
«Директор Смит, могу заверить вас, что этот мальчик на высоте по любому предмету, даже когда его ставят в выпускной класс. Подавить гениев и заставить их учиться в том же темпе, что и средний ребёнок, — это все равно, что поставить вместе породистую и среднюю тягловую лошадь, чтобы они тянули повозку». — сказал мистер Родригес, используя аналогию, поскольку он знал, что директор школы любит скачки.
«Мальчик действительно гений?». — Директор Смит улыбнулся: «Но это правда, что не стоит держать чистокровных пород с теми, кто занимается фермерской работой. Тем не менее, у нас никогда не было правила о том, чтобы сразу выпускать детей младших курсов. Вы должны учитывать влияние на имидж школы».
«Директор, когда в школе нет ничего, кроме гениев, это может быть только хорошо для репутации». — Родригес начал беспокоиться.
«Ах, Родригес, не стоит так волноваться». — улыбнулся директор Смит: «У нас нет правила, позволяющего младшим классам сдавать выпускные экзамены напрямую, но раз вы так говорите, устройте тщательный тест, если он его пройдет, пусть перейдет на последний курс».
Генри Форд — человек, который совершил переворот в автомобильной промышленности. Заводы Форда выпускали наиболее дешёвые автомобили в начале эпохи автомобилестроения, поэтому его лозунг — «автомобиль для всех», был верен как никогда.
[[image:/storage/reader-images/6672bc96b81e66c1e505a47d6fb82732e1190a4f.png]]
«На сегодня всё». — сказал Рокфеллер Скруджу, поднимая глаза на запад, где закат начинал приближаться к горизонту и окрашивал половину неба по своему вечному пути.
«Еще два дня, и я закончу бизнес-школу». — Джон продолжил: «Тогда встанет вопрос поиска работы, и я уверен, что найду хорошую».
Он молча сжал кулаки.
«Я заканчиваю школу, мне тоже придется об этом подумать».
«Ты просто чудовище». — Не без зависти сказал Джон: «Но ты ещё молод, зачем спешить на работу? Лучше сначала помогать в мастерской отца».
В эти времена квалифицированная работа все еще передавалась из поколения в поколение. Это была традиция — начинать с деда своего деда в таком ремесле, как изготовление обуви, и это оставалось неизменным на протяжении многих поколений. Поэтому всем казалось, что Скрудж последует за своим стариком и продолжит делать кожаную обувь, а сын Скруджа будет продолжать делать кожаную обувь до тех пор, пока Иисус Христос не вернется в мир. Но Джон смотрел на это иначе.
«Я не знаю, как такой человек, как ты, Скрудж, может честно продолжать работать сапожником, как твой старший брат Кэрол, но я думаю, что для тебя будет лучше, если ты ознакомишься с работой предприятия в своей домашней мастерской, прежде чем отправишься в самостоятельное плавание». — Джон продолжил.
«В этом ты правы. Но…». — ответил Скрудж после некоторого раздумья: «Знаешь, Джон, традиционный стиль ведения бизнеса в мастерской отстал от жизни. Видишь ли, много лет назад большинство тканей на рынке производилось на ручных ткацких станках, которые передавались из поколения в поколение, но с появлением ткацкого станка «Дженни» куда делись те ручные станки? Джон, отстает не только то, как они производят обувь, но и то, как они работают, как они покупают и продают».
«Ты можешь всё изменить». — Джон улыбнулся: «Разве не в этом ты хорош? Ты многое изменил за последнее время».
Услышав это, Скрудж просто рассмеялся. Он не хотел поссориться с собственной семьей из-за философии своего бизнеса и оказаться в ситуации, когда он останется один. Это совсем не алармистское заявление, Джон Рокфеллер перед ним — хороший пример. Позднее он рассорился практически со всеми близкими.
«Я никак не могу изменить общую тенденцию, а идти против нее — это только смертный приговор». — Скрудж сказал: «Но в твоих словах есть доля правды, мне лучше помогать дома, больше читать, больше учиться, прежде чем выходить на улицу и искать себе занятие… ах да, ты что-нибудь подготовил для поиска работы?».
«Я мало что могу сделать, мне просто придется расспрашивать всех по очереди. Я нашел реестр местных компаний, там есть еще несколько их описаний, я собрал немного информации о них из газет и других источников, и думаю, у меня все получится».
Скрудж уже собирался что-то сказать, когда вдалеке раздался крик: «Джон! Возвращайся скорее, твой отец идёт домой».
Старик Джона Рокфеллера, Билл Рокфеллер, был профессиональным мошенником, и в соответствии с принципом, Билл, естественно, не занимался мошенничеством в своем собственном районе, поэтому большую часть времени он не было дома. Конечно, более важной причиной отсутствия Билла было то, что он обманул невежественную восемнадцатилетнюю девушку и создал с ней семью — Билл уже совершил множество мошенничеств и не испытывал никакого давления, чтобы совершить двоеженство.
Мать Джона, Луиза, знала, что Билл взял вторую жену, но она не поднимала шума по этому поводу, ни с кем об этом не говорила, просто молча страдала. Возможно, отчасти это было связано с влиянием ее религии, но также и с тем, что она не могла содержать своих детей без денег, которые давал ей Билл.
Беспорядок Билла не был неизвестен посторонним, но не его собственной семье, или, по крайней мере, Джон точно знал, что происходит с его стариком. Однако Билл действительно был способным человеком, обладавшим многими навыками, и многому научил Джона, поэтому Джон, с одной стороны, был недоволен своим ублюдком отцом, но, с другой стороны, испытывал к нему некоторое восхищение. Поэтому, услышав эту новость, Джон немедленно встал: «Я сейчас вернусь!».
Затем, собирая свои записи, он сказал Скруджу: «До встречи».
«Пока». — кивнул Скрудж: «Дай мне знать, когда найдешь работу».
Несколько дней спустя Джон остановился перед одним из предприятий, тщательно поправил свой внешний вид, вытер пыль с ботинок и похлопал по пыли, прилипшей к нему после многокилометровой ходьбы — он не мог позволить себе сейчас сесть в общественный экипаж, а если бы и мог, то не стал бы так тратиться, все равно от него не убудет, если он будет больше ходить.
Далее он поднял глаза на дверь этой компании.
«Пятый день поиска работы, и тридцатая компания, которую я нашел». — Джон тихо сказал себе, прежде чем войти в эту компанию.
«Что я могу для вас сделать?». — с энтузиазмом спросил клерк. Но Джон знал, что его следующие слова сдуют этот энтузиазм с лица мужчины, как ураган сдувает травинку.
«Мне нужно увидеть вашего босса, я здесь для работы».
Конечно, как и ожидалось, улыбка мгновенно исчезла с лица клерка, которое теперь было совершенно лишено выражения и напоминало айсберг.
«Босса сейчас нет».
Эти вежливые, но холодные слова были подобны порыву ветра, и Джон превратился в падающий лист, выметенный из кабинета этим порывом ветра на улицу.
На улице Джон посмотрел на блокнот в своей руке, достал карандаш, провел линию через название компании, затем внимательно посмотрел на адрес компании, написанный под ним, потом поднял голову, чтобы определить направление, и пошел в другую сторону — следующая компания находилась на другом конце города! Впереди был еще долгий путь.
«Джон!».
В тот момент, когда Джона в очередной раз снесло «порывом ветра», сзади него раздался голос. Оглянувшись, он увидел Скруджа, который шел к нему со своим старшим братом Кэролом, тянувшим тележку. Скрудж тоже помогал толкать тележку, махая ему рукой.
Джон подошел и тоже протянул руку, чтобы помочь Скруджу с тележкой. Он увидел, что телега была доверху набита всякой всячиной: солеными кожами и другими вещами, которых он не узнал.
«Привет, Джон. Как дела? Нашёл работу?». — И Кэрол, и Скрудж почувствовали облегчение от того, что кто-то протянул им руку помощи. Поэтому Кэрол спросил о том, как Джон ищет работу.
«Да, будь осторожен, не испачкай одежду». — добавил Скрудж.
«Не такого я ожидал». — Джон мрачно ответил: «За последние несколько дней я побывал примерно на тридцати предприятиях, но ни одно из них не заинтересовано во мне».
«Что?». — Эта ситуация превзошла все ожидания Скруджа. По мнению Скруджа, сейчас в Соединенных Штатах не было недостатка в рабочих местах. Даже если Джон был очень разборчив и искал лучшие местные компании, что было гораздо сложнее, как с его качествами он не мог получить даже одной возможности?
«Всё идет не очень хорошо. Поговорим об этом позже». — ответил Джон.
Впереди был длинный подъем в гору, и троим потребовалось некоторое усилие, чтобы поднять тележку. В немного более ровном месте они остановились и сделали небольшой перерыв. Кэрол и Скрудж вытерли пот с лица одеждой, а Джон, хотя тоже вспотел, не решился вытереть лицо одеждой, как это сделали они, потому что приличная одежда понадобится завтра, а сменить ее, если она испачкается, не было никакой возможности.
«Вот как». — Выслушав рассказ Джона о его поисках работы, Скрудж сказал: «Скажи сначала, почему ты выбрал именно эти компании? Есть ведь много других рядом».
«Есть те что рядом». — Джон сдулся: «Но я думаю, я могу позволить себе работать в лучшей компании».
«А откуда ты знаешь, что ты обратился к лучшим компаниям?». — Скрудж продолжал спрашивать.
«Я исследовал…». — Джон внезапно замолчал, а затем сказал: «Я обращаюсь в эти компании за работой, потому что знаю их, но они не знают меня. Все, что они знают обо мне, это то, как я выгляжу. И я выглядел ничуть не хуже, а то и хуже, чем более взрослые, казалось бы, более опытные парни. Поэтому, конечно, они не дали мне шанса. Верно? Скрудж, ты ведь это имеешь в виду?».
«Да, именно это я и имею в виду». — Скрудж кивнул: «Чтобы получить шанс, нужно уметь сделать так, чтобы они сразу поняли, чем ты отличаешься от других, и сразу нашли тебя ценным. А предыдущий набор слов при поиске работы совсем не показывал, что делает тебя уникальным. Так что, я думаю, твой поиск работы должен быть улучшен».
[[image:/storage/reader-images/187a62adef45350636bc11e640fe569314a47628.png]]
Братья Уилбер и Орвилл Райт — американцы, за которыми в большинстве стран мира признаётся приоритет конструирования и постройки первого в мире самолёта, способного к полноценному полёту.
[[image:/storage/reader-images/88c94210e174a9fb7cac9aacbd52525e53bd1c24.png]]
Возможно братья не стали первыми, кто совершил полёт на экспериментальном самолёте, но они первыми смогли управлять полётом самолёта. Их работы напрямую повлияли на все последующие попытки создания самолёта в мире и авиастроение всех ведущих стран.
[[image:/storage/reader-images/4098a84cd8ef2f62194d73835fb4d694e3c77f86.png]]
«Я думаю, что твой поиск работы должен измениться». — сказал Скрудж Джону.
«И как мне его изменить?». — спросил Джон: «Скрудж, у тебя голова на плечах, есть идеи?».
«Дай подумать». — ответил Скрудж и через мгновение спросил уже сам: «У тебя есть визитная карточка?».
Визитные карточки существовали уже давно, даже у отца Джона Рокфеллера, Билла Рокфеллера, их было много, со всевозможными названиями, которые придумал Билл, например, чудо-доктор, фармацевт, вице-президент Американского онкологического общества, эксперт в области новой медицины, и это лишь некоторые из них.
«Ох, почему я об этом не подумал? Мой отец был лучшим в этом деле. Но, Скрудж, сколько стоит печать визиток, и, как ты думаешь, что мне на них написать? Выпускник бизнес-школы, умеет вести бухгалтерию, знает законы бизнеса?».
«Это слишком часто встречается». — Скрудж вспомнил свою предыдущую жизнь, когда он напечатал толстую, как книга, рекомендательную книгу, плотно набитую его достижениями, включая как достижения под началом своего босса в институте, так и каталог его собственных статей в различных изданиях. (Ни один из них не был опубликован в таких журналах, как Nature или Science, но число их все равно значительное) и различные награды, которые он получил, будучи студентом, даже будучи учеником второго класса начальной школы. Вдобавок ко всему, он создал себе персональную веб-страницу и все такое, и эта рекламная кампания больше того, что представлял себе Рокфеллер.
«Я не хочу вести неправдивую пропаганду». — Рокфеллер неправильно понял Скруджа, он не думал, что можно добиться успеха, будучи полностью лживым, как его отец Билл.
«Мой муж очень умный человек, если бы он был более честным, всё было бы намного лучше, чем сейчас». — Вот что мать Джона Рокфеллера, Луиза, говорила о его отце. Джон считает, что в этом высказывании его матери есть доля правды; Билл заработал бы больше денег, если бы имел репутацию честного человека. Мошенничать за небольшие деньги, быстро подмочить свою репутацию в одном месте, а затем перейти в другое, чтобы повторить историю, хотя казалось, что он мошенничал, чтобы получить легкие деньги в любом месте, он не мог пустить корни и поддерживать себя в любом месте. Джон не хотел быть похожим на Билла, у него были гораздо большие амбиции. «Не хочу быть похожим на него и портить свою репутацию за столь малые деньги, а если бы и стал… то за гораздо большую сумму».
«Нет, Джон, я не прошу тебя заниматься лживой пропагандой; совершенно бесполезно лгать о такой мелочи. Но разве ты никогда не слышал, что «больше всего обманывает не ложь, а правда»? До тех пор, пока ты будешь говорить часть правды наиболее подходящим способом, все пройдёт отлично. Есть вещи, которые описываются разными способами и дают совершенно разные результаты. Например, если ты говоришь «умею вести бухгалтерский учет», разве нельзя сказать «имею многолетний опыт ведения бухгалтерского учета и хорошо разбираюсь в различных методах ведения бухгалтерского учета»?
«Но «многолетний опыт ведения бухгалтерии» — это неправда». — возразил Джон.
«Я слышала от тети Луизы, что ты ведешь бухгалтерию расходов своей семьи с семи лет. Так что в моем заявлении нет ничего неправдивого, не так ли?». — Скрудж смеялся, и Джон улыбнулся.
«Скрудж, это новые модели обуви, которые ты придумал?».— спросил Джозеф-старший у Скруджа, указывая на несколько рисунков.
«Да, что думаешь?». — спросил Скрудж.
Все эти стили кожаной обуви были популярны в последующих поколениях, и, по мнению некоторых людей, эти модные вещи последнего времени ослепили бы глаза деревенщин девятнадцатого века. Однако деревенщина есть деревенщина, и старый Джозеф просто покачал головой над рисунками и сказал: «Скрудж, ты не годишься в сапожники. Послушай, если ты сделаешь такую обувь, она испортится через месяц, а порвётся через полгода — как такое может быть? Это будет конец нашей репутации!».
Скрудж знал, что Джозеф был абсолютно прав в своей оценке того, что обувь будет убита через шесть месяцев, поскольку в эту эпоху она использовалась гораздо интенсивнее, чем в последующих поколениях. Ведь это было еще то время, когда люди в основном ходили пешком, и, например, Джон, который искал работу, шел пешком туда, где находилась компания, в которой он искал работу, как бы далеко она ни была. Кроме того, дороги этой эпохи находились в гораздо худшем состоянии, чем дороги будущих поколений, и были гораздо более абразивными для обуви. Поэтому неудивительно, что обувь будущих поколений, где на первом месте стояли хороший внешний вид и комфорт, казалась бы людям нынешней эпохи неполноценным продуктом.
«Я больше думаю только о легкости и красивой внешности».
«На самом деле, может быть, богатым детям и понравилось бы что-то подобное, но они не придут в наш магазин покупать обувь. Наши обычные покупатели — это те, кто делает тяжелую работу». — Кэрол пытался замолвить словечко за Скруджа, но, когда дошло до дела, он тоже не слишком высокого мнения о замыслах брата.
На это Скрудж вздохнул и подумал: «Интересно, как идут поиски работы у Джона».
Джон направлялся к своей первой цели за день, до сих пор он так и не нашел свою идеальную работу, но был вполне доволен тем, как шли дела в эти дни. В прежние времена он мог посетить более десяти компаний в день, но вчера он пошёл только к шести. Это произошло потому, что ответственные лица двух компаний поговорили с ним, что заняло много времени. В итоге они оба сказали, что им нужно подумать и не приняли окончательного решения, и Джон чувствовала, что конечный результат их размышлений был, вероятно, не таким, как он ожидал, но это, по крайней мере, было намного лучше, чем в прошлый день, не так ли?
Первой компанией, которую Джон искал сегодня, было предприятие под названием Hewitt Tuttle & Co. Когда он вошел в компанию и предложил обычному на вид сотруднику, который выходил, познакомиться с владельцем компании, «сотрудник», который выглядел так, будто собирался что-то сделать, остановился на месте.
«Что я могу сделать для вас, молодой человек? Я владелец этой компании, Таттл». — Мужчина остановился и вежливо ответил.
Такая встреча была совершенно неожиданной для Джона, поэтому он слегка замер, и ему потребовалось мгновение, чтобы вспомнить слова, которые он использовал для саморекомендации.
«Я ищу работу. Я умею вести бухгалтерию, я прошел обучение в Фолсомской школе коммерции, я немного знаю экономическое право, я трудолюбив и добросовестн. Надеюсь, вы дадите мне шанс».
«Чему конкретно вы научились в Фолсоме?». — спросил Таттл.
«Сэр, я прошел курсы по ведению бухгалтерского учета в двух экземплярах, ясному письму, деловому праву для банковских и валютных операций, но больше всего по бухгалтерскому учету». — Джон поспешно ответил, а затем добавил: «Я закончил школу с хорошими оценками».
«Мне нужен человек, умеющий вести бухгалтерию». — кивнул Таттл: «Но я тороплюсь и должен немедленно выйти, так что не могли бы вы зайти сегодня днем к часу дня?».
«Да, без проблем». — Джон радостно ответил.
Несколько других компаний в сегодняшней программе находились так далеко, что если он поедет туда, то, боюсь, вернется только поздно вечером, а заставлять ждать своего будущего босса было не лучшей идеей. А поскольку мистер Таттл, похоже, действительно нуждался в бухгалтере, была большая вероятность, что он наймет Джона, поэтому он решил, что не будет сегодня рисковать с другими компаниями и просто подождет.
Джон ждал на улице возле фирмы и прождал с 9.30 утра до 13.00, когда он увидел, как возле фирмы остановилась общественная карета, из нее вышел человек и вошел в фирму. «Босс вернулся?» Так думал Джон, когда поспешил в эту компанию и спросил одного из настоящих сотрудников: «Мистер Таттл вернулся?».
«Еще нет. Но мистер Хьюитт здесь». — ответил работник.
Хьюитт был еще одним партнером в этой фирме. Джон встретил джентльмена без происшествий.
«А, Таттл упомянул, что сегодня днем здесь будет человек, который ищет работу». — Хьюитт деловито осмотрел парня напротив: «Мне говорили, вы умеете вести счёт?».
«Да, сэр, я слежу за всеми финансами моей семьи с пяти лет». — словно в шутку сказал Джон: «Я прошел трехмесячное обучение бухгалтерскому учету в коммерческой школе Фолсома с мая по август этого года».
«Говорил ли вам мистер Таттл, что у нашей компании сложный бизнес, который включает в себя зерно и руду, а также телеграф и железные дороги?». — спросил Хьюитт, внимательно глядя на Джона.
«У мистера Таттла не было времени поговорить со мной подробно, но я узнал об этой особенности очень обширного бизнеса вашей компании еще до прихода». — Джон действовал спокойно.
«Так Таттл сказал вам, что, возможно, вам придется взять на себя какую-то другую работу, кроме бухгалтерского учета, например, инкассацию и тому подобное? Вы бы согласились это сделать?».
«Я могу это сделать, сэр, вы можете на меня рассчитывать».
«Что ж, тогда вы можете прийти к нам на работу завтра на трехмесячный испытательный срок, без какой-либо оплаты во время испытательного срока. Вы можете принять условия?».
Испытательный срок без зарплаты был бы абсолютно незаконным в будущих поколениях, но он был обычным в эту эпоху, когда не было пролетарской революции и поэтому не было законов о защите труда. Джон не возражал против этого и поспешил сказать Хьюитту.
«Да, я могу, спасибо! Вы добрый и хороший человек, и да благословит вас Бог». — Затем он мимоходом вручил ему свою карточку.
[[image:/storage/reader-images/11c1bdefdfd05d9b5a9983ede2e671918be7f41c.png]]
Фриц Габер — выдающийся немецкий химик, отец химического оружия и химической войны, лауреат Нобелевской премии по химии.
[[image:/storage/reader-images/356d457cbc1d48e392b28239bb3b8a8a086c99fb.png]]
Габера считают первым учёным, подчинившим научные исследования военным нуждам: он разработал методы применения хлора и других отравляющих газов во время Первой мировой войны, а в дальнейшем участвовал в создании целого ряда боевых отравляющих веществ;
[[image:/storage/reader-images/aa7661b74a45e30c2f7392f92032e8e4e9d667e3.png]]
Уже наступил вечер, солнце село, но луна еще не взошла, оставив только небо, усеянное звездами. Шумные улицы затихли, на них больше нет пешеходов, только газовые фонари на обочинах дорог все еще излучают свой тусклый свет.
В те времена, когда не было электрической революции, ночная жизнь всегда была однообразной, и более состоятельные семьи могли зажечь свечи и собраться за столом для семейной беседы или для того, чтобы достойная хозяйка прочитала отрывок из книги, иногда Библии, иногда какого-то романа.
Для тех, у кого не было денег, ночью было практически только одно занятие — ложиться спать. Скряги находились где-то посередине, не настолько богатые, чтобы осветить весь зал свечами в серебряном семисвечном подсвечнике, и не настолько бедные, чтобы не позволить себе зажечь масляную лампу, как беднейшие из бедных, которым нечего было есть и нечего надеть.
Поэтому после наступления темноты они также зажигали масляную лампу, и старый Джозеф продолжал что-то делать при свете, при котором Скрудж обычно читал и делал домашние задания, а его старший брат пользовался светом, чтобы читать — иногда Библию (которая почти у каждого была дома в комплекте), а иногда некоторые книги, которые он одалживал у своего бывшего школьного товарища, сына мистера Тарра, Питера.
Мистер Тарр был постоянным клиентом семьи Скруджа, большим, добродушным человеком, который, по словам Джозефа, был добродушным бурым медведем. Его жена умерла молодой, оставив его с двумя сыновьями и маленькой дочерью. Господин Тарр вел небольшой бизнес, специализирующийся на торговле хлопком, и, хотя он был не совсем богатым человеком, принадлежал он к среднему классу, поэтому в семье была неплохая коллекция книг. Его старший сын, Питер, учился в классе Кэрола, и у них были хорошие отношения, поэтому Кэрол часто мог брать у них дома книги для чтения.
Теперь, когда младший ребенок окончил школу, разумно перестать зажигать лампу по ночам, но привычки, сформированные годами, не изменились. По вечерам Кэрол или Скрудж читают роман всем, и сегодня очередь Кэрола.
«Сначала Мариус подумал, что это другая дочь того же человека, примерно сестра прежней. Но когда привычная прогулка привела его к скамейке во второй раз, он посмотрел на нее и понял, что она все та же. За шесть месяцев маленькая девочка превратилась в девушку. Это очень распространенное явление. Есть момент, когда юные девушки похожи на бутоны, которые внезапно распускаются и в мгновение ока становятся розами. Вчера их игнорировали как детей, а сегодня…».
Эта история очень хорошо знакома Скруджу: это та часть «Отверженных», где Мариус встречает Козетту. В своей прошлой жизни, когда он учился в университете, Скрудж любил произведения Гюго и мечтал встретить девушку-фею в конце уединенной тропинки в парке. Но с возрастом он понял, что мир не такой, каким его написал Гюго, что в мире не так много хороших и поистине великих людей, и что большинство хороших людей также очень слабы, как их изобразил Бальзак в «Человеческой комедии». Со временем Бальзак стал его любимым писателем. Однако, судя по всему, его брат очень любил Гюго.
Услышав сегодня декламацию Кэрола, Скрудж вдруг вспомнил Энн, дочь мистера Тарра, с которой он познакомился два дня назад, когда вместе со старшим братом ходил брать книги в доме мистера Тарра. Энн на три года младше Кэрол, и сейчас ей всего пятнадцать лет — прекрасный возраст. В ее льняных волосах и больших зеленых глазах можно было увидеть отблеск молодости, словно роза, внезапно выдохнувшая свой аромат. Тогда Скрудж заметил, что у старшего брата заплетается язык, когда он с ней разговаривает. Кажется…
Тук-тук-тук!
Как раз в тот момент, когда Скрудж безответственно рассуждал об отношениях брата с Энни, в дверь неожиданно постучали. Была уже ночь, и было необычно, чтобы кто-то стучал в дверь в такой час.
Кэрол отложил книгу: «Пойду посмотрю».
Подойдя к двери, он спросил: «Кто там?».
«Это я, я Джон. Скрудж дома?». — Из-за двери раздался голос Джона Рокфеллера.
«Я иду». — сказал Скрудж, вставая, чтобы открыть дверь.
Он открыл дверь и увидел стоящего в дверном проеме Джона, который выглядел так, будто много бегал и все еще слегка задыхался.
«Что-то случилось, Джон?» — спросил Скрудж и, видя, что Джон все еще немного задыхается, добавил: «Заходи».
Джон кивнул и последовал за Скруджем в дверь. К этому времени Кэрол отложил роман, и все посмотрели на Джона, который вошел вслед за Скруджем.
«Джон, что с работой?». — спросил Джозеф. Когда-то давно Джон приходил читать лекции Скруджу, а Джозеф и Кэрол ходили рядом и слушали. Теперь семья Скруджа хорошо знала Джона.
«Да, дядя Джозеф, я нашёл работу!». — Радость на лице Джона было трудно скрыть.
«Поздравляю! Какая компания?». — Кэрол тоже был рад за него.
«Это Хьюитт и Таттл». — Джон ответил, затем посмотрел на выражения лиц всех присутствующих, зная, что никто не знаком с компанией, и объяснил: «Компания по добыче руды и производству продуктов, не очень большая, но дела у нее сейчас идут неплохо».
«Джон, ты не можешь ошибиться со своим видением». — Джозеф хмыкнул: «Кэрол, принеси мою полбутылки бренди, я хочу выпить с Джоном».
Кэрол тут же встал.
«Джон, расскажи о сделке, которую заключила с тобой компания». — потребовал Скрудж.
Джон сел в кресло: «Трехмесячный испытательный срок, в течение которого зарплата не выплачивается. Помимо бухгалтерии, я буду отвечать за инкассацию и, возможно, за какие-то другие дела».
Скрудж, который был особенно внимателен к правилам рынка в эту эпоху, теперь знал, что такая откровенная эксплуатация, как испытательный срок до квартала, без выплаты зарплаты в течение этого периода, была нормой в это время.
«Это золотой век для капиталистов». — сказал Скрудж в мыслях, и подумал: «Но три месяца — это быстро».
Как только результаты будут достигнуты, будет подписан официальный контракт. Когда это произойдет, будет стабильный доход.
«Спасибо, Скрудж!». — поблагодарил Джон: «И особенно за твою идею. Кроме того, я пришел сюда, чтобы обсудить кое-что другое».
«В чем дело?».
«Я серьезно изучил счета компании и обнаружил, что у компании много непогашенных долгов, которые еще не взысканы. Когда я спросил об этом коллег, они сказали мне, что среди них есть те, кто задолжал очень небольшие суммы, и не кажется хорошим ходить от двери к двери, чтобы собрать их специально для такой небольшой суммы денег, в то время как другие, кто задолжал деньги, были старыми клиентами компании и их не так легко обидеть… Я хочу знать, что ты можешь посоветовать».
«Сначала я хотел бы услышать, что ты думаешь». — Скрудж улыбнулся, но ответил так.
Джон задумался на мгновение, затем заговорил: «Я думаю, что босс, когда он предложил мне эту возможность, намеренно предложил мне взять на себя часть коллекционной работы. Поэтому начальник очень хочет вернуть деньги, хотя каждая из этих невыплаченных сумм может показаться не очень большой, но накопление небольших сумм делает башню. Босс, естественно, будет очень рад, если ему удастся вернуть деньги. Многие из этих денег задолжали старые клиенты, и ради сохранения отношений ему нелегко просить их самому — это было бы плохо для обеих сторон, — поэтому гораздо проще попросить кого-то с очень маленьким стажем, кто даже не является сотрудником компании, попросить эти деньги. Даже если что-то случится, это не повлияет на отношения. Если бы клиент был действительно зол, босс мог бы уволить меня. Поэтому я думаю, что я должен быть в состоянии вернуть эти деньги, но я не должен слишком суетиться, я должен хорошо владеть ситуацией».
Скрудж заметил, что Рокфеллер сначала немного колебался, когда произносил эти слова, но затем его слова становились все более и более беглыми. Было видно, что он уверен в своих взглядах. И Скрудж также заметил, что с самого начала он анализировал проблему с точки зрения своего начальника.
«Я согласен с тобой, Джон. Я думаю, что самый важный вопрос сейчас заключается, прежде всего, в том, чтобы понять, до каких пределов мы можем дойти».
Скрудж задумался и высказался так: «Я думаю, что мы должны рассмотреть различные сценарии и соответствующие ответы на различные обстоятельства возникновения задолженностей. Сначала рассмотрим наихудший сценарий, то есть отношение стороны, которая должна деньги, заключается в том, чтобы не платить их, если он может, и никогда не платить их сегодня вечером, если он может заплатить их завтра утром. Другими словами, он находится в состоянии полного дефолта. Что же мы можем сделать, чтобы заставить их платить? Мы должны доказать им, что у нас есть средства, чтобы нанести им больший ущерб, чем они могли бы получить, не заплатив то, что они должны — заметь, что просто доказать им это не означает сделать на самом деле, но, конечно, если они еще не согласны, то, как только мы начнем это делать, мы должны отбросить все угрызения совести. Такой человек, даже если он постоянный клиент, не будет слишком важен для компании из-за злобы, которую он явно несет в себе. Избавиться от такого клиента — неплохое решение для твоего босса».
«И какие у нас есть средства, чтобы нанести ему такой ущерб, через суд? Скрудж, суды настолько неэффективны, что нередко дело затягивается на годы». — возразил Джон.
«Можешь не беспокоиться, у меня есть решение». — Скрудж улыбнулся, он никогда не работал в агентстве по сбору долгов или в чем-то подобном, но он знал довольно много о распространенной тактике, используемой в этом виде бизнеса.
[[image:/storage/reader-images/867e8f53eb2f0f83caf659bd053f3a3427398507.png]]
Гражданская война в США (1861-1865), называемая также Войной Севера и Юга, осталась в истории как самый масштабный и кровопролитный конфликт на американском континенте.
[[image:/storage/reader-images/2259eb6e0ca031c8130c505540586e1bb93c1af3.png]]
Хьюитт особенно любил покупать дома и сдавать их в аренду. Вначале, когда он покупал один, два, три или пять домов, ему не составляло труда собирать деньги самому или посылать кого-то для сбора на разовой основе. Позже, купив дюжину, Хьюитт обнаружил, что больше не может позволить себе собирать арендную плату, даже если он пошлет для этого сотрудников своей компании. Со временем появились просрочки и уклонение от арендной платы, и у Хьюитта была головная боль по этому поводу. Теперь, когда в компании неожиданно появился сотрудник, умеющий собирать долги, Хьюитт, как босс, естественно, решил поручить ему эту работу.
Когда босс отдавал приказ, Рокфеллер должен был его выполнить. Поэтому каждый день, приехав в офис, чтобы разобраться со счетами, карета Хьюитта вытаскивала Рокфеллера, чтобы собрать арендную плату и выполнить муренциеву работу.
Рокфеллер не стал сразу начинать иск о взыскании, а сначала потратил несколько дней на то, чтобы разобраться в различных ситуациях с арендаторами, которые вовремя платили арендную плату, разобраться в отношениях в целом и разработать процесс, а затем начал по очереди вести переговоры с арендаторами о заключении договоров аренды. В новом контракте Рокфеллер строго оговорил сроки поставки арендной платы. Он также добавил в договор пункт: «Только те арендаторы, которые вовремя платят арендную плату в текущем году, получат преимущественное право на продление договора аренды на следующий год».
Одно это условие было довольно привлекательным; в Кливленде в то время была хорошая экономика, с большим переходным населением, и дома было не так легко получить в аренду. При наличии такой оговорки арендаторы будут немного более болезненно относиться к выплате арендной платы. Конечно, нередко встречаются арендаторы, которые хотят не выплачивать плату. Чтобы справиться с этими людьми, Рокфеллер использовал старый трюк: блокировал их двери и говорил всем, кто проходил мимо, что такой-то и такой-то должен арендную плату, которая не выплачивается. В результате Рокфеллеру снова удалось вернуть деньги.
Оба босса были довольны работой Рокфеллера, и, как они узнали, некоторые из их деловых партнеров, даже те, у кого Рокфеллер отобрал их деньги, сделали перед ними комплимент в его сторону и совершенно искренне похвалили его за чутье.
«Хьюитт, стоит ли досрочно завершить испытательный срок малыша и сделать его полноценным сотрудником сразу же в следующем месяце?». — спросил Таттл Хьюитту.
«Парень действительно способный, нам нужно держать его в нашей компании. Я слышал, что некоторые, например, Дейли, уже пытаются переманить его к себе». — ответил Хьюитт.
Капитан Дейли был старым связным компании, он управлял судоходной компанией и имел много финансовых дел с компанией Таттла и Хьюитта и, конечно, много долговых обязательств. Рокфеллеру было приказано разобраться с капитаном Дейли, и он смог выполнить свою миссию. Покоренный капитан Дейли был настолько впечатлен Рокфеллером, что спросил его, не хочет ли он работать на него.
«Дейли опять суёт нос не в свои дела!». — Таттл выругался, небрежно бросив карандаш на стол, где он покатился и коснулся настольного календаря. Его глаза также были обращены к календарю с помощью перекатывающегося карандаша. На этом календаре была написана строка: «Каждые пять центов имеют значение, потому что это проценты, которые можно получить, только положив доллар в банк на целый год».
Эту строчку написал сам Таттл несколько дней назад, а поводом для ее написания послужил разговор, который у него состоялся с Рокфеллером.
«Мистер Таттл, Маус должен нам пять центов, которые, согласно договору, должны быть собраны к концу месяца». — сказал тогда Джон.
«Хорошо. Однако пять центов — это незначительная сумма, и это, как правило, ранит чувства. Он старый клиент, не будем беспокоить его». — Таттл небрежно ответил Рокфеллеру.
«Мистер Таттл, в следующем месяце у нас будет неразбериха в счетах. Кроме того, бизнес есть бизнес, чувства не будут задеты». — спокойно сказал Рокфеллер.
«Вы читаете мне лекцию, молодой человек?». — мрачно спросил Таттл, недовольство было заметно в его словах.
«Нет. Мистер Таттл, вы не должны меня неправильно понять. Я просто считаю своим долгом сообщить вам о том, что причитается вашей компании. Кроме того, пять центов — это годовой процент с доллара».
Фраза «пять центов — это годовой процент с доллара» показалась Таттлу чем-то, что заставило его задуматься, не потерял ли он серьезность мышления, которая была у него, когда он только начинал свой бизнес.
Поэтому он написал цитату на своем настольном календаре, чтобы подбодрить себя.
«Итак, сколько собираешься платить ему в неделю?». — спросил Таттл и прервал мысли.
«Может 6 долларов в неделю? Я знаю, что это много для новичка, но парень может сделать больше, чем большинство старших сотрудников, это очевидно для всех». — сказал Хьюитт после некоторого раздумья.
«Да, он стоит того, чтобы заплатить за его способности». — Таттл кивнул: «Но, мой друг, мы оставляем его без почти двух месяцев испытательного срока, а это большие деньги, несколько десятков долларов. И… если такая зарплата действительно удержит его, это хорошая сделка, но… Хьюитт, ты действительно думаешь, что он честно останется в нашей компании навсегда?».
«Другие компании переманят его?». — Хьюитт не совсем понял, что имел в виду его партнер.
«Нет, я говорю, что он не тот, кто честно будет наемным работником, тот, кто думает только о том, чтобы быть наемным работником, может быть приземленным и готовым работать, но не таким инициативным, как он, поэтому я думаю, что он обязательно начнет свой собственный бизнес, как только у него появится шанс. Он еще молод и способен, а затем в процессе ведения бизнеса он, конечно, сможет постепенно сформировать свою собственную сеть контактов, а при такой хорошей экономике, как сейчас, начать свой собственный бизнес не очень сложно, если есть стартовый капитал. Так что время его ухода из нашей компании, вероятно, будет зависеть от того, когда он сможет собрать свою сеть контактов и когда у него будет достаточно стартового капитала». — Таттл просто полностью изложил свои мысли.
«Ну, давай для начала будем платить ему 5 долларов в неделю…». — добавил Хьюитт после минутного раздумья: «Таттл, что скажешь, если наступит день, когда у парня будет состояние, и он проявит сильные способности? Можем ли мы просто привлечь его в качестве партнера…».
«Пора брату всем почитать». — После ужина, наблюдая, как его мать убирает посуду, зажигает лампы, а семья снова собирается за столом, Скрудж сделал нетерпеливое лицо и сказал.
Кэрол открыл одолженную копию «Отца Горио» (которую выбрал Скрудж), намереваясь начать читать вслух группе.
«Подождите». — вдруг заговорил Джозеф: «у меня есть что сказать вам».
«Что?». — Скрудж спросил, глядя на отца и видя, что выражение его лица очень серьезное, он не мог не быть серьезным тоже.
«Это вопрос, касающийся будущего существования вас двоих. Скрудж, ты умный мальчик, только с точки зрения интеллекта, а твой брат, хотя и не глупый, но по сравнению с тобой просто тупица». — Джозеф слегка нахмурил брови.
Скрудж поднял глаза, чтобы посмотреть на брата, и увидел, что Кэрол улыбнулся на замечание отца о том, что он «тупица», и, похоже, не обиделся, а скорее обрадовался, что его младший брат умный.
«Но знаешь что, Скрудж? Мы с твоей мамой совсем не беспокоимся о будущем Кэрол, но мы беспокоимся о твоем». — Джозеф продолжал: «Кэрол, конечно, будет хорошим сапожником в будущем, но не ты. Конечно, если бы ты был честным сапожником, ты мог бы стать даже лучше, чем Кэрол. Но мы с твоей мамой всегда чувствовали, что тебе будет некомфортно работать простым сапожником. Скрудж, скажи, правы ли мы».
Слова Джозефа были немного неожиданными для Скруджа, поэтому он почувствовал себя застигнутым врасплох.
Подумав, он решил, что нет смысла скрывать такие вещи от родителей и старшего брата, и решил рассказать правду.
«Это правда, что я не собираюсь быть сапожником, я хочу открыть свою фабрику и заняться большим бизнесом».
«Я знал, что так оно и есть». — Джозеф покачал головой: «Это, конечно, хорошо, но и рискованно. Я испугался, слушая в последние дни ту историю, которую читал твой брат, особенно про ужасные злые расчеты, но, Скрудж, я видел, что ты не только не боишься, когда слышишь об этих местах, но даже светишься обоими глазами, как будто тебе не терпится самому принять участие в действии. Поэтому я знаю, что ты не собираешься стать сапожником. И я могу лишь напомнить, что, как бы ты не были умным, в воде тонут даже те, кто умеет плавать. Если решил заняться большим бизнесом, будь немного осторожен… Наша семья не очень богата… В таком случае, моя мастерская в будущем отойдет Кэрол, а что касается тебя, то у меня есть депозит в размере около $4,000, а поскольку мастерская отдана твоему брату, эти деньги не могут быть отданы тебе полностью. В будущем я могу дать 2000 долларов вперед, а остальное останется твоему брату».
«Папа, как ты можешь!». — Кэрол воскликнул.
«Кэрол, ты — страховой полис своего брата. Он может разбогатеть или разориться, и если в будущем твой брат все-таки разорится в бизнесе, я хочу, чтобы твоя дверь всегда была открыта для него». — назидательно сказал Джозеф
Не смотря на возмущение, на слова отца Кэрол кивнул.
«Но, Скрудж, я не ожидал, что ты так быстро вырастешь. Так что все деньги по-прежнему лежат в банке в виде обычных сбережений. С завтрашнего дня будешь следовать за мной и некоторое время держать под контролем бухгалтерию. Кэрол, ты тоже учись». — Так сказал Джозеф.
Через два года наступит 1857 год, и в своей прошлой жизни Скрудж успел получить двойную степень бакалавра по экономике, когда учился в университете, и, изучая экономическую историю, узнал, что в 1857 году разразился первый в мире глобальный экономический кризис, и что этот кризис был также первым, разразившимся в Соединенных Штатах, а не в Великобритании, которая тогда была мировым лидером. Во время этого кризиса 62 из 63 банков Нью-Йорка столкнулись с остановкой платежей, а учетная ставка даже превысила шестьдесят процентов. Не слишком хорошей новостью было то, что Джозефу придется положить эти деньги на депозит до 1857 года, чтобы снять их. Скрудж поспешно спросил: «Папа, я хочу знать, до какого месяца должны быть выплачены эти деньги».
«В чем дело? Не можешь подождать?». — Джозеф улыбнулся: «Сын мой, хорошо быть честолюбивым, но все же нужно держать ноги на земле, поэтому сначала нужно неспешно все изучить».
Было еще не поздно начать бизнес после 1857 года, и успеть на поезд для быстрого обогащения во время Гражданской войны было не проблема. На самом деле, бизнес Рокфеллера должен был начаться еще в 1858 году. Но главной заботой Скруджа сейчас была сохранность вкладов, поэтому ему приходилось постоянно обращаться за разъяснениями, ведь не мог же он просто сказать своему старику, что в 1857 году произойдет мировой экономический кризис и многим банкам придет конец. В нынешнем контексте процветания никто в это не поверит. Поэтому ему пришлось сказать что-то другое. Скрудж задумался на мгновение и сказал: «Папа, я просто хочу знать время, когда это произойдет, чтобы я мог заранее обо всем договориться».
Джозеф улыбнулся: «Деньги должны быть выплачены в январе».
«В январе?». — Скрудж испустил длинный вздох, хотя он не мог точно вспомнить, в каком месяце 1857 года разразился экономический кризис, он смутно помнил, что проблемы в финансовой системе начались только осенью того года, и что только в октябре банки перестали платить и начали массово разоряться.
Как правило, экономическим кризисам предшествует период экономического ажиотажа, так было и в 1857 г. В период, предшествовавший кризису, огромный поток европейских «горячих» денег хлынул в американскую железнодорожную промышленность, которая дико вышла из-под контроля, построив больше миль железных дорог, чем все остальные страны мира вместе взятые за тот же период. А правительство США, находившееся под контролем Демократической партии, основанной южанами, продолжало снижать тарифы на импорт, чтобы гарантировать интересы плантаций Юга и обеспечить ввоз сельскохозяйственной продукции Юга в Европу по низким ценам, в обмен на то, что европейские страны откроют свои рынки для американской сельскохозяйственной продукции. В то время как дверь была открыта для американской сельскохозяйственной продукции, дверь также была открыта для рынка американских промышленных товаров.
Американская промышленность в это время была еще далека от того, чтобы конкурировать с европейской, и особенно британской промышленностью. Поэтому, хотя теоретически бум американских железных дорог должен был привести к значительному расширению металлургической промышленности, реальность была такова, что в этот период американское производство чугуна долгое время оставалось застойным, а хлопчатобумажная текстильная промышленность развивалась медленными темпами, в то время как импорт рельсов, чугуна, локомотивов, хлопчатобумажной ткани и других британских промышленных товаров рос очень быстро. Британские товары наводнили американский рынок и разрушили собственную обрабатывающую промышленность Америки. В итоге это привело к кризису.
Этот год был также неудачным для американского сельского хозяйства, поскольку беспрецедентно высокий урожай американской пшеницы столкнулся с исторически высоким урожаем российской пшеницы, в результате чего конкуренция со стороны российской пшеницы привела к резкому падению цен на американскую пшеницу и разорению зерновых предприятий.
За кризисом последовал крах американских банков, финансовых компаний и промышленных предприятий. Только в 1857 году обанкротилось почти 5 000 предприятий, а перепроизводство продовольствия, падение цен на продукты питания и экспорта продовольствия, острая конкуренция со стороны британской промышленности способствовали углублению американского экономического кризиса, что в свою очередь ударило по развитию британской экономики, а банкротство банков, железных дорог и коммерческих компаний, вывозивших деньги из Великобритании в США, также вызвало резкое обесценивание стоимости ценных бумаг, которыми владели британские инвесторы. Резкое сокращение американского рынка стало огромным ударом для британских компаний, выживание которых зависело от рынка США.
Экономика не была основной областью изучения Скруджа, поэтому он помнил эти общие вещи только в общих чертах, но не в деталях. Но этой общей тенденции было достаточно, чтобы помочь Скруджу заработать деньги. В остальном, зерно 1857 года было хорошей возможностью заработать. Скрудж знал, что несколькими годами ранее, в 1851 году, в Чикаго появился первый в мире рынок зерновых фьючерсов, и что цена на зерновые фьючерсы была завышена из-за твердости цен на зерно в предыдущие годы. Однако в конечном итоге, когда во всем мире будет собран огромный урожай, цены упадут до немыслимо низкого уровня. Воспользовавшись этой возможностью, на коротком зерне можно было бы сколотить целое состояние.
'Рокфеллер тоже начинал с торговли зерном, когда начинал свой путь, верно? К 1857 году он бы накопил немного денег, и когда пришло бы время, я мог бы взять его с собой в поездку'. — Так думал Скрудж.
Скрудж знал, что торговля фьючерсами — дело рискованное, и здесь не обойтись без удачи, и даже если человек знает общую картину, удача все равно необходима для получения ровной прибыли. Более того, компания, в которой сейчас работает Рокфеллер, занимается торговлей зерном, и он также будет хорошо знаком с рынком зерна в течение этих двух лет, поэтому вы точно не ошибетесь, если будете сотрудничать с таким человеком.
Джон Рокфеллер не знал в это время, что Скрудж его обсчитывает, но он устал как собака после долгого рабочего дня. Сегодня он закончил свои счета, ему поручили поговорить с клиентом о фрахтовании судна, а когда он закончил, то был слишком экономным, чтобы воспользоваться общественным экипажем, и пошел домой пешком через весь город. И вот теперь, измученный Рокфеллер бессистемно закончил свой ужин и с головой упал в постель, едва успев стянуть туфли, прежде чем заснуть — первое, чему должен был научиться будущий великий вампир, это сосать свою собственную кровь, прежде чем планировать сосать кровь других.
Его мать, Луиза, осторожно сняла с него кожаные ботинки и накрыла его одеялом. Затем она вышла из его комнаты и как раз в этот момент услышала, как Джон чихнул, затем перевернулся и снова приподнял накрытое одеяло на одну сторону, после чего пробормотал что-то невнятное.
Луиза улыбнулась и осторожно подошла, чтобы помочь сыну снова накинуть одеяло.
«Сэр, вы хотите сказать, что планируете досрочно завершить испытательный срок и нанять меня?». — В кабинете Таттла Джон изо всех сил старался подавить радость в своем сердце, пока говорил с Таттлом настолько спокойным голосом, насколько мог.
«Да, мистер Рокфеллер, мы удовлетворены работой, которую вы выполняли в течение последнего месяца. Хотя ваша работа далека от совершенства, тем не менее, вы проделали замечательную работу для новичка. Мы позитивно смотрим на ваше будущее и надеемся, что в будущем мы сможем сотрудничать». — Таттл протянул руку в сторону Рокфеллера.
«Спасибо, сэр!». — Рокфеллер пожал руку Таттлу и сказал с легким волнением: «Я буду упорно работать и докажу, что вы не ошиблись во мне».
«Джон, сейчас мы можем платить только 5 долларов в неделю; в конце концов, ты же знаешь, ты еще новый человек и, получая слишком много сразу, можешь заставить остальных сотрудников возмутится. Но если последующая работа будет удовлетворительной, мы повысим зарплату». — Таттл продолжил.
В мгновение ока Рокфеллер проработал в «Hewitt Tuttle» больше года, и на зарплату в пять долларов в неделю Рокфеллер накопил более трехсот долларов, что было нелегко, поскольку означало, что Рокфеллер тратил всего около доллара в неделю. Это были не только расходы Рокфеллера, но и расходы семьи плюс еще как минимум одного брата — деньги Билла всегда были спорадическими и ненадежными.
Этого было достаточно, чтобы прожить, но все же не достаточно, чтобы инвестировать в бизнес. В то время для создания компании требовалось не так много, но три-четыре тысячи долларов все же были необходимы.
Рокфеллер чувствовал, что ему нужно еще несколько лет честной работы, прежде чем он сможет приступить к осуществлению своей мечты.
Однако именно в этот момент произошла встреча, которая все изменила.
Было воскресенье, и Рокфеллер со Скруджем продолжали, как и прежде, добровольно помогать в церкви. Когда началась служба, они заняли свои обычные места на скамьях в дальнем углу зала и слушали проповедь пастора Томпсона. В это время к Рокфеллеру подошел мужчина, снял шляпу, кивнул ему, а затем занял место на скамье.
Скрудж увидел, что Рокфеллер тоже кивнул в сторону этого человека — очевидно, они были знакомы, хотя оба не разговаривали, пока пастор читал проповедь.
Проповедь пастора была необычайно длинной, и Скрудж, который не имел никаких религиозных убеждений, но делал благочестивое лицо, сидел и скучал, слушая, как пастор рассказывает одну из тех старых библейских историй, к примеру о первом чуде, совершенным Иисусом Христом.
Однако, хотя в душе он не был впечатлен проповедью священника, и даже подумал, что он мог бы сказать лучше, если бы поднялся туда, чтобы сохранить видимость набожного верующего, Скруджу все равно пришлось честно сидеть, скучающе наблюдая, как солнечный свет отбрасывает через витражи церкви тени света, медленно перемещающиеся с течением времени, и не зная, сколько прошло времени, но наконец наступил полдень, и отец Томпсон закончил свою проповедь.
«Аминь!».
Рокфеллер проследил за тем, как священник произнес последнее слово, затем повернулся к мужчине, который только что подошел, и сказал: «Кларк, что ты здесь делаешь, разве ты не вернулся в Англию?».
«Америке больше возможностей, чем в Англии». — Мужчина ответил с ухмылкой на лице.
Этим человеком был Морис Кларк, англичанин американского происхождения, одноклассник Рокфеллера по бизнес-школе, хотя он был на целых десять лет старше — в отличие от Рокфеллера, он пошел в бизнес-школу после того, как несколько лет проработал. После окончания университета Кларк вернулся в Англию, и Рокфеллер потерял с ним связь.
«А что, какие у тебя планы на возвращение?». — Рокфеллер продолжал спрашивать.
«Есть некоторые идеи, но лучше говорить вне церкви, иначе, возможно, Христос разгневается и выгонит нас из святилища».
Одно из первых дел, которое сделал Иисус, войдя в храм в Иерусалиме, — выгнал тех, кто торговал в храме. Теперь, будучи «религиозным человеком» говорить о делах в церкви было действительно неуместно. Все трое встали и вышли из церкви.
У многих есть привычка обсуждать дела за выпивкой. Однако все эти трое были немного скупы в своих привычках, поэтому, несмотря на то, что время было обеденное, вместо того, чтобы найти гостиницу и поесть во время разговора, они просто разговаривали на улице возле церкви.
«Ну, Кларк, расскажи, что ты собираешься делать».
«Я хочу открыть компанию, которая специализируется на торговле зерном. Как ты знаешь, большая часть земли в Англии используется под пастбища, и очень мало земли используется для выращивания пшеницы, поэтому Англия в значительной степени зависит от импорта пшеницы. В отличие от Европы, где земля стоила дорого, в США были земли, которые можно было осваивать, поэтому цена на пшеницу из США всегда была ниже, чем в Европе, даже с учетом транспортных расходов. Так что продажа пшеницы и тому подобных товаров из США и переправка их в Европу, я думаю, является прибыльным бизнесом. Просто сейчас у меня нет достаточного капитала, поэтому мне нужно найти партнера. Джон, я заметил тебя, когда учился в коммерческой школе, ты был самым серьезным и задавал больше всего вопросов из всех своих одноклассников. Кроме того, я недавно расспрашивал о тебе, и многие люди в этом бизнесе хвалили тебя за отличные способности. Говоря короче, ты же не собираешься вечно работать на кого-то другого? У меня на руках две тысячи долларов, и если ты сможешь собрать такую же сумму, мы сможем создать компанию и стать сами себе хозяевами! Экономика сейчас в такой хорошей форме, что мы можем зарабатывать деньги практически в любом бизнесе, и мы должны воспользоваться такими возможностями и не упустить время! Как насчет этого, Джон?». — Кларк сказал это с большой настойчивостью, пристально глядя в глаза Рокфеллеру.
«Заманчивое предложение, но. «. — Рокфеллер ответил после минутного раздумья, покачав головой: «Кларк, у меня сейчас нет столько денег».
«Сколько у тебя сейчас?». — Кларк все еще не успокоился.
«Только триста долларов». — Рокфеллер беспомощно покачал головой.
«Вот как…». — сказал Кларк с сожалением в голосе.
«Джон, дядя Билл сказал, что даст тебе тысячу долларов, когда тебе исполнится двадцать один год». — Скрудж неожиданно вмешался: «Возьми деньги у него в долг, он охотно одолжит их. Кроме того, мистер Кларк, если вы можете подождать, еще через два месяца я смогу найти две тысячи долларов».
«А кто вы… джентльмен?». — Скрудж был маленьким двенадцати лет, и Кларк принял его за брата Рокфеллера, у которого, как он знал, было два младших брата, но он с ними не встречался. И вот этот мальчик вдруг заговорил и заявил, что он может одним махом достать 2 000 долларов, и, к своему удивлению, Кларк использовал слово «джентльмен» для такого ребенка.
«Это мой сосед, Скрудж Макдональд. Ты не должен думать о нём как о ребенке, он гений, настоящий гений». — тут же ответил Джон.
«Вы действительно можете найти две тысячи долларов?». — Кларк уставился на Скруджа критическим взглядом, оглядываягего с ног до головы в его одежде, все еще выглядя немного неубежденным. Действительно, две тысячи долларов в эти времена были немаленькой суммой, если учесть, что в то время средний рабочий зарабатывал всего около двух долларов в неделю. Все было бы хорошо, если бы Скрудж был одет в дорогой, высококлассный наряд, но наряд Скруджа был, ну, почищен, но сделан из очень грубой и износостойкой ткани — богатые дети не носят такие вещи.
«Отец Скруджа — лучший сапожник из всех, что у нас есть в городе, его семья живет гораздо лучше моей». — Рокфеллер увидел замешательство Кларка и пояснил полушутливым тоном: «А Скрудж настолько способный, что закончил среднюю школу раньше времени и теперь помогает дяде Джозефу управлять бизнесом».
Сапожникам часто приходилось иметь дело с кожой и тому подобным, поэтому вполне естественно, что они носили такую грубую одежду. Старый Джозеф имел репутацию хорошего сапожника, и Кларк даже когда-то заказал у него пару кожаных ботинок. Если это был сын старого Джозефа, и если он действительно был настолько способным, как говорил Рокфеллер, то он мог бы найти две тысячи долларов.
«Два месяца? Это не должно быть проблемой». — Кларк улыбнулся: «Джон, если сможешь добавить тысячу долларов, плюс две тысячи Скруджа, у нас будет пять тысяч триста долларов, что вполне достаточно для создания небольшой компании. И в течение следующих двух месяцев, возможно, я смогу получить еще немного денег».
«Я поговорю с отцом, а через неделю, во всяком случае, дам ответ». — заключил Рокфеллер.
Попрощавшись с Кларком, Рокфеллер вернулся домой и сразу же написал письмо своему отцу, в котором попросил у него 1000 долларов, пообещав при этом, что сможет дать ему удвоенную процентную ставку банка. Рокфеллер считал, что такое предложение произведет впечатление на Билла. Через три дня Билл написал Рокфеллеру ответное письмо, в котором сообщил, что может помочь ему собрать 1000 долларов, если даст ему месяц времени, но что он не может одолжить ему деньги надолго и что максимум через год Рокфеллер должен будет полностью вернуть ему деньги, с процентами, конечно, существенными.
Через несколько дней Рокфеллер, Скрудж и Кларк снова собрались вместе и подписали официальное письмо о намерении работать вместе.
Через два месяца был официально создан новый бизнес, занимающийся дистрибуцией зерна, который, впрочем, не был замечен кем-либо.
Но более поздние исследователи американской истории записали создание этого бизнеса следующим образом.
«Компания Кларка Макдональда Рокфеллера». — основанная в этот день, не была стабильным и долговечным предприятием. Фактически, всего через год после основания один из трех главных инвесторов компании обратил свое внимание на другие предприятия и вывел большую часть своих активов из компании, а несколько лет спустя Кларк, один из основателей, был отодвинут от компании, а название и направление деятельности компании резко изменились.
Но бизнес под названием «Кларк Макдональд Рокфеллер и компания» — абсолютная легенда американской истории, поскольку два самых богатых и влиятельных магната в истории Америки начинали свою карьеру именно в этой, казалось бы, незначительной компании».
Отто фон Бисмарк — первый Рейхсканцлер Германской империи по прозвищу «Железный канцлер». Он осуществивший план объединения Германии по малогерманскому пути.
[[image:/storage/reader-images/f8511bd26443b976193c63fb2cea6bcc9392aa5f.png]]
Заслуги Бисмарка перед Германией и его роль в политической истории XIX века столь заметны, что период его нахождения у власти часто называют «Эпохой Бисмарка».
[[image:/storage/reader-images/3048319c1f7e002a685b737fefa1ae622c8cef65.png]]
Им была создана новая нация с огромными амбициями, которые Кайзер Вильгельм II позже попытается осуществить. (На картинке Вильгельм II перед своей армией)
[[image:/storage/reader-images/ce134f806fed02d5d16f3bd9cc56bee06ba4e41e.png]]
Однажды в марте 1857 года в только что созданной компании Clark Macdonald Rockefeller Company три учредителя компании проводили совещание.
Тема этой встречи на самом деле была довольно простой, или, по крайней мере, так считали и Кларк, и Рокфеллер во время инициации. На этой встрече Кларк, опираясь на свой предыдущий опыт, предложил, что, помимо спотовой торговли зерном, они могут также пойти на чикагский рынок зерновых фьючерсов и купить несколько зерновых фьючерсов.
США в значительной степени полагались на водный транспорт из бассейна Великих озер для отправки пшеницы за границу, и в то время Чикаго, расположенный на берегу озера Мичиган, был самым важным пунктом распределения зерна. Здесь был создан первый в мире фьючерсный рынок — Чикагский рынок фьючерсов на зерно.
В целом, фьючерсные цены всегда были дешевле спотовых, что делало покупку зерна на фьючерсном рынке немного более выгодной. Конечно, благодаря фьючерсному рынку фермеры могли быть уверены, что их доход будет относительно стабильным, что они не потеряют деньги, посадив не ту культуру, и что они также получат аванс, что было довольно приятно.
Рокфеллеру и Кларку казалось, что использование части их денег для покупки фьючерсного зерна будет очень экономически эффективным способом и должно пройти без проблем. Однако, как только этот план был предложен, против него выступил Скрудж.
«Я не сторонник покупки зерновых фьючерсов таким образом». — Скрудж сказал Рокфеллеру и Кларку.
Рокфеллер ничего не сказал, и Скрудж понял, что тот ждет, когда он изложит свои доводы. Конечно, Скрудж не мог сказать ему правду, он не мог просто сказать Рокфеллеру: «Я путешествую из более позднего времени и знаю, что в следующем году произойдет первый в мире экономический кризис, который охватит весь мир, и начнется он с краха продовольственного рынка, верно?».
Однако в своей прежней жизни Скрудж всегда слышал выражение: «Кризис — это и опасность, и в тоже время возможность».
В последние годы существования США фундамент самых влиятельных конгломератов был заложен в основном во время нескольких кризисов.
Скрудж давно предполагал, что этот кризис, который вот-вот начнется, также предоставит ему возможность.
Во-первых, кризис начнется на рынке продовольствия, поскольку быстрое расширение посевов продовольственных культур в США в сочетании с хорошим урожаем, вызванным благоприятными погодными условиями, и столкновением с беспрецедентно высоким урожаем в Российской Империи, привело к тому, что предложение продовольствия на международном рынке значительно превысило спрос, что привело к паническому падению цен на продовольствие. Скрудж вспоминает год, когда цена на зерно упала менее чем на четверть от ожидаемой, в результате чего многие торговцы мгновенно разорились. Однако для тех, кто это предвидел, это была возможность заработать много денег на шортинге. Скрудж долгое время выслеживал эту возможность.
«Джон, ты знаешь, насколько больше пшеницы выращивается в окрестностях Кливленда в этом году, чем в прошлом?». — Поскольку он уже давно присматривался к этой возможности, Скрудж, конечно, уже подготовил риторику, чтобы убедить своего партнера.
«Я не знаю точных цифр». — ответил Рокфеллер: «Но компания, в которой я раньше работал, также занимается зерном, поэтому я немного знаю об общей ситуации, и под влиянием твердости цен на зерно в последние годы, посевные площади в этом году сильно расширились, и боюсь, что они на четверть больше, чем в прошлом году, я полагаю».
«Это намного больше только в одном Кливленде, и я боюсь, что все Соединенные Штаты находятся в подобной ситуации». — Скрудж сказал: «Еще страшнее то, что в Европе… Джон, какова была цена пшеницы на международном рынке? Я говорю о лондонском рынке в прошлом году. Каковы были цены на хлопок и шерсть? Ты должен их знать».
«Я знаю». — Рокфеллер кивнул. Он долгое время управлял счетами и знал все об этих вещах.
«Итак, Джон, можешь ли ты выяснить, что тыгоднее для европейцев, если они будут выращивать пшеницу, хлопок или овец по одной и той же цене?».
Это не тот вопрос, на который можно ответить одним махом. Рокфеллер быстро достал блокнот и карандаш и начал считать. Через некоторое время он ответил: «Если состояние земли в Европе похоже на состояние земли в США, то выгоднее выращивать пшеницу, чем хлопок или овец, по крайней мере, на более плодородной части земли… На самом деле, это верно не только для Европы, но и для Индии… ты имеешь в виду, что цена на зерно может резко упасть?».
«Да, но я еще не уверен». — Скрудж кивнул: «Сначала нам нужно изучить посевы пшеницы в США. Мистер Кларк, также нам нужно выяснить особенности выращивания пшеницы в Европе. Вы англичанин, и у вас должны быть соответствующие контакты в Европе, поэтому я попрошу вас узнать о состоянии выращивания пшеницы в Европе. И пожалуйста, обратите особое внимание на выращивание пшеницы во Франции и Российской Империи». — Скрудж снова обратился к Кларку.
«Хорошо, я займусь этим вопросом». — ответил Кларк, с изумлением глядя на Скруджа. Когда Рокфеллер привлек Скруджа, Кларк не думал о нем слишком много — подросток был всего лишь ребенком, даже если он действительно был гением, насколько умным он мог быть? Кларк даже подумал, что Рокфеллер просто не мог получить достаточно денег, и что этот маленький парень, похожий на его младшего брата, обладал как раз нужным количеством денег и контроля, чтобы быть притянутым Рокфеллером как овца. Теперь кажется, что если малыш действительно только что придумал эти слова, то он — гений. Хотя у него не так много акций компании — за последние два месяца ему удалось получить еще 500 долларов, что делает его по-прежнему акционером номер один в компании. Но можно ли, имея такого человека, удержать контроль над компанией в своих руках так прочно, как хотелось бы?
'Возможно, именно этому его научил Рокфеллер'. — Кларк думал так же, и ему казалось, что именно такое объяснение действительно имеет смысл.
«Потому что есть такой риск, что мы потеряем свои деньги, если слепо вложим их в покупку зерна. Поэтому мы должны провести исследование, прежде чем принять решение. Я надеюсь создать в нашей компании культуру, согласно которой без расследования нет права говорить!». — Не краснея, Скрудж присвоил себе еще одну цитату великого человека.
«В настоящее время на рынке зерна присутствует некий слепой оптимизм, и многие ребята занимаются бизнесом, полагаясь не на серьезный анализ рынка, а на следование за толпой, которую гладят по головке. Чем чаще это происходит, тем больше вероятность того, что рынок пойдет вразнос. Я предлагаю распространить эту работу». — Рокфеллер достал ручку и бумагу и записал слова Скруджа: «Нет исследований — нет слов», сказав при этом: «Мы со Скруджем поедем в Чикаго, чтобы выяснить, что там происходит, у Кларка должны быть контакты в Европе, свяжись с ними как можно скорее, чтобы выяснить, что там происходит. Нам лучше отправиться прямо сейчас. Как только подтвердится, что все обстоит так, как мы предполагали, мы сделаем шаги. Что ты думаешь?».
«Что значит сделаем шаги?». — спросил Кларк.
«Это означает, что мы используем короткие продажи, сначала занимая у людей на фьючерсном рынке, чтобы продать груз зерна, а затем выкупая его обратно, когда цена на зерно рушится. Если все будет сделано правильно, эта сделка принесет нам прибыль не менее пятидесяти процентов или даже больше». — Глаза Рокфеллера сверкнули.
«Но это не маленький риск».
«В мире есть высокодоходные предприятия, у которых либо высокий урожай, либо высокий риск». — сказал Скрудж.
Кларк бросил на Скруджа еще один удивленный взгляд.
«Если мы хорошо подготовимся и проведем расследование, то проблем не будет». — добавил Рокфеллер.
«Хорошо, давайте пока так. У меня есть друзья в Англии, и я немедленно напишу им. Однако это займет некоторое время — трансатлантические письма идут слишком медленно, и моим друзьям потребуется время, чтобы собрать эту информацию. Ваше расследование тоже займет время, я думаю, и мы, вероятно, будем иметь приблизительное представление о том, что происходит, примерно к маю».
В отличие от Чикаго, который Скрудж знал в своей прежней жизни, Чикаго этого времени был далеко не третьим по величине городом Соединенных Штатов, который и в последние времена мог насчитывать несколько миллионов жителей; теперь его население составляло всего 200 000 человек или около того.
Улицы были узкими, дома стояли близко друг к другу, повсюду были новостройки и пожароопасные места, город был не спланирован, а планировка была хаотичной. Скрудж знал, что более целостный проект планировки появится только после «Великого пожара» 1870 года, когда Чикаго будет отстроен практически заново.
Вдоль берегов озера Мичиган располагалось множество доков, где швартовались корабли всех видов. Отсюда отправлялись многие грузы зерна в Европу. От склада к причалу вела большая дорога, и почти в любое время можно было увидеть, как по этой дороге пробираются вагоны с зерном. А пункт назначения Скруджа — чикагский рынок зерновых фьючерсов — находился на одной стороне этой дороги.
Скрудж и Рокфеллер приехали в Чикаго на поезде, который в XIX веке ходил медленно, и хотя от Кливленда до Чикаго было не так уж далеко, поезд все равно шел целый день. Когда Скрудж и остальные прибыли, был уже поздний вечер.
«Рынок сейчас закрыт, поэтому мы останемся и подождем до завтра. Я знаю одну гостиницу, недорогую и в среднем состоянии, но довольно чистую». — Рокфеллер сказал Скруджу.
Скрудж знал, что Рокфеллер был всего лишь бизнесменом, но что касается жизни, что ж, в сущности, он был просто отбросом. В более поздние времена о Рокфеллере ходили легенды. В них говорится, что после того, как Рокфеллер стал магнатом, всякий раз, когда он отправлялся в деловую поездку, он всегда останавливался в самых дешевых гостиницах, когда речь шла о жилье. И вот кто-то спросил: «Почему ваши сыновья каждый раз останавливаются в самых роскошных апартаментах, а вы — только в самых дешевых?», на это Рокфеллер ответил: «Это потому, что их отец богаче моего отца».
«Ну, когда я разбогатею, я не собираюсь жить как Рокфеллер, не собираюсь жить как Морган, я собираюсь купить супер-роскошную яхту и позвать кучу парней из Клуба миллионеров, чтобы они отправились в Атлантический океан и устроили «пир на море», или что-то в этом роде. Такова жизнь богатого человека. Иначе какой смысл зарабатывать деньги?». — подумал Скрудж. Однако если бы он сейчас остановился в комфортабельном, дорогом отеле, Скрудж не смог бы этого сделать, потому что каждый пенни теперь должен быть потрачен там, где он принесет больше денег.
[[image:/storage/reader-images/88306f7f3709057c819278a921c301d31df7801c.png]]
Томас Джонатан Джексон известный также под прозвищем «Каменная Стена Юга».
[[image:/storage/reader-images/c40388105f3d0fe6060b265467decddfef5cb5ed.png]]
Генерал Конфедеративных Штатов Америки в годы Гражданской войны. Один из самых талантливых и эффективных генералов Юга, а также один из самых знаменитых генералов в истории США.
[[image:/storage/reader-images/6457cc66d79f396f4c635a80843d98d433c13745.png]]
В сражении при Чанселорсвилле 2 мая 1863 года был по ошибке ранен дозором конфедератов, лишился левой руки и умер через 8 дней от пневмонии.
[[image:/storage/reader-images/272c46605778a946b9faade41ab0d2e76b42ad35.png]]
По свидетельству генерала Гордона, Роберт Ли (Главнокомандующий всей армией Конфедерации) считал гибель Джексона основной причиной поражения Конфедерации в Гражданской войне.
[[image:/storage/reader-images/4fd9ca4cf676f358ea2f020efc2401878c3ea97d.png]]
Роберт сказал, узнав о ранениях Джексона: «Он потерял левую руку, а я лишился правой». (На картинке Роберт Ли и Джексон)
[[image:/storage/reader-images/2056c4365f3dcfe497eda9f3360d5ea3ea2d793c.png]]
С первыми лучами света две фигуры, одна высокая, другая низкая, бессистемно поели в магазине рядом с маленькой гостиницей и пошли в сторону чикагского рынка зерновых фьючерсов.
Каким был фьючерсный рынок в двадцать первом веке Скрудж видел, но каким был фьючерсный рынок в девятнадцатом веке? Скрудж ничего об этом не знал. Итак, ему было очень любопытно узнать о самом раннем в мире фьючерсном рынке.
Примерно через двадцать минут ходьбы перед ними появился Чикагский рынок фьючерсов на зерно. Это было здание из красного кирпича, и снаружи оно больше походило на большой склад.
«Возможно, это был склад, переоборудованный под фьючерсный рынок». — подумал Скрудж.
Было еще рано, и ворота рынка еще не были открыты. Но за воротами уже ждали несколько человек. Скрудж и Рокфеллер подошли к ним.
«Фил, как растут посевы на ферме?». — Высокий мужчина лет тридцати влез в разговор с бородатым, похожим на обычного фермера человеком.
«Не волнуйся, Том, ты получишь не меньше зерна». — Фил ответил: «В этом году я нанял еще несколько новых поселенцев и засеял всю землю, поэтому у нас почти на 30% больше земли, чем в прошлом году. Если в ближайшие два месяца не будет саранчи и наводнений, то к концу мая и началу июня будет хороший урожай».
«Каждый год приезжает так много иммигрантов из Европы, им всегда нужно покупать еду, чтобы поесть. А скотоводство в Европе идет хорошо, и они превратили все свои пахотные земли в пастбища — так выгоднее, поэтому нам придется рассчитывать на то, что мы будем выращивать пшеницу. Подумайте, в Европе так много людей, так много ртов, которые нужно кормить, ты можешь производить столько зерна, сколько они хотят съесть».
«Ещё три слоя земли, лучшая ирригация и почти наверняка лучший урожай».
Слыша разговор двух мужчин. Рокфеллер, стоявший в стороне, молча подумал: «Они правда могут снизить цену на зерно».
Но Рокфеллер и Скрудж не собирались участвовать в этой дискуссии; для них было достаточно просто слушать.
К этому времени солнце поднялось очень высоко, и вместе с ним открылись двери Биржи. Мужчины, ожидавшие за дверью, замолчали и вошли внутрь
Скрудж и Рокфеллер последовали за ними внутрь. В отличие от фьючерсных бирж более позднего времени, где широко используются информационные технологии и повсюду стоят электронные дисплеи, фьючерсный рынок в то время был гораздо более примитивным. В центре биржи стояла большая деревянная доска, на которой были написаны цены последних вчерашних торгов различными культурами.
«Скрудж, посмотри на цену кукурузы!». — воскликнул Рокфеллер, указывая на одну из цен.
Посмотрев, Скрудж шепнул Рокфеллеру: «Похоже, что выросла цена не только на пшеницу, но и на кукурузу. Это приведет к развитию ранчо…». — Рокфеллер взглянул на Скруджа и увидел блеск в его глазах.
Помимо использования в качестве пищи, кукуруза также используется в качестве корма, и рост цен на кукурузу почти наверняка приведет к росту затрат на ранчо, что в свою очередь приведет к снижению коэффициента P/E индустрии ранчо. Когда коэффициент P/E для пастбищ снизится, а цены на продукты питания вырастут, в Европе произойдет естественный переход от пастбищ к сельскому хозяйству. Это также означает, что к тому времени, когда наступит сезон сбора урожая в этом году, вполне может возникнуть настоящий кризис перепроизводства.
«Джон? Не ожидал встретить тебя здесь!». — Голос раздался у них за спиной. Скрудж и Рокфеллер повернулись и увидели большого человека, идущего к ним.
Рост мужчины был около пяти футов девяти дюймов, но еще больше пугало то, что он был не только высоким, но и сильным и походил на стоящего бурого медведя, полного угнетения.
«Мистер Уоррен Делано? Какой сюрприз встретить вас здесь! Вы намерены торговать зерном?». — Рокфеллер подошел к нему с улыбкой.
«Говорят, в последнее время торговля зерном процветает, я приехал проверить». — Уоррен спросил: «Как сейчас поживают те два парня, Таттл и Хьюитт?».
«Мистер Уоррен, я ушёл из «Таттл-Хьюитт». — Рокфеллер сказал Уоррену: «Но уверен, у них все хорошо».
«Ты оставил их?.. Ну, это не так уж плохо. Таттл и Хьюитт — хорошие бизнесмены, просто все они слишком старомодны и не склонны к авантюрам. Молодым людям полезно постигать с ними азы, но нет смысла следовать за ними постоянно. Где ты сейчас работаешь? Почему бы тебе не не поработать со мной?». — Уоррен улыбнулся и заметил Скруджа: «А это твой брат? Ему еще не рановато учиться бизнесу?».
«Мистер Уоррен, я открыл компанию с двумя джентльменами для торговли зерном. Что ж, позвольте вас представить, это мой партнер Скрудж». — сказал Рокфеллер. Когда он говорил, он бросал на Скруджа беспомощный взгляд, который делал Скруджа таким маленьким, что при виде его все принимали его за своего младшего брата. Но опять же, даже его собственный младший брат был больше ростом, чем Скрудж.
«Мистер Уоррен, как поживаете?». — Скрудж протянул руку удивленному Делано: «Я Скрудж Макдональд. Приятно познакомиться с вами».
Уоррен моргнул, смахнул удивление, наполовину наклонился, пожал Скруджу руку и сказал: «Не могу поверить, что вы управляете компанией в столь юном возрасте. Когда я был в вашем возрасте, я все еще был законченным навозником».
Он обернулся к Рокфеллеру: «И ты, Джон, ты такой же. Тебе всего 16 или 17? Стоя с вами, я вдруг почувствовал себя стариком… Вы планируете покупать зерно?».
«Ах, мистер Уоррен, мы еще мало знаем о зерновых фьючерсах, поэтому мы собираемся узнать больше, прежде чем принять решение». — ответил Рокфеллер.
«Осторожность необходима, но я все равно считаю, что нужно действовать быстро, рынок меняется в течении минут, и почти каждый день цены растут. Немного колебаний, и вы вполне можете заработать на сотни долларов меньше».
Услышав это, Скрудж вспомнил, кем был этот мистер Уоррен Делано. Дед будущего президента США Франклина Рузвельта, азартный игрок и авантюрист, мистер Уоррен был настоящим магнатом по сравнению со Скруджем, у которого теперь был капитал всего в несколько тысяч долларов. Он заработал целый миллион долларов на своем чайном бизнесе в Китае! Однако, согласно истории, пришло время, когда ему не повезло: во время экономического кризиса этого года рисковый магнат потеряет свою последнюю монету и станет полным нищим. Затем он вернется в Китай и снова заработает свое состояние на продаже опиума.
[[image:/storage/reader-images/986b1299dbb3549b8b66917eec0877943059a9fa.png]]
Роберт Эдвард Ли — главнокомандующий всей армией Конфедерации. Один из самых известных американских военачальников XIX века.
[[image:/storage/reader-images/d2b5fe53e5c2050672ce870cf94484e493dff47f.png]]
Обожаемый генерал Юга, у себя на родине имеет статус 《Национального героя》, почитается в Южных Штатах Америки до сих пор.
[[image:/storage/reader-images/c10f30b3c0f781dc11075caad46d841963aab7eb.png]]
«Бэн, ты можешь в это поверить? Со мной заключили договор, по которому взяли у меня в долг целых сто тонн пшеницы и согласился вернуть мне сто десять тонн пшеницы через три месяца! Смею предположить, что через три месяца цена на пшеницу снова вырастет, и кто-то разорится!».
На переполненном рынке зерновых фьючерсов в Чикаго невысокий толстый мужчина в сером костюме разговаривал с другим высоким худым парнем. Сочетание невысокого толстого парня и длинного худого парня хорошо смотрелось бы в театре в роли Санчо и Дон Жуана, учитывая розовый нос невысокого парня и глубоко посаженные глаза высокого парня.
«Разве в наши дни кто-то смеет заниматься короткими продажами?».
Высокий, худой парень заговорил странно, как утка: «В прошлом четыре идиота обанкротились и покончили с собой из-за этого. Скажи мне, кто в этом году снова хочет спрыгнуть со здания?».
«Кто-то, кого ты знаешь, угадай кто». — Низкорослый толстяк улыбнулся.
Высокий, худой мужчина задумался на мгновение, затем хлопнул себя по бедру: «Томми, это должен быть Томми! Из всех людей, которых я узнаю, он, наверное, самый глупый. Верно?».
«Нет, Томми несгибаемый, но он трус. Думаешь, такой трус, как Томми, осмелится принять подобное решение?». — Низкорослый толстяк покачал головой.
«Хватит, я не умею гадать. Скажи ответ».
«Это... Уоррен Делано!».
«Уоррен?». — Глаза высокого худого мужчины расширились: «Как это возможно? Он не такой идиот... Он же не получает какую-то внутреннюю информацию? Хотя, погода в этом году хорошая, и более чем вероятно, что будет хороший урожай зерна, так что цена может действительно-».
«Разве в предыдущем году не было выдающегося урожая?». — Коротышка-толстяк прервал его и спросил риторически: «Не забывай о Европе! В Европе уже давно наблюдаются неурожаи. И, знаешь, в Европе много людей и много мест, и им не выгодно выращивать там еду, так что, посмотри на британцев, они давно перестали заниматься сельским хозяйством, не волнуйся, нет никаких проблем».
«Как он принял такое решение?».
«Его убедили два маленьких ребенка — ну, одному едва исполнилось 18, а другому было 13 — войти в их компанию и пойти в пшеницу! Боже мой, у него, наверное, что-то с головой!».
«Смотри, идет Уоррен, а за ним — те двое детей».
«Давай поздороваемся с этим дураком!».
Уоррен проходит через Чикагскую биржу зерновых фьючерсов, крупнейший зерновой рынок во всей Америке и первый фьючерсный рынок в мире.
«Эй, Уоррен, я слышал, ты планируешь пойти на короткую дистанцию? Хочешь подписать со мной фьючерсный контракт? Восемь долларов за тонну дешевле нынешней цены было бы достаточно!».
«Эй, Уоррен, я слышал, что...». — Люди продолжали махать ему руками, и Уоррен видел их лица, полные улыбок, как будто он видел целую кучу золота. Он знал, что все эти люди принимают его за дурака, рассчитывая дождаться, пока он упадет, а потом, как стая гиен, обглодают его труп, не пощадив даже самой маленькой косточки. Ухмылка, с которой они смотрели на него, была не более чем ухмылкой зверя над своей пищей, а за этой ухмылкой скрывались острые когти и бритвенно-острые зубы.
После встречи с Уорреном Делано Скрудж и Рокфеллер отнеслись к ней как к случайной встрече и не собирались втягивать его в это дело. Однако после этого внимание авантюриста привлекла одна привычка Рокфеллера: Рокфеллер достал свою книжечку и начал записывать цены на различные сделки за день, а также предполагаемые объемы производства различных ферм, о которых он узнал.
На одной стороне маленькой книжки Рокфеллера было записано то, что он узнал за последний год. Теперь он умело заполняет соответствующие данные на сегодняшний день в нужных местах. Эта суета привлекает внимание Уоррена Делано, который стоит неподалеку. Зрение Уоррена было исключительно хорошим, и когда бы он ни выходил на охоту, он всегда мог заметить цель с большего расстояния. И сейчас, хотя он стоял в нескольких шагах от Рокфеллера, он все еще мог разобрать содержание книги Рокфеллера.
Уоррен имел некоторые деловые отношения с «Tuttle-Hewitt» и в процессе познакомился с Рокфеллером, и блеск этого парня привлек его внимание, хотя он не собирался вникать, поскольку видел в усердии Рокфеллера нежелание почивать на лаврах: «Он не будет долго работать на кого-то».
К такому выводу пришел Уоррен. В то время он заметил, что у Рокфеллера такая маленькая книга, и был впечатлен серьезностью духа, который в ней отражался. Теперь, когда Рокфеллер снова достал свою маленькую книжку, Рокфеллер не был беспечен: задняя часть его собственных плеч перекрывала большинство углов.
Просто Уоррен настолько высок, что это позволяет ему по-прежнему видеть маленькую книжку Рокфеллера. И Уоррен с любопытством посмотрел туда. По правде говоря, он не собирался подсматривать его деловые секреты, потому что Уоррен не думал, что это будет очень познавательно для его собственного бизнеса. Если бы он знал, что содержимое так важно, он бы взглянул еще несколько раз.
Но было достаточно того, что на странице, которую он увидел, Уоррен увидел площади посевов пшеницы и кукурузы в некоторых районах вокруг Чикаго, предполагаемую урожайность и сравнение цен с предыдущими двумя годами. Уоррен знал, что в этих районах произошло большое увеличение площадей и прогнозируемого производства, но никогда серьезно не рассматривал, насколько большим было это увеличение. Теперь, взглянув на цифры, которые он увидел в маленькой книжке Рокфеллера, он был почти ошеломлен этой цифрой.
Когда возникает ситуация, когда предложение превышает спрос на какой-либо товар, цена на него неизбежно падает. Уоррен, естественно, знал такие простые истины. Просто до этого момента растущие цены заставляли Делано бессознательно игнорировать рост предложения. Однако Уоррен не знал, что происходит в других регионах, поэтому он не был уверен в том, как будут колебаться цены в будущем.
«Было бы хорошо знать, что происходит в других регионах, желательно и в Европе». — Уоррен подумал: «Почему бы просто не поговорить с ними, потратить немного денег и купить информацию непосредственно у них?».
Уоррен был человеком действия, и, исходя из этого, он сделал предложение непосредственно Рокфеллеру.
«Я только что увидел в твоей книжке сравнительную таблицу площадей, производства и цен в этом районе за последние годы». — Уоррен прямо сказал Рокфеллеру: «Эта информация важна для меня, поэтому я хотел бы иметь возможность купить ее по разумной цене».
Потрясенный, Рокфеллер поднял глаза на Уоррена Делано, заметив, что на довольно лояльном лице большого бурого медведя не видно никаких признаков смущения.
«У меня хорошие глаза, гораздо лучше, чем у подавляющего большинства людей». — Уоррен выглядел немного самодовольным: «Но Джон, ты вел себя недостаточно осторожно, усвой этот урок».
Рокфеллер и Скрудж посмотрели друг на друга, Уоррен удивил их обоих, увидев содержание. Скрудж заметил, что Уоррен только что был в добрых пяти или шести метрах от них, а Рокфеллер писал мелкими буквами, чтобы сэкономить бумагу; зрение этого медведя было поразительным.
Теперь, когда его намерения были раскрыты, не было смысла держать их в тайне. Скрудж считал, что Уоррен мог собрать эту информацию самостоятельно. Возможно, было бы лучше привести с собой большого медведя. В то же время Скрудж чувствовал, что, учитывая опыт Уоррена Делано, он будет заинтересован в том, что в данной ситуации казалось рискованной, захватывающей короткой продажей. К тому же этот парень был очень богат и опытен в спекулятивном бизнесе, так что привлечь его было бы выгоднее.
«Мистер Уоррен, ваше предложение интересно, но на самом деле, в дополнение к этим цифрам, мы могли бы продать вам некоторый анализ против них, который может стоить больше. Я думаю, мы найдем место, где можно подробно поговорить об этом...». — это было последнее слово Скруджа.
Поэтому Уоррен отвел их в таверну, нашел одноместную комнату и начал переговоры. Сначала Уоррен собирался предложить только сто долларов за небольшую книгу, которая была в распоряжении Рокфеллера. После того, как он увидел, как Скрудж проанализировал для него информацию, содержащуюся в содержимом страницы, которую он видел, он снова признал, что анализ информации, проведенный Скруджем и им, стоит больше. Более того, туманное указание Скруджа на их намерения привлекло его внимание еще больше.
«Почему бы нам не перестать говорить о деньгах, давайте делать работу в партнерстве! Мы можем заработать больше денег!». — воскликнул Уоррен.
«Мы провели большую подготовительную работу перед этим, и ваше партнерство с нами означает, что вы получите возможность поделиться этим, что, конечно, в вашу пользу. Но для нас, продавая вам эту информацию напрямую, мы все равно получаем сотни долларов, а сотрудничая с вами, мы не видим в итоге намного больше. Так почему же мы будем сотрудничать с вами?». — спросил Скрудж.
«Я готов вложить 50-100 тысяч долларов в продукты питания, а когда они станут прибыльными, я смогу отдавать вам процент от своих доходов». — Уоррен бросил свои условия.
Авраам Линкольн – выдающийся американский политический деятель, член Республиканской партии, 16-й президент США и и национальный герой Америки.
[[image:/storage/reader-images/2e613733f913f2b58060eae7410cbe57f2fd3dfc.png]]
Всегда высказывался за устранение рабовладельческой системы, поэтому подписал указ об отмене рабства на территории США в 1862 году. Однако Южные Штаты Америки это не признали, и до самого окончания гражданской войны в 1865 году отмена рабства не вступила в действие де факто.
[[image:/storage/reader-images/03bb391ac9a3306e4c6de8e3d7bedc74cd10f39e.png]]
Был известен своими высокими моральными принципами и честностью.
[[image:/storage/reader-images/bbef6abaa38fc50b6d582603cbd9cf4f75f92713.png]]
Через пять дней после капитуляции основного вооружённого формирования Конфедерации — Северовирджинской армии генерала Ли, в день Страстной пятницы, 14 апреля 1865 года, на спектакле «Наш американский кузен» (в театре Форда) сторонник южан актёр Джон Уилкс Бут проник в президентскую ложу и выстрелил Линкольну в голову.
[[image:/storage/reader-images/baba08650f1f4d39748b9b6e6f504b7ab03e3149.png]]
Во время самой смешной сцены комедии он вошёл в ложу президента и выстрелил в него после одной из реплик с тем расчётом, чтобы звук выстрела был заглушён взрывом хохота.
[[image:/storage/reader-images/2cca4c7f3a4387409aff863eca4358f18a0fd587.png]]
Считается, что Бут при этом крикнул: «Такова участь тиранов!». (Девиз Вирджинии, одного из южных штатов Америки). В возникшей суматохе Буту удалось скрыться.
[[image:/storage/reader-images/f844fc991d3ab18ce8b54da61dcf68d99447675a.png]]
Смертельно раненого Линкольна перенесли из театра в дом, расположенный напротив. На следующее утро, в 7 часов 22 минуты 15 апреля 1865 года, Авраам Линкольн скончался.
[[image:/storage/reader-images/db70113e74d18557fa56aea524d0f56791414a69.png]]
26 апреля 1865 года Бут был настигнут полицией в штате Виргиния в амбаре. Амбар подожгли, Бут вышел, вооружённый револьвером, и в этот момент был смертельно ранен в шею Бостоном Корбеттом. Последние слова, которые были сказаны Бутом: «Передайте моей матери, что я умер, сражаясь за свою страну». (На картинке Джон Уилкс Бут)
[[image:/storage/reader-images/d39d483cfce43831089bb14bfd6e298338712553.png]]
Все на бирже жаждали поздороваться с этими дураками за глаза и сделать с ними бизнес. Все они в душе презирали их, но все они улыбались им своими самыми ласковыми улыбками - даже если бы ты был дураком, мы бы улыбнулись тебе от всего сердца, если бы у тебя были деньги, чтобы дать нам.
Уоррен, Скрудж и Рокфеллер встретили ребят одинаковыми улыбками и, воспользовавшись их скоплением, начали изо всех сил давить на цену. Скрудж не был хорош в таких делах, по крайней мере, пока, поэтому он оставался на месте и учился.
Всего за одно утро Скрудж одолжил у других торговцев более 5 000 тонн зерна. И люди продолжали хотеть торговать с ними. Но к этому времени даже многострадальный Уоррен был немного напуган, а Рокфеллер, тем более, побелел лицом.
Рокфеллер повернул голову и посмотрел на Скруджа. По правде говоря, Скрудж тоже чувствовал давление при виде такой ситуации, хотя история, которую он знал, говорила ему, что несколько месяцев спустя из-за большого урожая зерна в Европе, особенно в Российской империи, цены на зерновом рынке резко упали, и в какой-то момент цена на зерно снизилась до менее чем половины от прежней. И он чувствовал, что влияние его появления на мир все еще настолько незначительно, что не должно вызвать столь великих событий, хотя бабочка в Южной Америке может вызвать бурю в Северной Америке одним взмахом своих крыльев. Но возникновение эффекта бабочки обусловлено длительным накоплением времени. Теоретически, беспокоиться не о чем, но Скрудж все равно чувствовал безотчетную панику.
"Черт побери! Спекулятивная торговля требует больших нервных затрат. Это быстрые деньги, но... они не очень солидные". — Скрудж думал об этом в своем воображении. Но он знал, что в данный момент он не может проявить никаких колебаний или нерешительности, любой такой шаг приведет к поражению, которого не должно было случиться в первую очередь.
"Мы заработаем много денег! Поверь мне!". — сказал Скрудж это негромким, но твердым голосом, глядя в глаза Рокфеллеру.
Много лет спустя, когда Рокфеллер был достаточно взрослым, чтобы начать писать свои мемуары, он изобразил Скруджа в этой сделке в своих мемуарах именно так.
"Как бизнесмен, Скрудж имел много недостатков. Например, он никогда не был очень хорошим переговорщиком, он не очень хорошо умел улавливать слабые места своих оппонентов в переговорах и часто упускал хорошие возможности. Поэтому очень часто некоторые важные сделки заключались его подчиненными, а он лишь подписывал их в конце.
Скрудж относительно медленно принимал решения; он всегда думал, думал и думал. Но вы не должны недооценивать его за это, он обладает выдающимися способностями, которые делают его недостатки бесполезными.
Скрудж всегда обладал исключительным чутьем на то, как будет развиваться любой бизнес в будущем - я никогда не видел, чтобы он совершил хотя бы один стратегический просчет. И он был настолько решительным, что, хотя он мог долго колебаться, прежде чем принять решение, как только оно было принято, он придерживался его, даже если шансы были против него. И снова и снова его упорство оказывалось правильным.
Например, в моем первом сотрудничестве со Скруджем, ну, это было, когда мы начали шортить зерно в 1857 году. В то время бесчисленное множество людей делали из нас дураков и жаждали одолжить нам зерна, чтобы через несколько месяцев сжевать нашу плоть и кровь. Столкнувшись с этой ситуацией, честно говоря, я был потрясен - я был очень незрелым в то время.
Но Скрудж в это время проявил большое самообладание и решительность. Это проявилось и гораздо позже. Возможно, это было связано с тем, что он всегда очень четко обдумывал каждое свое действие. Удивительно думать, что в то время Скрудж был лишь немного старше, чем мой младший брат. Иногда кажется, что Бог засунул душу взрослого человека в тело полувзрослого ребенка...".
В конце концов, когда торговля закончилась, им удалось взять в долг более 10 000 тонн зерна и продать его по преобладающей цене почти за миллион долларов. Если бы эти деньги не находились под надзором банка, у Скруджа возникло бы искушение сбежать с деньгами.
Первое, что произошло, - Рокфеллер достал свою книжку и снова пролистал ее, но Скрудж видел, что в данный момент он не очень-то на ней сосредоточен.
Конечно, через несколько мгновений Рокфеллер бросил книгу, набрал себе большой стакан воды и выпил его одним глотком. Затем он сказал: "Итак, что нам делать дальше".
"Ничего, достаточно ждать новостей". — Скрудж даже не поднял глаз.
Рокфеллер обвел взглядом комнату, снова взял в руки книгу, посмотрел на нее и, словно для придания себе уверенности, зачитал из нее абзац: "Площадь под пшеницей в районе Парижского бассейна увеличилась примерно на слой по сравнению с прошлым годом, и на Луарской равнине наблюдается аналогичная ситуация. Из последних событий, пшеница во Франции растет хорошо... посевные площади в Австрии также увеличились, точные цифры не известны, в Украинском регионе всё должно быть в порядке".
Рокфеллер снова отложил свою книжку, снова повернулся, затем две минуты сидел в своем кресле, прежде чем снова встать...
"Джон, не мог бы ты перестать постоянно крутиться у меня перед глазами". — сказал Скрудж, подняв голову.
"Мне жаль, но... ожидание результатов, ничего не делая, это как подозреваемый, который ждет, когда судья объявит, оправдан ли он или отправится на виселицу".
До назначенной даты доставки оставалось более двух месяцев, поэтому не было смысла продолжать оставаться в Чикаго. Итак, рано утром следующего дня они пошли попрощаться с Уорреном Делано и приготовились отправиться обратно в Кливленд.
Уоррен только что позавтракал и сидел за своим столом, полируя разобранный на несколько частей револьвер, когда посыльный отеля привел их в роскошный люкс, где он остановился.
"А, вы рано". — Уоррен слегка приподнялся со своего кресла, чтобы поприветствовать Рокфеллера и Скруджа, когда они вошли: "Что я могу сделать для вас?".
"Мистер Делано, мы готовимся к возвращению в Кливленд и хотели бы попрощаться с вами". — сказал Рокфеллер.
"Ах, это верно, до результатов еще два месяца. Нет смысла оставаться здесь все время. Я тоже собираюсь готовиться к возвращению в Нью-Йорк. А когда ваш поезд?". — говорил Уоррен, заряжая свой пистолет.
"В час дня". — ответил Скрудж.
"Скрудж, Джон, садитесь". — сказал Уоррен, плавно пододвигая к себе стул.
Скрудж занял место рядом с Уорреном.
"Мистер Делано, зачем вас пистолет?".
"Может быть, он мне скоро понадобится. Хотя я не ожидаю, что это произойдет". — Уоррен к этому моменту уже практически зарядил пистолет. Он надел последнюю крупную деталь - вертлюг, а затем, щелкнув рукой, с хрустом соединил все вместе. Уоррен щелкнул левой рукой, и металл быстро закрутился с приятным лязгающим звуком.
"Мистер Делано, даже если наше предприятие провалится, вам не нужно...". — начал Рокфеллер.
"Джон! Ты к чему клонишь?". — Уоррен немного расстроился: "Я не такой слабохарактерный. Я имею в виду, что если эта продажа провалится - хотя с той информацией, которой мы располагаем, это маловероятно - мне придется вернуться в Азию. Там деньги хорошие, но опасные".
"Каким бизнесом вы намерены заниматься в Азии, мистер Делано?". – спросил Скрудж.
"Рискованные, прибыльные сделки, конечно. Раньше я торговал фарфором и чаем в Китае - стране, где даже мужчины носят косичку, похожую на девичью, которая, не дай Бог, является самой уродливой прической, которую я когда-либо видел. Это была хорошая сделка, она принесла прибыль. Но теперь я старею, у меня нет времени зарабатывать деньги таким вот медленным способом, поэтому я собираюсь заняться чем-то более прибыльным и более опасным - продажей опиума. Без этого не обойтись!". — сказал Уоррен, небрежно взмахнув револьвером, затем достал горсть патронов в бумажных гильзах и начал заряжать их.
"Мистер Делано, вы можете научить меня пользоваться этой штукой?". — сказал Скрудж, не отрывая глаз от револьвера.
"Это не игрушка, это опасно. Но показать я могу". — Уоррен плавно отложил патрон, который он только что зарядил, и передал пистолет Скруджу.
Это был револьвер Colt Model 1851 с длинным стволом и относительно небольшим вертлюгом. Скрудж держал его в руке и смотрел на него снова и снова.
"Как вы заряжаете пули?". — спросил Скрудж. Он заметил, что патронное гнездо этого ружья не похоже на те, которые он видел раньше. Револьверное гнездо, которое Скрудж видел раньше, на самом деле было похоже на соты, тогда как у этого оружия в задней части загрузочного отверстия было лишь небольшое отверстие.
"Сначала засунем пули в переднюю часть". — Уоррен взял револьвер из рук Скруджа и просунул патрон в бумажной гильзе через отверстие в передней части гнезда: "Потом просто вставь колпачок в заднюю часть".
"Боже, какая медленная загрузка патронов. Что если мы столкнемся с кучкой варваров и у нас закончатся патроны? Держу пари, что потребуется достаточно времени, чтобы зарядить пули".
"Вот почему у меня два револьвера". — улыбнулся Уоррен.
Трое разговаривали еще некоторое время, а затем Рокфеллер и Скрудж встали, чтобы попрощаться, и Уоррен не стал задерживать их на обед или что-то еще, а просто велел им писать ему, как только что-то случится. Было уже почти одиннадцать часов, поэтому двое мужчин шли вдоль озера к арендованному ими отелю пешком, время от времени мимо проезжали общественные кареты, но Скрудж знал, что, поскольку спешить было некуда, Рокфеллер, отвечавший за счета, никогда не заплатит за поездку в общественном экипаже. Плюс вид на озеро был прекрасным, так что было приятно просто прогуляться.
"Скрудж, если все провалится, ты действительно намерен отправиться в Китай продавать опиум?". — неожиданно спросил Рокфеллер.
"Я могу поехать в Китай, но я не собираюсь торговать опиумом". — сказал Скрудж после раздумья.
"Как я и думал, мы слишком молоды, чтобы спешить делать деньги, как мистер Уоррен. Опиум очень прибылен, но он испортит репутацию. Это не то, что должен делать благочестивый христианин". — заявил Рокфеллер.
Скрудж кивнул, он понял, что имел в виду Рокфеллер, опиум был прибыльным делом, но в то время эта торговля, хотя и оставалась законной, уже постоянно обвинялась, и многие сравнивали ее с торговлей черными рабами, видя в этом признак бессовестности. Бизнесмен, который носит на себе ярлык торговца опиумом, с большей или меньшей вероятностью пострадает от своего будущего развития. Дело в том, что крупные конгломераты, которые в итоге стали править, все равно вынуждены были зарабатывать на жизнь в основном за счет торговли белыми. Рокфеллер не обязательно был противником торговли опиумом, он просто не хотел поступиться своими долгосрочными интересами ради краткосрочной выгоды.
Наполеон III — первый президент Французской республики и последний монарх Франции, являлся племянником знаменитого императора Наполеона I Бонапарта.
[[image:/storage/reader-images/6375efb87617999ff7b4c5b42aae31d97e56145e.png]]
После ряда заговоров с целью захватить власть и революции 1848 года был демократически избран 1-м президентом республики. Совершив переворот и устранив законодательную власть, установил авторитарный полицейский режим и ещё через год провозгласил себя императором Второй империи.
[[image:/storage/reader-images/09ed5d57f482a84b6c15969bdad304efc001d042.png]]
Конец правлению Наполеона III положила Франко-прусская война, в ходе которой император потерпел сокрушительное поражение от рук Бисмарка и попал в германский плен. Во Францию он так и не вернулся.
[[image:/storage/reader-images/4078da52d85fe6fd40fa65400827eadbb21aeb24.png]]
Вернувшись в Кливленд, Скрудж и Рокфеллер фактически продолжали почти ничего не делать. Поскольку почти все деньги компании были вложены в большую азартную игру, теперь оставалось не более двух долларов, поэтому почти все операции были остановлены. Хорошо, что компания была еще настолько мала, что у нее даже не было других наемных работников, кроме трех промоутеров, поэтому им не нужно было беспокоиться о том, что платить своим работникам.
Однако для целеустремленного человека нет времени, когда ему нечего делать.
Скрудж пошел и купил револьвер Smith & Wesson M1, который, конечно же, Рокфеллер оформил на себя, потому что он был несовершеннолетним.
Пистолет был дешевым, всего 12 долларов, и патроны тоже были дешевыми, всего 75 центов за 100 патронов. Но, по мнению Скруджа, это был револьвер, довольно близкий к современному огнестрельному оружию. В отличие от револьвера Кольта, который все еще использовал патроны с бумажной гильзой, этот пистолет полностью использовал патроны с металлической гильзой, что на целую эпоху опередило большинство моделей с передней загрузкой, представленных на рынке. Мощность патронов была ограничена только схемой «rimfire», а в качестве заряда все еще использовался черный порох, что делало стрельбу очень дымной.
«При переходе на использование патронов с центральным расположением ствола и увеличении калибра это был бы отличный револьвер. Жаль, что патент на сквозное патронное гнездо уже находился в руках кого-то другого, иначе все пошло бы по пути Colt Python и у Colt не осталось бы выхода. Как это было бы прекрасно. Но раз нет возможности достать Colt Python, как насчет того, чтобы достать Ruger P-08 или TT-33 и оставить немцев или русских без выхода?». — Если уровень материалов был гарантирован, то для Скруджа, который в прошлой жизни работал инженером-оружейником, не составило особого труда придумать что-либо из этого.
Тем временем Скрудж разведывал окрестности Кливленда, готовясь к следующему шагу. После некоторого времени наблюдения Скрудж придумал несколько целей.
Первой целью был завод по производству ружей под названием «Стру». Это был завод, выпускавший в основном ружья с передним расположением стволов. На данный момент компания находилась не в лучшей форме, но и не в плохой. Важно то, что предприятие существует уже около десяти лет, и на заводе работают довольно квалифицированные рабочие.
В преддверии гражданской войны, которая должна была произойти через несколько лет, было крайне важно быстро наладить выпуск винтовок Маузера. Тот факт, что на ружейном заводе имелся хороший ассортимент оборудования, которое можно было использовать для производства винтовок с небольшими доработками, и что он не имел репутации в последние дни, означал, что шансы на то, что это предприятие переживет грядущий кризис без происшествий, были не очень высоки. Когда разразился кризис, план состоял в том, что Скрудж, который, как предполагалось, только что сколотил состояние, мог купить его и использовать в качестве отправной точки для своего состояния.
Кроме того, Скрудж проводил время дома, разрабатывая проекты различных видов оружия, которые он планировал. Время шло медленно, и в один миг наступил конец мая. Загадка того, будет ли их спекуляция прибыльной в больших масштабах, вот-вот будет решена. По мере того, как приближалось время созревания пшеницы, Рокфеллер все больше нервничал. Приятно было видеть, что в письмах, которые Кларк прислал из Европы, были в основном хорошие новости. Погодные условия в Европе были благоприятными, пшеница взошла исключительно хорошо во всех регионах, производящих пшеницу, и хороший урожай почти наверняка будет собран. Такие новости воодушевили Рокфеллера и Скруджа.
В этот день Скрудж остался у себя дома, чтобы нарисовать конструкцию своего ружья.
«Вот и все!». — Глядя на свой рисунок вращающегося запирающего механизма винтовки, Скрудж с удовлетворением отметил, что его навыки рисования практически не ухудшились. В этот момент раздался резкий стук в дверь и тревожный крик Рокфеллера: «Скрудж, Скрудж, открой дверь!».
«В чем дело? Я иду!». — Скрудж быстро встал, аккуратно убрал рисунки в ящик, затем подошел к двери и открыл ее.
Рокфеллер стоял в дверях, тяжело дыша, по его голове катились крупные капли пота. Рокфеллер не потрудился вытереть пот, прежде чем сунуть газету в руку Скруджа.
«Индийские повстанцы атаковали Дели 11 числа!». — крикнул Рокфеллер.
«Заходи, поговорим». — Скрудж нахмурился.
Рокфеллер, похоже, тоже заметил, что подобное возбуждение не помогает справиться с ситуацией, поэтому он энергично кивнул и последовал за Скруджем в дверь.
История Великого индийского национального восстания 1875 года, которую Скрудж изучал в своей прошлой жизни, когда учился в средней школе, произвела на Скруджа особенно глубокое впечатление, потому что толчком к этому восстанию послужила столь необычная причина. В это время Ост-Индская компания, правившая Индией, использовала сало или таловый жир в качестве смазки для покрытия пуль винтовок. Индусы и исламисты в индийской наемной армии были щепетильны в вопросах прикосновения ртом к жиру этих запрещенных животных и поэтому отказывались использовать эти патроны. Ост-Индская компания, в свою очередь, подавила этих индийских солдат, что привело к восстанию, охватившему почти всю Индию.
Скрудж знал, о чем беспокоился Рокфеллер: если в Индии произойдет восстание такого масштаба, то не только на пшеницу, произведенную в Индии, рассчитывать не приходится, но и для подавления этого восстания британцам придется заготовить еще больше продовольствия. Это означало, что все предложение пшеницы на международном рынке сократилось, в то время как спрос вырос. И это не было хорошей новостью для Скруджа, который занимался шортингом пшеницы. Разумеется, поскольку он предвидел это, а также то, что эта смена настроения не помешала росту цен на зерно, Скрудж повел себя совершенно спокойно.
«Сначала выпей стакан воды». — Скрудж наблюдал, как Рокфеллер сел и просто протянул ему стакан воды.
«Спасибо». — Рокфеллер взял стакан и одним глотком выпил из него воду.
«Скрудж, что ты думаешь о последствиях этого?». — Выпив воду, Рокфеллер немного успокоился.
«Это не окажет большого влияния». — Скрудж занял место напротив Рокфеллера: «Индия тоже выращивает пшеницу, но никто не собирается обходить мыс Доброй Надежды, чтобы отправить корабль с пшеницей на продажу, поскольку это связано с фрахтом. И чтобы подавить это восстание, британцам не обязательно было доставлять пшеницу из Европы. Рис из Юго-Восточной Азии мог поставляться поблизости для солдат, которые были отправлены на службу в Индию. Восстание в Индии, если и повлияло на цены, то в первую очередь на опиум и чай, затем немного на хлопок, а что касается зерна, то оно вряд ли оказало бы какое-либо влияние. В лучшем случае, это просто порадует тех глупцов, которые находятся на длинной позиции и все еще глупо надеются на рост цен на зерно еще несколько дней. Ничего особенного. Но давай готовиться к приближению даты доставки, и готовиться к еще одной поездке в Чикаго».
«Хорошие новости, Мара! Индийские повстанцы победили, и, похоже, британцам придется отправить туда новые войска… Начало войны всегда приводит к росту цен, особенно цен на продукты питания, не так ли? Я уже сейчас представляю, сколько денег эти зерновые суда привезут из Европы, когда вернутся! Ах да, сколько зерна одолжил у вас этот дурак Уоррен? Это снова принесет тебе кучу денег?». — Толстяк снова обсуждал дела с высоким худым мужчиной, и, убежденные в том, что они собираются сделать состояние, они оба были в приподнятом настроении, и вот что увидели Скрудж, Рокфеллер и Уоррен несколько дней спустя, когда они снова пришли на чикагский рынок зерновых фьючерсов.
«Эй, видишь? Уоррен и его маленький партнер-вундеркинд здесь! Ха-ха-ха, Уоррен, знаешь что, Индия сражается! На этот раз ты точно попадешь!». — С победой на горизонте и ощущением, что они мертвы, некоторые просто сорвали маски и посмеялись над Уорреном Делано и Скруджем.
Для большинства людей было большой радостью увидеть конец своих соперников, и даже те, кому не довелось одолжить им еды, смеялись. Среди смеха и свиста другие кричали: «Мы получим сделку из Европы сегодня днем. Уоррен, хочешь, я заранее найду для тебя троих священников?».
Привлечение священника означало не что иное, как предсмертную молитву за них. С их точки зрения, эти несколько парней, которые шортили, должны были потерять все свои деньги, и им, вероятно, оставалось только прыгнуть в озеро.
«Уоррен, я слышал, что несколько твоих дочерей красивы, не волнуйся, я позабочусь о них!». — Кто-то даже выкрикнул что-то вроде «Я позабочусь о твоей жене».
«Уоррен, ты дурак, посмотри, сегодня цена опять выросла, опять!».
Но все это не остановило Уоррена Делано, который с интересом оглядел беснующуюся толпу и даже приложил руки к ушам, согнув их на манер уха, а затем повернулся к Скруджу и сказал: «Скрудж, мы не в том месте? Разве это не фьючерсный рынок зерна? Когда она превратилась в свиноферму? Ты когда-нибудь видел, чтобы столько жирных свиней, которых собираются перегородить, кричали вместе?».
«Нет, не видел». — Скрудж медленно покачал головой, оглядел самодовольных парней взглядом, полным сочувствия и жалости, а затем сказал: «Они жалки, они вот-вот отправятся на бойню и даже еще не знают об этом».
«Мальчик! О какой бойне ты говоришь? Скорее это вас пустят под нож!».
«Правильно!». — Несколько человек поспешили на помощь.
В этот момент кто-то вбежал.
«Первые корабли вернулись из Европы!».
Этот крик сразу привлек всеобщее внимание. Скрудж и остальные, а также те, кто только что был занят тем, что смеялся над Скруджем и остальными, теперь повернули головы и посмотрели на ворвавшегося человека.
Бесчисленные пары глаз были прикованы к ворвавшемуся человеку, все жаждали узнать цену зерна на европейском рынке.
Однако после того, как мужчина выкрикнул эту фразу, он больше ничего не сказал. Скрудж увидел, что вбежавший парень был бледен как смерть, а его грудь вздымалась и опадала с сильным хрипом, как сломанный мехи. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, а затем, от слабости в ногах, просто упал в обморок на пол.
Группа людей мгновенно забегала, и кто-то кричал: «Есть ли вода? Быстро принесите стакан воды!».
Другие кричали: «У кого-нибудь есть нюхательные соли?».
«Черт побери!».
Весь зал был в беспорядке.
Скрудж и остальные не стали собираться вокруг; они даже сделали несколько шагов назад, чтобы не столкнуться с теми, кто собрался вокруг них. Уоррен взглянул на Рокфеллера, который сжимал в одной руке свою книжку, а другую руку сжал в кулак так сильно, что на тыльной стороне ладони виднелись толстые вены, изгибающиеся, как у земляного червя.
«Джон, не волнуйся, в Европе, наверное, цены на продукты упали». — В это время Скрудж заговорил: «От доков досюда не так уж далеко, он не так уж устал даже от бега — это же не марафон. В основном он терял сознание, потому что новости вызвали у него слишком сильный стресс. Так что новости, которые он приносит, определенно не являются хорошими для большинства людей».
Рокфеллер повернул голову и увидел, как уголки рта Скруджа слегка изогнулись вверх в холодной, злобной улыбке.
«Правильно, мы выиграем!». — Правая рука Уоррена сжалась в кулак и сильно ударила по ладони левой руки.
К этому времени толпа снова зашевелилась, и оттуда раздался голос: «Все в порядке, он просыпается. Не собирайтесь все слишком близко к нему, дайте парню подышать воздухом… он собирается говорить, помолчите!».
Только очнувшийся парень не заговорил сразу, вместо этого он хныкал.
«В чем дело, Рой?! Почему ты плачешь?!».
Услышав это, улыбка на лице Скруджа усилилась.
«Цена на пшеницу… составляет всего… чуть больше трети от прошлогодней цены!». — Рой заплакал, когда прервался и произнес эти слова.
Слова были не очень громкими, но в это время словно холодный ветер, дующий из самого жуткого ада, заморозил все на бирже, и весь торговый зал мгновенно затих, словно могила. Только через некоторое время раздался голос.
«Этого не может быть! Вы, наверное, шутите с нами! Как может зерно так падать, когда в Индии идет война?». — Мужчина вскрикнул от удивления, понимая, что цены не хватит даже на то, чтобы покрыть расходы на перевозку через Атлантику.
«Да, да! Как это возможно!». — Поднявшийся со всех сторон шум немедленно нарушил первоначальную тишину.
Видя, что люди так кричат, Уоррен рассмеялся: «Скрудж, видишь, как забавна эта драма: когда наступает гибель, многие люди не могут поверить, что это правда, а только тщетно борются, как рыбы, попавшие в сети и выловленные из воды, захлебываясь воздухом».
«Разве не так было бы с нами, если бы мы были теми, кто ошибался?». — Рокфеллер с облегчением усмехнулся.
«Нет, мы бы так не поступили». — Уоррен сказал, мягко покачивая головой и шепча: «Королева умерла благородной… смертью».
«Королева умрет благородной смертью, а вы будете висеть на балках, поддерживающих крышу, дергаясь один за другим, как дрозды, завернутые в сеть из веревок… идите, мрачные отродья, похожие на снаряды, перекатывайтесь и дурачитесь, как можете, устанавливая стол для бойни с инкрустированными золотом краями и топор, холодно поблескивающий на серебряном футляре». — Затем последовала последняя реплика от Скруджа.
«Эй, о чем вы говорите? Это из какой-то книги?». — Рокфеллер, который расслабился, улыбнулся.
«Это отрывок из «Фауста» Гете. Речь идет о возвращении Елены в Спарту и о том, как песенная команда узнает, что их собираются принести в жертву на стол для заклания. Тебе не кажется, что это очень похоже на настоящее?». — Скрудж объяснил.
«Я не знаю, я не читал книгу». — Рокфеллер покачал головой.
В это время кто-то снова закричал: «Смотрите! В гавань заходит корабль, я его узнаю, это «Билл Ковбой», он вернулся из Англии!».
Скрудж также посмотрел в сторону гавани, и через стеклянное окно увидел летящий клипер, заходящий в порт в нескольких сотнях метров от него.
«Смотрите!». — Не понятно, кто крикнул, но большая группа людей выскочила из здания биржи и устремилась в сторону гавани. Так что через некоторое время гавань у эстакадного моста была заполнена людьми.
«Может посмотрим?». — спросил Рокфеллер.
«Лучше не ходить». — Уоррен ответил: «Опасно, когда несколько удачливых людей оказываются посреди кучи неудачливых. Не так ли? Общая картина решена, так что давайте вернемся в сегодняшний день. У нас ещё два дня, и к тому времени они должны смириться с реальностью».
«Что ж, мистер Делано прав. Нам лучше вернуться!». — Скрудж сказал то же самое. Поэтому трое тоже вышли из биржи, которая уже выглядела пустой.
Карета ждала у здания биржи, и кучер с интересом напрягал шею, глядя в сторону гавани — очевидно, он был настроен на представление. Оттуда постоянно доносились крики и вопли.
Драно подвел Скруджа и Рокфеллера к карете, щелкнул пальцами кучеру, который с большим интересом наблюдал за спектаклем, и тут же вышел из состояния наблюдения со своей обычной почтительной, даже льстивой улыбкой.
«Мистер Делано, куда вы идете?». — Кучер в панике выскочил из машины и дернул дверь.
«Отель «Цезарь»!». — сказал Делано, ожидая, пока он сядет в карету. Затем он оглянулся на Скруджа и Рокфеллера и добавил.
«Где вы остановились? Поднимайтесь, я хочу отвезти вас».
«Да, большое спасибо, отель «Фабреция». — Скрудж не стал скромничать и потянул Рокфеллера за собой в карету. Кучер подождал, пока все усядутся, затем аккуратно закрыл дверь и забрался на свое место, после чего с резким щелчком кнута карета мягко поехала по улице в сторону дома.
Кучер знал, где находится трактир «Фабреция», вот только трактир был не более чем очень захудалым, и обычно в нем останавливались только бедняки с небольшим достатком. Гранд-отель «Цезарь», с другой стороны, был отелем высокого класса, и те, кто останавливался в нем, были очень богатыми людьми. Например, мистер Делано, который зафрахтовал свой экипаж на неделю, был, как говорят, состоятельным человеком из Нью-Йорка. Удивительно, что такой богатый человек общался с двумя людьми, остановившимися в отеле Fabrizia, смеялся и вёл беседы с ними.
Во второй половине дня газета Chicago Daily News опубликовала статью: «Цены на продукты питания подскочили повсеместно из-за небывалого урожая в Европе, особенно в Украине, что привело к перенасыщению европейского рынка зерна!».
Когда эта новость окончательно подтвердилась, цена на зерновые фьючерсы на Чикагском рынке зерновых фьючерсов также упала с ужасающей скоростью, и каждую минуту, если не каждую секунду, кто-то сбрасывал зерно по более низкой цене.
Цены на зерновые фьючерсы падали быстрее, чем сатана падал с небес в ад, настолько, что сотрудники фьючерсного рынка даже не успевали записывать торговые цены на доске. В такой ужасной ситуации продажа превратилась в полную панику, все воспринимали непроданное зерно как бомбу замедленного действия, готовую взорваться, и люди начали поддаваться страху и сбрасывать зерно по иррационально дешевым ценам. Пик продаж пришелся на следующий день.
За несколько месяцев до этого Делано вместе со Скруджем и другими использовал более 200 000 долларов, чтобы занять у некоторых торговцев пшеницу и кукурузу, стоимость которых на тот момент составляла около миллиона долларов, и сразу же продал зерно, а теперь пришло время вернуть его. И та же цена зерна сейчас стоит менее $200 000 из-за панических продаж, которые сейчас происходят.
«Уже почти время, не так ли?». — Рокфеллер сказал Уоррену. Он не мог вспомнить, сколько раз он это говорил. Резкое падение цен на зерновые фьючерсы не только напугало бычьих спекулянтов, но даже немного напугало Рокфеллера, который возглавлял короткие продажи.
«Господин Делано, теперь, когда цена на зерно упала ниже себестоимости, есть мало возможностей для ее дальнейшего снижения. Я также думаю, что мы можем купить зерно, чтобы закрыть наши позиции». — Скрудж тоже открыл рот.
«Действительно, уже почти время, что ж, давайте закупим зерно и начнем закрывать наши позиции!».
В общей сложности они заработали на этой спекуляции 800 000 долларов. По тем временам это была астрономическая сумма. Конечно, львиная доля денег досталась Уоррену Делано, поскольку он вложил больше всех, но Скрудж и Рокфеллер заработали не меньше, причем $2 000 Скруджа превратились в более чем $8 000, а $1 300 Рокфеллера — почти в $6 000, плюс $20 000 дивидендов от Уоррена Делано для них (включая Кларка, который все еще был в Европе), что дало каждому из них еще $6 600. до шести тысяч шестисот долларов, а всего за несколько месяцев с начала работы компании каждый из них заработал более десяти тысяч долларов!
«Мистер Уоррен, вы планируете вернуться в Нью-Йорк?». — Скрудж и Рокфеллер, сколотившие небольшое состояние, прощались с Уорреном.
«Ну, да, здесь больше нечего делать». — Уоррен ответил: «А с крахом зернового рынка, я уверен, в Чикаго наступит хаос. Богатые люди, особенно богатые люди, которые воспользовались этим кризисом, могут легко стать ненавистными для всех в это время. Поэтому оставаться здесь, пока еще есть возможность получить прибыль, дождавшись, когда цены на продукты упадут до минимума, и продать их, также очень рискованно. Я заработал здесь достаточно денег, так что я собираюсь вернуться… Вы все еще собираетесь ждать здесь и играть на дне после того, как цена на зерно достигнет максимума?».
Скрудж покачал головой: «Мы с Джоном все обсудили и тоже планируем вернуться».
Обвал цен на продовольствие был предсказуем, но степень его обвала было трудно предсказать. Хотя многие считают, что Скрудж заработал свое первое ведро денег путем рискованных спекуляций, на самом деле он не был человеком, который любит рисковать. Финансы — это то, что быстро зарабатывает деньги и так же быстро их теряет. И некоторые очень случайные события могут иметь непредвиденные последствия. Скрудж не так одарен, как Морган, и считает, что настоящая промышленность более надежна.
Ему также предстояло многое наверстать. Скрудж знал, что нынешний обвал цен на продукты питания — это только начало. Структурные проблемы американской экономики становились все более серьезными в течение последнего десятилетия. Более десяти лет железные дороги США, которые развивались как сумасшедшие, нуждались в средствах, сырье и материалах для их строительства, почти полностью из Европы.
В то время как, с одной стороны, инфраструктура, представленная железными дорогами, расширялась, с другой стороны, американская промышленность не была развита в той же степени. Это означало, что все Соединенные Штаты стали рынком для промышленных товаров, которые выбрасывала Европа. Было бы странно, если бы проблемы не накапливались со временем.
Обвал цен на продовольствие стал бы практически фатальным для всей экономической системы, которая на протяжении многих лет полагалась на силу продовольственного рынка и экспорт продовольствия для поддержания экономики США на плаву. Скрудж знал, что кризис цен на продовольствие быстро распространится на другие отрасли, железные дороги, горнодобывающую промышленность, а затем и на финансы, и ни одна из них не сможет избежать этого. В самый тяжелый момент большая часть банков даже не сможет выплачивать вклады вкладчикам.
Однако кризис имел и то преимущество, что он дал возможность более сильным компаниям слиться с другими компаниями по более низкой цене, а также позволил европейскому капиталу временно уйти из США, предоставив отечественному капиталу пространство для роста.
В этом кризисе повсюду были возможности, и Скрудж знал, что он должен воспользоваться этой возможностью для роста до начала Гражданской войны, и только тогда он сможет ухватить достаточно большой кусок пирога от этой войны. В противном случае, даже если бы он увидел возможность, он получил бы ограниченный выигрыш из-за своей слабости. Как и в данном случае, большие деньги достались хорошо капитализированному Уоррену Делано, а он получил лишь небольшую долю.
Попрощавшись с Уорреном, Скрудж и Рокфеллер отправились прямо на вокзал и сели на поезд обратно в Кливленд.
Рокфеллер, который привык жить экономно, все равно купил только два билета третьего класса, и хотя у них теперь было довольно много денег — в те времена 10 000 долларов были большими деньгами — Рокфеллер, который привык быть экономным, все равно чувствовал, что тратить их не стоит. Поэтому, хотя Скрудж очень хотел попробовать, каково это — находиться в вагоне первого класса поезда этой эпохи, он не смог убедить Рокфеллера попробовать такую «роскошь» вместе с ним. Рокфеллер даже надел на себя образ старшего брата и прочитал Скруджу хорошую лекцию о том, что «легко перейти от простоты к экстравагантности, но трудно перейти от экстравагантности к бережливости».
Эти двое сели в поезд рано, и когда они нашли свои места, на борту было не так много людей. Однако через некоторое время в вагоне стало еще теснее. Тут же карета наполнилась различными голосами. Оба купили последовательные номера, и у Рокфеллера хватило порядочности уступить Скруджу место у окна, а самому сесть на среднее сиденье.
«Извините, не могли бы вы поменяться местами с моей дочерью?». — внезапно раздался голос со стороны.
Скрудж и Рокфеллер подняли глаза и увидели, что выступающий — пожилой мужчина лет пятидесяти, а рядом с ним стоит молодая девушка лет двенадцати-тринадцати. На девочке было бледно-желтое платье, шляпка с перьями, длинные льняные волосы, распущенные по плечам, и большие зеленые глаза, которые мерцали.
Мужчина перевёл глаза на Рокфеллера и объяснил: «Моя дочь любит сидеть напротив окна. Ей нравится смотреть на улицу».
«Ладно». — Скрудж не слишком заботится о том, сидеть рядом с окном или нет, и, глядя на то, как мило все еще выглядит эта маленькая лоли, было приятно, что она сидит рядом с ним, хотя Скрудж и не был склонен вступать в клуб «Лоликонщиков».
Скрудж и Рокфеллер встали и уступили девочке место у окна. Скрудж собирался занять место рядом с лоли, но в этот момент Рокфеллер вежливо спросил: «Джентльмен, где ваше место?».
«А, мое место прямо здесь». — сказал пожилой мужчина, указывая на место напротив прохода.
«Да?». — сказал Рокфеллер: «Может я займу ваше место, Скрудж займет мое, а вы сядите возле дочери?».
«Ах, тогда большое вам спасибо». — Пожилой человек приподнял шляпу перед Рокфеллером и Скруджем, а затем занял место, которое должно было быть местом Скруджа, а Скрудж сел рядом с пожилым человеком.
Так, маленькая лоли рядом с ним превратилась в старшего мужчину, и Скрудж предсказуемо впал в депрессию. Он поднял глаза и посмотрел на Рокфеллера, который сидел напротив него, однако Рокфеллер к этому времени возился со своим кошельком, опустив голову, и не заметил протеста Скруджа.
Рокфеллер достал из сумки книгу и внимательно прочитал ее. Рокфеллер обнаружил, что после некоторого периода работы у него появилось новое понимание некоторых вещей, которые он изучал в оригинальной бизнес-школе, поэтому время от времени он доставал оригинальный учебник и изучал его.
Теперь, когда Рокфеллер читал, Скруджу не оставалось ничего другого, как достать из сумки экземпляр из произведения Бальзака и прочитать его. Маркс однажды сказал о Бальзаке, что из его произведений он узнал больше, чем из любого другого документального источника. Скрудж почувствовал, что эта оценка была действительно верной. В прошлой жизни, далекой от времени Бальзака, Скрудж наслаждался его творчеством, но его понимание было также гораздо менее конкретным и глубоким, чем сейчас.
Через десять минут или около того, свисток поезда дал длинный гудок и из него вырвался огромный клубок белоснежного пара, вагон на мгновение содрогнулся, а затем сцена за окном медленно начала отступать назад.
Когда поезд тронулся, девочка издала возглас удивления и прижала свое маленькое личико к оконному стеклу, выглядывая наружу.
«Ваша дочь впервые едет в поезде, не так ли?». — Вагон был немного шатким; в конце концов, подвеска поезда девятнадцатого века не идет ни в какое сравнение с подвеской поезда двадцать первого века. Скрудж знал, что читать книгу в таких условиях вредно для глаз. Поэтому он отложил книгу, но как раз вовремя, чтобы увидеть, как лоли суетится и восклицает, и, улыбнувшись пожилому человеку, сказал.
«Это действительно первая поездка маленькой Хатауэй». — Пожилой мужчина ответил улыбкой, и в этой улыбке Скрудж увидел, как сильно пожилой отец привязан к своей маленькой дочери.
Но волнение всегда быстро приходило и уходило. Однообразие пшеничных полей за окном вскоре заставило девочку потерять интерес к виду, и она сразу же обратила свое внимание на карету. Она протянула руку и потянула отца за рукав.
«В чем дело? Тебе уже не интересно?».
«Это всегда пшеничное поле, это совсем не весело».
«Тогда откинься на спинку кресла и вздремни».
«Ни за что! Я хочу, чтобы ты рассказал мне историю! Расскажи мне историю о том, как ты сражался с мексиканцами». — девочка обняла отца и покачала головой.
«Хатауэй, ты же девочка, почему ты всегда должна слушать истории о войнах? Было бы здорово, если бы я рассказал тебе сказки братьев Гримм».
«Не может быть, сказки — это все ложь для детей, а я не ребенок!». — лоли надулась с недовольным видом. Затем она напустила на себя, как ей казалось, самый свирепый вид и сказала отцу: «Если ты мне не скажешь, я выдеру тебе бороду!».
«Хах». — на это её отец усмехнулся, но сказал: «Однажды мы с лейтенантом Грантом — ну, это тот невысокий парень, которого ты встретила в прошлый раз».
«Я знаю, дядя Грант — алкоголик! Ты говорил!». — вмешалась девочка.
«Да… я отправился с ним в патруль с группой кавалерии, и Грант лучше всех во всем полку владел конем, так что он взял на себя инициативу, и мы вышли из казарм и пошли вдоль реки, направляясь на юг примерно на 7 -8 км…».
'Грант? Коротышка? Кавалерист? Он ведь не говорит о генерале Гранте, главнокомандующем армией северян в поздней Гражданской войне? В условиях надвигающейся Гражданской войны было бы неплохо связаться с ним'. — думал Скрудж, слушая рассказ пожилого человека.
Улисс Симпсон Грант — генерал и главнокомандующий победоносной армии Севера, в кровопролитной четырехлетней войне разгромившей мятеж Южных Штатов Америки.
[[image:/storage/reader-images/d66b070b6b278b7896e30661e198232c7d1c60be.png]]
Позднее, на гребне своей популярности, генерал стал президентом США и был им в течение двух президентских сроков — с 1869 по 1877 г.
[[image:/storage/reader-images/b5efe96f3a4ed3b266a53c6cecbe7e78406b9af0.png]]
Пожилой мужчина продолжил рассказывать своей дочери историю, которая заключалась в том, что мексиканцы трусливо начали атаку, а затем они за считанные минуты сделали этих мексиканских подонков снова людьми с помощью своих сабель, пистолетов... в основном сабель.
«Это была мексиканская кавалькада, немного больше, чем мы могли бы вообразить. Они, вероятно, выполняли то же задание, что и мы, и эти трусы открыли по нам огонь, как только увидели нас. Заметь, те дрянные пистолеты, которые были у них в руках, не могли попасть так далеко, и на таком расстоянии выстрел был бы слышен. Мы сразу же достали наши сабли и бросились на трусов, Грант впереди, а я за ним…».
«Папа, ты не такой храбрый, как дядя Грант!». — девочка воскликнула: «В каждой из твоих историй дядя Грант всегда мчится впереди тебя».
«Это потому, что Грант меньше и легче, поэтому лошадь, которая его несет, бежит быстрее». — Старший мужчина защищался, а затем продолжил свой рассказ.
«Эти мексиканские трусы были мгновенно перепуганы при виде сверкающих сабель. Они повернули своих лошадей и побежали, а некоторые из них даже бросили оружие, чтобы скакать быстрее. Но мы уже приблизились, и я, взмахнув мечом, пронзил одного прямо в спину».
На самом деле, под ритмичное покачивание поезда девочке немного захотелось спать, и, прослушав немного истории, она обняла руку отца и сразу же заснула.
«Извините, что помешал вам читать». — Пожилой мужчина увидел, что его дочь уснула, и сказал Скруджу и Рокфеллеру со смущенным выражением лица.
«Все в порядке, на самом деле мы любим слушать истории, не так ли, Джон?».
«Да». — Рокфеллер кивнул: «Никогда не думал, что мы встретим здесь героя боевых действий».
«Герой?». — Старший мужчина вздохнул и слегка покачал головой, но больше ничего не сказал.
«Куда вы направляетесь?». — спросил Скрудж.
«Мы с дочерью едем в Кливленд».
«Какое совпадение, мы тоже едем в Кливленд». — Скрудж усмехнулся: «Вы путешествуете или навещаете родственников?».
«Ни то, ни другое, это для работы. В Кливленде есть конный клуб, которому нужен инструктор по верховой езде, и они узнали, что я раньше работал в кавалерии, и предложили мне работу». — Голос старшего мужчины был низким.
Скрудж понял, что он имел в виду. Инструктор по верховой езде был не очень хорошей профессией, это был не такой высокий класс, как думают сейчас, это был просто ручной труд, ну, кроме того, что он учил людей ездить верхом, он занимался разведением лошадей и так далее. Конечно, это было лучше, чем таскать тюки в доках, но если сравнить это с работой, которую Рокфеллер бросил не так давно, то это намного хуже. Как мог офицер кавалерии, который с отличием служил в мексикано-американской войне, взяться за такую работу в таком возрасте?
«Мы из Кливленда. В каком клубе верховой езды вы состоите? Я бы тоже хотел научиться ездить верхом». — Скрудж продолжал вести диалог.
«Клуб верховой езды «Кливлендские драконы», если вы хотите научиться, можете прийти ко мне, о, я еще не спросил ваших имен. Меня зовут Робсон, капитан кавалерии в отставке».
«Я Скрудж, а парень напротив — Джон, Джон Рокфеллер». — Скрудж тоже представился ему.
«Приятно познакомиться с вами». — Капитан Робсон кивнул им.
Трое продолжили беседу, и Скрудж и Рокфеллер узнали, что капитан Робсон был выгнан из армии сразу после окончания войны за то, что во время войны говорил журналисту всякую чушь о том, как американская армия расправлялась с мирными жителями Мексики, и хотя в репортаже журналиста об этом ничего не говорилось, он получил строгий выговор от начальства.
«Вините в этом мой рот, я был молод и осмеливался говорить что угодно». — Капитан Робсон сетовал на свою глупость.
Два года назад его жена тяжело заболела, и хотя Робсон снова взялся за ее спасение, потратив почти все свои сбережения и даже влез в долги, его жена была призвана Богом оставить на этой земле его, сына и дочь.
«А что насчет вашего сына?». — спросил Рокфеллер.
«Он моряк на морском судне. Я не видел его почти год». — уныло ответил Робсон.
Похоронив жену, капитан Робсон начал следить за людьми, занимаясь торговлей, чтобы иметь возможность расплатиться с долгами и содержать семью на деньги, заработанные торговлей. Сначала ему везло, и бизнес шел хорошо, не делая его богатым, но ему хватало на еду, но потом, неделю назад, разразилась буря, и цены на продукты резко упали почти так же быстро, как они пикировали. В результате урагана Робсон был настолько разбит, что покончил бы с собой, если бы не его сын и дочь.
К счастью, его бывший друг оказался проездом в Чикаго и зашел навестить его. Поняв его бедственное положение, он познакомил его с конным клубом.
На самом деле, слушая рассказ Робсона, Рокфеллер был весьма растерян. Если бы Скрудж первым не заметил переизбытка зерна, возможно, как и капитан Робсон, он сам потерял бы столько же на торговле зерном. Поэтому он снова достал свою книжечку и пометил ее словами: «Не обманывайся горячим рынком, но будь всегда бдительным, чтобы предложение не превысило спрос. Чем лучше ситуация на рынке, тем бдительнее ты должен быть!».
Уже через несколько дней после возвращения в Кливленд начали ощущаться последствия обвала цен на зерно, прежде всего в транспортной системе, поскольку зерно больше ничего не стоило и, естественно, не было необходимости вывозить его на продажу.
Кто будет нанимать суда, если прибыли от закупки зерна в Европу не хватит даже на оплату фрахта? Так что теперь набережные вокруг канала были пустынны, почти все суда стояли на якоре и спустили паруса. Моряки также покинули свои коробли и слоняются возле доков. Поскольку они не могли выходить в море, морякам не платили за их работу. Моряки зарабатывали деньги быстро, поэтому им приходилось тратить их с размахом, и большинство из них были недисциплинированными.
Проблемы возникли не только у судоходства, но и у железных дорог, зерно больше не требовалось, и большое количество вагонов оставалось пустыми. Снижение спроса на транспорт сократило потребность в новых железных дорогах и локомотивах, а снижение спроса на них сократило продажу стали и других вещей в Европе, а затем одно привело к другому, и почти все отрасли промышленности были в панике.
Скрудж был готов к такой панике и знал, что кризис в финансовой системе неизбежен, но он не паниковал сейчас, поскольку уже обменял свои доллары на золото. В это время надежным остается только золото.
В такой экономической ситуации обычный бизнес той компании, в которой Кларк, Скрудж и Рокфеллер являются совладельцами, конечно, сейчас не намного лучше. Хорошо то, что в отличие от других компаний, они не затаривались зерном по высоким ценам ранее, поэтому по сравнению с подобными другими предприятиями, дела идут не так уж плохо, хотя и не слишком прибыльно, но благодаря усилиям Рокфеллера, не убыточно.
«Этот кризис будет продолжаться еще некоторое время, а пока этого будет достаточно, чтобы компания держалась». — Именно это Скрудж сказал на собрании акционеров компании, прямо с порога.
Благодаря своему предыдущему успеху в сокращении дефицита зерна, и Кларк, и Рокфеллер теперь были в некотором роде подчинены. Тем не менее, Рокфеллер сказал.
«Скрудж, можешь проанализировать со мной причины, по которым ты вынес такое суждение?».
«Ах, это долгая история». — Скрудж улыбнулся: «Я буду краток, насколько это возможно».
«Вы когда-нибудь задумывались о том, что входит в цену товара?». — спросил он.
«Я думаю, что продажная цена товара должна равняться конечной прибыли плюс зарплата, которую мы отправляем, плюс несколько других расходов. Это относится к любому бизнесу или товару. У вас есть какие-то сомнения на этот счет?».
Рокфеллер задумался на мгновение, затем снова посмотрел на Кларка, потом покачал головой и сказал: «Нет».
«Учитывая то, что называется прочими затратами, это цена покупки товаров у других предприятий, например, если бы мы отправляли партию зерна в Нью-Йорк, это включало бы цену местного зерна, транспортировку и рабочую силу. Транспорт, рабочая сила — все это товары, которые предоставляют другие предприятия. Поэтому если посмотреть на весь мир, то общая цена товаров во всем мире равна общей прибыли плюс общая заработная плата. И это заключение нормально, верно?».
На этот раз Рокфеллер немного задержался, затем кивнул и сказал: «Все верно».
«Но здесь возникнет серьезная проблема». — Скрудж сделал небольшую паузу: «Одна только заработная плата не может купить все товары; чтобы производство и продажи были в равновесии, к закупкам необходимо добавить прибыль. Но как можно использовать прибыль исключительно для потребления? Возникает проблема. Ну, Джон, ты видишь, в чем проблема?».
Рокфеллер задумался на некоторое время и наконец сказал: «Это значит, что всегда будут какие-то товары, которые не продаются, несмотря ни на что?».
«Очень хорошо! Затем подумайте, что вы будете делать, если обнаружите, что у вас есть товары, которые не продаются?».
«Снижайте производство и сокращайте потери». — сказал Рокфеллер.
«Это значит, что придется сократить расходы?».
«Это точно. Я ни за что не собираюсь держать работников в убытке».
«Ты не единственный, кто так думает, другие тоже так думают. Таким образом, общая заработная плата становится еще меньше, товары еще меньше продаются, так что это еще один шаг — и далее порочный круг. Это экономический кризис!».
Вильгельм I — король Пруссии с 1861 года, германский император (Кайзер) с 1871 года, представитель знатной аристократической династии Гогенцоллернов.
[[image:/storage/reader-images/dfd9cd61b1fd9e1506c73480481ec7251b2921d6.png]]
Вошел в историю как первый правитель объединенной Германии.
[[image:/storage/reader-images/d85a5cb4d84b81acc70dc905ad75b20f5fcb9a8c.png]]
Его биография была неразрывно связана с армией, за что в народе он получил прозвище «король-солдат».
[[image:/storage/reader-images/a9d07b422bc4034b2a0f2cfe25401f69cf4df10b.png]]
После того как Скрудж закончил свой анализ истоков кризиса, Рокфеллер и Кларк замолчали, и через некоторое время Рокфеллер сказал: «Скрудж, я не знаю, в чем проблема с этой твоей линией рассуждений, но проблема есть. Если то, что ты говоришь, правда, то порочный круг экономического кризиса должен становиться все хуже и хуже, а учитывая историю человечества, мы давно должны были оказаться в таком порочном круге».
Скрудж рассмеялся: этот вопрос он задавал своему учителю, когда учился в младших классах в прошлой жизни, и теперь ответ на него можно было получить прямо у него на руках.
«На протяжении большей части истории люди производили товары не для обмена в качестве сырья, а для самообеспечения собственных потребностей. В наше время большинство людей похожи на Робинзона, ему не нужно было беспокоиться о продаже продуктов, когда у него был хороший урожай. Потому что его пища не предназначалась для продажи. Но современное время отличается. Большая часть современного производства предназначена для обмена. То, что производится, является товаром, и, естественно, все по-другому».
«Но мы также прошли через множество экономических кризисов с тех пор, как вступили в современную эпоху, так почему же каждый раз происходит восстановление, а не цикл, когда становится все хуже и хуже, и, наконец, полный конец?». — Очевидно, что Рокфеллер не был убежден.
«Это потому, что экономические кризисы не бывают без решений. По крайней мере, на данный момент есть два пути решения этой проблемы». — Скрудж улыбнулся; он ждал этого.
«Во-первых, порочный круг возникает внутри системы. Если новая покупательная способность может быть получена извне системы, проблема может быть снята. Это общий принцип, а затем есть два конкретных способа. Первый способ — полагаться на помощь Бога. Помните ли вы экономический кризис 1847 года и открытие золота в Сан-Франциско в 1848 году?».
«Да, это так, был такой ажиотаж, что как только некоторые корабли причаливали в Северной Америке, они не могли отчалить на следующий день, потому что больше половины моряков пропали — все они отправились в Сан-Франциско искать золото. Я сам видел несколько таких кораблей, и некоторые из них, в конце концов, просто сбежали вместе со своими капитанами». — Кларк улыбнулся, вспоминая истории тех времен.
«Ну, этот золотой рудник и рудник в Мельбурне были неглубоко зарыты, на них было менее трудно искать золото, и все они находились в ничейной земле, так что любой мог прийти и поискать золото. Большое количество людей, у которых закончилась покупательная способность, искали золото, и внезапно у них снова появилась покупательная способность, и тогда товары, которые они не могли продать, снова можно было продать. Было похоже, что Бог нанял их и затем хорошо заплатил им, чтобы они помогли нам решить проблему отсутствия спроса. Таким образом, естественно, экономический кризис 1847 года был разрешен». — Скрудж улыбнулся когда говорил это.
«Слава Богу!». — Рокфеллер благоговейно начертал на своей груди крест.
«Боже, благослови Америку». — Скрудж и Кларк поспешили последовать его примеру и нарисовали крест.
«Но как насчет этого кризиса? Должны ли мы полагаться на то, что Бог даст нам еще одну золотую жилу?». — спросил Кларк.
«Бог дал нам большую золотую жилу». — ответил Скрудж.
«Где?». — Кларк спросил сразу же, как будто ему не терпелось немедленно бежать за золотом.
«Для всего мира самая большая золотая жила находится на Востоке. Для Америки самые большие золотые прииски находятся на Западе и Юге». — сказал Скрудж, не двигаясь с места.
«Не мог бы ты прояснить это». — сказал Рокфеллер: «Я не успеваю за ходом твоих мыслей».
«Ну, давайте рассмотрим, начиная с 15-го века и далее, европейцы приобрели несметное количество золота и серебра из Америки путем колонизации. Может ли кто-нибудь из вас сказать мне, куда делось все это золото и серебро?».
Кларк задумался на мгновение: «Имеешь в виду, что это золото и серебро ушло на Восток? Ну, да, через торговлю шелком, фарфором и чаем один только Китай получил от Запада не знаю сколько золота и серебра. Понятно, теперь, когда у них в руках золото, если бы только они могли продать им лишние непроданные товары, это решило бы проблему на некоторое время».
«Хорошо!». — Скрудж благодарно кивнул: «Но они не дураки, и они, конечно, знают, что произойдет, если они позволят европейским товарам проникнуть в страну. Мастерские их ремесел совершенно не способны конкурировать с современной промышленностью, и почти наверняка все они закроются. Ремесленники остались бы без работы. Ну, последствия. Крах текстильной промышленности в Калькутте, Индия, в конце прошлого века — готовый пример. Из 150 000 текстильных мастеров в Калькутте 110 000 умерли от голода, и, по словам самих британцев, «кости ткачей сделали всю равнину Индии белой». Во-вторых, Запад не мог допустить, чтобы восточные страны продолжали жить своей естественной экономикой самообеспечения. Такая экономическая модель означала, что им не нужно было покупать какие-либо товары извне. Для того чтобы иметь возможность продавать свои товары, стало необходимо разрушить естественную экономику. А это, в свою очередь, можно было сделать только с помощью насилия. В прошлом веке британцы разрушили Индию, они правили ею напрямую и насильственно сломали натуральное хозяйство индийцев, превратив Индию в источник сырья и рынок сбыта британских товаров.
Монополизировав такой большой рынок с сотнями миллионов людей, Великобритания стала доминирующей державой в мире. Конечно, экономический кризис не был изжит, он просто перешел на Индию. В любом случае не повезло именно им. Так, великий бенгальский голод 1770 года уморил голодом сразу 10 миллионов человек».
«Боже! Это ужасно!». — Рокфеллер нарисовал на своей груди еще один крест, затем сделал длинный вдох и сказал: «Хорошо, что только злые язычники умирали от голода».
«Не так давно в газетах упоминалось, что у британцев все еще есть какие-то конфликты с Китаем на Востоке». — сказал Скрудж: «Теперь, когда произошел такой кризис, я уверен, что пройдет не так много времени, прежде чем Британия начнет новую войну против Китая, чтобы еще больше открыть китайский рынок для себя».
«Но разве это не кризис в Америке? Какое это имеет значение для Британии?». — спросил Рокфеллер.
«Мы строили железные дороги на протяжении многих лет, но где мы производим большую часть стали и других материалов, которые мы используем для строительства железных дорог, поездов, которые ходят по нашим железным дорогам? Производим ли мы их в Соединенных Штатах? Когда наша экономика пойдет вразнос, у нас не будет денег на строительство новых железных дорог, у нас не будет денег на покупку новых поездов, а это означает снижение спроса на Британию. Это сделает кризис в Америке кризисом и для Британии». — Скрудж ответил: «Чтобы выйти из кризиса, Британии достаточно расшириться на Восток».
«А как же мы в Америке? У нас нет такой морской мощи, как у Великобритании, чтобы расширяться на Восток. Что мы можем сделать?»
«Мы можем расширяться в сторону Запада, где есть огромные участки земли, и освоение этих земель всегда может принести спрос. Кроме того, у нас есть юг». — сказал Скрудж, что его голос стал немного холодным, когда он заговорил о Юге.
В некоторых учебниках истории более позднего времени, переполненных совестью, Гражданская война объясняется как справедливая война за освобождение черных рабов. Но, побывав в этой эпохе и изучив экономику того времени, Скрудж был уверен, что так называемая эмансипация черных рабов была не более чем пышной отговоркой.
Жадные капиталисты Севера были не более благородны, чем рабовладельцы Юга, и им было наплевать на негров. Если бы они действительно были такими благожелательными, они бы не позволили своим фабричным рабочим работать в условиях еще худших, чем негры на южных плантациях.
Как говорил Маркс, капиталисты впадают в отчаяние, когда у них 50 процентов прибыли, они осмеливаются попирать все законы земли, когда у них 100 процентов, и они рискуют попасть на виселицу, когда у них 300 процентов. Чтобы понять их поведение, нужно и можно мыслить только в терминах получения прибыли.
Рабовладельцы американского Юга фактически были капиталистами, и, в отличие от средневековых помещиков, их экономическая модель не была моделью натурального хозяйства, а ориентированного на рынок коммерческого сельского хозяйства. Однако их интересы не совпадали с интересами северных капиталистов. Для них покупка сельскохозяйственной продукции — зерна, хлопка, чего угодно — в Европу принесла бы больше прибыли, чем продажа на Север, если бы европейские тарифы оставались низкими.
Таким образом, Соединенные Штаты под руководством демократов из династии Вирджиния держали свои двери открытыми для европейских промышленных товаров в обмен на то, что Европа открывала свои рынки для американской сельскохозяйственной продукции. Это, конечно, принесло владельцам плантаций на юге целое состояние, но за счет севера. В некотором смысле, интересы плантаторов американского Юга в большей степени совпадали с интересами британцев, которым они были экономически подчинены.
Для Севера использование тарифов для защиты своей промышленности, особенно обрабатывающей, было наиболее распространенным подходом для страны, только начинающей развивать промышленность. Спрос, порожденный экспансией на запад, должен был подпитывать обрабатывающую промышленность Севера, но с этой группой южан, долгое время контролировавших федеральное правительство, она оказалась совершенно недокормленной под давлением великой европейской промышленности. Для того чтобы северная промышленность, особенно обрабатывающая, развивалась, взлетала и приносила прибыль, необходимо было победить эти «партии пояса». В этом смысле некоторые небезосновательно называют Гражданскую войну второй войной за независимость Америки.
«Поскольку Соединенные Штаты полагаются на весь североамериканский континент, всегда можно было найти новый спрос, но для защиты промышленности — поскольку только она могла обеспечить достаточное количество рабочих мест для такого количества иммигрантов каждый год — необходимо было поднять тарифы, которые вытеснить европейскую промышленность, а это противоречило интересам Юга.
Макиавелли однажды сказал: «Лишить кого-то денег еще более ненавистно, чем убить его родителей».
Теперь, чтобы Север разбогател, тарифы должны быть повышены за счет Юга, а чтобы Юг разбогател, тарифы должны быть низкими за счет Севера. Такая проблема не может быть решена путем переговоров; ее можно решить только войной. Осмелюсь предположить, что пройдет не так много времени, прежде чем Соединенные Штаты начнут вести гражданскую войну». — твердо сказал Скрудж.
Рокфеллер открыл рот, чтобы что-то сказать, но в итоге ничего не сказал.
Вместо этого Кларк заявил: «Скрудж, ты должен быть президентом».
[[image:/storage/reader-images/1f876b4a6a513a6619b896756ace2cccf283ce39.png]]
Американо-мексиканская война (1846-1848) — война между США и Мексикой, в результате которой Мексика потерпела катастрофическое поражение, США захватили свыше половины мексиканской территории, что составило почти треть современной территории США.
[[image:/storage/reader-images/61d741779e2e0ad4ec5bf1881618ed62f690ab32.png]]
Территории Первой Мексиканской Империи до войны с США;
[[image:/storage/reader-images/c4926a4df12dc8de1630581ccfad4221ba20d553.png]]
Территории Первой Мексиканской Империи после войны с США;
[[image:/storage/reader-images/4074b883c226b18dadc5eb0b3393e764eeefdd56.png]]
В ответ на комплимент Скрудж просто улыбнулся и не воспринял его всерьез. Но Скрудж знал, что президент — это только правитель на сцене, а с начала индустриальной эпохи миром всегда правили конгломераты. Более того, президенты имеют срок полномочий, в то время как главы крупных корпораций не имеют ограничений по срокам.
«Мой интерес к политике ограничивается тем, как использовать ее, чтобы разбогатеть, и американский народ пожалеет, если изберет меня». — Скрудж рассмеялся: «Кроме того, пройдут годы, прежде чем я стану достаточно взрослым, чтобы стать президентом, а я не могу ждать».
Кларк и Рокфеллер улыбнулись вместе с ним.
«Что ж, разобравшись во всей ситуации, мы можем подумать, как пережить кризис и даже использовать его, чтобы разбогатеть». — сказал Скрудж: «Один великий человек однажды сказал: «Самый важный вопрос в ведении бизнеса: кто друзья и ктовраги». Поэтому сначала нам нужно понять, какой путь мы можем выбрать и кто будет нашими друзьями и врагами, когда мы сделаем этот выбор».
«Сейчас в стране много сил в беспорядке, но я думаю, что в конце есть только две большие системы». — начал Рокфеллер: «Согласно ранее проведенному Скруджем анализу, существуют два возможных направления будущего Соединенных Штатов; одно из них — плантационное хозяйство под руководством Юга, экспортирующее сельскохозяйственную продукцию в Европу и скупающее промышленные товары. Рано или поздно с нашей промышленностью будет покончено, и США пойдут по пути Южной Америки. Другое дело — подмять под себя Юг и сделать его нашим источником сырья и рынком сбыта. Ради справедливости и нашей страны мы должны готовиться к поражению Юга».
Скрудж посмотрел на Рокфеллера, тут же подхватил его «справедливость» и сказал: «Да, направление Юга — это направление предательства и несправедливости, и нет сомнений, что с благословения Бога справедливость восторжествует! Более того, баланс сил теперь очевиден. Это не то же самое, что было, когда мы только обрели независимость, когда южные штаты были более населенными и богатыми. Но сейчас ситуация совершенно иная. Промышленность может обеспечить гораздо больше рабочих мест, чем сельское хозяйство, и поэтому Север может принять гораздо больше иммигрантов, чем Юг. Более того, Юг не очень-то нуждался в белых иммигрантах; все, что им было нужно, — это негры-рабы. Таким образом, по численности населения Север теперь имел явный перевес. А в современной войне количество материальной силы будет играть все большую роль. Обрабатывающая промышленность Севера, хотя и подавленная Европой, все же была намного сильнее, чем на Юге. Сегодня, с Божьего благословения, Север имеет подавляющее преимущество, как в людских, так и в материальных силах, и я верю, что силы справедливости обязательно одержат победу. И мы, конечно, будем на стороне победителя».
«Британцы сейчас используют войска в Индии и Китае, что неизбежно делает силы, которые они могут использовать для поддержки Юга, меньше. Так что Юг больше не получает иностранной помощи. А экономика Юга настолько отчаянно зависит от Европы, что, блокировав побережье, Юг окажется в пролёте». — вмешался Рокфеллер.
«Вы действительно думаете, что война с ними просто неизбежна?». — Кларк нахмурил брови и выглядел нерешительным: «Если, я имею в виду, если дело не дойдет до этого, мы просто… Я не думаю, что мы должны быть слишком агрессивными в наших мерах, мы должны принять более осторожный курс действий. С одной стороны, мы должны быть психологически готовы к войне, но с другой стороны, я не думаю, что мы можем поставить все наши сокровища на войну».
«Тогда для нас должно быть хорошей идеей направить наши инвестиции в те направления, которые имеют двойное назначение». — сказал Рокфеллер: «Направление, в котором компания работает сейчас — продукты питания — было бы хорошим, а продукты питания — важный стратегический материал, если начнется война».
«Кроме того, даже без войны дальнейшее развитие Запада Соединенными Штатами является неостановимой необходимостью. Торговля против продвижения на запад также была бы хороша». — Скрудж добавил: «Мы должны быть обеспокоены этим видом бизнеса, и когда их рыночная стоимость упадет до минимума, мы сможем сделать шаг, чтобы забрать их. Я составил каталог компаний, на которые стоит обратить внимание». — сказал Скрудж, доставая служебную записку: «Вот все компании, которые соответствуют нашему целевому направлению и находятся не в слишком хорошей форме в данный момент. Я предлагаю провести контркомпенсацию следующих целей, пойти и присматривать за каждым из этих предприятий, и время от времени мы будем смотреть на них вместе, чтобы понять, есть ли достойные цели, чтобы сделать шаг вперед».
«Хорошо, но, Скрудж, я уделяю больше времени управлению компанией, поэтому у меня не так много энергии, чтобы вкладывать ее в это дело, а вес порученных мне задач не может быть слишком большим». — Кларк нахмурился.
«Хорошо, я согласен». — ответил Скрудж.
«Я тоже согласен». — кивнул Рокфеллер.
Заработав большую сумму денег, Рокфеллер и Кларк вложили дополнительные средства в компанию и теперь являлись крупнейшими акционерами компании, у обоих было больше собственного капитала, чем у Скруджа.
После того как собрание закончилось, Скрудж покинул его первым, а Рокфеллер и Кларк остались.
«Джон, я хочу тебе кое-что сказать». — Увидев, что Скрудж ушел, Кларк окликнул Рокфеллера.
«Что-то не так?». — спросил Рокфеллер.
«А, это о Скрудже». — Кларк понизил голос: «Тебе не кажется, что он немного ошеломлен своими недавними победами? Я подозреваю, что все, о чем он сейчас может думать, это о том, чтобы сделать работу, как в прошлый раз. Видишь ли, в прошлый раз он заработал много денег, но не вложил в компанию больше ни цента, и он, должно быть, хочет сохранить эти деньги для другой пьесы. Скрудж действительно очень умен, и я никогда не видел, чтобы мальчик его возраста думал так далеко вперед, но в бизнесе еще слишком много неожиданностей, чтобы он мог их предугадать, даже если он умен. Я думаю, он слишком авантюрный. Возможно, он сможет заработать сразу много денег, как в прошлый раз, но может и потерять их все сразу. Я не думаю, что это хороший способ ведения бизнеса. По крайней мере, мое сердце не выдержит такого потрясения. Если ему нравится так рисковать, то лучше не вовлекать в это компанию. Возможно, тебе стоит пойти и убедить его; вы с ним хорошие друзья, и ты можешь говорить лучше, чем я».
Рокфеллер ответил не сразу, он задумался на мгновение, прежде чем ответить: «Я передам ему твои соображения, но не уверен, насколько они будут эффективны. Скрудж, хоть и молод, но очень своевольный, иногда даже немного упрямый».
Как и сказал Кларк, Скрудж не во всем был способен судить правильно. Хотя он может получить большое преимущество, полагаясь на элемент предвидения истории, не все есть в учебниках истории. Итак, есть еще вещи, которые выходят за рамки предсказаний Скруджа. Например, ружейный завод Stroh, на который положил глаз Скрудж.
Он считал, что когда наступит кризис, компания окажется в сложной ситуации со снижением продаж. Вместо этого, по крайней мере на данный момент, дела идут неплохо. Благодаря недавнему экономическому спаду и хаотичной ситуации в сфере безопасности, все больше людей покупают оружие для защиты.
Двуствольные охотничьи ружья, выпускаемые на этом заводе, сегодня кажутся особенно подходящими для современных потребностей. Хотя он менее точен, чем винтовка с нарезным стволом с минным зарядом, из которой практически невозможно попасть во что-либо на расстоянии, в городе у вас нет возможности стрелять так далеко, и даже большая дальность стрельбы является скорее недостатком, чем преимуществом, потому что это означает, что, стреляя из него, вы можете легко промахнуться мимо невинных людей. В одной из стран мира полиция когда-то была хорошо вооружена мощными пистолетами военного образца, но обнаружила, что у них слишком большая дальность стрельбы и слишком высокая проникающая способность, что позволяет легко случайно ранить невинных людей. В конце концов, он заменил этот мощный пистолет на гораздо менее мощный «маленький разящий пистолет», который не мог убить даже ревеня с полной обоймой.
Кроме того, ружья этого времени, как правило, медленно заряжались, а двуствольное охотничье ружье с оленьей дробью было не только мощнее на близком расстоянии, но и имело гораздо лучшую скорострельность, чем любое другое огнестрельное оружие. В результате этот пистолет стал одним из лучших вариантов для самообороны в городе. В результате бизнес оказался в несколько лучшем положении, чем до начала кризиса.
Эта ситуация была совершенно неожиданной для Скруджа. Было ясно, что первоначальное намерение купить фабрику по выгодной цене было бы невозможным при нормальных обстоятельствах. А покупка бизнеса по нормальной цене, хотя и не была невозможной для Скруджа, была для него слишком мучительной.
«Что делать?». — Скрудж подумал: «Что я могу сделать, чтобы рыночная стоимость этого бизнеса резко упала?».
Вообще говоря, нелегко заставить такой бизнес резко упасть в рыночной стоимости, и для этого, как правило, нужно найти способ сделать его хуже. То есть, сделать так, чтобы невозможно было продать свой товар или заработать деньги, даже если он продается.
«Инциденты качества — это, пожалуй, самое эффективное средство борьбы с компаниями такого типа. Было бы неплохо создать несколько качественных аварий, связанных с этой компанией. Например, взорвать камеру или что-то в этом роде, всего несколько штук будет достаточно для смертельного эффекта. Ну, если они сначала вложат деньги в расширение производства, а потом создадут несколько качественных инцидентов, то к тому времени дюймы не будут вращаться, и у них не останется другого выбора, кроме как закрыться. Проблема в том, как создать качественную аварию».
Скрудж не мог не вспомнить один из самых классических случаев создания качественных аварий в более поздние времена — Toyota Brake Gate сейчас.
В 2009 году финансовый кризис все еще давил на экономику США, а мировая цена на нефть стремилась к отметке в 150 долларов. В ответ на высокие цены на бензин, чтобы стимулировать автомобильный рынок и, кстати, уменьшить загрязнение воздуха, Обама принял программу trade-in, по которой старые автомобили, которые были старше своего возраста или получали менее 18 миль на галлон (около 3,8 литра) бензина (около 1,6 километра на милю), можно было обменять на новый автомобиль со скидкой до 4500 долларов.
Продавцам автомобилей государство выделяет квоту (деньги) на trade-in, а покупатели trade-in могут приобрести новый автомобиль со скидкой в 4 500 долларов, если сдадут продавцу свой старый автомобиль. Американский автомобиль и так не был дорогим, а с учетом экономического кризиса в то время цены на автомобили были невысокими, поэтому дополнительная скидка в 4 500 уже считалась выгодной сделкой.
Правительство США надеялось использовать это как средство для повышения продаж автомобилей в США, однако все пошло не так, как они ожидали. После реализации плана продажи американских автомобилей не выросли, но продажи японских автомобилей значительно выросли — американцы воспользовались правительственными субсидиями, чтобы купить дешевые и экономичные японские автомобили. В результате план Обамы превратился в субсидирование правительством США японских автомобильных компаний.
Однако вскоре после этого в американских СМИ неожиданно появились сообщения об отказе тормозов и автоматическом ускорении автомобилей Toyota, начиная с Camry, а затем почти все продаваемые модели оказались замешаны в этом. Сообщалось о различных случаях отказа тормозов и автоматического ускорения. Парни из Toyota были ошарашены и отчаянно пытались определить проблему, но не смогли. В результате были выплачены компенсации, штрафы, извинения и закрыты североамериканские заводы, Toyota осталась в пыли и ее имидж сильно упал, в то время как продажи американских Ford и GM резко возросли. Американская автомобильная промышленность сумела восстановиться в самый опасный момент. Два года спустя Министерство транспорта США наконец-то завершило окончательное расследование и пришло к окончательному выводу, что с Toyota все в порядке, и что эти аварии были либо ошибкой оператора, либо просто считались произведенными авариями, чтобы обмануть страховую компанию. И все газеты сообщили об этом в очень туманной форме. Но момент истины прошел, и Toyota оказалась в проигрыше.
«Искусственно создать аварию и использовать СМИ, чтобы протолкнуть ее, — вот это точно выход!». — Скрудж думал так.
«Выстрел, изменившии мир».
[[image:/storage/reader-images/f66a4f7b462489af14124316664c0eeda0fccd2f.png]]
28 июня 1914 года, в 11 часов утра в боснийском городе Сараево произошла трагедия. 19-летний студент Гаврило Принцип, член террористической организации «Млада Босна», убил наследника австро-венгерского престола Франца Фердинанда и его жену Софию.
[[image:/storage/reader-images/6c38a245f64a0cc29c6704c2750f9aae78bf3b38.png]]
На перекрестке у Латинского моста Принцип семь раз выстрелил в кортеж эрцгерцога. Одна из пуль попала в шею Францу Фердинанду, другая — в живот Софии. Руководство Австро-Венгрии, считавшее, что за организацией убийства стоит Сербия, выдвинуло балканскому королевству ультиматум при поддержке Германской империи. В нем содержалось требование допустить на территорию страны австрийских полицейских для проведения расследования. Сербия отклонила ультиматум, и спустя ровно месяц, 28 июля 1914 года, Австро-Венгрия официально объявила войну. Так убийство Франца Фердинанда стала «casus belli» для начала Первой мировой войны.
[[image:/storage/reader-images/b0e18633a08766fbb8d0c8eed35586140d57fc37.png]]
Четыре года 33 государства Европы, Северной и Южной Америки, Азии и Африки воевали друг против друга. Великая война, как ее называли современники, унесла жизни более десяти миллионов человек.
[[image:/storage/reader-images/9cea3e177fbf78c3efab0283e4acea18c526ae40.png]]
И в тоже время эта трагическая война стала лишь прологом для начала ещё более страшной мясорубки в Европе...
[[image:/storage/reader-images/bdbead286390f83d9a590adad924f80d8dd107fd.png]]
Джимми работает в Strughold уже пять лет, но он все еще ученик, и за пять лет его не повысили в должности и не увеличили зарплату. Его работа настолько неквалифицированная, что в его обязанности входит только взвешивание патронов и засыпание их в гильзы. Насколько было известно боссу, для этого можно было привлечь с улицы случайного человека со всеми конечностями, который не был бы дураком. Поэтому он бесцеремонно отклонил заявление Джимми о повышении зарплаты и сказал ему, что ему и так платят достаточно много и что если его это не устраивает, он может просто пойти и найти новую работу.
Джимми испытывал искушение бросить заявление об уходе в лицо своему боссу Страуду и с шумом покинуть компанию. Однако реальность не позволила ему этого сделать. Его дети были еще маленькие, а жена нездорова, поэтому, если он потеряет средства к существованию даже на несколько дней, семья не сможет свести концы с концами.
Кроме того, у Джимми не было никаких навыков: он практически не умел читать, не обладал ни природной силой, ни изворотливым умом. Как сказал мистер Страуд, если он уйдет в отставку, то ему понадобится меньше часа, чтобы найти кого-то на его место, в то время как он, боюсь, не сможет в течение месяца найти должность, за которую платят столько же, сколько за его нынешнее занятие. Особенно сейчас, когда дела в экономике идут не очень хорошо и многие люди остались без работы. Многие люди, которые были лучше него, не могли найти работу и боссы без колебаний выгоняли сотрудников из компании и заменяли случайным человеком из кучи безработных. Ради Элли и детей, он просто смирился с этим.
Однако когда перед ним положили сокращенную зарплату, он почувствовал, как кровь прилила к голове — мистер Стругер сократил его зарплату в два раза, несмотря на то, что он работал на три часа больше!
Его зарплаты едва хватало на содержание семьи, а при таком сокращении у него не будет денег на лекарства для Элли, детям придется бросить начальную школу, и даже тогда семье не будет хватать на еду.
«Лучше бы я поехал на юг и работал рабом у южан! Это не так плохо, как работать по шестнадцать часов в день и не иметь достаточно еды!». — Конечно, это была всего лишь мысль. Быть рабом было не так-то просто; кроме того, он не был чернокожим, его свобода жизни была защищена священной Конституцией США, и южане не могли сделать его рабом.
«Может, самому стоит рискнуть, например, как Картер». — Джимми вспомнил, что он видел накануне вечером.
В тот вечер Джимми, как обычно, вернулся домой с работы поздно вечером, измученный шестнадцатью часами напряженной работы за один день. Его дом находился далеко на той стороне города, и ему пришлось час идти пешком, чтобы вернуться домой. Когда он проходил мимо перекрестка Хендри-стрит и Оак-авеню, он вдруг услышал выстрел и крики людей, в которых стреляли, а также лай собак и звук бегущих ног.
Джимми уворачивался и пригибался в тени угла старого магазина оптики Фулхэма, но через несколько десятков секунд он увидел, как несколько чернокожих мужчин с разнообразным оружием в руках бегут по Оук-авеню, и один из них выглядел как знакомый. В этот момент мужчина замер на месте и крикнул людям, стоявшим позади него: «Черт возьми, давайте, бегите сюда!». Голос, Джимми поклялся бы тысячей долларов, был точно его соседа Картера.
Несколько темных фигур быстро исчезли в ночи, и Джимми увидел их, как и его сосед Картер, который в прошлом был моряком, работавшим на транспортном судне, курсировавшем по атлантическому маршруту. Это ремесло было тяжелой работой и требовало большого мастерства. Но и оплата была хорошей, и один заход Картера на корабль был для Джимми почти эквивалентен году работы.
Однако теперь Картер тоже остался без работы, поскольку из-за ухудшения экономической ситуации корабль долгое время стоял без дела. Картер, который привык тратить много денег, мгновенно застрял. Наблюдая за тем, как Картер, который мог положить курицу в кастрюлю каждые несколько дней, теперь также живет жизнью, в которой вся семья может пить только разбавленный рис, Джимми, конечно, стал больше беспокоиться о своей работе.
Хорошей новостью было то, что дела компании шли хорошо, даже лучше, чем до кризиса. Джимми знал, что это связано с растущим хаосом в обществе, когда многие законопослушные граждане, не имея возможности наполнить свой желудок, становились ворами или грабителями. Оружие нужно и тем, кто хочет стать грабителем, и тем, кто хочет защититься от грабителей. Таким образом, бизнес компании стал лучше.
«Дела компании идут лучше, так что, возможно, они дадут нам больше денег». — Джимми так и думал.
Однако мечты Джимми вскоре были разрушены. Когда пришло время выплаты заработной платы, г-н Стро быстро выплатил всем зарплату, но после того, как он это сделал, он объявил решение, от которого у всех похолодело сердце.
«Учитывая плохое экономическое положение всего общества, компания должна накопить больше капитала, чтобы повысить свою способность противостоять кризису. По этой причине со следующего месяца мы вынуждены сократить размер ваших зарплат, причем темпы сокращения будут несколько отличаться в зависимости от типа работы. Я уверен, что все смогут понять трудности компании и вместе с ней пережить бурю».
«Черт! Гребаный вампир!». — Джимми знал, что все, что говорил мистер Стру, было чушью, и что на самом деле он просто воспользовался плохим состоянием экономики, чтобы выбить у всех зарплату. Однако Джимми не осмеливался что-то сказать, зная, что если он осмелится показать хоть малейший признак недовольства, он будет уволен.
А на следующий день Джимми обнаружил, что после долгого отсутствия из дома Картера снова доносится запах куриного супа.
«Черт побери, завтра я пойду к Картеру, завтра я присоединюсь к банде, я поведу их грабить ублюдка Стру!». — С этой мыслью Джимми вернулся в дом.
Элли видела, что Джимми что-то не дает покоя, и спросила его: «Что с тобой, плохой день на работе?».
Джимми покачал головой, он не очень хотел говорить с женщиной о неудачах и своих тревожных мыслях, бывают случаи, когда мужчины не хотят говорить об этом со своими женщинами. Поэтому Джимми просто сказал: «Элли, я в порядке, просто я так устал».
После бессистемного обтирания тела Джимми уснул, а их сын — Нил, которому было всего восемь лет, — уснул еще до того, как отец вернулся домой. Женщина осторожно легла рядом с Джимми, протянула руки и обхватила его. Джимми попытался что-то сказать ей, но сказать было нечего, и с этим Джимми погрузился в сон.
Волна одетых в черное, в черных шляпах моряков, все вооруженные винтовками, револьверами, двуствольными ружьями, кинжалами и саблями, прошла мимо его двери, призывая: «Джимми! Иди вместе с нам!».
И вот они пошли вместе.
В это время куча мужчин в компании смеялись, но вот вышли их жертвы, становились на колени и взывали: «Джимми, помилуй!".
Но кто будет их слушать?
Первыми получили начальники, Стру, и Ройс, человек, который считал зарплату, и Торн, который руководил сменой.
Затем он вошёл в кабинет Стру и открыл сейф, чтобы достать: доллары, фунты, золотые слитки…
Стру сделал выпад, чтобы схватить их обратно?
Приклад винтовки ударил его прямо по голове.
Далее Джимми засунул ему прямо в рот двуствольное ружье, а затем щелчок по курку...
Бах!
Джимми проснулся и открыл глаза, было еще очень рано и темно.
Руки женщины все еще обхватывали его сзади, ее длинные волосы все еще лежали на его носу.
«Жаль, что это всего лишь сон». — Джимми снова закрыл глаза.
Прошел месяц, а моряки так и не пришли искать Джимми. На улицах все еще случались грабежи, но Стру еще никогда не был ограблен. Джимми ушел домой, получив меньше половины своей прежней зарплаты — будь проклят Торн, который нашел оправдание и вычел из нее гораздо больше — и повесил голову от стыда.
Джимми работал долго и возвращался домой поздно, как обычно, и, поскольку человек его статуса не мог жить в шикарном районе, сердце Джимми не могло не стучать, когда он шел по узким, темным улицам трущоб, где он жил. Сегодня ему заплатили, и хотя это были не очень большие деньги, их не хватало даже на то, чтобы сохранить жизнь его семье, в конце концов, это были деньги.
В этот момент сзади него внезапно появилась рука и закрыла ему рот и нос. Джимми боролся, но когда сладковатый запах втянулся через нос в легкие, он не почувствовал ничего, кроме головокружения, и потерял сознание.
«Картер?». — Когда Джимми проснулся, он обнаружил, что перед ним стоит Картер. Поняв, что он не связан, Джимми поспешно потянулся к карманам, где все еще лежали несколько купюр.
«Не нужно ничего считать». — Картер усмехнулся: «Мы не настолько бедны, чтобы лишить тебя этих небольших денег. У тебя недостаточно денег, чтобы даже содержать собаку Стру. Я просто хотел попросить об одолжении».
«Вы хотите ограбить Стру?». — Сердце Джимми сжалось, неужели мечта может стать явью?
Но Картер сразу же развеял его иллюзии величия.
«Этого долбаного парня Стру не так-то просто ограбить, он чрезвычайно осторожен. Ты занимаешься взвешиванием и выдачей гильз в его компании, и мы хотим, чтобы ты добавил кое-что в середину этих гильзы. Когда все будет готово, мы дадим тебе 500 долларов, сможешь взять эти деньги, забрать свою жену и детей и жить в другом месте».
«Моя жена и дети?». — Джимми огрызнулся: «Ты ведь ничего не сделал Элли и остальным?».
«Старая проблема Элли вернулась, и мы отправили ее в клинику, у нее все хорошо, можешь на это рассчитывать. Просто в клинике лечение стоит очень дорого». — сказал Картер.
Джимми стоял там, его лицо на мгновение стало зеленым, затем белым, и через некоторое время он наконец сказал Картеру: «Дай мне одну из этих штук».
[[image:/storage/reader-images/c2a645ce840e934cd632d34831a8ef03200fa591.png]]
Вильгельм II — последний германский император и прусский король (1888-1918), внук Вильгельма I и сын Фридриха Прусского и Виктории Великобританской.
[[image:/storage/reader-images/e96a8ad30df74ae6894781df4cf57ac774e37a60.png]]
Активно способствовал развязыванию Первой Мировой Войны ради амбиции по доминированию своего государства во всей Европе.
[[image:/storage/reader-images/abe1ca9bc0d0aaee572fa619e8f982a64244c8e7.png]]
Свергнут революцией 9 ноября 1918 года, бежал в Нидерланды. 28 ноября 1918 отрёкся от престола.
[[image:/storage/reader-images/be68ddbbad602141921f13920b16c4434bb86227.png]]
Царь Николай II и кайзер Вильгельм II приходились друг другу кузенами и вплоть до начала войны сохраняли отличные отношения, регулярно встречались и переписывались.
[[image:/storage/reader-images/25a62330a875a44df8fdf8f383ca1b4d7a049779.png]]
«Газета на продажу, газета на продажу! Смотрите перестрелку на Дубовой улице, один человек тяжело ранен!».
«Остановись на минутку». — Стрю остановил свой личный экипаж и сказал кучеру: «Стивен, принеси мне газету».
Кучер ответил, и карета остановилась.
Затем Стрю услышал, как кучер окликнул: «Мальчик, газету!».
«Спасибо, два цента». — Детский голос раздался снаружи кареты.
Через мгновение окно в передней части кареты открылось, и в него просунули газету: «Ваша газета, сэр».
Стрю взял газету и стал искать в ней новости о перестрелке на Дубовой улице. Это были его любимые новости: чем больше сражений и хаоса, тем лучше будет его бизнес. Конечно, в последнее время было несколько ограблений богатых людей, даже средь бела дня. Полицейский департамент Огайо действительно в худшем состоянии, наблюдая, как бедные люди грабят богатых людей!
Хорошо, что он предусмотрительно укрепил свою повозку стальными пластинами, а в повозке было несколько пушек.
«Хм, вторжение в дом на Оак-стрит? Крысы становятся все смелее, так что, думаю, теперь дела пойдут лучше. Владелец, Лютер, открыл ответный огонь из двуствольного ружья Stru, которое взорвалось и оставило мистера Лютера тяжело раненым и без сознания. Жена г-на Лютера, г-жа Марта, продолжала стрелять в грабителей из револьвера и прикрывала двух своих детей, пока они отступали наверх. Забрав часть имущества, грабители быстро скрылись, и к моменту прибытия полиции… г-н Лютер был серьезно ранен и находился в реанимации в больнице. Согласно информации, полученной нашим репортером, у г-на Лютера была выбита вся челюсть и один глаз. Почему двуствольное ружье Скотта, которым пользовался мистер Лютер, внезапно взорвалось, эта газета ещё расследует».
«Проклятье! Чёртовы газеты!». — Стрю сердито скомкал газету в шар.
Это был абсолютный удар для компании, чей бизнес был как нельзя кстати, когда в это время разразился такой скандал. Более того, в проклятой газете была четко указана марка взорвавшегося пистолета, за которой следовали слова «ведется расследование».
Расследование? Вот это да! Разве они не знают, что взрывы — обычное явление, и что большинство из них вызвано неправильным обслуживанием самим пользователем?
Стрю снова взмахнул кулаком, как будто журналист из «Бизнесмена». — находился прямо перед ним. Затем он обратился к посторонним: «Стивен, иди в газету «Бизнесмен».
«Статья плохо написана. Она даже не заканчивается со словами: «Что не так с этой компанией, разве это нормально — не иметь качества или совести ради продаж? Почему никто не следит за ней и не регулирует ее, но позволяет ей производить некачественную продукцию, которая вредит людям?».
Скрудж откинул газету «Бизнесмен» на стол и с улыбкой покачал головой.
«Я не думал, что твой параграф настолько хорош». — Рокфеллер сказал: «По сравнению с тем, как пишут люди, ты пишешь остро».
«Ты не понимаешь». — Скрудж покачал головой с выражением героического одиночества и долга.
«Да ладно, Скрудж, ты же не эксперт в танцах и прочем, так что признайся себе в этом. Я уверен, что тот невезучий парень, на которого ты положил глаз, сейчас пытается подкупить "Бизнесмена". У него наверняка больше денег, чем у тебя, поэтому он, вероятно, сможет справиться с "Бизнесменом". Что ты будешь делать?». — Рокфеллеру, казалось, было немного не по себе от высокомерного вида Скруджа, и он дал ему ведро холодной воды.
«О, у него действительно больше денег, чем у меня, но что с того? Ты должен понимать, что заставить прессу освещать что-то стоит гораздо дороже, чем заставить прессу не освещать что-то. Больше денег у него нет».
«Откупать людей от работы стоит дороже, чем просить их работать?». — Рокфеллер ни на секунду не изменился в лице.
"Чтобы сделать так, чтобы об этом никто не писал, ему нужно купить всю прессу, тогда как нам нужно купить только одну газету. Кроме того, если он дал деньги одной газете, разве другие газеты не узнают об этом и не станут привлекать внимание? И что могут сделать другие газеты, чтобы получить от него деньги?».
«Скрудж, ты такой злой». — Рокфеллер серьезно сказал: «Хорошо, что мы в одной команде».
«Еще один несчастный случай, связанный с взрывом ружья — мужчина погиб на месте».
«Каковы причины частых аварий взорванных огнестрелов?».
На столе Стрю лежала большая стопка газет; еще несколько дней назад подобные сообщения привели бы Стрю в ярость, но сейчас у Стрю не осталось сил на гнев.
В любом случае, его компания была синонимом бессовестности в этих газетах.
Что касается неограниченного увеличения интенсивности труда для получения прибыли, что приводило к усталости, и низкой заработной платы, которую он платил при увеличении интенсивности труда, что, в свою очередь, делало работников менее ответственными.
В конечном итоге качество продукции ухудшилось, что привело к большому количеству несчастных случаев. Некоторые из них выдвигают необоснованные предположения, что несчастные случаи происходят часто потому, что они используют некачественные материалы, чтобы заработать больше денег.
Газеты даже пошли настолько далеко, что провели ряд сравнений между ранними и более поздними продуктами и пришли к выводу, что сталь, использовавшаяся в ранних продуктах, была не такой, как в современных.
Бог свидетель, если и была разница в качестве стали, то, наверное, со стороны сталелитейного завода.
В течение некоторого времени Стрю тушил пожары и расплачивался с журналистами, но не успевала одна газета заглохнуть, как появлялась другая. Если вы хотите заткнуть их всех, то для кого, черт возьми, вы собираетесь зарабатывать деньги, управляя собственным бизнесом?
Было также время, когда он думал о том, чтобы просто набрать газет и попросить их защитить себя, но вскоре он понял, что защита вызовет дебаты, и как только эти дебаты начнутся, весь Кливленд, даже весь Огайо, будет знать, что его оружие взорвется… Это то же самое, что тратить собственные деньги, чтобы убить себя.
Но это было не самое худшее, самое худшее — это серия писем с отказом от участия в конкурсе, которые он получил. До того, как произошла вся эта неразбериха, его компания получила много заказов. Чтобы выполнить эти заказы, он влез в большие долги — его бизнес в то время шел хорошо, и банки спешили ссудить ему деньги, но теперь все они блокировали его дверь для получения денег. Деньги, которые он занял, были превращены в сырье и машины, и если он не сможет продать оружие, его цепочка капитала не продержится долго, прежде чем разорвется. Банкротство было не за горами.
Через несколько дней ему пришлось бы нарушить условия контракта. Затем компания обанкротится, и все, что в ней было, вместе со всем его личным имуществом — домом, каретой, даже письменным столом перед ним — будет зарегистрировано и продано с аукциона одним махом, а он будет рассматриваться как позорный неудачник, отвергнутый бесчисленным количеством людей и оставленный жить на улице с женой и детьми.
Возможно, пришло время поискать потенциальных покупателей и посмотреть, готов ли кто-нибудь заплатить за продажу его бизнеса. Таким образом, у него остается более или менее небольшой остаток. Но в такой ситуации, как эта, кто захочет продолжать заниматься этим беспорядком?
«Мистер Стрю, есть человек, который хотел бы поговорить с вами по поводу приобретения вашей компании». — Секретарь Стрю, Дюк, сообщил ему новость, которая одновременно заставила его предвкушать и ужасаться.
«Кто? Сколько они планируют заплатить?». — Стрю сказал, задыхаясь.
Недавний поворот событий совершенно выбил его из колеи, и теперь он выглядел так, словно постарел сразу на двадцать лет, а на его голове проросло несколько седых волос. Он думает: «Это нелегко, но, действительно, пришло время уходить».
«Акционер, заинтересованный в покупке вашей компании, — мистер Скрудж, и он сказал, что готов посетить вас в компании, когда вы будете свободны». — ответил Дюк.
«Ах, завтра воскресенье, так что скажите ему, что я буду в офисе завтра утром в девять часов, чтобы увидеть его, если это возможно».
«Мистер Скрудж, Стрю пригласил вас прийти завтра утром в его офис и поговорить с ним. Это не будет проблемой, не так ли?».
Говоривший был высоким, крепкого телосложения мужчиной с курчавыми волосами, очень заметной бородой и бронзовой кожей, которую большая толпа приняла бы за бронзовую статую в подражание древнегреческому стилю, если бы ему позволили раздеться догола, а затем неподвижно стоять на улице.
«Картер, тебе не стоит слишком беспокоиться, он не получит ничего иррационального, в конце концов, у него не так много вариантов. И сейчас есть люди, которые следят за каждым его шагом. Парни в банке следят за бедолагой круглосуточно, боясь, что он сбежит с деньгами». — Скрудж улыбнулся.
Улыбка Скруджа напомнила Картеру о том, как неделю или около того назад он пошел грабить этого безобидного на вид паренька.
В то время ребенок покупал в магазине несколько вещей, и когда он расплачивался за них, мимо проходил Картер, который увидел, что у ребенка в кармане не менее десяти долларов. Поэтому он тихо пошёл за ним, намереваясь показать мальчику, что небезопасно бродить по улице с деньгами.
Увидев, что мальчик скрылся в уединенном переулке, Картер поспешил за ним — это было как раз подходящее место для работы.
Но когда Картер вытащил нож... ну, какой смысл доставать огнестрельное оружие, когда имеешь дело с ребенком?
Нож напугал бы его до смерти, не так ли?
Однако, к удивлению Картера, мальчик посмотрел на него с улыбкой на лице, затем спокойно достал револьвер, потом сзади появился еще один человек с пистолетом…
Именно тогда Картер стал пленником Скруджа.
Он вынужден был дать отчет о своих различных преступлениях, а в руки сопляка попала целая серия уличающих доказательств.
Картер думал, что, скорее всего, проведет остаток жизни в тюрьме. Но Скрудж дал ему шанс. Он сказал: «У меня есть кое-что, что мне неудобно делать, и мне нужно, чтобы ты сделал это за меня. Конечно, я не позволю тебе делать что-то просто так...».
Итак, с того момента у Картера снова была работа.
Рано утром следующего дня Скрудж и Рокфеллер в сопровождении Картера прибыли в компанию Страуда. В связи с недавними плохими условиями ведения бизнеса, оружие нельзя было купить, поэтому фабрика была практически закрыта, и кроме нескольких человек, охранявших станки, вся фабрика была безмолвной, и на ней почти не было людей.
Стрю ждал Скруджа в офисе компании.
Его секретарь Дюк провел Скруджа, Рокфеллера и Картера прямо в кабинет.
Войдя в дверь, Скрудж заметил, что кабинет по-прежнему роскошно украшен: с потолка свисала хрустальная люстра, а на стене у камина висела картина маслом с изображением группы белых кавалеристов, сражающихся с индейцами. Стол перед ним был определенно высокого качества, и хотя Скрудж не мог распознать дерево, из которого он был сделан, столешница была сделана из одной толстой деревянной доски, да еще и покрыта прозрачным лаком, благодаря которому витиеватый узор выглядел особенно четко — это определенно было недешево.
«Вы мистер Скрудж?». — Стрю был немного удивлен, увидев вошедшего полувзрослого ребенка.
«Да, я Скрудж». — Скрудж подошел и сел напротив Стрю.
«Вы обладаете достаточной квалификацией, чтобы говорить о бизнесе?». — Стрю не был уверен: «Вы вообще граждански грамотны, согласно вашему возрасту?».
«Окончательное соглашение будет подписано моим отцом». — сказал Скрудж: «Но говорить буду я. Что касается моей платежеспособности, то у меня есть справка из банка Моргана».
«Так как получилось, что вы заинтересовались моей компанией?». — снова спросил Стрю.
«Я думаю, что бизнес, которым занимается ваша компания, может принести прибыль в сложившейся ситуации. И ваше нынешнее затруднительное положение во многом объясняется невезением». — Скрудж мысленно добавил: «И тот факт, что вы у меня в поле зрения».
«Итак, сколько, по вашему мнению, стоит эта моя компания?». — спросил Стрю.
«Если в вашей компании все работает правильно, это, безусловно, стоит больших денег. Но, насколько я знаю, ваша компания находится в долговом кризисе. Что касается вопроса о том, сколько стоит ваша компания, то, насколько я понимаю, если ваша компания обанкротится и будет продана с аукциона, то, по моим оценкам, вырученные средства могут не полностью покрыть долги. Так что если бы я взял на себя эти ваши долги, при всем моем уважении, боюсь, я мог бы предложить вам только символическую цену».
«Ваша информация неточна. У меня действительно есть проблемы с цепочкой капитала, но сказать, что я неплатежеспособен — это преувеличение. Эти заемные деньги не были потрачены впустую, они просто были превращены в сырье и машины».
«Но сырье и машины падают в цене, и ваша продукция сейчас не продается. При всем уважении, продукты, которые у вас сейчас есть на складе, — это нераспроданный хлам. А из-за атак СМИ доверие общественности к вашей продукции будет трудно восстановить до тех пор, пока вы работаете в компании. Даже если вы уйдете из компании, ей потребуется немало времени, чтобы восстановить свою репутацию. Так что, взять на себя эту вашу компанию — большой риск и для меня». — Скрудж продолжал пренебрежительно отзываться о компании Стрю.
Это пренебрежение не удивило Страуда. На самом деле, это подтверждает искренность Скруджа. Если бы Скрудж просто похвалил его компанию, это было бы признаком неискренности. Конечно, он не мог просто позволить мальчику унижать компанию, в конце концов, он хотел продать ее по хорошей цене.
«Моя компания не так уж плоха, ничего другого, только ключевой патент, мы имеем право использовать патент для боеприпасов центральной стрельбы и-». — естественно, Стро изо всех сил пытается найти светлое пятно для своей компании.
«Патенты на патроны для центрострельного оружия — это отстой, срок их действия скоро истекает». — Рокфеллер прервал его с ничего не выражающим лицом.
«У нас в компании все еще есть резерв опытных работников. У нас все еще есть-».
«В нынешних условиях они уже сбежали от вас». — Рокфеллер снова холодно прервал.
Затем группа заспорила.
«Сейчас не время для подробных разговоров». — сказал Скрудж: «Я думаю, нам лучше пойти внутрь фабрики и посмотреть, а потом вернуться и поговорить».
«Хорошо». — Стрю также знал, что подобная сделка — это не то, что может быть заключено немедленно.
«Кроме того, мне нужно знать данные о различных условиях работы вашей компании». — сказал Скрудж.
Через несколько часов Скрудж и его компания покинули Стрю, и после этого Скрудж не связывался со Стрю более недели. Однако Рокфеллер, который добровольно помогал Скруджу со стороны, не был удивлен. В это время важно было сохранять спокойствие, и тот, кто проявит инициативу и первым подойдет, получит преимущество в последующих переговорах.
Этот матч, естественно, складывается против Стрю. Пройдет немного времени, и его кредит будет погашен. Он знал, что при таком положении дел он точно проиграет в переговорах со Скруджем. Лучшим способом изменить ситуацию, несомненно, было бы найти претендента. Поэтому в эти дни он также ищет нового покупателя по мере возможности.
И, как и положено, Стрю нашел нового покупателя. Миллионер по имени Уоррен Делано проявил интерес к его компании. Эта новость придала Стрю сил, и после ряда переговоров с представителями уважаемого джентльмена Стрю почувствовал, что может забыть о Скрудже. Цена, предложенная господином Волендрано, не была высокой, но все же она была немного более щедрой, чем намерения, раскрытые Скруджем.
Представитель «Волендрано» уехал почти со всеми надеждами Стрю, а когда он ушел, у них даже был составлен контракт, который только ждал своего подписания. Но от представителя, который уехал со всеми надеждами Стрю, не было вестей несколько дней подряд. Сначала Стрю говорил себе, что это потому, что дорога из Нью-Йорка в Кливленд занимает время. Но потом он не мог не забеспокоиться, что здесь что-то могло измениться. Эти мучения не давали Стрю спать по ночам, изнуряя его.
Через шесть полных дней Страуд дождался известия о том, что мистер Уоррен Делано отказался от сделки. Эта новость поразила Стрю, как пуля, и чуть не убила его.
Через два дня! Два дня! И кредит должен был быть погашен, и банк никогда бы не удовлетворил его просьбу об отсрочке в этой ситуации. В этот момент…
Было три часа дня, когда он получил плохие новости, день, который обычно считался законченным, и не оставалось времени для обсуждения каких-либо сложных вопросов. Но Стрю не удержался и сам поехал на карете (кучер был уволен в целях экономии) в компанию Скруджа. Однако в компании ему сообщили, что мистера Скруджа нет дома, что он уехал за город и не вернется по крайней мере до полудня завтрашнего дня.
Стрю знал, что это была тактика Скруджа, чтобы потянуть время, чтобы одолеть его, чтобы выжать из него побольше денег.
Он знал, что Скрудж, скорее всего, находится в компании и, возможно, подглядывает из окна, наблюдая, как он выставляет себя на посмешище. Он даже подозревал, что этот представитель мистера Уоррена Делано тоже чьих-то рук дело. Но какой смысл знать, и что можно сделать, если он прав? Единственное, на что он мог надеяться, это на лучший нож и более четкую руку.
К полудню следующего дня Стрю ждал перед кабинетом Скруджа рано утром, и кто-то доложил Скруджу о ситуации.
«Он полностью запутался и, по сути, хочет, чтобы ты сдался. Скрудж, ты можешь считать эту сделку успешной». — Из щели в занавесках окна второго этажа, выходящего на улицу, Рокфеллер холодно посмотрел на Стро, ожидавшего снаружи, и сказал Скруджу.
Скрудж посмотрел на часы, висевшие на стене.
«Что ж, самое время, мы можем пойти и поговорить с ним». — Скрудж встал и направился к двери своего кабинета.
«Пришло время зарезать свинью». — Рокфеллер проявил редкую долю юмора.
Выйдя из своего кабинета, Скрудж направился в сторону черного хода.
«В какую сторону? Салон в той стороне». — спросил Рокфеллер.
«О, как мне выглядеть так, будто я только что вернулся с поля, не выскользнув предварительно через заднюю дверь?». — Скрудж объяснил с ухмылкой. Он надеялся, что Рокфеллер скажет что-то вроде: «Мой друг, вы презренны и бесстыдны», что придаст ему огромный заряд тщеславия.
Однако это желание не было исполнено. Рокфеллер замер, посмотрел на него и сказал: «Что толку? Не думаешь, что он знает, что ты вовсе не уехал? Нужно ли нам вообще думать о том, что он думает сейчас? Даже если он подумает, что ты только что вернулся, будет ли это полезно для переговоров? Нет, это не принесет никакой пользы! Он просто будет думать, что мы ценим его, и это придаст ему больше сил держаться. Так что забудь об отговорках».
«Друг мой, ты презрен и бесстыден!». — воскликнул Скрудж.
«Могу ли я считать это комплиментом? Но я рад, что мы есть друг у друга». — Рокфеллер улыбнулся и прошел в салон.
Переговоры не заняли много времени, и, как Скрудж и ожидал, он купил предприятие по производству ружей за удивительно низкую цену — 2000 долларов — и через несколько дней оно было переименовано в «Macdonald Shotgun Works».
Чуть позже трех часов дня, когда Стрю подписал соглашение, ружейная фабрика Стрю стала историей.
Но для Скруджа время праздновать было еще далеко не пришло: наступал срок погашения банковского кредита, и если бы все деньги, которые были у Скруджа, пошли на погашение кредита, у него почти не осталось бы денег, чтобы потратить их на производство. Поэтому, погашая кредит, ему пришлось занять еще денег у банка. У Скруджа был план на этот случай, и, с одной стороны, он убедил Рокфеллера вложить 2 000 долларов в его новую фабрику, а с другой стороны, неделей раньше он связался с Уорреном Делано в надежде получить от него грант. Чтобы убедить Уоррена выделить ему деньги, он показал ему патент на ротационную запирающую камеру. Скрудж был уверен, что Уоррен, будучи тем авантюристом, каким он был, мог увидеть ценность этого, и что с ним винтовка сможет стрелять в несколько раз быстрее с гарантированной мощностью.
Уоррен, правда, похвалил Скруджа, но сказал ему, что его деньги только что были вложены в новое предприятие — он пытался купить железную дорогу. Поэтому на данный момент он не может получить деньги, чтобы помочь Скруджу. Но он может свести Скруджа с блестящим банкиром по имени Морган.
Морган, чье имя почти неизвестно в инвестиционной индустрии в более поздние времена, был основателем знаменитого консорциума Морган, который в последующие времена стал почти центральным в американской финансовой индустрии.
Уоррен сказал Скруджу, что если он надеется получить деньги из рук Моргана, ему лучше как можно скорее придумать вещественное доказательство, чтобы показать их Моргану. Поэтому на следующий день после получения фабрики Скрудж вызвал к себе самых квалифицированных рабочих и начал строить по своим чертежам первую в мире винтовку с поворотным механизмом обратной тяги. Фактически, это была почти копия винтовки Маузера образца 1871 года.
Потребовалось три дня работы группы лучших рабочих, чтобы три таких винтовки попали в руки Скруджа.
«Он тяжелый». — Держа в руках винтовку Макдональда модели 1857 года длиной более полутора метров и весом почти пять килограммов, Скрудж мог только воскликнуть.
«Для винтовки она не тяжелая, но для тебя, Скрудж, она, вероятно, весит много. Тебе придется еще немного подрасти, чтобы быть в состоянии нести эту штуку».
Рокфеллер, приглашенный наблюдать со стороны, выхватил винтовку из рук Скруджа и поддразнил его, когда тот принял очень нестандартную позу для стрельбы.
«Лучше пусть мистер Керри проведет пробный пуск».
«Хорошо». — Рокфеллер знал, что сам он не справится с этой работой; более того, он никогда раньше не стрелял. Поэтому он передал оружие Керри, который стоял неподалеку.
Керри был старым механиком на заводе, хорошим стрелком, и он проводил пробные стрельбы из большинства новых ружей, выходивших с оружейного завода. Керри, человек немногословный, молча взял винтовку из рук Рокфеллера, ловко передернул затвор, дослал патрон в патронник, а затем, уперев приклад в правое плечо, уверенно навел ружье на мишень, расположенную в ста метрах от него.
Бах!
Из ствола 11-миллиметрового дула вырвалась струйка дыма, Керри опустил оружие и посмотрел на мишень.
Картер, стоявший в стороне с монокуляром и отвечавший за сообщение о цели, взглянул и тут же сообщил результат: «9 колец!».
Это был неплохой результат, но один выстрел мало о чем говорит, ведь неожиданная удача всегда существует.
Скрудж знал, что во время Второй мировой войны немецкий танк «Тигр» однажды первым же выстрелом с расстояния 3700 метров подбил движущийся советский танк Т-34.
Это было достижение, которого не смогли бы достичь американские танки М-1А2 десятилетия спустя. А в Курской битве советское 203-мм орудие, расположенное в двенадцати километрах друг от друга, всадило снаряд в незакрытый люк движущегося самоходного противотанкового орудия «Фердинанд» с точностью, на которую не способна ни одна современная ракета. Впрочем, такой единичный пример не раскрывает сути дела.
Бах!
Керри сделал еще один выстрел.
«Так быстро?». — Картер, который отвечал за сообщение о цели, был поражен, он поспешно поднял бинокль: «8 колец!».
Бах!
«9 колец!». — На этот раз, как только раздался выстрел, Картер сообщил количество колец.
Керри сделал десять выстрелов на одном дыхании, и результаты в основном были в диапазоне от восьми до девяти колец, а один выстрел даже попал в десять колец. Если один выстрел может быть слеплен на удачу, то чтобы поразить такой результат за десять выстрелов подряд, нельзя не сказать, что оружие достаточно стабильно.
Керри сделал паузу, и помощник нашел время, чтобы поменять бумажку с мишенью.
«Мистер Керри, сделайте перерыв, а затем сделайте десять выстрелов как можно быстрее». — Скрудж сказал Керри.
«Босс, не нужно, я не устал». — Керри поспешил заявить.
Скрудж был новым начальником, и хотя он был очень добр и всегда обращался к нему со словом «сэр», он не мог позволить себе потерять самообладание и тем более выглядеть плохо только потому, что Скрудж на самом деле был несовершеннолетним. По поведению окружающих он понял, что этот маленький босс не из простых.
«Ладно». — Скрудж только улыбнулся.
Многие люди, которые были начальниками, считали, что именно они кормят рабочих и что рабочие должны быть благодарны им и должны на коленях благодарить их за то, что они дали им возможность эксплуатироваться.
Скрудж не был против такой пропаганды, потому что она была полезна в первую очередь для него.
Но он также знал, что это была всего лишь пропаганда. Достаточно было заставить рабочих поверить в это; он не должен был поверить в это и сам. Потому что если он сам поверит в это, ему будет легко бессознательно выставить себя в превосходной степени перед рабочими, а это не лучшим образом скажется на хороших отношениях с ними. Скрудж считал, что улучшение отношений между начальством и рабочими всегда приведет к определенному повышению эффективности труда, и если это можно сделать бесплатно, то почему бы и нет?
К этому времени бумага с мишенью была заменена. Керри встал.
«Начинай». — приказал Скрудж.
Бах-бах-бах!
В мгновение ока Керри расстрелял все десять патронов.
«Целых две минуты, неплохо». — Скрудж посмотрел на часы и похвалил.
«Два раунда по девять колец, три раунда по восемь колец, четыре раунда по семь колец и один раунд по три кольца». — Картер также сообщил о количестве колец. По точности стрельбы эта винтовка уступала тогдашним винтовкам с передней загрузкой.
«Хорошо, отступим еще на 100 метров и посмотрим, как поведет себя пушка».
Целый день испытаний показал, что это революционная винтовка. Он по-прежнему был способен достаточно точно поражать цели размером с человека даже на расстоянии 400 метров. А скорострельность даже выше, чем у цевьевых винтовок, использующих патрон Минни.
Скорострельность была почти в пять-шесть раз выше. Это оружие, которому нет равных по точности и скорострельности.
Скрудж выбрал лучшее из трех ружей и собирался взять его с собой в Нью-Йорк, чтобы посетить знаменитого мистера Моргана и заручиться его финансовой поддержкой.
Договорившись о встрече с мистером Морганом через Уоррена Делано, Скрудж посадил Керри и Картера на поезд до Нью-Йорка. Рокфеллер также хотел увидеть Уолл-стрит, однако в это время его мать внезапно заболела, и ему пришлось остаться.
После целого дня езды на поезде он наконец прибыл в Нью-Йорк. Скорость поездов, похожих на вагоны для скота, в эту эпоху заставляла Скруджа скучать по скоростным поездам, на котором он ездил в прошлой жизни.
Это был первый раз, когда Скрудж был в Нью-Йорке. Керри уже был здесь однажды, но только на короткое время, поэтому он чувствовал себя очень незнакомым с Нью-Йорком.
Сначала они нашли небольшой отель в Нью-Йорке и остановились там. Скрудж очень хотел побывать в шикарном отеле этой эпохи, но, в общем, с деньгами в данный момент было туго, поэтому, взяв Картера в качестве своего гида, он нашел другое дешевое место для ночлега.
Рано утром следующего дня они приехали к Морганам, чтобы навестить его, как и обещали. Но принять их пришел не «старый лис» Морган, а ещё молодой человек по имени Джей Пи Морган.
Морган был одет в хорошо отполированный костюм, его туфли блестели, светло-русые волосы были зачесаны назад, и он выглядел как богатый плейбой. Но Скрудж не посмел бы обмануться его внешностью. Он знал, что стоящий перед ним человек, хотя и был плейбоем, но также являлся одной из самых легендарных фигур в американской финансовой истории.
«Ты Скрудж?». — Морган, казалось, заинтересовался Скруджем: «Я слышал о твоей работе на рынке зерновых фьючерсов в Чикаго. Честно говоря, остается много вопросов по поводу твоего подхода, но у тебя хороший глаз. Это первый раз, когда я нашел человека, зарабатывающего такие деньги в более молодом возрасте, чем я. Надеюсь заработать с тобой много денег в будущем».
В это время подошла симпатичная горничная в наряде горничной и налила чашку кофе для Моргана, и вся гостиная сразу наполнилась сильным ароматом.
«Кофе, который ты варишь, становится все ароматнее и ароматнее». — Морган с ухмылкой поднес руку к попке горничной и слегка сжал ее. Горничная хихикнула и уклонилась в сторону.
«Хотите выпить? Поговорим, пока пьем».
Джон Пирпонт Морган (1837 — 1913) — крупнейший американский предприниматель своего времени по прозвищу «старый лис», создатель первой финансовой империи в США.
[[image:/storage/reader-images/14228fd8cd617b57e6c3c7879fdfc48de3a8cfea.png]]
В конце девятнадцатого века ни у одного человека в американском финансовом мире не было более высокой репутации, чем у него.
[[image:/storage/reader-images/4a3a60b560b71d5692253a14b9112227f210dd51.png]]
Моргану удалось построить международную банковскую империю, по мощи и узнаваемости бренда сравнимую с банковскими домами Ротшильдов и Барингов.
[[image:/storage/reader-images/0ce2cdfea62e38ae60e9d737324dba7188c8df0e.png]]
Не занимая никакой государственной должности, Морган контролировал массовый перелив капитала из Европы в Соединённые Штаты.
[[image:/storage/reader-images/bc4377e31aade4be605eac855dac9b212fc82796.png]]
На закате своих лет Морган даже спас от краха Нью-йоркскую Фондовую Биржу, фактически действуя на свой собственный страх и риск.
[[image:/storage/reader-images/c94ed00aedaae35b1bb880a3cd1ebd1870101a7e.png]]
«Я принес образец своего оружия». — сказал Скрудж, в то время как Картер снял оружейный чехол и приготовил его для осмотра Морганом.
«Ах, не стоит пока заниматься этими деталями. У нас достаточно времени, чтобы осмотреть оружие. Я хочу понять, с какой целью ты решил захватить такой оружейный завод». — Морган усмехнулся: «Я обсуждал эту твою спекуляцию зерном с Делано. Мы оба согласились, что то, что ты сделал в этой операции, было типичным планированием, прежде чем действовать. Ты исследовал производство зерна в США, да и в Европе, заранее, и только после того, как у тебя появилась почти полная уверенность, ты сделал ход. Я уверен, что сейчас ты бы не купил такой оружейный завод только потому, что увидел, что его предыдущий владелец хорошо зарабатывал в результате хаоса закона и порядка в недавнем прошлом. Твоя новая конструкция винтовки подтверждает это. Маловероятно, что он был разработан в течение последних нескольких дней, не так ли? Поэтому я надеюсь, что ты сможешь сказать мне правду — твой прогноз для оружейной промышленности».
Скрудж задумался, он знал, что Морган не тот, кого можно просто обмануть, это был гений в мире бизнеса. Лучший способ вести переговоры с умным человеком — просто говорить правду, потому что вам будет трудно его обмануть, и вместо того, чтобы ходить кругами впустую, что утомительно и является пустой тратой времени, лучше сказать правду и посмотреть, сможешь ли вы найти компромисс, который устроит всех.
«Ну, раз уж вы об этом заговорили». — сказал Скрудж: «Но это сложное дело, и посторонним людям будет до смерти скучно его слушать. Что вы думаете?».
Морган улыбнулся: «Элис, отведи этих двоих в соседнюю комнату».
«Да, сэр». — Горничная сделала реверанс Моргану, затем повернулась к Картеру и Керри и сказала им: «Пожалуйста, следуйте за мной».
Затем она вывела Картера и Керри.
«У Элис хорошая фигура, необычайно привлекательная сзади, не находишь?». — Морган обратился к Скруджу, глядя на горничную, выходящую за дверь.
«Определённо».
Морган повернул голову и уставился прямо на Скруджа.
«Скрудж, вижу, мы на одной волне». — Морган весело улыбнулся: «Совсем забыл, что ты еще ребенок. И что еще смешнее, ты, кажется, это тоже забыл. Мой друг, я всегда считал, что зарабатывать деньги — значит иметь возможность лучше наслаждаться жизнью. Но я бы также посоветовал тебе, что ради бодрости духа в будущей жизни, пока твое тело еще не выросло полностью в нужных местах… ну, тебе нужно проявить немного сдержанности».
Если бы сцену в этот момент нарисовал карикатурист последнего времени, рот смеющегося Моргана, скрестившего ноги и откинувшегося всем телом в кресле большого босса, был бы нарисован в виде полукруга размером с половину его лица, а голова Скруджа, безусловно, была бы раскрашена большим количеством грубых и мрачных линий.
«Что ж, перейдем к делу». — сказал Скрудж, слегка смутившись.
«Хорошо, я слушаю». — Морган перестал смеяться и устроился поудобнее, откинувшись на свободную спинку кресла.
«Главная причина, по которой я хочу инвестировать в оружие, заключается в том, что я считаю, что в скором времени возможна война невиданных масштабов». — начал Скрудж: «Война, которая будет даже больше, чем Война за независимость».
«Война с кем? Почему?».
«Америка расколется на Юг и Север, а затем начнется гражданская война». — ответил Скрудж: «Что касается причины, то она проста — все дело в деньгах».
«Будь конкретным».
«Долгое время Соединенными Штатами правила династия Вирджинии на Юге. Их политика была направлена на удовлетворение интересов Юга. Видите ли, Соединенные Штаты имеют низкий тариф на промышленные товары в Европу, даже ниже, чем тарифы между европейскими странами. Это, несомненно, было выгодно европейским, и особенно британским, владельцам фабрик. Но в ущерб американским владельцам фабрик. Итак, вы видите, что большой рост железных дорог в США в предыдущие годы теоретически должен был принести пользу целому ряду смежных отраслей. Но на самом деле американские отрасли, такие как сталелитейная, почти не получили никакой доли от строительства великой железной дороги. Федеральное правительство знало, что наша промышленность не сможет конкурировать с британской, по крайней мере, в настоящее время, при низких тарифах, но почему они это сделали? Это было сделано в обмен на низкие европейские тарифы на американскую сельскохозяйственную продукцию. Чтобы позволить таким вещам, как хлопок, производимый на Юге, зарабатывать деньги на европейском рынке. В течение многих лет Юг контролировал федеральное правительство, проводя экономическую политику за счет Севера. Но это положение продлится недолго, и ожидается, что скоро ситуация изменится».
«Очень интересно, какие изменения, по твоему мнению, произойдут?». — Каким-то образом Морган вытащил тело изнутри мягкой спинки кресла, локти его рук упирались в стол, десять пальцев были скрещены, а кончики пальцев шевелились, как у осьминога.
«В волчьей стае положение вожака непостоянно. Когда он стареет, а другие самцы становятся сильнее, корону короля волков приходится носить другой голове, не так ли? Когда Соединенные Штаты были только основаны, южные штаты представляли собой большой континент как по экономике, так и по численности населения, поэтому, естественно, они обладали большей властью в Союзе.
Но Юг имел свои пределы. С их плантациями они не нуждались в большом количестве поселенцев. Все, что им было нужно, — это черные рабы. Негры-рабы не считались людьми с политической точки зрения. И даже если черных рабов можно считать за людей, плантации не нуждались в большом количестве людей. Север был другим, там было больше промышленности и больше людей, поэтому Север ежегодно принимал гораздо больше иммигрантов, чем Юг. Промышленность также может принести больше богатства, чем плантации.
Таким образом, к этому времени Север значительно превзошел Юг как в экономическом плане, так и по численности населения. И в процессе расширения американского ландшафта новые штаты, которые появлялись, также были больше северного типа, чем южного. Ведь не везде были природные условия для плантаций. Такое изменение баланса сил непременно привело бы к смене политической власти во всей стране».
«Твой анализ имеет смысл, но это долгосрочная тенденция, как ты можешь быть уверены, что такие изменения произойдут в ближайшем будущем?». — Морган нашел, что перед ним интересный ребенок: в такую способность улавливать широкие тенденции в макро-перспективе трудно было поверить, что она может быть присуща полувзрослому ребенку.
«Из-за недавнего экономического кризиса». — Скрудж понял, что наступил самый ответственный момент для убеждения Моргана.
«Если бы экономика сейчас была в хорошем положении и Север зарабатывал деньги, не было бы невыносимо позволить Югу иметь немного рычагов влияния — в конце концов, разрыв может дорого обойтись.
Но в нынешней кризисной ситуации федеральному правительству приходится нелегко, чтобы преодолеть разрыв между двумя сторонами. Президент Джеймс Бьюкенен, возможно, сумел объединить Север и Юг во время своего президентского срока, но надолго ли? И какие средства удовлетворят и Север, и Юг?
Юг должен держать тарифы на низком уровне, в то время как на Севере, если мы не сможем их повысить, наша промышленность не сможет конкурировать с континентальной Европой, и самое большее, что мы можем сделать, это использовать женскую рабочую силу в качестве мужской рабочей силы, а мужскую рабочую силу в качестве скота, в то время как европейцы могут использовать детей-рабочих в качестве мужской рабочей силы, женскую рабочую силу в качестве скота, а мужскую рабочую силу в качестве машин.
Если бы мы это сделали, то эти рабочие могли бы самостоятельно отправиться на малонаселенный запад, чтобы расчистить землю. Как еще можно удержать экономику Севера на плаву в такой ситуации? Территориальная экспансия — это один из способов, с помощью которого кризис может быть в некоторой степени отклонен. В Мексике осталось не так много хорошего, и бороться с ними бессмысленно. И конфликт между севером и югом обострился бы, чтобы бороться за такие земли. Испания пала, но есть еще несколько хороших мест, например, Куба. Но, похоже, время для этого еще не пришло. Единственным действительно хорошим способом было бы нападение на индейцев и захват их земель. Но как долго продержится эта тактика? Так что к моменту истечения срока его полномочий на политической сцене, предположительно, произойдут большие перемены. А в промежуточные годы наш президент Бьюкенен будет держать наши войска в состоянии войны с индейцами. Плохая экономическая ситуация также привела бы к увеличению числа иммигрантов на Запад. Всем этим людям нужно оружие. Так что я думаю, что оружие еще некоторое время будет выгодной сделкой».
«Другими словами, ты считаешь, что оружейный бизнес не будет скучать в течение последних трех лет, и что через три года откроются большие возможности?». — спросил Морган.
«Да». — Скрудж ответил с уверенностью.
Морган помолчал, но потом заявил: «Если долгий путь не слишком утомил тебя, у меня сегодня днем назначена охота с друзьями, не хочешь взять с собой свое новое ружье, чтобы немного развлечься?».
«Конечно, но я никогда раньше не охотился, придется меня научить».
«Без проблем». — Морган сказал: «Я попрошу слугу отвести тебя отдохнуть на некоторое время, а после обеда мы сможем вместе отправиться на охоту. Там же у тебя будет возможность познакомиться с людьми, которые помогут тебе в твоих будущих планах».
Сердце Скруджа наполнилось радостью от осознания того, что он произвел впечатление на Моргана, который, как он знал, исторически организовал клуб успешных миллионеров, которые едят, пьют и веселятся. Морган не пригласил бы его на такое мероприятие, если бы не был оптимистично настроен в отношении его будущего.
На следующее утро, около семи часов, слуга прибыл в дом Скруджа. Он сказал, что мистер Морган послал его отвезти его прямо в охотничьи угодья. Скрудж поспешил выйти за дверь со своим новым ружьем и сел в ожидавшую его четырехколесную повозку.
Карета некоторое время ехала по улицам Нью-Йорка и остановилась у причала. Скрудж вышел из кареты и увидел, что Морган стоит на палубе небольшой яхты.
«Привет, Скрудж». — Морган махнул рукой Скруджу: «Иди сюда».
Спустившись по трапу на небольшую яхту, Скрудж подозрительно спросил: «Мы не собираемся на охоту? Почему мы на борту?».
«О, место, где мы охотимся, — это остров. Он не слишком маленький, но на нем нет пресной воды, поэтому он не обитаем. Хотя на острове довольно много диких коз».
«Разве по описанию он не похож на остров «Графа Монте-Кристо?».
«Да! Может даже, нам стоит осмотреть остров и посмотреть, нет ли там пещеры со спрятанными сокровищами?». — Морган разразился смехом: «Ильич, помнишь какие-нибудь пещеры на острове?».
«А, есть несколько, молодой господин. Во время отлива я увидел пещеру у подножия скал в северном направлении. Но эта пещера была настолько мала, что в нее могла пробраться максимум собака или кошка». — Один из моряков ответил.
В это время подъехала еще одна карета, и Морган нахмурился: «А вот и этот чертов вампир».
К этому времени карета остановилась. Дверь открылась, и из машины вышел молодой человек лет двадцати трех или двадцати четырех в маленькой синей шляпе, встал по одну сторону от двери и протянул руку, затем из машины показалось стройная рука девушки в перчатке с кружевной отделкой.
Далее Морган начал знакомить Скруджа с двумя людьми, которые только что поднялись на борт.
«Это Джошуа… Ротшильд». — Морган произносил фамилию «Ротшильд» довольно тяжело, со смутным ощущением скрежета зубов. Но, судя по всему, господин Джошуа не принял это близко к сердцу. Вместо этого он взял на себя инициативу представить свою подругу.
«Это моя кузина, мисс Хелен. Она приехала со мной в Америку на отдых, и когда она услышала, что вы собираетесь охотиться на острове, она так заинтересовалась, что поехала со мной, чтобы посмотреть, к чему вся эта суета». — Джошуа говорил это с улыбкой.
Для ушей такого проходимца, как Скрудж, фамилия Ротшильд была звонкой. Эта семья — давно сложившаяся финансовая семья в Европе и мире. Они контролируют финансовые рынки Европы, да и всего мира, и в силу своего влияния в экономической сфере оказывают непосредственное воздействие на весь ход истории, и вы можете найти их тень, маячащую или появляющуюся на фоне любой крупной политической и экономической деятельности в современное время. В любом случае, так говорят на разного рода сайтах по конспирологии.
«Я здесь не для того, чтобы смотреть, что происходит, я могу стрелять, и я довольно хороший стрелок!». — Темноволосая девочка лет пятнадцати-шестнадцати возмущённо воскликнула: «Я не могу быть хуже любого мужчины здесь!».
К этому времени в доки прибывало все больше карет, и все больше людей садилось в яхту. Среди этих людей Скрудж даже увидел своего старого друга Уоррена Делано. Все люди были на борту и образовали небольшие кружки для общения друг с другом. К этому времени яхта подняла паруса и устремилась в синее море.
«Эй, Скрудж, твоя новая пушка готова?». — Уоррен подошел к Скруджу с бокалом красного вина.
«Да, как раз вовремя, чтобы опробовать его сегодня».
«Ты ведь заранее опробовал её дома, не так ли?». — Уоррен спросил: «Как? Все получилось?».
Уоррен, конечно, знал, что Скрудж наверняка опробовал оружие.
«В руках опытного стрелка скорострельность может быть в пять-шесть раз выше, чем у среднего цевья, использующего патроны Минни, а в безветренную погоду попадание в неподвижную грудную мишень на расстоянии около 400 метров может составлять более сорока процентов». — Скрудж ответил с некоторой гордостью.
«Господи!». — Глаза Уоррена расширились: «Ты говоришь правду? Если бы я знал, я бы не стал знакомить тебя с Морганом. Я бы вырезал немного из другой сделки, чтобы заработать с тобой».
Скрудж знал, что к таким словам не стоит относиться слишком серьезно, достаточно просто услышать их. Поэтому он улыбнулся: «В любом случае, спасибо, думаю, что в будущем будет еще много возможностей для сотрудничества».
В этот момент с носа корабля донесся крик: «Остров! Вон там остров!».
Скрудж посмотрел в том направлении, и, конечно, из-под уровня моря медленно показалась остроконечная вершина небольшого острова. По мере приближения корабля детали этого острова становились все яснее и яснее. Северная сторона острова представляла собой скалистый холм высотой около ста метров, не очень высокий, но очень крутой, с отвесными скалами вдоль всего морского берега, а на южном склоне росли редкие кустарники. Южная сторона острова относительно пологая и открытая, покрытая сорняками высотой по колено и разнообразными мелкими неизвестными кустарниками. Когда дует морской бриз, крупные сорняки колышутся на ветру, создавая зеленую волну.
«Что за дикие козы на этом острове?». — Скрудж спросил: «Откуда они берутся?».
«Вероятно, с кораблей бывших поселенцев, которые причаливали там для укрытия или просто дрейфовали к острову вместе с обломками потерпевшего крушение корабля. То же самое относится и к диким собакам на острове. Они живут тем, что едят этих коз». — Морган проходил мимо и ответил так.
«И когда вы обнаружили это интересное место?».
«Два года назад я вернулся из отпуска в Европе, взял небольшую лодку для рыбалки и в итоге открыл для себя этот остров». — Морган ответил с триумфом: «Два совершенно чуждых вида, размножающиеся на таком странном острове и, в свою очередь, устанавливающие баланс. Это такая интересная вещь».
«Но на острове не должно быть много травы, как козы выживают?».
«Это правда, когда у коз нет естественных хищников, их численность выходит из-под контроля, и, в конце концов, все, к чему это можно привести, — полное уничтожение. Вот почему в мире есть хищники, это все мудрость Божья, воля Божья. Человеческое общество тоже нуждается в хищниках». — В этот момент Морган странным образом усмехнулся, обнажив свои белые зубы, и солнце удивительно блеснуло на его зубах.
Затем Морган расплылся в улыбке, посмотрел на Скруджа и заявил: «И я — хищник, пришедший на землю по воле Бога».
В это время корабль повернул на другую сторону острова, и перед всеми появилась небольшая гавань.
«Это место с трех сторон заблокировано горами, ветер и волны минимальны. Позже я построил здесь эстакадный мост, чтобы было удобнее приходить время от времени. Прошел год с тех пор, как я был здесь. Но мост по-прежнему выглядит в хорошем состоянии. Готовимся сойти на берег!». — Морган сказал Скруджу, указывая на участок деревянного эстакадного моста в гавани.
Оказавшись на острове, Морган начал с того, что дал всем соответствующую дисциплину: «Не расходитесь, так как другие могут принять вас за добычу. Кроме того, позаботьтесь о дамах…».
Он взглянул на Скруджа: «И о детях. На острове водятся дикие собаки, они очень пугливы и обычно не нападают на людей, но женщинам и детям не всегда безопасно забредать сюда. Козы обычно находятся на холмах, поэтому мы поднимемся туда».
Так они все вместе поднялись на холм. Подъем был медленным, потому что с ними была мисс Хелен, и они были уже на полпути в гору, когда девушка вдруг закричала: «Там козы и дикие собаки! Наконец-то!».
Следуя указаниям Хелен, Скрудж огляделся. Он увидел, что две дикие собаки смертельной хваткой вцепились в козу. Одна дикая собака кусала козу за спину, а другая — за нос, и они изо всех сил пытались повалить козу на землю.
На небольшом расстоянии, вероятно, чуть меньше ста метров, стадо коз пряталось на отвесной скале, спокойно глядя на это. По всей видимости, растерзанная коза принадлежала к этому стаду и во время нападения не смогла достаточно быстро подняться на крутой скальный склон. (Козы — хорошие лазальщики и часто используют этот прием, чтобы избежать нападения хищников)
На таком расстоянии и при морском бризе у него не было уверенности в том, что он сможет поразить мишень размером с козу из своего маузера. Тогда он покачал головой и прошептал: «Слишком далеко».
«Не согласен, хорошее расстояние, более двухсот метров, что должно быть в пределах дальности действия твоего оружия. Скрудж, дай мне свое ружье». — сказал Уоррен с некоторой долей уверенности.
Скрудж молча передал оружие.
Уоррен уже видел конструкцию этого оружия, так что оно не было настолько непривычным, что он не знал, как с ним обращаться. Он быстро зарядил ружье и поднял его на козу вдалеке.
«Джошуа, как думаешь, мистер Уоррен сможет попасть в цель?». — видя это, Морган спросил Джошуа.
«Не слишком. Будь там слон, даже в него не так-то просто попасть». — Джошуа посмотрел на расстояние, затем на оружие, которое держал в руках Уоррен. Это был заднезарядный пистолет, а заднезарядные пистолеты не такие мощные и точные, особенно на большом расстоянии, как переднезарядные пистолеты, в которых используются пули Минни из-за утечек и так далее.
«Как насчет пари на 100 долларов? Я ставлю на то, что Уоррен попадет в цель». — заявил Морган.
Джошуа задумался и кивнул: «Хорошо, ставлю на его промах».
К этому времени Уоррен взял жертву на прицел, его палец лежал на спусковом крючке, готовый произвести выстрел.
Бах!
Из дула оружия вырвался клубок белого дыма, а из ствола вылетела 11-миллиметровая пуля. Следующее, что все увидели, был козел, стоящий на морде скалы, катящийся вниз, как спелый плод, падающий с фруктового дерева.
Выстрел испугал других коз, а также двух диких собак, которые буквально рвали добычу. Собаки отпустили свою жертву, которая уже не могла бороться, и с подозрением уставились на больших, странно выглядящих животных. Козы, застрявшие на скале, жалобно завывали и осторожно двигали телом, их копыта топтали острые скалы.
Уоррен в мгновение ока закончил перезарядку, и с очередным «бах» еще один козел упал со скалы.
На этот раз все животные, и козы, и собаки, почувствовали опасность. Собаки издали вопль, бросили свою добычу, подняли хвосты и бросились в глубокую траву, исчезнув в мгновение ока. Козлы же прыгали вниз по скале вдоль выступающих камней, не обращая внимания на опасность.
Бах!
Раздался еще один выстрел, и еще один козел упал с треском.
«Мистер Уоррен, вы хороший стрелок. Только, пожалуйста, прекратите стрелять, оставьте нам немного». — Мисс Хелен была не слишком довольна.
«Ах, простите, я увлёкся». — Затем он резко выпустил патрон и передал оружие обратно Скруджу: «Скрудж, это отличное оружие, точное и быстрое, он непревзойденный. Я вижу появление еще одного Кольта. Это первая такая винтовка, выпущенная на твоём заводе, не так ли? Почему бы тебе не подарить его мне в качестве сувенира?».
«Мистер Уоррен, я уже заключил сделку со Скруджем, что это ружье будет отдано мне для моей коллекции». — Морган недовольно вмешался: «С таким же успехом вы можете подождать, пока ружье будет в массовом производстве, и попросить Скруджа подарить вам третий экземпляр серийной модели».
«Почему третий?». — спросил Уоррен.
«Потому что первый — это тот, который хочет забрать Скрудж, а второй — тот, который хочу взять я». — Морган, казалось, намеренно пытался вызвать раздражение Делано. Но Уоррен только рассмеялся, зная, что именно такой темперамент был у Моргана. Морган был очень талантлив, но при этом обладал довольно эксцентричным характером, за что Джуниусу-старшему (отцу Моргана) приходилось сильно переживать.
«Скрудж, дай мне попробовать».
«Хорошо». — Скрудж передал Моргану оружие и пули, а затем начал показывать ему как пользоваться оружием.
«Конечно, так загружать намного быстрее. Неудивительно, что Уоррен так быстро стрелял. Если бы мы были на поле боя, то одно такое оружие могло бы сравниться по огневой мощи с пятью или шестью фронтовыми пушками. Не говоря уже о той перспективе, о которой ты рассуждал, одного этого оружия будет достаточно, чтобы гарантировать тебе деньги за всю жизнь». — Морган сказал Скруджу, возившись с ружьем: «Правда федеральное правительство не всегда будет покупать такое оружие, как у тебя, потому что такие вещи, как военные расходы, всегда трудно провести через Конгресс. В общем, единственным критерием, по которому федеральная армия выбирает оружие, является его дешевизна. Уверен, такой вид оружия будет немного дороже, чем обычные, не так ли?».
«Ружья Спрингфилда стоят всего 15 долларов за штуку, в то время как это ружье стоит гораздо дороже, и чтобы заработать хоть какие-то деньги, его нужно продать по крайней мере за 30 долларов за штуку». — ответил Скрудж.
«Тогда не жди, что армия будет использовать твоё оружие. По крайней мере пока. Скорее, иммигрантам и, может быть, южанам очень бы понравилось одно из таких ружей». — говорил Морган, оглядываясь по сторонам в поисках добычи.
Однако козы давно уже сбежали, и когда Морган огляделся вокруг и ничего не нашел, он сказал Скруджу: «Через месяц я вернусь в Европу учиться. Но до тех пор я поговорю с отцом о работе с тобой. В будущем мы станем долгосрочными партнерами».
После Морган повел их группу вокруг холма еще на полкруга и наконец нашел еще одну козу, в которую выстрелил с чуть большего расстояния, чем Уоррен, чтобы показать свои навыки, и в результате, видимо, оказался не таким метким стрелком, как думал, и козе удалось убежать. Морган хотел бы сделать еще несколько выстрелов, но Хелен, у которой не было возможности пострелять, не могла ждать.
«Хватит, дай мне пострелять!». — Она сильно топнула ногой и посмотрела на ружье в руке Моргана, ее два больших глаза были широко открыты, как будто в них стояли слезы.
«Ах, мисс, мне очень жаль».
«Извинения сопровождаются реальными действиями, так почему бы тебе не отдать оружие в знак своих извинений». — Хелен тут же схватила ружье, напугав Джошуа. Две маленькие ручки сжимали винтовку в руке Моргана так, словно это была самая любимая игрушка.
«Мисс Хелен, не спешите… Он ваш. Но вы должны быть осторожны, у этой штуки большая отдача». — У беспомощного Моргана не было выбора, кроме как отдать оружие Хелен.
Они прошли весь путь до пляжа, прежде чем увидели еще какую-то добычу для стрельбы. Несколько коз лизали камни на пляже.
«Не стреляйте!». — Хелен поспешила крикнуть остальным.
Козы не были слишком хорошо знакомы с людьми и не приняли близко к сердцу приближение людей, странные животные были для них слишком далеко, и они чувствовали, что этого расстояния достаточно, чтобы обеспечить их безопасность.
Хелен пыталась поднять ружье и прицелиться, затем почувствовала, что оно находится немного дальше, сделала еще несколько шагов вперед, потом остановилась у рифа, тщательно спрятала за ним свое тело, затем положила ружье на риф, еще мгновение прицеливалась, потом выстрелила.
Бах!
Коза упала головой вниз на землю.
«Попался, попался!». — Хелен выбежала из-за рифа, возбужденно крича при этом.
«Неплохо». — Джошуа улыбнулся: «По крайней мере, я взял её не зря».
К этому времени наступил полдень, и слуги зажарили коз, которых они добыли на скалах у берега, а запах жареной баранины чувствовался издалека. Все были голодны, поэтому группа вернулась на берег. Слуги заранее подготовили столы и стулья и установили зонтики. Серебряные столовые приборы также были аккуратно разложены.
Для этих хищников, находящихся на вершине пищевой цепи, обед — это не только время наполнить желудок, но и время пообщаться друг с другом. Люди держали в руках бокалы, наполненные красным, как кровь, вином, и собирались по двое и по трое, чтобы поговорить. Несколько бизнесменов воспользовались возможностью поговорить со Скруджем, а некоторые оставили ему свои визитные карточки и выразили желание работать с ним в будущем.
После обеда группа снова поднялась на борт яхты и отправилась в обратный путь.
На следующий день Морган сообщил Скруджу, что его отец, Джуниус Морган, предоставил ему все полномочия, и теперь они могли подробно поговорить о сотрудничестве между ними.
У Морган было два варианта на выбор. Первый вариант заключался в том, чтобы банк Морган предоставил ему прямой коммерческий кредит. Учитывая текущую экономическую ситуацию, хотя сам Морган весьма оптимистично оценивал перспективы его бизнеса, кредит, который он мог ему предложить, был ограничен, максимум 150 000 долларов США, и он должен был быть обеспечен бизнесом Скруджа и соответствующими патентами, находящимися в его руках, и, кроме того, никаких уступок в отношении процентных ставок не было. Однако в наше время получить такой кредит было достаточно редко.
Второй вариант заключался в том, что Морган Банк приобретает долю в 150 000 долларов в оружейном заводе Скруджа «Макдональд», за что Скрудж должен передать Морган Банку сорок процентов своих акций и право преимущественной покупки, если Скрудж впоследствии продаст свои акции (т.е. в любое время Скрудж должен будет сообщить Морган Банку о своем намерении продать свои акции, и если Морган Банк будет заинтересован в их приобретении, то банк Морган имеет право преимущественного выкупа в случае равного предложения) и гарантия того, что Скрудж не будет реинвестировать в любую компанию, сфера деятельности которой пересекается со сферой деятельности Скруджа, при условии, что он по-прежнему владеет акциями компании.
Если бы он выбрал этот вариант, Скруджу не пришлось бы даже думать о необходимости возвращать кредит, но этот вариант также был очень ограничивающим. Во-первых, он считал, что его 40-процентная доля в компании будет стоить гораздо больше, чем 150 000 долларов, и ему было немного не по себе от того, что он позволил такому финансовому холдингу, как Морган Bank, завладеть такой большой долей, опасаясь, что однажды он проснется и обнаружит, что его компания принадлежит семье Морган.
Скрудж разрывался, но в конце концов принял окончательное решение.
[[image:/storage/reader-images/122b14e918b07d3d27ff31f5a8ed9f32e12beed1.png]]
Французская политическая карикатура конца 1890-х. Пирог олицетворяет Китай во время своего упадка. Страну делят между собой (слева направо): английская королева Виктория, Вильгельм II, император Германский (спорящий с Викторией о куске пирога, вонзив при этом в пирог кинжал в знак своих агрессивных намерений), Николай II, император Российской империи, присматривающий особый кусок (Порт-Артур), французская Марианна (представленная не принимающей участия в разделении пирога, но приближённой к Николаю II как знак Франко-русского союза) и японский император Мэйдзи, глубоко задумавшийся, какие куски ему взять. Позади них — представитель двора Цин, поднявший руки в бессильной и бесполезной попытке остановить их.
В конце концов, Скрудж решил выбрать кредит в банке Morgan Bank, который оказывал давление в плане погашения кредита, но при этом сохранял независимость бизнеса, что, по мнению его, было чрезвычайно важно. Однако Скрудж считал, что условия обеспечения кредита необходимо обсудить более подробно, так как он считал, что патент на поворотный запорный механизм был серьезно недооценен.
Скрудж знал, что в прошлом знаменитый Спенсер заплатил 80 000 долларов за патент на несовершенный запорный механизм, и он знал, что в нынешней ситуации такие патенты вряд ли будут стоить столько, сколько стоили бы, если бы война была неизбежной, но его собственная конструкция была намного сложнее той, и Скрудж чувствовал, что патент плюс фабрика должны быть заложены во что бы то ни стало. Но банк Моргана настаивал на своем, и ему в конце концов пришлось уступить.
После подписания договора займа Скрудж не сразу вернулся в Кливленд, а задержался в Нью-Йорке еще на несколько дней. Через несколько дней он даже привел еще несколько человек из Кливленда.
В это утро Боб, который недавно потерял работу, как обычно, купил за пенни экземпляр газеты «Нью-Йорк трибюн» и стал искать в ней объявления о работе или что-нибудь в этом роде, поскольку семья останется без еды, если он не найдет работу в ближайшее время. New York Tribune была третьей по величине газетой в Нью-Йорке по тиражу в то время, но она определенно была газетой номер один в Нью-Йорке по влиянию. Его влияние вышло за пределы Соединенных Штатов и достигло непосредственно Европы. Например, знаменитый Карл Маркс был постоянным автором газеты New York Tribune.
New York Tribune также относительно серьезно относится к рекламе, по сравнению с Sun и New York Herald. Эта практика не столько повлияла на доходы газеты, сколько привела к постоянному притоку желающих разместить рекламу в этой газете. Бобу сразу показалось, что в этой газете мало мошенников, дающих объявления. В последний раз, когда он прочитал объявление о работе в газете Sun, он пошел подавать заявление, и в результате не только не получил работу, но и был обманом лишен вступительного взноса в 5 долларов. С тех пор Боб никогда не доверял честности таких газет, как Sun и New York Herald.
В газете было несколько объявлений о работе, но было ясно, что Боб не соответствует требованиям. Боб мало читал, и хотя он научился читать и писать у уважаемого баптистского священника и был почти неграмотным, те немногие канцелярские должности, о которых говорилось в газете, были не для него.
Как раз в тот момент, когда он собирался отбросить газету в разочаровании, его внимание внезапно привлекла новость.
«Macdonald Infantry Arms будет финансировать соревнования по стрельбе с отличными призами. Любители стрельбы могут принять участие».
Эта новость привлекла внимание Боба, он был хорошим стрелком во время своей предыдущей военной службы и успешно участвовал в сражениях против индейцев и мексиканцев, хотя он уже некоторое время не прикасался к оружию, но он был уверен, что если ему дать хорошее оружие и немного времени для тренировок, он скоро снова станет хорошим стрелком.
Просто Боб понимал, что хорошее оружие стоит денег, а период обучения стоит еще больше денег. Поэтому, увидев новости, Боб на мгновение поддался искушению, но после раздумий он смог лишь испустить долгий вздох.
Но вскоре появился следующий абзац, который дал ему новую надежду.
«Macdonald Infantry Arms» будет участвовать в соревнованиях со своей собственной командой и сейчас ищет заинтересованных стрелков, чтобы присоединиться к ним.
Заинтересованные лица могут подать заявление на лесопилке Сокс, Вест Кантри, 12 августа. После отбора и получения статуса полноправного члена, компания обеспечит их оружием и боеприпасами для обучения, бесплатным питанием и жильем, а также зарплатой в размере 10 долларов в месяц во время обучения и соревнований. Все призовые деньги, заработанные на матче, будут выплачены каждому стрелку».
Это было просто создано для него. Боб еще раз внимательно посмотрел на место и дату, что ж, завтра 12 августа.
Вернувшись домой, Боб прочитал газету своей жене. Она сказала: «Дорогой, это то, что у тебя хорошо получается… Наверное, Бог услышал наши молитвы и дал нам возможность».
Рано утром следующего дня его жена приготовила завтрак и приготовила две буханки черного хлеба на обед. Боб закончил завтрак, положил две буханки черного хлеба, маленькую бутылку воды и отправился в путь.
Пункт регистрации находился немного далеко от места, где находился Боб, почти на полпути через Нью-Йорк, который был не таким большим, как позднее, но все еще был городом с населением около 800 000 человек. Прогулка по городу заняла довольно много времени, но Боб полагал, что если будет двигаться быстро, то успеет к обеду.
После почти двухчасовой прогулки Боб, наконец, прибыл к месту регистрации. Когда он пришёл, его поразила длинная очередь людей, ожидающих подачи заявления на работу, длиной в полмили.
«Черт возьми! Неужели в мире так много хороших стрелков?». — Боб сплюнул на землю. Он знал, что большинство людей здесь, вероятно, ради развлечения. Здесь не было платы за регистрацию и были возможности сделать пару выстрелов для развлечения.
Очередь двигалась медленно, и казалось, что к предстоящему базовому испытанию относятся очень серьезно. Некоторые неспокойные парни пытались проскочить через очередь, но рядом был полицейский для поддержания порядка, поэтому, не говоря ни слова, он подошел, дал им дубинкой по голове и на этом они все затихли.
Возможно, потому, что было довольно много людей, которые не хотели стоять в очереди и просто уходили, Боб, в конце концов, достиг передней части очереди примерно к двум часам дня.
Первоначальный тест был прост: на стене примерно в четырех метрах от Боба висел белый лист бумаги, на котором были нарисованы, от большого к маленькому, несколько больших букв Е, но не все они были расположены ровно, некоторые лежали на спине, некоторые были перевернуты, а некоторые просто повернуты задом наперед. Буквы на верхнем слое белой бумаги были самыми большими и становились меньше по мере продвижения вниз. Один из испытателей попросил Боба закрыть левый глаз, затем направил палочку на большую и маленькую буквы «Е» и попросил его указать в направлении отверстия.
Для Боба это не было проблемой, его глаза с детства были лучше среднего, поэтому даже если он мог пользоваться только правым глазом, он все равно мог четко видеть маленькую букву E в нижнем ряду. поэтому он легко прошел тест, в то время как парню перед ним в очереди не так повезло, и его сразу же исключили.
После этого уровня следующим испытанием было взять в руки пустую винтовку и прицелиться в дальнюю мишень. Боб увидел, что как только многие люди подняли винтовки, мужчина средних лет, сидевший рядом, сразу же нахмурился и подал знак, что они исключены.
Как ветеран, Боб сразу понял, что здесь происходит. Те, кто выбывал после беглого взгляда, были теми, кто не был в правильном положении, чтобы держать оружие, а те, кто выбывал после поднятия винтовки на некоторое время, были в основном теми, у кого не было достаточно силы в руках, и чьи руки начинали дрожать, когда они немного поднимали оружие.
В первых двух раундах большинство были отсеяны, но Боб, обладая военным опытом, прошел их с блеском. Третий раунд был испытанием боевой стрельбой, и для этого испытания были собраны 20 или около того мужчин, прошедших предыдущие раунды. Боб следовал правилам и произвел 10 выстрелов из переднезарядной винтовки с казенной частью ствола, не так хорошо, как несколькими годами ранее, когда он еще служил в армии.
Боб думал, что на этом он закончил, но в конце дня ему вручили набор странных бумажек, содержащих несколько жизненных сценариев. Боб дочитал вопросы до конца с озадаченным видом, а когда сдал свою работу, воспользовался возможностью посмотреть на ответы остальных, которые, казалось, сильно отличались от его. Он понятия не имел, был ли его ответ правильным или нет. Когда он закончил, он посмотрел на солнце и увидел, что солнце уже на западе.
Когда Боб вернулся домой, было уже темно. Боб поговорил со своей женой о тесте, и хотя он понятия не имел, что он сделал, он изо всех сил старался выглядеть уверенным и сказать ей, что он сдаст тест.
Как она и ожидала, через два дня почтальон нашел его дома и вручил ему письмо.
«Откуда это письмо?». — Голос его жены, которая ранее стирала белье, слегка дрожал.
Боб еще внимательно посмотрел на графу отправителя на обложке письма, затем сказал, подавляя ликование в своем сердце: «Это письмо от оружейной компании Макдональда».
Его жена вытирала руки о фартук и подошла к нему.
Боб осторожно вскрыл конверт, внутри оказался лист бланка с красивой надписью курсивом, которая гласила.
«Здравствуйте, мистер Боб!
Стрелковая команда Макдональда с уважением приглашает вас присоединиться к нашему отряду и вместе с нами решить стоящие перед нами задачи. Мы считаем, что ваше присоединение к нам будет беспроигрышным для всех. Если вы заинтересованы, пожалуйста, встретьтесь с нами в Sox Lumberyard до 17 августа».
Боб перечитывал письмо снова и снова, и его жена, не в силах ждать, спросила: «Что там написано?».
«Меня наняли!». — Боб глубоко вздохнул и постарался как можно спокойнее сообщить жене новость, но в конце концов не удержался и радостно воскликнул: «Дорогая, мы снова будем на плаву!».
Первая опиумная война (1840—1842) — война Великобритании против империи Цин.
[[image:/storage/reader-images/ed2cd857938054da08af99d847936889a1fe7148.png]]
Целью английских войск была защита торговых интересов Великобритании в Китае и расширение торговли, в первую очередь опиумом (отсюда название), которой препятствовала цинская политика запрета морской торговли.
[[image:/storage/reader-images/fa9353d44e21fa9163dd2cd68658e7a2484b49cb.png]]
Результатом войны стала убедительная победа Великобритании, закреплённая Нанкинским договором от 29 августа 1842 года, выплата империей Цин контрибуции в размере 15 000 000 лянов серебра (21 000 000 долларов), передача британцам острова Гонконг и открытие китайских портов для английской торговли.
[[image:/storage/reader-images/64d29f93d602993b1421c8fb302a8cf41325b315.png]]
Первая опиумная война стала началом длительного периода резкого ослабления государства и гражданской смуты в империи Цин, что привело к открытию доступа к внутреннему рынку Китая европейским державам, в частности к легализации импорта опиума через китайские порты.
[[image:/storage/reader-images/a797e636f73027cbda047cc6e3b745f04ef50035.png]]
Поток продаваемого британцами в Китай опиума, весьма значительный ещё до войны, ещё больше увеличился, что привело к гигантскому распространению наркомании среди китайцев, деградации и массовому вымиранию населения страны.
[[image:/storage/reader-images/46235ed98f954c1ada1af40bfd59362f4fddeb1e.png]]
Месяц спустя на ипподроме Ройал Роуз в Нью-Йорке состоялись первые соревнования по стрельбе.
Боб сидел в своем кресле, ожидая выхода, а неподалеку от него трибуны были полны зрителей, наблюдавших за соревнованиями.
«Почему их так много?». — спросил его товарищ по команде Айверсон.
Бобу также это показалось странным, ведь соревнования по стрельбе не подходят для большого количества зрителей, так как мишени находятся далеко, и зрители никогда не смогут четко увидеть, сколько колец поразили участники, если у них нет собственного бинокля. Максимум, что они смогли бы увидеть, это клубы белого дыма и звуки выстрелов. По сравнению с конными скачками и другими соревнованиями, этот вид состязаний гораздо менее интересен для просмотра, поэтому вполне разумно, что зрителей не должно быть так много.
«Потому что все зрители допущены по бесплатным билетам». — Мужчина рядом с ним ответил. Боб повернул голову и понял, что это их лидер, капитан Робсон.
Изначально капитан Робсон работал инструктором по верховой езде, но когда наступил кризис, бизнес клуба верховой езды сразу же упал, и в результате Робсон проработал на этой должности всего месяц, когда его сократили, и он стал частью армии безработных. В это время Скрудж предложил ему стать лидером команды по стрельбе, и, конечно же, он не отказался от такого.
«Бесплатные билеты?». — спросил Боб.
«Да, и, как вы должны знать, босс проводит этот турнир вовсе не ради денег на билеты, он просто рекламирует своё оружие». — Капитан Робсон сказал: «Но, по меньшей мере, у нас очень хорошая пушка, лучше, чем любая, которую я когда-либо использовал».
Говоря о винтовке, которую он использовал, Боб не мог не воскликнуть: «Это правда, она лучше, чем Springfield 1816, которую я использовал, когда сражался с мексиканцами».
«Springfield 1855, которым я пользовался, когда служил в Национальной гвардии и сражался с индейцами, — сейчас это лучшее оружие в армии, но по своим характеристикам он был и остается далеко не таким хорошим, как тот, который я держу в руках сейчас. Соревноваться с этой малышкой было бы похоже на жульничество». — Говорил товарищ Боба, Мейсон. Он был заядлым стрелком, а после того, как приехал в стрелковую команду Макдональда и увидел Макдональд модели 1857 года, он безумно полюбил эту винтовку, до такой степени, что даже держал ее в руках, когда спал.
«Не стоит пока расслабляться, день не ветреный, и пули имеют тенденцию дрейфовать. Ты же не хочешь выстрелить не в цель и рассмешить людей». — Капитан Робсон улыбнулся.
«Капитан, Мейсон не уйдет от цели, он просто попадет в часть чужой мишени». — Другой член команды по имени Майкл вмешался, и раздался смех.
«Не в этот раз, определенно нет, хорошие стрелки не совершают ошибку дважды!». — Мейсон спорил с красным лицом, было ясно, что Мейсон определенно совершал такие ошибки во время тренировок.
К этому времени все зрители расселись по местам, и судейская бригада (опять же в основном добровольцы) начала давать участникам жеребьевку номеров для определения порядка игры. Первыми были соревнования по точной стрельбе из винтовки: мишени располагались на одном конце трассы, а стрелковые позиции — в 100 метрах от мишеней. В первом раунде было пять групп участников, каждая из которых стреляла по десять патронов, а затем большое количество участников отсеивалось на основании набранных ими очков, оставляя только лучших спортсменов для финального раунда.
Бобу выпал жребий выйти в первой группе, а всего в команде стрелков Макдональда было пять участников этого соревнования, их распределили по группам, и Скрудж надеялся, что они займут все первые места в группе.
Капитан Робсон легонько постучал Боба по плечу и сказал: «Все зависит от тебя».
Боб ничего не ответил, он просто посмотрел на капитана Робсона и кивнул, затем поднял свою винтовку MacDonald 1857 и вышел.
Боб занял позицию на огневой позиции, а по бокам от него находился репортер мишени с телескопом. Эти люди были наняты Скруджем на временной основе, и хотя они уже некоторое время проходили обучение, их профессионализм все еще не всегда был надежным. Таким образом, если участник не согласен со своим результатом, он также может приостановить матч и подняться наверх, чтобы проверить мишени.
Увидев, что все участники находятся на своих местах и готовы к состязанию, главный судья объявил о начале поединка.
Бах!
Как только прозвучал приказ судьи, кто-то выстрелил. Несколько других игроков под его влиянием тоже открыли огонь, и выстрелы разлетелись в граде белого дыма, который накрыл точку стрельбы.
Боб не выстрелил сразу, он все еще целился и тщательно регулировал дыхание. Через некоторое время, в таком матче, где не нужно было соревноваться в скорострельности, он смог заставить себя лучше координировать свои действия перед выстрелом.
Бах!
Подождав, пока дым от выстрелов других медленно рассеется, Боб выпустил свой патрон. Не дожидаясь, пока диктор мишени сообщит количество колец, он присел, чтобы сменить патроны.
«Десять колец!». — Счет Боба был объявлен диктором по мишеням.
Результат был в пределах ожиданий Боба. На расстоянии 100 метров, без ограничения скорости, было бы удивительно, если бы он не смог попасть в мишень такого размера из 10 колец. Хотя все они использовали ружья с пулями Минни, было нелегко убедиться, что каждый выстрел попадает в цель на расстоянии 100 метров. Теперь, когда кто-то действительно выстрелил из десяти колец, все не могли не восхититься его удачей.
Однако сразу после этого все были ошеломлены, когда Боб выбил еще пять десять колец подряд.
«Этого не может быть! Вы, должно быть, жульничаете!». — Один из участников рядом с ним был в ярости: «Как можно попасть несколько раз с такого расстояния? Я хочу проверить оружейные мишени!».
К нему присоединились игроки рядом с ним, и даже зрители на трибунах в смятении кричали.
«Хорошо». — Главный судья не возражал. Поэтому все вместе подошли к цели Боба, чтобы проверить ее.
В точке прицеливания было четкое пулевое отверстие, и не было никаких сомнений в том, что выстрел Боба был точным.
«А как насчет первых нескольких выстрелов, которые он сделал, мы должны увидеть и это!». — Стрелок, который вначале сомневался, воскликнул неохотно.
До этого при каждом выстреле обслуживающий персонал менял лист бумаги с мишенью, чтобы диктору было легче объявлять мишень. Поэтому сотрудники снова вынесли бумагу с мишенями Боба с первых нескольких выстрелов для всеобщего обозрения — и действительно, каждый выстрел был десятым кольцом.
«Это… это должно быть подделка! Вы подменили бумагу с настоящей мишенью».
«Если вы не убеждены, джентльмен, можете стать диктором мишени на следующих моих выстрелах». — Боб видел, как парень истерично закатывает сцену, он не только не злился, но и испытывал некоторое сочувствие к парню, что ж, если бы он не познакомился с винтовкой MacDonald 1857, он бы, наверное, не поверил, что кто-то может так стрелять.
«Отлично! Так и сделаю!».
Боб только улыбнулся.
Было выпущено десять патронов, и все, кроме одного, из-за внезапного порыва ветра ушли в девятое кольцо, но все остальные попали в десятое кольцо.
«Наверное, с твоим оружием что-то не так». — Нельзя было сказать, что его противник жульничал, но парень, который поднял шум, все еще не был убежден: «Твоё оружие намного лучше моего».
«Оружие, использованное в матче, было в собственности, это законно». — Боб не отрицал это, фактически именно такова цель соревнования, чтобы рекламировать винтовку Макдональда.
Да, это совершенно законно. Учитывая это, парень все больше и больше расстраивался. Тем не менее, он спросил: «Можешь сказать мне название этой винтовки?».
«Винтовка Макдональд модели 1857 года».
Вскоре пять раундов закончились, и в финал вышли десять игроков, пять из которых использовали винтовки MacDonald Model 1857.
Начался финал, и участник, стоявший рядом с Бобом, теперь был толстяком. В руках у него была очень странная винтовка с шестиугольным дулом.
Боб не знал, что эта винтовка называлась Whitworth Rifle и была работой известного британского инженера и предпринимателя сэра Джозефа Уитворта.
В то время патрон Минни имел существенный недостаток, а именно необходимость использования пороха быстрого воспламенения из-за расширения конца патрона для закрытия патронника, в результате чего пуля имела короткую продолжительность действия в патроннике и не могла достичь равномерного ускорения, что влияло на пробивную способность и точность винтовки. В ответ на эту проблему сэр Уитворт провел ряд исследований и впервые создал новый нарезной ствол, который имел не традиционную круглую нарезку, а шестиугольную форму, расположенную по диагональной линии, и использовал специальную шестигранную пулю, которая при выстреле вращалась с постоянной скоростью относительно плоской поверхности, обеспечивая стабильность полета, что значительно повысило точность и дальность полета пули.
Специальная нарезка сделала эту винтовку удивительно точной, и по точности она не уступала винтовкам с продольно-скользящим затвором, появившимся более десяти лет спустя. Однако винтовка не получила широкого распространения, поскольку имела ряд фатальных недостатков.
Во-первых, она была ненадежной и непроизводительной, шестигранная нарезка и специальные патроны были настолько сложны и дороги в обработке, что она стоила и продавалась более чем в четыре раза дороже, чем «Энфилд», Средняя винтовка Уитворта, проданная в США в 1860 году, стоила 100 долларов, в то время как «Энфилд», модели 1853 года продавался примерно за 25 долларов.
Из-за особой нарезки патрон было трудно заряжать, его приходилось заклинивать в патроннике по диагонали, а затем медленно уплотнять щупом, скорострельность была низкой, и этот недостаток был губителен при тактике залпового огня «лицом к лицу» этого времени. Более того, винтовка Уитворта должна была постоянно обслуживаться, а остатки пороха должны были вычищаться после каждого выстрела, что было исключительно сложно из-за особенностей нарезки.
Эта серия проблем означала, что винтовка «Whitworth» не подходит для армии. Но по сегодняшним правилам соревнований все недостатки этого оружия исчезли. В своей первоначальной истории винтовка попала в Соединенные Штаты не сразу после появления в 1857 году, но интересно, не благодаря ли влиянию крыльев бабочки она рано появилась на североамериканском континенте?
Теперь винтовка Макдональд модели 1857 года начала сталкиваться с настоящей проблемой.
Винтовка Уитворта — английская дульнозарядная винтовка, разработанная Джозефом Уитвортом в середине XIX века. Одна из первых в мире снайперских винтовок, непревзойдённая по своей точности среди всех остальных винтовок того времени.
[[image:/storage/reader-images/f76902917e89597b83b350395b83a1b7a506131b.png]]
Джойс недавно вернулся из поездки в Англию, где он видел очень необычную винтовку, в которой использовались пули шестигранного сечения. Это было немного дороговато, почти 100 долларов за винтовку, но Джойс, который любил стрелять и не испытывал недостатка в деньгах, заплатил за один и планировал привезти его в Штаты, чтобы похвастаться перед своими друзьями.
Судно, на котором он плыл, причалило в Нью-Йорке, и он планировал провести в Нью-Йорке всего одну ночь, а затем сесть на поезд обратно на юг. Но его внимание привлек газетный репортаж о соревнованиях по стрельбе.
«Было бы здорово выиграть чемпионат». — Хотя Джойсу, сыну владельца крупного южного поместья, было наплевать на жалкий приз в 2 000 долларов за чемпионство, разве не было бы забавно победить лучших стрелков в самом большом городе на севере и увезти титул чемпиона обратно на юг?
Более того, Джойс считал, что с его навыками, в сочетании с непревзойденной винтовкой Уитворта, у него просто не было шансов не взять титул в соревнованиях по точной стрельбе из винтовки, где правила были настолько подходящими для ее исполнения.
Однако на него оказывалось беспрецедентное давление, так как его соперник со странной заднезарядной винтовкой показал результат не хуже, чем он, и каждый раз, когда он делал выстрел из десяти колец, не успевал он порадоваться, как янки делал то же самое. И так продолжалось до конца.
Затем он заметил, что во всех других группах тоже есть участники, использующие одну из этих странных винтовок, и все они также прошли в финал с большим отрывом. Теперь Джойсу стало совершенно ясно, что все эти парни, должно быть, из одной команды и что они соревнуются ради рекламы винтовок в своих руках. И судя по тому, что он видел, оружие в руках этих парней ничуть не уступало тому, что было в его руках.
К этому времени Джойс был заинтересован в этой странной винтовке даже больше, чем в победе на конкурсе. Он решил, что как только закончится матч, он пойдет и купит одну из таких.
После десяти раундов финального матча возникла проблема, фактически было четыре человека с одинаковыми результатами, все 10 выстрелов были с 10 кольцами. Что делать? Решение есть, и оно очень простое: еще один патрон, а также нужно переместить мишень на 50 метров.
Это расстояние было все еще в пределах дальности точной стрельбы Джойса, и хотя желание Джойса победить было уже не таким сильным, победа была лучше, поэтому он собрался с духом и продолжил матч.
Выстрел на 150 м не разделил их, поэтому мишень переместили уже на 200 м, и на этот раз было очень трудно достать еще десять колец. Результаты постепенно расходились, до такой степени, что второе место было бы достаточно хорошим для него в любом случае. Джойс покачал головой, похоже, призовых денег с ним больше не было, но желание пойти и купить такой же винтовка, как тот, который они держали в руках после окончания матча, становилось все сильнее.
Мейсон зарядил свой последний патрон, он уже на два кольца опережал Боба, занимавшего второе место, и для последнего броска Бобу нужно было выбить его более чем на два кольца, чтобы иметь хоть какой-то шанс переломить ситуацию, но даже если он выбьет 8 колец, сможет ли Боб выбить 11 колец? В лучшем случае, это был просто очередной раунд.
В этот момент Боб выстрелил, и тут же диктор сообщил результат: «9 колец».
Девять колец — хороший результат, но на данный момент это означало, что он выбыл из борьбы за титул победителя, если только последним шансом Мейсона не было седьмое кольцо. Но за весь матч Мейсон не сделал такого плохого выстрела.
Бах!
Сакс, занимавший третье место, также выстрелил 10 кольцами, но этот выстрел не изменил ситуацию. Мейсон поднял винтовка и начал целиться в мишень.
Бах! Бах!
Мейсон и Джойс выстрелили почти одновременно.
«0 колец! Не в цель!». — Диктор мишени рядом с Мейсоном сообщил счет, который заставил всех участников захихикать.
«Как это возможно?». — Мейсон был ошеломлен.
«Вы попали не в свою мишень». — Диктор цели рядом с Джойсом ответил.
«Господи! Мейсон идиот, он опять попал не в ту цель!». — Каждый человек в расстрельной команде Макдональда отреагировал бурно.
«Черт возьми, он сжог наши 2000 долларов одним выстрелом! Свинья!». — Робсон, лидер, злобно хлопнул полотенцем по полу. Если бы они заняли три первых места, то все получили бы премию. Теперь эта свинья одним выстрелом не только сорвала приз за чемпионство в размере 2 000 долларов, но и приз лично от Скруджа в размере 200 долларов каждому.
Но Скрудж, наблюдавший за происходящим с трибун в бинокль, после увиденной сцены чувствовал себя необычайно счастливым. Это объяснялось не только дурным вкусом Скруджа, но и тем, что, наверняка, такая история с пик-н-гоу понравилась бы всем газетам. Поэтому они, несомненно, уделят этой истории много места в газете. И в своих репортажах они, конечно же, будут подчеркивать подавляющее преимущество Мейсона перед последним выстрелом, так что винтовка Макдональда 1857 года, безусловно, также будет иметь очень высокую оценку. Аналогичным образом, счастливчик, попавший в тройку лидеров и получивший в результате призовые деньги, был бы в центре внимания, как и история о его удачном третьем месте в переполненном поле из винтовок MacDonald 1857, подчеркивающая подавляющее преимущество винтовки MacDonald 1857.
«Я выбил 7 колец, а 10 колец выбил джентльмен, который должен был стать победителем». — Джойс сказал судье, который пришел выяснить, что происходит: «Эти 10 колец должны быть засчитаны в его счет».
Джойс всегда любит похвастаться своим рыцарством, к тому же, по его мнению, третье место — это не очень солидно, лучше вообще не иметь места, поэтому он просто напустил на себя важный вид и заявил, что не желает пользоваться преимуществом.
Судьи, однако, были проинструктированы следовать правилам в точности, и Джойс всё равно занял третье место.
Приз за третье место составил всего 200 долларов. Он спросил, нельзя ли выдать ему винтовку Макдональда образца 1857 года. Эта просьба была быстро выполнена. Организаторы сказали, что могут купить для него винтовку на его призовые деньги. Организатор также спросил его, сколько он намерен купить.
«Сколько вы хотите купить?». — Этот вопрос немного не соответствовал ожиданиям Джойса; винтовка Уитворта, которую он держал в руках, обошлась ему почти в сто долларов. И это была винтовка, которая была более точной, чем «Уитворт» (Джойс никак не думал, что кто-то из янки стреляет лучше него самого), и имела гораздо более высокую скорострельность. Правда, матч не был скоростным, но он мог видеть, как стоящий рядом с ним противник в мгновение ока зарядил свою винтовку. Такой винтовка должен стоить более ста долларов, по крайней мере, так сколько он планирует купить?
«Сколько он стоит?». — спросила Джойс.
«Пятьдесят долларов, может быть, немного дешевле позже, когда производство возрастет, но в любом случае он определенно дороже, чем Springfield 1855». — Так ответил ему один из организаторов.
«Ну, это, конечно, правда. На самом деле, я думаю, что 50 долларов — это достаточно дешево, а если вы еще немного украсите винтовка и придадите ему красивый вид, то 300 долларов за штуку не будут неприемлемыми. Возьму четыре». — В любом случае, Джойс не испытывал недостатка в деньгах.
Итак, в сцене, которая сделала Скруджа еще более счастливым, Джойс, занявшая третье место, нес на спине четыре винтовки Макдональд модели 1857 года на подиум, когда получал свой приз. Это изображение было бесплатной рекламой винтовок Скруджа.
Были и самофинансируемые конкуренты, использовавшие ранние казнозарядные винтовки, такие как Sharps 1852, но по ряду причин, таких как утечка пороховых газов, эти винтовки не могли сравниться с MacDonald 1857 по точности стрельбы на дальних дистанциях. И когда Скрудж устанавливал правила соревнований, он установил расстояние до мишени в 100 метров, на таком расстоянии тем ранним заднезарядным ружьям было нелегко достигать цели с каждым выстрелом, к тому же надежность этих ружей была не очень хорошей, они постоянно тупили и выходили из строя, и конечный результат, естественно, не был соперником. Таким образом, к моменту финала команда стрелков из Макдональда даже обогнала пятерку лидеров.
Эффект от этой рекламной кампании проявился вскоре после этого, когда рецессия 57-го года заставила все больше европейцев устремиться в Америку, чтобы попытать счастья. На просторах малонаселенного Запада было много плодородных земель, и, оказавшись там, можно было одним махом продать 160 акров земли правительству по два доллара за акр и стать настоящим землевладельцем. Такая хорошая вещь была бы абсолютной мечтой в Европе.
Но, как уже говорил Скрудж, очень прибыльный бизнес в мире будет иметь одну из этих двух характеристик: либо высокий риск, либо высокий порог. Поскольку любой может отправиться на запад, и поскольку там так легко получить землю, она должна иметь относительный риск. По сравнению с востоком, запад малонаселен и не имеет надлежащего социального обеспечения, это совершенно хаотичная земля, где порядок еще не установлен. Повсюду подстерегали опасности: североамериканские бурые медведи и североамериканские серые волки, обиженные индейцы, которых белые насильно выселили в бесплодные резервации, и даже белые, которые пытались разбогатеть просто так — знаете, на Западе полиции не было, пожалуй, на несколько квадратных миль.
Итак, если вы спросите, что является самой важной необходимостью для поездки на Запад? Без сомнения, это будет хорошая, надежная винтовка. А гавань Нью-Йорка, опять же, была отправной точкой для высадки многих иммигрантов в Северной Америке. Когда они приезжали, они читали в газетах о соревнованиях по стрельбе и, естественно, хотели купить хорошее оружие, такое как MacDonald 1857, и «Пехотное оружие Макдональда» Скруджа делало большой бизнес.
Когда Скрудж и Терри, отвечавший за подсчет затрат, шли по заводскому цеху, рабочие были заняты работой — дела компании шли особенно хорошо, настолько, что станки работали 24 часа в сутки. Большинство уволенных Стру работников вернулись на завод, и были набраны дополнительные работники. Иногда, когда рабочие поднимали глаза от своей работы и видели проходящего мимо Скруджа, они улыбались и приветствовали его.
«Здравствуйте, мистер Скрудж!».
«А, мистер Коул, как поживаете?». — Скрудж улыбается в ответ и даже называет каждого работника по имени. Конечно, Скрудж не стал бы говорить, что давно заучил этот список наизусть. И делал он это в полном подражании Его Величеству Наполеону, который мог назвать большинство солдат старой гвардии.
Рабочие поприветствовали его и сели за стол, чтобы продолжить работу, а Скрудж и Терри что-то обсуждали на ходу.
«Мистер Скрудж, вы планируете снова набирать сотрудников?». — Терри сказал Скруджу: «Правда в том, что проблема с темпами нашего производства заключается не в нехватке рабочей силы, вы знаете, что наши машины работают двадцать четыре часа в сутки, за исключением времени, необходимого для технического обслуживания, и даже если у нас будет больше рабочих, мы не сможем производить с большей скоростью».
«Конечно, я это знаю». — Скрудж кивнул: «Но наши рабочие работают по двенадцать часов в день, это слишком утомительно. Поэтому я собираюсь набрать еще одну смену рабочих, чтобы им приходилось работать только по восемь часов в день».
«Значит…». — Терри на мгновение замолчал: «Вы собираетесь сократить зарплату, которую вы им платите, сэр? Сейчас они работают по 12 часов в день, а если сократить до 8 часов, то они будут получать на треть меньше зарплаты. Я думаю, что больше работников были бы готовы работать по 12 часов».
«О, мистер Терри, вы неправильно поняли, я не собираюсь снижать им зарплату, на самом деле, мы получаем достаточно прибыли сейчас. И, как вы знаете, экономика страны сейчас не в лучшем состоянии, и многие люди остались без еды. Мы должны стараться накормить больше людей, в этом наша ответственность перед обществом». — Скрудж напустил на себя святой вид.
«Мистер Скрудж, вы такой… позвольте вас поблагодарить». — Терри, который редко общался со Скруджем и мало что о нем знал, был очень тронут.
Честно говоря, мистер Скрудж был совершенно другим человеком, чем прежний мистер Стру, которому было наплевать на рабочие часы, и когда он еще был боссом, для рабочих было нормой работать по 16 часов в день. И когда у него появились деньги, помимо продажи новых ружей, он стал использовать их для собственных нужд. Он купил себе карету и заставил их сопровождать его, а когда бизнес некоторое время был в самом лучшем состоянии, он задумал купить себе яхту, потому что… ну, потому что он считал, что владение яхтой — это то, что делает человека богатым.
Мистер Скрудж, с другой стороны, был не только изобретателем, но и хорошим бизнесменом — посмотрите на соревнования, которые он спланировал, какая это была отличная реклама — и, что еще важнее, мистер Скрудж был по-настоящему благочестивым и добрым джентльменом, который готовил питьевую воду и полотенца для рабочих на работе, уделял время обучению их технике безопасности, снабжал их всеми видами средств защиты труда и платил им более высокую зарплату, чем прежний босс.
В условиях плохой экономики многие компании снизили зарплату своим работникам и даже уволили многих из них, и даже некоторые компании, дела которых идут очень хорошо, воспользуются ситуацией и снизят зарплату своим работникам и увеличат продолжительность рабочего дня, как это сделал г-н Стрю. С мистером Скруджем дело обстоит иначе, и теперь, когда дела компании идут хорошо, даже рабочие могут участвовать в большей части прибыли… Мистер Скрудж — хороший человек.
Если честно, Скрудж чист как ангел по сравнению с некоторыми магнатами этой эпохи, у которых «кровь и грязь рабочих капают из каждой поры», но сам Скрудж знает, что на самом деле он делает это не из-за социальной ответственности или чего-то подобного.
Во-первых, в эту эпоху промышленного производства все еще была очень велика ручная составляющая, что делало очевидным тот факт, что состояние труда рабочих влияло на качество продукции. Это было особенно характерно для винтовок с задним расположением стволов, таких как Макдональд 1857, производство которых требовало гораздо большей точности, чем производство винтовок с передним расположением стволов.
Скрудж еще не успел вывести на конвейер большое оружие, и не собирался выводить его сразу в ближайшей перспективе — хотя конвейер был важен для увеличения скорости производства и обеспечения стабильного качества продукции, спроса на него еще не было, а запатентовать конвейер не было никакой возможности Как только он появился на свет, крупные игроки в других отраслях могли извлечь из него уроки, что повысило бы планку для Скруджа в будущем, чтобы войти в эти отрасли.
Поскольку он не собирался сразу переходить на стандартизированную сборочную линию, стало неизбежным контролировать интенсивность труда и избегать переутомления рабочих, чтобы обеспечить качество. Репутация винтовки Macdonald только что была создана, и если бы в это время были допущены ошибки в качестве, это было бы большой потерей.
В то же время хорошая репутация может стать талисманом в случае каких-то происшествий. Одна из причин, по которой у предыдущего владельца фабрики, Стру, было мало шансов ответить на обвинения и нападки, заключалась в том, что у него была плохая репутация. Когда Скрудж был студентом в своей прошлой жизни, он услышал анекдот. В ней говорилось, что в одной школе однажды учитель был в классе и увидел, что студент снова спит, поэтому он пришел в ярость и стал критиковать его, говоря: «Почему ты только и умеешь, что спать весь день? Посмотри на Джона…».
Затем учитель повернулся и увидел, что зубрила Джон тоже спит, уткнувшись лицом в книгу. Тогда учитель добавил: «Смотри, он даже переутомился от чтения».
Когда он впервые услышал эту шутку, Скрудж воспринял ее как насмешку над несправедливостью учителя, но теперь, когда он задумался об этом, оказалось, что такие вещи происходят вполне нормально. Если бы вы были учителем, а ученик опаздывал и отсутствовал, то любое его оправдание о том, почему он пропустил занятия, вы, несомненно, восприняли бы как оправдание. Даже если на этот раз у него действительно есть веская причина. Напротив, если студент, который всегда серьезно относится к учебе и почти никогда не пропускает занятия, опаздывает время от времени, даже если он еще не объяснил, вы сами объясните себе, что у него должна быть уважительная причина.
Если бы предыдущий владелец завода, Стрю, имел до этого хорошую репутацию, то оклеветать его и напасть на него было бы гораздо сложнее, чем сейчас. Поэтому, когда корни еще не пущены, иногда необходимо создать репутацию.
«Терри, когда в газетах появятся новости о наборе персонала, обязательно упомяните, что это наш способ выполнения социальной ответственности. А еще лучше, попросите артиллериста написать большую длинную статью «О корпоративной социальной ответственности» и опубликовать ее с вашим именем, это было бы идеально».
После обходов завода и быстрого приветствия почти со всеми рабочими, Скрудж вернулся в свой кабинет. Затем он вызвал Хеге, который отвечал за продажи.
«У вас есть данные о продажах за этот месяц? Принесите их мне для осмотра».
Точно так же, как Скрудж внимательно изучал изменения в показателях продаж, Джойс также вернулся в свой родной город в Миссисипи. Вытащив из поезда большую сумку, он увидел, что Дойл, дворецкий, уже ждет его с двумя черными рабами, ведущими лошадей. Джойс поприветствовал Дойла, и два черных раба подошли и взяли у него большую сумку.
«Мастер Джойс, я так рад, что вы наконец-то вернулись». — Дойл вел под уздцы высокую рыжую лошадь: «Мисс Алиса с нетерпением ждала вашего возвращения».
«Все было в порядке, пока меня не было?». — Джойс взял поводья и вскочил на лошадь.
«Конечно». — Дойл тоже пересел на свою лошадь. После этого двое медленно поскакали в сторону поместья, а два раба шли рысью, неся сумку Дойла.
Поместье семьи Джойс называлось «Дулин», которое, как говорят, было названо в честь дома их предков в Ирландии. Но когда он отправился в Европу, Джойс поехал в «оригинальный» Дулин в Ирландии, но там не было никакого сходства с описанием его деда.
Поскакав дальше, Джойс приблизился к выкрашенным в белый цвет воротам поместья, когда издалека старый черный раб окликнул его: «Хозяин Джойс? Хозяин Джойс вернулся!».
Затем он повернулся к рабу, который дремал у двери, и закричал: «Дурак! Открой ворота, хозяин Джойс вернулся!».
Въезд в усадьбу осуществлялся по широкой дорожке, вдоль которой росли высокие липы. В конце дороги находился небольшой темно-красный двухэтажный дом. К этому времени окно на втором этаже было открыто, и фигура девушки судорожно махала ему платком.
Джойс улыбнулся: это была его сестра Алиса.
Джойс сошел с лошади и передал поводья черному рабу, который, склонив голову и не говоря ни слова, повел лошадь к конюшне. В это время дверь дома тоже открылась, и Алиса с юбкой в руках выскочила из прохода.
«Брат, брат!». — Алиса подлетела, как маленькая птичка, и протянула руку, взяв Джойс за руку: «Хорошо, что ты вернулся, я волновалась, что ты не придешь на бал Тернера. В Европе было весело? Лилит тоже собирается на бал у Тернера, как думаешь, что я надену на бал?».
Бал у Тернеров вот-вот должен был начаться, и Алиса готовилась к выходу. С самого утра день был насыщенным, она должна была нарядить себя и свою мать к балу, ей исполнилось 14 лет, и она впервые участвовала в таком мероприятии, она должна была выступить очень хорошо, даже если ей придется превзойти Лилит.
Лилит была широко известна в округе, она была на два года старше Алисы и впервые появилась на светской сцене на балу в поместье Дулин два года назад, поразив всех присутствующих своей элегантностью, остроумным разговором и потрясающей красотой. Алиса вспоминает, что на том балу все красивые парни в округе, включая ее родного брата, один за другим подходили и приглашали ее на танец. На протяжении всего бала она была в центре внимания, что вызывало у Алисы зависть и ревность одновременно.
Теперь Алиса изо всех сил пыталась вспомнить, во что была одета Лилит на балу. Кажется, на ней было длинное белое платье, и, кажется, на платье не было никаких особых украшений, но, возможно, она не очень хорошо это запомнила. Спросив об этом свою няню, выяснилось, что то, что она говорила, совершенно не совпадает с тем, что она помнит — даже цвет платья был другим.
«Мисс Алиса, если вы спросите меня, просто не думайте о том, как одевалась мисс Лилит в то время, у неё совершенно другой стиль, чем у вас». — Няня пискнула: «Вы не должны и не можете подражать ей».
«Ты говоришь, что я не так хороша, как Лилит!». — Алиса надулась от досады, ее глаза были на грани слез. Но она также знала, что ей действительно не сравниться с Лилит.
Лилит была стройной и похожей на статую древнегреческой богини, когда она спокойно стояла. Что касается ее самой, то она была на полголовы ниже Лилит, а ее ноги были намного короче. Она посмотрела вниз на свои груди, и что ж, они все еще не были достаточно внушительными, только с неясным подъемом — она совершенно не выросший ребенок.
«Я не это имела в виду!». — воскликнула няня, увидев, что на глаза Лилит навернулись слезы, и бросилась ее утешать: «Я имела в виду, что вы тоже красивая, мисс Алиса, но не так, как мисс Лилит».
Няня объясняла неуклюже, объяснение было неэффективным. Но мать Алисы, которая находилась в стороне, лучше всех умела говорить.
«Алиса, няня имеет ввиду, что красота Елены не такая, как у Психеи».
Елена и Психея были самыми красивыми женщинами в греческой мифологии; Елена, которая начала Троянскую войну, была прекрасна, а Психея, которая своей славой заставила героев Греции добиваться её, а богиню любви и красоты Афродиту ревновать, была определенно не менее соблазнительна, чем Елена, а возможно, даже более.
Алису утешил комментарий матери, но она все еще не знала, какое платье ей надеть. В итоге она выбрала для себя зеленое платье.
Алиса внимательно осмотрела себя перед зеркалом, покрутилась, затем повернулась к матери и спросила: «Ну как?».
«Ах, моя дочь идеальна, прямо как лесная фея!». — её мать ответила с улыбкой.
Алиса сделала ещё одно вращение перед зеркалом и обратилась к няне: «Тебе, наверное, стоит потуже подпоясать мои чресла».
«Мисс Алиса, он уже достаточно тонкий, еще тоньше — и вы превратитесь в пчелу. Так можно потерять сознание во время танца». — Няня покачала головой и добавила: «Талия мисс Лилит никогда не была бы такой тонкой».
В это время снизу раздался крик отца: «Дамы, мы уходим, вы готовы?».
«Почти! Подождите еще немного!». — Алиса бросилась к окну и открыла его, чтобы крикнуть на улицу. Она увидела, что отец и брат уже стоят внизу перед ступенями, а две кареты запряжены и ждут.
«Мисс Алиса, ваша шляпа». — Няня поспешила к ней со шляпой.
«Нет! Я сказала, что мне не нравится этот фасон!».
«Но мисс, то, что вам нравится, не подойдет, ни одна порядочная женщина не наденет такую шляпку на официальное мероприятие, послушайте меня…».
На лестнице старый Леандр спросил сына: «Как думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем твоя мать и сестра спустятся?».
«Алиса сказала, что это будет скоро. Думаю, что должно пройти еще полчаса». — ответил Джойс с ухмылкой.
«Тогда нам лучше пойти в дом и выкурить по сигарете». — Леандр улыбнулся и покачал головой.
Как и ожидал Джойс, прошло еще полчаса или около того, прежде чем Алиса и остальные спустились сверху. Затем они все вместе сели в карету и отправились к Тернеру.
Тернеры, как и они, были иммигрантами из Ирландии, но по времени прибытия в Миссисипи они опередили их на целое поколение, а поскольку они оба были ирландскими иммигрантами, эти две семьи всегда были ближе. У Тернеров была большая плантация на берегу реки Миссисипи, где производился лучший хлопок в округе.
У Тернеров было три сына: старший Джордж, второй Джек и третий Энтони. Джордж участвовал в войне с Мексикой, был командиром взвода в кавалерии и был статным молодым человеком, за исключением того, что был серьезным человеком и не очень разговорчивым. Джек был весьма оживлен, но сейчас он служил в кавалерии и не показывался на глаза. Энтони находится дома, но он был демобилизован из Вест-Пойнта.
Из трех сыновей Тернера Энтони был самым неталантливым, но в этом не было его вины; говорили, что в детстве он тяжело заболел и чуть не умер преждевременно. После этого у него было плохое здоровье, и, как говорят, у него были регулярные галлюцинации. Позже, следуя традиции своей семьи, он поступил в Вест-Пойнт, но его физическое состояние не подходило для Вест-Пойнта, и он провалил все курсы, связанные с физическими аспектами.
Вернувшись домой и не имея ничего другого, Энтони стал одержим литературой и кажется даже опубликовал несколько стихотворений в литературных журналах и тому подобных изданиях. Но реакция была ограниченной, видимо, по сравнению с его предшественником (Эдгаром Алланом По), который также был исключен из Вест-Пойнта. Хорошо, что его семья была гораздо более обеспеченной, чем семья Эдгара Аллана По, поэтому ему не приходилось беспокоиться о жизни.
Карета выехала из поместья, повернула направо и около часа ехала по заросшей ивами дороге вдоль берега Миссисипи, прежде чем впереди в зелени показалась красная крыша — там находилось поместье Тернеров.
Карета съехала с главной дороги и поехала по дорожке, густо заросшей. После того как тропинка обогнула два поворота, показались белые ворота дома Тернеров. В этот момент сзади подъехали две кареты. Алиса оглянулась и поняла, что это не что иное, как кареты Андерсонов — Лилит, должно быть, была внутри одной из карет.
Ворота дома Тернеров были уже открыты, и их экономка была занята у двери с парой рабов. Несколько карет уже были припаркованы справа от входа.
Кареты доехали до здания семьи Тернер и остановились, где Тернер вместе с двумя сыновьями приветствовал своих гостей. Когда они увидели, что семья Леандер вышла из кареты, они тоже поприветствовали их.
«Алиса тоже приехала на бал? Она уже красивая молодая леди». — Посмотрев на Алису, когда она выходила из кареты, Тернер с улыбкой сказал.
«Здравствуйте, дядя Тернер». — Алиса одернула юбку и сделала реверанс Тернеру.
К этому времени подъехала карета Андерсона, и первым из нее вышел сам Андерсон, затем жена Андерсона и его дочь Лилит.
«Андерсон, добро пожаловать!». — Тернер только успел обменяться несколькими словами с Линдером, как увидел Андерсона и поспешил поприветствовать его: «Лилит, ты становишься все более и более очаровательной, если бы я был на тридцать лет моложе, то был бы так же сражен тобой, как и те молодые люди».
Алиса тоже посмотрела в их сторону, она взглянула на Лилит и не могла не опустить голову.
Несколько человек вошли в зал дома Тернеров, бал еще не начался, но зал уже гудел. Приглашенные на бал знатные особы поместья здоровались друг с другом, женщины делали комплименты платью и внешнему виду подруг, а мужчины надменно кивали друг другу — еще не пришло время для подробного разговора.
«А, Леандр, ты опоздал». — Лысеющий мужчина поприветствовал Леандра издалека.
«Месье Фурье, вы сегодня рано».
«Конечно, у нас ведь нет дочерей». — Лысеющий мужчина ответил с улыбкой.
Лысеющего мужчину звали Фурье, он также был владельцем близлежащей фермы, и в их семье было пять сыновей, но не было дочерей. Говорили, что это не нравилось старому Фурье, и он иногда упрекал за это свою жену.
Вслед за Леандером в зал вошел Андерсон с семьей. Чтобы убедиться в этом, Алисе не нужно было оборачиваться, достаточно было посмотреть на поведение пяти сыновей Фурье. Было видно, что глаза молодых людей все еще лучились, но теперь, прежде чем их отец успел представиться им, их глаза пересеклись и посмотрели им за спину — нет нужды говорить, что они должны были увидеть Лилит.
Конечно, сзади тут же раздалось: «мисс Лилит, как я рада вас видеть!», «мисс Лилит, могу ли я иметь честь пригласить вас на танец позже?», лица молодых людей выглядели озабоченными.
Наконец, Фурье сказал что-то вроде: «Леандр, Андерсон тоже здесь, поздороваемся с ним. Надо ведь похвастаться перед стариком, у которого нет наследника».
«Я боюсь, он в ответ похвастается перед вами тем, что у него есть красавица-дочь, за которой эти самые наследники всюду бегают». — сказал Леандр с ухмылкой.
Фурье лишь усмехнулся.
К полудню, после обеда, наступало обычное время, когда женщины уходили наверх отдохнуть, а мужчины курили и вскользь обсуждали текущие события. Лилит шла за матерью по лестнице на верхние этажи, когда услышала звук спора, доносившийся снизу.
«Ты хочешь сказать, что мы не можем победить янки?». — Раздался отрывистый, взволнованный голос.
'Что?'. — Лилит подумала: 'Интересно, кто осмелился сказать что-то подобное здесь? '.
Она слегка замедлила шаг.
«Не хочу показаться невежливым, но хотел бы узнать, сколько раз ты был на Севере? Как много знаешь о них? Ты выпускник Вест-Пойнта, поэтому должен знать, что Клаузевиц в своем «О войне» упоминал, что «разведка — это весь материал того, что мы знаем о противнике и стране противника, и это основа всех наших идей и действий» и я не знаю, на каком основании ты делаешь вывод, что Север слаб?». — раздался ответный голос.
«Я знаю, что Север сильнее нас в материальной базе, но, как ты процитировал «О войне», так и я процитирую отрывок оттуда. Ты же знаешь, что Клаузевиц говорил о боевой и духовной силе? Возможно, это правда, что у нас на Юге нет преимущества в численности, в материальной базе, но именно духовная сила является решающей на поле боя! А ты, трус, который видит только материальную силу, этого не видишь!».
'Всё становится гораздо интереснее…'. — Лилит сделала неосознанную паузу.
Но внезапно мать подошла к ней.
«Лилит, не отставай». — В глазах ее матери был укоризненный взгляд, который, казалось, ясно говорил: «Это не то, что должно волновать молодую леди».
Лилит кивнула и поспешила следом.
Приведенный ваше спор чуть не привёл к дуэли. Но вмешательство остановило ухудшение ситуации. Джордж встал между ними: «Хватит! Костер, я уверен, что Джойс не трус. Он просто пытается объяснить, что война — это не так просто, как ты думаешь. Я придерживаюсь того же мнения, что даже мексиканцы не слабы. Ты же не думаешь, что янки хуже мексиканцев?».
Джойс был молодым, немногословным человеком, и не пользовался популярностью в их кругу. Но Джордж был другим, он был им ровней, но значительно старше их по возрасту, и благодаря своему опыту участия в войне он был примером для молодых наследников в округе, поэтому, когда он встал, парень по имени Кастер затих.
И Джойс, который сегодня был довольно разговорчив, извинился перед Джорджем и сказал, что ему нужно прогуляться. Затем он в одиночестве вышел в коридор.
Через некоторое время вышел и Джордж.
«Джойс, мне очень жаль, они импульсивные из-за нынешней обстановки». — Джордж подошел к Джойсу, оперся руками о перила крыльца и посмотрел вверх, на далекую вершину холма, где порхала стая цапель.
«Ты не должен мне ничего говорить, и вообще, я на них не сержусь. Правда». — Джойс посмотрел на Джорджа: «Я могу их понять, я не сильно отличался от Костера несколько лет назад, по крайней мере, пока не уехал в Европу. Просто несколько лет там и немного больше понимания были…».
Джойс не продолжил и сменил тему: «Что думаешь о винтовке, которую я тебе дал?».
«Очень хорошо, и очень плохо». — Джордж ответил мрачно.
«Что?». — спросил Джойс.
«Оружие хорошее, но место, где его делают, плохое». — Ответ Джорджа был по-прежнему необычайно прост.
«Неужели у нас с Севером теперь всё так плохо?». — Джойс достал из кармана пачку сигарет, протянул одну Джорджу и взял одну себе, затем достал из жилетного кармана пачку спичек и зажёг пламя на спичечном коробке, покрытом красным фосфором. Джойс зажег сигарету сначала для Джорджа, потом для себя, затем махнул рукой и погасил огонь.
Джордж сделал глубокую затяжку, а затем выдохнул несколько колец дыма: «В общем, все хуже, чем раньше. Сейчас в Палате представителей все больше и больше янки. Ублюдки целыми днями либо ратуют за повышение тарифов, либо кричат об отмене рабства. В самом деле, кто они такие, чтобы обвинять нас в рабстве? Рабочие на их фабриках не обязательно живут в лучшем положении, чем наши рабы».
«Я считаю, что янки на самом деле очень похожи на англичан». — Джойс задумчиво сказал: «Они хотят найти для всего великое оправдание, но в конце концов, дело только в деньгах. Ты знаешь, индийцы восстают, а британцы заняты их усмирением. Так вот, янки фактически хотят превратить нас в свою личную Индию. Если они смогут повысить тарифы, то в ответ все европейские страны закроют свои двери для нашего хлопка, и тогда нам придется делать то, что хотят северяне, и продавать им наш хлопок по смехотворно низкой цене, а также платить высокую цену за то, что намного хуже и намного дороже того, что есть в Европе. Таким образом, пройдет совсем немного времени, и всё богатство, накопленное нами за многие поколения, перейдет в карманы этих жадных вампиров. Точно так же, как в Индии, где индийские князья сохраняли богатство тысячелетиями, и всего за несколько лет после оккупации всей Индии в 49-м году, страна пришла к тому, что ей пришлось восстать от голода».
«Мы не Индия». — Джордж мрачно нахмурился: «Раз они хотят превратить нас в Индию, то обязательно получат по зубам. И не стоит забывать, что нынешний президент по-прежнему демократ».
Джойс покачал головой: «Растет диспропорция между Севером и Югом в плане населения, однажды и парламент, и президент попадут в руки янки, и, возможно, через несколько лет северяне будут контролировать и законодательную, и исполнительную власть».
Он вздохнул: «Мы должны планировать заранее и быть готовыми к худшему из сценариев».
«Хорошо. Если этот день неизбежен, мы должны подготовиться. Оружие, которое ты привёз, хорошее, нам лучше покупать именно его. В любом случае, мы не можем позволить янки иметь превосходство в качестве огнестрельного оружия».
На этом их разговор закончился, но последствия этого разговора будут видны только в будущем...
Пока Джойс и остальные обсуждали, как получить винтовку Макдональда 1857 года, Скрудж занимался смертельно опасным делом в своей секретной лаборатории.
Секретная лаборатория располагалась на вершине старой лодки на озере Эри. Лаборатория использовалась для тестирования опасных продуктов, таких как порошок, который был подмешан в пули — тринитротолуол, который был изготовлен здесь же путем лабораторного приготовления.
Процесс изготовления тринитротолуола в лаборатории был сложным и опасным, между делом производились токсичные вещества. Хорошо то, что Скрудж уже проводил этот эксперимент в своей предыдущей жизни, поэтому он прошел без всякого риска. Чистота была не слишком хорошей, но результат оказался весьма неплохим. Теперь Скрудж старательно изготавливает на корабле еще один предмет — нитроцеллюлозу.
По сравнению с тротилом, нитроцеллюлоза гораздо безопаснее и относительно проста в приготовлении, но сделать пусковой заряд не так-то просто. Поскольку нитроцеллюлоза не является стабильной, при температуре выше 40 градусов Цельсия существует риск самовозгорания, а сухое хранение также подвержено саморазложению. Поэтому необходимо добавить стабилизатор, например, растворить его в эфире и этаноле, затем добавить вазелин в качестве стабилизатора, после чего прессовать, резать и сушить, чтобы его можно было использовать в качестве заряда для стрельбы из пистолета.
Наиболее подходящий винтовочный порох, который имел в виду Скрудж, был немного сложнее в техническом плане. Средний заряд для стрельбы является замедленной горелкой, то есть сначала он горит быстро и выделяет много газа, а затем горение замедляется и выделяется очень мало пороховых газов. Винтовка мощнее пистолета, а значит, в ней используется больше пороха, ствол длиннее, пороховые газы находятся в стволе дольше, что порождает проблему слишком высокого давления в нарезном стволе в начале выстрела и слишком низкого давления в нарезном стволе до выхода пули из патронника.
Для решения этой проблемы используется заряд специальной формы. Скорость сгорания пороха зависит от площади его горения, и использование в более поздние времена формы полой трубки обеспечивает постоянство площади горения заряда во время сгорания. Была обеспечена равномерность давления в камере. Однако во времена Скруджа, казалось бы, трудно было бы сделать пусковой заряд такой сложной конфигурации. Поэтому Скруджу пришлось довольствоваться вторым лучшим и попробовать смесь быстро- и медленно горящих пусковых зарядов.
По мнению Скруджа, винтовки этой эпохи были еще очень незрелыми, и даже винтовка Макдональд 1857 года, произведенная на его собственном заводе, хотя и была передовой винтовкой по отношению к этой эпохе, все же была далека от идеала. Кроме того, из-за использования в качестве заряда черного пороха, который после сгорания оставлял большой осадок, винтовка часто нуждалась в чистке ствола, а из-за ограниченной энергии черного пороха и ограниченной скорости горения было трудно увеличить дульную скорость пуль, выпущенных из этой винтовки, и хотя дульная скорость MacDonald 1857 более четырехсот метров в секунду уже в то время не имела себе равных, по сравнению с винтовками пост-типа При часто встречающихся дульных скоростях винтовок свыше семисот — девятисот метров в секунду, это было очень далеко.
Первая проблема, связанная с низкой дульной скоростью, заключалась в том, что пуля должна была быть достаточно тяжелой, чтобы быть мощной. Это означает, что калибр винтовки должен быть достаточно большим. Например, винтовка Макдональда 1857 года имела калибр 11 мм, что практически соответствовало калибру будущих поколений противоматериальных винтовок. И все же этот калибр был почти самым маленьким среди винтовок того времени. Некоторые другие винтовки имели еще более впечатляющие калибры, некоторые из них достигали 16 мм. А такой большой патронник неизбежно приводил к тому, что солдаты носили с собой очень мало патронов и их запас был недостаточен для продолжительного боя.
Второй проблемой, связанной с низкой дульной скоростью, является точность, поскольку низкая дульная скорость приводит к более кривой траектории, что делает точность винтовки проблематичной при стрельбе по дальним целям. Например, пуле с низкой начальной скоростью, выпущенной из черного пороха, потребуется более двух секунд, чтобы поразить цель на расстоянии 500 метров, что достаточно для того, чтобы человек отошел на метр, даже если он двигался в темпе ходьбы.
Конечно, Скрудж не собирался сразу же заменять винтовку Макдональда 1857 года на винтовку меньшего калибра, использующую бездымный порох; один шаг вперед — это хорошее состояние дел, два шага вперед — не очень. Даже то, что было на шаг впереди, не всегда было приемлемо для других. На днях компания MacDonald Infantry Arms попыталась и не смогла рекомендовать свою винтовку MacDonald 1857 Федеральной армии, и хотя MacDonald 1857 разгромила конкурирующую винтовку Springfield 1856 во всех испытаниях, армия была непреклонна, заявив, что не примет ни одну винтовку, которая стоит больше 25 долларов, какой бы хорошей она ни была.
'Может быть, стоит найти способ продать больше винтовок Макдональд 1857 для южан, чтобы, когда начнется война, они стали лучшей рекламой моих винтовок'. — Скрудж подумал: 'Вопрос только в том, как позаботиться о последствиях, ведь когда придет время, кто-нибудь обязательно обвинит меня в «непатриотичности». Возможно, я мог бы организовать охранную компанию для обеспечения безопасности иммигрантов, отправляющихся сейчас на запад, а когда начнется война, интегрировать их в добровольческую армию и отправиться на поле боя с оружием нового поколения, например, винтовками, использующими бездымные пули, или чем-то еще, чтобы сделать большую рекламу'.
Колонна иммигрантов бредет по пыльным дорогам на запад, только что сойдя с железнодорожной станции и теперь вынужденная преодолевать сотни километров в этих караванах, чтобы добраться до небольшого городка в Калифорнии. Первоначально оставленный во время золотой лихорадки, город пришел в запустение, когда золото было выработано, но с прибытием новых поселенцев он обязательно вернется к жизни.
Однако это не было мирное путешествие, поскольку оно было полно индейцев, которых загнали сюда, а затем в бедную сельскую местность с ненавистью к белому человеку. Они не отказались бы уничтожить партию поселенцев, если бы у них была такая возможность. Иммигрантов и так было много, и никому до них не было дела, так что нападение на них — это способ выплеснуть свою ненависть и заработать немного денег.
Помимо индейцев, большую угрозу представляли бандиты. У этих банд долгая история. Большинство здешних банд образовалось во время золотой лихорадки, начавшейся сто лет назад. В то время бесчисленное количество людей стекалось в Калифорнию в поисках золота, но не все были готовы по несколько часов в день работать в шахтах, и не все могли копать золото так, как им хотелось бы. В месте, где почти не было социального порядка (если бы он был, никто не копал бы золото, оно было бы захвачено во имя «государства»), сколько людей могли бы наблюдать, как счастливчики откапывают огромные куски золота и в одночасье становятся богатыми?
В результате банды возникали, как грибы в траве после дождя, так что в какой-то момент их число стало не меньше, чем законных торговцев (многие золотодобытчики также работали ворами). Позже, когда золото было добыто, старатели разошлись, а вместе с ними и банды. Но были и такие банды, которые выжили, например, банда Дауниэля, самая известная банда в этом районе.
«Босс, еще одна группа иммигрантов идет через реку в Ред-Рок. Их насчитывается более сотни. Вчера они сошли с поезда на станции, а затем арендовали пятнадцать карет. Кроме того, похоже, они наняли одиннадцать сопровождающих охранников». — Мелкий бандит отчитывался перед крупным, начальственного вида мужчиной с длинной бородой, в кривой капитанской фуражке и характерным шрамом на лице.
«Как они вооружены?». — спросил человек, похожий на вождя.
«Как и раньше, у большинства мужчин есть оружие. Но сколько из этих новых иммигрантов стреляли хоть один раз? Даже с оружием они не могут ни во что попасть».
«Каково происхождение охранников?». — Шеф продолжал спрашивать.
«Это было легко узнать». — бандит достал листок бумаги и протянул его: «Она дали объявление на вокзале».
Шеф взял лист бумаги и увидел, что на нем изображены две сцепленные винтовки и большой замок, а под ним большими черными буквами написано: «Blackwater Security». Ниже были еще несколько более мелких слов, которые при более внимательном рассмотрении гласили: «Blackwater Security, разнообразные услуги безопасности с учетом ваших потребностей. Сфера деятельности включает…».
«Там всего лишь десять человек, плюс кучка парней, которые ничего не могут сделать, кроме как создавать проблемы, насколько они могут быть эффективны? В лучшем случае, они могут справиться с небольшой группой индейцев». — Один из банды сказал это беззаботно.
«А нет ли поблизости племени Серых Волков? Может сначала дать им напасть на них, а потом уже заключать сделку?». — Кто-то высказал такую мысль.
«Пустить индейцев? Что у тебя с головой? Если индейцы нападут, разве они отдадут тебе то, что уже в их руках?». — Тут же кто-то выступил с опровержением.
«Мы можем связаться с гарнизоном. Но этот сукин сын Дойл в прошлый раз взял целых 1000 долларов за то, что ничего не делал! На этот раз лишь малая часть того, что мы с таким трудом награбили, достанется ему».
Мигранты сошли с поезда в 5.30 утра, еще до рассвета, и к тому времени, когда караваны были наняты и загружены, был уже почти полдень. В маленьком городке, где находилась станция, был подан обед, и примерно к часу дня караван двинулся в путь.
Воздух был свежим, и раннее зимнее солнце лениво освещало все тела. Глядя на бескрайние луга, наблюдая за тем, как бескрайние просторы сорняков колышутся от дуновения ветерка, переселенцы погрузились в чудесные фантазии о своей будущей жизни.
Однако эта прекрасная фантазия длилась недолго, и не успели они далеко уйти, как проклятые дорожные условия тут же заставили мигрантов вскрикнуть. Дороги размокли от вчерашнего дождя. Первая часть дороги из города была еще гравийной и проходимой, но через некоторое время дорога становилась все хуже и хуже, и вскоре она была полна луж.
Ведущий караван застрял в грязи, и мужчины соскочили, чтобы помочь подтолкнуть машину. Но караван был так тяжёл, что грязь почти достигла осей каравана.
«Так не пойдет». — Робсон, возглавлявший группу, сказал: «Мы должны разгрузить груз».
Будучи лидером первоначальной стрелковой команды, Робсон прошел путь от лидера команды до директора по обучению Blackwater Security после создания компании. Первоначально не было необходимости, чтобы директор сопровождал иммигрантов, но учитывая, что это была первая сделка Blackwater, и что большинство членов компании служили в армии и прошли определенную подготовку, но не многие из них действительно были в полевых условиях и не имели опыта в миссиях по сопровождению, Робсон решил сам возглавить команду, чтобы обеспечить успех первой миссии и получить информацию из первых рук для такого типа миссий.
Иммигранты разгрузили повозку, а затем потратили еще полчаса или около того, чтобы вытащить ее из грязи. Затем потребовалось почти два часа, чтобы загрузить все это снова, одно за другим. В это время эскорт тщательно охранял караван. Некоторые из иммигрантов предложили сопровождающим помочь толкать повозку, но Робсон бесцеремонно отказал им в этой просьбе.
«Сейчас мы находимся в опасном положении, мало того, что мы рядом с поселением индейцев, так еще и бандитские шайки действуют неподалеку. Я должен держать наших людей в форме, чтобы они могли защититься от любой возможной опасности». — Робсон объяснил это следующим образом. Однако, судя по выражениям усталых лиц мигрантов, они не слишком одобрили объяснение Робсона.
После того, как был вытащен этот караван, у другого сломалось колесо.
«Уже почти стемнело, при темноте будет трудно добраться до места». — Робсон сказал Мейсону: «Мы собираемся разбить лагерь в дикой местности, открой карту и посмотри, что подходит для кемпинга».
Мейсон достал карту из тубуса из воловьей кожи и внимательно изучил ее, прежде чем ответить: «В двух километрах дальше есть плато, где мы можем разбить лагерь».
«Посмотрим». — ответил Робсон, протягивая руку, чтобы посмотреть на карту. Через несколько секунд он кивнул: «Лучшего места, чем это, мы не найдем до наступления темноты».
Уже почти стемнело, когда колонна наконец достигла небольшого грунтового склона высотой в несколько десятков метров, который был немного выше, чем все вокруг, поэтому вершина небольшого склона была относительно сухой. Отсюда открывался хороший вид, а местность была относительно защищенной, так что это был хороший выбор места для лагеря.
Под руководством Робсона поселенцы сформировали круг из 15 караванов, чтобы действовать в качестве защитного барьера по периметру, в то время как другие поставили свои палатки в круге, созданном караванами. Женщины разводили костры и готовили обеды. Охранники натянули веревку с маленькими колокольчиками на земляном откосе внешнего периметра.
Зимние вечера наступали необычайно быстро, и в мгновение ока все вокруг темнело. Темнота этой ночи в пустыне невообразима для тех, кто привык к огням города в современное время. Орион поднялся в зенит, и вдоль линии трех ярких звезд Ориона видна светящаяся неопознанная звезда Сириус.
Сопровождающим было не так комфортно, как эмигрантам в это время года. Они засыпают почти сразу после долгого рабочего дня, но они не могут отдыхать, они должны дежурить посменно.
Мейсон и Карл, (который официально не был сотрудником Blackwater, он был лишь помощником, нанятым частным образом Мейсоном) должны были нести вахту во второй половине ночи, поэтому они поспешили найти место, где прилечь, как только закончили есть.
Хотя Мейсон не толкал телегу, просто ехать на лошади целый день по грязным дорогам было утомительно. Поэтому, как только он лег, он моментально заснул.
Он не знал, как долго он спал, но в тумане Мейсон почувствовал, что его кто-то подталкивает. Он неохотно открыл глаза и услышал голос Робсона: «Вставай, твоя очередь».
Ночью в лагере было запрещено зажигать костёр, это делалось для того, чтобы уменьшить риск пожара, но, что более важно, чтобы не обнажать цели и не приглашать к нападению потенциальных врагов — индейцев и бандитов.
Мейсон выбрался из-под одеяла, оделся в темноте и взял в руки свою винтовку Макдональд образца 1857 года, затем вышел из палатки.
На улице было холодно, но неожиданно стало немного светлее, чем в первой половине ночи. Ибо во второй половине ночи на небо взошла половина луны, так что тьма отступила и стала слабо видна бескрайняя пустыня, даже дорога была слабо различима.
Мейсон увидел, что Карл тоже вышел из палатки. У него было двуствольное ружье, стреляющее дробью, и мачете на поясе — он был не очень хорошим стрелком, и ему было проще использовать ружье, из которого легче попасть в цель.
«Холодно, не так ли?». — Мейсон сказал Карлу: «Поскорей бы вернуться в город, ненавижу дикую природу».
Ночь прошла довольно спокойно, не было ни индейцев, ни бандитов. Причина этого была проста: ночная война — это высокоорганизованный способ ведения боевых действий, полный переменных, и ни индейцы, ни банды не были настолько организованы, чтобы идти на такой риск.
Но мирная и безмятежная ситуация изменилась на следующий день. Когда караван готовился отправиться в путь утром, остроглазый Мейсон увидел вдалеке двух мужчин на лошадях, которые следовали за ними на расстоянии. Это был нехороший знак: если бы эти двое были обычными путниками, они бы догнали караван, ведь в такой глуши всегда безопаснее идти вместе. Вместо этого эти двое следовали недалеко позади, так же быстро, как шел караван, шли и они, и так же медленно, как шел караван — что было явно не очень хорошо.
«Два индейца». — сообщил Робсон Пайку, опуская бинокль в руке.
[[image:/storage/reader-images/9c7cd6cd1e6cb71b2322ef63b318a1816e22a9d3.png]]
Пайк был самым престижным из поселенцев, ему было за сорок, он был иммигрантом из Англии. Согласно его собственному рассказу, он служил солдатом в британской армии. Хотя у американцев не сложилось хорошего впечатления о британцах в целом и британских солдатах в частности — особенно после того, как они подожгли президентский дворец и Парламентский холм, — с другой стороны, американцы признали, что качество британской армии все же было очень хорошим. И если судить по выступлению Пайка, он не хвастался, когда он говорил, что был солдатом.
За несколько минут до этого поселенцы заметили двух парней на лошадях, которые следовали за колонной — на самом деле, эти два парня не собирались скрываться, они, казалось, намеренно пытались сделать себя видимыми для поселенцев. После обнаружения последователей среди них неизбежно возникло некоторое беспокойство, но мистер Пайк выступил вперед и успокоил всех, после чего подошел к Робсону, чтобы сообщить ему о последователях и спросить, какова его реакция.
«Так что же нам нужно делать?». — спросил Пайк.
«От вас пока ничего не требуется, продолжайте в том же темпе. Возможно, они так преследуют нас, пытаясь оказать давление, чтобы мы не сопротивлялись. А может, они просто наблюдают за нами, чтобы понять, куда мы идем. Если карета опять сломается, пусть женщины и дети выполняют больше работы. Лучше, чтобы мужчины оставили немного сил на случай, если на нас нападут». — ответил Робсон,
Караван продолжал неторопливо идти по дороге, два индейца, шедшие позади, приближались все ближе и ближе, и пернатые головные уборы на их головах теперь были хорошо видны без бинокля. Женщины в караване уже немного нервничали, а мужчины держали оружие наготове.
«Капитан, хотите, чтобы я убил их?». — Мейсон предложил Робсону, когда увидел, что два индейца подошли на расстояние эффективного выстрела из винтовки Макдональда 1857 года.
[[image:/storage/reader-images/37ee58826b60a4f6e003b5e10f50e2f7e448789a.png]]
«Нет». — Робсон покачал головой: «Пусть никто не стреляет без моего приказа. Найди мистера Пайка и скажи ему, чтобы он передал мои указания поселенцам».
Очевидно, что скорость каравана была предельной, и даже если бы двух индейцев удалось убить, было бы невозможно достичь поселения до прибытия индейских орд. А если бы удалось уйти, то секрет сверхдальней эффективной дальности стрельбы из винтовки, находящейся в руках, был бы раскрыт. Это явно перевесило потери, и Робсон планировал использовать сверхбольшую эффективную дальность стрельбы винтовки Макдональд 1857, чтобы убить командира противника в возможной будущей атаке. У многих иммигрантов в руках были винтовки Макдональд 1857 года, и не было никакой гарантии, что они не сделают глупость, открыв беспорядочную стрельбу, поэтому Робсон поспешно попросил Мейсона сообщить Пайку, чтобы тот сдерживал их.
Был уже полдень, и колонна остановилась на небольшом возвышении, чтобы пообедать. Как и вчера, когда они разбили лагерь, поселенцы формировали караван в круг и готовили свои оборонительные сооружения, прежде чем начать готовить обед.
«Мистер Пайк». — Робсон сказал Пайку, садясь рядом с ним: «Если бы я был индейским вождем, я бы следил за скоростью, с которой мы продвигались, и перехватил бы нас немного раньше, чем мы достигли места нашего первоначального дневного лагеря, ведь именно в это время мы наиболее истощены. Если они исчезнут, то, должно быть, для того, чтобы проинформировать свои более крупные силы, что означало бы, что рядом были индейцы; если бы никто из них не ушёл, то это означало, что они, скорее всего, просто наблюдали, чтобы понять, будем ли мы представлять угрозу для их племени.
Индейцы, скорее всего, намерены перехватить нас впереди. Если бы мы вдруг остановились сейчас, они бы оказались перед двумя вариантами. Либо они бегут от своей первоначальной точки перехвата и атакуют нас здесь, либо они ждут еще один день. Но это ожидание только подорвет боевой дух. Поэтому, я думаю, нам будет полезно разбить здесь лагерь сегодня. И пока мы не выйдем из опасной зоны, я не думаю, что мы должны проходить слишком большое расстояние каждый день, чтобы не дать индейцам или бандитам возможность воспользоваться нашей усталостью».
«Но если мы будем идти медленно, у них будет время собрать больше людей». — Пайку было немного не по себе.
«Мистер Пайк». — начал Робсон после некоторого раздумья: «Это все же не то же самое, что поле боя. Будь то индейцы или бандиты, их цель — не убить нас, а ограбить. Однако если мы сможем заставить их думать, что цена ограбления нас слишком высока и непропорциональна выгодам, то они, естественно, не будут концентрировать против нас больше людей. Если мы хорошо организуем нашу оборону на этом пути, то коэффициент успеха для грабителей будет низким, и они, естественно, не захотят подходить к нам».
Воющий Волк смотрел в сторону караванов поселенцев, ему не нравились эти белые люди, которые, по словам стариков племени, согнали их с более плодородных земель на востоке. Даже сейчас белые продолжают захватывать принадлежавшие им земли. Воющий Волк помнил, что когда он был мальчиком, большие пастбища на восточной стороне реки принадлежали им, но теперь это были земли белых. Жившие там индейцы были либо выселены в негостеприимные так называемые «резервации», либо им отрубили головы, сняли скальпы и сделали из них длинные кожаные сапоги.
«Похоже, они собираются разбить здесь лагерь». — заметил его напарник.
«Я останусь здесь и присмотрю за ними, а ты сообщи остальным». — Воющий Волк ответил после секунды раздумья.
Напарник кивнул.
Робсон провел поселенцев вокруг лагеря и вырыл большое количество ловушек. Так называемые «ловушки» были очень мелкими, всего полфута глубиной, и они не предназначались для того, чтобы заманивать в ловушку, они предназначались для лошадей. Когда копыта лошади на галопе внезапно погружаются в одну из таких ловушек, лошадь обязательно упадет, и, конечно, человек на лошади будет сброшен. Кроме того, рядом с ними были натянуты верёвки с колокольчиками.
И Мейсон, с парой сопровождающих, сел на коня и отправился распоряжаться, чтобы отогнать индейца, который все еще оставался поблизости, чтобы присматривать за ними.
Увидев нескольких белых мужчин, приближающихся верхом на лошадях, Воющий Волк мог только поворачиваться и уходить, и хотя Воющий Волк гордился своими боевыми навыками, он не думал, что сможет в одиночку справиться с таким количеством всадников. К счастью, белые не восприняли погоню серьезно, просто отогнали его от лагеря и отступили.
Теперь, когда оборона лагеря готова, детей помещают в самый центр лагеря, а десять охранников располагаются за караванами с группой мужчин, у которых есть оружие. Караваны на западной дороге были специально изготовлены, и у них были очень толстые деревянные панели по бокам, достаточные для того, чтобы отражать обычные выстрелы с близкого расстояния.
У всех поселенцев в руках было оружие, у некоторых — более одной винтовки. Просто оружие было смешанных моделей. Переднезарядные гладкоствольные ружья, заднезарядные ружья, револьверы, переднезарядные одно и двухзарядные пистолеты, всевозможные виды оружия. Среди них было также около двадцати винтовок Макдональда модели 1857 года. Кроме мужчин с ружьями MacDonald 1857, остальным, особенно тем, у кого были переднезарядные линейные ружья, Робсон организовал помощь женщин в заряжании ружей (у парней, которые обычно использовали эти ружья с очень низкой скорострельностью, было почти два таких ружья). Женщины обычно не имели такой подготовки, но после того, как компания Blackwater взяла на себя ответственность за безопасность этой группы, сопровождающие настоятельно рекомендовали женщинам практиковаться в помощи мужчинам в заряжании оружия при любой возможности. Поэтому, хотя им было далеко до специализированных солдат на поле боя, они могли заряжать пули.
Когда все было готово, прошло уже четыре часа с тех пор, как они остановились лагерем, и уже почти наступили сумерки, так что если индейские орды еще не появились, то день должен быть благополучно проведен. Однако в этот момент с наблюдательного поста, который, как предполагалось, находился на вершине каравана, раздался сигнал тревоги: был замечен вражеский конный отряд!
[[image:/storage/reader-images/11da2490e9f61a3664bd7833bdadea8e8e676f9f.png]]
Фронтир (от английского frontier, буквально — граница между освоенными и не освоенными поселенцами землями), в истории и литературоведении понятие, обозначающее эпоху освоения Дикого Запада американскими переселенцами.
[[image:/storage/reader-images/07f6b79c238c553b432abd8d8be2159fb9d9a5d8.png]]
Фронтир оставил свой след в популярной культуре: события освоения новых земель нашли отражение в приключенческих романах, шоу Дикого Запада Буффало Билла, а после 1910 года — в вестернах.
[[image:/storage/reader-images/1cd3ddd1418db49ee5991c160b3fbebf292f37bd.png]]
В бинокль, который держал в руках наблюдатель, он увидел, что сначала из-под горизонта появился большой флаг, затем головы лошадей, затем множество голов в головных уборах из перьев разных цветов, а затем в поле его зрения появился весь конный отряд индейцев, шесть или семьсот человек.
[[image:/storage/reader-images/38bd225e64c673a3363aa7dedd9cda7ea4552dd9.png]]
«Вражеская атака!». — На наблюдательном посту прозвучал сигнал тревоги. И тут же весь лагерь взвился вверх, как будто подул сильный ветер и всколыхнул всю траву в прерии. Весь лагерь поспешно двинулся в путь. Мужчины встали из-за крыла каравана и смотрели вдаль. Некоторые из молодых людей даже встали повыше и смотрели вдаль, надеясь скорее увидеть врага, другие молча рисовали на груди крест и произносили устами молитву. Некоторые женщины цеплялись за лацканы своих мужчин, словно боялись, что если они отпустят их, то они исчезнут; другие в один момент вставали, а в другой — приседали, не зная, что делать; некоторые даже бежали прямо в центр лагеря, не зная, чувствуют ли они себя там в большей безопасности или хотят увидеть оставленных там детей.
«Возвращайся!». — Пайк преградил путь женщине, которая бежала к центру лагеря.
«Мистер Пайк, я просто хочу посмотреть, как прячется наш маленький Хилл! Только быстрый взгляд!». — Женщина говорила с беспокойством.
«Все дети в порядке! Индейцы не могут причинить им вреда своими стрелами с перьями или метательным оружием. Никто не сможет причинить им вреда, пока мы все не умрем! Возвращайся назад и помоги с патронами!». — сурово ответил Пайк.
«Хорошо… но мистер Пайк! Скажите им, пусть присматривают за детьми, особенно за нашим Хиллом! Он очень непослушный, я боюсь, что он будет бегать вокруг». — Женщина уступила.
Но её опасения были небезосновательны. В отличие от нервозности взрослых, когда они услышали о приходе индейцев, дети были в основном любопытны и возбуждены, как будто сейчас будет разыграна сказка. Девочки болтали о том, чей отец лучше, а мальчики были немного более озорными, постоянно пытаясь пройти мимо бабушек, охранявших палатку, чтобы выбежать наружу и посмотреть, действительно ли индейцы обклеили свои головы перьями.
Индейцы отвели своих лошадей примерно на 600 метров от лагеря, после чего остановились. Опыт предыдущих столкновений с белыми подсказывал им, что это расстояние находится за пределами дальности поражения огня белых. Они проделали долгий путь, и сначала им нужно было отдохнуть на этом расстоянии.
[[image:/storage/reader-images/b119820c75be924080ac4e3b251eb5d6730960e0.png]]
«Почему они бегут с лошадьми, а не ездят верхом?». — Иммигрант с винтовкой Springfield 1855 в руке спросил Пайка слегка дрожащим голосом.
«Откуда мне знать! Я не индеец». — Пайк выплюнул зубочистку.
«Это потому, что до передового пункта остановки далеко, они не могут позволить себе утомлять лошадей. По их мнению, выносливость лошади важнее, чем выносливость человека». — Робсон, который оказался рядом с ним, ответил: «Мы делали то же самое, когда были кавалеристами».
«Пойдут ли они прямо на нас, и задержат ли их большие повозки?».
«Пойдут ли на нас? У них даже нет стремян, как они собираются сделать это? Думаешь, что все они — кавалеристы Наполеона? Они просто будут бегать вокруг строя повозок, стреляя в нас или запуская стрелы и метая копья». — Робсон ответил с некоторой долей досады.
«У них тоже есть огнестрельное оружие? Черт возьми, кто их продал?».
«Британцы, французы, испанцы, мексиканцы и, конечно, в основном мы, американцы, сами». — Робсон усмехнулся: «Они все равно могут купить их у кого-то другого, даже если мы не будем их продавать. Вместо того чтобы позволять другим зарабатывать деньги, мы могли бы заработать сами».
«Черт! Проклятый капитализм!».
«Спокойно! Не поднимайте оружие! Без приказа не стрелять!». — Охранники были рассредоточены на различных ключевых позициях, и они продолжали кричать на нервных мигрантов.
В этот момент индейцы, казалось, закончили отдых и начали садиться на лошадей, а затем около сотни из них поскакали в сторону лагеря, размахивая оружием.
«Не поднимайте оружие, не стреляйте!».
Все знали, что целью этих индейских кавалеристов было подманить поселенцев, чтобы они открыли огонь. Их лошади были быстрыми, их строй был стройным, а расстояние было большим. Шансы попасть в них при стрельбе с такого расстояния были невелики.
Другие поселенцы, которые зачастую были неопытны в бою, скорее всего, вели беспорядочный огонь, пока враг находился на расстоянии, на котором в него практически невозможно было попасть, что приводило к пустой трате боеприпасов и огромной потере патронов в тех немногих ружьях, которые были предварительно заряжены, в результате чего темп стрельбы за ними значительно снижался, что давало индейской кавалерии возможность подходить вплотную.
[[image:/storage/reader-images/93eadcb5a65047bc886ec244069e85b463872abd.png]]
Люди в повозке, казалось, чувствовали вибрацию от копыт лошадей на земле, когда индейцы подходили всё ближе и ближе.
Когда оставалось метров двести или около того, индейцы повернули головы своих лошадей, и вся колонна поскакала в другом направлении и обогнула повозку.
«Поднять оружие!». — приказал Робсон.
«Поднять оружие!».
«Поднять оружие!».
Остальные закричали в ответ, каждый из команды Робсона отвечал за трех или пять вооруженных винтовками иммигрантов, за исключением Карла.
«Пока я не дам команду, не стреляйте!».
Если бы кто-нибудь мог взлететь высоко вверх, как птица, чтобы увидеть поле боя с высоты птичьего полета, он бы увидел, что на земле теперь было два круга: маленький в центре, образованный пятнадцатью караванами, и большой, образованный корпусом индийской кавалерии. Однако эти два круга не были идеально концентрическими, и индийская кавалерия иногда внезапно немного отклонялась внутрь, и большой круг, казалось, немного сплющивался. В этот момент расстояние между большим кругом индейцев и меньшим кругом, образованным колесницей, сокращается.
Бах!
В тот момент, когда группа индейских кавалеристов немного отклонилась в сторону, один из поселенцев не удержался и выстрелил.
После этого выстрела остальные не удержались от нажатия на спусковые крючки, и раздались трещащие выстрелы. Из ствола каждой пушки поднимался белый дым, отчего вся внешняя часть карет в кругу казалась туманной.
На самом деле, индийцы располагались настолько далеко, что огонь не поразил ни одной цели. Напротив, индийцы воспользовались временем, которое потребовалось для смены патронов после стрельбы, чтобы продолжить сближение с линией карет.
Вместо того чтобы напугать индейцев беспорядочной стрельбой, они воодушевились, почувствовав, что переселенцы — тупые новички и что они могли бы подойти поближе, а затем разбить их.
«Ублюдки! Никто не стреляет без приказа, даже если все остальные стреляют!». — Охранники кричали в гневе. Они не только не смогли бы поразить врага, ведя беспорядочный огонь, но и туман, вызванный дымом, мешал бы стрельбе их собственных людей, давая индейцам возможность подойти ближе.
Но не все поселенцы услышали крики охранников, по крайней мере, не тот, что был на стороне Мейсона, ведь после первого выстрела он ничего не услышал, только отбросил ружье в сторону, схватился за голову и завыл: «Я убил кого-то! Я убил кого-то!», было бы неплохо, если бы он действительно попал в индейца, но правда в том, что в этом раунде стрельбы эти переселенцы-новички вообще ни во что не попали.
Прежде чем Мейсон успел отреагировать, Карл вышвырнул идиота из кареты. Он упал прямо на пути девушки, которая ждала внизу, чтобы отдать заряженную винтовку.
Девушка 17 или 18 лет удивленно посмотрела наверх.
«Пусть этот бесполезный парень меняет винтовки! Поднимайся, ты займешь его место!». — Каким-то образом Карл придумал это предложение.
С радостным возгласом девушка молниеносно запрыгнула на карету, затем ловко прижала винтовку к плечу так, что дуло слегка высунулось из-за перегородки, после чего повернула голову к Карлу и Мейсону и улыбнулась: «София в вашем распоряжении».
Этот жест испугал Мейсона и Карл. Карл изначально попросил ее подняться сюда только для того, чтобы стимулировать тех, кто внизу, но, глядя на это, девушка по имени София может быть более полезной, чем предполагалось.
«Ты умеешь стрелять?». — спросил Мейсон.
«Да! Определённо да!».
В этот момент до слуха Мейсона донесся еще один выстрел — стреляла одна из групп. К этому времени некоторые из индейской кавалерии были так близко к линии повозок, что все были готовы открыть по ним огонь из своих винтовок.
«Они скоро войдут в наш диапазон». — Мейсон наблюдал, как слева на большой скорости приближается группа индийской кавалерии, и крикнул: «Целься… стреляй!».
Бах-бах-бах-бах!
Семь выстрелов людей Мейсона, включая его собственный, прозвучали в быстрой последовательности, и Мейсон увидел, что по крайней мере двое из индейских кавалеристов соскочили с лошадей, прежде чем он пригнулся и нырнул под крыло, ведь они тоже оказались в зоне досягаемости индийской кавалерии.
Другие поселенцы тоже присели — охранники Блэкуотера еще до войны специально научили их приседать сразу после выстрела. Но одна безумная особа не приседала, вместо этого она встала во весь рост и смотрела вперёд с криком: «Я попала! Попала!».
Прежде чем Мейсон успел среагировать, он увидел, как кто-то бросился к ней и повалил ее на землю, и почти одновременно с этим в воздухе раздался выстрел.
Все мужчины забрались под крыло, а София, все еще стоявшая вертикально, естественно, стала заметной мишенью, поскольку индейцы продолжали приближаться к веренице повозок, рискуя быть сбитыми, а по ней вели огонь не менее десяти конных орудий. Карл вовремя нырнул за ней и повалил ее на землю. В этот момент несколько отрядов рядом воспользовались тем, что индейцы подбежали ближе и открыли по ним огонь. В результате еще несколько индейцев были успешно сбиты с лошадей.
За перегородкой было не так много места, чтобы стоять, и Карл сделал сильный выпад. В результате он и София вместе выпали из кареты в лагерь и покатились по земле.
Когда кувырок закончился, Карл понял — какая досада — что София на самом деле находится прямо над ним.
Но прежде чем Карл успел снова встать, безумная девушка ударила его по переносице, отчего нос стал болеть, а из глаз потекли слезы. Затем в дымке слез он увидел Софию с высоко поднятым кулаком, которая злобно кричала: «Как ты смеёшь!».
Карл, конечно же, не собирался быть избитым, и в слезящихся глазах, инстинкты заставили его автоматически протянуть руку и сделать толчок, а затем… он почувствовал, что тронул что-то мягкое, очень упругое и приятное на ощупь.
Хотя Карл подсознательно отстранил руку, когда почувствовал разницу в ощущении, он все равно толкнул Софию на пятки этим толчком.
Карл поднялся и уже собирался помочь девушке подняться, когда увидел, как София коснулась маленькой табуретки рядом и, подняв руку, бросила эту табуретку на него со всех сил. Карл благополучно поймал табуретку, но затем увидел, что София уже поднялась с земли и спешит к нему с большой деревянной палкой в руке, которую она откуда-то взяла…
Тем не менее, эти двое больше не дрались, так как Пайк вовремя их остановил.
«Хватит! Вернитесь на свои места, вы оба!». — Этот рев сопровождался выстрелами.
София одарила Карла суровым взглядом, выронила палку из рук, забралась обратно в карету, взяла винтовку, которую ей вручил помощник, и высунула дуло из крыла. Карл же вытер кровь с носа и прыгнул в карету, схватил свободную винтовку и тоже начал целиться.
«Мисс, после каждого выстрела вы должны немедленно приседать, чтобы не стать мишенью для сосредоточенного огня противника. Это то, что вы должны помнить». — Посмотрев на Софию с незаинтересованным видом, Мейсон добавил: «Если не хотите, чтобы вас снова выкинули из кареты, слушайте меня».
«Я поняла вас, но ему можно было бы держать руки при себе!». — Услышав наставления Мэйсона, София, естественно, поняла, что Карл хотел только спасти её, набросившись на нее, но она все равно почувствовала себя оскорбленной и одарила Карл еще одним свирепым взглядом. Только к этому времени взгляд Карл обратился к индийским кавалеристам, и он даже не заметил этого.
К этому времени что-то изменилось в способе нападения индейцев. Индейцы обнаружили, что их шансы попасть в белых людей были очень низкими из-за естественного недостатка конных ружей в плане дальности стрельбы и трудности прицеливания из лошадей, плюс тот факт, что белые люди прятались за каретами, а мишени были маленькими. В любом случае, в такой ситуации им было бы невыгодно обмениваться выстрелами из конных винтовок с белыми в линии колесниц, поэтому вождь Бык, руководивший сражением, решил изменить тактику.
Первым изменением в тактике индейцев было перемещение конных стрелков назад. Теперь было больше всадников с луками, которые постоянно приближались к линии повозок. Со своими стрелами, наконечники которых были обернуты горящими полосками ткани, обильно пропитанными жиром, они приближались к линиям повозок, а затем, со скоростью своих лошадей, пускали стрелы.
Основной целью этих стрел было не убийство белых, а создание пожара и неразберихи. Поэтому тем, кто пускал стрелы, совсем не нужно было думать о точности, лишь бы они могли попасть в лагере. Поэтому всадники могли пускать своих лошадей на максимальной скорости, и это сделало выстрелы поселенцев по ним менее меткими.
Стрелки, вооруженные конными ружьями, следовали за ними, и когда поселенцы за каретами делали выстрел, они делали выпад вперед, максимально сокращая расстояние, прежде чем белые могли подготовиться ко второму выстрелу, а затем убивали защитников, которые были готовы сделать второй выстрел с близкого расстояния. Было бы много убитых и раненых, но и поселенцы заплатили бы немалую цену, а учитывая численное превосходство индейцев, они считали, что несколько раундов такой перестрелки привели бы к полному краху обороны противника.
Это изменение в тактике имело определенный эффект. Горящие стрелы продолжали падать на лагерь. Кроме мужчин, которые вели огонь, и женщин, которые помогали им заряжать винтовки, в лагере осталось мало свободных рук. Дети прятались под столами, чтобы их не убили внезапно упавшие с неба стрелы, но пламя от стрел уже успело что-то поджечь.
Для того чтобы потушить пожары, Робсону пришлось отправить на эту работу некоторых женщин, которые отвечали за зарядку патронов. И это имело несколько других последствий. Во-первых, огневая мощь каравана была снижена, что осмелило индейцев броситься ближе для обстрела или вскинуть свои мушкеты, а это в свою очередь стало увеличивать потери среди поселенцев; четверо парней были ранены, один из которых умер мгновенно, а трое других были в значительной степени недееспособны, и для ухода за ними требовалось еще больше людей. Была также женщина, которая, пытаясь потушить пожар, была ранена в руку упавшей с воздуха стрелой, но это не было смертельно. В довершение ко всему, женщины не очень хорошо умели тушить пожары. Если бы не недавние дожди и то, что многие вещи уже были влажными, пожары было бы трудно контролировать.
Робсон был так встревожен, что резко повернул голову и увидел, что Карл только что выстрелил и не попал ни в кого, а София, которая была рядом с ним, сбила очередного индейца, поэтому он крикнул в сторону Карла.
«Отдай даме свою винтовку, а сам иди тушить пожар!».
Этот приказ был приправлен унижением, Карл сам знал, что он был паршивым стрелком, но просить его отдать Макдональд 1857 в его руке женщине, в то время как он должен делать работу по тушению пожара во время защиты было… но Карл все равно честно передал винтовку Софии и быстро показал ей, как зарядить его, и девушка действительно научилась этому так быстро, как только могла. Наконец, Карл также произнёс фразу, которую София не совсем поняла: «Запрещено стрелять по врагу на расстоянии более 400 метров».
«Ладно, грязный ублюдок, теперь за работу!». — резко ответила София, и тон показался ей гораздо более благозвучным, чем раньше.
Пожар постепенно был взят под контроль после того, как Карл присоединился к операции по тушению, так как легковоспламеняющиеся предметы были защищены, а для труднодоступных мест были подготовлены мешки, наполненные землей.
К этому времени битва достигла критической точки, так как из-за растущего числа раненых все больше и больше женщин отправляли стрелять из оружия, что привело к снижению эффективности стрельбы, так как не все из них были талантливы в стрельбе и так психически здоровы, как София. Потери с индийской стороны были еще больше — кавалерия оказалась в невыгодном положении по сравнению с ружьями тех, кто полагался на колесницы.
Однако теперь, из-за ослабления огня с обороняющейся стороны, у индейцев появился шанс сделать следующий ход — некоторые всадники выехали вперед, держа в руках крюки с длинными веревками, их прикрывали другие, чьей задачей было перекинуть эти крюки, повесить их на повозки, а затем, совместными усилиями, стянуть повозки и уничтожить строй повозок, и как только целостность была разрушена, крах белых был неизбежен.
Сначала Робсон не заметил этих парней, смешавшихся с индейской кавалерией, и только когда более дюжины крюков были перекинуты и повешены на крылья карет, он отреагировал.
«Прикройте меня!». — Робсон закричал, выхватил саблю и, рискуя быть обстрелянным индейцами, поднялся и перерезал веревки позади крюков. Но индеец, вероятно, был готов к этому, поэтому за его крюками следовала длинная цепь, которую нелегко было перерезать насквозь, а чтобы перерезать веревку за цепью, человеку на повозке приходилось высовывать свое тело, что делало его уязвимым для нападения.
Взмахом сабли Робсон перерубил оба каната, и в этот момент индейцы начали обстреливать его. Первые несколько выстрелов прошли мимо него (нелегко попасть в цель сабельным выстрелом с галопирующей лошади), и Робсон, сумев увернуться, замахнулся саблей на другие канаты.
В этот момент еще несколько индейских кавалеристов бросились вперед, не поднимая оружия, но ведя своих лошадей в сторону Робсона на большой скорости, как будто собираясь оказаться перед ним и выстрелить в грудь из винтовки. В то же время несколько других веревок, которые еще не были разрезаны, начали выпрямлять, и было ясно, что индейцы намеревались использовать их для перетягивания повозок наружу.
Бах!
От выстрела Мейсона один из индейских всадников упал головой вниз со своей лошади.
Бах!
Выстрел Софии попал в боевого коня, и индеец упал на землю вместе со своей лошадью.
Бах!
Робсон перерезал еще две веревки.
Бах! Бах!
Несколько индийских кавалеристов, подбежавших совсем близко, открыли огонь по Робсону.
На этот раз индейцы стреляли так близко, что одна из выпущенных ими пуль попала Робсону в плечо.
Робсон почувствовал жар в плече, сила в его руке почти мгновенно исчезла, а сабля, которой он владел, слабо вылетела из руки.
Робсон сел в повозку и крикнул Мейсону: «Перережь остальные веревки!».
К этому времени несколько оставшихся крюков начали поддаваться, и повозка скрипела и визжала так, словно в следующее мгновение могла упасть.
Мейсон бросил винтовку, достал свой боевой нож и уже собирался последовать примеру Робсона и перерезать канат, когда на борт вскочил Карл с топором для рубки леса в руке и нанес жестокий удар по цепи за крюками. Цепь разорвалась на две части с брызгами искр, крюк с лязгом упал на повозку, а другая цепь с прикрепленной к ней веревкой со свистом слетела.
Карл с топором ничего не сказал, он просто взмахнул им с размаху, и с грохотом, похожим на «лязг» лопающихся бобов, несколько оставшихся крючьев были почти мгновенно отрублены.
«Молодец! Ты спас нас!». — воскликнул Робсон, сидя на полу, и поднял вверх большой палец неповрежденной руки. Затем крикнул остальным в карете: «Готовьте топор! Рубите цепи!».
Затем он поднялся на ноги и окинул взглядом ситуацию на поле боя. Он заметил, возможно потому, что битва достигла самого критического момента, что индейский вождь с большим преувеличенным головным убором начал приближаться к полю боя, и теперь он был не более чем в 600 метрах от них.
Вообще говоря, в эти времена 600 метров были достаточно безопасным расстоянием, но сейчас…
«Мейсон, видишь вождя индейцев? Сможешь его поразить?». — Робсон указал на вождя и обратился к Мейсону.
«Постараюсь». — пробормотал он, бросая взгляд в том направлении.
Стрелять на 600 метров довольно сложно даже для современного снайпера. Мейсон внимательно осмотрел фигуру вождя, затем опустился на колени и осторожно открыл длинный кожаный футляр.
Внутри чемодана находилась винтовка с оптическим прицелом. Это была специально изготовленная винтовка, и с виду, если не считать дополнительного прицела, она мало чем отличалась от обычной винтовки MacDonald 1857, но Мейсон знал, что это определенно не та же самая винтовка, что и обычная MacDonald 1857, а совершенно другая, новая винтовка.
Во-первых, калибр этого оружия полностью отличался от Макдональд 1857, это была редкая малокалиберная винтовка (по стандартам этого времени) с калибром ствола всего 0,3 дюйма (7,62 мм), действительно маленький калибр по сравнению с винтовками калибра 0,63 дюйма, распространенными в эту эпоху. Вначале, когда он впервые увидел винтовку, Мейсон даже удивился, как такой маленький калибр может гарантировать ее мощь.
Но после пробной стрельбы Мейсон был потрясен точностью и мощностью винтовки.
Первое, что они проверили — это мощность, когда парни из испытательного отдела MacDonald Infantry Arms установили очень толстый кусок соснового дерева на расстоянии 500 метров, а затем попросили Мейсона произвести выстрел в сторону доски, после чего плотники распилили кусок дерева в направлении пулевого отверстия в дереве, и когда они измерили его линейкой, благо, пуля калибра 0,3 дюйма пробила целых 400 мм соснового дерева.
Даже пули калибра 0,63 дюйма не могли пробить с такой силой. Следующий тест на точность поразил Мейсона еще больше: при испытании на стационарной оружейной платформе пуля гарантированно эффективно поражала головную цель даже на расстоянии 1 000 метров в безветренных условиях. Конечно, стрелок не смог бы добиться таких результатов, но на расстоянии 600 метров он все равно эффективно поражал враждебные цели.
В винтовке сделано практически все возможное для повышения точности стрельбы. Несмотря на малый калибр, вес винтовки не меньше, чем у MacDonald 1857 под патрон 11 мм, и даже немного тяжелее, поскольку более тяжелый вес способствует повышению точности стрельбы, а для уменьшения воздействия на дуло силы, действующей на ударно-спусковой механизм, ход ударно-спускового механизма был удлинен настолько, что для производства одного выстрела стрелку приходится дважды взводить ударно-спусковой механизм.
Цена оружия также была невероятно высока: компания Macdonald Infantry Arms просила за него 1500 долларов, что сразу же оттолкнуло Мейсона, который был настолько увлечен оружием, что готов был сам заплатить за него, от этой идеи. Хуже того, не только само оружие было удивительно дорогим, но и боеприпасы, которые оно использовало, тоже не были дешевыми — каждый патрон, по мнению MacDonald Infantry Arms, стоил доллар. Имейте в виду, что за эту цену можно купить 40 или 50 патронов любого другого винтовочного патрона. Для обычного человека винтовка была не по карману и не удобна в использовании.
Дорогая винтовка привлекла к себе много внимания, когда была запущена в производство, но, хотя внимания было много, мало кто хотел её купить. На самом деле, это неправда, что существуют ружья, сходные по цене с этим, но те, что вырезаны из золота и серебра и инкрустированы различными драгоценными камнями, больше похожи на поделки, чем на ружья.
Конечно, Скрудж не рассчитывал заработать на такой вещи, но для Скруджа она в основном использовалась для модернизации его собственных продуктов. На самом деле, в 21 веке многие из так называемых дорогих товаров на самом деле просто имеют высокую цену. Действительно ли Pagani, например, лучше, чем Porsche? По крайней мере, можно сказать, что в то время производительность этого вида оружия не имела аналогов.
Орудие было одолжено Blackwater в качестве эксперимента и было единственным в группе сопровождения. Он был отдан Мейсону, который был лучшим стрелком, для использования.
Мейсон осторожно достал винтовку из футляра, снял с предохранителя и зарядил специальную пулю — пулю, которую команда сопровождения называла «золотым яйцом» из-за ее высокой цены. Он аккуратно дослал патрон в патронник, подготовил его к стрельбе, а затем осторожно выдвинул винтовку из-за заслонки.
Мишень на расстоянии 600 метров была не очень похожа на мишень даже с 8-кратным прицелом этой так называемой модели для точной стрельбы MacDonald 1857. Сначала Мейсон сделал несколько глубоких вдохов, чтобы снизить частоту пульса — даже вибрация от пульса могла повлиять на точность выстрела, — а затем задержал дыхание и установил крест в прицеле точно на индейского вождя с головой, покрытой перьями индейки.
Мейсон положил палец на спусковой крючок, и теперь винтовка была полностью готова к стрельбе. В этот момент в прицел Мейсона ворвался индеец на лошади, перекрыв линию огня.
Мейсон не бросил винтовку и не выплюнул кучу слов, начинающихся на букву F, как это делают в некоторых фильмах. Меткий стрелок должен держать свои эмоции под контролем, а сильные эмоции только заставят выстрелить куда-то не туда.
Мужчина немного сдвинулся, давая небольшое пространство, достаточное, чтобы выставить индейского вождя наполовину, но в мгновение ока он снова закрыл зазор.
Мейсон не воспользовался возможностью открыть огонь. Точный выстрел McDonald 1857 имел дульную скорость 820 метров в секунду, и ему потребовалось менее секунды, чтобы достичь цели, но разрыв мог длиться не менее секунды, ведь в тот момент мужчина прикрывал вождя, и если бы он выстрелил, то попал бы в него.
Горящая стрела пронзила место рядом с Мейсоном, но, он не дрогнув, продолжил прицеливаться. Переселенцы в кулуарах были очень впечатлены этим спокойствием. Однако они не знали, что Мейсон был так спокоен, потому что он даже не знал, что стрела находится так близко от его головы — один его глаз был зафиксирован на прицеле, а другой закрыт, и все его внимание было сосредоточено на мишени.
К этому времени, возможно, вождь как раз что-то сказал человеку рядом с ним, который, зацепившись двумя ногами за брюхо лошади, отбежал в другую сторону, так что вождь оказался полностью открыт взору Мейсона.
«Сейчас!». — подумал Мейсон. Он прицелился, задержал дыхание и нажал на спусковой крючок.
Бах!
Затем Мейсон посмотрел в прицел и увидел, как тело индейского вождя дернулось, затем отклонилось вправо и упало вниз головой с лошади. Группа индейцев немедленно собралась вокруг.
Мейсон тут же присел, было ясно, что ему удалось поразить цель, но была ли она убита или нет, непонятно. Но учитывая силу пуль и отставание индейцев в медицинском обслуживании, он не считал, что шансы на то, что этот индейский вождь выживет, были высоки. Было бы безопаснее иметь возможность сделать еще один выстрел, когда представится возможность, или чтобы несколько стрелков, использующих такие винтовки, одновременно стреляли по этой мишени, но пока это было все, что Мейсон мог сделать.
Внезапное попадание пули в вождя повергло индейцев в замешательство, и многие кавалеристы, объезжавшие вереницу повозок, невольно замедлились и одновременно отступили в сторону, все индейцы повернули головы, чтобы посмотреть на исходную позицию вождя.
«Если бы была в наличии кавалерия, мы сейчас легким ударом разбили бы индейцев!». — Робсон смотрел на ситуацию перед собой и не мог не думать таким образом. Но он тут же понял, какой смысл думать о такой бесполезности? И он отдал приказ.
«Кричите все вместе, что их вождь мертв!».
Охранники не знали языка сиу, но перед отправлением они запомнили несколько фраз, одна из которых была: «Вождь мертв! Беги!».
Все вместе они кричали с различными нестандартными акцентами, что усиливало панику индейцев. Воспользовавшись этим, охранники, которые использовали винтовки MacDonald 1857, начали нарушать ограничение, запрещающее стрелять по мишеням на расстоянии более 400 метров, и начали атаковать, как оказалось, небольшоголовых индейцев, которые все еще находились в пределах досягаемости. Индейцы, почувствовавшие, что они отошли на безопасное расстояние, смотрели в сторону вождя, сдерживая своих лошадей, когда по ним внезапно ударили пули, и еще несколько человек были поражены.
В этот момент вдали показался индийский кавалерист, который что-то крикнул, и тут же индейцы в смятении бросили тела убитых и поскакали прочь.
Если бы он командовал своей кавалерийской ротой, Робсон пустился бы в погоню, но сейчас, когда он работал телохранителем, он был не в том положении, чтобы делать такие безумства. Он приказал продолжать стрелять, а сам в это время начал подсчитывать потери от битвы.
В лесу, примерно в километре от них, бандитская шайка спокойно сидела в засаде, а сам главарь бандитов забрался на большое дерево и наблюдал за всем сражением в бинокль. Когда индейцы отступили, он спрыгнул вниз в разочаровании.
«Босс, мы идём?». — Некоторые из сидевших на камнях разбойников, скучавших и точивших мечи, поспешно встали и стали задавать вопросы, а боевые кони нервно перебирали копытами и фыркнули.
«Собирайтесь!». — Босс ответил: «Дело дрянь, индейцы несут большие потери. Даже если мы убьём всех переселенцев, награда того не стоит».
Пока охранники Blackwater сражались на Западе, на Востоке в Clark Macdonald Rockefeller проходила встреча инвесторов.
«В прошлом году прибыль всей компании, доступная для дивидендов, составила $10 000». — Кларк начал: «Это не так много, но лично я вполне доволен тем, что компания по-прежнему прибыльна в этой экономической ситуации. Конечно…». — сказал Кларк, улыбаясь: «Это небольшие деньги по сравнению с тем, сколько берёт Скрудж…».
«Кстати говоря». — Рокфеллер добавил: «Скрудж, последние несколько месяцев ты был настолько сосредоточен на своей собственной «Пехотной оружейной компании Макдональд», что часто пропадал, и был несколько равнодушным к делам компании. Если больше не хочешь работать, можешь отказаться от своих акций; если ты считаешь, что по-прежнему имеет смысл управлять компанией вместе с нами, я надеюсь в будущем чаще видеть тебя в офисе компании».
Рокфеллер сделал небольшую паузу, посмотрев на Скруджа, и продолжил: «Скрудж, ты самый одаренный из нас, и я надеюсь, что ты прислушаешься ко мне».
Скрудж понял, что Рокфеллер на самом деле не имел в виду, что он хочет изгнать его из компании. Рокфеллер надеялся, что он сможет дать ему больше возможностей для продвижения своих интересов в компании. В последнее время Рокфеллер враждовал с Кларком по ряду вопросов, поэтому ему нужно было, чтобы Скрудж оказал ему поддержку.
В недавнем прошлом Рокфеллер предложил компании заняться рафинированием зерновых продуктов. Он считал, что бизнес по простой покупке и продаже зерна не может приносить большие деньги, потому что порог для такого бизнеса слишком низок; он не предполагает ни слишком высоких требований к капиталу, ни непреодолимых технических барьеров, что означает, что любой человек с небольшим количеством денег может войти в этот бизнес в любое время, так что торговля никогда не может быть слишком прибыльной, чтобы действительно приносить большие деньги. Поэтому он предложил не выплачивать дивиденды в этом году, а деньги, которые должны были пойти на дивиденды, использовать для переработки продуктов.
На самом деле, в отличие от Рокфеллера и Скруджа, которые хотели стать супербогатыми, Кларк не был человеком с большими амбициями и довольствовался тем, что компания зарабатывала достаточно хорошие, на его взгляд, деньги. Он считает, что статус-кво не должен быть разрушен.
В то же время, поскольку Скрудж не руководил компанией и проводил большую часть времени в своей собственной компании, которая, по сути, являлась единоличной собственностью, Кларк, не имевший сейчас контрольного пакета акций компании, по сути, пользовался властью мажоритарного акционера и стал реальным лицом, принимающим решения в компании. Кларк — очень противоречивый человек, и хотя у него нет амбиций стать супербогачом, у него есть сильное желание контролировать компанию. Он хотел, чтобы компания работала на его условиях, по его сценарию.
Когда Скрудж пришел в компанию, у него были некоторые сомнения не только в способностях Скруджа, но и в том, что он получит контроль над компанией, надев те же «перчатки», что и Рокфеллер. Тот факт, что Скрудж теперь практически равнодушен к компании, нравится Кларку — если бы только каждый инвестор был таким, как Скрудж, проблем было бы гораздо меньше.
Однако для Рокфеллера это было невыносимо. В отличие от Скруджа, у которого было еще два единоличных владения, Рокфеллер не имел столько личного капитала в компании «Кларка Макдональда Рокфеллера», сколько имел Кларк, что не позволило ему реализовать многие свои идеи из-за противодействия Кларка.
«Некоторое время назад было напряженное время, но теперь, когда дела в основном идут по плану, я думаю, что у меня будет больше времени, чтобы сосредоточиться на нашей компании не позднее, чем через месяц». — Скрудж ответил, бросив взгляд на Рокфеллера.
«Было бы здорово». — улыбнулся Рокфеллер: «И я надеюсь, что ты будешь продолжать вносить новые изменения в нашу компанию».
Он особо громко произнес слово «изменение».
Кларк нахмурился; конечно, он понял, что Рокфеллер имел ввиду. В плане отношений Рокфеллер и Скрудж были гораздо ближе, чем он и Скрудж когда-либо, по крайней мере, с точки зрения Кларка. И то, что Скрудж делал — будь то покупка зерна или участие в торговле оружием — показывает, что он был неспокойным, переменчивым парнем, парнем, который, даже не учитывая его отношения с Рокфеллером, был бы на стороне компании с точки зрения направления движения на заработке. Если этот парень действительно собирается уделять больше внимания компании теперь, когда его и Рокфеллера акции вместе взятые превысили его собственные, это будет означать, что его контроль над компанией находится в большой беде. Хорошо, что есть месяц про запас.
«Я рассказал примерно столько, сколько мог, о финансовых доходах и расходах компании за год». — Кларк сохранял спокойное лицо: «Давайте дальше обсудим направление развития компании на следующий год».
Как только это было сказано, он посмотрел на Рокфеллера и Скруджа.
«Я все еще думаю, что мы должны что-то делать с переработкой зерна, а не просто делать то, что продается точно так же, как и все остальные». — первым сказал Рокфеллер.
«У тебя есть какие-то конкретные планы?». — спросил Скрудж.
«Да». — Рокфеллер кивнул: «Я исследовал продажи глубоко переработанных зерновых продуктов, таких как паста и макароны, на различных рынках Кливленда каждую неделю в течение последнего года. Несмотря на то, что сейчас период экономического кризиса, эти жесткие требования не могут быть сжаты. Таким образом, компании в целом остаются прибыльными. Уровень рентабельности даже немного выше, чем у нас. Технические и финансовые барьеры в этом бизнесе невысоки, поэтому я считаю, что входить в эту сферу выгодно».
«Рентабельность этого сектора не намного выше, чем у нас. И Джон, ты должен знать, что когда ты только начинаешь работать в новой сфере, лучше быть готовым к тому, что норма прибыли будет ниже, чем у твоих коллег». — Кларк нахмурился и постучал концом одного из своих карандашей по столу.
«Но, Кларк, мы отличаемся от других. Мы — торговцы сырьем, и, делая это сами, мы ниже их по стоимости сырья».
«Если бы мы сами занимались доставкой и розничной торговлей, разве мы не заработали бы больше денег?». — В словах Кларка был намек на сарказм.
«И, конечно, в последующие дни крупные предприятия, которые объединятся, наверняка раздавят отдельные малые предприятия, как дорожный каток». — Рокфеллер твердо ответил: «Мы должны идти в ногу со временем, если не хотим быть разбитыми вдребезги».
«И что? Чтобы заняться этим, потребуются большие инвестиции, у тебя есть столько денег?». — спросил Кларк.
Вопрос ударил Рокфеллера прямо по больному месту. Это была правда, что у Рокфеллера не было достаточно денег. Ему пришлось поднять глаза, чтобы посмотреть на Скруджа.
«Джон, не смотри на меня, у меня нет абсолютно никаких денег, чтобы инвестировать в этом направлении, по крайней мере, на месяц или два. Но если сможешь подождать пару месяцев, «Блэкуотер» будет в основном в состоянии обеспечивать себя за счет собственной прибыли, и все эти самые дорогостоящие модификации на оружейном заводе будут почти завершены, и я, вероятно, смогу вбросить деньги в тот момент». — предложил Скрудж.
«В бизнесе многое меняется, через несколько месяцев, возможно, у тебя появится какой-нибудь новый гаджет, на который нужно будет потратить деньги». — Кларк усмехнулся: «Знаешь, Скрудж, ты не можешь просто сидеть и считать деньги, ты обязательно их куда-то потратишь».
«Даже если новых денег не поступит, если мы откажемся от дивидендов и используем деньги, которые были потрачены на них, мы сможем все покрыть». — настаивал Рокфеллер.
«Тогда у компании останется слишком мало денег для чрезвычайных ситуаций, а это слишком рискованно. Я не могу согласиться. Но Джон, тебе не стоит торопиться, у нас есть обходной путь».
Для Рокфеллера и Скруджа было большой неожиданностью, что Кларк предложит какой-либо обходной путь для решения проблемы финансирования. Разве он не знал, что если решить эту проблему, то Скрудж, скорее всего, поддержит предложение Рокфеллера, и тогда компания начнет меняться так, как ему не нравится?
«Возможно, мы могли бы привлечь другого сотрудника. У меня есть друг по имени Гарднер, у которого есть свободная сумма денег, которую он хочет использовать для инвестиций». — продолжил Кларк.
'Так вот оно что! '. — Скрудж сразу же понял, зачем звать нового акционера. Поскольку этот Гарднер был привлечен Кларком, он, естественно, будет больше склоняться к Кларку, так что его доля в акциях превысит его собственную и Рокфеллера, и тогда он сохранит контроль над компанией.
Скрудж посмотрел на Рокфеллера и увидел, что тот тоже смотрит в его сторону. На его губах все еще играла улыбка, оттененная сарказмом, и было ясно, что он тоже понял, что пытается сделать Каррак.
Но Скрудж не был готов остановить его в этом шаге; если этот Гарднер легко поддастся влиянию Кларка, то он так же легко поддастся влиянию его самого и Рокфеллера, а если нет, то этот его друг, естественно, будет иметь в виду свои собственные интересы, когда придет время. В конце концов, конечный результат может не понравиться Кларку.
Через два дня Скрудж и Рокфеллер встретились с новым инвестором в компании. Мистер Гарднер был красивым мужчиной, ростом 1,8 метра с хорошо пропорциональным телом, высоким носом и глазами, глубокими, как бирюзовое озеро, Скрудж чувствовал, что если бы в это время существовал Голливуд, его бы заметили и взяли в культовые фильмы.
«Это наш новый инвестор — мистер Гарднер». — сказал Кларк, представляя его Скруджу и Рокфеллеру.
«Здравствуйте, я Джон Рокфеллер». — Рокфеллер протянул руку новому партнеру: «А это наш второй партнер, Скрудж Макдональд».
Гарднер первым пожал руку Рокфеллеру: «Я слышал, как мистер Кларк говорил о вас, и он сказал, что вы прекрасный бизнесмен с духом первопроходца. Я надеюсь научиться у вас большему в последующие годы».
«Мистер Кларк преувеличивает, на самом деле у меня мало опыта и я часто допускаю ошибки». — Рокфеллер сделал искреннее лицо и скромно ответил.
Затем Гарднер обратился к Скруджу. «Мистера Скруджа я знаю, потому что я его клиент. Я купил Macdonald 1857 года у компании мистера Скруджа, и это отличное ружье! Недавнее специальное издание с оптическим прицелом еще лучше, но, к сожалению, оно было настолько дорогим, что я полдюжины раз рылся в своем кошельке, и даже, отложил свои планы по покупке небольшого парусного корабля, чтобы купить такую. Но, должен сказать, ваше оружие стоит этой цены!».
Этот парень действительно купил версию MacDonald 1857 для точной стрельбы? Скрудж был заинтригован и спросил: «Для общего пользования обычная версия MacDonald 1857 более чем подходит. Могу я взять на себя смелость спросить, как вы собираетесь использовать эту версию для точной стрельбы?».
«А, в основном, охота. Подумайте, как весело было бы иметь возможность уложить оленя или даже бурого медведя одним выстрелом с расстояния 600 метров. Когда у вас будет время, вы можете пойти и посмотреть на мою коллекцию, там есть два бурых медведя, на которых я охотился некоторое время назад с новой версией MacDonald 1857, я дал им номера, самого большого я назвал «Первый медведь», меньшего «Второй медведь», и я уверен, что скоро появятся «Третий медведь» и «Четвертый медведь».
'Просто чтобы поохотиться ради удовольствия, он готов заплатить большую цену, например, 1500 долларов за ружье? Согласно вчерашнему знакомству Кларка с ним, у него нет большого капитала, раньше он занимался рудным бизнесом и заработал немного денег, и только в последнее время руда не приносит прибыли, поэтому он планирует переключиться на зерновой бизнес. У этого парня не должно быть много денег, но он тратит их так щедро? '. — Скрудж не мог не думать об этом.
При этой мысли Скрудж поднял глаза на Рокфеллера.
«Мистер Гарднер, чем раньше вы занимались?». — спросил Рокфеллер, жестом приглашая Гарднера сесть.
«Я раньше занимался рудным бизнесом. Два года назад, когда дела с железной рудой шли хорошо, я заработал достаточно, но в последнее время в экономике возникли проблемы, и цена на руду пошла вниз. Но даже несмотря на плохую экономику, я не могу просто сидеть дома, ничего не делать и сидеть на заднице. Я подумал: «Каким еще бизнесом я могу заняться, чтобы заработать больше денег сейчас? Есть одна вещь, спрос на которую, даже если экономика будет плохой, не уменьшится значительно, и это — еда». Просто в любом бизнесе, когда вы только начинаете им заниматься, всегда будут какие-то проблемы. Мы с Кларком вроде как старые друзья, и я знал, что он сейчас занимается зерновым бизнесом и преуспевает, поэтому я предложил ему присоединиться к вашей компании». — ответил Гарднер.
Это объяснение немного изменило мнение Скруджа о нем; решимость избавиться от иллюзий, когда экономическая ситуация была неблагоприятной, сразу распознать ситуацию и быстро выйти из нее, избежав тем самым больших потерь, было хорошим качеством.
Более того, после его временного ухода его не отпугнула тяжелая экономическая ситуация, он по-прежнему спокойно анализировал ситуацию и искал новое направление для своих инвестиций. В отличие от некоторых людей, которые, потеряв деньги на сделке, никогда не могут набраться смелости и начать все сначала. Итак, в целом, мистер Гарднер может показаться немного безрассудным, но у него есть хорошие основные качества для бизнесмена.
«Так сколько вы собираетесь инвестировать?». — Рокфеллер продолжал спрашивать.
«Десять тысяч долларов».
После того как компания заработала состояние на коротких продажах, двое из трех первоначальных инвесторов компании сделали дополнительные инвестиции в компанию, помимо Скруджа, который отправился заниматься чем-то другим. Кларк теперь владеет крупнейшим пакетом акций компании, Рокфеллер — второй по величине акционер, а Скрудж, не сделавший никаких дополнительных инвестиций, — третий по величине акционер, хотя у него и Рокфеллера вместе по-прежнему больше акций, чем у Кларка. Теперь, если бы Гарднер вложил 10 000 долларов, он занял бы место Скруджа, и его и Кларка доли вместе превысили бы доли Рокфеллера и Скруджа.
«Итак, есть ли у вас какие-либо мысли о будущем компании?».
Столкнувшись с этим важнейшим вопросом, Гарднер ответил разумно, подчеркнув, что, с одной стороны, хорошо быть соответственно консервативным сейчас, когда экономическая ситуация плохая, но экономическая ситуация не всегда остаётся плохой, поэтому компания должна быть готова к ситуации, когда она улучшится, и поэтому также существует постоянная высокая степень целесообразности и необходимости выхода на рынки, где относительно безопасно и где компания может получить преимущество.
Этот ответ в целом удовлетворил Рокфеллера, так что после этой встречи у компании появился еще один инвестор.
В эти времена в Соединенных Штатах компании часто назывались прямо в честь своих инвесторов, что создавало проблему: когда у компании был только один инвестор, все было в порядке; когда у нее было два инвестора, длина названия была приемлемой; когда у нее было три крупных инвестора, название уже было слишком длинным; а при четырех крупных инвесторах это было просто нелепо. Поэтому с появлением Гарднера название пришлось изменить.
«Людям трудно запомнить, когда имя слишком длинное». — говорит Скрудж: «Было бы глупо указывать на компании фамилии всех инвесторов. Серьезно, название нашей компании уже было слишком длинным. Хорошо бы изменить его сейчас. Моя доля инвестиций самая маленькая, так что давайте пока избавимся от моей фамилии». — Затем он поднял глаза и посмотрел на Гарднера.
«Я не считаю, что моя фамилия должна быть указана в названии компании; в конце концов, я не являюсь учредителем компании. Достаточно, чтобы вы могли вспомнить обо мне, когда будут выплачиваться дивиденды». — Гарднер, похоже, тоже не особенно беспокоился о названии компании.
«Многие из старых членов партии вигов вступили в Республиканскую партию, Гарднер, ты тоже их старый член, не хотел бы присоединиться к нам?». — Высокий мужчина на лошади спросил Гарднера, когда они двигались в охотничьи угодья вечером того же дня.
«Ты о Республиканской партии, которую организует мистер Линкольн, верно?». — Гарднер ослабил поводья своей лошади и пустил ее по траве неторопливым шагом.
«Верно. Я лично думаю, что у его партии большие перспективы». — Более высокий мужчина улыбнулся: «Члены Республиканской партии являются убежденными аболиционистами, так что основные силы, которые в противном случае были бы частью партии вигов, объединились бы под этим знаменем. В то же время господин Линкольн — государственный деятель, который знает меру, является хорошим координатором, и в то же время силен и решителен в своих политических действиях. Демократы смогли выиграть выборы исключительно благодаря расколу в партии вигов, и как только в партии вигов объединились бы те, кто решительно выступал против рабства, хотя бы часть, мы, несомненно, смогли бы победить через четыре года».
«Как мистер Линкольн относился к конфликту с Югом?». — спросил Гарднер, бросив взгляд на своего напарника.
«Мистер Линкольн твёрдо считает, что рабство на Юге не может продолжаться ни в коем случае, и что вся Америка не должна быть принесена в жертву, чтобы угодить южанам за их оппозицию. Но он также подчеркнул, что конфликт между Севером и Югом должен быть разрешен путем переговоров, а не другими способами». — Когда он говорил это, высокий мужчина почему-то усмехнулся с насмешкой.
«Да? Вот это интересно. Как ты, возможно, знаешь, я недавно приобрел долю в компании зернового типа. В сочетании с тем, что мои личные накладные расходы были не маленькими, я мало чем могу помочь Республиканской партии в финансовом плане. Но недавно я встретил очень интересного парня... ты слышал о владельце «Пехотного оружия Макдоналдс»? Возможно, его тоже заинтересуют эти заявления республиканцев…».
Через несколько дней Скрудж и Рокфеллер получили неожиданное приглашение от мистера Гарднера. Авраам Линкольн, лидер начинающей политической партии, приезжал в Кливленд для проведения предвыборной кампании, и некоторые местные сторонники республиканцев устроили для него прием. Естественно, Гарднер, старый виг, был приглашен, и благодаря его деятельности Скрудж и Рокфеллер также были приглашены.
Скрудж, конечно, знал, что так называемый прием — это не более чем место встречи политиков и богатых людей, где происходит так называемый «брак политики и капитала». В некотором смысле, это тоже были выборы, причем более важные, чем формальные.
«Скрудж, ты будешь присутствовать?». — спросил Рокфеллер.
«Конечно. Ты идешь?». — риторически спросил Скрудж.
«Конечно, я должна идти. Любые изменения в политике влияют на экономику и отражаются на нашем бизнесе. Так что я должен посмотреть, в какую сторону дует ветер».
«Джон, ты не совсем прав в этом мнении». — Скрудж медленно сказал: «Мы идём не только для того, чтобы посмотреть, в какую сторону дует ветер, мы идём для того, чтобы вести бизнес».
«Вести бизнес?». — спросил Рокфеллер, подняв брови.
«Политическое будущее». — Скрудж ответил. Видя, что Рокфеллер, похоже, не понял, ему пришлось объяснить ему дальше: «Джон, как ты знаешь, политические изменения, экономика, которая влияет, может повлиять на наш бизнес. Если это так, то почему бы нам не найти способ контролировать такие изменения и заставить их меняться в нашу пользу? Политические изменения гораздо более контролируемы, чем что-то совершенно неконтролируемое, как изменение погоды. Подумай, если бы будущему президенту США пришлось учитывать наши интересы в первую очередь при определении своей политики, разве наш бизнес по-прежнему не шел бы хорошо?».
«Имеешь в виду подкупить этих политических деятелей? Это незаконное действие! Бог научил нас…». — глаза Рокфеллера расширились.
Видя, как Рокфеллер намеренно делает такое лицо, Скрудж почувствовал себя забавно: подкуп политических деятелей, подкуп судей, подкуп полицейских — разве это не было одним из исторических способов Рокфеллера сколотить чудовищное состояние? Он притворялся чистым перед ним?
«Конечно, я не это имела в виду. Я не собираюсь делать что-то такое, что противоречит закону, и не обязательно Божьему закону». — Скрудж сразу же принял облик законопослушного мальчика. Но он также понимал, что так же, как Рокфеллер не мог обмануть его, притворяясь чистым, он знал, что и ему не удастся обмануть Рокфеллера этими словами, потому что они оба были из тех людей, которые ради трехсотпроцентной прибыли попрали бы все нормы и законы мира.
«Выборы — это очень затратное дело; нужны деньги на их продвижение, на их организацию. Никто не может играть в политику без финансовой поддержки нас, капиталистов. Поэтому кандидат должен угодить нам или некоторым из нас. Он должен убедить нас в том, что придет к власти и будет проводить политику, которая принесет нам пользу. И наш выбор в пользу того или иного политического деятеля в некотором смысле подобен покупке фьючерсов. Политических фьючерсов».
«А что если он придет к власти, а потом откажется от своих обещаний?». — спросил Рокфеллер. Сразу же после вопроса он понял, что сказал глупость.
«Фракция, в которой он состоит, не позволит ему пойти на попятную. Потому что сделать это означало бы прервать судьбу фракции. Фракция, к которой он принадлежит, сама откажется от него или даже убьет его, и нам не придется ничего делать! Такие фьючерсы действительно несут риск, но этот риск не в том, что политики откажутся от своих обязательств, когда придут к власти».
«Хорошо! Политики всегда производят впечатление, что они любят держать свое слово. Но на самом деле такое впечатление складывается в основном потому, что они часто отказываются от своих обещаний простым избирателям. И они делают это, потому что цена отказа от этого низка — простого человека всегда легко обмануть. И цена отказа от *пролов не может быть меньше». — добавил Скрудж. (Примечание: Пролы — это термин, который использует Джордж Оруэлл в своём романе-антиутопии «1984» для обозначения беспартийного пролетариата. Рабочий класс составляет около 85% населения в Океании, описанной в его книге)
Прием проходил в поместье богатого кливлендского бизнесмена по имени Субби Джонс.
Субби был судостроителем, который производил различные суда для внутренних озер. Он также владел небольшим участком железной дороги и был одним из ведущих бизнесменов Кливленда до экономического кризиса, когда он понес некоторые убытки, несмотря на хорошее управление и реакцию. Но поскольку другие потеряли больше, он оказался богаче по сравнению с ними. Воспользовавшись тем, что многие люди разорились, он даже расширил свои владения — купил еще один участок железной дороги по очень низкой цене. Люди были уверены, что к моменту окончания кризиса его активы значительно вырастут. Мистер Субби был старым вигом и убежденным аболиционистом. Хотя он и говорил такие вещи, как «интеллект негров находится где-то между человеческим и горилльим, или даже ближе к нему, поэтому не ждите, что они смогут выполнять какую-то сложную работу — даже пилить доски садовой пилой — они могут делать только такие работы, как перевозка дров».
Скрудж и Рокфеллер подъехали к воротам поместья мистера Субби в карете с Гарднером. Это было здание в европейском стиле с белым забором и черными железными воротами. Не успел вагон остановиться, как подошел чернокожий служитель в униформе и открыл дверь, чтобы пассажиры могли выйти.
«Зачем здесь черные рабы?». — Скрудж спросил Гарднера шепотом.
«Это не негр-раб, просто черный официант, свободный черный, сбежавший с Юга. Мистер Субби был убежденным аболиционистом, и многим чернокожим, приехавшим на Север по Подземной железной дороге в поисках свободы, он помог получить возможность свободно работать на его фабриках или других предприятиях. Еще многим чернокожим он помог бы, если бы не проклятый Закон о беглых рабах». — ответил Гарднер.
Скрудж знал, что под «Законом о беглых рабах» Гарднер имел в виду не тот, который подписал Вашингтон, владевший более чем тремя сотнями рабов (шестьдесят процентов из них — женщины) и любивший вырывать зубы рабам, чтобы заменить на свои собственные, а тот, который был принят в 1850 году, чтобы остановить растущее число рабов, бегущих в аболиционистские штаты Севера, при полной поддержке Южных штатов, расширенный вариант Закона о беглых рабах. Этот закон даже позволял рабовладельцам из южных штатов приезжать в свободные штаты севера, чтобы разыскивать своих беглых рабов и возвращать их на Юг.
Гарднер показал свое приглашение, и слуга проскандировал: «Мистер Гарднер, мистер Рокфеллер и мистер Скрудж здесь!».
В центре фонтана стояла мраморная статуя, которую Скрудж узнал как копию «Раба в рабстве» великого Микеланджело. Эта статуя изображает раба, сражающегося насмерть, и намерение г-на Субби разместить ее в таком положении очевидно.
Вокруг фонтана и статуи находится небольшое здание с портиком в романском стиле. По своему величию он далек от особняка Ван дер Феста, но явно создан по его образцу.
Хозяин поместья, Субби, встречал гостей у дверей. Это был высокий, худой мужчина ростом около шести футов или больше, с худым лицом с глубокими морщинами, которые выглядели так, будто их высекли, и двумя маленькими, выразительными глазами, как у ястреба.
Когда Скрудж подошел к небольшому зданию, мистер Субби разговаривал с другими гостями, но он явно видел их — на самом деле быть незаметным с Гарднером в компании здесь было нелегко. Поэтому Субби прошептал еще пару слов гостям, а затем повернул голову и с улыбкой поприветствовал их.
«А, добро пожаловать, Гарднер! Мой старый друг!».
«Спасибо вам за гостеприимство!». — Гарднер улыбнулся в ответ, подошел и пожал руку Субби и представил его двум своим попутчикам.
«Это мой друг Рокфеллер, очень трудолюбивый и способный бизнесмен».
«А, я слышал о вас». — Субби пожал руку Рокфеллеру: «Замечательно, что в сегодняшней экономике вы возглавляете компанию, которая продолжает приносить прибыль. Если бы у вас сейчас не было своей компании, я бы хотел нанять вас в качестве своего бизнес-менеджера».
«Вы мне льстите». — улыбнулся Рокфеллер: «Я изучил ваши недавние инвестиции вместе со Скруджем и несколькими другими друзьями, и мы все согласны, что ваше недавнее приобретение железной дороги является классическим и будет использоваться в качестве истории успеха в бизнес-школах университетов для тех, кто придет после вас».
«Вы видите это приобретение таким образом?». — Маленькие глазки Субби сверкнули любопытством: «Многие люди не очень высокого мнения о моих приобретениях, они думают, что я играю с огнем».
«Кризис не может продолжаться вечно. И эта железная дорога может стоить гораздо больше, чем ее нынешняя цена. Есть такие посредственные люди, которых кратковременный кризис в стране пугает до смерти, и они думают, что это конец света. Мнения этих трусов ничего не стоят; все они будут напуганы фантомами, которые они сами себе вообразили. Если бы у меня были такие деньги, я бы присоединился к покупке железных дорог».
Правда в том, что любому человеку нравится слушать, как люди хвалят их. Даже те, кто утверждает, что больше всего ненавидит покровительственное отношение к себе. У каждого есть что-то, что он ценит и чем больше всего гордится, но иногда он предпочитает это скрывать и намеренно не показывать. Но если вы похвалите их в это время… что ж, это заставит их чувствовать себя хорошо.
То же самое и с Субби, чье приобретение железных дорог в разгар кризиса было его лучшей инвестицией, однако это не принесло ему денег, и многие люди до сих пор словесно нападают на него за это. В это время, конечно, ему было приятно слышать такие комментарии.
«Ты умный парень. Вы все станете богатыми». — Субби сказал, как старший, поощряя Рокфеллера. Конечно, спустя десятилетия, когда стареющий Субби вышел на пенсию, чтобы воспитывать своих внуков, он сказал своему внуку, что у него был острый глаз и он сразу увидел, что Скрудж и Рокфеллер не были сливками урожая. Хотя, когда он говорил это тогда, он был в основном просто вежлив. На самом деле, многие из так называемых проницательных глаз в истории были именно такого типа.
«Мистер Субби, это мистер Скрудж, которого вы просили обязательно привести сюда». — Далее Гарднер представил Субби своему попутчику.
«Здравствуйте, господин Субби!». — Скрудж пожал руку Субби.
«Ах, Скрудж. Я не ожидал, что вы действительно так… молоды. Ваше выступление по зерновым фьючерсам и приобретению оружейных компаний заставило меня содрогнуться всем телом, а ведь вы еще так молоды, в будущем торговцам оружием Кливленда и даже всех Соединенных Штатов придется долгое время трепетать в вашей тени, и я должен дать моему сыну хорошее предупреждение никогда не становиться торговцем оружием». — Субби казалось, что он достаточно высоко отозвался о Скрудже, но именно он не предполагал, насколько длинной и масштабной будет тень, которая нависнет над этим «маленьким ребенком» в будущем.
«Вы мне льстите, вы мне сильно льстите». — усмехнулся Скрудж.
«Ну, я слышал, как Кларк говорил о вашем видении будущего Америки, вы думаете, что в Америке обязательно будет гражданская война?». — спросил Субби, внимательно наблюдая за Скруджем.
После раздумья Скрудж ответил: «Да, сэр. Я думаю, что война неизбежна».
Субби был бизнесменом в транспортном бизнесе, а перевозки, будь то по железной дороге или по внутренним водным путям, были очень важны для военных действий. Для него война, которая должна была быть выиграна, была неплохим семейным делом.
«Ах, многие люди говорили, что нам нужно избежать войны, насколько это возможно, и по этой причине мы должны сделать все возможное, чтобы достичь компромисса с Югом. Что думаете об этом, Скрудж?». — Субби продолжал спрашивать.
«Я, безусловно, поддерживаю усилия, предпринимаемые для того, чтобы избежать войны. Если бы Южане были менее жестокими и высокомерными, и были готовы быть разумными и дискутировать с нами, уважать основные принципы Декларации независимости, отменить бесчеловечное рабство и работать в унисон с нами для защиты интересов американского бизнеса, мы бы точно не хотели Гражданской войны. Однако если они упрямо отвергают это, действуют против хода истории ради своих эгоистических интересов, продолжают попирать дух основания Соединенных Штатов Америки и порочить лицо Америки, то тогда, чтобы поддержать «самоочевидную истину», что «все люди рождены равными», мы даже смогли бесстрашно противостоять вооруженным до зубов армиям самой могущественной империи в мире, Британской, неужели мы теперь боимся повстанцев-сепаратистов?». — На этот вопрос Скрудж дал немедленный, праведный и звучный ответ.
«Хорошо сказано! Вы сказали все, что я хотел сказать. Похоже, вы прирожденный республиканец. Заинтересованы во вступлении в нашу Республиканскую партию?». — предложил Субби: «Хотя, в принципе, мы не принимаем несовершеннолетних, но если вы согласны, то это не страшно».
«Мой отец раньше был ярым сторонником вигов (на самом деле у Джозефа-старшего не было явных политических пристрастий, хотя Скрудж считал, что как отец-протестант он с большей вероятностью будет поддерживать вигов), и я готов вступить в любую организацию, которая верна Богу и идеалам основания Соединенных Штатов».
Хотя сейчас к власти пришла Националистическая партия, было ясно, что экономический кризис и некомпетентность администрации Бьюкенена в этом вопросе возмутили большинство Северян, а его попытки установить мир между Севером и Югом не понравились южанам. Некоторые радикально настроенные южане даже называли его предателем за его нежелание применить федеральное насилие, чтобы гарантировать, что выполнение «Закона о беглых рабах» не будет заблокировано. Таким образом, на следующих выборах сомнительно, что демократы могут гарантировать, что они не расколются. А Республиканская партия, которая в основном завершила свою консолидацию, должна одержать большую победу, получив толчок от кризиса 57-го года. И Скрудж знал, что республиканцы будут у власти еще долгое время, не только на следующих выборах, но и до десятилетий после войны. Вступление в Республиканскую партию было определенно правильным выбором.
Как раз когда Скрудж и Субби вели беседу, слуга крикнул снаружи: «Мистер Линкольн здесь!».
«А, Скрудж, Джон, мистер Линкольн прибыл». — Субби поспешно предложил: «Давайте поприветствуем его».
«Хорошо». — сказал Скрудж, все еще любопытствуя о следующем президенте Соединенных Штатов, который оставит своё бессмертное имя в будущей истории мира.
«Мистер Линкольн сейчас адвокат, раньше он был конгрессменом. В 50-м году, когда рабовладельцы устроили беспорядок, мистер Линкольн ушел из конгресса. Снова стал адвокатом». — Направляясь к двери, Субби не забыл заглянуть, чтобы представить Скруджа Линкольну, звезде приема.
Стоя у входа в поместье, Линкольн был очень заметен, потому что был настолько высок, что казался на голову выше даже Субби. Настолько, что Скруджу каким-то образом подумал: «Какая пустая трата времени, что этот парень не в NBA».
Хорошо, что у него нет такой проблемы, как у некоторых реинкарнаторов, когда они говорят всё, что придет в голову, иначе ему пришлось бы тратить время на объяснение людям, что такое NBA.
Скрудж знал, что существует шутка о росте Линкольна.
В юности Линкольн вступил в ополчение в Сан-Гамоне, штат Иллинойс. Его командир-полковник был невысоким человеком, а Линкольн был исключительно высокого роста и значительно превосходил командира. Поскольку он чувствовал себя слишком высоким, Линкольн привык ходить, свесив голову и согнувшись. Полковник очень рассердился, увидев его сутулую и согнутую позу, и привел его для выговора.
«Авраам!». — крикнул ему полковник: «Держи голову выше, парень!».
«Есть, сэр». — Линкольн ответил с уважением и исполнил приказ.
«Держи голову ещё выше, парень». — настаивал полковник.
Линкольну пришлось выпрямить тело и вытянуть шею, чтобы спросить: «Так?».
«Еще выше».
«Простите, полковник». — ответил Линкольн с грустным лицом: «Тогда я вас больше не увижу».
С самого начала Линкольн держал голову подвешенной, а спину согнутой, чтобы видеть других, что делало ситуацию забавной.
«Этот Линкольн... он выглядит не так, как на картинках, которые я видел в учебниках истории в прошлой жизни, ну, уродливее, чем он выглядел на картинках в книгах». — Скрудж удивился: «Американские выборы — это не конкурс красоты, но человек, который выглядит слишком плохо, все равно проиграет. Как можно избрать такого уродливого парня?».
Но сейчас было не время обсуждать это, так как к ним подошел мистер Линкольн.
«Как поживаете, мистер Субби. Как идут дела?». — вежливо спросил Линкольн.
«Благодаря президенту Бьюкенену и Демократической партии, бизнес — отстой». — Субби ответил довольно мрачно.
«Темные времена, в конце концов, закончатся, и ваш бизнес наверняка станет лучше, как и весь бизнес Америки». — сказал Линкольн в двойном смысле: «Субби, вы должны познакомить меня с вашими друзьями».
Далее Субби представил Линкольна Рокфеллеру и Скруджу, среди прочих, и Линкольн разговаривал с ними очень вежливо, удивляясь молодости Скруджа.
После того, как гости постепенно прибыли, начался серьезный прием. Линкольн начал с речи, в которой, помимо своей обычной критики рабства на Юге, особенно критиковал экономическую политику Демократической партии, особенно самоубийственную политику продолжения поддержания смехотворно низких тарифов в период кризиса, когда весь остальной мир повышал их.
«Сначала мы рассчитывали на то, что демократы придумают эффективную экономическую политику для вывода Америки из кризиса, затем мы ожидали, что они хотя бы проявят немного веры, предприняв чуть более надежные действия, а сейчас мы каждый день молим Бога, чтобы Бьюкенен не сделал слишком многого, что помешало бы естественному восстановлению американской экономики. Боже, было бы здорово, если бы он закончил четыре года срока, ничего не делая». — Сарказм Линкольна был не мягким, когда дело касалось его политических оппонентов.
Скрудж должен признать, что речи Линкольна были превосходны, а его шутки и сарказм были в хорошем вкусе. Прослушивание его речей дает некоторое представление о том, почему именно он стал президентом США.
Например, в сегодняшней речи он неоднократно подчеркивал, что этот кризис мог бы стать для Соединенных Штатов возможностью воспользоваться отступлением европейского капитала, чтобы вырвать большое количество важных секторов и рынков из-под контроля европейского капитала обратно в руки американского капитала, и он постоянно подчеркивал, какие средства он мог бы использовать для того, чтобы помочь американскому капиталу воспользоваться этой возможностью, и что он никогда не допустит, чтобы их ожидания были обмануты, если они готовы поддержать его.
Что касается вопроса о том, как вести себя с Югом, Линкольн, с одной стороны, подчеркнул, что и Юг, и Север принадлежат к одной и единой Америке и что можно вести переговоры о чем угодно, исходя из предпосылки единой Америки. С другой стороны, было также определено, что дух свободы является основополагающим для Соединенных Штатов, что рабство в корне чуждо им, и что вопрос о рабстве заключается не в том, следует ли его отменить, а в том, когда оно должно быть отменено. В этом вопросе Юг должен был продемонстрировать свою верность духу свободы.
«Я искренне убежден, что после того, как варварскому, отвратительному институту рабства будет положен конец, освобождение получили бы не только чёрные-рабы, но и огромная масса населения Юга». — Линкольн говорит убедительно, его слова проникновенны и трогательны.
«Мистер Линкольн добрался до самой сути вопроса, он понял, что нас волнует больше всего». — Скрудж прошептал Рокфеллеру: «Подожди до 1860 года, и он точно станет президентом».
«Держу пари, что он не получит ни одного голоса выборщиков на Юге». — Рокфеллер ответил: «Но количество голосов на Севере будет достаточным, чтобы сделать его президентом».
«Из-за этого на Юге, должно быть, было большое недовольство его избранием. И тот факт, что человек, который не смог получить ни одного голоса избирателей на Юге, смог стать президентом с большим отрывом, сам по себе означал бы автоматическии раскол между Югом и Севером и полную потерю влияния Юга в политике. Даже если бы Юг выступил против, Север смог бы избрать президента, который полностью представлял бы их интересы, и смог бы контролировать Палату представителей и Сенат благодаря двойному преимуществу — численности и количеству штатов. В таких условиях Юг полностью потерял бы почти всё политическое влияние и больше не будет иметь никакого влияния в федеральном правительстве; другими словами, это федеральное правительство больше не будет представлять их предпочтения и интересы. В таких условиях какой выбор был у Юга, кроме выхода из Союза?». — Скрудж вяло сказал: «В этот момент, если мы будем готовы, мы сможем получить самые выгодные доходы. В этом и заключается прелесть инвестирования в политическое будущее».
К этому времени Линкольн закончил свою речь, и официанты вынесли тарелки с бокалами, наполненными манящим ароматом золотистого шампанского. Гости взяли свои бокалы и стали бродить, разговаривая. Другой официант принес блокнот и начал собирать пожертвования для Республиканской партии. Здесь вам предлагается пожертвовать пять долларов на нужды Республиканской партии, после чего вы получите карточку Республиканской партии, и тогда вы станете республиканцем.
Политические партии в Соединенных Штатах гораздо более случайны, чем в некоторых европейских странах, и будь то старейшая Демократическая партия, расколовшаяся партия вигов или появляющаяся сейчас Республиканская партия, здесь не хватает жесткой организации. Присоединиться или покинуть вечеринку проще, чем детскую игру, и эта традиция сохранилась и в XXI веке. В прошлой жизни у Скруджа был американский одноклассник, который в течение месяца несколько раз переходил от демократов к республиканцам и обратно из-за своих взглядов на такие вопросы, как защита окружающей среды, марихуана, аборты и гомосексуализм.
Вообще говоря, если вы утверждаете, что голосовали за какую-либо партию на выборах или жертвовали в ее политические фонды, то вы считаетесь членом этой партии. Что касается деятельности и дисциплины после вступления в партию, то, пожалуй, единственная дисциплина заключается в том, что если вы республиканец, то должны голосовать на выборах за республиканцев, и то же самое относится к другим партиям.
В этих партиях в США есть так называемые партийные лидеры, но они не обязательно занимают партийные должности. Более того, в партии нет ни «председателя», ни «генерального секретаря». Традиционное объяснение этому следующее.
Эта ситуация отражает любовь американского народа к свободе и его инстинктивную бдительность по отношению к любым организационным ограничениям, которые могут привести к ущемлению драгоценных личных свобод. Именно эта любовь к свободе и бдительность в отношении тоталитаризма сделали Америку маяком свободы, и бла-бла-бла… как будто американский народ — это благородные лесные эльфы, принадлежащие к лагерю хаотического добра.
Но правда в том, что любая индустриальная нация обязательно принадлежит к лагерю порядка, разница лишь в том, являются ли они ангелами упорядоченного добра, или титанами упорядоченного нейтралитета, или просто платоническими драконами зла. Ведь промышленность — это способ производства, который требует наибольшей организации и подчеркивает наибольший порядок. Любая нация, поднявшаяся в ответ на прилив Силы Порядка — промышленную революцию — обязательно станет частью лагеря Порядка.
Насколько структурирована и упорядочена Конституция и система разделения властей в Соединенных Штатах, если не сказать больше? Расшатанность политических партий объясняется лишь тем, что, в отличие от некоторых стран, политические партии в США не берут на себя больше социальных функций. На самом деле не политические партии выполняют эти функции и управляют всеми Соединенными Штатами, а хорошо организованные конгломераты, которые скрываются за ними в тени.
На приеме Скрудж встретил не только знаменитого Авраама Линкольна, но и других бизнесменов, получил массу комплиментов от «будущего Вандерфастнесса», а многие люди, которые видели, что его дела идут хорошо, и хотели прийти и получить свою долю, спрашивали его, не нужны ли компании пехотного оружия Макдональда новые Совместное предприятие компании. Но большинство из них были разочарованы, поскольку, хотя Скрудж отчаянно нуждался в средствах для расширения своих производственных мощностей, ему не составило большого труда найти деньги у Моргана, и у семьи Роскардов, и хотя ему пришлось платить проценты за занятые деньги, это было лучше, чем отдавать часть своей компании другим.
Скрудж планировал, что следующим шагом в его работе будет расширение производственных мощностей. Теоретически, это было бы несложно, если только Скрудж был готов допустить, что модель конвейерного производства возникнет раньше, можно будет значительно увеличить производственные мощности без увеличения штата или оборудования, только вот технический порог для такого массового убийцы, как конвейер, был слишком низок и слишком легко копировался другими, в случае с подобным производством оружия, вряд ли в результате была бы достигнута монополия Разоблачение этого массового убийцы по линии консорциума не представляется особенно рентабельным. Поскольку компания все еще рентабельна и может получать хорошую прибыль, вероятно, лучше использовать традиционные способы найма большего числа работников и приобретения большего количества оборудования.
До появления сборочного конвейера продукт часто изготавливался от начала до конца на станке одним или несколькими рабочими. Машина была всего лишь продолжением и усилением конечностей рабочего. В таких случаях особенно важны опытные работники.
Три года спустя война неизбежно должна была разразиться. Это была первая в мире война индустриальной эпохи, первая всеобщая война. В оригинальной истории Великой войны, в которой с обеих сторон было организовано три миллиона войск, в Гражданской войне с обеих сторон требовалось не менее шести миллионов винтовок, а то и больше, с учетом повреждения оружия, устаревания и необходимых резервных копий. С другой стороны, армия Соединенных Штатов насчитывала всего 16 000 человек, и возможности Спрингфилдского арсенала, который поставлял им оружие, были столь же ограничены. Очевидно, что тот, кто имел более быстрый рост мощностей на момент начала войны, получит больший кусок пирога. Подумайте об этом, 6 миллионов винтовок, даже если вы возьмете десятую часть этой суммы и сделаете 10 долларов за винтовку, это целых 6 миллионов долларов, и на эти деньги вы сможете приобрести вещи, которые могут заложить основы вашей империи. Если бы ему удалось заполучить больше квалифицированных работников сейчас, он, несомненно, смог бы максимально быстро расширить производственные мощности, когда в будущем начнется война, и таким образом получить самый большой кусок пирога.
«Возможно, мне следует сократить рабочее время квалифицированных рабочих на ключевых должностях с нынешних восьми часов до шести часов, чтобы я мог запастись более квалифицированными рабочими на своих заводах. Конечно, это приведет к дополнительным расходам, но это того стоит, учитывая будущие выгоды».
Скрудж решил, что лучше пожертвовать небольшой частью сиюминутной прибыли и готовиться к будущим планам по расширению производственных мощностей. Как раз в тот момент, когда он собирался разместить в газетах объявление о поиске работников, крупная сделка пришла к нему сама собой.
«Босс, некий мистер Феррари прислал визитную карточку, в которой говорится, что он хочет посетить вас завтра рано утром, чтобы обсудить с вами сделку. Отправитель все еще ждет ответа, как мне ему ответить?». — Вошел Роланд, помощник Скруджа.
Скрудж посмотрел вниз на карту: «Феррари? Неужели моя винтовка так быстро приобрела международный резонанс?». — он был немного удивлен.
«Что ж, мистер Роланд, похоже, у меня нет никаких важных событий на завтра, не так ли?».
«Босс, завтра днем представители федеральной армии приедут на завод. Нужно ли готовиться к этому?».
Хотя продажа MacDonald 1857 для армии Союза сейчас была маловероятна — как демократическая, проюжная администрация могла бы сейчас усилить армию Союза? А не повесится ли именинник — слишком долго для его собственного блага? Тем не менее, основные жесты должны были быть сделаны, и правительство, как это было принято, выпустило объявление о закупке новой партии оружия для армии, чтобы заменить слишком старые и устаревшие (закупка была на жалкое небольшое количество); и у Скруджа был скрытый мотив для участия в этом правительственном тендере — в будущем, если кто-нибудь когда-нибудь обвинит его в том, что большое количество «Макдональдсов» находится в руках Южан, он мог заявить, что участвовал в государственных торгах, что именно правительство не хотело закупить его винтовки, и что именно федеральное правительство должно нести ответственность.
Поскольку эти так называемые торги и осмотр на самом деле были не более чем формальностью, было бы нечестно вмешиваться в обычную продажу ради этого. Поэтому Скрудж ответил прямо: «На тендер армии менее чем на сотню пушек? Я не вижу необходимости готовиться к такому, если только они не заинтересованы в покупке версии MacDonald 1857 для точного огня. Иди и скажи посыльному, что я буду в офисе завтра утром в восемь часов».
На следующее утро Скрудж ждал в конторе рано утром, и чуть позже семи сорока часов Скрудж увидел из окна своего кабинета, что недалеко от конторы остановилась карета, из нее вышел невысокий человек, помахал рукой, и карета поехала дальше.
Коротышка поправил одежду, затем достал из кармана карманные часы и посмотрел на них, потом постоял, глядя на дверь Макдональдской пехотной оружейной компании, через несколько минут он снова достал карманные часы и посмотрел на них, затем положил их в карман и пошел к Макдональдской пехотной оружейной компании, когда в дверь кабинета Скруджа постучали, и самозаводящиеся часы в кабинете тоже застучали. Пробило ровно восемь часов.
«Когда итальянцы стали такими пунктуальными? Это не по-итальянски». — Скрудж вспомнил, что, по крайней мере, в те времена, когда он еще не оказался здесь, итальянцы не были такими. Ну, если бы у вас было свидание с итальянцем и вы договорились на восемь утра, то вы могли бы проспать до восьми, потом провести еще час в душе и позавтракать, потом еще полчаса пробираться на свидание, потом терпеливо ждать еще полчаса, а потом увидеть, как итальянец появляется перед вами словно в замедленной съемке и удивленно говорит вам: «Почему ты так рано?».
«Пожалуйста, входите». — предложил Скрудж.
Дверь толкнули, и Роланд вошел вместе с невысоким мужчиной.
Коротышка снял шляпу-котелок и поклонился Скруджу, затем сказал ему на не очень хорошем английском: «Я Роберт. Надеюсь, я не помешаю вам своим вторжением».
Скрудж почувствовал, что в английском языке не было много итальянского, скорее некоторые слова произносились с ирландским акцентом.
«Нет. Я счастлив, что есть люди, которые хотят меня навестить». — Скрудж потратил два или три месяца на изучение итальянского языка в свободное время, поэтому он ответил прямо на итальянском.
Услышав ответ Скруджа, мужчина посмотрел на Скруджа широкими, не очень большими глазами, а затем ответил по-итальянски: «Мистер Скрудж, я не ожидал, что в столь юном возрасте вы будете так сведущи!».
«Вы мне льстите». — Скрудж слегка улыбнулся: итальянский акцент мистера Феррари тоже был не совсем ортодоксальным.
«Мой итальянский не превышает нескольких слов приветствия, поэтому давайте поговорим по-английски. Какую сделку вы хотите заключить со мной, проделав весь путь от Европы до Северной Америки?». — спросил Скрудж.
«Я родом из Сардинского королевства. Как вы знаете, всего несколько лет назад наша страна понесла большие потери в войне с австрийскими захватчиками за независимость и свободу Италии. Но мы никогда не забывали о своем предназначении освободить Италию, и мы всегда ждем возможности взять реванш. Австрийцы также не ослабили бдительность, и, по правде говоря, военная мощь Австрии намного превосходит нашу. Не так давно, торгуя хлопком в Северной Америке, я увидел винтовку вашей компании. Это эпохальное оружие, и если бы наша сардинская армия была оснащена такими винтовками во время войны, мы, безусловно, смогли бы раз и навсегда победить австрийцев. Поэтому я надеюсь, что смогу заказать у вас большое количество винтовок Макдональд модели 1857 года». — Низкорослый мужчина, назвавшийся итальянцем, ответил.
Роберт Феррари сказал Скруджу, что для первого заказа ему нужно 1000 винтовок Макдональд модели 1857 года. Если характеристики удовлетворят Сардинское королевство и его союзников, они продолжат закупать новые винтовки Макдональда модели 1857, и их количество может исчисляться десятками тысяч.
Это была огромная сделка, и если бы она состоялась, Скрудж стал бы миллионером благодаря этой сделке. Но что-то в Роберте вызывало у Скруджа подозрения. И он сказал: «Мой дорогой друг, интересно, когда вам нужна доставка?».
«Чем скорее, тем лучше, конечно; чем скорее мы получим товары, тем скорее мы сможем подготовить армию». — Феррари спросил: «Если ваша компания запустит полное производство, через какое время после этого можно будет осуществить поставку?».
«Ну…». — Скрудж сделал нарочито сложное лицо: «Вы, возможно, не знаете, что наша винтовка настолько популярна, что наши текущие производственные мощности полностью насыщены, и заказы компании расписаны на год вперед. Поэтому мне было бы трудно снабдить вас таким количеством винтовок за короткое время».
«Неужели ваша компания не может найти способ увеличить производственные мощности? Я слышал, что ваши рабочие работают только восемь часов в день, в то время как рабочие других компаний работают не менее четырнадцати часов в день. Так что если ваша компания готова немного увеличить интенсивность труда и немного продлить рабочий день, у нее все равно должно остаться место для увеличения производственных мощностей».
«Что ж, вы действительно хорошо знаете нашу компанию, сэр. Вы знаете, наши винтовки продаются из-за их непревзойденной скорости и точности, и это стало возможным благодаря тонкой работе рабочих, особенно квалифицированных. Я знаю, что в большинстве компаний рабочие работают по 14 часов, а на некоторых заводах даже по 16 часов подряд. Но работники в таком состоянии настолько измотаны, что засыпают стоя. Как в таком состоянии они могут производить самые надежные и точные винтовки в мире? На самом деле, по нашему опыту, для квалифицированного рабочего, работающего в полной концентрации в течение восьми часов, это уже предел, и любой более длительный срок приведет лишь к быстрому увеличению количества ошибок в работе. Рабочие, которые делают точную версию MacDonald 1857, могут работать только пять часов. Более того, наше оборудование работает на полную мощность. Наши рабочие отдыхают, но наши машины никогда не отдыхают. Таким образом, увеличение производственных мощностей за счет увеличения рабочего времени невозможно, по крайней мере, в нашей компании. На самом деле, последний владелец этой компании был вынужден уступить ее мне из-за серии серьезных несчастных случаев, связанных с качеством, вызванных произвольным увеличением продолжительности рабочего дня». — Скрудж встал в позу, как будто он ничего не может сделать.
«Но мне очень трудно смириться с тем, что пройдет год, прежде чем я получу партию оружия».
«Это не год до поставки, это год до того, как мы сможем начать производство винтовок для вас, и еще два месяца уйдет на выполнение вашего заказа. Если только…». — сказал Скрудж.
«Если только что?». — нетерпеливо спросил Феррари.
«Если только вы не дадите мне всю сумму вперед, чтобы я мог использовать ее для покупки нового оборудования, найма новых рабочих, а затем производить эти пушки исключительно для вас». — Скрудж ответил.
«Если это произойдет, сколько времени пройдет, прежде чем я смогу получить товар?». — спросил Феррари.
«Полмесяца на подготовку производственной линии и рабочих, и еще через два месяца, или два с половиной месяца, я смогу поставить вам 1000 винтовок».
«Я могу согласиться на это условие, но у меня также есть некоторые особые требования. Во-первых, я прошу, чтобы вы могли сделать мне скидку на цену. Я знаю, что цена каждого Макдональда 1857 года сейчас составляет пятьдесят долларов. Я прошу снизить цену до сорока долларов. Это связано с тем, что, выдавая вам всю сумму вперед, я предоставляю вам кредит, и логично, что я должен иметь доход в виде процентов. Во-вторых, я прошу, чтобы после этого все мои заказы рассматривались как заказы высшего приоритета. Конечно, как условие эквивалентности, я могу заплатить пятьдесят процентов от каждого последующего заказа вперед».
«Семьдесят процентов». — Скрудж сказал: «А цена на оружие может снизиться только до 47 долларов. Иначе я мог бы сразу пойти в банк за кредитом».
«Как насчет того, чтобы нам обоим немного уступить, и я согласен платить шестьдесят процентов вперед за каждую последующую партию, а вы согласны снизить цену на каждую винтовку до 44 долларов?».
«Отлично. Мы договорились!». — Скрудж улыбнулся.
«Хорошо, я отправлю первый платеж на ваш счет первым делом утром. Я надеюсь, что наше будущее сотрудничество будет таким же приятным». — Феррари улыбнулся в ответ.
«Скрудж, я слышал, ты нашёл клиента с толстым кошельком?». — В кабинете Скруджа Рокфеллер, который только что вернулся из пыльной поездки в Нью-Йорк, сказал Скруджу.
«Да, мы снова покупаем больше оборудования и нанимаем больше рабочих». — Скрудж ответил: «Как прошла перевозка в Нью-Йорке?».
«Неплохо». — Рокфеллер взял стакан воды, который Скрудж поставил на его стол, и отпил глоток. Допив воду, Рокфеллер отставил стакан и провел рукой по губам: «Старый набор оборудования Denardy's для приготовления полых макарон находится в довольно хорошей форме, некоторые приспособления требуют замены, но в целом он все еще хорош».
«Сколько ты заплатил, чтобы договориться?». — спросил Скрудж.
«Угадай». — самодовольно сказал Рокфеллер.
«2500 долларов?». — Скрудж, наживший большой капитал, был в хорошем настроении и угадывал с улыбкой. Скрудж знал, что весь новый комплект оборудования обойдется примерно в 4 000 долларов США, не считая доставки. А набор, о котором говорил Рокфеллер, на самом деле был менее четырех лет назад.
«2000 долларов, включая доставку!». —
«Браво!». — Скрудж искренне похлопал Рокфеллера по плечу: «Если бы ты был там два дня назад, возможно, мы могли бы заработать больше».
К этому времени Рокфеллер занял место на диване и начал просматривать большой контракт, который подписал Скрудж.
«Скрудж, ты меня поражаешь». — Рокфеллер сказал: «Я наполовину изнемогаю, чтобы сэкономить пять или шесть сотен долларов, в то время как ты остаёшься в своём офисе и зарабатываешь десятки тысяч долларов в мгновение ока. Мир так несправедлив… Подожди, что-то не так с этим парнем, который купил оружие. Он особо подчеркнул, что он определит судно, которое будет перевозить эти пушки, что это значит?».
«Парень сказал, что это было сделано для того, чтобы сохранить всё в тайне, чтобы австрийские власти не узнали о нашей сделке. Но я думаю, что это полная чушь. Морской мощи Австрии недостаточно, чтобы помешать сардинской торговле. Парень утверждает, что он итальянец, но я думаю, что, по всей вероятности, он — южанин. Под видом итальянца он, скорее всего, тайно накапливает оружие для Юга. Также я заметил, что у парня были толстые мозоли на втором суставе указательного пальца, что, очевидно, было результатом длительного использования огнестрельного оружия. Я дал ему точную версию 1857 года и пригласил его для пробного выстрела. Кстати, я упомянул, что было бы, если бы у Республики была такая пушка в войне с мексиканцами. Я также намеренно неправильно указал имена генералов с обеих сторон. Он не поправил меня, но по его выражению лица я понял, что он заметил ошибки. Итальянец не мог быть настолько хорошо знаком с этой войной… Южане подготовились гораздо серьезнее, чем Северяне».
«Это потому, что федеральное правительство теперь находится под контролем южан». — Рокфеллер сказал: «И для Юга нет ничего плохого в том, чтобы быть хорошо подготовленным. Иначе, если война начнется сегодня, а завтра мы полностью разгромим Юг, на чем мы будем зарабатывать деньги?». — Рокфеллер улыбнулся: «Но, Скрудж, есть предел вооружению Юга, не позволяй первой же атаке южан сломить нас».
«Об этом я, естественно, позабочусь».
Скрудж и Рокфеллер, а также Гарднер много раз работали вместе над тем, что произойдет, когда начнется война. В итоге они пришли к выводу, что пока длится война, у Юга нет шансов на победу. Поэтому единственным шансом Юга было взять инициативу в свои руки сразу после начала войны и разгромить Север до того, как он успеет завершить мобилизацию.
«Мы обсуждали эти вопросы вместе, я показал, что дешевые средства обороны, и во время кризиса с их помощью, вместе с пушками, которые у нас есть в резерве, мы, безусловно, можем помочь Северу получить передышку». — Скрудж продолжил после паузы.
«Да, кстати, не приезжал ли в тот день представитель федерального правительства? Какова была их реакция?». — Рокфеллер вспомнил еще кое-что.
«Как демократы могли бы укрепить федеральную армию? Для нас обоих это было просто прохождением через трудности. Но тот представитель, которого прислала федеральная армия, действительно интересный персонаж». — Скрудж улыбнулся и ответил.
«Что за человека они прислали?». — Рокфеллер сразу же заинтересовался.
«Они поручили отставному майору, который сейчас работает инструктором в Вирджинском военном институте, изучить это дело, и, как гласит история, майор оказался в поездке со своей новой женой, услышал о новом оружии, общаясь со своими старыми сослуживцами, и вызвался съездить и посмотреть. В итоге армия доверила этому человеку работу».
«Как звали майора?». — спросил Рокфеллер.
«Томас Джексон». — ответил Скрудж. (Примечание: Джексон — генерал Конфедеративных Штатов Америки в годы Гражданской войны по прозвищу «Каменная стена»)
[[image:/storage/reader-images/61b7c53bc46d01bc0e9f384cfae9a65dcab2f179.png]]
Франко-прусская война 1870–1871 годов — война между империей Наполеона III и Германскими государствами во главе с добивавшейся европейской гегемонии Пруссией.
[[image:/storage/reader-images/514b99e46594bb305c271d898ec8ddffda67dd37.png]]
Война, начатая императором Франции (второй империи) Наполеоном III, закончилась полным поражением и крахом Франции, в результате чего Пруссия сумела преобразовать Северогерманский союз в единое Германское государство под своим контролем, аннексировать (вернуть) Эльзас и Лотарингию, а также получить внушительную контрибуцию от агрессора. (На картинке провозглашение объединенной Германии)
[[image:/storage/reader-images/53242ec0d21110e7ff483b7d4d741f764aff101c.png]]
Отставной майор, которого Скрудж назвал интересным, был Джексон «Каменная стена», который впоследствии прославился в Гражданской войне. Как Роберт Ли, в будущем он был самым выдающимся генералом в армии Конфедерации. На поле боя он был практически непобедим и создал множество классических примеров победы с меньшими потерями солдат. К сожалению, ему не повезло, и он был тяжело ранен одним из своих людей в перестрелке и чудом избежал смерти (учитывая, что в те времена не было пенициллина, шансы умереть от инфицированной раны были тревожно высоки, и это действительно чудо, что он не умер сразу от пяти пуль или от инфицированной раны). Он уже собирался вернуться на поле боя, когда внезапно подхватил пневмонию от холода и умер. Многие южане даже считают, что если бы Джексон не погиб, Юг никогда бы не проиграл войну.
Скрудж должен был бы абсолютно насмехаться над таким аргументом, и если бы кто-то сказал это на военном форуме в более поздние времена, он был бы разгромлен, и его обвинили бы в том, что у него IQ чуть ниже, чем у обезьяны. Поскольку Гражданская война была первой по-настоящему целостной войной в истории человечества, соревнование шло между объединенной силой двух сторон. Север был намного сильнее Юга в несколько раз, как по численности населения, так и по экономической мощи. Такую тенденцию не мог переломить один единственный генерал.
Однако только в военном отношении Джексон был достоин почётного звания самого лучшего генерала Гражданской войны США. Поэтому Скруджу было приятно общаться с таким человеком.
Джексон прибыл в оружейную компанию Макдональда около двух часов дня. В соответствии с процедурой Скрудж должен был организовать для него поездку на стрельбище, чтобы посмотреть, как стреляют из ружей, а затем на фабрику, чтобы узнать, как идет производство.
В то время Скрудж только что подписал соглашение о сотрудничестве с итальянцем Робертом Феррари. Он только что вошел в парадную дверь компании и уже поднимался в офис на втором этаже, когда услышал позади себя голос: «Меня зовут Томас Джексон. Я здесь, чтобы увидеть вашего босса, мистера Скруджа».
Скрудж повернул голову на лестнице и увидел бородатого мужчину, разговаривающего с бухгалтером Смитом.
«Ах, сэр, в-вы… вы… здравствуйте…». — Смит был хорошим бухгалтером, но заикался. Поэтому обычно он не принимал гостей. Но вдруг кто-то обратился к нему, что было неожиданно, поэтому заикание сразу же вернулось.
«Я Скрудж Макдональд, владелец этого места. Добро пожаловать, мой достопочтенный друг». — Скрудж повернулся и пошел по лестнице к Джексону.
«Вы здесь босс?». — Джексон удивленно посмотрел на подошедшего к нему Скруджа: «Боже мой, вы изобрели Макдональда 1857 года?».
«Да, я Скрудж». — Скрудж ответил, думая про себя: 'Эти парни в армии несерьезно относятся к своей работе. Каждый, кто хоть немного знаком с пехотным оружием Макдональда, знает, что владелец их компании — несовершеннолетний'.
Джексон огляделся, увидел, что все люди не выражают ничего особенного, и мысленно решил, что это не детская шалость.
«Ну что ж, мистер Скрудж, добрый день, вот мое рекомендательное письмо». — Джексон вручил Скруджу рекомендательное письмо, выданное ему Федеральной армией.
Скрудж взял письмо и прочитал его, затем поднял глаза и с улыбкой сказал Джексону: «Майор, добро пожаловать. Как насчет того, чтобы пойти и посидеть в гостиной за чашкой чая и отдохнуть, а потом мы пойдем на полигон и опробуем оружие».
«Всё в вашем распоряжении». — Джексон ответил вежливо.
В Америке этого времени существовала поговорка, что именно солдаты-южане были самыми благовоспитанными солдатами в Соединенных Штатах: они были скромными и вежливыми, но при этом вели себя достойно. Это было видно на примере Джексона. Скрудж заметил, что, когда он шел, каждый шаг Томаса Джексона имел вид человека чести. А когда он сидит, у него достойная и величественная фигура с немигающими глазами. Но во время разговора он казался вежливым, даже если перед ним был всего лишь «ребенок».
После короткой беседы Скрудж окончательно убедился, что перед ним тот самый Томас Джексон — человек, который в будущем станет знаменитым. Но у Скруджа не было привычки доставать блокнот и просить знаменитость расписаться в нем.
'Ко времени войны моя подпись будет стоить больше'. — Вот о чем думал Скрудж.
В этот момент вошел Роланд и сообщил Скруджу, что полигон готов. Скрудж встал и сказал Джексону: «Майор, теперь мы можем ехать на полигон».
Джексон опустил винтовку в руке и слегка покачал головой.
«В чем дело, майор, что-то не так с винтовкаом?». — спросил Скрудж.
«Не считая цены, винтовка практически идеальна». — Джексон ответил: «Однако я уверен, что в федеральной армии не захотят брать винтовки стоимостью 50 долларов. Хотя с точки зрения фактической производительности он определенно стоит своей цены. Но не стоит разочаровываться, мистер Скрудж, ведь такое оружие рано или поздно отправит своих конкурентов на свалку. У меня такое чувство, что появление такого оружия обязательно сделает войны будущего еще более кровопролитными».
«Это не обязательно плохо; если бы война не была такой кровавой и болезненной, наверное, нашлось бы немало дураков, которым бы она нравилась. Разве вы так не думаете?». — Скрудж улыбнулся.
«Хорошая мысль, я бы, наверное, тоже был этим дураком, если бы сам не испытал войну». — Джексон слабо улыбнулся.
Скрудж знал, что Джексон всегда был пацифистом. Будь то война Америки против Мексики или более поздняя Гражданская война, он был против этого. Но он также был противоречивым человеком: он выступал против иностранной агрессии, но был произведен в майоры за заслуги в Мексикано-американской войне, он выступал против рабства в Юге, но верил в право южных штатов на независимость и был готов сражаться за них.
«Майор, на самом деле мое изобретение полезно для мира». — Скрудж сказал с напускной серьезностью.
«Что?». — Джексон заинтересовался.
«Моя пушка хорошо подходит для оборонительных операций, она дает обороняющейся стороне большое преимущество».
«Но это окажет не меньшую помощь атакующей стороне». — Джексон возразил: «С винтовкой с такой высокой скорострельностью атакующая сторона может обеспечить достаточную плотность огня, приняв более слабый строй».
«Но защищающаяся сторона получает от этого больше пользы». — Скрудж ответил: «Новое оружие всегда приносит новый способ борьбы. Подобно тому, как появление стремена позволило кавалерии атаковать прямо в линию и тем самым сделать колесницу бесполезной, так и винтовка со штыком заставила копье полностью исчезнуть с поле боя. Обороняющаяся сторона сможет получить гораздо большее преимущество, просто приняв новый способ ведения оборонительного боя, основанный на использовании новых винтовок».
«Ха-ха! Мистер Скрудж, не знал, что вы разбираетесь в военном деле. Тоже хотите последовать примеру мистера Мюррея и остановить войну, увеличив ее стоимость и снизив норму прибыли?».
«Вряд-ли». — Скрудж усмехнулся: «Давайте пройдём все процедуры, зайдем на фабрику».
Осмотр фабрики вскоре подошел к концу, и Джексон был впечатлен способностью Скруджа ввести восьмичасовой рабочий день в своем бизнесе, и он постоянно восхвалял Скруджа как «добросовестного капиталиста».
Действительно ли он верит, что существуют «добросовестные капиталисты»? Это заставило Скрудж почувствовать некоторое замешательство.
«Если рабство на Юге было, безусловно, бесчеловечным и даже варварским, то отношение к рабочим на большинстве фабрик на Севере также было чрезвычайно злым и варварским. В такой обстановке замечательно, что вы, Скрудж, ввели восьмичасовой рабочий день. Если бы все начальники в Америке были такими, как вы, наша страна была бы намного стабильнее». — заявил Джексон с искренней похвалой.
Когда он заговорил, Скрудж спросил: «Есть ли еще что-нибудь, что вы хотели бы увидеть, майор? Если нет, давайте вернемся».
«Хорошо. Мне интересна ваша новая винтовка».
«Скорострельность винтовки Макдональда модели 1857 года как минимум в пять раз выше, чем у цевья, а в руках опытного стрелка она почти так же быстра, как лук и стрелы. Добавьте к этому возможность относительно точного поражения целей даже на расстоянии 400 метров. Это делает атаку гораздо более эффективной. В эпоху гладкоствольных ружей солдатам приходилось выстраиваться в плотные формации для обеспечения плотности огня из-за низкой точности и медленной скорострельности винтовки. Даже в этом случае вероятность попадания пули в человека на расстоянии чуть дальше, скажем, на расстоянии 60 м, уже была низкой. Поэтому в то время тот, кто стрелял первым с большей дистанции, зачастую ставил себя в невыгодное положение, так как кто-то мог воспользоваться временем, которое у него было на перезарядку и сближение, чтобы стрелять с более близкого расстояния в обмен на более высокий процент попаданий. Британцы были еще более экстремальными, они даже готовы были идти под пули, не делая ни одного выстрела, затем сделать выстрел на максимально близком расстоянии, а затем, воспользовавшись замешательством, которое вызвали выстрелы в строй противника, бежать в штыковую атаку. И благодаря этой, казалось бы, почти невозможной храбрости, британцы одерживали одну славную победу за другой. Так что во времена, когда стрельба велась по очереди, не стрелять первым было не джентльменством, а самым мудрым выбором, учитывая ограничения технологии».
«Вы хорошо описали британцев. На самом деле, если солдаты достаточно храбры, а армия хорошо организована, британский способ ведения боевых действий действительно является наиболее эффективным в данных технических условиях». — ответил Джексон.
"Но если в наши дни кто-то захочет играть в «стройся и стреляй» против армии, вооруженной чем-то вроде винтовки Макдональда образца 1857 года, он просто будет искать смерти. При стрельбе с фланга на 600 метров MacDonald 1857 имеет неплохую точность попадания по таким мишеням, как шеренга, а после 400 метров, в руках подготовленного стрелка, он уже более точен, чем британский 20-метровый автомат для стрельбы с фланга в те времена. Это, в сочетании с высокой скорострельностью, позволяло ему наносить множество ударов за короткий промежуток времени. Поэтому, даже если бы противники были бесконечно лучше организованы, вряд ли они смогли бы приблизиться к ним в строю. Таким образом, традиционный способ атаки плотными колоннами со стороны атакующей стороны был уже неэффективен против армии, оснащенной винтовкой Макдональда образца 1857 года». — Скрудж продолжил: «Так как бы изменилось поле боя, если бы атакующая сторона также использовала винтовку Макдональд 1857 года?».
Скрудж сделал небольшую паузу, чтобы взглянуть на Джексона, который, как он увидел, нахмурился и задумался.
«Если бы это был я, я бы точно не осмелился позволить солдатам начать атаку в плотном строю. Потому что защитники наверняка использовали бы более тонкий строй — высокая скорострельность новых винтовок и их высокая точность на дальних дистанциях уже позволяли им гарантировать плотность огня без необходимости плотного строя. Если бы я все еще находился в плотном строю, то разрозненные войска на обороняющейся стороне могли бы вести эффективный огонь по нам с расстояния 600 метров — наша цель слишком велика. И мы должны были добраться хотя бы до 400 метров, чтобы представлять угрозу для этих отставших. Двести метров — это почти две минуты ходьбы, сохраняя строй, чего было бы достаточно, чтобы мой противник открыл по мне эффективный огонь более десяти раз... Мне пришлось бы использовать более слабый строй для начала атаки». — Джексон сказал низким голосом.
«Вы упускаете из виду еще одну особенность «Macdonald 1857». — Скрудж сказал: «Это винтовка с задней загрузкой, и у нее нет особых требований к положению для перезарядки».
Винтовка с передней загрузкой заряжается через дуло, а затем уплотняется с помощью сквозного стержня. Стрелок может заряжать винтовку как можно быстрее только стоя или в положении полулежа на коленях. Но это не является проблемой для винтовок с задней загрузкой, и стрелки могут заряжать свои винтовки даже на земле без каких-либо помех и быстро.
«Да!». — Джексон воскликнул: «Это большая разница, это значит, что обороняющаяся сторона всегда может спрятаться за укрытием и стрелять, или просто лечь на землю и стрелять, так что атакующей стороне будет гораздо сложнее попасть».
«И это только при столкновении, если вы атакуете заранее определенную позицию, охраняемую войсками, оснащенными новыми винтовками с задней загрузкой, это настоящий кошмар».
«Будьте конкретны». — нетерпеливо сказал Джексон.
«Ну, если бы я организовывал эту позицию. Первое, что я бы сделал, это попросил солдат вырыть в земле несколько горизонтальных траншей. Окопы были достаточно глубокими, чтобы доходить до плеч солдат. Таким образом, когда солдаты стреляли, обнажались только их головы. Даже если бы нападавшие использовали новые винтовки с задней загрузкой, для эффективной атаки такой маленькой цели им пришлось бы приблизиться на расстояние до ста метров, иначе трудно было бы даже заметить цель, не говоря уже о том, чтобы атаковать ее. Защитники, с другой стороны, могут полностью скрываться в окопах, когда они не ведут атаку, ничего не показывая. Атакующая сторона вообще не смогла бы их атаковать, если только атакующая сторона не смогла бы пробиться в траншею против пуль. Наличие траншей также сделало бы артиллерию атакующей стороны практически бесполезной. Кроме минометов, не было снарядов, которые могли бы достичь окопов. А миномет часто был слишком тяжелым и его было трудно перемещать. Кроме того, ему будет трудно нанести большой урон своим противникам в окопах».
Джексон, выходец из артиллерийского подразделения, инстинктивно не был убежден утверждением Скруджа о том, что эффективность артиллерии значительно снизилась, и был склонен опровергнуть его, но, поразмыслив, он вынужден был признать, что артиллерия действительно не имеет особого ответа на такие вещи.
«Преимущество защищающейся стороны над атакующей становится еще более выраженным». — Далее Скрудж описал преимущества, которые может получить обороняющаяся сторона в своем оборонительном сценарии.
«Прокладка траншеи обошлась бы очень дорого». — Джексон задумчиво прошептал.
«Даже если бы вы атаковали первую траншею, что было бы толку?». — Скрудж сказал: «Было бы еще несколько траншей. Эти боковые траншеи будут соединены вертикальными траншеями, так что мои войска не будут подвергаться вашему огню при отходе во вторую траншею. Но вы не сможете атаковать меня через эти продольные траншеи».
«Это естественно. В таких продольных траншеях атакующие войска могут формировать только длинную колонну. Защитникам достаточно было поставить в конце траншеи небольшое орудие и несколько винтовок, что было достаточно для блокирования такой траншеи. Поэтому атаку на вторую траншею придется проводить с земли». — Джексон также сразу понял это.
«Кроме того, как атакующая сторона, ваши передвижения были все на земле, все были видны мне, и вам было трудно получить полное представление о расположении продольных траншей на моей позиции, так что когда вы атаковали первый участок траншей и затем начали атаку на вторую траншею, вы могли быть атакованы обороной, идущей в обход вас через другие продольные траншеи, которые вы еще не заметили». — Скрудж выбросил еще один контратакующий прием, который вызвал головную боль у атакующей стороны.
«Это кошмар для атакующей стороны». — Джексон ответил это после долгих раздумий: «Если бы мы заняли такую позицию, боюсь, что пролитая кровь окрасила бы всю местность в красный цвет. Возможно, лучший способ атаки в будущем — это заставить противника покинуть заранее подготовленные позиции и вступить с вами в войну передвижения любыми средствами. Но это нелегко. В некоторых случаях это даже невозможно. Мистер Скрудж, вы гений! Если бы вы были полководцем, вы могли бы добиться того же, что генерал Ганнибал. Что ж, возможно, в вашем оборонительном плане есть место для улучшения, но в целом он весьма примечателен. Столкнувшись с такой защитой, атакующей стороне будет трудно атаковать — другими словами, коэффициент P/E для наступательной операции будет почти отрицательным. Что ж, возможно, вы действительно сможете стать Мюрреем этой эпохи и тем самым добиться успеха в сокращении войн».
'Этот парень ведь не думает, что я такой же пацифист, как Мюррей? Если бы он знал, что я говорю с ним об этом и разглашаю ему столько последних уловок окопной войны, чтобы сделать войну более продолжительной и более расходной, чтобы я мог заработать больше денег, он бы набросился на меня и задушил, не так ли?'. — подумал Скрудж, глядя на Джексона, который размышлял.
Так прошел 1857 год, чрезвычайно важный для Скруджа.
Всего через месяц после новогоднего звона колокола Скрудж отправил своего старшего брата Кэрола в гавань Нью-Йорка. После того как Скрудж обрел состояние, стало ясно, что для Кэрола нецелесообразно продолжать управлять маленьким обувным магазином отца. Бизнес Скруджа быстро распространялся и расширялся, и ему нужна была помощь, очень надежная помощь.
Честно говоря, по мнению Скруджа, его старший брат Кэрол не был человеком с большими способностями, не говоря уже о Рокфеллере, или Гарднере, сердце которого на самом деле не лежало к бизнесу, однако по сравнению с этими людьми у Кэрола есть одно огромное преимущество — надежность. Знаете, в определенные моменты надежность даже важнее способностей.
Только после того, как странный «итальянец» посетил его и подписал большой контракт, Скрудж понял, что Европа сейчас не выглядит особенно мирной. Если бы история не изменилась слишком сильно, то к 1959 году Сардинское королевство и Франция объединились бы в войне с Австрией за объединение и независимость Италии. Южанин под итальянским флагом Роберт Феррари предупредил его, что было бы неплохо отправиться в Италию до начала Гражданской войны.
Поэтому Скрудж немедленно отправился в Нью-Йорк и связался с Джошуа Ротшильдом, с которым он познакомился во время последней охоты. Он знал, что Ротшильды сыграли значительную роль в финансировании войны в Сардинском королевстве, поэтому он напрямую спросил Джошуа, знает ли он что-нибудь о подготовке Сардинского королевства и Австрии к войне, и могут ли они закупать оружие в США. И Джошуа сразу же улыбнулся, услышав его вопрос.
«Сардинское королевство правда готовится к войне с Австрией. Нетрудно догадаться, что последний… ну, я имею в виду тот мир в 1849 году, все знали, что это был лишь антракт. Но сколько будет длится этот антракт, никто не знал — по крайней мере, широкая публика не знала. Сначала давай обсудим, что ты надеешься получить от этой войны, и какую помощь ты хочешь получить от меня, а затем мы обсудим, как нам работать вместе».
«На что я, конечно, надеюсь, так это на то, чтобы получать больше заказов. В последней войне между Сардинским королевством и Австрией с обеих сторон было задействовано более 100 000 солдат, и из них, даже если бы только одна сторона использовала мои винтовки, даже если бы только треть или даже пятая часть из них была произведена моей компанией, я бы заработал большую сумму денег». — Скрудж сказал: «Не говоря уже о том, что я думаю, что после последней войны, возможно, на этот раз она будет еще больше расширена».
«Кажется, я понимаю». — Джошуа добавил: «Ты хочешь использовать эту битву, чтобы сделать имя своим винтовкам. В Соединенных Штатах, даже если твоя винтовка хороша, американским военным будет трудно оснастить ее на данный момент по причинам стоимости. Но в отличие от США, которые были в основном свободны от внешних угроз, европейские страны чаще воевали друг с другом. Между ними всегда возникали острые конфликты. Великобритания и Франция, Австрия и Пруссия, Австрия и Российская империя, и так далее, и так далее, и вероятность того, что они заплатят за относительно дорогую винтовку, гораздо выше. Я полагаю, что этот рынок — то, что тебя действительно волнует».
«Это тоже относится к долгосрочному планированию».
«Но эти влиятельные страны, в большинстве своем, не потерпят полной зависимости от импорта огнестрельного оружия. Они будут требовать патентных лицензий и передачи технологий. Каково твоё отношение к этому?». — Джошуа посмотрел на Скруджа изучающим взглядом.
«Это беспокойство вполне объяснимо». — Скрудж ответил: «Кроме того, я в любом случае не смогу в одиночку съесть такой большой рынок. Если бы британцы скопировали, например, MacDonald 1857, мог бы я ожидать, что американское военное командование поступит справедливо? Федеральное правительство, вероятно, даже не побрезгует этим. При условии, что они готовы платить мне небольшой роялти за каждую винтовку, а также не передавать соответствующую технологию обратно какой-либо организации или частному лицу в других странах и не продавать это оружие на международном или гражданском рынке без моего разрешения. Конечно, не исключена возможность обсуждения последнего пункта».
В нашу эпоху винтовка с задним расположением затвора, безусловно, является главным убийцей, и как только ее эффективность будет доказана на войне, боюсь, что ее подражатели появятся повсюду в мире. Крупные державы никогда не заботились о правах интеллектуальной собственности или чем-то подобном. Поэтому Скрудж решил, что лучше будет просто продать права на патент.
«Разумное решение». — Джошуа улыбнулся: «Нам всегда нужна знать пределы своей власти, знать входы и выходы».
Он сделал небольшую паузу и продолжил.
«И Сардинское королевство, и Франция имеют финансовые дела с нашей семьей, и Сардинское королевство действительно готовится к войне. Мы предоставили им некоторые услуги в плане финансирования. Поэтому, если мы готовы рекомендовать им эту вашу винтовку, я считаю, что шансы на заключение сделки будут высоки. Однако я делаю это с условиями».
«Это я понимаю, ваши условия?». — спросил Скрудж.
«Право представлять винтовки Макдональд по всей Европе». — сказал Джошуа, глядя в глаза Скруджу.
Скрудж задумался на мгновение и спросил: «Сколько лет представительства вам нужно? А также какие модели участвуют?»
Из этого ответа Джошуа понял, что Скрудж считает его цену несколько завышенной. Но это было нормально, в бизнесе главное — торговаться.
«Скрудж, на самом деле, продукция вашей компании не будет в невыгодном положении, если мы будем ее представлять. Благодаря нашему преимуществу в финансировании больше стран Европы будут готовы покупать твою продукцию и патенты. Это откроет рынок гораздо быстрее, чем если бы ты делал это сам, а также позволит получить прибыль в конечном итоге. Например, сейчас я уверен, что в течение этого года я продам в Европе более 50 000 винтовок, а в следующем и последующих годах я смогу удвоить это число по сравнению с предыдущим годом. Даже если в процессе мы получим еще часть денег, я могу быть уверен, что ты заработаешь больше, отдав их нам как агенту, чем если бы ты сделал это сам или поручил кому-то другому представлять свои интересы». — искренне сказал Джошуа.
Скрудж знал, что в словах Джошуа нет ничего плохого, но было очень опасно в любой момент полностью передавать конвейер продаж кому-то другому. Это равносильно тому, чтобы отдать свой спасательный круг в руки другого человека, сделать его зависимым от него, чтобы выжить. А это означает, что другой человек может делать с вами все, что захочет. На такое условие нельзя соглашаться ни при каких обстоятельствах.
«Господин Джошуа, вы упомянули ранее, что некоторые могущественные страны не потерпят своей полной зависимости от импорта для своего основного оружия, и не из-за цены они не могут с этим мириться, не так ли? Я бы предположил, что и для компании будет такая же настойчивость». — Скрудж взвесил свои слова и ответил так.
Джошуа посмотрел на Скруджа и медленно сказал: «Учти, это сильно тебя замедлит».
«Но всё также будет намного стабильнее. Кроме того, стремление к скорости часто приводит лишь к половинчатым неудачам, и вы не сможете достичь великих свершений, видя лишь небольшие сиюминутные успехи»
Джошуа вдруг улыбнулся: «Есть предпосылка для того, чтобы компания не была полностью зависима от делового партнера в отношении каналов сбыта, и это — чтобы лидер этой компании имел высокие амбиции. Поговорим об одной деловой сделке в Сардинском королевстве — наша семья выступает за Францию, а Франция сейчас выступает за Сардинию. И Сардиния также является страной, которая может принять полный импорт винтовок — и Скрудж, ты же не будешь рассматривать возможность продажи винтовок сначала Австрии?».
«По крайней мере, не в данный момент, только ослабленная и жаждущая мести сторона, пережившая поражение, будет более готова принять что-то новое».
«Французы также хотят продавать винтовки сардинцам, и их винтовки имеют связи с нами. Поэтому, если ты хочешь, чтобы я тебя поддержал, придется проявить добрую волю».
«Я могу передать права на использование соответствующих патентов на наиболее выгодных условиях одной из указанных вами компаний. Но их оружие, использующее мои патенты, ограничено внутренними продажами и не может выйти на международный рынок».
Через два дня стороны достигли соглашения. Ротшильд приобрел эксклюзивное право на продажу винтовок Макдональда Королевству Сардиния в течение десяти лет (впоследствии это право было распространено на всю Италию). В то же время компания «MacDonald Infantry Arms Company» направит в Италию группу сотрудников, которые займутся различными аспектами послепродажного обслуживания оружия. Разумеется, этот персонал был направлен с двумя другими важными задачами: 1) установить базовое присутствие в Европе и попытаться наладить контакты с потенциальными европейскими клиентами; и 2) продать различные услуги «Blackwater» итальянцам.
В феврале 1858 года на североамериканском континенте еще не полностью растаяли лед и снег, и зима все еще властвовала над регионом, но на Апеннинах уже наступила талая весна. Теплый бриз Средиземного моря колыхал белые паруса парусников. Паруса были освещены солнцем, как прозрачные белые перья. После более чем трехнедельного плавания парусник «Рыба-меч» прибыл в Геную, самый важный порт Сардинского королевства.
На борту скромного клипера находилось 500 винтовок Макдональд 1857 года и дюжина пассажиров, а также некоторые другие грузы. Она изящно причалила к причалу, принадлежащему военно-морскому флоту Сардинского королевства. Затем пассажиры, которые находились в море более двадцати дней, высадились толпой.
«Капитан». — сказала Кэрол, только что сошедшии с трапа, Робсону, топнув ногой по земле: «Наконец-то мы на суше. Прошел почти месяц, и все, что я видел, это только море…».
За три недели, проведенные в море, они с Кэролом хорошо узнали друг друга. Робсон знал, что Кэрол был старшим братом его босса, Скруджа, и был одним из самых доверенных людей Скруджа. Возможно, в будущем большую часть бизнеса компании в Европе придется оставить в его руках. Многие люди, внезапно получившие такую должность, склонны увлекаться и становиться высокомерными и неприступными. На самом деле, Кэрол всегда был мягким человеком, совсем не высокомерным и простым в общении. Кроме того, простой Кэрол более понятен, чем несколько непредсказуемый Скрудж.
Для Кэрола знающий Робсон также является фигурой, достойной восхищения. Такой человек, как он, совершенно неопытный, тем более должен учиться у него. Только тогда он сам сможет добиться успеха в Европе и, как сказал его брат, начать с ним большую сцену.
В это время их приветствовал молодой офицер с группой солдат, который представился Кэрол и остальным как майор армии Сардинского королевства по имени Невилл.
«Здравствуйте, я Кэрол, представитель компании MacDonald Infantry Arms, а это Робсон, наш технический советник по тактике». — Кэрол представила себя и своего спутника майору Невиллу таким образом.
«Добро пожаловать». — сказал майор Невилл, оглядев Кэрол и Робсона с ног до головы, а затем и остальных, которые один за другим проходили мимо строя.
«Мистер Робсон отслужил в кавалерии, не так ли?». — Невилл внезапно спросил: «Ваши подчиненные, похоже, имеют смешанное происхождение, но все они участвовали в сражениях».
«Да. Я ранее служил в армии США». — Робсон ответил: «Что касается моих подчиненных, то они действительно опытные парни, если сражение с дикими индейцами можно считать сражением».
«Садитесь в повозку». — сказал Невилл. Затем он повернулся к следовавшим за ним солдатам и приказал: «Выгрузите груз с корабля».
После церемонии приветствия первая партия винтовок Макдональда модели 1857 года была выдана солдатам Сардинского королевства. Тем временем Робсон, как советник, присланный Макдональдом по пехотному вооружению, начал объяснять солдатам, как использовать эту совершенно новую винтовку в их руках.
«Макдональд модель 1857 в ваших руках — лучшая винтовка в мире, то дерьмо, которым вы пользовались, ничто по сравнению с ней! Вам повезло, что эта винтовка сейчас находится в ваших руках, а не в руках невезучих австрийцев. Вы, наверное, думаете, что я хвастливый американец. Мейсон, сделай несколько выстрелов».
Мейсон вскочил на ноги и подошел к солдатам с винтовкой. Несколько плиток, имитирующих головы врагов, были размещены на различных расстояниях от двухсот до четырехсот метров от него. Мейсон быстро прицелился в ближайшую банку с плиткой и выстрелил.
Бах!
При выстреле плитка может мгновенно взорваться, разбрызгивая воду из нее повсюду.
«Хорошая стрельба!». — Не успели солдаты закончить восклицать, как Мейсон уже быстро передернул затвор, вынул патрон и зарядил новый патрон, затем с очередным «бах» одна из банок с черепицей разлетелась вдребезги. Мейсон сделал несколько выстрелов подряд, разбив все цели, независимо от того, находились ли они на расстоянии двухсот метров или четырехсот метров.
«Только что мистер Мейсон произвел десять выстрелов и поразил десять мишеней, я хотел бы спросить, как вы думаете, сколько выстрелов вы могли бы произвести и поразить за это время с вашими первоначальными винтовками?». — Робсон воспользовался случаем, чтобы еще раз похвастаться оружием: «Держу пари, что большинство людей в могли бы сделать только два выстрела и, если повезет, поразить одну цель. Неужели кто-то еще сейчас думает, что я продаю дерьмо?».
Он самодовольно посмотрел на ошарашенных итальянцев, а затем продолжил: «Конечно, такую хорошую винтовку нельзя оставлять дуракам, поэтому еще некоторое время я и другие инструкторы будем с вами ухаживать за винтовкой и использовать ее по назначению».
Винтовки с задней перезарядкой, имевшие больше движущихся частей, были несколько сложнее в обслуживании, чем винтовки с передней перезарядкой, но, конечно, по сравнению с автоматическими винтовками более поздних времен, винтовка Макдональда 1857 года была до смешного проста в обслуживании: в ней было всего несколько частей, и при ее проектировании Скрудж уделил особое внимание требованиям к простоте разборки и сборки, так что для мало-мальски подготовленного парня, с одной винтовкой 1857 года обученный охранник «Blackwater» мог разобрать винтовку за три минуты с завязанными глазами.
«Дядя, мне очень жаль, но я не могу найти способ воспроизвести тот порох, который ты мне дал. Это не жизнеспособная идея». — Ламотм Дюпон сказал своему дяде Анри Дюпону.
«Неужели ничего нельзя сделать?». — Когда дело касалось химии, Анри Дюпон, человек, стоявший во главе компании DuPont, знал очень мало, и в этом отношении он почти полностью полагался на своего племянника.
«Это трудно, если не практически невозможно». — В условиях этого времени реинжиниринг в химии был непростой задачей.
«Итак, улучшив наш существующий порох, можем ли мы приблизиться или сравняться с ним по характеристикам?». — Анри снова спросил.
«Невозможно, кроме того, что после сгорания нет ни дыма, ни остатков, это не то, на что способен наш порох». — Дюпон был немного расстроен.
«Похоже, придется отправить Гордона в Кливленд».
Однажды в начале марта, когда Скрудж бегал с новой производственной линией, он получил письмо от своего брата Кэрола, присланное ему из Италии:
«Дорогой брат, здравствуй!
Прошла неделя с момента моего приезда в Италию, а я пишу тебе только сейчас, не только потому, что был слишком занят, но и потому, что все еще не совсем открылось, и мне нечего рассказать. Как ты говорил, всегда есть много работы, прежде чем что-то входит в колею, и здесь то же самое. Мне приходится постоянно навещать светских львиц, а мистер Робсон постоянно ходит с итальянскими солдатами. Не дай Бог, среди итальянцев был один амбициозный девиант — майор Невилл, в противном случае мистер Робсон сошёл бы с ума. Но даже несмотря на то, что майор Невилл делал все возможное, чтобы сотрудничать (в отличие от других итальянских офицеров, которые постоянно говорили: «Зачем воспринимать всё так серьезно, всё в порядке!». Трудно было поверить, что несколько лет назад они проиграли войну и теперь их король жаждет реванша), он все еще был занят, как прялка.
Все итальянцы кажутся разговорчивыми, однако, что раздражает, они не любят разговаривать на английском языке, хотя Британия признана самой влиятельной страной в мире, и я точно знаю, что они понимают по-английски, но просто не хотят его использовать. По возможности они будут говорить на итальянском или французском языке. Им кажется, что только эти два языка могут использоваться цивилизованными людьми в качестве языков. Черт, я признаю, что итальянский звучит хорошо, и он действительно отлично звучит для арий и прочего — хотя я ничего не понимаю. Что касается французского, то ничего другого, но от одного только счета на французском у меня кружится голова.
Но это было не самое страшное, самое страшное заключалось в том, что, хотя они были разговорчивы, они всегда были менее чем готовы говорить о бизнесе. Они тратили много времени на разговоры о вещах, совершенно не относящихся к делу!
Но в целом, с итальянцами не так уж трудно иметь дело, с ними не трудно заключать соглашения, но трудно подталкивать их к выполнению этих соглашении… Иногда я удивляюсь, как они смогли построить Римскую империю».
Скрудж чуть не рассмеялся вслух при виде тирады своего старшего брата против итальянцев. Сразу же ему вспомнились все истории о «прекрасных» итальянцах во время Второй мировой войны. Но общение с этими людьми было упражнением для его старшего брата, а бизнес в Италии в любом случае оставался для него лишь временной копией. Зарабатывать деньги было важно, но если бы он смог разобраться с Кэролом, это стоило бы даже больше, чем прибыль.
Отложив письмо брата, Скрудж вышел из кабинета и направился в производственный цех, расположенный неподалеку. Одним из последствий расширения производственной линии стало снижение доли опытных квалифицированных работников среди персонала. Хотя доля опытных квалифицированных рабочих здесь все еще была выше, чем на других предприятиях той же отрасли, Скрудж понимал, что когда начнется война, масштабы его фабрики могут быстро расшириться, и к тому времени производственные мощности фабрики, возможно, придется увеличить до десятков тысяч или даже более 100 000 палочек в месяц, и к тому времени, безусловно, возникнет реальная нехватка квалифицированных рабочих.
В прошлом Скрудж всегда использовал подход найма опытных квалифицированных рабочих со стороны, но общий масштаб отрасли был ограничен, и даже если бы он набрал всех квалифицированных рабочих со всех Соединенных Штатов, этого все равно было бы недостаточно для достижения цели производства 100 000 винтовок в месяц. Чтобы решить эту проблему, Скрудж вспомнил распространенный в более поздние времена метод: мастер ведет ученика.
Мастер с несколькими подмастерьями не был чем-то новым в Америке. Это была практика, популярная во времена мастерской. Мастер брал несколько подмастерьев, которые работали бесплатно, пока мастер обучал их навыкам, пока они не становились достаточно взрослыми для самостоятельной работы.
Но в этой системе явно есть проблема, которая заключается в следующем: «учи подмастерье, мори мастера голодом». В интересах мастера идеальной ситуацией, конечно, было бы, чтобы подмастерья никогда не становились мастерами. Таким образом, у мастера всегда есть свободная рабочая сила, которую он может использовать, и ему не нужно беспокоиться о том, что ученик станет конкурентом после того, как покинет его школу. Поэтому мастера всегда будут использовать все средства, чтобы оттянуть время приготовления ученика, а для обучения ученика они всегда будут оставлять ключевые вещи необученными, если смогут, несмотря ни на что. Поэтому нелегко быть учеником, чтобы научиться настоящим навыкам, и иногда для этого приходится использовать некоторые шпионские тактики.
Однако в индустриальную эпоху эти отношения начали меняться. Мастер больше не был продуктивным человеком, таким как владелец мастерской; и мастера, и подмастерья стали наемными рабочими, а навыки мастера больше не были тем активом, который сохранит его семью в течение многих поколений, поэтому, пока есть материальный стимул, Скрудж считал, что опытные квалифицированные рабочие должны быть готовы наставлять подмастерьев.
Поэтому, следуя практике последующих поколений, Скрудж начал внедрять подобные мероприятия на фабрике. Во-первых, он присвоил каждому квалифицированному работнику техническое звание и назначил разную зарплату в соответствии с разными уровнями. Заработная плата квалифицированного работника высшего уровня была и могла быть в несколько раз выше, чем у новичка.
По правилам игры Скруджа, опытный работник, помимо того, что сам обладал высокой квалификацией, должен был обучать новичков и заставлять их проходить тесты, организованные Скруджем. В то же время он также обещал определенную премию за каждого ученика, которого они обучали.
Этот метод был внедрен на всех заводах Скруджа, и он считал, что, полагаясь на этот метод, он должен иметь достаточный резерв квалифицированных рабочих к моменту начала войны.
Кроме того, интенсивно готовится учебник по технической спецификации, и когда он будет завершен, компания сможет в будущем быстрее и дешевле обучать новых квалифицированных работников.
Конечно, на этом привлечение квалифицированных работников тоже не остановится.
«Джим, ты уже две недели работаешь в Макдональдсе, расскажи мне, что ты успел узнать». — В слишком очевидном углу маленького паба одноглазый мужчина с косым лицом вел шепотом разговор с фигурой, похожей на рабочего.
«Мистер Гордон, версия патрона 1857 года для точного огня не производится в мастерской, где выпускается обычная версия патрона. Насколько я могу судить, в мастерской производятся только патроны и гильзы для патрона .30 дюйма, причем в довольно небольших количествах. Поэтому они изготавливались самым традиционным способом несколькими рабочими, и как только патроны и гильзы были изготовлены, их отправляли, а куда, я не знаю». — Рабочий по имени Джим ответил.
«Эта информация не покроет твои игорные долги». — Гордон усмехнулся: «Так что тебе лучше постараться добыть что-то ещё».
«Ламотм, какие выводы ты делаешь из этой информации?».
«Должно быть, что-то не так с процессом производства этого пускового порошка. Технология массового производства в основном незрелая, и, судя по выходу патрона, боюсь, что производство все еще находится на стадии лабораторного изготовления».
От лаборатории до промышленного производства предстоит пройти долгий путь, но ответ явно успокоил Анри.
«Кроме того, процесс производства этого пускового заряда может быть довольно опасным, поэтому подготовку пускового заряда нельзя проводить даже на заводе, а приходится делать это снаружи. Возможно, производство этого вещества так же опасно, как попытка произвести нитроглицерин».
«Это хорошая новость, но мы не должны терять бдительность. Мы должны следить за каждым их шагом. Было бы хорошо, если бы мы могли получить список ингредиентов, которые они заказывают. Но это будет нелегко, всё совершенно секретно».
«Даже если мы получим список, он не обязательно будет полезен». — Ламот возразил: «Даже если бы все ингредиенты были перед нами, все равно, не зная пропорций и процесса, получить тоже самое было бы не очень возможно. Кроме того, дядя, европейцы уже изобрели глицериновую взрывчатку, которая гораздо мощнее сегодняшнего черного пороха. Разве мы не должны изучать его?».
«Этот материал слишком опасен, кажется, что он взрывается при чуть более высокой температуре или при чуть более сильной вибрации, такая вещь, как бы хороша она ни была в работе, неудобна в хранении, неудобна в транспортировке, для нее не будет большого рынка. Однако, если бы эти проблемы удалось решить, это была бы неплохая взрывчатка. Компания может начать исследования в этой области. Кроме того, помни, что в исследованиях глицериновых взрывчатых веществ ты можешь только просматривать информацию, ни при каких обстоятельствах тебе не будет позволено участвовать в испытаниях! Мой племянник, ты самый опытный химик в семье Дюпон и имеешь огромное значение, ты не можешь совершать рискованные поступки». — Анри сказал с серьезным выражением лица.
«Я понимаю, дядя. Я не буду делать ничего рискованного».
Анри с удовлетворенем кивнул, а затем повернул голову: «Хилл, отныне ты следуешь за Ламотом и присматриваешь за ним».
«Да, сэр». — Ответил дородный мужчина в черном костюме.
Снап!
Окунутая в воду плеть сильно ударила солдата по позвоночнику, издав звук, от которого у всех стоявших рядом солдат побежали мурашки.
«Сэр, парень потерял сознание». — Один из охранников, проводивших порку, доложил Робсону.
Робсон выплюнул сигарету изо рта на землю, затем вытянул ногу в кожаном ботинке и надавил на окурок, раздавив: «Всего три удара плетью, и он потерял сознание? Какой слабак! Облить его водой, чтобы разбудить, а потом дать еще один удар плетью».
«Палач» отдал честь, затем сделал стандартный поворот назад, затем рысью подошел к столу для казни, поднял ведро с водой и вылил его на голову бессознательного солдата, привязанного к столу для казни.
Рядовой Леонид медленно просыпался. Он прищурился и попытался поднять руки, чтобы защитить глаза от солнца, но обнаружил, что они чем-то крепко связаны, а болезненное ощущение, словно в спину вонзились булавки и иголки, начало проникать в мозг, заставляя вспомнить — его хлещут.
Черт бы побрал этого дьявола! Казалось, он всегда находил повод, чтобы отхлестать его! Неделю назад он объявил сбор посреди ночи, а затем выпорол всех парней, которые потратили больше двух минут, чтобы прийти на сбор, включая, конечно, его самого! Дьявол имел наглость сказать при этом: «В прежние времена, после того как Чингисхан произносил призывный клич, за время, необходимое ему для сгибания пяти пальцев, генералов, которые не доходили до шатра, просто обезглавливали. Я милосердный человек и не буду обращаться с вами так, как обращался Чингисхан, поэтому пусть с каждого опоздавшего будет по три удара плетью!».
Снап!
Не успел рядовой Леонид вспомнить, за что его били на этот раз, как плеть сильно ударила его по позвоночнику, и от сильной боли он застонал, после чего ему снова посчастливилось потерять сознание.
«Сделайте ему ванну с соленой водой и дайте лекарство». — Робсон нахмурился.
Несколько солдат запачкали руки кровью и спустили Леонида со стола для казни, а затем, немного поворочавшись, Леонид снова очнулся. Несколько солдат держали его и прижимали губку, смоченную в соленой воде, к ране на его спине. Под воздействием соленой воды Леонид издавал постоянные крики. Но соленая вода была специально нанесена на рану не для того, чтобы сделать ее более болезненной, а чтобы продезинфицировать ее и избежать заражения. В эти времена не было ни пенициллина, ни даже сульфоксида.
Прислушиваясь к крикам, Робсон снова улыбнулся той улыбкой, которую итальянские солдаты называли улыбкой дьявола. Он прохаживался перед итальянскими солдатами, стоящими ровными рядами, постукивая при этом хлыстом по ладони. Когда он проходил мимо глаз каждого солдата, тот поспешно выпрямлял свое тело еще больше.
«Винтовка — это шанс на жизнь солдата, каждый солдат должен заботиться о ней, как о своих собственных родных, и ежедневная протирка и обслуживание должны выполняться должным образом. В противном случае, это пример для вас!». — Робсон злобно зарычал: «А теперь, все вместе, прочитайте мне вслух руководство по обслуживанию винтовки Макдональда модели 1857!».
«Руководство по обслуживанию винтовки Макдональда модели 1857 Статья 1: Винтовка Макдональда модели 1857…».
Прозвучал речитатив, и, слушая речитатив, Робсон изобразил довольную улыбку. Это правда, что кнут был самым убедительным способом справиться с некоторыми дураками.
«Почему солдат учат носить оружие на спине? Это позор для армии! Генералы были бы в ярости, если бы увидели войска в таком состоянии!». — На этот раз возражал майор Невилл.
«При стрельбе из положения лежа стрелок может полагаться на помощь земли для стабилизации оружия, что делает стрельбу более точной. Кроме того, при стрельбе из положения лежа наши бойцы меньше всего выступают в поле зрения противника и имеют наименьший шанс быть убитыми огнем противника. Более того, винтовка образца 1857 года в наших руках — это винтовка с задней загрузкой, которую можно легко зарядить, даже лежа на земле. С винтовкой 1857 года времена отрядов прошли!». — Робсон объяснил майору Невиллу.
«Дальность стрельбы наших винтовок была намного больше, чем у противника, и вражеский огонь вообще не представлял особой угрозы, когда мы могли вести эффективный огонь. Зачем прибегать к неприглядной, деморализующей практике лежания? Более того, если на поле боя только что прошел дождь и земля покрыта грязью, то вот так упасть, а затем подняться, покрывшись грязью, — это просто поднять боевой дух противника. В «Доктрине войны» говорится о том, что для армии чрезвычайно важна психическая сила. Поэтому все, что позорит честь и престиж армии…». — Майор Невилл явно не был убежден и вместо этого выдвинул целый ряд аргументов против.
В это время Кэрол, который оказался в стороне, заговорил.
Кэрол знал, что сам майор Невилл не обязательно ценил «военный престиж» так же высоко, как он. Его возражения были вызваны в основном предпочтениями тех, кто стоял выше него. Невилл был амбициозным человеком, иначе он не поддерживал бы Робсона так безоговорочно, как во время подготовки войск. Он хотел продвинуться по служебной лестнице, так как же можно реализовать свои амбиции, если не иметь одобрения и расположения тех, кто стоит выше него?
«Майор, вы не должны спешить». — Кэрол сказал: «Я могу заверить вас, что боевой опыт убедит всех скептиков. На самом деле, вы не сильно сомневаетесь в результатах, которых может достичь эта новая тактика, не так ли? И при всем уважении, майор, война неизбежна, и в это время разве в интересах сохранения себя и убийства врага не следует применить что-либо? Пока победа одержана на поле боя, есть ли еще кто-то, кто возложит вину на победителя?».
Майор Невилл на мгновение замолчал, затем сказал: «Обучение стрельбе лежа отнимет время от строевой подготовки и стрельбы стоя. Королевство хочет, чтобы через месяц наш отряд смог превзойти других участников обзора. Поэтому я надеюсь, что, по крайней мере, в этом месяце, основное внимание на тренировках должно быть уделено стрельбе стоя и смене строя».
Услышав это от майора Невилла, Кэрролл снова повернулся к Робсону.
«Капитан, опасения майора нормальны. Я не думаю, что корректировка порядка обучения должна стать большой проблемой».
«Конечно, нет больших проблем. Но… все это чертовски формально!». — Робсон, очевидно, согласился с просьбой не проводить слишком много обучающих программ. Тем не менее, судя по тону его голоса, он был немного неубедителен.
«Нет никакого способа обойти это, есть такая вещь, как соблюдение формальностей, в любой точке мира. Отношение высшего руководства королевства также очень важно для компании». — Кэрол продолжил убеждать.
«У меня нет большого опыта в строевой подготовке пехоты. Так что, это то, чем вы будете непосредственно заниматься, майор. Что касается стрельбы и прочего, я обещаю, что сделаю ваше начальство счастливым». — сказал Робсон после некоторого раздумья.
«Мне всё же понадобится ваша помощь в строевой подготовке, капитан… ну, ничего другого, просто стоя рядом с вами, подготовка будет намного эффективнее». — Майор Невилл улыбнулся: «На сегодня это все. Я должен посмотреть на несчастного, которого выпороли».
Когда Невилл ушел, Робсон пнул ногой грязь на земле и сказал: «Этот парень позволяет мне каждый раз наказывать тех идиотов, а потом идёт и проявляет заботу, чтобы завоевать расположение солдат».
«Разве это не нормально?». — Кэрол усмехнулся: «Капитан, не входите в образ. Они же не охранники Блэкуотера, так что, конечно, игру в «заботливого командира» следует оставить майору».
Рано утром в лагере царил хаос, ведь сегодня первый пехотный батальон сардинской армии, оснащенный винтовками Макдональд 1857 года, должен был дать отчетное выступление перед самыми важными людьми королевства. Сообщается, что сам командующий армией приедет посмотреть на показ, и, конечно, результаты показа будут иметь прямое отношение к тому, получат ли винтовки Макдональда новые заказы.
Майор Невилл встал рано, еще до рассвета, ведь из-за волнения он почти не спал этой ночью. К четырем часам, не в силах заснуть, майор начал осматривать казарму, чтобы проверить, нет ли санитарных уголков, которые он пропустил во время вчерашней уборки, или чего-то, что еще не было установлено. Вчера перед сном он уже проверил лагерь снаружи и внутри, так что даже муха не ускользнула бы от его внимания.
«Кто идёт?». — Внезапно раздался голос, сопровождаемый звуком щелчка. Невилл знал, что вопрос задал мобильный часовой, а щелчок был определенно от солдата, передергивающего затвор. Он тут же остановился и ответил: «Слава Сардинии!».
Часовой убрал оружие и вышел из темноты.
«Майор? Почему вы так рано встали?». — Часовой удивленно спросил.
«О ди Манио». — Невилл узнал часового: «Хорошая бдительность».
«Не очень». — Ди Манио мрачно ответил: «Знаете, майор, эти проклятые янки иногда приходят посреди ночи, чтобы проверить нас, и если они придут посреди ночи, а мы не заметим, утром будет порка!».
В этот момент он, казалось, вспомнил об особой порке и тихонько вдохнул холодный воздух.
«Тяжелая работа». — Невилл протянул руку и похлопал Ди Манио по плечу: «Продержитесь день, и я дам всем передышку».
Согласно плану, представление должно было начаться в восемь часов утра, однако, возможно, итальянская привычка быть особенно пунктуальным снова дала о себе знать, Невилл посмотрел на главную дорогу за воротами казармы и посмотрел прямо вверх, на этой дороге по-прежнему не было видно ни одного человека.
С семи часов все солдаты ждали у ворот казармы, в полном обмундировании и в аккуратном строю. Дорога перед казармами была очищена, а по обе стороны ворот были возложены цветы. Чтобы цветы выглядели более нежными, Невилл сбрызнул их водой, чтобы выдать их за росу. Роса высохла уже несколько раз, и солдаты у входа в казармы немного устали, но больших шишек, которые обещали их рассмотреть, по-прежнему нигде не было видно.
«Они ведь не забыли?». — Многие солдаты что-то бормотали в сердцах. Но никто не осмелился высказаться — разговор не по делу в строю карался. Они не только не могли говорить, но даже должны были продолжать стоять прямо, чтобы не встретить неприятностей со стороны стоящего поодаль янки.
Кэрол посмотрела на часы: было уже половина девятого, цветы, собранные утром, почти завяли, а на главной дороге по-прежнему не было никакого движения: «Проклятые итальянцы!».
Он не мог удержаться от того, чтобы внутренне не покачать головой.
И вот солдаты выстроились с половины седьмого, а затем ждали до восьми, девяти, десяти и половины десятого. Наконец, в ожидании, на дороге появилась колонна кавалерии.
Идущие впереди кавалеристы держали наперевес знамя, которое представляло собой флаг с синим фоном. Кавалеристы постепенно приближались, за ними следовало несколько повозок, а за повозками — еще одна группа кавалеристов в полном облачении, несущих знамя.
«Вот оно, наконец-то, наступило».
Послышались шепоты, и Невилл в раздражении повернул голову, но увидел, что это янки бормочут шепотом.
«Какая роскошная карета!».
«Да, у Бьюкенена даже карета не такое большое».
«Разве дурак Бьюкенен заслужил такое?».
Когда кавалерия сопровождала колонну все ближе и ближе, Невилл посмотрел на флаг в руках самого старшего кавалериста, его глаза расширились, и, наконец, все его тело неконтролируемо задрожало.
«В чем дело, майор?». — Робсон, который почувствовал, что с Невиллом что-то не так, спросил шепотом.
«Этот флаг». — голос Невилла был в трансе, как будто он говорил во сне: «Этот флаг — королевское знамя!».
Караван подъехал к входу в казармы, и Невилл поспешно подал сигнал, чтобы включили музыку. Под звуки музыки несколько рыцарей в полных средневековых доспехах сошли с лошадей и направились к самой большой и роскошной карете.
Невилл опешил, когда один из пассажиров вышел из кареты. Человек, сошедший с кареты, на самом деле был Кавуром, премьер-министром Сардинского королевства. Выйдя из кареты, Кавур не направился к казармам, а стоял поодаль, словно ожидая, когда выйдет другой.
«Есть только один человек, который может заставить премьер-министра Кавура ждать, даже наследный принц не обладает такой квалификацией, он может быть только...». — Невилл почувствовал, как у него пересохло во рту, и не смог сдержаться, по его телу пробежала дрожь.
Из кареты вышел человек в форме с густой бородой, и рыцари в доспехах покорно склонили головы в знак приветствия. Невилл почувствовал, как его сердце выпрыгнуло изо рта, это действительно, действительно был Его Величество Король Эммануил II!
Согласно первоначальному плану, на этот раз смотр войск должны были проводить только некоторые генералы армии. Однако несколькими днями ранее Кэрол вместе с евреем Ротшильдом посетил премьер-министра Кавура и преподнес ему в подарок изысканную высокоточную винтовку Macdonald 1857 года. Премьер-министр, в свою очередь, передал его амбициозному королю Эммануилу II. Испытав винтовку лично, король был поражен ее сверхъестественной точностью. Он был не чужд военным делам и сразу же проявил большой интерес к винтовке.
«Секретарь Кавур, знаете ли вы, где была произведена эта винтовка?».
«Это американская винтовка, и в Европе, возможно, мы были первыми, кто ее увидел». — Кавур ответил.
«Сколько стоит эта винтовка за единицу?».
«Ваше Величество, винтовка в ваших руках, украшенная золотом слоновой кости и драгоценными камнями, стоит 1500 фунтов стерлингов, а если убрать украшения, то она стоит сто долларов. Однако его упрощенная версия стоит всего шестьдесят долларов. Я помню, как армия упоминала об этом в прошлый раз, и сегодня у нас есть батальон солдат, которые проходят подготовку с этой упрощенной версией оружия».
«Шестьдесят долларов — это все еще большие деньги. Но если исполнение упрощенной версии будет таким же хорошим, это не страшно. Если упрощенная версия будет хоть наполовину так же хороша, как винтовка, которая у меня есть, она стоит того, чтобы за нее заплатить. Но винтовка, которая у меня есть, точно не стоит 1500 фунтов стерлингов». — Король Эммануил II сказал.
«Тогда, конечно". — ответил Кавур: "Еврей, который продал мне эту винтовку, сделал очень интересное замечание. Любой товар, сказал он, всегда «один шиллинг за один шиллинг товара; один фунт за восемь шиллингов; сто фунтов за десять фунтов товара». Так и должно быть с таким высококлассным продуктом, потому что люди, которые его покупают, не испытывают недостатка в деньгах, и они бы не захотели его, если бы купили дешевле».
«Ха-ха, это правда. Многие богатые покупают вещи только для того, чтобы показать свой статус, и если вы продаете ее дешево, они действительно не видят ее». — Король Эммануил II сказал: «Как проходит обучение этих солдат?».
«Через два дня армия собирается провести инспекцию эффективности их подготовки, и тогда же они доложат Вашему Величеству результаты».
«Два дня спустя? Мне нечем заняться, так почему бы вам не составить мне компанию, чтобы посмотреть на веселье?».
«Ваше желание — это приказ».
«Слава Его Величеству!». — крикнул Невилл. Солдаты сжимали в руках оружие и отдавали честь королю.
Король Эммануил II прошел прямо в казармы и поднялся на установленную парадную платформу. Затем настало время, когда солдаты аккуратной процессией прошли мимо платформы для осмотра.
Майор Невилл разработал большое количество жонглерских приемов и отрабатывал их в течение месяца, чтобы показать себя в этом процессе. План заключался в том, что солдаты должны были подбрасывать и ловить винтовки в руках, проходя в унисон по парадной платформе, выполняя различные сложные трюки. Невилл был уверен, что генералы будут в восторге от этого артистического представления.
Однако майор Невилл не ожидал увидеть короля Эммануила II на параде, как и солдаты; майор Невилл был в восторге от встречи с королем, как и солдаты. В результате, когда парад проходил перед смотровой трибуной, по крайней мере трое из глупцов были настолько взволнованы, что не смогли поймать брошенное оружие. Позволив оружию упасть на землю, они затем наклонялись, чтобы поднять его снова, нарушая очередь и вызывая еще больше беспорядка...
«Все кончено, все кончено! Это катастрофа!». — Все тело майора Невилла задрожало, и он чуть не потерял сознание. Он корил себя за то, что не хочет, чтобы король помнил его за то, что он выставил себя таким дураком. «Все кончено, все кончено!». Он ненавидел, что в земле не было ни одной трещины, в которую он мог бы зарыться.
«Кто придумал этот набор приемов? Зачем они нужны боевым войскам?». — Король Эммануил II был весьма расстроен. Хотя он знал, что солдаты, похоже, бросили оружие или что-то в этом роде в основном потому, что были слишком взволнованы, чтобы увидеть его, он все равно не был слишком счастлив: «Давайте обойдемся без этих форм и заставим их менять строй и вести стрельбу».
Король Эммануил II обратился к премьер-министру, стоявшему рядом с ним.
Первый пункт выступления на подведении итогов прошел настолько неудачно, что лицо майора Невилла было мрачным, как море перед бурей. Он решил, что как только представление закончится, он свяжет дураков и будет пороть их до ночи, потом зажжет свечи и продолжит порку: «Только веревки и плети могут научить их, как себя вести!».
В разгар хаоса солдаты, наконец, пробились к передней части трибуны.
В это время подошел человек, похожий на оруженосца, с недовольным лицом и спросил: «Кто командир этого подразделения?».
'Мне сделают выговор?'. — Майор Невилл с опаской подумал, когда ответил: «Это я».
Сквайр окинул Невилла взглядом и спросил: «Как тебя зовут?».
Сквайр Его Величества спрашивает его имя? Если бы не эти проклятые несчастные случаи, если бы не все это, Невилл был бы в восторге от того, что оруженосец Его Величества пришёл узнать его имя, но теперь все совершенно ужасно.
«Меня зовут Невилл». — Хотя и с неохотой, майор Невилл не мог не ответить.
«Майор Невилл». — нахмурился оруженосец, как будто Невилл был ему должен денег: «Его Величество велел прекратить эти фокусы, он пришел не для того, чтобы увидеть цирк! Сейчас начнутся учения по стрельбе, вы готовы?».
«Конечно! Я отдам приказ немедленно. Пожалуйста, перейдите на стрельбище через пять минут». — Невилл ответил в холодном поту, зная, что упражнение по стрельбе — его последний шанс, и он должен им воспользоваться, чтобы вернуть очки, которые он потерял перед королем.
«Хорошо». — Сквайр повернулся и ушел.
Невилл немедленно направил своих солдат на стрельбище для подготовки.
«Пока еще есть время, еще раз мысленно пройдитесь по основным моментам стрельбы. Если кто-нибудь снова оплошает, я заставлю его пожалеть о том, зачем он пришел в этот мир!». — злобно сказал майор Невилл.
В соответствии с установленным порядком, огневая подготовка делилась на фланговую и одиночную. Первой тренировкой будет парадная стрельба. Солдаты выстраиваются в аккуратную шеренгу и под аккомпанемент военной музыки производят несколько выстрелов в унисон по удаленной цели.
Первой на поле вышла 1-я рота. Они выстроились в две аккуратные плотные шеренги плечом к плечу, а примерно в 600 метрах перед ними был глубокий окоп, в котором сейчас находились солдаты 3-й роты, все они были с какими-то мишенями в руках, раскрашенными под австрийских солдат, только все они выглядели какими-то кривыми и жалкими.
«Смотрите, Ваше Величество, цели вон там». — Камердинер, знавший порядок проведения стрельбы, представил короля и одновременно вручил ему одноствольный бинокль.
Король Эммануил II поднял бинокль и посмотрел в него как раз вовремя, чтобы увидеть цель, нарисованную в виде одноглазого австрийского солдата с всклокоченной бородой, открытым ртом и отсутствием нескольких зубов во рту. Он не мог не улыбнуться: «Какие уродцы».
Солдаты, стоявшие в строю, сначала встали перед королем и трижды приветствовали его, на что он приветственно помахал рукой в белой перчатке. Затем, когда заиграла военная музыка, строй солдат начал поворачиваться на шарнире в сторону мишени с центром строя.
«Это отличный поворот. Похоже, что тот идиот Невилл не оставил без внимания обычную военную подготовку, пока разыгрывал эти трюки». — подумал король Эммануил II, наблюдая за красивым общим шагом солдат.
Солдаты завершили свой поворот в строю, подняли винтовки и начали приблизительно прицеливаться в мишени, расположенные на расстоянии 600 метров, а затем в унисон произвели первые выстрелы.
Если бы король Эммануил II ранее не стрелял из высокоточной винтовки Макдональда 1857 года, он был бы озадачен тем, что солдаты стреляли в унисон с такого расстояния. Хотя процент попаданий тоже не так уж велик.
Подумав об этом, король Эммануил II посмотрел в свой бинокль в направлении цели.
Он увидел, что в мишенях, нарисованных в виде австрийских солдат, появилось несколько отверстий.
«В тот залп попала по меньшей мере восьмая часть «австрийцев». Если бы это было в реальном бою, австрийцы были бы ошеломлены, потеряв столько людей на таком расстоянии». — Король Эммануил II приятно задумался.
В тот момент, когда Его Величество с удовольствием представлял себе, как проклятые австрийцы будут в беспорядке под дождем пуль, солдаты начали наступать в унисон, заряжая патроны. Они делали 5 шагов вперед, затем снова становились в упор и производили второй выстрел в упор по этим мишеням.
«Скорострельность высокая, даже не медленнее, чем у версии с точным огнем». — Король Эммануил II кивнул.
Чем ближе шли солдаты, тем ближе они подходили к цели, и к тому времени, когда до нее оставалось всего около четырехсот метров, они выпустили последний снаряд. К этому времени все мишени на противоположной стороне были изрешечены пробоинами, что означало, что если бы это был официальный бой и противник использовал традиционные средства поддержания медленного подхода в строю, они не прошли бы и двухсот метров, прежде чем все они были бы выбиты. И действительно, армия не могла бы продержаться до последнего человека, продолжая наступать вперед. Они должны были давно пасть духом и разгромлены.
После показа стрельбы первой роты их отправили в окопы держать мишени, вторая рота заняла исходные позиции для подготовки к показу, а третья рота прошла перед королем и министрами со своими побитыми мишенями, чтобы те могли хорошенько рассмотреть «австрийских солдат».
Пока король и министры развлекались, показывая на «австрийских солдат» с дырками, майор Невилл просил помощи у американцев.
«Капитан Робсон, я хочу вас кое о чем спросить». — Майор Невилл сказал Робсону.
«Что?».
«Одолжите мне несколько ваших стрелков. Мы должны получить хорошую оценку, чтобы искупить то плохое впечатление, которое мы ранее произвели на Его Величество». — Невилл сказал: «Я прикажу им надеть нашу форму и провести упражнение по стрельбе».
«Без проблем, кого вы хотите?». — Робсон был сух.
«Мейсон, Боб, Стивен…». — Невилл назвал длинный ряд имен на одном дыхании, как будто хотел просто дополнить всех обычных солдат американцами.
«Нет, их слишком много, и уровень слишком высокий, это будет видно. В случае если король обрадуется и заговорит с ними, всё будет раскрыто. Пусть пойдёт только один, мы можем настаивать на том, что он заика».
«Хорошо, тогда одолжите мне Боба, чей итальянский немного сильнее». — Невилл задумался и пришел к выводу, что он слишком торопился и действительно недостаточно все продумал.
«Боб, иди сюда». — Робсон позвал Боба: «Ты идешь, переодеваешься в солдата из Сардинского королевства и показываешь, как нужно вести переносной огонь».
«Есть!».
«Если король вызовет тебя, знаешь, что сказать?». — спросил Робсон.
Боб покачал головой; в Америке нет королей. О том, какие манеры нужно иметь и что говорить при встрече с королем, обычный американский грубиян вроде Боба не имел ни малейшего представления.
«Следуй за майором Невиллом, он всё объяснит».
Вскоре огонь закончился, и король Эммануил II остался доволен выступлением солдат, а сопровождавшие его министры улыбались.
К этому времени репетиция закончилась, и настало время для солдат провести индивидуальную стрельбу. Почти все они расслабились. В условиях войны этого времени, стандарт стрельбы был самым важным критерием для оценки уровня армии. Считается, что стрельба из одноствольного оружия имеет ограниченное тактическое значение. Так что шоу, по сути, было «после шоу».
Мишени уже были установлены на расстоянии около 400 метров. Король Эммануил II считал, что на таком расстоянии будет нелегко точно попасть в цель без оптического прицела, даже из «винтовки для точной стрельбы Макдональд 1857». Как он и ожидал, первые несколько солдат следили за тем, чтобы большинство пуль попадали в мишени размером с человека, но очень часто пули вылетали за пределы цели. Но это уже было очень впечатляющим достижением в обычном смысле, поэтому большинство мужчин уже были очень довольны.
Но последний вышедший солдат привел в удивление всех, каждый из десяти выстрелов этого солдата не только попал в цель, но все они попали в область головы мишени, нарисованной в виде австрийского солдата, с каждым выстрелом, безошибочно!
Результат был настолько хорош, что король Эммануил II не мог поверить своим глазам. Он знал, что даже с высокоточной винтовкой MacDonald 1857, даже с помощью оптического прицела, никто не смог бы добиться такого результата. Тогда он приказал: «Пришлите ко мне того солдата».
Крепкий, простой на вид солдат предстал перед королем с видом взволнованным и трепетным.
«Как тебя зовут?». — Король Эммануил II сказал ему настолько любезным голосом, насколько смог.
«Е-его Величество… Его Величество…». — Солдат в панике заикался и ответил: «Я…».
Возможно, из-за нервозности его интонация казалась необычайно странной.
«Ваше Величество, позвольте мне ответить за него». — Майор Невилл сказал: «Его зовут Жосель, он меткий стрелок, но с детства страдает заиканием. Теперь, когда он встретился с вами, он еще больше нервничает и не может говорить».
Жосель (Боб) энергично кивнул в спешке.
«В мире нет идеальных людей». — Король Эммануил II вздохнул: «Бог дал ему непревзойденную меткость и сделал его таким неуклюжим в речи. Ну, ты отлично показал себя, как думаешь, как я должен тебя наградить?.. А, ты не можешь говорить... Тогда я решу. Я дам тебе оружие лучше, чем то, которое ты держишь в руках».
Король Эммануил II и его свита покинули казармы около трех часов дня, и, судя по мимолетному обещанию подарить Бобу оружие, Его Величество должен был быть доволен, хотя майор Невилл все еще немного нервничал.
На следующий день майору Невиллу была отправлена благодарность, подписанная королем Эммануилом II. А вместе с похвалой пришла «лучшая винтовка», которую король обещал Бобу.
До того, как прибыла обещанная винтовка короля, Боб догадался, что это, скорее всего, будет винтовка 1857 года, потому что, по его мнению, в мире нет лучшей винтовки, чем винтовка 1857 года Макдональда. Боб тоже пользовался ружьем 1857 года для точной стрельбы, но хотя оно было закреплено за ним, оно принадлежало компании, и хранитель держал его крепко запертым, кроме случаев технического обслуживания и когда оно действительно было задействовано. Потому что это была хорошая винтовка стоимостью 100 долларов, а многие американцы не зарабатывают за год столько, чтобы купить её.
Ожидая, что ему дадут версию 1857 года для точной стрельбы, Боб был вне себя от радости, а другие коллеги один за другим выражали свою зависть по отношению к нему.
«Боб, почему мне так хочется тебя побить?».
«Боб, ты счастливый ублюдок! После праздников ты должен поехать в Геную и найти лучшее вино! Нужно отпраздновать твою винтовку!».
«Там подают самое лучшее вино и морепродукты».
«Конечно! Конечно!». — Боб ответил им в полном согласии.
Однако к тому времени, когда винтовка была доставлена, Боб обнаружил, что недооценил щедрость Его Величества.
При одном только взгляде на коробку с оружием Боб понял, что внутри находится не обычная винтовка.
Обычная винтовка MacDonald 1857 года не поставлялась в деревянном футляре, только длинный мешок из непромокаемой ткани, в котором хранилось оружие. Рядом с длинным мешком лежал небольшой подсумок, в котором находился дульный клапан — резиновый рукав, надеваемый на дуло для предотвращения попадания воды, — который охранники Blackwater называли презервативом, потому что он был по сути тем же самым, что и презерватив. Версия винтовки 1857 года для точной стрельбы имела длинный деревянный футляр, в котором находились винтовка и оптический прицел. Сам футляр, однако, не был особенно хорошо украшен, хотя качество изготовления впечатляло.
Данный случай отличался тем, что это был не деревянный футляр, а кожаный футляр из броской кожи, которую Боб не узнал. Ручки и защелки были позолочены, и корпус выглядел высококлассно.
«Ого, да это же чехол из крокодиловой кожи! Быстро откройте его!». — Как только камердинер, принесший винтовку, ушёл, вокруг собралась целая толпа американских провинциалов.
Боб затаил дыхание, осторожно приоткрыл футляр и заглянул внутрь — там лежала версия 1857 года с точной стрельбой, которую Боб смог узнать, взглянув на ее линии. Только когда футляр был полностью открыт, и яркий свет снаружи осветил его, все поняли, что эта версия 1857 года с точным огнем полностью отличается от обычной версии.
«Боже мой! Это так роскошно!».
«Винтовка позолочена?!».
«Сколько она стоит?!».
«1500 фунтов». — Ответил голос.
Даже не повернув головы назад, все стали плеваться, чтобы показать свое презрение к глупому человеку, который это сказал.
«Она выглядит дорого, но не настолько!».
Выражая свое презрение к дураку, сказавшему такую чудовищную сумму, они оглянулись, чтобы посмотреть, кто был этот дурак, и были ошеломлены: дураком был брат Скруджа, Кэрол.
Кэрол не обиделся на то, что его назвали дураком, но неторопливо продолжил объяснять: «За винтовку, которая изначально была изготовлена компанией исключительно для Его Величества короля Эммануила II, единственный в своем роде, естественно просить много. Боб, твоя удача так хороша, что даже моя завидует».
«1,500 фунтов? Это означает, что винтовка ушла бы ещё дороже, если бы её выставили на аукцион? Боже мой! Боб, ты сделал состояние!».
«Я не могу больше! Давайте побьем ублюдка вместе!».
«Да!». — По залу пронесся хор голосов, выражающих одобрение. Некоторые даже махали кулаком.
«Не надо! Я предложу компенсацию!». — Боб крикнул в ответ.
Поторговавшись, Боб в итоге согласился на ряд необоснованных требований, таких как совместное посещение лучших ресторанов и даже посещение оперы в оперном театре. Хотя понимают ли американские деревенщины, что такое опера?
В целом Боб заработал много денег. Но по сравнению с компанией, те, что он заработал, были сущим пустяком. Лица, принимающие решения в Сардинском королевстве, высоко оценили характеристики американского оружия, а Ротшильды помогли с финансированием, и через два дня Кэрол получил официальный заказ от правительства королевства на 10 000 винтовок MacDonald 1857. Эта сделка принесла бы компании MacDonald Infantry Arms прибыль в размере не менее 250 000 долларов! С другой стороны, Blackwater Security получила контракт на предоставление услуг по переодеванию и обучению 10 000 солдат из Королевства Сардиния, что также принесло Blackwater около 50 000 долларов США. В кошелек Скруджа хлынул поток денег.
«Хорошо быть богатым!». — Так говорил себе Скрудж, глядя на свое недавно приобретенное в США производственное оборудование.
На этот раз Скрудж приобрел не только оборудование для производства огнестрельного оружия, но и большое количество оборудования для химической промышленности. Ведь в его лаборатории было создано нечто, на чем можно было заработать много денег, и Скрудж изучил это и решил, что оно должно быть готово к промышленному производству. По мнению Скруджа, такая вещь была важнее, чем Блэкуотер или даже пехотное оружие Макдональда, и в каком-то смысле присутствие двух предыдущих компаний было скорее для того, чтобы Скрудж мог эффективно защитить ее, как только придумает.
Такой вещью является сульфа!
Сульфа — это общее название класса лекарств, которые были первым мощным оружием, изобретенным в истории борьбы человека с болезнетворными бактериями. До появления сульфоксида человечество было практически беспомощно перед бактериальными инфекциями, особенно перед пневмонией, септицемией и эпидемическим энцефалитом. А раны, полученные на войне, почти неизбежно вызывали сепсис!
Сколько людей можно было бы спасти, если бы в начале войны были введены препараты сульфата!
А главное, сколько денег можно заработать!
Сколько престижа можно было бы завоевать!
С такой хорошей репутацией, даже если он сделает что-то плохое в будущем, на это будут закрывать глаза.
В прошлой жизни Скруджа этот препарат был изготовлен для медицинского применения только в 1937 году (в год начала войны). Но дело в том, что люди производят сульфу гораздо дольше. Сульфорафан был изготовлен еще в 1908 году, только использовался он не для лечения, а в качестве оранжевого красителя.
Тогдашние медики открыли сульфу способом, который, по сути, ничем не отличался от способа средневековых алхимиков. С тех пор как Оэлрич обнаружил, что определенные красители могут убивать бактерии во время эксперимента по их окрашиванию, а затем после 606 тщательных проверок, наконец, был открыт препарат, способный эффективно убивать сифилис, — диоксоарсеникал бензол на основе диамина (препарат был назван 606, потому что он оказался успешным после 606-го эксперимента), и Получив за это Нобелевскую премию по медицине в 1908 году, бесчисленные ученые-медики и химики стали одержимы экспериментами с различными красителями для уничтожения бактерий. В результате другой немец, Герхард После экспериментов с более чем тысячей химических красителей он наконец нашел краситель под названием Paradox, который очень эффективно убивал многие виды бактерий при введении в организм. Однако, как ни странно, он не убил ни одной бактерии в пробирке. После тщательных экспериментов и сравнений он, наконец, определил, что действительно убивающим микробов эффектом обладает пара-аминобензенсульфонамид, образующийся при разложении бирономида в организме человека. А это, как краситель, было произведено в 1908 году.
На самом деле, пока г-н Домарк проводил эти тысячи экспериментов, другие медики и химики пытались сделать то же самое. Только они не были так хороши, как Герхард Дормарк, и поэтому не смогли открыть лекарственную ценность сульфы. Научные исследования, особенно в области химии, очень часто требуют удачи.
Но у Скруджа, в отличие от них, не было настоящей обоснованной теории, которой они могли бы руководствоваться, и они просто рыскали в темноте, как Шеннонг, пробуя сотню трав, экспериментируя с каждым соединением, которое могли найти, и открывая новые лекарства благодаря упорному труду и благосклонности Госпожи Удачи. С другой стороны, Скруджу было гораздо легче, когда он уже знал, что работает, а затем перешел к так называемому экспериментальному показу.
На самом деле Скрудж должен был покраснеть, потому что, несмотря на все благоприятные условия, то, что сделал Скрудж, все еще было самым примитивным п-аминобензолсульфонамидом. В середине и конце двадцатого века этот препарат был заменен различными сложными сульфаниламидами из-за их высокого побочного действия на почки и кишечник, склонности к образованию всевозможных камней и вреда, наносимого аллергией. И все же это все те же вещи, которые Скрудж достает сейчас.
О его недостатках Скрудж знал наизусть, а о том, как смягчить его побочные эффекты, Скрудж знал направление. Но нужно ли было заботиться об этом в наш век, когда не было ни одного вида антибиотиков?
Разумеется, любое улучшение в этой области потребует дополнительных инвестиций и только увеличит стоимость. Что такое небольшой побочный эффект и возможный вред для пациента по сравнению со снижением затрат и, следовательно, получением большей прибыли?
В лаборатории Скрудж поспешно использовал десятки кроликов, чтобы проверить эффективность изготовленной им сульфы, и обнаружил, что она действительно очень эффективна в уничтожении бактерий, и что кролики оставались живы и здоровы после введения лекарства, никто из них не умер, и только двое из них почему-то любили тереться телом о стенки клетки.
«Босс, вы видите что-то неладное с этими двумя кроликами?». — Экспериментатор Хэнкс знал о безопасности препарата больше, чем Скрудж, поэтому он быстро напомнил об этом Скруджу, который собирался заполнить графу «отсутствие значительных токсических побочных эффектов» в отчете об исследовании.
«О, разве ты не видишь, что они живы-здоровы?». — Скрудж сказал это беззаботно.
Конечно, Скрудж знал, в чем дело, — это была типичная реакция на аллергию на сульфоксид.
Как и другие антибиотики, сульфоксид может вызывать аллергические реакции. И по сравнению с такими препаратами, как пенициллин, аллергию на сульфу гораздо труднее выявить заранее. Хорошей новостью является то, что тяжесть аллергических реакций на сульфопрепараты довольно легкая по сравнению с такими препаратами, как пенициллин, которые вызывают только кожные и легочные реакции. Ну, это просто сыпь и немного астмы, и хотя она может быть достаточно серьезной, чтобы вызвать шок, шансы на это очень малы. В целом, аллергия на сульфоксид не убивает людей.
Но Хэнкс не хотел так просто оставить эту проблему. Он был новым иммигрантом, который, по его собственным словам, учился на химическом факультете Гамбургского университета. Однако диплома у него не было, потому что его поймали на проведении собственных экспериментов в частном порядке, в нарушение лабораторных протоколов, и в результате исключили из университета.
Скрудж не знал, говорит ли Хэнкс правду или нет, но он задал Хэнксу несколько вопросов, заставил его провести еще несколько экспериментальных операций, выяснил, что Хэнкс действительно прошел обучение в этой области, и оставил парня у себя. Конечно, Скрудж не собирался платить ему зарплату студента колледжа.
Хэнкс вытащил двух кроликов из клеток и внимательно осмотрел их.
«Босс, у обоих кроликов развился герпес на коже, особенно на губах, анусе и других местах».
Это был типичный симптом аллергии на сульфопрепараты. Скрудж кивнул: «Прекрати давать лекарства этим двум кроликам, дай им побольше воды, а потом посмотрим, что произойдет. Что ж, Хэнкс, я оставляю всё на твоё усмотрение».
Через несколько часов Хэнкс прибежал доложить: «Босс, оба кролика в порядке».
«Да? А остальные кролики?». — спросил Скрудж, не поднимая глаз с бумаг на столе.
«Тоже». — Хэнкс ответил.
«Тогда тащи их обратно на рынок и продавай, чтобы окупить затраты. И еще, собирайся, завтра поедем в больницу на клинические испытания».
«Так скоро! Биоэксперимент был только что завершен…». — На самом деле Хэнкс не думал, что этот схематичный биоэксперимент был даже близок к завершению.
«Несколько септических пациентов уже умирают, лучше попытаться их спасти». — Скрудж сказал: «Они просто ждут смерти, и даже если наше лекарство бракованное, насколько плохо оно может быть для них?».
Больницы в девятнадцатом веке все еще были призрачным и отвратительным местом, и не только потому, что у врачей не было ничего особенно эффективного для лечения многих заболеваний в эпоху до открытия антибиотиков.
Это также было связано с тем, что в это время еще не была известна связь между микробами и болезнями, и стерилизация, конечно, не была вариантом.
Скальпель после вскрытия тела пациента, умершего от столбняка, мог быть использован для оперирования другого пациента, временно оживленного (но уже мертвого) полотенцем, а простыня, только что положенная под пациента, умершего от холеры, могла быть положена на другого пациента, даже не будучи выстиранной.
Настолько, что когда пациенты попадают в больницу, они не только не получают эффективного лечения, но и заражают друг друга, в результате чего вертикальный вход в больницу и горизонтальный выход из нее становятся нормой.
В акушерстве и гинекологии, например, на протяжении большей части XIX века смертность беременных женщин, рожавших в больнице, была в десять раз выше, чем смертность тех, кто рожал дома.
Смертность от бактериальных инфекций после рождения была даже сравнима со смертностью от холеры и оспы. Пациенты и их семьи на самом деле знают об этом. Поэтому пациенты, которых доставляют в больницу, либо очень больны и умирают, либо потому, что их болезнь заразна.
За несколько дней до визита люди Скруджа пришли в баптистскую благотворительную больницу «Спасение», чтобы объяснить директору, что у них есть новое лекарство от сепсиса, которое хорошо зарекомендовало себя в исследованиях на животных, и что они хотят испытать его на нескольких пациентах с сепсисом в больнице.
Если бы подобное происходило в 21 веке, это было бы очень хлопотным делом. Директор больницы не согласился бы, чтобы такой бизнесмен без какой-либо квалификации пришел в больницу для тестирования нового лекарства. Однако хорошо то, что сейчас все еще 19 век и нет строгой системы квалификации. Более того, это была прекрасная благотворительная больница. Так называемые благотворительные больницы обычно были «бесплатными» больницами, управляемыми церквями или другими организациями. Пациенты, обращающиеся в эти больницы, обычно имеют две особенности: во-первых, у них нет денег, а во-вторых, они в принципе безнадежны.
Убедить таких пациентов подписать добровольный контракт на испытание нового препарата, который может спасти им жизнь, — дело нехитрое.
Будучи бесплатной благотворительной больницей, больница имеет небольшие размеры, а весь ее комплекс представляет собой заброшенный склад, в котором размещаются амбулатории, палаты, операционные и все остальное. Поскольку больница была переоборудована из склада, условия освещения были очень плохими. Настолько, что когда Скрудж и несколько помощников под охраной нескольких охранников Blackwater (ничего не поделаешь, больница находилась в районе трущоб, где правопорядок всегда был очень хаотичным) вошли через ворота больницы, их глаза не могли настроиться в течение нескольких минут.
Только через некоторое время Скрудж смог хорошо рассмотреть внутреннее убранство больницы: в темном углу стояло несколько кроватей, на них лежали пожелтевшие простыни со старыми черными пятнами крови. Пол был завален всевозможной грязью, а вокруг жужжали рои зеленоголовых мух. Операционная, с другой стороны, была просто отгорожена матерчатой занавеской.
«Здравствуйте, мистер Скрудж, я Хитфилд, директор больницы». — Маленький старичок протянул Скруджу руку — похоже, она была не отмыта от крови или что-то в этом роде.
Скрудж бросил на него взгляд и не протянул свою руку, вместо этого он засунул собственную руку в карман.
'Ты что, думаешь, я не знаю, какие "добродетели" были в больницах в девятнадцатом веке? Это место — абсолютная чашка Петри для всех видов болезнетворных бактерий! И посмотри на свою руку, Бог знает, что на ней! Я был бы глупцом, если бы пожал тебе руку! '. — подумал Скрудж.
Видя поведение Скруджа, декан не слишком смутился, так как тоже понял, что его руки слишком грязные. Поэтому он небрежно вытер руки о фартук и сказал Скруджу: «Извините, я только что закончил доставку груза и у меня не было возможности помыть руки».
Он рассказал ему, что в больнице находятся четыре пациента, у которых по разным причинам развился сепсис, и они готовы пройти курс лечения, узнав, что новое лекарство может спасти им жизнь.
«Тогда заставим их подписать форму разрешения». — сказал Скрудж, не желая оставаться в этом месте ни на минуту дольше. Воздух в этом месте был полон всевозможных микробов, и это было слишком опасно.
Декан подвел несколько человек к кровати, и сопровождающий Скруджа достал договор о доверенности — договор, который в более поздние времена был бы абсолютно типичным незаконным соглашением. Это было связано с тем, что оно лишало пациента практически любых прав, и, согласно ему, какие бы проблемы ни возникли у пациента впоследствии, Скрудж и остальные не будут нести за это никакой ответственности. Когда нанятый им адвокат составлял соглашение, Скрудж беспокоился о том, насколько оно законно. Но адвокат сказал ему, что все подобные соглашения таковы. Эта штука была абсолютно законной. И тогда Скрудж сердечно воскликнул: «Это действительно золотой век для богатых!».
Те пациенты, которые были на волосок от того, чтобы по зову Господа уйти естественным путем, не возражали против этого соглашения.
На самом деле, в этот момент вы просто протягиваете свои лапы, достаете договор, написанный на пергаменте, и говорите им, что если они подпишут его, то не умрут, и что ж, довольно многие из пациентов подписали бы его.
Увидев подпись пациентов на документах, Скрудж дал знак Хэнксу принести лекарство и передать его декану, а также сообщить ему дозировку и меры предосторожности, которые необходимо соблюдать. Скрудж заметил блеск в глазах этих пациентов, когда они увидели стеклянную бутылочку с зельем, и ему стало немного не по себе.
'С каких пор у меня появилась эмпатия к NPC?'. — Скрудж думал так.
Выйдя из больницы, Скрудж, не говоря ни слова, сел в карету, а Хэнкс сел рядом с ним.
«Хэнкс, только что из больницы, что ты думаешь об этом?».
«Это было ужасно! Люди, которые изначально не болеют, умирают там от болезней. Если я когда-нибудь заболею, я лучше пущу себе пулю в голову, чем буду спать в таком грязном месте».
«Больницы для богатых людей работают не так, Хэнкс. В этом мире рай и ад реальны, и когда у тебя есть деньги, ты живёшь в раю, а когда их нет, ты попадаешь в ад. Поэтому в нашем мире работает одно правило — зарабатывай хорошие деньги!». — Скрудж усмехнулся.
«Вы, наверное, правы». — Хэнкс подумал, что Скрудж подбадривает его, и ответил так. Он не знал, что Скрудж говорит это скорее самому себе, чем ему.
Возможно, это происходит потому, что микробы этой эпохи еще чисты и не отравлены различным химическим и биологическим оружием, называемым антибиотиками, поэтому они не успели выработать к ним устойчивость или что-то в этом роде. Согласно новостям из больницы, четверо пациентов постепенно выздоровели после всего лишь одной недели лечения. Похоже, что испытания готовы к расширению. И не за горами то время, когда эти препараты, наконец, будут выпущены на рынок Америки и мира.
В июне 1858 года лондонский журнал The Lancet опубликовал статью — «Исследование причин некоторых инфекционных заболеваний и влияние определенного химического вещества на их лечение».
Это была очень длинная статья, и ее публикация заняла все место в «Ланцете», за исключением передней и задней обложки, не позволяя публиковать другие статьи в «Ланцете». Несмотря на это, вопрос необычайно толстый. Но после прочтения статьи почти все согласились, что «Ланцет» не мог быть более уместным, потому что редко в истории медицины статья была настолько новаторской или даже решающей в нескольких отношениях, чем в одном — это работа, которая определенно войдет в историю.
Некоторые люди даже купили этот номер «Ланцета» как коллекционный экземпляр, и много лет спустя их видение подтвердилось, когда в 1954 году, в 110-ю годовщину со дня рождения пионера медицины Скруджа, экземпляр «Ланцета» с автографом Скруджа, который был собран кем-то, кто интересовался этой темой, был продан за ошеломляющие 2 миллиона долларов! Это было в те времена, когда доллар и золото еще были связаны друг с другом.
В этой работе Скрудж указал, что ряд микроорганизмов, невидимых невооруженным глазом, являются причиной многих инфекционных заболеваний. Хотя такие вещи, как микробы, были открыты еще в 1683 году Левином Гука, они никогда не были связаны с причинами заболеваний. В оригинальной истории связь между этими маленькими существами и болезнями была впервые обнаружена только в 1865 году, когда французский микробиолог Пастер изучал болезнь шелкопряда. Нельзя же обвинять европейских ученых в том, что они были настолько неумелыми, что не смогли понять эти проблемы, которые кажутся очень простыми сегодня, спустя столько лет после того, как Левен изобрел микроскоп и открыл бактерии. Это объясняется тем, что разница в коэффициенте преломления между бактериями и окружающей их средой настолько мала, что даже под микроскопом можно было увидеть в лучшем случае немного всего, но совсем немного деталей, не говоря уже об их идентификации. На самом деле, до 1884 года, когда датский врач Гёран изобрел окрашивание по Граму, было очень трудно определить вид бактерий.
Теперь, благодаря этой работе, Скрудж одним махом сделал эти жизненно важные открытия.
В этой статье Скрудж сначала подробно описывает, как бактерии окрашиваются для визуализации (окрашивание по Граму) и как этот метод привел к открытию большого количества изображений бактерий в слюне, крови и экскрементах пациентов, которые обычно не встречаются у людей. Это подтвердило, что такие заболевания, как холера, оспа, послеродовая горячка, септицемия, столбняк и т.д. были вызваны различными бактериальными инфекциями.
В этой работе Скрудж указал, что одной из основных причин высокой смертности в больницах является низкий уровень гигиены и перекрестное загрязнение, вызванное неспособностью тщательно дезинфицировать предметы, на которых могут находиться болезнетворные бактерии.
Чтобы решить эту проблему, он придумал несколько возможных методов дезинфекции, таких как дезинфекция спиртом, дезинфекция в автоклаве, дезинфекция солнечным светом и т.д., а также использовал фотографии для сравнения эффективности дезинфекции. При использовании этих методов, если больница готова серьезно следовать им, все виды смертей от перекрестной инфекции будут снижены на значительную величину, а если отбросить все прочие факторы, то, по крайней мере, частота случаев послеродовой лихорадки, которая является причиной большого числа материнских смертей, несомненно, снизится на угрожающую величину.
Можно утверждать, что этот документ изменил статус-кво, при котором обращение в больницу равносильно схождению в могилу.
Больницы могут по-прежнему не иметь представления о том, как лечить пациентов, и по-прежнему вынуждены использовать методы лечения, которые на самом деле ничего не дают, или даже имеют плохие последствия, но, по крайней мере, риск смерти значительно уменьшился, и любая газета с одним таким эпохальным открытием достаточно заметна, чтобы быть увековеченной, и любой человек с одним таким открытием за свою жизнь достаточно заметен, чтобы быть увековеченным в истории!
Причём Скрудж даже показал, как лечить пациентов, зараженных болезнью! Он утверждал, что, изучая способы окрашивания бактерий, он обнаружил, что определенные химические вещества оказывают значительное ингибирующее воздействие на рост и размножение бактерий, и ему пришла в голову идея использовать эти химические вещества для лечения заболеваний, вызванных бактериальными инфекциями. Для этого он разработал серию экспериментов.
Сначала он искусственным путем заразил животных, например, кроликов, определенными бактериями, вызывающими болезни. После того как у кроликов появились явные признаки болезни, он дал им специальное химическое вещество. После тысяч сравнительных тестов (Скрудж явно хвастался здесь, но кто из сотрудников Скруджа разоблачил бы его? Даже если бы кто-то это сделал, кто бы поверил?) Химикат был эффективен и не имел особо серьезных токсических побочных эффектов. (Использование ртути и мышьяка в больших количествах для лечения кожных заболеваний в это время, таких как сифилис, приводило к смертности почти на 50 процентов, так что же такое сыпь или неприятный зуд?)
После опытов на животных он осторожно провел эксперименты на людях и получил очень хорошие результаты в лечении таких заболеваний, как септицемия, пневмония и даже холера. Поэтому он был уверен, что полная победа над всеми видами инфекционных заболеваний не за горами.
Как могла такая статья, в которой сделан революционный вклад от принципа к профилактике и лечению, не потрясти всё европейское медицинское и научное сообщество?
За исключением загадочного «химического вещества» в конце, которое все еще оставалось неизвестным, остальная часть статьи могла быть легко проверена экспериментами. После публикации статьи ученые по всей Европе следовали методам, изложенным в статье, чтобы проверить подлинность этих экспериментов.
Конечно, Скрудж не забыл запатентовать свои сульфаниламиды, которых к 1949 году в мире насчитывалось не менее пяти тысяч, но только несколько десятков были действительно самыми полезными и эффективными, и Скрудж запатентовал их все сразу. Помимо этого, он также запатентовал различные наиболее распространенные процессы производства сульфаниламидов, создав высокий патентный барьер.
В это время под руководством британцев такие великие державы, как Великобритания, Франция, США, Германские государства и Российская империя, взаимно признали право на патентование, которое представляло собой международный патент сроком на четырнадцать лет, а в США — на двадцать два года. Это означало, что в течение четырнадцати лет он был единственным человеком в мире, который мог производить препарат, а в течение двадцати двух лет он был единственным человеком в США, который мог производить сульфаниламид. Того факта, что он имел эксклюзивный доступ к этому рынку в течение столь длительного периода времени, ему хватило, чтобы построить империю, не уступающую империи *Вандербильта. (Примечание: один из богатейших и успешнейших предпринимателей США XIX столетия, основатель плутократического рода Вандербильт)
Через полмесяца в Британию прибыла первая партия сульфаниламида, которую с нетерпением ждала вся Европа. Он был распродан почти в мгновение ока. Затем все европейское медицинское сообщество с широко открытыми глазами ждало результатов из больниц Великобритании.
Еще через неделю были получены предварительные результаты, и было доказано, что сульфоксид чрезвычайно эффективен не только против септицемии, послеродовой лихорадки, пневмонии, но даже при любом заболевании, связанном с бактериями, он дает значительные результаты.
«Если бы в мире действительно существовало так называемое панацея от всех болезней, то им, вероятно, был бы сульфоксид. Теперь, когда я обнаруживаю какое-либо заболевание, с которым не могу справиться, моя первая реакция — использовать сульфу, и она почти никогда меня не подводит». — Так сказал один врач в интервью газете «Таймс».
Теперь во всей Европе больше не было сомнений относительно сульфаниламида. Люди восхваляли эпохальное открытие. Даже великий революционный лидер Карл Маркс назвал открытие Скруджа значимым достижением наравне с гелиоцентризмом Коперника, теорией эволюции Дарвина и тремя законами Ньютона. Сейчас единственная проблема заключается в том, что производство сульфоксида все еще слишком мало, а цена все еще слишком высока, что далеко не соответствует рыночному спросу.
Поскольку Скрудж яро утверждал, что сульфорафан был открыт случайно, когда он пытался найти пигмент для окрашивания бактерий, как и цены на кроликов, на цены различных пигментов повлиял его тезис. Например, цена на индиго в какой-то момент выросла более чем в два раза, и больные, которые заболели и не могли получить сульфу, начали принимать все виды красителей без разбора, до такой степени, что экскременты некоторых пациентов посинели.
В разгар этого ажиотажа Королевская академия наук и Французская академия наук направили янки, находившемуся за тысячи миль от них, приглашения стать их иностранным членом. Множество европейских университетов также направили приглашения лично Скруджу.
Президент США Бьюкенен также высоко оценил достижения Скруджа и пригласил его на банкет в президентский дворец. Скрудж, однако, отклонил приглашение под предлогом того, что он должен посвятить свое время научным исследованиям, но вскоре после этого он появился на митинге Республиканской партии — явное политическое заявление, которое не могло быть более очевидным. Республиканская партия и сам Линкольн были очень благодарны за это.
Получив приглашения от Королевской академии наук и Французской академии наук, Скрудж решил, что примет их приглашение стать их иностранным членом. Ведь это было слишком полезно для поднятия престижа. В мире в то время статус члена этих двух академий наук был очень высок.
В конце мая 1858 года Скрудж прибыл в Нью-Йорк, чтобы на корабле отправиться в Европу и получить почетное звание члена обеих палат парламента от англичан и французов. Перед отъездом Рокфеллер и Скрудж долго беседовали.
Именно тогда Рокфеллер подошел к Скруджу и сказал ему, что он хочет, чтобы Скрудж подвез его и позволил ему получить долю в его новой компании.
«Скрудж, ты так хорошо умеешь хранить секреты, что я узнал об этом только после того, как ты провернул нечто настолько удивительное, что об этом узнал весь мир». — Рокфеллер покачал головой и, казалось, немного упрекнул Скруджа в том, что тот был недостаточно открытым.
«Это недавний прорыв…». — казалось, собирался объяснить Скрудж.
«Не нужно объяснять, Скрудж». — Рокфеллер прервал: «Я знаю вес этой вещи, и на твоём месте я бы держал ее в тайне, насколько это возможно, пока она не станет ох как успешной, даже если бы это был мой отец, я бы не дал ему знать. Я знаю, даже сейчас ты должен понимать, что не можешь полностью распоряжаться этим большим рынком. Я подсчитал, что только европейский рынок составляет не менее 30-50 миллионов фунтов стерлингов в год. Перед лицом такого рынка любой закон — пустая трата бумаги. Любой такой цифры было бы достаточно, чтобы европейцы начали из-за нее войну. Я уверен, что ты тоже это знаешь. Ты также должен был отказаться от некоторых, если не от большинства, своих интересов, чтобы найти компромисс с другими. Потому что это общая картина, и перед ней невозможно устоять. В таком случае, не мог бы ты позволить мне иметь долю в этом твоём деле?».
«Джон, ты правильно рассуждаешь». — Скрудж улыбнулся: «Действительно, рынок такого масштаба — это не то, что я могу съесть в одиночку. Кроме того, хотя у англичан и французов с нами заключены соглашения о защите патентов друг друга, если я буду настаивать на том, чтобы пользоваться всеми преимуществами в одиночку, они, конечно, будут иметь препараты, произведенные нелегально — что ж, очень легко проанализировать, что это такое, получив образец. С уровнем науки в Великобритании или Франции это не так уж сложно сделать. Европа была бы переполнена этим нелегально производимым сульфоксидом, а правительства двух стран просто закрывали бы глаза и делали вид, что не замечают этого. Чтобы избежать этого, мне придется уступить часть своих интересов людям, которые имеют достаточное влияние в Европе. Я должен сформировать с ними сообщество интересов, чтобы спокойно получить деньги. На самом деле, я собираюсь совершить поездку в Королевскую академию наук и Французскую академию наук под предлогом принятия их приглашений, чтобы на самом деле окончательно решить эти вопросы».
Рокфеллер выслушал и слегка кивнул. Это был действительно тот Скрудж, которого он знал, рассудительный и трезвый даже в моменты своего триумфа. Всегда знал, где лежат границы его власти.
«Джон, как ты говоришь, поскольку я не могу съесть этот большой пирог один, не исключено, что я позволю тебе получить его долю. Потому что сейчас, хотя у меня нет возможности съесть большой пирог в одиночку, у меня есть право голоса в том, как он будет разделен. Но, Джон, ты когда-нибудь думал о том, почему я готов позволить тебе иметь долю? Причина, по которой я собираюсь отдать часть пирога некоторым британцам и французам, заключается в том, что у них есть власть, чтобы мои лекарства беспрепятственно поступали в Европу, и возможность не дать нелегальному производству сульфы захватить всю Европу. Я позволю Морганам тоже получить свою долю в этом бизнесе, и это опять же потому, что их влияние в Америке может быть мне полезно. Я согласился дать тебе долю, конечно, потому что мы друзья, но это должно было быть и по причинам, основанным на интересе».
В этот момент Скрудж сделал паузу и посмотрел на Рокфеллера, который, как он увидел, сидел, спокойно слушая, не выглядя смущенным или рассерженным вопросом Скруджа: «Почему я должен позволить тебе иметь долю?».
«Причина, по которой я готов отдать тебе часть того, что могу получить, заключается в том, что я высокого мнения о твоих способностях. С точки зрения ведения обычного бизнеса ты намного лучше меня. Тот факт, что мы начали с нуля и теперь имеем небольшое состояние, связан с моей способностью найти способ заработать состояние, но твоя помощь также необходима. Но Джон, теперь я должен задать ключевой вопрос, а именно: каковы твои планы на будущее? Каким человеком ты хочешь стать? Если просто хочешь сколотить небольшое состояние и жить жизнью богатого человека, как те, кто пришел после Вандербильта (Вандербильт был первым сверхбогатым человеком в истории Америки, имевшим состояние более миллиарда долларов, а его железнодорожная империя стала первой монополией в Америке. Но в течение нескольких десятилетий после смерти Вандербильта его дети и внуки стремительно теряли это состояние в развратной жизни и излишней роскоши, а через 60 лет после смерти Вандербильта среди его потомков не осталось ни одного миллионера. Потомки Вандербильта стали синонимом экстравагантности и неудачников) Ну, с нашей дружбой и твоими способностями, тебе не составит труда достичь этой точки, если ты последуешь за мной, даже если это будет просто менеджер, который помогает мне вести бизнес. Но, Джон, твой талант — это нечто большее, и я жду от тебя большего». — Скрудж сказал довольно искренне.
«И чего ты ждешь от меня?». — спросил Рокфеллер.
«Это должно было бы начаться с моего взгляда на грядущий мир». — Скрудж ответил: «Мир будущего — это мир большого бизнеса. Выживут только те предприятия, которые достаточно велики. Это связано с особенностями производства в индустриальную эпоху. Например, в случае с винтовкой MacDonald 1857, чем больше масштаб производства, тем меньше стоимость, приходящаяся на каждое ружье. Считалось, что закупка сырья в больших масштабах и т.д. обеспечит снижение цен, и что чем больше производство, тем больше затраты на разработку и т.д. будут распределяться на каждый продукт. Так что если бы две компании производили эти винтовки, одна из которых была бы в несколько раз больше другой, первая могла бы легко победить вторую, даже при самой неумелой тактике ценовой войны. Но крупные игроки не теряют прибыли, потому что после того, как мелкие игроки будут раздавлены, как только будет достигнута монополия, ценовая власть окажется в руках крупного игрока, и тогда дополнительные прибыли будут поступать.
Но это не идеальное положение дел. Идеальное положение дел — это такое, когда несколько компаний, занимающих важные позиции в разных, но взаимосвязанных областях, объединяются в альянс. В таком альянсе компании оказывают друг другу более благоприятную поддержку. Например, мы бы совместно контролировали ряд наиболее важных отраслей промышленности, от фармацевтики и вооружений, транспорта и финансов до минералов и сырья, посредством взаимных владений, а затем мы бы создали альянс, в котором мы предложили бы друг другу более низкие цены, чем те, которые предлагаются тем, кто не входит в альянс, так что любой человек, работающий только в одном направлении бизнеса, не мог бы нам противостоять и был бы легко раздавить. Кроме того, этот наш союз заставит всех новых авантюристов, пытающихся войти в нашу сферу деятельности, столкнуться с таким высоким порогом, что он взлетит до заоблачных высот. Кто еще сможет пошатнуть нашу гегемонию? Это мое видение».
Такое грандиозное видение явно выходило за рамки воображения Рокфеллера. Он задумался на мгновение, затем сказал Скруджу: «Хочешь сказать, что предпочёл бы, чтобы я инвестировал в другие отрасли, которые тесно связаны с твоей промышленностью? А потом мы заключим союз на основе взаимного удержания?».
«Да». — ответил Скрудж: «Чтобы я дал тебе несколько привилегированных акций в моем бизнесе с нефиксированными дивидендами. Когда ты поставляешь сырье или услуги моему бизнесу по ценам ниже рыночных, может показаться, что ты терпишь убытки, но поскольку ты получаешь долю в моем бизнесе, на самом деле ты просто перекладываешь деньги из левого кармана в правый. И в обмен на то, что я предоставлю тебе привилегированные акции, ты также должен предоставить мне часть этих привилегированных акций».
Под привилегированными акциями он подразумевает тип акций, который имеет приоритет перед обыкновенными акциями, когда речь идет о разделе прибыли и распределении излишков имущества. Компании часто откладывают или даже не выплачивают денежные дивиденды по обыкновенным акциям по мере необходимости, но обычно не имеют права откладывать или отменять денежные дивиденды по привилегированным акциям; в случае банкротства, когда распределяются оставшиеся активы предприятия, распределение привилегированных акций должно быть завершено до того, как наступит очередь обыкновенных акций.
Конечно, за это «предпочтение» приходится платить, поскольку такие акции, как правило, не имеют права голоса при принятии управленческих решений компании. Они также не могут свободно обращаться на рынке (за исключением вопросов, касающихся их интересов) и могут быть выкуплены только компанией. Намерения Скруджа также были понятны, когда он предложил предлагать друг другу привилегированные акции: он не хотел, чтобы настал день, когда некоторые партнеры вдруг объединят усилия и выкинут его из иерархии принятия решений в компании.
«Мне нужно подумать об этом». — Рокфеллер сказал: «Кстати, Скрудж, у тебя голова на плечах, не мог бы ты помочь мне придумать направления бизнеса, которые наиболее тесно связаны с твоей медициной и химией и которые легче всего позволят нам достичь такого союза?».
Скрудж задумался на мгновение, затем ответил: «Наиболее тесно связанные с медициной и химией: один — сырье, другой — энергия. Сейчас эти две компании сосредоточены на угле, но я думаю, что будущее будет все более перспективным для нефти. Однако я не думаю, что сейчас самое подходящее время для вхождения в эту отрасль. Сейчас в твоих руках ограниченные финансовые возможности, а соответствующие технологии еще не созрели. Теперь тебе следует просто смотреть в оба. Кроме того, обрати внимание, что армейская война предъявляет особые требования к продовольствию, и что продовольствие на самом деле является перспективным. По крайней мере, на ближайшие несколько лет это позволит сохранить финансовую базу для выхода в ключевые регионы».
«Спасибо за советы, Скрудж». — Рокфеллер встал: «Я подумаю над тем, что ты сегодня сказал».
«Тогда, Джон, я буду ждать хороших новостей». — Скрудж тоже встал, чтобы проводить его: «Давай объединимся и возьмем этот мир в свои руки!».
Скрудж остался в Нью-Йорке на три дня, чтобы дождаться, когда летающий клипер «Экспресс» будет готов к отплытию. Будучи меньшим кораблем, чем легендарный летающий клипер водоизмещением более 3 000 тонн, водоизмещение которого составляло всего около 1 000 тонн, «Экспресс» был длинным, красивым, роскошным скоростным пассажирским судном, которое даже при движении против ветра развивало скорость около 19 узлов. （ В это время это был самый быстрый способ путешествия в Европу)
Два дня ожидания в Нью-Йорке, безусловно, будут очень напряженными, и хотя Скрудж и Морган, а также Джошуа заранее договорились о том, что, по сути, завершат распределение пособий, и основная их часть уже улажена, за прошедшие два дня к ним пришли несколько человек, включая бывшего партнера Уоррена Делано, в надежде получить свою долю пирога с сульфой.
Просто к этому времени преимущества сульфоксида на североамериканском континенте были в основном разделены, а что касается преимуществ в Европе, то это было не то, что могли есть эти парни. Так что большинство ушли домой побежденными.
Помимо бизнесменов, пытающихся урвать свой кусок, в Нью-Йорк приезжали эксперты из различных университетов. Их визиты были очень желанными для Скруджа, потому что в планах его компании должны были стать лицом высоких технологий на довольно долгое время. Строго говоря, есть только один способ добиться высоких прибылей, и это — уменьшить долю заработной платы в распределении доходов. И существует множество различных способов деформации. Самый простой способ — это прямое или скрытое сокращение размера оплаты труда, в первом случае — прямое сокращение заработной платы, как это сделал бывший владелец компании Macdonald Infantry Arms, Stroud, а во втором — скрытое сокращение заработной платы за счет увеличения продолжительности рабочего дня. Например, если раньше вы работали 10 часов в день, и ваш начальник давал вам 72 цента, а теперь он увеличивает количество часов до 16 и «повышает» оплату до 80 центов в день, на первый взгляд может показаться, что общая сумма оплаты увеличилась, но оплата за единицу времени значительно снизилась.
Другой подход, который собирался применить Скрудж, заключался в опоре на «высокие технологии», позволяющие его компании зарабатывать в несколько раз больше, чем другие компании, при тех же инвестициях и времени, что и средняя компания. Таким образом, хотя рабочие на предприятиях Скруджа получают более высокую зарплату в единицу времени, чем на других предприятиях, общая зарплата составляет меньшую долю в распределении доходов, чем в потогонных цехах. Это был путь, который хотел избрать Скрудж, путь, который не только принесет ему больше прибыли, но и обманом создаст ему хорошую репутацию доброжелательности, репутацию, которая пригодится во многих случаях.
И чтобы пойти по этому пути, Скрудж находится в выгодном положении. Он знал общее направление развития технологий как свои пять пальцев, а это означало, что то, на что у других ушло бы бесчисленное количество вложений, бесчисленных экспериментов, бесчисленных неудач и куча денег, для Скруджа было бы намного проще и легче.
Но каким бы способным он ни был, Скрудж все же человек, а построить высокотехнологичную монопольную империю без достаточного технического таланта совершенно немыслимо.
В результате Скрудж придавал особое значение общению с академическим миром, с теми, кто был академиком. На встрече с президентом Гарвардского университета Чарльзом и несколькими другими президентами американских школ Скрудж предложил план, который был единогласно ими поддержан. Он сказал, что готов внести денежную сумму для создания фонда поощрения научных исследований. План назывался «План Миссисипи». Она должна была использоваться для поощрения ученых всего мира, достигших выдающихся успехов в различных фундаментальных дисциплинах. И эти университеты в США объединятся в жюри, чтобы оценить, кто имеет право на получение премии.
Очевидно, что это предложение чрезвычайно выгодно для университетов США, а возможность выступать в качестве жюри такой премии будет очень полезна для репутации университетов, поэтому оно было единогласно одобрено участниками.
«Поскольку Нобеля уже собираются сделать королем взрывчатых веществ, когда это уместно, было бы неплохо просто сделать «нобелевскую» премию «премией Макдональда». По крайней мере, «Приз сульфаниламидов» звучит лучше, чем «Приз динамита», верно?». — Скрудж так и думал.
Наконец прошли три суматошных дня, и вот-вот должен был отплыть быстроходный клипер, и Скрудж с небольшой свитой взошел на борт скромного судна и стоял на палубе, махая рукой своим новым друзьям из разных университетов, которые стояли на берегу, чтобы проводить его. Он не отворачивался, пока лодка не отчалила от причала, который становился все меньше и меньше.
«Босс. На море ветрено, хотите пойти в каюту отдохнуть?». — Сопровождающий предложил Скруджу.
«В прошлый раз Кэрол написала мне, что морские путешествия необычайно скучны и что взгляд на бескрайнее море может свести человека с ума. Но почему я не чувствую этого?». — Скрудж не оглянулся, просто молча смотрел на синее море вдалеке. В этот момент до его ушей донесся звук смеха.
«Боже правый! Мисс Доротея, не подходите к ограждениям, там опасно! Мистер Рой, вы должны помочь мне контролировать вашу сестру, ради Бога!». — донесся до ушей Скруджа тревожный крик экономки.
Он повернул голову и увидел маленькую белокурую девочку, вероятно, лет одиннадцати или двенадцати, бегущую по палубе, хихикая и смеясь в ответ. За ней с тревогой следовала пухлая пожилая женщина. Позади нее стоял молодой человек, которому на вид было 17 или 18 лет, и качал головой, следуя за ней.
«Миссис Стивен, Доротея впервые видит море, так что позвольте ей повеселиться». — Молодой человек последовал за ней: «У отца изначально было такое намерение — позволить ей получить новый опыт».
«Как это может быть!». — Экономка пыхтела, ее толстое лицо раскраснелось, не зная, от бега или от общей усталости: «Порядочная леди в любое время должна следить за собой, даже когда никого нет рядом!.. Ай!».
Экономка была так сосредоточена на опровержении ошибочного аргумента молодого человека, что не заметила, что под ее ногами по палубе проходит кабель, и в результате, вскрикнув, пухлая экономка с грохотом упала на тиковый настил. Девочка, что бежала, повернула голову, чтобы посмотреть назад, но споткнулась и собиралась врезаться в Скруджа.
Когда он увидел маленькую девочку, идущую ему навстречу, Скрудж раскрыл руки. Однако, как только склонная к падениям блондинка бросилась головой вперед в объятия Скруджа, сбоку появилась крепкая рука и твёрдо удержала ее на месте.
Когда Скрудж посмотрел на нее, он увидел, что это Брут, его охранник, который был рядом, остановил её.
'Эй! Зачем ты вмешался!'. — Скрудж чуть не закричал это. К счастью, инстинкт лицемерия, накопленный годами, не позволял его лицу показать ничего плохого.
«Ах, спасибо, дядя!». — Эта маленькая леди, выстояв, тут же замерла и погладила свою юбку, затем подняла уголки юбки, слегка склонила голову и сделала церемониальный реверанс Бруту.
К этому времени упавшая экономка тоже поднялась с палубы с быстротой и скоростью, несоизмеримыми с её весом, и оказалась рядом.
«Госпожа Доротея, посмотрите на себя… Я расскажу господину Ауде всё как есть!». — Затем она повернулась к Бруту и сказала: «Большое спасибо вам, господин, ведь если бы не вы, Доротея могла бы упасть в море».
«Нет, мэм». — Брутал честно ответил: «Фальшборт высокий, а веревочная сетка внизу мягкая и прочная; с девочкой ничего бы не случилось, даже если бы она упала».
«Все равно спасибо». — Экономка спросила: «Вы тоже едете в Европу?».
Она взглянула на Скруджа, затем заявила: «Это ваш сын, не так ли? Какой красивый молодой человек. Доротея посмотри на него, он гораздо более послушный, чем ты!».
Эта вторая половина фразы не только поразила Скруджа, но и заставила Брутала запаниковать, экономка была слишком смела, чтобы выдать его за отца своего босса. Он поспешил объяснить в панике: «Вы ошибаетесь, этот джентльмен — мой работодатель, мистер Скрудж Макдональд!».
«Что? Вы мистер Скрудж? Тот самый Скрудж, который написал «Исследование причин некоторых инфекционных заболеваний и влияния некоторых химических веществ на их лечение»? Я слышал, что вы на этом корабле. Вы едете в Европу читать лекции? Меня зовут Рой Олд, житель Миссисипи, что тоже отправляется учиться в Европу. Я очень люблю химию, и у меня есть несколько вопросов, которые я хочу вам задать!». — Взволнованно спросил только что прибывший молодой человек, два его глаза ярко блестели, а руки и ноги, казалось, не знали, куда их деть.
К счастью, в этот момент появилось другое судно, чтобы облегчить его смущение. Это был стройный быстроходный крейсер Королевского флота, который, обогнав «Быстрый», изящно повернул на тот же курс, что и «Быстрый». В это же время был поднят флаг: «Крейсер HMS Danger приветствует победителя болезней, мистера Скруджа Макдональда».
Рой слышал, что знаменитый химик мистер Скрудж был на этом корабле, и он узнал из газет, что великий человек, внесший эпохальный вклад, был ещё несовершеннолетним, но для Роя, который любил химию, все равно было волнительно увидеть его лично.
Что касается Скруджа, то он должен был провести в море не менее десяти дней, и ему нечем было заняться каждый день, кроме как снова и снова изучать свои различные планы, готовиться к лекциям в Королевской академии наук и Французской королевской академии наук, а также есть и спать. В эту эпоху не было радиосвязи, поэтому, находясь на корабле в море, человек мгновенно оказывался оторванным от всего мира. Впервые после "перехода" сюда Скрудж был по-настоящему свободен. Было весело, когда парень, который любил учиться, с симпатичной маленькой лоли, подбегал к нему и спрашивал совета по химии, пока он скучно сидел у края корабля и ловил рыбу. Единственной проблемой было то, что объяснения Скруджа были прогрессивными, например, однажды он был так сосредоточен на объяснении, что случайно сказал «электрон», слово, которое никогда бы не появилось в эту эпоху. Ему пришлось объяснить это тем, что он отвлекся на рыбалку и не понимал, что говорит.
«Мистер Макдональд, вы не должны винить себя, это я должен извиняться. Я не должен был приходить беспокоить вас в такое время». — вежливо ответил Рой.
«А, вообще-то я не делал ничего серьезного, на самом деле на этом судне ничего нельзя делать. Не то чтобы я любил играть в карты или что-то в этом роде. Даже рыбалка мне не очень нравится, это просто скоротать время. Думаю, приятно иметь кого-то, с кем можно поговорить». — Скрудж улыбнулся.
«Ты не любишь рыбалку? А я считаю, что рыбалка — это весело». — Доротея придвинула небольшой стул и села наблюдать за рыбалкой.
В прошлый раз Скрудж упоминал, что в море солнце сильное и легко может сделать белого человека похожим на черного. Так что теперь Доротея не только держала зонтик рядом с собой, наблюдая за рыбалкой, но и закуталась в ткани, как араб, показав только два своих прекрасных голубых глаза.
Отец девочки тоже несколько раз встречался со Скруджем за эти дни и был не менее впечатлен его достижениями, поэтому одобрительно относился к частым визитам сына к Скруджу. А когда Доротее было скучно, она часто следовала за братом.
Она не понимала ничего из того, о чем обычно говорили Скрудж и Рой, но Скрудж был настолько хорош, что заставлял Роя восхищаться им. Он хороший мальчик. Кто из соседских мальчишек мог бы получить место в Кембридже, как он? Хотя девочка не совсем понимала, что такое Кембридж и почему попасть в него необычайно хорошо, это не мешало ей видеть превосходство брата в глазах других, особенно старших сестер, которые были немного старше ее, и это не мешало ей гордиться братом. «Брат — лучший», эта фраза на некоторое время стала мантрой Доротеи.
Однако теперь кредо «брат — лучший» пошатнулось. На этом судне появилось чудовище по имени Скрудж. Ну, да, чудовище, так папа сказал. Время от времени даже её брат удивлялся, как человек может быть таким умным.
«Неужели Скрудж даже лучше брата?». — девочка спросила отца и брата о том же. В результате и папа, и брат горько рассмеялись, и, наконец, брат ответил: «Глупо было бы даже сравнивать нас».
Таким образом, казалось, что Скрудж действительно лучше ее брата.
«Мистер Макдональд, вы можете решить эту задачу?». — Рой достал небольшой блокнот с математической задачей, которую он с трудом решал в голове.
«Рой, можешь называть меня просто Скрудж». — Скрудж протянул руку к маленькому блокноту и внимательно посмотрел на задачу.
Это была проблема преобразования Фурье, которая была непростой даже для человека с университетским образованием. И для человека, который еще не получил высшего образования, это было очень впечатляюще — решить такую задачу.
Скрудж внимательно изучил вопрос, и хотя он нечасто касался этих вещей с тех пор, как "перешёл" сюда, вопрос не был для него особенно сложным. Поэтому он привел свои мысли в порядок и начал рассказывать Рою о решении задачи.
Дзинь-дзинь!
Колокольчик, висевший на вершине удочки, внезапно зазвонил. Доротея тут же встала: «На крючке рыба!».
Только ни один из двух парней пока не ответил, они всё ещё обсуждали задачу.
Тогда Доротея потянулась за удочкой.
«Эй, дети не могут играть с этим». — В тот момент, когда она уже собиралась взять удочку, чья-то рука протянулась и выхватила удочку в сторону.
Доротея посмотрела и увидела, что это Скрудж опередил ее и воскликнула: «Быстрее, не дай рыбе уйти!».
Сказав это, она вдруг надулась, недовольно заявив: «И я не маленькое дитя!».
В это время рыба сделала рывок, и удилище завершило смычок. Скрудж, в конце концов, был еще молод и недостаточно силен, чтобы вытянуть рыбу на борт.
«Рой, помоги мне!». — Поспешно крикнул Скрудж.
Рой оставил блокнот и карандаш и подбежал, они вдвоем схватили удочку.
«Не позволяй ему выпрямить удилище, иначе он в мгновение ока оторвет леску». — Скрудж обратился к Рою, который держал удочку вместе с ним.
«Единственный способ ослабить рыбу — это держать удилище и тягу рыбы ориентированными под углом 90 градусов, за счет упругости удилища. Я понимаю эту физику!». — Рой кричал, пытаясь удержать рыбу.
Прежде чем Скрудж успел ответить, рыба сделала очередной рывок, и удочка последовала за ней. Скрудж чуть не сел на задницу на палубе. К счастью, Рой был старше и обладал большей силой, и с его помощью им удалось удержать удочку.
«Она долго не протянет!». — Рой стиснул зубы, на его руках появились набухшие вены.
«Надеюсь!». — ответил Скрудж.
Его желание было исполнено, и рыба боролась почти две минуты, прежде чем постепенно отказалась от борьбы, обессилев.
Доротея подбадривала их, и даже старый мистер Ауде вышел на палубу, чтобы посмотреть, как его сын и Скрудж вместе борются с рыбой.
«Наблюдение за ними напомнило мне мои молодые годы». — Старый мистер Ауд сказал это своей жене с улыбкой.
К этому времени рыба выбилась из сил и беспомощно всплыла на поверхность, Скрудж и Рой подтащили ее к борту, где матрос подхватил ее в большую рыболовную сеть и бросил на палубу.
«Хороший лосось, весом не менее 40 килограммов!». — Моряк воскликнул.
Лосось остался лежать на палубе, беспомощно извиваясь — он был истощен. Двое рыбаков, которые были так же измождены, сидели, сгорбившись и задыхаясь. Только Доротея, любопытствуя, подошла посмотреть на большую рыбу.
«Какая уродливая рыба! Ничуть не лучше, чем тот окунь, которого ты поймал вчера, Скрудж». — она пришла к такому выводу после тщательного изучения рыбы.
«О, Доротея, эта рыба гораздо красивее». — Рой, который уже перевел дух, сказал сестре.
Девочка снова посмотрела вниз на рыбу, которая была серебристо-серой с редкими коричневыми пятнами по телу, маленькими глазками и ртом, полным острых зубов, свирепого вида рыба… Где была красота? Поэтому она с недоверием посмотрела на Скруджа двумя голубыми, как озеро, глазами.
«Да, он прекрасен, ибо всё, что наполнено силой, прекрасно». — Скрудж ответил утвердительно.
Доротея снова посмотрела на большую, злую, уродливую рыбу на палубе, потом на Роя и Скруджа, но так и не смогла понять, что же такого прекрасного. Однако она не собиралась придерживаться своего мнения: раз и ее брат, и Скрудж считают монстра красивым, значит, оно действительно должно быть красивым.
«Мистер Бонд, это сообщения о недавних передвижениях подозрительных личностей». — В отделе внутренних дел компании Blackwater клерк передавал документ лысому мужчине по имени Бонд.
Главный орган Blackwater состоял из трех отделов: отдела внутренних дел, который отвечал за разведку и безопасность себя и своих союзников, отдела операций, которому поручались внешние миссии, и отдела командования, который координировал и командовал ими под кодовым названием «Замок».
Бонд был заместителем начальника полиции Кливленда, когда по несчастливой и необъяснимой случайности оказался вовлечен в перестрелку между двумя группами людей, в результате которой двое его подчиненных погибли на месте, а ему самому посчастливилось получить пулю в ногу. Позже его вылечили и сохранили ногу, только с тех пор его правая нога стала на несколько сантиметров короче левой. Еще более ненавистно то, что полицейское управление не осмелилось преследовать парней, которые ранили их заместителя комиссара и убили двух его напарников, потому что им было приказано сверху не создавать проблем.
Как может полицейский департамент, расследующий преступление, называться «создающим проблемы»? Бонда это не убедило, поэтому он провел собственное частное расследование, и об этом узнало полицейское управление. Комиссар Зорг нашел Бонда, долго с ним беседовал, а затем Бонд покинул службу по собственному желанию — по той простой причине, что Зорг сказал ему, что перестрелка была связана с личной местью между двумя сенаторами. (В эти времена конфликты были обычным делом в Конгрессе США. Случалось даже, что некий южный сенатор брал железный прут, замаскированный под цивильный посох, и разбивал его о голову янки за то, что северный сенатор проклял его дядю, оставив бедного парня лежать в коме на три года) Такая большая шишка, как он, — это не то, к чему может прикоснуться департамент полиции. Если он продолжит заниматься этим делом, он и его семья окажутся в большой опасности.
После того, как Бонд покидает полицейский участок, он начинает заниматься частным сыском. Но затем, каким-то образом, расследование убийства привело к угрозам со стороны группы охотников за головами (преступники, которые охотились за беглыми рабами за вознаграждение на северных континентах в соответствии с Законом о беглых рабах), финансируемых Югом, и частное детективное агентство Бонда пришлось закрыть. Находясь на грани потери работы, Бонд затем перешел в Blackwater и, благодаря своему опыту и способностям, стал руководителем высшего звена.
Хотя частота и интенсивность промышленного шпионажа еще не сравнима с более поздними временами, Скрудж, пытавшийся построить высокотехнологичную монопольную империю, основой которой была монополия на высокие технологии, был гораздо более бдителен в отношении промышленного шпионажа, чем люди его времени.
Поэтому на предприятиях Скруджа те, кто имел постоянный доступ к техническим секретам, находились под строгим надзором. В какое время и кто имел к ним доступ, записывалось в тайне.
Бонд разложил папки с делами, и четыре человека, которые часто пытались получить доступ к техническим секретам, казавшимся посторонним наиболее вероятной сутью дела, все были новичками в «Макдональдском пехотном оружии».
«Самый ранний, и поступил в компанию только после того, как на рынок стала поступать версия MacDonald 1857 Precision Fire». — Бонд посмотрел на досье и снова вспомнил о совершенно секретном документе, который он однажды видел. Одной из вещей, которую мистер Макдональд показал им как самую важную цель компании, которую необходимо защитить, был секрет патронов для винтовки MacDonald 1857 Precision Fire Edition.
Бонд продолжал читать дальше: после выявления подозрительных людей отдел внутренних дел провёл тайное расследование в отношении этих людей, чтобы выяснить, откуда они прибыли и с кем обычно общаются. Все записи собираются вместе и сравниваются одна с другой. Тогда становятся очевидными некоторые интересные вещи.
Во-первых, все четверо были из штата Делавэр, и все они имели дело с одноглазым человеком по имени Стив. Поэтому Blackwater немедленно направила соответствующих следователей в Делавэр для расследования деятельности почти всех крупных производителей пороха в Делавэре. Расследование дало результаты, и в Уилмингтоне одноглазого опознали как Гордона, главу наемного отряда семьи Дюпон, крупнейших торговцев порохом в этом районе.
«Из компании «Дюпон»?». — Бонд слышал об этой компании, уже известном пороховом заводе, который производил порох хорошего качества. Однако компания все еще оставалась лишь относительно влиятельным предприятием в Делавере, гораздо меньшим и менее влиятельным, чем Macdonald Infantry Arms Company. Она была не такого масштаба, как только что созданная химико-фармацевтическая компания «Макдональд», которая привлекла внимание всего мира.
«По сравнению с другими компаниями, их методы неплохие. Однако они еще слишком молоды по сравнению с таким хорошо организованным и профессиональным соперником, как «Блэкуотер». Они имеют наглость приложить руку к пехотному оружию «Макдоналдс», и химико-фармацевтическим препаратам «Макдоналдс». Нет ли опасений ответных ударов?». — Бонд так думал. Но это не входило в компетенцию Бонда, все, что ему нужно было сделать, это синтезировать информацию и провести анализ, который помог бы вынести решение свыше.
«Мистер Рокфеллер, вот документ, требующий вашего внимания, переданный из отдела внутренних дел». — Будучи акционером компании MacDonald Infantry Arms Company, в период, когда Скрудж покинул США, но еще не прибыл в Европу, большая часть распоряжения различными повседневными операциями компании временно перешла в руки Рокфеллера.
И хотя Blackwater и Macdonald Infantry Arms были двумя компаниями, она имела точно такой же уровень принятия решений, как и Macdonald Infantry Arms. Поэтому, когда Скрудж покинул США, он также временно передал часть управления Blackwater Рокфеллеру в качестве доверенного лица.
«Мистер Макдональд видел?». — спросил Рокфеллер.
Перед отъездом из США Скрудж отозвал Кэрола, чтобы тот временно руководил ситуацией в трех его компаниях вместо него. Хотя Кэрол был далеко не так компетентен, как Рокфеллер. Но опять же, надежность была важнее всего. Кроме того, Кэрол по натуре был стабильным человеком, поэтому можно было действовать в течение короткого периода времени.
Рокфеллер также понимал это, поэтому не стал брать дело в свои руки, а во всем советовался с Кэролом. Хотя в большинстве случаев самым распространенным результатом было то, что Кэрол после тщательного рассмотрения принимал предложения Рокфеллера.
«Мистер Кэрол посмотрел документ, и он говорит, что если вы закончили читать и чувствуете, что должны предпринять какие-либо действия, пожалуйста, обсудите всё с ним».
«Хорошо». — ответил Рокфеллер.
«Кэрол, это нормально, когда кто-то покушается на технические секреты компании. Главное — как мы реагируем. Наша компания имеет, возможно, лучшую в мире систему секретности, и другим нелегко получить что-то полезное. Но если мы позволим им это сделать и не дадим отпор, то эти парни сочтут, что посылать людей для кражи наших технологических секретов дешево и выгодно, и в этот момент, даже если наши службы безопасности будут эффективны, они все равно останутся беззащитными. Поэтому мы должны что-то с этим делать. Иначе последствия будут очень неприятными». — Рокфеллер изо всех сил пытался убедить Кэрола позволить Blackwater нанести ответный удар по компании DuPont.
«Скрудж хочет, чтобы за время его пребывания в Европе не произошло ничего слишком значительного». — Кэрол сомневался.
'Какого черта!'. — Рокфеллер мрачно подумал: 'Если бы вместо него здесь был Скрудж, он бы завопил, набросился на своего конкурента и поимел его!'.
«Кэрол, Скрудж говорил, что когда тебя окружает большая стая богатых волков, более эффективная защита — взять инициативу в свои руки и уничтожить самого свирепого из них, который прыгнет первым. Это единственный способ показать противнику свою силу, чтобы не принести плохих результатов от неправильной оценки. Кроме того, праведный человек не должен намеренно делать слабый вид, чтобы завлечь других в грех. Разве не так?». — Рокфеллер продолжал терпеливо убеждать Кэрола.
«Я это понимаю, но Джон, не кажется ли тебе, что тактика, которую ты предлагаешь, слишком радикальна? И у нас нет никаких действительно веских доказательств, все это лишь домыслы».
«Доказательства? Господи Иисусе!». — Рокфеллер не мог больше сдерживаться, он встал, посмотрел на Кэрола и рассмеялся пронзительным голосом: «Боже мой, Кэрол, неужели ты думаешь, что нам нужен суд? Потратить три года на сбор доказательств, затем потратить первые полгода на организацию нейтрального жюри, затем шесть лет на ведение дела? Нет, на данный момент нам не нужны доказательства, только подозрения, и это все, что нам нужно! DuPont посылает людей за секретами компании! Это ядовитая змея! Разве когда мы видим ядовитую змею, заползающую в наш двор, мы не хватаем сразу же ружье и не стреляем в нее? Или же говорим: «У нас нет доказательств, что она пришла во двор, чтобы укусить нас или наш скот?».
«Так разве мы не можем просто убрать тех, кто зашел к нам во двор? Это было бы не меньшим предупреждением для Дюпона». — Кэрол все еще делал свой последний шаг.
Рокфеллер вздохнул и смягчил свой тон: «Либо мы игнорируем то, что сделал Дюпон, ожидая следующих кротов, либо нам нужно устроить им разнос и использовать их трупы в качестве предупреждения для тех, кто осмелится посягнуть на наши идеи».
Кэрол склонил голову в раздумье и спросил: «Джон, ты уверен, что после того, как мы это сделаем, результат будет управляемым?».
«Конечно! После этого удара, у Дюпона не будет сил сопротивляться, а то и совсем не останется!». — твердо заявил Рокфеллер.
«Хорошо, сделаем, как ты хочешь». — В итоге Кэрол стал уважать мнение Рокфеллера, как он всегда это делал.
А когда Рокфеллер вышел за дверь, Кэрол пробормотал: «Неудивительно, что Скрудж сказал, что единственный человек, за которым нужно постоянно следить, — это Джон Рокфеллер. Он страшный парень».
«Нас попросили нанести сокрушительный удар по DuPont до 30 числа этого месяца, желательно такой, который приведет к смерти одного из ключевых руководителей DuPont, например, Анри Дюпона или Ламотм Дюпона. Что для этого требуется от операционного отдела?». — Бонд обратился к Робсону, который возглавлял оперативный отдел.
«Нам нужны всевозможные сведения о Дюпоне, включая чертежи персонала, привычки его деятельности, его адреса, бдительность, а также план завода Дюпона, расположение и схема порохового магазина, топография близлежащих дорог и состояние их охраны. Если речь идет о такой информации, то чем больше, тем лучше. Но в процессе получения этой информации Дюпон ни в коем случае не должен быть предупрежден». — Хотя с нынешней силой Блэкуотера, даже если бы он убил Дюпона напрямую, сделать это было не совсем невозможно. Но тогда последствия этого были бы слишком серьезными, и к тому же было бы легко оставить против них улики, гораздо менее незаметные, чем такие средства, как создание взрыва или что-то в этом роде. Дюпон — это пороховой завод, а разве для порохового завода не нормально немного взрываться?
Но сами Dupont прекрасно знают об этом, и они использовали такую тактику против многих своих конкурентов. Они сами должны быть очень осторожны в отношении такой тактики.
«До завода DuPont легко добраться». — Бонд сказал: «DuPont — это такая же потогонная фабрика, как остальные, и нет недостатка в текучести кадров. Мы смогли легко узнать схему завода DuPont от рабочих, которые там работали. Кроме того, мы отправили людей, одетых как циркачи, на представление на воздушном шаре в Уилмингтоне, воспользовавшись возможностью посмотреть вниз на весь Уилмингтон и нарисовать более подробную картину завода DuPont, порохового магазина и резиденции семьи DuPont по описаниям первоначальных работников DuPont. Кроме того, наши люди подкупили человека из городского управления, чтобы получить подробные чертежи канализационной системы в Уилмингтоне. Надеюсь, они будут вам полезны».
Сказал Бонд, жестом показывая резиденту, чтобы тот разложил различные чертежи.
«Этот человек — Анри Дюпон, прозванный «генералом», стал высшим руководителем компании DuPont; он служил в армии, встал у руля и применил военный подход к компании DuPont. Этот человек был очень тираничным и решительным и сейчас находится в центре руководства DuPont». — Бонд объяснил, указывая на лист бумаги с набросанным портретом мужчины.
«Это точная его внешность?». — спросил Робсон.
«Сходство составляет не менее девяноста процентов». — Ответил помощник Бонда.
Робсон взял портрет и внимательно посмотрел на него, как будто хотел запечатлеть его в своем мозгу: «Очень хорошо, продолжайте».
«Это Ламотм, его портрет было очень трудно получить, поскольку он почти никогда не появлялся на публике. Парень племянник Дюпона и центральная фигура в технической стороне деятельности всей компании DuPont... Однако, поскольку этот портрет был сделан на основе описаний лишь нескольких рабочих, видевших его, и он не часто появлялся в присутствии этих рабочих, я не могу дать гарантию сходства этого портрета».
«Дай мне посмотреть». — Робсон на мгновение пристально посмотрел на изображение, а затем сказал: «Пожалуйста, продолжайте».
«Это схема внешнего расположения дома семьи Дюпон». — Бонд указал кончиками пальцев на схему: «Это здание — резиденция, где живет почти вся семья Дюпон. Если вы собираетесь уничтожить их всех одним махом, было бы неплохо поджечь все здание или взорвать его с помощью кучи пороха. Здесь находится бассейн и фонтан, а здесь живет ночной сторож. Семья Дюпон содержит множество охранников, и говорят, что все поместье круглосуточно патрулируется охранниками со собаками. На этой стороне находится кладовая. На этой стороне также есть подвал. На этой стороне находится кухня, где есть канализационный выход».
«Есть ли макет интерьера жилого дома?». — спросил Робсон.
«Нет. Единственное, что мы знаем, это то, что в здании около семидесяти комнат».
«Продолжайте».
«Тут завод и пороховой склад. Пороховой магазин находится здесь, у реки Брендивайн. Три стены этого порохового склада, обращенные к суше, очень прочные, возможно, от двух до трех метров толщиной, как говорят, а сторона, обращенная к реке, настолько тонкая, что один рабочий, как говорят, случайно пробил в ней дыру углом деревянного ящика, когда нес порох. Некоторые говорят, что на самом деле стена была просто тонким слоем штукатурки с проволочным каркасом. Говорят, что это было сделано для того, чтобы в случае взрыва в пороховом магазине большая часть силы взрыва ушла бы через тонкую стену, тем самым уменьшив ущерб заводу. Крыша порохового склада также была очень тонкой и легкой, состоящей из двух тонких листов железа с проложенным между ними слоем асбеста. Они служат той же цели... Эта отдельная территория хорошо защищена, но здесь часто происходят взрывы, что заставляет нас подозревать, что именно здесь находится их лаборатория. Это место находится недалеко от реки».
«Вот карта канализации в Уилмингтоне, более подробная часть карты, включающая завод DuPont и поместье, находится здесь. Надеюсь, вы найдете его полезным». — заключил Бонд.
«Спасибо». — искренне сказал Робсон Бонду, вставая: «Вы проделали фантастическую работу, она превзошла все наши ожидания».
«Это была наша работа». — Бонд тоже встал: «И теперь, когда наша миссия завершена, остальное зависит от вас».
Затем, кивнув Робсону, он, прихрамывая, вышел из оперативного отдела с ординарцем за руку — не ему было знать, когда здесь, внизу, будет обсуждаться план действий.
«Хорошо, теперь давайте обсудим, что делать». — Робсон обратился к мужчине рядом с ним, наблюдая за тем, как все сотрудники отдела внутренних расследований покидают офис.
«Не будет слишком сложно просто взорвать их пороховой магазин». — Боб сказал, показывая жестом на карте: «Мы спустимся сюда ночью, или снимем дозорных из арбалетов, затем пробьемся через эту тонкую стену».
«А если там собаки?». — Кто-то спросил.
"Тогда просто обстреляем эту стену зажигательными патронами. Стена настолько тонкая, что не сможет остановить их. А когда зажигательные патроны летят в пороховой магазин...».
Зажигательная пуля — это специальная пуля, которой компания оснастила версию 1857 года для точной стрельбы и экспериментальную «Мега-пушку», которых существует всего одна. На конце пули было отверстие, в которое было заключено нечто похожее на белый фосфор. После выстрела пули воспламеняются и поджигают цель, в которую попадают.
«Затем пороховой магазин взрывается, а так как эта стена самая тонкая, весь импульс от взрыва направляется к нам... ты идиот!».
«Мы могли бы сразу нырнуть под воду». — Мужчина не был полностью убежден.
«На самом деле не стоит даже беспокоиться об этом, мы установим «гигантскую пушку» и запустим зажигательные патроны в цель, достаточно просто».
Так называемая «Большая пушка» была на самом деле экспериментом, основанным на идее крупнокалиберной снайперской винтовки более позднего времени. Его калибр составлял 16 мм, а в качестве заряда использовался бездымный порох. Он стрелял пулей с начальной скоростью более 800 метров в секунду. Изначально требовалось, чтобы пушка была эффективна против целей размером с солдата на расстоянии в тысячу метров, но на деле такой точности достичь не удалось, и она была способна поражать цели размером с военную лошадь или повозку на расстоянии в тысячу метров с относительной точностью. Однако при использовании против огромной мишени, такой как пороховой магазин, нет абсолютно никаких проблем с точностью.
«Гигантские пушки» настолько громкие, что вы не...».
«Пороховой магазин взорвётся, какое дело до звука из пушки? И сейчас уже сезон гроз, давайте найдем время, когда гремит гром, люди припишут взрыв порохового магазина удару молнии, даже если услышат его».
«Пока не упоминай о пороховом магазине. С этим легко справиться, но это не единственное, что начальство хочет от нас». — Робсон напомнил: «Не забывайте, что у нас есть и другие цели. Даже важнее, чем пороховой магазин».
Воцарилась тишина, все опустили головы и просмотрели профиль цели.
«Я думаю, мы сможем достать Анри». — Боб заговорил: «Видите ли, здесь, менее чем в 500 метрах от порохового склада, находится небольшой холм, с которого хорошо виден пороховой склад. После того, как мы взорвём пороховой магазин, там наверняка будет Анри — может быть, даже Ламотм. Мы устроим засаду на вершине этого холма, на расстоянии 500 метров, с помощью высокоточной версии 1857 года, несколько пушек, стреляющих в унисон, и мы отправим их в ад в мгновение ока».
«Не покажет ли это, что взрыв был вовсе не актом Божьим, а убийством?».
«Даже если бы полиция знала, что это было убийство, смогли бы они отследить его до нас? Кто бы мог нас заподозрить? Может ли полиция в Делавэре вообще приехать в Огайо?». — ответил Боб.
В Америке в нынешнее время не было ФБР, а полиция и подобные структуры находились в ведении правительства штата. Полиция одного штата не могла отправиться в другой штат для расследования дела, поскольку это нарушило бы «суверенитет» этого штата. Так, в эти времена, если человек совершал преступление, например, в штате Нью-Йорк, он мог просто бежать в соседний штат, Массачусетс, и, в общем-то, ему не нужно было беспокоиться о том, что полиция придет его арестовывать.
«Это правда, но компания сделала это, чтобы отпугнуть парней, осмелившихся прикоснуться к нашим техническим секретам, а если бы они были совершенно не в курсе, разве мы не сделали бы это зря?». — Робсон усмехнулся: «Поэтому нам нужно дать понять людям, у которых есть мысли на наш счёт, что мы это сделали, и в тоже время не дать никому получить реальные доказательства. Это сработает?».
«Такое несложно». — Картер внезапно заговорил, он был одним из первых старых сотрудников, которые последовали за Скруджем в нечто немного темное, когда компания Blackwater развивалась. Просто, поскольку у него не было никаких особых навыков, он не занимал слишком высокого положения в компании.
«Скажи нам, что думаешь?». — спросил Робсон.
«Я имел дело со многими бандами в прошлом, и когда некоторым бандам нужно убить кого-то, чтобы утвердить свою власть, они часто используют две тактики. Один из них — сначала пригрозить проучить такого-то и такого-то, а затем нанести ему удар, при условии, что после него не останется никаких веских доказательств. Второй способ — сначала убить человека, а потом пустить кучу вздорных слухов о том, почему его прикончили, и в этих в основном не относящихся к делу слухах будет указана истинная причина — он обидел таких-то и таких-то бандитов. Любой человек с внимательным взглядом на детали может понять, что происходит в этих слухах. Но ни у кого не будет никаких доказательств и прочей ерунды». — Картер ответил: «Я думаю, что второй способ хорош, до действия не насторожит противника, после действия естественно будет период слухов, в которые будет подмешана настоящая причина, и те, кто заинтересован, естественно увидят ее».
«Это хорошая идея! Я думаю, это работает!». — Боб крикнул первым.
«Не нам говорить, работает это или нет, нам нужен кивок сверху. Но первое, что нам нужно сделать сейчас, — это доработать план, а затем передать его наверх и позволить им принять решение. Наконец, я хотел бы подчеркнуть, что содержание сегодняшней встречи является совершенно секретным, никому не разрешается делать какие-либо записи, кроме этого плана, а после встречи все люди, включая меня, будут подвергнуты личному обыску на случай, если кто-то вынес какие-либо записи, связанные с планом. Такова система, и я уверен, что вы можете ее понять. Также напоминаю всем, что в нашей местности не существует правила «горе для членов семьи». Члены нашей семьи находятся под контролем компании. Если кто-то проболтается о планах, все мы станем объектом подозрений, и мы и наши семьи окажемся в опасности. Так что все, кто не согласится с этим, не вините меня за то, что я приду за вами, когда придет время». — заключил Робсон довольно злобно.
Вскоре план был готов и отправлен Кэролу и Рокфеллеру. Внимательно изучив план, Кэрол сказал Рокфеллеру: «Джон, нет ли в этом плане чего-то неправильного?».
«Что случилось?». — спросил Рокфеллер.
«Имей в виду, кто-то другой тоже мог купить с рук версию винтовки Макдональда 1857 года для точного огня».
«То, что ты говоришь, не лишено оснований». — Рокфеллер кивнул: «Но, Кэрол, неужели ты думаешь, что люди не использовали бы такой трюк, не начни мы это? Или что подобные трюки не были бы использованы против нас?».
Кэрол также знал, что Рокфеллер говорит правду. На рынке появилась версия MacDonald 1857 Precision Fire, которая рекламировалась с прицелом на точную стрельбу на дальние дистанции. Хотя в рекламе говорилось только о том, что с его помощью можно уничтожать бурых медведей, бизонов, пум и индейцев на очень больших расстояниях, ничего не говорилось об использовании его для убийства людей (индейцы в это время не имели статуса полноценного человека в законах США). Но сколько из тех, кто действительно купил это оружие, не собирались использовать его против людей? Таким образом, использование MacDonald 1857 Precision Shooting в убийствах было лишь вопросом времени, даже без предполагаемой операции в Блэкуотере. Может быть, стоит обвинить Скруджа в том, что он придумал нечто столь порочное?
Но Кэрол также знал, что у Скруджа были свои причины для введения такого оружия. Скрудж не был гиком с особой склонностью к страху перед технологическими деревьями, иначе мог появиться пулемет Максим или даже более радикальная, примитивная версия АК47.
Для Скруджа технологические достижения использовались для получения прибыли, или для подавления конкурентов, и в конечном итоге для получения большей прибыли. Ни один действительно рациональный капиталист не будет заинтересован в так называемом технологическом прогрессе, если он не ведет к увеличению прибыли.
В то время, когда MacDonald 1857 уже непревзойден в своей обычной версии и может постоянно приносить Скруджу все больше денег, было бы глупо придумывать что-то лучшее, чтобы заменить его, разве это не было бы подавлением самого себя?
Что касается версии MacDonald 1857 для точной стрельбы, то, во-первых, Скрудж намеренно поднял цену на особенно высокий уровень (любой, кто хоть что-то знает о производстве огнестрельного оружия, может с первого взгляда увидеть, что, исключая аксессуары вроде оптических прицелов, реальная стоимость этой штуки не намного выше, чем у обычной версии 1857). С другой стороны, существование этого оружия является невидимым сдерживающим фактором для других производителей оружия, словно говоря "Не пытайтесь конкурировать со мной в техническом плане, даже если вы придумаете что-то, что приблизится к характеристикам обычной версии MacDonald 1857, я смогу быстро сделать ваши дорогостоящие достижения бесполезными, немного упростив версию MacDonald 1857 для точной стрельбы". (Убрав оптические прицелы).
Кэрол был мрачен: «Тогда утвердим выполнение этого плана. Ну, у плана пока нет названия, как думаешь, какое название подходит?».
Рокфеллер подпер подбородок правой рукой, задумался на мгновение и сказал: «Поскольку план предлагает осуществить его во время грозы, давайте назовем его «План великой грозы». О, да, нам лучше сейчас же отправиться в Дюпон и заказать партию пороха».
Боб и пара других людей тихо подкрались к небольшому холму, который они посещали уже дважды, и каждый уже выбрал для себя огневую позицию. Небо было затянуто тучами, и уже слышались слабые раскаты грома. Подниматься на самый высокий холм в окрестностях во время грозы было опасным занятием, и не исключено, что в них ударит молния, если им не повезет, не говоря уже о том, что они делали что-то, что заслуживало удара молнии.
Эта опасность была смягчена метеостанцией на вершине холма, где был установлен огромный громоотвод, делающий невозможным для бога грома или Зевса, который хотел защитить справедливость.
На станции работает старик, но сейчас он дремлет, а поскольку в питьевую воду ему что-то добавили, он спит так крепко, что даже раскаты грома не разбудили его.
Дождь еще не закончился, и Боб, воспользовавшись этим, присел на корточки в давно выбранном месте, достал из одной из сумок зеленый макинтош и надел его. Таким образом, при взгляде со стороны он почти сливался с зеленым окружением.
Боб открыл оружейный футляр и достал из него настроенный вариант винтовки Макдональда 1857 года для точной стрельбы — не ту, конечно, которую подарил ему король
Эммануил, а ту, с которой он не мог расстаться. Поскольку стрелять предстояло под дождем, винтовка была снабжена защитой от дождя. На прицел была установлена крышка увеличенного размера, чтобы дождь не попадал непосредственно на зеркало.
В это время дождь наконец-то закончился, и на землю упала большая капля дождя. Боб посмотрел через прицел в направлении цели, из-за дождя зрение слегка затуманилось, однако он все еще мог разобрать, где может находиться цель.
«Пока дождь не станет слишком сильным, это не будет большой проблемой». — подумал Боб.
Раздались раскаты грома, и дождь стал усиливаться. Боб смахнул горсть капель дождя с лица, повернул голову и посмотрел на нескольких своих спутников рядом с ним и кивнул им.
«Просто подождите, пока «гигантская пушка» заговорит».
«Виктор, ты готов?». — спросил Зигфрид.
«Да!». — ответил Виктор, накидывая на плечо колодку, а затем кладя на плечо огромный приклад пушки.
Виктор, русский иммигрант, теперь был специализированным стрелком «Большой пушки» компании Blackwater. Это мощное и одновременно пугающее своей отдачей устройство, которым сейчас может пользоваться только такой большой человек, как Виктор, ростом почти два метра.
«Стреляй, как только вспыхнет следующая молния».
Сверкнула белоснежная молния, Виктор взвел оружие, из дула 16-миллиметрового дула вырвалось оранжево-красное пламя, пушка рванулась назад, но его заслонило толстое плечо Виктора.
Высокоскоростной выстрел легко пробил тонкую панельную стену в сторону реки. Потом из порохового магазина не раздалось ни звука, и Виктор зарядил пушку зажигательным снарядом для очередного выстрела.
В этот момент по реке прошла вибрация, и почти одновременно взорвался весь пороховой магазин. Тонкая стена, обращенная к ним, почти мгновенно разлетелась на куски, и пламя, как огненный дракон, хлынуло через реку.
«Ложись!». — крикнул Зигфрид.
Двое мужчин бросили то, что держали в руках, и подняли руки над головой. Через несколько мгновений вокруг них начали трескаться и падать мелкие камни, которые были разбиты взрывом. Один скромный камень даже попал в кончики пальцев Зигфрида, но вреда не принёс.
Когда ливень камней прошел, двое посмотрели наверх и увидели ревущий огонь, пылающий в направлении порохового склада. Обшитая листами стена порохового склада против реки давно исчезла, а крыша была опрокинута. Три другие стены, толщина которых, как говорят, составляла три метра, полностью обрушились с одной стороны, а две оставшиеся — частично. Это показывает, насколько мощным был взрыв.
«Что ж, наша работа закончена, давай отступать». — Двое мужчин собрали свое оружие и повернулись, чтобы быстро покинуть место преступления.
По сравнению с Зигфридом, Боб и остальные находились ближе к пороховому магазину, поэтому сильнее ощущали вибрацию. Когда взорвался пороховой магазин, Боб чуть не подпрыгнул от вибрации, идущей от земли. Камни размером с детский кулак с треском упали рядом с Бобом и остальными, а на голову Виктора посыпались мелкие камешки и прочее. Хорошо, что они были готовы к этому, они уже надели каски, которые используют рабочие. Поэтому, хотя руки и прочее у некоторых людей болели от ударов, их головы были в порядке.
«Какое зрелище!». — Воскликнул Боб: «Такой фейерверк человек увидит не более нескольких раз за всю свою жизнь».
«Что ж, готовьтесь и смотрите в оба!».
Поместье семьи Дюпон находилось недалеко от их фабрики, всего в двух-трех сотнях метров. Конечно, расстояние до порохового склада было немного больше. Поэтому шок от взрыва порохового магазина был еще более очевидным для семьи Дюпон. Все здание содрогнулось от взрыва, и все стекла наверху разлетелись на куски от громкого взрыва
«Что происходит?!». — Женщины и дети спрашивали в панике.
«Это, наверное, пороховой склад, который взорвался при ударе молнии во время грозы!». — Мужчины объясняли в панике. Большинство из них более десяти лет назад пережили взрыв порохового магазина, в результате которого треть фабрики семьи Дюпон разлетелась на куски, а почти половина рабочих погибла или была ранена. Несколько членов семьи также умерли. Только после этого взрыва компания DuPont перенесла пороховой магазин дальше от завода и придумала безопасную схему здания с тремя толстыми стенами и тонкими панельными стенами с одной стороны.
Насколько полезными были эти разработки и в какой степени они уменьшили ущерб? Все они на самом деле были неуверенными.
«Немедленно возвращайтесь к своим постам! Кан, возьми с собой несколько человек и отправляйся со мной на место!». — После первого шока Анри отреагировал первым.
28 июня 1858 года в Соединенных Штатах произошло не совсем обычное событие. Взорвался пороховой магазин компании «Дюпон», старого порохового завода в Уилмингтоне, штат Делавэр. Если бы это было все, то это не было бы большой проблемой — Соединенные Штаты в любом случае настолько велики, и существует так много компаний, производящих порох, что каждый год происходит истории о взрыве порохового склада. В глазах некоторых американцев такая история будет менее привлекательной, чем история о том, как например чрезвычайно любопытный ребенок убил своего глупого отца из его пистолета.
Но в данном случае дело обстояло иначе, поскольку владелец компании «Дюпон» Анри Дюпон был застрелен неизвестным, когда он позже приехал осмотреть место происшествия. В неудачливого мужчину попало не менее шести пуль, одна из которых и вовсе оторвала ему половину головы.
Если у серьезных газет New York Times и New York Tribune не хватило духу докопаться до закулисной истории, то в таблоидах всевозможные истории всплывали, как комары после летнего дождя.
«Мы еще даже не начали распускать слухи, так почему эта мельница слухов так полна ими?». — Рокфеллер покачал головой в своем кабинете перед различными газетами: «Мы неэффективны по сравнению с репортерами таблоидов».
«Ничего не поделаешь, Джон». — У Кролла нашлось несколько слов для сотрудников, ответственных за слухи: «Журналистам таблоидов не нужно ни о чем думать, им нужно думать только о том, как возбудить, как взбудоражить, как заставить женщин кричать и заставить определенную часть мужчины реагировать. Обычно у них уже готовы всевозможные модели, и когда приходит время, им достаточно изменить несколько имен, чтобы подобная история появилась в мгновение ока. Все равно никто не воспринимает эти таблоиды всерьез. Но у нас все по-другому. С процедурной точки зрения, нам нужно смотреть на различные истории в широких газетах и таблоидах и адаптировать наши материалы к ним, и мы должны учитывать, что мы можем говорить, а что нет, что, естественно, более проблематично. И у нас нет опыта в этом деле».
В эти дни Рокфеллер нашел множество темных историй о Дюпоне, чтобы показать их Кроллу, включая историю о том, как Анри отправил своего конкурента на небеса со всей его семьей на буксире. Теперь Кролл не возражал против использования компанией незаконной тактики в отношении Анри Дюпона, а скорее считал, что это была форма «незаконного правосудия».
Морган, который только что вернулся с улицы с чувством глубокого удовлетворения, снова пролистал различные газеты. Он просматривал их для того, чтобы найти в куче мусора действительно полезную информацию. Тогда его внимание привлекла одна история.
«Дюпон» убили за кражу технических секретов? Здесь говорится, что это сделали Скрудж и другие. Хотя в ней есть масса ошибок и неопровержимых фактов, например, то, что Скрудж сам убил его, чтобы преподать урок тем, кто посмел позариться на их технические секреты, и «показать пример», это не учитывает, что он все еще плавает в Атлантическом океане, и самое раннее, когда он сможет достичь Великобритании, будет послезавтра, а к тому времени, когда он узнает об этой новости и отправит назад инструкции, возможно, это будет в следующем месяце. Статья была предназначена для конкретной группы людей. Что ж, вся логика имеет смысл, и хотя в ней не говорится о технических секретах, я точно знаю, что это должен быть тот же тип бездымного пускового заряда, который используется в версии патрона MacDonald 1857 для точного огня. Что касается взрывов заводов и убийств людей, то Джон Рокфеллер определенно был готов сделать такое, а у Blackwater определенно были силы для этого. Эту историю, должно быть, придумали Рокфеллеры, чтобы предупредить тех, кто заглядывается на их технические секреты: Эти парни безжалостны! Хм-м, может быть, нужно создать свою собственную «Блэкуотер»? Иначе спать будет небезопасно».
«Как, по-вашему, отреагирует семья Дюпон?». — Кэрол спросил Рокфеллера: «Скорее всего, они уже знают, что это были мы».
«Не думаю, что семья Дюпон предпримет какую-либо контратаку. По крайней мере, не сейчас. Во-первых, они сейчас парализованы. Анри умер, не успев определить лидера компании, поэтому после его смерти, семья Дюпон сама бы некоторое время пребывала в смятении, так что как быстро они смогли бы начать контратаку против нас? Во-вторых, контратака — это риск, на который стоит пойти. В последнем столкновении банда Дюпона должна была понять разницу в силе между нами и ими. Если они все же осмелятся нанести ответный удар, то наш следующий удар вполне может отправить уже всю их семью к Богу. Теперь, когда мы не полностью лишили DuPont средств к существованию, и они все еще могут жить относительно комфортной и богатой жизнью, как они смеют ополчиться против нас?».
Если бы этот анализ услышал Скрудж, он бы ему поаплодировал. Люди с деньгами любили жизнь, и если не было трехсотпроцентной прибыли, то убийство отца не может заставить их слепо мстить, и пока у них оставались их деньги, они, скорее всего, не стали бы ставить все на карту. Только те парни, которым нечего терять, кроме своих цепей, будут рисковать всем, что у них есть, чтобы дать решительный бой.
Теперь семья Дюпон — это не более чем мертвец. Каким бы гениальным Анри ни был, он был мертв и освободил место после смерти. Взорвался пороховой магазин Дюпона, но завод не стал большой проблемой, и после отсрочки семья Дюпонов не испытывала трудностей. А если бы они вступили в смертельную схватку с пехотой и оружием Макдональда, химическими и фармацевтическими средствами Макдональда и службой безопасности «Блэкуотер», был бы у них хоть один шанс на победу?
Blackwater и MacDonald's Infantry and Weapons — не единственные, за MacDonald's Chemical and Pharmaceutical стоит целый ряд других громких имен: Морганы, Ротшильды и даже целый ряд европейских высших аристократов и капиталов. Даже если бы они убили Скруджа или кого-то другого, они не получили бы ни одной выгоды, а были бы брошены на произвол судьбы огромным сообществом интересов.
«На самом деле, есть одна вещь, которая лучше всего отражает отношение к Дюпону». — Рокфеллер продолжал: «Перед операцией мы передали Дюпону большую партию пусковых зарядов. Это нормально, и, честно говоря, DuPont обладает хорошей технологией и производит порох хорошего качества. Мы постоянно заказываем у них порох. Конечно, эта партия пороха, заказанная в Дюпоне, должна была взорваться при том взрыве, который произошел не так давно. Что ж, это означает, что Dupont, должно быть, значительно нарушил сроки поставки. Я думаю, что скоро они пришлют своего представителя для переговоров с нами по поводу этого контракта. И что-то в выступлении этого представителя покажет отношение DuP ont к нам».
«Но, Джон, истинное отношение можно замаскировать». — Кэрол все еще не был уверен.
Рокфеллер усмехнулся: «Они выступают за Моргана, за Ротшильдов, за ряд гигантов, которые стоят за химической и фармацевтической компанией MacDonald. Подумай, если бы они хотели отомстить, на кого бы они могли нацелиться? Скрудж? Давай не будем говорить о том, можно это сделать или нет. Многие богатые и влиятельные люди, дворяне, вложили в Скруджа очень много денег, и если с ним что-то случится, их интересы понесут огромный ущерб. Так что эти акулы разорвут их на части без нашего участия».
Пока Рокфеллер и Кэрол находились в Северной Америке, поднимая мечи против своих соперников, «Быстрый» в сопровождении крейсера Королевского флота «Danger» приближался к Европе, когда во второй половине того же дня стая чаек запела.
Пассажиры, которые находились в море более десяти дней, выходили из своих кают и махали чайкам. Присутствие чаек означало, что до суши недалеко. Вечером, когда заходящее солнце превратило море и небо в один огненный рубин, над носом корабля появился маяк.
«Скрудж! Смотри, это маяк! Мы вот-вот сойдем на берег!». — Смех Доротеи разносился по округе вместе с морским бризом.
«Там Англия». — Скрудж улыбнулся: «Но мы не сможем сойти на берег сегодня, потому что корабль должен пройти вдоль побережья, прежде чем достигнет порта Лондона».
«Мы уже у конца пути». — Рой вздохнул.
"Так медленно...". — Доротея нахмурилась, как будто была недовольна.
«Доротея, судно уже быстрое, ты знаешь, когда наш дедушка покидал Англию, чтобы приехать в Северную Америку, нужно было целых два месяца в море, причём со штормами. Нам же потребовалось чуть больше десяти дней, чтобы пересечь Атлантику, что удивительно быстро. Мне даже хочется поплыть по морю больше». — В этот момент Рой улыбнулся и покачал головой.
«Почему?». — Доротея спросила, потом вдруг бросила взгляд на Скруджа и заявила: «Понятно, ты боишься, что если сойдешь с корабля, то никогда не найдешь никого вроде Скруджа, кто мог бы научить тебя математике».
«А что насчет тебя? Будешь ли ты скучать по Скруджу?». — спросил Рой в ответ.
«Ну...». — Доротея наклонила голову и на мгновение задумалась, а затем сказала с уверенностью: «Может быть, немного я бы скучала по нему, совсем чуть-чуть!».
Ранним утром следующего дня, когда солнце еще не успело выскочить из моря и только-только окрасило море и небо на востоке, «Быстрый» подошел к Дувру. Белые скалы Дувра — знаменитое зрелище, особенно утром, когда солнце только встает, и алый солнечный свет освещает участки белых скал в захватывающем красном цвете. Поэтому рано утром почти все пассажиры вышли на палубу, чтобы стать свидетелями такого зрелища. Но маленькая Доротея никогда не казалась слишком взволнованной, даже когда перед ней предстали великолепные белые скалы Дувра, простирающиеся на десятки километров, она лишь подняла глаза, чтобы взглянуть на них, а затем издала тихое «ох».
Быстроход обогнул Дувр и к полудню, сразу после обеда, быстроход приблизился к докам Лондонского порта, где его уже ждали несколько роскошных четырехколесных экипажей. Особенно выделялась ведущая карета: это была чисто белая карета, оттенок, который всегда особенно редок, потому что за белой краской чрезвычайно трудно ухаживать, не говоря уже о знаменитой лондонской дымке, и о том, что солнце и ветер легко могут вызвать пожелтение белой краски и сделать ее все более неприглядной. Поэтому стоимость содержания белого вагона в несколько раз превышает стоимость содержания черного вагона.
Но не редкий белый цвет кареты выделял ее, и даже не четыре белых лошади, которые ее тянули, хотя в те времена четыре таких лошади выглядели бы так же эффектно, как Rolls Royce Phantom в наши дни. Что действительно повышало ценность кареты, так это окружавшая ее охрана, одетая в красные мундиры с толстыми черными шапками из медвежьей шкуры на голове, и таблички, висевшие на карете. Все это говорило об особом статусе владельца кареты.
«Кто они? Почему они так одеты?». — Доротея спросила Роя, указывая на солдат.
«Это британская королевская гвардия. Они одеваются так круглый год. Так было с тех пор, как они победили императора Наполеона. Это их традиция». — Рой объяснил Доротее.
Доротея, приехавшая с Юга, где ценились традиции, вполне привыкла к тому, что их нужно уважать. Но подумав, Доротея все же сказала: «Я считаю эту их традицию достаточно глупой».
Рой ничего не ответил на слова сестры, он просто смотрел в сторону королевских стражников в медвежьих шапках и думал про себя: 'Должно быть, они пришли поприветствовать кого-то важного. Возможно ли, что этот человек — Мистер Макдональд?'.
Корабль остановился на причале, и Скрудж первым сошел на берег вместе со своей свитой. К ним подошел джентльмен в смокинге и, спросив, кто они такие, подтвердил, что это тот самый человек, который приехал прославить Америку в Европе, мистер Макдональд. Затем он слегка наклонил свое тело и поприветствовал Скруджа с элегантностью, а затем заявил, что приветствует его от имени британской короны, от имени королевы Виктории и принца Альберта.
В заключение королевский рыцарь по имени Лоуренс сообщил Скруджу, что они приготовили для него гостиницу, где он сможет отдохнуть и смыть с себя пыль своего путешествия. А завтра утром принц Альберт примет его в Виндзорском замке.
«Спасибо за гостеприимство королевской семьи». — сказал Скрудж.
«Его Королевское Высочество добавил, что он является не только принцем Англии, но и канцлером Кембриджского университета, и что он всегда с уважением относится к людям, которые внесли большой вклад в естественные науки. Его Королевское Высочество сказал, что ему следовало бы приехать, чтобы лично приветствовать вас, но Его Королевское Высочество не в очень хорошем состоянии здоровья, и поскольку его дела очень важны, ему пришлось попросить нас отвезти его карету, чтобы встретить вас».
Пока он говорил, Лоуренс пригласил Скруджа к простой белой карете.
Он сел в карету и покинул доки в сопровождении группы кавалеристов в медвежьих шапках.
Наблюдая за тем, как Скрудж уезжает в британской королевской карете, Рой, только что сошедший на землю, был немного озадачен. В этот момент маленькая, мягкая рука взяла его руку.
«Брат, если ты будешь усердно работать, то сможешь приблизиться к тому уровню, на котором находится Скрудж, даже если не сможешь его догнать. И вообще, у нас должно быть еще много шансов встретиться со Скруджем. Например, он, вероятно, тоже будет читать лекции в Кембридже».
«Спасибо, Доротея. Я не стану таким эпохальным ученым, как мистер Макдональд, но я сделаю все возможное, чтобы иметь возможность выглядывать из-за его спины». — Рой сжал кулаки.
«Это слова моего брата!».
«И Доротея, папа научил тебя так говорить, не так ли?». — неожиданно спросил Рой.
«Откуда ты знаешь?». — Глаза Доротеи расширились, а затем, казалось, она поняла, что попалась на удочку: «Нечестно!».
«Ладно... это моя ошибка, это должно быть были слова самой Доротеи».
Лежа в большой кровати отеля, Скрудж, однако, не спал. Он думал о завтрашнем визите к принцу Альберту.
Принц Альберт был двоюродным братом и мужем королевы Виктории, самой известной королевы в истории Великобритании. Со времен Средневековья существует традиция достижения политического компромисса путем заключения браков между королевскими семьями. Продолжение этой традиции на протяжении веков привело к тому, что все европейские короли состоят в родстве друг с другом. Все их браки были кровосмесительными и несовместимыми с принципом евгеники. (В результате королева Виктория заболела гемофилией, а через три поколения почти все принцы и принцессы Европы страдали этой «королевской болезнью»).
Во времена королевы Виктории влияние короны на политику нельзя было недооценивать, несмотря на Magna Carta и все остальное, и король (и королева) Англии на самом деле не были той объединяющей силой, которой они являются сегодня. Королева Виктория была правителем номер один в истории Великобритании. При ней Британия полностью поглотила Индию и превратила ее в главную жемчужину короны; при ней Британская империя достигла вершины своего престижа и стала поистине глобальной империей, не имеющей аналогов в истории человечества.
Но на самом деле, по крайней мере, пока принц Альберт был жив, он был некоронованным королем страны. Все решения королевы Виктории на самом деле принимал принц Альберт. Это не было секретом в Великобритании. Скрудж знал, что принц Альберт питал страсть к науке, и когда он был молодым принцем, он был известен своей любовью к математике больше, чем любовью к танцам и охоте. Приехав в Англию, немецкий принц, несмотря на свои национальные обязательства, стал канцлером Кембриджского университета, причем, в отличие от тех, кто исторически имел имя и не особо заботился о делах университета, оставляя все вице-канцлеру (который по большей части, в том числе и сегодня, занимает эту должность как настоящий канцлер Кембриджского университета, и когда мы сегодня говорим о канцлере Кембриджского университета, мы на самом деле имеем в виду вице-канцлера. В отличие от проканцлера, который в большинстве случаев, в том числе и сегодня, является тем, кто действительно управляет Кембриджем, принц Альберт взял на себя роль проканцлера и привнес в Кембридж многие новые идеи и системы управления континентальных университетов.
Любовь Его Королевского Высочества к естественным наукам была неоспорима, но неужели только ради естественных наук он вел себя так учтиво с ним?
Ранним утром следующего дня Скрудж только позавтракал, когда королевская карета уже ждала его у входа в гостиницу. Это был тот самый вчерашний Лоуренс, который возглавлял процессию, чтобы встретить его.
«Мистер Лоуренс, принц Альберт на посту в такую рань?». — У Скруджа была привычка вставать рано, почти каждый день до рассвета, поэтому его завтрак, соответственно, был ранним, и в это время суток солнце на самом деле стояло не более чем немного выше.
«Да, Его Королевское Высочество принц Альберт настолько прилежен, что его ежедневная помощь в различных делах Ее Величества часто длится до одиннадцати вечера, а около пяти часов утра Его Королевское Высочество снова за работой». — сказал Лоранс с некоторым благоговением.
«И так каждый день?». — спросил Скрудж, направляясь к карете.
«Да, иногда свет в окне Его Королевского Высочества даже горит всю ночь, если происходит что-то важное». — Лоуренс ответил: «Именно благодаря тому, что Ее Величество и Его Королевское Высочество так усердствуют, Англия процветает так, как она процветает сегодня».
«Что ж, достойно восхищения». — усмехнулся Скрудж, садясь в карету.
Скоро карета постепенно покидала центр Лондона, и удушливый черный туман вокруг нее рассеивался. Еще через несколько мгновений карета подъехала к высокому холму. Здесь солдаты остановились на короткий отдых. Скрудж тоже вышел из кареты и двинулся в путь, одновременно поворачиваясь, чтобы посмотреть на Лондон сверху вниз. К этому времени солнце уже поднялось, но город все еще был окутан густой темной дымкой, и даже высокие шпили Лондонского моста были совершенно не видны.
«В Лондоне так туманно». — Скрудж сетовал, вспоминая темный навес, который скрывал город от нежити в какой-то игре, в которую он играл в прошлой жизни.
«Да, как еще можно назвать Лондон туманной столицей? Здесь находится больше всего заводов в мире, и бесчисленные паровые котлы ежедневно сжигают огромное количество угля, выбрасывая клубящийся дым, и в результате получается вот что. Но этот дым, каким бы неприятным он ни был, является гарантией процветания Великобритании». — Лоуренс сказал в ответ в качестве отступления.
«Просто в городе жить трудновато. В Лондоне, должно быть, много больных пневмонией. Кхм-!». — Скрудж не мог удержаться и тоже закашлялся.
«Это точно, такие иностранцы, как вы, обычно заболевают кашлем, когда приезжают в Лондон. Кто-то дал этому заболеванию название «лондонский кашель». Именно поэтому большинство богатых людей предпочитают жить в отдаленных пригородах. Ее Величество и Его Королевское Высочество Принц Альберт также живут в Виндзорском замке большую часть времени и редко возвращаются в Букингемский дворец в Лондоне».
'Удивительно, что королева Виктория дожила до девяноста лет. Если она провела весь день под темным пологом лондонского города, поразительно, что она не превратилась в скелет за минуту'. — подумал про себя Скрудж.
'Стоит ли поднимать концепцию защиты окружающей среды? Должны ли мы вывести систему промывки водой и удаления сажи?'. — Но Скрудж тут же тряхнул головой и выкинул из головы несвоевременную мысль: 'Выдвигая идею защиты окружающей среды, разве это не блокирует поезд, на котором целая куча магнатов делает свои состояния? Пока наш поезд продолжает двигаться, этот богомол... портит экологическую систему? Кто захочет тратить на это деньги в наше время? Даже я сам не хотел бы тратить деньги на это внутри своего завода'.
После короткого отдыха карета снова отправилась в путь. Расстояние от Лондона до Виндзорского замка составляло чуть меньше сорока километров, и если бы это было в последние дни, то машина доехала бы туда чуть больше чем за полчаса с включенным дросселем. Но сейчас, в карете, Скрудж и остальные добирались туда почти три часа.
'Когда война закончится, к этому времени технология разведки и добычи нефти будет в значительной степени отработана. Не пора ли задуматься о приобретении бензиновых двигателей, дизельных двигателей, паровых турбин и всего прочего? Тогда генераторы переменного тока, трансформаторы. Затем появятся фильмы, а потом будет создана кинокомпания, которая будет снимать всех этих звезд, начиная с королевских особ и заканчивая лолитами. А потом...'.
Как раз в тот момент, когда Скрудж размышлял, показались высокие шпили Виндзорского замка.
Вместе с принцем Альбертом на приеме Скруджа присутствовали несколько британских аристократов, сэр Уинстон Черчилль-старший, дед премьер-министра Черчилля, и нынешний премьер-министр Великобритании граф Дерби.
«Добро пожаловать, Мистер Макдональд». — Принц Альберт приветствует Скруджа словами: «Вы невероятно молоды».
Он повернулся к графу Дерби и сказал: «Видите ли, милорд, я вдруг почувствовал себя стариком, когда увидела такого энергичного молодого человека».
«Тогда Его Королевское Высочество должен чаще видеть меня, чтобы вы чувствовали себя молодым». — Граф Дерби ответил с улыбкой.
«А, мистер Макдональд". — вежливо представил Скруджу гостей рядом с собой принц Альберт: "Это граф Дерби, нынешний премьер-министр Великобритании. Он искусный оратор и переводчик».
«Спасибо за гостеприимство, Ваше Королевское Высочество! Мне очень повезло познакомиться с вами, ваше превосходительство граф, и ваш перевод «Илиады» поистине прекрасен». — Скрудж поклонился двум великим вельможам.
На высоких должностях были те, кто не хотел, чтобы их хвалили за власть, а предпочитал слышать похвалу за то, что не имело отношения к власти. Эта тактика была использована против Эрла Дерби, и, похоже, сработала хорошо. Услышав похвалу, морщины на лице графа Дерби, казалось, расправились одна за другой.
«Можно ли мой перевод купить и в Америке?». — с интересом спросил Граф Дерби.
«Да, книга легко доступна даже в Соединенных Штатах. Я купил набор и иногда, когда устаю от экспериментов, полагаюсь на него, чтобы расслабиться, и, что ж, он очень эффективен». — Скрудж ответил.
Как говорится, «на лошади нет тысячи одежд». Такое высококлассное целование задницы так обрадовало графа Дерби, что он даже сказал: «Скрудж, ах, могу я вас так называть? А где вы сейчас живете? Позже я пришлю вам комплект «Илиады» с моей личной подписью».
«Это было бы любезно с вашей стороны, ваше превосходительство граф». — уважительно сказал Скрудж.
Когда с любезностями было покончено, пришло время приступить к делу. Принц Альберт заговорил первым.
«Мистер Макдональд, я внимательно изучил ваше исследование о причинах некоторых инфекционных заболеваний и эффективности некоторых химических веществ для их лечения. Я во многом согласен с вашим анализом различных пороков больниц. Мои друзья и я огорчены состоянием больниц в Англии, да и во всей Европе, и мы хотели бы работать вместе, чтобы построить больницу, которая избежит всех этих бед и будет соответствовать высоким стандартам для других больниц в мире. Но мы не являемся экспертами в этой области. Я не думаю, что в мире есть кто-то, кто знает об этом больше, чем вы, мистер Макдональд. Поэтому мы очень надеемся на вашу помощь».
«Ваше Королевское Высочество, для меня будет честью служить вам». — Скрудж сказал: «А я пока напишу для Вашего Королевского Высочества несколько своих мыслей о медицине».
«Это было бы очень любезно». — Принц Альберт улыбнулся: «Я хотел бы поблагодарить вас от имени бесчисленных британских пациентов. Кроме того, как вы упомянули в своем «Исследовании причин некоторых инфекционных заболеваний и влияния некоторых химических веществ на их лечение», новые лекарства, которые имеют огромное значение для преодоления болезней. Сейчас этот препарат может производиться только в США, что слишком далеко от Европы, и это создает массу неудобств, не так ли? Ради благополучия Великобритании и Европы, мы с Викторией хотели бы иметь возможность получить от вас права на патент на сульфу по приемлемой цене. Я хотел бы узнать ваше мнение по этому вопросу».
Скрудж поднял свою бдительность, понимая, что настал решающий момент. Он успокоился, а затем сказал: «Могу ли я сначала услышать, какие приемлемые условия готов предложить его превосходительство принц?».
«О, я попрошу Лоуренса поговорить с вами конкретно об этих вопросах». — Однако принц Альберт не стал продолжать разговор: «Давайте поговорим о других делах. Как вы, возможно, не знаете, я являюсь канцлером Кембриджского университета. Мой сын, принц Эдуард, также учится в Кембридже. Кембридж был посвящен изучению естественных наук со времен великого сэра Исаака Ньютона. Когда я узнал о вашем приезде, многие ученые выразили мне желание пригласить вас в Кембридж для чтения лекций».
«Ах, для меня это была бы редкая возможность обменяться идеями. Большое спасибо за приглашение, Ваше Королевское Высочество». — Скрудж, конечно же, не устоял бы перед представившейся ему возможностью сделать репутацию.
«О, и моя жена, и я были очень заинтересованы параграфом, который вы упомянули в «Исследовании причин некоторых инфекционных заболеваний и влияния некоторых химических веществ на их лечение» о предотвращении послеродовой горячки у беременных женщин, но мои знания в этой области весьма недостаточны, и есть некоторые вопросы, в которых я еще не разобрался. Могу я задать вам несколько вопросов? Кроме того, в последние годы я чувствую себя гораздо менее энергичным, я всегда устаю, но у меня проблемы со сном по ночам. Вы изучали такую медицину, есть ли у вас какие-то взгляды на это?».
«Как вы знаете, Ваше Королевское Высочество, я не врач; на самом деле, я не имею права заниматься медицинской практикой. Я просто любитель химии, который случайно сделал небольшое открытие». — Скрудж скромно начал: «Я слышал, однако, что Ваше Высочество делает очень мало перерывов в работе и проводит долгие часы, сидя за своим столом и занимаясь делами. Я знаю, что такой способ работы и отдыха очень вреден для здоровья. Возможно, вам стоит больше заниматься спортом, например, бегом или плаванием».
«Вот что доктор Ватсон постоянно говорит мне. Похоже, доктор был прав». — Принц Альберт рассмеялся, покачал головой и перешел к другой теме: «В вашей статье есть параграф, где вы анализируете данные математическим способом, который я не совсем понял, не могли бы вы рассказать мне подробне…».
После обеда Скрудж покинул Виндзорский замок и вернулся в Лондон под «темным пологом». Лоуренс сопровождал его до самого отеля. К этому времени уже начало светать. Поэтому вместо того, чтобы сразу же договориться со Скруджем о совместной работе, Лоуренс назначил время на завтрашнее утро.
Проводив Лоуренса, Скрудж начал размышлять о разговоре с принцем Альбертом и строить догадки о его намерениях.
«Когда принц Альберт упомянул мне о патенте на сульфу, он сказал «я и Виктория», и он не добавил слово «королева» после «Виктория», что это значит? Ну, если я правильно помню, традиционная британская аристократия, похоже, не очень хорошо жила во времена королевы Виктории. Традиционный доход от земли не уменьшился, но он был ничто по сравнению с новыми промышленниками. Хотя дворяне смотрели свысока на промышленников и коммерсантов, кто бы не хотел быть как они, если это возможно? Принц Альберт не имеет в виду, что хочет сделать сделку частным предприятием по зарабатыванию денег для их пары, не так ли?».
Со времен *«Славной революции» частная собственность в Англии стала священной. Король больше не мог собирать налоги по своему усмотрению. И даже те налоги, которые были собраны, король не мог тратить без разбора. Хотя Соединенное Королевство становилось все более обширным, а правительство Соединенного Королевства получало все больше и больше доходов, змея была такой же большой, как и дыра, а правительство тратило все больше и больше денег, поэтому сумма, которую можно было распределить между членами королевской семьи, оставалась очень маленькой. Учитывая, что у королевы так много детей, в будущем денег нужно ещё больше. В такой ситуации неудивительно, что принц Альберт захотел бы воспользоваться этим шансом, чтобы получить немного личных денег для королевской семьи. (Примечание: «Славная революция» — принятое в историографии название государственного переворота 1688 года в Англии, в результате которого был свергнут король Яков II Стюарт)
«Если у принца Альберта такие намерения, то эти переговоры не должны быть слишком сложными». — Скрудж думал об этом, засыпая.
Рано утром следующего дня, как и было обещано, прибыл Лоуренс. Он рассказал Скруджу, что Его Величество королева и принц Альберт намерены построить завод по производству и продаже сульфаниламидов, который будет финансироваться королевской семьей и некоторыми представителями знати. Для этого им необходимо сотрудничество Скруджа. Что касается формы сотрудничества, то Скрудж мог выбрать один из трех способов. Первый путь заключался в том, чтобы англичанин дал ей сумму денег и продал свой патент единовременно; второй путь заключался в том, чтобы Скрудж получил долю в своем патенте, размер которой должен был быть тщательно изучен обеими сторонами; третий путь заключался в том, чтобы фабрика выплачивала Скруджу определенную сумму роялти за каждый продукт, проданный в течение срока действия патента, но, конечно, размер этой платы также должен был быть детально обговорен.
По мнению Скруджа, первая модель была наименее желательной. Во-первых, хотя сейчас рынок был немаленьким, в будущем рынок для этого препарата будет стремительно расширяться, причем настолько, что некоторые люди сейчас даже не осмеливаются себе представить. В нынешней ситуации переход на единовременную трансфертную цену позволил бы Скруджу быстро получить много наличных, но на данный момент было бы очень трудно найти более прибыльное направление деятельности для этих денег, чем производство сульфоксида. Не говоря уже о том, что при таком подходе Скрудж не смог бы использовать патент для получения влияния на территории, контролируемой британцами. Так что такой подход был для Скруджа явно нерентабельным.
И принцу Альберту и Ее Величеству королеве Виктории не всегда было легко найти крупную сумму денег сразу. Правда, у королевской семьи было много денег, но королевской семье было на что тратить, содержание стольких дворцов-замков, содержание огромной армии слуг, все это стоило денег. Кроме того, канализация в Виндзорском замке, где так долго жили принц Альберт и королева Виктория, была насквозь прогнившей, но, по крайней мере, пока принц Альберт был жив, корона буквально не могла получить деньги на ее ремонт. Если бы Скруджу сразу дали большую сумму денег, то деньги на расширение производства пришлось бы занять у еврейских вампиров, а потом пришлось бы выплачивать капитал, проценты и все такое. Поэтому Скрудж считал, что королевская семья тоже не будет в восторге от этого предложения.
Из двух оставшихся вариантов Скрудж предпочел вариант патентной доли. Это обеспечит ему возможность получать прибыль от расширения рынка, а также даст ему право голоса в британском экономическом кругу. Таким образом, Скрудж решил поставить свою главную цель именно в этом направлении.
Но, как и в военных действиях, как только вы определили главную цель, следующий шаг — скрыть это намерение. Поэтому вместо прямого разговора о том, как получить долю в патенте, Скрудж с интересом спросил о цене разового выкупа.
«Как вы знаете, мой завод в США сейчас серьезно недозагружен, и мне срочно нужна сумма денег для его расширения. Хотя я мог бы прибегнуть к кредитам и т.п., чтобы собрать эти деньги, они были бы под проценты, и мне пришлось бы согласиться на некоторые другие условия. Так что собственная сумма денег всегда лучше». — Скрудж говорил осторожно, наблюдая за выражением лица Лоуренса.
«Я хотел бы узнать, сколько вы готовы заплатить за этот патент единовременно?». — спросил Скрудж.
«Прежде всего, это зависит от объема вашей патентной лицензии. Если она будет всемирной, то, конечно, цена будет выше, если только европейской, то ниже, а если она будет ограничена властью Соединенного Королевства, то еще ниже». — ответил Лоуренс.
«О всемирном масштабе не может быть и речи, поскольку это привело бы к конкуренции между держателями патентов. Как вы знаете, у нас есть свои заводы в Северной Америке, которые также производят сульфу, и если вы будете производить сульфу, чтобы выйти на североамериканский рынок, то будете конкурировать с нами и в итоге давить друг друга ценами, что приведет к значительному сокращению пособий, которые мы все получаем». — Скрудж сказал: «Даже для европейской части будет много проблем. Страны европейского континента, должно быть, не хотят отдавать этот рынок, и они обязательно скопируют его, получив образец. Конечно, у них есть договор с нами о защите их патентов, но если они занимают позицию, что видят и делают вид, что не видят этого нарушения? Сможет ли Соединенное Королевство остановить их? Объявит ли, например, Соединенное Королевство войну Франции, если это сделают французы? Лично я не думаю, что это возможно. Разве что Его Королевское Высочество уже готовил войну за завоевание континента и просто нуждался в предлоге. И как только эти страны начнут копировать его, эти имитации не только наводнят их собственные рынки, но и могут даже поставить под угрозу контрабандой рынки, находящиеся под нашим контролем. Это явно не то, чего мы хотим». — говорил Скрудж, наблюдая за реакцией рыцаря Лоуренса. Он увидел, как Лоуренс слегка кивнул, и понял, что по этой причине получил его одобрение. Поэтому он продолжил.
«Итак, я полагаю, что этот патент может быть выдан только в Великобритании и зависимых от нее странах. Сульфаниламиды, произведенные в вашей стране, не должны продаваться в других регионах, а сульфаниламиды, произведенные в других регионах, не должны продаваться в регионах, находящихся под вашим контролем. Это позволит избежать самоконкуренции и обеспечит защиту интересов каждого».
«Вы правы». — Лоуренс сказал, подумав перед переговорами, что даже если Скрудж был демоном, у него должны быть свои пределы. Человек, использующий больше энергии в одной области, обязательно будет иметь меньше в другой. Поскольку Скрудж так многого достиг в науке, вполне вероятно, что в других областях он будет хуже. Некоторые из кембриджских ученых, с которыми он встречался, например, были близки к детям по своему отношению к миру. Но Скрудж явно не был таким человеком, что значительно превосходило его ожидания.
«Если лицензия будет ограничена Великобританией и ее зависимыми территориями, сам рынок составит всего около десяти миллионов фунтов в год (цифра, которая кажется Скруджу явно небольшой), а если будет использован третий подход, как сейчас принято, то роялти не превысят пяти процентов от продажной цены, так что общая сумма за четырнадцатилетний срок действия патента составит семь миллионов британских фунтов. Но поскольку это единовременный платеж, очевидно, что вы не сможете получить такую сумму. Самое большее, что мы можем вам предложить, — это миллион фунтов». — сказал Лоранс.
«Это слишком низкая цена для меня». — возразил Скрудж. В то же время он заметил, что Лоуренс не выказал никакого разочарования, услышав его ответ, и даже, казалось, немного повеселел.
«Это самая большая цифра, которую мы можем придумать». — Лоуренс ответил: «Если вы не считаете это приемлемым, тогда давайте поговорим о другом способе совместной работы».
«Если будет принят третий способ». — сказал Скрудж: «Это будет означать, что я не смогу получить большую сумму денег за короткое время, и это будет для меня потерей. Если только вы не готовы увеличить долю патента в отпускной цене товара до более чем пятнадцати процентов».
Это, конечно, была болтовня, и Скрудж прекрасно знал, что другая сторона не согласится на такое условие, но разве не этого он хотел, и для него доля в патенте была самой постоянной. Как и ожидалось, этот запрос был отклонен Лоуренсом.
«Мистер Макдональд, это слишком большая просьба. Никогда еще не было патентной лицензии, которая могла бы иметь такой высокий процент доли». — Лоуренс покачал головой: «Ваша просьба слишком неискренняя».
«Я считаю, что это разумный процент. Вы должны понимать, что существует ряд патентов на производственный процесс, который задействован в производстве сульфы. Честно говоря, обойти эти патенты не невозможно, но затраты будут как минимум вдвое больше». — неторопливо сказал Скрудж.
Лоуренс чуть не упал в обморок от слов Скруджа, поняв, что в очередной раз недооценил наглость и толщину паренька напротив, который, вероятно, не сравнится со стенами Виндзорского замка.
«Мистер Макдональд, так никогда не рассчитывали, коэффициент слишком высок, чтобы мы могли его выдержать».
«Тогда давайте обсудим, каким образом я буду участвовать в патенте. Я думаю, что этот способ будет наиболее полезен для вас».
«Я бы хотел узнать об этом побольше». — Лоуренс воспрянул духом, чувствуя, что истинное предназначение этого ребенка может заключаться именно здесь.
«Чем быстрее препараты поступят в производство, тем быстрее будут заработаны деньги. Если я получу долю в патенте, это означает, что вам не придется давать мне ни копейки, по крайней мере сейчас, и все деньги можно будет сразу же пустить в производство. Как только первая партия лекарств будет продана, все возвращенные деньги можно сразу же вложить в производство, продажи, рекламу и т.д. Это почти как если бы я выдал вам патент».
«Но мы должны дать вам долю прибыли тоже». — Лоуренс не собирался вестись на бредни Скруджа.
«О, но вы же понимаете, что дивиденды можно получить только в том случае, если вы получили прибыль. Разве это не так? Это не похоже на продажу патента: получаешь ли ты прибыль или убыток, я получаю пенни». — Скрудж ответил. Конечно, иногда это была полная чушь, по крайней мере, согласно третьему варианту, и в случае потери денег фабрика немедленно сокращала производство, в этом случае деньги, которые получал Скрудж, естественно, сильно уменьшались. Но он не собирался давать Лоуренсу возможность прийти в себя и возразить ему.
«Кроме того, даже если бы я взял долю с патентом, я не мог бы быть мажоритарным акционером, не так ли? Не мне решать, платить ли дивиденды, когда платить дивиденды и сколько платить. Возможно, этот метод более неблагоприятен для меня, но Его Высочество может дать мне некоторые преференции в других областях, я не буду неприемлем».
Подбрасывание новой темы, чтобы прикрыть дыры и проблемы в старой, было обычным приемом, и Лоуренс, не проверив ни на секунду, действительно увлекся и сразу спросил: «Так какие еще услуги вам нужны, мистер Макдональд?».
«Как, возможно, известно вам, помимо лекарств я торгую оружием». — Скрудж улыбнулся: «Не так давно Сардинское королевство заказало у меня десятки тысяч винтовок. Наша винтовка обладает отличными характеристиками, и все, кто ее использовал, отзывались о ней положительно, если Соединенное Королевство захочет…».
«При всем уважении". — прервал Лоуренс: "Соединенное Королевство — это не то же самое, что такая страна, как Сардинское королевство, мы не можем быть оснащены винтовкой, которая не сделана в Англии».
«Вы не поняли мою мысль, я хочу сказать, что если Его Королевское Высочество готов использовать свое влияние, чтобы заставить Соединенное Королевство купить патенты на эту винтовку — которая, конечно, не может быть продана на международном рынке с использованием этих патентов — или готов помочь мне продать ее в Европу. Или же готов помочь мне продавать такие винтовки в Европу, я готов пойти и на другие уступки. Для Его Королевского Высочества это не составит труда, но для меня это будет важно».
Лоранс задумался на мгновение и сказал: «Не мне делать заявление по этому вопросу, но я донесу ваши пожелания до Его Королевского Высочества. Что ж, давайте вернемся к предыдущей теме: если патент будет использоваться для акционерного капитала, сколько акций вы хотели бы иметь?».
«Это зависит от общей суммы инвестиций Его Королевского Высочества и от того, сколько акций он готов мне предоставить».
«Ее Величество, Его Королевское Высочество и Ваши Превосходительства вложат не менее трех миллионов фунтов, и, как вы, несомненно, понимаете, мистер Макдональд, социальное воздействие этих инвесторов также является невидимой инвестицией. Таким образом, первоначальный уставный капитал компании будет стоить более трех миллионов. Так что…».
«В соответствии с вашим мнением в первом условии, замковый эквивалент моего патента стоит не менее одного миллиона британских фунтов в виде прямых выплат. А общая сумма инвестиций Его Королевского Высочества Принца в них плюс их социальное воздействие, я оцениваю в девять миллионов фунтов». — Скрудж сказал: «Ну, миллион — это низкая оценка. Но я готов превратить свои патенты в миллион в капитал, если Его Королевское Высочество сможет помочь мне другими способами».
«Хорошо». — Лоуренс встал: «Я передам это Его Королевскому Высочеству принцу. Я лично был бы рад, если бы эта сделка состоялась». — Он свою поднял шляпу, лежавшую на столе, и кивнул Скруджу.
«Ах, это было бы любезно с вашей стороны». — Скрудж тоже поднялся на ноги.
«Лоуренс, что ты думаешь об этом Скрудже? Что за человек мистер Макдональд?». — Так спросил принц Альберт Лоуренса на лужайке Виндзорского замка. В это время королева Виктория, верховная правительница самого могущественного королевства в мире, также сопровождала его и, услышав этот вопрос, также с интересом обратила свой взор на Лоуренса.
«Мистер Макдональд быстро и ясно мыслит». — задумчиво ответил Лоуренс: "И образован, но, хотя он блестящий ученый, по характеру и воспитанию он все же грубый янки, который смотрит только на деньги».
«Лоуренс, почему у меня создается впечатление, что ваши слова попахивают кислым виноградом». — Королева Виктория улыбнулась: «Однако я слышала, что этот мистер Макдональд вообще не имеет высшего образования и является самоучкой. Вполне естественно, что такому человеку немного не хватает воспитанности. Не говоря уже о человеке такого происхождения, разве я не являюсь также полуварваром в глазах Альберта?».
Пока она говорила, королева Виктория протянула руку и взяла своего мужа за руку.
«Моя дорогая». — сказал принц Альберт своей жене: «Что ты думаешь о просьбе Макдональда?».
«Совершенно нормальная реакция бизнесмена, не так ли?». — Королева Виктория спросила: «А как же его винтовка?».
«Отличная». — Альберт ответил: «На самом деле, наша армия уже давно знает об этой винтовке, и по сравнению с теми винтовками, которыми мы сейчас оснащены, эта имеет огромные преимущества в дальности, точности и скорострельности. По оценкам армии, с точки зрения эффективности огня эта винтовка, по крайней мере, в пять раз эффективнее тех винтовок, которые мы используем сейчас. Поэтому для такой маленькой страны, как Королевство Сардиния, иметь такую винтовку — хороший выбор. Но для нас многие считают, что прямое использование иностранной винтовки или использование винтовки, разработанной иностранцем, нанесет ущерб престижу Соединенного Королевства. Поэтому даже если бы мы купили патент, нашлись бы люди, которые выступили бы против».
«Но если мы подождем, пока сардинцы и австрийцы не начнут войну, все может измениться, да?». — Королева Виктория улыбнулась: «Если эта винтовка действительно делает огневую мощь более чем в пять раз эффективнее, то сардинцы, оснащенные десятками тысяч таких винтовок, будут эквивалентны десяткам тысяч дополнительных войск. Добавьте к этому вмешательство Франции, и на этот раз австрийцы окажутся в большой беде. Если сардинцы смогут дать особенно хороший бой, возможно, изменится и восприятие на нашей родине».
«Но это произойдет не сразу. Мы не можем позволить себе затягивать наши переговоры надолго». — Принц Альберт сказал: «Как насчет этого, Лоуренс, ты пойдешь и отправишь еще одно сообщение мистеру Макдональду, а мы заключим с ним пари. Если его винтовки будут хорошо продаваться в Италии, я соглашусь с его требованиями и буду считать его долю в будущей фармацевтической компании одиннадцатью процентами. Если его винтовка покажет плохие результаты и Сардинское королевство будет разбито, тогда я попрошу его отказаться от своих требований и соглашусь скинуть его долю в будущей компании до девяти процентов. И пока результат не известен, его доля в компании будет составлять десять процентов. Посмотрим, согласится ли он. Кроме того, вопрос о новых стандартах больницы — это то, к чему он должен быть более внимателен. Кроме того, напомни ему о необходимости подготовиться к лекции в Кембридже через три дня. Кроме того, после его визита в Кембридж Королевская академия наук будет голосовать по вопросу о том, приглашать ли его стать членом Королевской академии. Соответствующая речь также должна быть подготовлена».
После обеда Скрудж получил содержание, переданное Лоуренсом, и после некоторых размышлений решил, согласившись на предложение принца Альберта, принять пари. Неудачные действия итальянской армии в Первой и Второй мировых войнах заставили многих людей думать, что итальянцы не могут воевать даже с хорошим оружием. Скрудж, однако, знал, что их противники в этой войне, Австрия, не очень сильны и вряд ли будут воевать усердно. В истории Сардинское королевство выиграло эту битву. Теперь сардинская армия, усиленная орудиями с задней загрузкой, не могла быть ближе к истории, не так ли?
После завершения сотрудничества Скрудж был относительно свободен. Подготовив речь для принятия звания академика, ему стало нечего делать, и он решил выйти на прогулку. Теперь он больше не был бедняком, который не мог позволить себе заплатить за карету, поэтому он взял с собой Брута, нанял карету и поехал по Лондону.
Он был на Лондонском мосту в своей предыдущей жизни, и теперь, когда он вновь посетил достопримечательность, мост не сильно отличался от того, что он видел в своей предыдущей жизни, только немного постарел. Неудивительно, что что-то из девятнадцатого века выглядит старше, чем в двадцать первом, ведь в наше время доходы от туризма все еще ничтожны, поэтому у людей нет стимула заботиться об этом. Неудивительно, что Лондон этой эпохи, окутанный темным пологом, также во много раз грязнее, чем неиндустриальный Лондон XXI века с его голубым небом и чистыми водами. Лондонский Тауэр настолько пыльный от количества сажи, которая падает на него каждый день, что он, безусловно, выглядит намного старше, чем Лондонский Тауэр в 21 веке.
После отъезда с Лондонского моста кучер спросил Скруджа, куда еще он планирует поехать. Затем Скрудж спросил его, что еще можно посмотреть поблизости, тогда кучер упомянул Гайд-парк и расположенную неподалеку Лондонскую библиотеку.
«Лондонская библиотека?». — Услышав это название, Скрудж рывком вернулся мыслями к замечательному великану, который, если бы не было никаких неожиданностей, читал бы сейчас в Лондонской библиотеке.
Он был величайшим мыслителем своего времени, и никогда в истории человечества ни один мыслитель не изменял мир будущего так глубоко, как он. Скрудж изучал многие из его теорий в своей предыдущей жизни. Только в те времена он не признавал величия этих теорий и даже некоторое время презирал их как мошенническое промывание мозгов. Только перейдя в эту эпоху и став членом класса, который эта теория должна была победить, Скрудж постепенно ощутил величие этой теории.
На самом деле, анализ Скруджа истории и экономической ситуации всегда выигрывал от этой великой теории. Именно эта теория раскрывает законы общественного развития человека, законы функционирования капитала, стоящие за сложностями социально-экономических явлений и идеологическими сложностями. Именно благодаря этому пониманию Скрудж смог уловить мейнстрим времени и сколотить свое состояние. Только недавно он понял, как много потерял, не изучив эти теории достаточно серьезно.
«Должен ли я пойти в Лондонскую библиотеку и спросить совета у этого великого человека?». — Скрудж считал, что Карл Маркс, который стремился свергнуть буржуазию и создать общество, свободное от классового угнетения, определенно является общественным врагом всех капиталистов с точки зрения классового статуса. Даже Скрудж, признавая, с одной стороны, величие его теорий, с другой стороны, наверняка был бы очень рад такому результату, если бы его теории и их влияние полностью исчезли в мире.
Однако это было уже невозможно, и с публикацией Коммунистического манифеста в 1848 году влияние этой идеи не могло быть устранено. Понимание и овладение им, по крайней мере, позволит стоять выше и видеть дальше в конкуренции с другой буржуазией. В таком случае, почему бы не навестить его и не спросить совета? Даже для такого относительно альтернативного капиталиста, как Скрудж, чья прибыль достигается скорее за счет более высокой производительности в единицу времени, чем за счет более длительного и интенсивного труда, пролетарское сопротивление может в некотором смысле даже дать ему преимущество перед другими буржуа в конкурентной борьбе.
«Капиталисты продадут нам петлю, чтобы повесить их!». Почему в этом столько смысла?». — Скрудж подумал: «Теперь, например, после размышлений о пользе коммунистического движения, у меня возникает искушение тайком достать денег на поддержку такого движения. Капиталист, который не хочет продать петлю, на которой он или она будет висеть, не настоящий капиталист!».
Осознав это, Скрудж сказал кучеру: «В Лондонскую библиотеку».
В своей предыдущей жизни, когда Скрудж приезжал в Лондон с визитом, он также заходил в Лондонскую библиотеку. Поэтому найти Карла Маркса не составило для Скруджа труда. Теперь, когда в библиотеке было не слишком много народу, Скрудж направился прямо к цели. Конечно, он увидел знакомого бородатого мужчину на том месте, которое запомнил.
После некоторого колебания Скрудж подошел к нему и занял место рядом с Марксом. Но Маркс был слишком занят своими записями, чтобы заметить приближение Скруджа.
«Простите, вы господин Карл Маркс?». — Хотя было очень невежливо мешать человеку, читающему книгу, Скрудж знал, что если он не издаст ни звука и не потревожит мистера Маркса, то, боюсь, пока библиотека не закроется, Маркс не заметит, что рядом с ним есть человек.
«А? Да, это я». — Маркс поднял голову от своих размышлений и посмотрел на Скруджа с некоторым удивлением.
Скрудж поспешно представился: «Меня зовут Скрудж Макдональд. Я читал некоторые из ваших книг, и поэтому у меня есть несколько вопросов, которые я хотел бы вам задать».
Сначала Маркс принял Скруджа за революционного молодого человека с прогрессивными идеями, хотя одежда Скруджа говорила о том, что он буржуа по происхождению, но было много людей, которые происходили из эксплуататорского класса, но в итоге боролись за освобождение пролетариата. Его лучший друг Энгельс был ярким примером. Однако он сразу же понял, что имя этого человека кажется ему знакомым. Тогда он спросил: «Скрудж, который открыл принцип действия микробов для лечения болезней?».
«Да». — ответил Скрудж. Великий революционный наставник знал о нём, что доставило ему небольшое удовлетворение. И тот факт, что он не покраснел от того, что его так называемые результаты были на самом деле скопированы, говорит о том, что Скрудж действительно был наглым парнем.
«Ах, у меня тоже есть несколько вопросов о естественных науках, которые я хотел бы задать вам». — Маркс говорил, что, будучи философом, он был гораздо больше озабочен развитием естественных наук, чем средний философ.
«Но это библиотека, и не следует беспокоить людей здесь. Если не возражаете, пожалуйста, позвольте мне закончить небольшой отрывок книги, а потом мы пойдем в Гайд-парк и поговорим подробнее».
Сделав выписку, Маркс встал, вернул взятую книгу на прежнее место, затем взял свой блокнот и вместе со Скруджем покинул Лондонскую библиотеку, направившись в Гайд-парк. В этот момент Скрудж заметил, что какой-то мужчина тоже немедленно встал и последовал за ними к выходу.
«Вы узнаете того человека, мистер Маркс? Кажется, он идет за нами». — спросил Скрудж.
«О, это прусский секретный агент. Он следил за мной с тех пор, как меня выслали из Пруссии, преследовал меня от Германии до Парижа, а затем до Лондона». — Усмехнулся Маркс.
Библиотека находилась в нескольких минутах ходьбы от Гайд-парка. Через несколько минут ходьбы они оказались в Гайд-парке. Двое нашли скамейку в более уединенном месте и сели. Брут тем временем стоял в стороне, настороженно следя за прусским агентом, который все еще следил за ними.
«Мистер Макдональд, с чего начнём?». — Маркс не стал обмениваться любезностями со Скруджем, а сразу перешел к делу.
«Речь идет о прибавочной стоимости».
Маркс очень тщательно ответил на некоторые вопросы Скруджа. Он также задавал Скруджу много вопросов по естественным наукам, особенно по химии, и, кроме того, он спрашивал о некоторых социально-экономических аспектах Соединенных Штатов, на что тот ответил правдиво. Во время этих обсуждений время пролетело необычайно быстро. В мгновение ока солнце уже было на западе.
«Рекомендации, которые я получил сегодня от г-на Маркса, были самой полезной частью моего визита в Лондон». — Скрудж выразил свою благодарность Марксу таким образом.
«Я также многое узнал от вас сегодня и об экономической ситуации в Северной Америке». — Маркс улыбнулся: «Если бы не хаос дома, я бы с удовольствием пригласил вас на ужин, и мы могли бы обсуждать проблемы всю ночь».
Скрудж знал, что Маркс был очень беден. Если бы не постоянная финансовая поддержка, которую он получал от Энгельса, он никогда бы не смог создать столько замечательных произведений.
«Мистер Маркс». — сказал Скрудж: «Я слышал, что ваша жизнь в Лондоне очень трудна. Как вы знаете, я не являюсь мелким капиталистом. Поэтому, хотя логически и обоснованно, я думаю, что то, что вы говорите, имеет смысл и даже является правильным. Но я по-прежнему против вашего видения от всего сердца. Я, однако, готов дать вам немного денег, чтобы вы могли закончить теории, которые заставляют нас, капиталистов, бояться и злиться. Кроме того, я считаю, что сопротивление рабочих слишком раздроблено, а цели, которые они преследуют, еще слишком малы. Я думаю, что пролетарии всего мира должны просто «объединиться», как сказано в «Коммунистическом манифесте». Вот почему необходимо создать организацию, которая свяжет и направит революцию пролетариата. Я также готов внести свой вклад в это».
Маркс посмотрел на Скруджа и вдруг улыбнулся: «Вы надеетесь использовать революцию рабочего класса для борьбы с вашими прямыми соперниками. Но не боитесь ли вы, что сражающийся рабочий класс свергнет всю социальную систему, от которой вы зависите?».
«Я никогда не беспокоюсь об этом. В любом случае, я не первый, кто пал бы в такой революции». — Скрудж усмехнулся: «Я слышал, что капиталист, который не продаст петлю, на которой он будет висеть, не настоящий капиталист!».
У Скруджа не было такой же идеи, как у подростков в тех кроссоверных романах, которым пришла в голову мысль раздобыть денег, чтобы купить Маркса и сделать его своим младшим. Он знал, что это не сработает. Скрудж считал, что с влиянием и гениальностью Маркса, если бы он стремился разбогатеть, то давно бы разбогател. Человек, который так глубоко изучал политическую экономию, всегда мог найти способ разбогатеть, если бы захотел. И тот факт, что он остался таким бедным, может означать только одно: Маркс смог эффективно противостоять соблазну денег. Такого человека, как он, который был и в высшей степени умным, и высоконравственным, и твердым, нельзя было купить.
«Да, я не беспокоюсь о крупной пролетарской революции». — Скрудж серьезно сказал: «Потому что я думаю, что основа для такой революции в Соединенных Штатах отсутствует».
«Американская исключительность?». — Маркс рассмеялся: «Я слышал этот аргумент бесчисленное количество раз от религиозных, буржуазных моралистов. Но процесс, с помощью которого вы пришли к такому выводу, может быть немного интересным, потому что, хотя наши цели различны, мы видим вещи в похожем свете. Расскажите, что вы думаете».
«Ну». — начал Скрудж: «В Соединенных Штатах есть большие участки неосвоенной земли, и правительство не очень-то их контролирует, в отличие от Пруссии, где юнкера могли легко забрать себе горы и леса, принадлежащие государству, и сделать ворами всех тех людей, которые собирали в них ветки. Поэтому в Америке капиталистам было трудно эксплуатировать свободных рабочих в такой степени, как в Европе, потому что если рабочие были так несчастны, они могли просто бежать на запад и оттяпать себе кусок земли в качестве фермеров. Это одна из причин, по которой американская промышленность подавлялась Европой. Издержки в Европе были настолько низкими, зарплаты настолько низкими, что их промышленные товары все равно были дешевле наших, даже после того, как они тратились на фрахт и переправлялись через Атлантику. Что ж, в этом смысле любая победа европейского пролетариата — это благо для нас.
И чтобы сделать хватку правительства сильнее, нам нужно создать очень сильную сухопутную армию. Это отличная идея, но содержать такое сильное правительство в долгосрочной перспективе слишком дорого. Знаете, в США сейчас в армии чуть меньше 60 000 человек, но этого уже достаточно, чтобы подавить пролетарское восстание у себя дома. И если угнетение рабочих должно быть доведено до европейских стандартов, то армия, полиция, тюрьмы и тому подобное должны быть приведены в соответствие с европейскими стандартами. Для этого потребуется немалая сумма денег, которая может быть получена только за счет налогов. Таким образом, большая часть сверхприбыли от роста угнетения аннулируется. Это было бы менее эффективно, чем повышение тарифов, а эффект, который может быть достигнут за счет повышения тарифов, по крайней мере, в краткосрочной перспективе, определенно лучше, чем создание сильного правительства европейского типа. Конечно, это было бы плохо для Юга, и рабовладельцы, конечно, должны были бы выступить против этого. Но победить рабовладельцев на Юге было, конечно, гораздо менее сложно и менее дорого в долгосрочной перспективе, чем создать сильное правительство и постоянно угнетать рабочих репрессивными мерами.
Кроме того, наше правительство смогло бы ослабить классовую напряженность, постоянно воюя с индейцами, даже истребляя их и лишая их земли и богатства. Конечно, количество неисследованных земель не бесконечно, и обязательно наступит время, когда индейцы будут в основном истреблены, а земля, находящаяся в их руках, будет в значительной степени отнята у них. В этот момент не будет никакой разницы между Америкой и Европой. Но на это потребуется время, даже несколько поколений. До тех пор я нисколько не беспокоюсь, что пролетариат в Америке поднимется в революции. Г-н Маркс, в США, из-за легкой доступности оружия в руках рабочих и относительной слабости правительства, восстание, ах, революция всегда будет казаться относительно легкой, но настоятельная необходимость для американских рабочих свергнуть буржуазное правление и установить свой собственный режим гораздо меньше, чем у пролетариата в Европе. Так что, я думаю, что фокус пролетарской революции сейчас находится в основном Европе».
«Есть некоторая правда в объяснении «американской исключительности» в этом свете». — Маркс кивнул: «Но пролетариат в Северной Америке эксплуатируется и угнетается не меньше. Это также неоспоримо. Возможно, как вы говорите, еще не пришло время для свержения пролетариатом буржуазного режима, но организация пролетариата против угнетения имеет огромное значение как для развития самосознания революционного сознания среди пролетариата, так и для улучшения социального положения пролетариата. Поэтому мы не собираемся ослаблять наше внимание и поддержку борьбы американского пролетариата».
«Это, конечно, правда. Я это понимаю и поддерживаю». — ответил Скрудж.
«Поддерживаете, потому надеетесь, что революционные действия пролетариата помогут вам в борьбе с конкурентами».
«Мой бизнес сможет служить временным ориентиром для рабочих, борющихся за свои интересы. Вы должны знать, что мой бизнес — один из немногих, где есть восьмичасовой рабочий день и «совесть».
«Совесть капиталиста?». — Макс резко рассмеялся, улыбка на его лице была с оттенком сарказма.
«Да, «совесть капиталиста». — Скрудж тоже нагло рассмеялся.
Рано утром следующего дня Скрудж прибыл на железнодорожную станцию в вагоне, предоставленном принцем Альбертом, чтобы сесть на поезд до Кембриджа.
Кембридж находится более чем в девяноста километрах от Лондона и является вторым старейшим университетом Англии. Он также является вторым старейшим университетом в англоязычном мире. Он остается одним из лучших университетов мира и в XXI веке. Если университеты — это башни из слоновой кости, то Кембридж заслуженно является верхушкой башни из слоновой кости. За все время своего существования, с момента основания в 1209 году и до начала XXI века, Кембридж выпустил целых 90 лауреатов Динамитной премии, что является самым большим числом в мире. В других местах динамитных лауреатов было бы гораздо больше, но в Кембридже 90 динамитных лауреатов — это не то, чем он больше всего гордится. Больше всего она гордится тем, что в ее кампусе выросли настоящие мастера.
Самым известным из выпускников Кембриджа, безусловно, является Исаак Ньютон. Считается, что этот «энциклопедический универсал» с IQ 180 заложил основы современной физики, сформулировав три закона Ньютона, и другой важной отрасли математики, алгебры и геометрии, изобретя исчисление и математический анализ. Даже в области экономики он был мастером «золотого стандарта», системы, которая на протяжении веков оказывала влияние на историю человечества.
Другим известным мастером был Дарвин, автор книги «Происхождение видов», которая потрясла мир науки и философии. Максвелл, который основал теорию электромагнетизма, и Бэкон, которого называют «истинным родоначальником всей современной экспериментальной науки», также окончили Кембриджский университет.
Читать лекции в таком университете — это, говоря прямым языком, нечто из ряда вон выходящее. Скрудж также понимал, что многих людей не убедили те похвалы, которых он добился. Тем более что он американец. Точно так же, как многие американцы смотрят на британцев неблагоприятно, британцы смотрят на американцев неблагоприятно. В частности, неприятно видеть, как американцы постоянно клеймят себя маяками свободы, в то время как к Великобритании применяют такие прилагательные, как жадная, злая, порочная и так далее. Интересно, сколько людей поспешили бы выступить против своих взглядов, если бы все пункты их собственной статьи не были бы строго доказаны экспериментами? Но даже если они не могли отрицать строгую логику и воспроизводимую экспериментальную поддержку идей, изложенных в работе «Исследование причин некоторых инфекционных заболеваний и влияния определенных химических веществ на их лечение», они все равно атаковали его с других сторон. Некоторые говорят, что Скрудж Макдональд — не настоящий автор статьи «Исследование причин некоторых инфекционных заболеваний и влияния некоторых химических веществ на их лечение», а кто-то другой. (Это обычная тактика, и по сей день есть те, кто считает, что Шекспир не писал «Полное собрание сочинений Шекспира», а написал кто-то другой).
Другие, неспособные академически поставить под сомнение условия «Изучения причин некоторых инфекционных заболеваний и влияния некоторых химических веществ на их лечение», обратились к обвинению Скруджа. Появились мерзкие слухи, что он тайно купил большое количество чернокожих рабов, чтобы разработать лекарство, и что он создал институт смерти на острове недалеко от США, который пытал и убивал бесчисленное количество чернокожих людей. А отец Скруджа был фальшивомонетчиком, и так далее и тому подобное, прямо как ремейк «Баллотируясь в губернаторы» Марка Твена.
В этой ситуации Скрудж почти может представить, что когда он приедет в Кембридж читать лекцию, эти люди не воспользуются возможностью взвесить его. Ну, например, договориться с некоторыми людьми, чтобы они придумали всевозможные сложные вопросы для его проверки или что-то в этом роде. Конечно, не стоило беспокоиться о слишком сложных, слишком извращенных вопросах, которые не только Скрудж никогда не смог бы решить, но и даже они не смогли бы.
Однако Скрудж был уверен в себе: при нынешнем уровне европейской науки не составит труда придумать математическую головоломку, которую он не смог бы решить за полдня. Но его достижения были в той области, где математические требования были не столь высоки, как в физике и так далее. Поэтому даже если бы эти люди испытывали трудности с ним в математике, это не имело бы большого значения для его успеваемости в химии и микробиологии. Так что если бы кто-то проверял его, боюсь, вероятность вопросов по химии и микробиологии была бы самой высокой. Однако Скрудж чувствовал, что уровень химии и микробиологии в эту эпоху не должен быть настолько высоким, чтобы затруднять его.
Поезда той эпохи, по сравнению с высокоскоростными поездами последней, можно сказать, медленны, как ползущая улитка. Средняя скорость, вероятно, была чуть больше тридцати километров в час. Но в то время это уже была очень высокая скорость. Говорят, что когда королева Виктория впервые села в поезд, она так нервничала, что чуть не упала в обморок после того, как поезд набрал скорость тридцать километров в час. Поездка из Лондона в Кембридж, расстояние между которыми составляет менее ста километров, заняла почти четыре часа. Настолько, что Скруджу пришлось обедать в машине. К тому времени, когда появился Скрудж, было уже около часа дня.
Лекция была запланирована в аудитории в Кембридже, которая, вероятно, была не слишком большой, чтобы вместить более трехсот человек. На самом деле, в эпоху отсутствия громкоговорителей слишком большое помещение имело ограниченное значение, если только акустика не была хорошо продумана. Говорят, что некоторые генералы, рожденные с громким голосом, могли произносить предвоенные речи в открытом поле перед десятитысячной армией, и при этом все люди их слышали. Но, естественно, такие мощные "человеческие колонки" встречаются редко, или, по крайней мере, у Скруджа не было такого высококлассного оборудования, а большинство ученых, читавших лекции, не приносили с собой такого оборудования.
Кроме того, лекции были очень длинными, часто длились несколько часов (с перерывами между ними), и практически не было никакого взаимодействия между студентами и преподавателями.
Однако сегодня в аудитории, рассчитанной всего на триста человек, было по меньшей мере шестьсот человек, и не только кресла были заполнены людьми, но и проходы. Чтобы избежать жары, все большие окна от пола до потолка, украшенные витражами, и все двери в зрительном зале были открыты, в результате чего окна и двери также были забиты людьми. Были люди, которых действительно заинтересовала лекция, которую Скрудж собирался прочитать на тему «Некоторые идеи для больницы будущего» (Скрудж был ленивым человеком, и поскольку принц Альберт попросил его помочь разработать стандартизированную структуру больницы, он просто использовал ее в качестве лекции в Кембридже). Были и те, кому было интересно посмотреть, как выглядит так называемый гений, и те, кто хотел найти возможность насолить надоедливому «Янки» и сделать себе имя.
Рой пришел в зал раньше всех, причем пришел не только он, но и его отец, господин Ауде, явился.
Господин Ауде не слишком разбирался в науке, но когда он узнал, что на сегодняшней лекции речь пойдет о том, как избежать и победить послеродовую горячку и другие инфекционные заболевания, включая скарлатину, старик не мог усидеть на месте. Прежняя жена господина Ауде, мать Роя и Доротеи, умерла от послеродовой горячки. Поэтому, услышав такую тему, старый джентльмен сел.
Кембридж — это университетский город, город Кембридж — это Кембриджский университет, а Кембриджский университет — это город Кембридж. Итак, в Кембридже есть магазины, есть гостиницы. Университет не имеет стен, поэтому нередко местные жители и даже приезжие забредают сюда на некоторые университетские мероприятия.
Старик приехал со своим сыном, и они никак не могли оставить Доротею, которая была еще ребенком, одну в отеле (была няня, но все знали, что она не могла контролировать Доротею). Но, в общем, Кембридж все еще был очень сексистским, и для посторонних мужчин не было проблемой приходить и сидеть на лекциях, но для женщин приходить и сидеть на лекциях считалось недопустимым. Именно поэтому Рою пришла в голову блестящая идея переодеть Доротею в мальчика. Доротея была такой милой, такой юной, и ее вторичные половые признаки еще не проявились, поэтому было бы нелегко определить, мальчик ли она.
Тогда Рой купил Доротее в магазине готовой одежды наряд для мальчика и заставил ее надеть его. Что? Вы имеете в виду длинные волосы Доротеи, которые свисали до пояса, блестящие, как золото на солнце, гладкие и шелковистые, как водопад? Решение проблемы простое — уложить волосы Доротеи, а затем просто нахлобучить сверху высокую шляпу-котелок.
«Брат, ничего, если я так оденусь?». — робко спросила Доротея, переодевшаяся в мужскую одежду. Впервые надев брюки, она почувствовала дискомфорт во всем теле.
Увидев свою дочь, одетую как мальчик, старый господин Ауде улыбнулся: «Доротея, ты похожа на своего брата в твоём возрасте… Ах да, теперь мы больше не можем называть тебя Доротеей, мы должны дать тебе имя мальчика, хм, какое же оно?».
«Назовем её Тото». — Рой вмешался сбоку.
«Нет!». — Доротея вскочила и подняла кулак в воздух на Роя, потому что «Тото» — это имя одного из *бордер-колли их семьи. (Примечание: бордер-колли — порода собак)
Поскольку они пришли рано, Рой и его семья смогли найти несколько стульев в первом ряду.
Когда они сели, через некоторое время толпа увеличилась, и вскоре все места вокруг них были заняты, а проход рядом с ними начал заполняться. Рой сел в кресло против прохода, а его отец — чуть поодаль, посадив между ними Доротею.
Они ждали долго, шум вокруг и жара, вызванная тем, что здесь было так много людей, заставили Доротею почувствовать, что она вот-вот упадет в обморок, но в этот момент мужчина в черном смокинге подошёл к трибуне, взял небольшой молоток и ударил по маленьким часам, висевшим рядом с трибуной.
Со звоном колокола весь зрительный зал быстро погрузился в тишину. В эти времена студенты Кембриджа придерживались высоких стандартов приличия. По крайней мере, они не разбрасывали свои ботинки, как это будет позднее.
«Скрудж?». — Большие глаза Доротеи расширились.
«Давайте поаплодируем нашему почетному гостю, первооткрывателю бактериального патогенеза и покорителю болезней, Скруджу Макдональду! Мистер Макдональд выступит перед нами с речью под названием «Некоторые представления о больнице будущего». — Человек в черном смокинге, очевидно не Скрудж, сказал это, затем отошел назад и возглавил аплодисменты, за которыми последовала вся аудитория.
Доротея увидела, что под аплодисменты Скрудж вышел с задней сцены и прошел до самой трибуны. Он кивнул головой в знак приветствия толпе, а затем протянул руки и сжал их, после чего аплодисменты резко стихли.
'Скрудж теперь выглядит таким красивым! Даже брат, кажется, не ровня ему'. — подумала Доротея и почувствовала, как ее лицо немного потеплело, и подумала, что ее щеки, должно быть, покраснели. Поэтому она огляделась по сторонам, но, к счастью, все смотрели на Скруджа, и никто не заметил. Тем не менее, Доротея слегка пригнула голову.
Хотя ее голова была склонена, Доротея внимательно слушала, что говорил Скрудж. Однако, как и на корабле, когда он рассказывал ее брату о математических задачах, она так ничего и не поняла. Впрочем, строго говоря, разница была: на корабле она не понимала ни слова из того, о чем говорили Скрудж и Рой, а здесь она понимала большинство слов, которые говорил Скрудж, таких как тепло, повышенное давление, фиксированные процедуры, строгая стерилизация, уход и так далее, но она не понимала ни одного из этих слов вместе. Но это не мешало Доротея с гордостью думать в своем сердце: «Скрудж просто замечательный!», а маленькие звёздочки, которые так и вспыхивали в ее глазах, когда она смотрела на него, были заметны.
Вся лекция длилась почти два часа, Доротея не могла понять, как можно слушать такую длинную лекцию, которую она совершенно не понимает, и все же она слушала ее с большим интересом, не дремала и не чувствовала нетерпения. Хотя когда отец в последний раз водил её в оперу, на сцене пели люди, но ей всё равно удалось заснуть как поросенок меньше чем через час.
После выступления, как обычно, полчаса было отведено на вопросы из зала. В первоначально тихой аудитории внезапно началась бурная деятельность. Некоторые люди продолжали перешептываться друг с другом; другие начали высоко поднимать руки.
«В этой речи вдумчиво и тщательно рассмотрено строительство будущей больницы, и за одну только эту речь её автора уже можно считать выдающимся». — В это время Доротея услышала, как несколько человек в ее ряду обмениваются шепотом и обсуждают.
'Они признали Скруджа!'. — радостно подумала Доротея и в то же время почувствовала, что парни в первом ряду, которые постоянно загораживали обзор, теперь уже не кажутся такими назойливыми. Однако сразу после этого она услышала еще несколько реплик, таких как: «Было бы лучше, если бы он был англичанином, но он грубый янки!».
'В отличие от вас, англичан, которые все воры и грабители, Скрудж просто идеальный!'. — Доротея мысленно злобно обругала стоящего перед ней парня и резко "ударила" его взглядом по затылку. Если бы у англичанина были глаза на затылке, он бы потерял сознание от этого блика, но глаз на затылке не было. (Так что взгляд Доротея был совершенно неэффективен).
«Почему бы нам не спросить его о тех слухах, которые ходят в бульварных газетах?». — Парень, который проигнорировал «смертельный взгляд» Доротея, продолжил.
«Это плохая идея. Было бы неприлично касаться такой темы здесь». — Другой парень ответил.
К этому времени, однако, после того, как несколько раз подряд задававшим вопросы не удалось смутить Скруджа, кто-то действительно спросил о бульварных слухах.
«Могу ли я спросить мистера Макдональда, правда ли, что некоторые газеты пишут, что вы используете черных рабов для экспериментов над людьми? А что вы думаете об отсталом и варварском рабстве, которое до сих пор существует в США?».
«Это ты отсталый и варварский!». — Доротея была в ярости поэтому воскликнула, получив некоторое взгляды от людей рядом с собой.
«Это полная ерунда». — Скрудж спокойно ответил: «Я всегда был против рабства и считаю, что это действительно варварский институт. Существование этой системы в Соединенных Штатах, хотя и является историческим наследием, на самом деле является позором для Америки. Но я верю, что американский народ проснется, и он сознательно откажется от этой бесчеловечной системы. Причём хочу отметить, что рабочие на моих заводах и фабрика получают облегчение от восьмичасового рабочего дня. Но знаете, моё сердце разрывается, когда я сравниваю положение рабов Юга с рабочими Европы. Это правда, что в Европе больше нет рабства, но разве мужчины, женщины и даже дети, выполняющие в потогонных цехах работу, которую они никогда не смогли бы выполнить, не являются современными свободными рабами? Разве система, при которой рабочие ходят вокруг станков, как ослы, тянущие мельницу, по шестнадцать часов в день или больше, и заставляют этих мужчин, женщин и детей есть хуже, чем рабы, спать меньше, чем рабы, и умирать раньше, чем рабы, не является модернизированной, но на самом деле более варварской и жестокой формой рабства?».
Ответ Скруджа заставил всех присутствующих замолчать, но Доротея, глаза которой были полны маленьких звездочек, не могла не хлопнуть в ладоши и не воскликнуть: «Хорошо сказано, Скрудж!».
С её криком весь зал ожил, люди кричали: «Проклятый янки!». Другие кричали: «Хорошо сказано! Вы бизнесмен с совестью!».
Скрудж в большинстве услышал крики поддержки в его адрес и улыбнулся.
Многие в волнении поднялись на ноги, и миниатюрная Доротея была полностью заслонена ими. Более того, Доротея сейчас была в плохом настроении; она сидела, застыв в своем кресле, склонив голову и побледнев лицом.
«Скрудж говорит, что он больше всех против рабства! Он говорит, что рабство бесчеловечно, варварски и жестоко, но... в нашем доме много-много черных рабов!».
В этот момент появилась рука и взяла дрожащую маленькую руку Доротеи. Она подняла глаза и увидела любящее лицо своего отца.
«Дитя мое, Скрудж прав. На самом деле, твой отец и твой брат давно вынашивали идею дать свободу рабам в нашей семье, только нас беспокоили мнения соседей. Но сейчас я решил, что когда мы вернемся из Европы, мы дадим свободу всем рабам».
«Это правда?». — Доротея посмотрела на своего отца, а затем на брата.
Рой улыбнулся ей и кивнул.
И вот лекции в Кембридже подошли к концу. На следующий же день после визита Скруджа в Кембридж принц Альберт, который был канцлером Кембриджа, выразил надежду, что его медицинская практика станет стандартом для больниц всей Европы, да и всего мира. А некоторые ученые предложили в знак благодарности за этот акт доброты назвать больницу Кембриджского университета «Больницей принца Альберта». Его Королевское Высочество смиренно отклонил предложение, сказав, что на самом деле он ничего не сделал для больницы, и сделал встречное предложение назвать ее в честь человека, который установил стандарты для больницы, Скруджа Макдональда. Скрудж, конечно, не решился соперничать с Его Королевским Высочеством за право назвать больницу, по крайней мере, на время, не видя реальной прибыли, поэтому он тоже отказался. В конце концов, Ее Величество Королева, как говорят, пришла к компромиссу, предложив назвать больницу «Больница Скруджа и Альберта».
Когда решение было вынесено, говорить больше было не о чем. Так было принято решение о названии больницы. В то же время, отношение королевской семьи, конечно же, было замечено и широкой общественностью. Поэтому рассмотрение Королевской академией квалификации Скруджа стало простой формальностью. Скрудж был удостоен почетного звания члена Королевской академии наук.
Скрудж провел в Англии около половины месяца, и кроме периодических визитов в Гайд-парк для обсуждения истории, науки, текущих дел и политики с наставником революции Марксом, он также ездил в Абердин, чтобы встретиться с другим великим человеком этой эпохи, Максвеллом. Конечно, Максвелл, который все еще преподавал естественную философию в колледже Маршала, еще не успел закончить «Электричество и магнетизм», великий труд, который мог бы соперничать с «Математическими принципами натуральной философии» Ньютона, а в области электромагнетизма, которая впоследствии обессмертит его, он только закончил «Силовые линии Фарадея», и система уравнений Максвелла, которая позже станет основой классического электромагнетизма, еще не приняла формальной формы.
Мало что известно о том, о чем на самом деле говорили Скрудж и Максвелл, известно лишь, что позже, когда Максвелл опубликовал книгу «Об электричестве и магнетизме», он поблагодарил Скруджа в предисловии.
Именно в это время Скрудж получил письма от Кэрола и Рокфеллера и узнал об ударе, который они нанесли по компании DuPont.
Конечно, письма были настолько загадочными, что даже если бы они попали в руки посторонних людей, их нельзя было бы использовать в качестве доказательства в суде.
Ротшильды также связались со Скруджем, который выразил желание, чтобы Сардинское королевство приняло больше сотрудников Blackwater в свою армию в качестве военных советников, и Ротшильды, как ни странно, согласились помочь, не выдвигая никаких условий. Но Скрудж, который читал об истории Ротшильдов, знал, что Ротшильды имеют привычку инвестировать, и что когда они чувствуют, что кто-то или какая-то сила имеет большой потенциал, они, в отличие от обычных евреев, будут очень щедро поддерживать их. Но все дело в том, чтобы установить с ними более глубокие отношения, заложить долгосрочную перспективу и поймать крупную рыбу.
«Что ж, похоже, я стал тем, в кого, по мнению Ротшильдов, стоит вложить долгосрочные инвестиции». — Скрудж не мог не чувствовать себя немного самодовольным.
Как раз когда Скрудж собирался уехать из Англии во Францию, Ротшильды привезли Скруджу ответ от Сардинского королевства, которое согласилось нанять не менее 300 военных советников для компании Blackwater. Затем Скрудж немедленно написал Кэролу и Рокфеллеру с просьбой подобрать и отправить в Сардинское королевство группу из трехсот военных советников.
После двух лет развития компания Blackwater насчитывала более тысячи сотрудников, большинство из которых служили в армии США. Послать триста военных советников уже не составляло особого труда. Качество американской армии, возможно, не могло сравниться с качеством британской и французской армий, но по сравнению с итальянскими комедиантами она была вполне хороша. С новой подготовкой, которую они получили после вступления в Блэкуотер, Скрудж считал, что они смогли бы выбить дерьмо из такого же количества британцев или французов, по крайней мере, с Макдональдом 1857 года.
Неспособность итальянской армии воевать была проверена в оригинальной истории Первой и Второй мировых войн. В Первой мировой войне Италия была буквально грушей для битья, а во Второй мировой войне над ней много шутили. Настолько, что говорили, что во время Второй мировой войны главной задачей Италии было быть смешной. Хотя большинство этих забавных историй об итальянцах были на самом деле выдуманными и не могли восприниматься всерьез. Но по сравнению с британцами, немцами, русскими и даже французами, которые подняли белый флаг в считанные недели войны, итальянцы были действительно "непобедимы". Поэтому, когда американские войска Второй мировой войны впервые прибыли в Северную Африку, еще не акклиматизировавшись на поле боя, постоянно совершая ошибки и проигрывая сражения немцам, злобные британцы прозвали американские войска «итальянцы на нашей стороне».
Исходя из опыта Германии во Второй мировой войне, лучшим способом повысить боеспособность кишащих армий ненадежных стран-слуг было направить им большое количество военных советников. Немцы обнаружили, что если они посылали хотя бы одного опытного офицера во взвод служилого народа (например, Румынии), они могли немедленно поднять их боевую мощь до такого уровня, что, хотя они все еще не были так хороши, как вся немецкая армия в целом, они, по крайней мере, могли считаться обладающими боевой мощью нормальной армии.
Консультативный корпус из 300 человек, при соотношении один американский солдат на каждые двадцать итальянцев, было бы достаточно выделить для шести тысяч человек. И 6 000 человек, относительно нормального подразделения, использующего винтовки Макдональд 1857 года, во многих случаях было достаточно, чтобы изменить ход сражения.
В конце июля 1858 года летающий клипер доставил в Сардинское королевство американский консультативный корпус из трехсот человек.
Королевство Сардиния изначально не было впечатлено советниками «Blackwater», которых навязали им Ротшильды. Хотя позже, в истории, их позорные военные действия заставили не верить в то, что их предками были римляне, которые были столь могущественны.
Что ж, хотя в последней войне сардинская армия была до смерти избита австрийцами, они все равно нашли целый ряд причин, чтобы убедить себя, что поражение произошло не по их вине. Причины поражения были сложными, начиная от неудачного выбора времени и заканчивая тем, что союзники тянули время. Никто из них в любом случае не был виноват.
Тот факт, что большое количество людей на Сардинии придерживалось подобных взглядов, естественно, усложнял работу советников Блэкуотера. Король и премьер-министр лично участвовали в последней войне и имели хорошее представление о силе собственной армии. Кроме того, советники Блэкуотера продемонстрировали Его Величеству блестящий бой пехоты против кавалерии, быстро построив укрепления. Король был очень доволен военными качествами, проявленными советниками Блэкуотера. Таким образом, при его решительной поддержке советники были, по крайней мере, назначены.
Майор Невилл, отличившийся во время подготовки к смене, теперь был повышен до подполковника. Количество войск под его командованием также увеличилось до 1 500. Он знал, что его предыдущие успехи были обусловлены работой советников Блэкуотера, поэтому, в то время как другие войска всячески мешали американцам, его войска были единственными, кто оказывал «высокомерным американцам» полное содействие.
Для таких офицеров, как подполковник Невилл, которые были готовы полностью сотрудничать с Blackwater, Blackwater, конечно, также должна была уделять им внимание и поощрять их. Поэтому в полк Невилла в первую очередь попадали лучшие люди, например, военный советник, который заслужил звание «меткого стрелка» в Блэкуотере и, таким образом, процент лучших военных в полку Невилла, квалифицированных для использования высокоточной винтовки MacDonald 1857, был гораздо выше, чем в других подразделениях.
Однако поддержка Невиллом «Блэкуотера» не была безграничной. Например, когда Робсон предложил так называемую тактику «атаки в окопе» и «обороны в траншее», Невилл в конце концов возразил.
«Какого черта! Вы хотите, чтобы мои солдаты рыли норы в земле, как кроты? Как это будет работать? Это сделало бы меня посмешищем всей армии, нет, всей Европы! В то время как враг занимает величественную позицию, мы прячемся под землей, как робкие крысы. Это просто-».
«Подполковник!». — Робсон попытался перевести вопрос в другое русло и прервал его: «Вы обычно охотитесь?».
«Да, но какое это имеет отношение к делу?». — недовольно спросил Невилл.
«Когда вы сталкиваетесь с диким кабаном, который совершенно безоружен и направляется к вам, собираетесь ли вы совершенно спокойно раздеться, бросить оружие и вступить в честный бой с этим кабаном?». — Робсон сказал с ухмылкой.
«Разве это… одно и то же? Ведь…». — Подполковник Невилл был просто измучен кровосмесительной аналогией Робсона и с минуту не мог придумать, что сказать в ответ.
«Как это не одно и то же? Разве австрийцы, захватившие Италию и поработившие ее народ, не звери? Они хуже зверей! Зачем говорить с ними по-джентльменски? Кроме того, разве синьор *Гарибальди сражался с ними с честью? Тогда скажите мне, что вы, итальянцы, говорите о синьоре Гарибальди и его армии?». — Робсон не стал дожидаться, пока Невилл придумает, что сказать в ответ, прежде чем наброситься на него с этим. (Примечание; Джузеппе Гарибальди — итальянский полководец, революционер и политический деятель. Национальный герой Италии)
В этот момент Невилл действительно некоторое время не мог найти, что сказать в ответ. В конце концов, был пример Гарибальди, основателя партизанской войны. В Первой войне за независимость Италии Сардиния потерпела поражение, но Гарибальди и его партизаны хорошо поработали и даже в какой-то момент взяли Рим. Да, Гарибальди редко вступал в честные бои со своими противниками, но это не мешало ему одерживать победу за победой, и вся Италия считала его освободителем и национальным героем.
Но Невилл все еще не собирался сдаваться, он сказал: «Конечно, мистер Гарибальди — герой, но его армия — всего лишь ополчение, а мы — регулярная армия, как мы можем…».
«Регулярная армия? Ваш военный послужной список не лучше, чем у ополченцев». — Робсон беззлобно насмехался.
Если бы они не знали друг друга так долго, если бы они оба не знали, какой у Робсона язык, Невиллу пришлось бы вскочить на ноги и двинуть кулаком по Робсону за такие унизительные слова.
«Мы принесли большие жертвы ради независимости Италии, только под Кустозой мы пожертвовали девятью тысячами человек!». — ответил Невилл. И этой репликой он еще больше рассмешил Робсона, борода на его лице разрасталась одна за другой.
«Я никогда не видел, чтобы кто-то хвастался тем, сколько солдат он потерял! Подполковник, эта ваша логика поистине беспрецедентна!».
«Проклятие! Я не буду разговаривать с тобой, ублюдок!». — Нетерпеливый подполковник Невилл встал и ушел.
«Подполковник, подождите, я ошибся! Надо знать, что у меня острый язык! Мы еще поговорим!». — Робсон отшутился и погнался за ним
Робсон действительно сказал неправильную вещь, он думал, что эта практика взятия военного досье противника для демонстрации собственной практики после никого другого, но не знал, что человеческий интеллект не имеет нижнего предела, и толщина человеческой кожи также не имеет верхнего предела.
В конце концов, Робсону удалось убедить подполковника Невилла. Конечно же, довести Невилла до обморока смог не его нецензурный язык, а гениальный план, подсказанный ему Скруджем. Он сказал ему: «Если у подполковника есть сомнения, то скажите ему, что пока он поддерживает вашу работу, вы можете от имени компании нанять его в качестве пожизненного советника компании по военным исследованиям после того, как он уйдет в отставку из армии, с ежемесячной зарплатой, в четыре раза превышающей текущую. Таким образом, даже если война будет проиграна, он не останется без выхода. Если он беспокоится о последствиях, этот контракт можно сохранить в тайне, и, кроме того, зарплату можно получать ежемесячно с момента подписания контракта или считать ее займом компании, который будет получен единовременно с процентами, когда ему понадобится, или выплачен ему после выхода на пенсию».
Именно это убедило Невилла. Он посмотрел на контракт, затем на Робсона и злобно сказал.
«Ты дьявол! Ты хочешь меня купить!»
«Что? Вы собираетесь отказаться?»
«Конечно, нет». — Подполковник Невилл сказал, быстро взял одну из ручек, лежавших на столе, и подписал свое имя на контракте, а когда чернила высохли, аккуратно убрал ее: «Я хочу сказать, что мы с вами должны хранить это в тайне».
«Вы слишком осторожны, подполковник. Контракт абсолютно законен». — Робсон сказал в недоумении.
«Да, это я знаю, но я все равно не хочу, чтобы об этом знал кто-то еще».
Не Скруджу пришла в голову идея использовать такие «законные» средства, чтобы откупиться от людей. На самом деле, это был обычный способ торговли на коммерческой арене денег и власти по мере созревания капиталистической системы.
Этот передовой метод «ведения боя» покорил подполковника Невилла и, в свою очередь, командиров двух других команд, оснащенных винтовками Макдональд 1857. Так в непритязательном королевстве Сардиния тихо началась революция в военном деле.
«Томи, какая у нас сегодня тренировка? Опять траншеи копать? Вот черт! Я мотыжил в деревне, а когда я пришел в армию, я фактически делаю то же самое — копаю, и копаю больше, чем когда занимался сельским хозяйством!». — Солдат из Сардинии пожаловался и наступил ногой на протектор многоцелевой саперной лопаты, которая тут же глубоко вонзилась в почву, а затем он поднял ее с такой силой, что большой кусок почвы был выброшен за пределы окопа.
«Росси, перестань жаловаться и займись делом. Это тяжелая работа, но давайте будем честными, подполковник Невилл — хороший человек, и хотя он любит находиться в компании с этими американцами, он хорошо платит нам. В отличие от некоторых офицеров, я слышал...».
«Томми, почему я вижу, что ты снова болтаешь? Если сегодня не сделаешь всё вовремя, я тебя отхлестаю кнутом!». — крикнул человек, похожий на командира роты.
«Пошёл ты!». — Томми со злостью разгреб лопатой грязь и выбросил ее: «Почему бы ему не спуститься и не сделать работу самому?».
Он ворчал, опустив голову: «Но, по крайней мере, эта американская лопата — настоящее сокровище, гораздо лучше той, что у нас было раньше, если бы только мы могли забрать ее с собой, когда в будущем выйдем на пенсию».
«Если бы мы могли взять её домой, нам не пришлось бы покупать лопату, кухонный нож, ножницы, топор, пилу, мотыгу и сковороду, у нас была бы вот эта! Но подумай, наша форма осталась от наших старших после того, как они ушли из армии, эта точно останется в армии». — Рози поднял в руке саперную лопату и сильно двинул ею в определенном месте, отчего она наклонилась и превратилась в мотыгу. Затем Рози опустил голову и загремел мотыгой.
«Давайте, ребята, активизируйтесь, копайте глубже! Мы должны закончить эту чертову паутину сегодня! Могу вам сказать, что завтра вы будете сидеть в нем на корточках, чтобы испытать, что такое обстрел».
Как и в большинстве стран, артиллерия Сардинского королевства обычно имела очень мало боевой подготовки, и им, возможно, не удавалось сделать и двух выстрелов в год. Но теперь, как известно любому дураку, они собираются вступить в войну с австрийцами, поэтому артиллерия значительно усилила боевую подготовку. Сардинское королевство даже оплатило замену артиллерии на новые 12-фунтовые орудия, которые они купили у французов, и занималось подготовкой к их замене.
Эти новые 12-фунтовые пушки были названы в честь Наполеона III, правившего сейчас Францией, и получили название «пушки Наполеона». Как бронзовое гладкоствольное ружье, оно было настолько хорошо, что широко использовалось обеими сторонами в поздней Гражданской войне США. Однако с появлением стальной проволочной пушки их слава была недолгой и вскоре сошла на нет. Однако в это время он все еще был одним из самых совершенных видов оружия.
Советники Blackwater посчитали, что поскольку артиллерия имеет редкую возможность стрелять боевыми снарядами, было бы пустой тратой времени позволить им просто стрелять по мишеням этими 12-фунтовыми железными шарами. Почему бы не разместить мишени рядом с сетками окопов, вырытых пехотой, и не дать армейцам привыкнуть к ощущению пролетающего над головой снаряда?
Не зря капитан Энди назвал этот набор траншей «паутиной». Если вы подниметесь на близлежащий холм и посмотрите вниз на траншеи, вы увидите, что там есть три траншеи, каждая на расстоянии ста метров или около того, и эти три соединены несколькими вертикальными транспортными траншеями. Дорожные траншеи похожи на нити основы паутины, а три траншеи с неровными складками — на уточные нити паутины.
Наступило утро второго дня. Перед первой траншеей, между первой и второй траншеями и между второй и третьей траншеями было размещено несколько целей для артиллерии соответственно. Пехота также вошла в окопы и была готова к артиллерийскому обстрелу.
«Томи, ты идиот! Что ты делаешь с такой низко опущенной головой и такой поджатой задницей еще до начала стрельбы? Это для того, чтобы мне было легче дать тебе хорошего пинка под зад?». — Капитан Энди злобно выругался. Войти в окоп и ждать, пока артиллерийские снаряды пролетят над головой, — это то, с чем он еще не сталкивался, поэтому он немного нервничал и отдувался на своих солдат.
«Вообще-то, при стрельбе бояться уже нечего, спрятаться невозможно, пока не увидишь снаряды». — Дейл, советник Blackwater, назначенный в компанию, сказал: «Я понял это, когда сражался с мексиканцами».
«Как выглядели снаряды, когда они пролетали над вами?». — Кто-то спросил.
«Это было похоже на большой бейсбольный мяч, приближающийся к нам, и на первый взгляд он выглядел таким медленным, что казалось, его можно поймать рукой. (В то время все снаряды были дозвуковыми, настолько медленными, что их действительно можно было увидеть невооруженным глазом). Конечно, было бы глупо идти и брать их в руки. Я видел, как 12-фунтовый снаряд прошил мексиканскую маршевую колонну насквозь. Те, кому не повезло попасть под удар, были просто разорваны по частям». — Дейл ответил, сделав преувеличенный жест взрыва, когда он сказал «по частям».
«Ну вот, снова развевается красный флаг, они готовы!». — Капитан Энди крикнул: «Сопляки! Сейчас я взмахну флагом и разрешу артиллерии стрелять, готовьтесь!».
После 10 секунд готовности Капитан энергично размахивал флагом в руке.
Солдаты поспешно приседали один за другим, боясь, что их разорвет снарядами.
Капитан Энди тоже хотел пригнуться, но когда он увидел, что янки Дейл все еще смотрит на артиллерию, высунув голову из окопа и подняв бинокль, ему не захотелось приседать. Поэтому капитан подобно янки, подняв бинокль, смотрел в сторону артиллерии, мысленно проклиная: «Черт бы побрал этих янки!».
Посмотрев в бинокль, капитан Энди увидел, что один из артиллеристов что-то засовывает куда-то в орудие, и из дула вырывается белая струйка дыма.
«Он стреляет!». — Энди инстинктивно попытался пригнуться, но, глядя на хладнокровного Дейла, всё же остался стоять прямо.
«Проклятые янки!». — он с трудом сдерживал желание пригнуться, Энди никогда не ненавидел янки больше, чем сейчас.
Хотя белый дым от орудий был виден, звук выстрелов доносился не сразу. Артиллерия располагалась на расстоянии около пятнадцати сотен метров от них, и потребовалось более четырех секунд, чтобы звук вернулся. Так что большинство солдат, которые с головой ушли в окопы, даже не знали, что артиллерия открыла огонь.
Вскоре в уши проник звук пушки. Звук пушки был низким и тусклым, как звук грома, доносящийся из далекого облака во время грозы.
К этому времени Энди также увидел пушечное ядро, которое Дейл изобразил похожим на большой бейсбольный мяч; оно прилетело издалека и летело так медленно, что казалось, что для его поимки нужна только хорошая пара перчаток.
'Насколько мощным может быть нечто подобное?'. — думал Энди.
Пушечное ядро взлетело до самой высокой точки и начало падать вниз, на глазах Энди оно стало набирать скорость, а затем приземлилось на землю в десяти метрах от мишени, подняв облако пыли на земле, после чего пушечное ядро прыгнуло вперед, как будто попало в воду, прорезав легкую дыру в первой мишени из толстых деревянных досок, и продолжило пробивать следующие четыре или пять мишеней, а затем снова упало вниз. Он тяжело приземлился на насыпь земли перед первой траншеей, подняв огромное облако пыли. В то же время снаряд подпрыгнул вверх и перелетел через первую траншею, снова упал примерно в двадцати метрах позади нее, затем прокатился еще двадцать метров или около того, после чего упал в яму и остановился.
Это были мишени, которые Энди лично проверил. Толстые доски дерева на вершине каждой мишени были толщиной с ладонь, и снаряд с такого расстояния пробил их, как несколько слоев бумаги. Если бы эти снаряды попали в личный состав, это было бы...
Они точно поразили цель с первого выстрела, и это явно взволновало артиллеристов на противоположной стороне. Это было видно по нарастающему темпу стрельбы. Просто снаряды, выпущенные сейчас, были не такими точными, как первые. По второй мишени было сделано пять выстрелов, и один из снарядов попал в окоп в метре от окопа Энди. Когда снаряд упал со странным воплем, даже янки, который до этого играл в спокойствие, зашевелился и быстрым прыжком отскочил в сторону угла окопа. Затем снаряд упал чуть впереди того места, где он стоял, подняв огромную кучу пыли, подпрыгнул и перелетел через траншею и упал позади. Потребовалось мгновение, чтобы камни и грязь упали, приземлившись на шляпу и форму Энди, который только что присел.
После примерно двадцати выстрелов противоположная сторона махала своими флагами в знак того, что они закончили. Энди начал проверять повреждения своих войск.
«Докладываю, в нашем взводе потерь нет!». — Командир первого взвода доложил. Энди удовлетворенно кивнул головой.
«Потерь в нашем взводе нет». — Командир второго взвода доложил, и Энди снова удовлетворенно кивнул.
«У нас один раненый». — Командир третьего взвода доложил.
«Как он был ранен? Это серьезно?». — Энди был потрясен, ведь он помнил, что ни один из снарядов не упал в окопы, верно?
«Это Томи, камень из снаряда попал ему в руку, и немного пошла кровь, но ничего серьезного».
«Ну конечно! Кто бы ещё!». — Энди выругался.
«Рассеянная атака — это хорошо, но на самом ли деле нужно заставить всех носить на груди такой зеленый фартук повара и заставить солдат носить зеленые манжеты на рукавах! Вы собираетесь заставить их играть в Принца-лягушку?». — Подполковник Невилл чувствовал, что снова теряет самообладание, хотя у него было ощущение, что он, скорее всего, уступит янки, поскольку он не был уверен, кому он больше предан — королю или Блэкуотеру. «Эти дьяволы заслуживают того, чтобы попасть в ад!». Он проклял дьяволов, которые заставили его подписать контракт на продажу души. Но если бы кто-нибудь попросил его отказаться от контракта, он, вероятно, достал бы пистолет и сражался с тем, кто такое предложил.
«Меня нельзя за это винить». — Робсон прижал руки к груди с невинным видом: «Мы не хотели бы прибегать к таким методам, если бы ваш король приобрел у нас камуфляжную боевую одежду».
«Ваша камуфляжная боевая форма? Эта штука похожа на зеленую жабу, когда ты ее носишь!».
«Но это хорошо для маскировки. Враг даже не заметил бы солдат, если бы подошёл к ним. Видите ли, мистер Гарибальди уже заказал у нас партию. Я действительно не понимаю, почему вы так настаиваете на прежней форме, когда мистер Гарибальди не заботится о превращении своих краснорубашечников в зеленорубашечников».
«Я повторяю это снова, мистер Гарибальди не такой, как мы, как бы я его не почитал, мы регулярные войска, а не ополчение!». — Подполковник Невилл добавил: «Регулярная армия должна выглядеть как регулярная армия, верно?».
Робсон только вздохнул.
«Распространяйтесь по площади! Черт! Почему вы так плотно упакованы? Вы боитесь, что враг не выстрелит по вам залпом? Или вы хотите умереть героической смертью? Томи, не ходи за задницами других, ты должен быть как минимум в 5 метрах от Росси! Таким образом, пуля, направленная в Росси, не попадет в тебя!». — Военный советник Дейл крикнул.
«Вторая группа вперёд!». — Дейл снова кричал. Поэтому вторая группа из дюжины солдат рассыпалась. Но они прошли всего десяток шагов, прежде чем несколько парней вернулись к привычке бегать вместе.
«Стоп!». — Дейл остановил тренировку и бросился к парням, которые бегали кучкой.
«Тупые ублюдки! Если бы впереди был настоящий враг, достаточно было бы одного выстрела пушки или одного шквала огня, и вы внесли бы свой вклад в поражение итальянской армии! Я же сказал рассредоточиться и бежать в полуприседе! Начните сначала!».
Тогда солдаты повернули головы и направились к исходной точке. Когда они шли, слышался ропот.
«Раньше у нас практиковалось интенсивное линейное наступление на врага, а теперь вдруг нужно всё изменить, разве это просто?».
«Как эффективно вы можете атаковать с таким строем?». — Подполковник Невилл, наблюдавший за тренировкой, пробормотал: «Кроме того, если враг сосредоточит силы кавалерии и атакует, мы раньше могли использовать против них полые квадраты, а что теперь?».
«Подполковник». — ответил Робсон: «Учитывая скорострельность и точность винтовки MacDonald 1857, даже в свободном строю плотность огня не меньше, чем в традиционном плотном строю. На самом деле, если вы все еще используете плотные формации с 1857, вы не только уязвимы для поражения чужой артиллерией, но и тратите огневую мощь впустую. Вы помните последнюю стрельбу по мишеням, когда во многих мишенях было сделано более десяти выстрелов, верно? Что касается кавалерии, это правда, что есть небольшая проблема, но она не большая».
«Как это не является большой проблемой? Когда кавалерия наступает и сабли режут, весь строй рушится! Это не большая проблема?».
«Ваша формация настолько рыхлая, с таким большим фронтом и глубиной, что пока вы не напугаете себя сами, строй не будет разрушен. О, я забыл, что вы итальянцы». — тоскливо сказал Робсон, доведя ноздри подполковника Невилла до состояния дыма.
Робсон, видя, что Невилл собирается уходить, поспешно проанализировал, что будет делать свободная пехота, вооруженная винтовками Макдональда образца 1857 года, перед лицом кавалерийской атаки. Он знал, что при таком анализе опека Невилла забудет о тех проступках, которые он совершил ранее.
«Подумайте о группе кавалерии, наступающей на вас: они сами попадают под шквал огня со стороны целого отряда пехоты. Кроме того, я родом из кавалерии, и, вообще говоря, нам всегда приходилось выстраиваться в линию, а затем медленным шагом продвигаться примерно на пятьсот метров от противника, прежде чем садиться на лошадей. Затем первые двести метров мы прошли галопом, и только на расстоянии 300 метров мы начали набирать скорость. Однако дальность стрельбы из MacDonald 1857 составляет почти 800 метров. Чтобы кавалерия могла атаковать вас, она должна либо противостоять вашему огню и атаковать, когда доберется до заданного расстояния, либо атаковать раньше».
«А как насчет рассеянного заряда?». — спросил Невилл.
«Допустим, однажды вы охотитесь на североамериканских пастбищах с ружьем MacDonald 1857 и вдруг видите бизона, идущего на вас с расстояния 600 метров, вы думаете, что в итоге вы будете мертвы или бизон? В любом случае, у бизона больше шансов умереть. В чем разница между кавалерией, расходящейся для атаки, и этим? Австрийцы обменяли бы кавалерию на такую пехоту. Так что будьте уверены, если у ваших людей не случится нервный срыв на поле боя, то пострадает, безусловно, кавалерия».
«То, что вы говорите, кажется, имеет смысл, но почему я всё ещё думаю, что что-то не так?». — Невилл сомневался: «Кстати, при наступлении кавалерии мои солдаты действительно могут рухнуть. Нет, нужно что-то делать»
«Почему бы не взять команду кавалеристов и отдать приказ атаковать, затем отметить всех, кто осмелится убежать от них, и использовать кнут, когда мы закончим тренировку, еще несколько раз, и они потеряют страх». — Робсон улыбнулся.
«Хорошая идея, много кавалеристов не потребуется, нескольких десятков будет достаточно. Практика будет в малых группах. Я знаю офицера кавалерийского полка, Леонто, он друг моего отца, будет нетрудно попросить его одолжить кавалерийскую роту».
Более месяца Скрудж объезжал Европу и достиг договоренностей с англичанами, французами и пруссаками о передаче патентов. Только австрийцы, которые были крайне недовольны тем, что Скрудж вооружил сардинцев, не имели серьезных намерений вести переговоры. В результате Скрудж просто продал австрийскую часть Наполеону III в рамках пакетной сделки.
Как только это было сделано, Скрудж был готов вернуться домой...
Благотворительная больница Спасения, Рабочий округ Кливленда.
«Больница спасения» уже не та, что была раньше. Благочестивый баптист, хороший прихожанин и состоятельный человек, мистер Скрудж Макдональд, сделал щедрое пожертвование больнице. Больница, располагавшаяся в старом складском помещении, была полностью преобразована.
Старый склад был снесен, и вместе с рядом лачуг вокруг больницы они также были включены в территорию больницы. Всего за несколько месяцев на глазах людей появилась совершенно новая больница. Это великолепная больница, и больницы в более богатых районах не лучше этой. По крайней мере, так это выглядит со стороны. (Бедняки никогда не видели изнутри больницы в богатом районе).
И так оно и есть. Это первая стандартизированная больница во всех Соединенных Штатах и вторая в мире. Строительство началось чуть позже, чем «Больница Скруджа и Альберта» в Кембридже, менее чем через месяц. Позже американцы часто хвастались моральным превосходством больницы: «Смотрите, первая стандартизированная больница в Англии была для аристократии и богатых, а в Америке первая такая больница была построена в трущобах, только для бедных, по очень низкой цене». На самом деле, как только Скрудж закончил свою идею стандартизированной больницы, он отправил ее обратно в Кливленд и попросил своего брата Кэрола открыть строительство такой больницы.
Больница была отделена высокой белой стеной от окружающей грязной колонии рабочих. Только с фасада можно увидеть внутреннюю часть через резные железные ворота.
За фонтаном, который обращен к воротам, находится статуя Гиппократа на черном мраморном основании, высеченном из белого мрамора, на котором золоченым шрифтом выбита следующая надпись.
«Я сделаю все возможное, чтобы принять такие медицинские меры, которые, по моему мнению, принесут пользу пациенту, и никогда не причиню ему боли или вреда. Я никому не дам яд и никому не разрешу его использовать. Я буду хранить секреты своих пациентов, честно заниматься медициной и никогда не делать ничего, что может угрожать жизни, и если я нарушу эту клятву, Боги накажут меня!».
За статуей находится амбулаторное отделение больницы — небольшое двухэтажное здание с разнообразными цветами и растениями, высаженными перед и за зданием, что радует глаз. В вестибюле вас встречает стойка медицинского гида, где женщина-медсестра в белой униформе медсестры советует, какое отделение вам лучше выбрать. Затем находится регистрационная стойка, где вы можете встать в очередь за номером. По обе стороны вестибюля и на первом этаже расположены различные отделения, включая отделения внутренних болезней, хирургии, ортопедии, остеопатии, остеопатии, дерматологии и так далее.
Слева от амбулаторного корпуса находится еще одно небольшое здание, которое является лечебным центром больницы, где расположены отделение неотложной помощи, операционный блок и отделение интенсивной терапии. За небольшим зданием находится еще одно бунгало, обнесенное высоким забором. Из-за того, что забор такой высокий, здание внутри не видно, разве что через маленькую калитку в заборе. У небольшого входа стояли два охранника и висела табличка: «Зона изоляции и лечения опасных инфекционных заболеваний».
А справа от амбулатории находится домик с вывеской стерилизационной, где стерилизуются различные предметы в больнице. За ним находится аптечный склад. А за всем этим — сад и небольшое здание, стоящее посреди него.
Персонал больницы также изменился, поскольку было всего несколько врачей, которые вообще не имели лицензии на медицинскую практику. Некоторые из них ушли, а другие остались, чтобы помогать новым врачам, получившим право заниматься медицинской практикой.
Бывший директор остался, но он больше не является директором. Сам мистер Макдональд является директором больницы, но он не принимает реального участия в управлении больницей, которая находится в руках прусского врача по имени Йозеф Франц. Это врач с большим медицинским опытом и чрезвычайно доброй улыбкой, а также доктор медицинской школы Мюнхенского университета. Фактически он руководил больницей в качестве вице-директора, в то время как его друг, доктор Альберт Хейм, отвечал за медицинские операции. А первоначальному декану Хитфилду теперь поручено наблюдать за учебой медсестер.
В первоначальную эпоху первая в мире школа медсестер, основанная великой Леди Найтингейл, была создана только в 1860 году. Но в это время и в этом месте Скрудж нашел время навестить великую женщину во время визита в Англию и предложил ей построить школу медсестер, чтобы изменить хаотическое состояние профессии медсестры в то время и лучше облегчить страдания пациентов. И для этого Леди Найтингейл даже пожертвовала огромную сумму — около 10 000 фунтов стерлингов. Так, в конце 1958 года школа, которая должна была появиться не ранее 1860 года, появилась раньше срока. Конечно, по крайней мере пока, эта школа еще не в состоянии обеспечить больницы квалифицированными медсестрами, поскольку стажеры только начали обучение и еще далеки от выпуска.
Миссис Найтингейл отправляла Скруджу по почте постоянный поток уроков, основанных на ее разнообразном опыте ухода за больными. Затем они стали учебными материалами, которые теперь усвоили медсестры.
Благодаря хорошей обстановке, высокому уровню медицинского персонала и различным чудодейственным лекарствам, результаты лечения в больнице были весьма выдающимися. Не говоря уже о бедных рабочих в окрестностях, даже некоторые богатые люди готовы приехать сюда на лечение, когда они больны. Конечно, богатые люди должны платить, когда обращаются к врачу.
Вместе с репутацией больницы репутация Скруджа в Кливленде стала приближаться к репутации святого. Когда он совершал свой обычный еженедельный визит в церковь, чтобы сделать вид, что молится, почти каждый, кто проходил мимо него, говорил: «Да благословит вас Бог, мистер Макдональд!». Сегодня даже старые соседи его отца Джозефа-старшего называют его «мистер Макдональд», а не «Скрудж». Что касается его отца, Джозефа-старшего, то он, естественно, был возведен в ранг «мистер Макдональд-старший».
Однако эта больница была построена не специально для того, чтобы сделать себе имя. У больницы была основная задача — тестировать лекарства для химико-фармацевтической компании Макдональда.
В конце июля, менее чем через месяц после возвращения Скруджа в США, компания Macdonald Chemical and Pharmaceuticals завершила разработку двух новых лекарств. Этими двумя наркотиками, получившими широкую известность в более поздние времена, были диацетилморфин (героин) и метамфетамин (метамфетамин). Героин был впервые синтезирован химиком Вертером в 1874 году, сначала в качестве хирургического анестетика, а затем в 1990-х годах немецкая компания Bayer, обнаружив, что это мощное средство практически от любой физической боли или дискомфорта, рекламировала его как чудодейственное средство от всех болезней и сделала на этом состояние. (Это было даже тогда, когда у Bayer не было патента на героин. Теперь у Скруджа есть полный набор патентов на этот материал)
Когда дело дошло до этих двух препаратов, Скрудж применил тот же подход, что и компания Bayer в свое время.
Прежде всего, на этапе тестирования наркотиков, потому что героин — это продукт морфина, а в то время свойства морфина, вызывающие привыкание, были уже хорошо известны. Таким образом, для того, чтобы этот препарат стал крупным товаром и в итоге на него приходилось более пяти с половиной процентов всех продаж наркотиков в мире, как это было исторически, людей нужно было убедить в том, что он не вызывает привыкания. Подход компании Bayer в то время был следующим: во-первых, каждая таблетка делалась маленькой, общее количество героина в ней строго контролировалось, а дозировка была обозначена очень маленькой. Во-вторых, для замедления всасывания героина в организм использовалась технология замедленного высвобождения. Таким образом, значительная часть героина метаболизируется в организме до того, как он попадает в мозг, и тогда свойства, вызывающие привыкание, естественно, менее заметны в различных тестах. Конечно, если кто-то должен принять большое количество препарата, не дело компании MacDonald's Chemical and Pharmaceuticals, какая реакция возникает при этом.
По опыту компании Bayer в другое время, подкуп врачей был очень важен для продвижения препарата. В те времена компания Bayer, чтобы продвигать героин, предлагала высокие откаты каждому врачу, который выписывал пациенту героин производства Bayer, что составляло два или три уровня прибыли от продажи этого препарата. За откаты врачи сходили с ума, выписывая героин самым разным пациентам. Что? Простудились? Отлично! Возьмите коробку с героином. Что? Есть лихорадка? Нет проблем, есть коробка героина. У маленького ребенка есть проблемы со сном по ночам? Все в порядке, возьмите коробку…
Благодаря этому трюку продажи героина увеличились почти в геометрической прогрессии. Как мог Скрудж не перенять столь успешный опыт?
Новый наркотик «героин» был испытан на многих пациентах больницы «Спасение». Большинство этих пациентов были бедны, не имели минимальных медицинских знаний и легко поддавались обману. Результатом испытаний на людях, естественно, стало то, что героин прекрасно воздействовал на кашель, не имея заметных побочных эффектов, был абсолютно безвреден и являлся самым безопасным и лучшим из всех лекарств от кашля; не только от кашля, но и почти от всех болей, вызванных болезнями, — чудо от Бога. Даже для здоровых людей это лекарство приносит большую пользу, например, принять немного перед физическими упражнениями, а также для более ровного дыхания.
Конечно, Скрудж понимал, что любое лекарство, рекламируемое как не имеющее побочных эффектов, часто вызывает у пациентов опасения, поэтому, когда лекарство было готово к выпуску на рынок, Скрудж задумался и просмотрел различные отчеты, а затем вычеркнул слова «без побочных эффектов» в разделе побочных эффектов руководства, подготовленного его помощником, и добавил следующий текст: «Существует небольшая вероятность того, что препарат может вызвать легкий запор».
И вот, этот ужасный демон, рекомендованный больницей «Спасение», был официально представлен на рынке и начал свою историю изведения человечества.
Гиппократ, спокойно стоящий на мраморном постаменте перед больницей спасения, не оглядывается на то, что происходит в больнице за его спиной.
Те, кто клялся, что «никому не даст яд и никому не разрешит его использовать», давали страшный яд каждому пациенту с улыбкой; те, кто заявлял, что «никогда не сделает ничего, что может угрожать жизни», беспечно выпускали демонов, которые собирались поглотить бесчисленные жизни. Если бы он мог оглянуться назад, если бы он мог кричать, разве Гиппократ не взывал бы к небесам со словами: «О боги Олимпа, о отец богов Зевс, где теперь твоя молния?».
Скрудж написал письмо принцу Альберту, сообщив ему об очередном чудодейственном лекарстве, которое выпустила его компания. В это время Альберт, пребывавший в хорошем настроении из-за того, что новый фармацевтический завод начал зарабатывать на сульфаниламиде, сразу же заинтересовался и отправил Лоуренса в Америку, надеясь получить долю нового лекарства Скруджа на условиях, аналогичных предыдущему.
Однако на этот раз Скрудж был настроен гораздо более решительно. Эта перемена неудивительна, ведь за последние несколько месяцев карманы Скруджа пополнились, и деньги в кармане придали ему сил. Во-вторых, потому что, в отличие от сульфы, которая была новым препаратом, героин был старым наркотиком. Когда Скрудж выпустил его в свет, людям было легко узнать, о чем идет речь, а затем изготовить копии на подпольных фабриках. Но мало кто знал, что такое «героин», и имитировать его было гораздо сложнее. Поэтому Скрудж вел переговоры более уверенно, с позиции «говори или уйди», что почти вывело из себя надменного английского джентльмена.
Тем не менее, Лоуренс не рассердился, потому что в прошлый раз сотрудничество со Скруджем действительно принесло им много пользы. И что такое намерения и все такое перед лицом прибыли?
«Мистер Макдональд, на этот раз ваша запрашиваемая цена действительно немного выше». — Лоуренс сказал: «Его Королевское Высочество Принц не давал мне такого мандата. И нам неясно, действительно ли этот препарат настолько эффективен, как вы говорите, и насколько хорошо он будет продаваться. По моему личному мнению, его перспективы не лучше, чем у сульфоксида. Почему ваша начальная цена выше, чем у неё?».
«Ах, тогда вы должны спросить Его Королевское Высочество, мы можем подождать». — Скрудж ответил, полный спокойствия.
Кэрол пояснил: «Ваше превосходительство Лоуренс, вы знаете, что Его Королевское Высочество и остальные смогли взять такой большой процент от последней сделки не только потому, что они заплатили за нее, но и потому, что им пришлось использовать свое влияние для того, чтобы не было нелегально произведенных препаратов, которые могли бы нарушить рынок. Они внесли огромный вклад, поэтому было бы правильно, если бы они получили большую долю. Но на этот раз все по-другому. Секреты производства героина находятся в наших руках, и кому-то будет очень трудно его имитировать, если мы не уступим патент. Это избавит Его Королевское Высочество от необходимости заниматься незаконной деятельностью. Поэтому, если Его Королевское Высочество все еще хочет вести переговоры по этому делу на тех же условиях, что и в прошлом, значит, он недостаточно искренен. Что касается эффективности и продаж этого лекарства, если Его Высочество не торопится, можете подождать несколько месяцев и посмотреть, как мы продаем товар, прежде чем принимать решение».
«Но я должен сказать, что цена покупки фьючерсов не такая же, как цена покупки спота». — Скрудж снова холодно вмешался.
Разница между двумя предложениями была настолько велика, что Лоуренсу пришлось написать принцу Альберту, чтобы объяснить ситуацию. В те дни, однако, Максвелл еще не успел завершить свой набор уравнений, и никто не знал о радиоволнах или чем-то подобном. Между двумя сторонами Атлантики не было кабелей, поэтому обмен информацией между двумя сторонами должен был осуществляться с помощью писем. Письма Лоуренса отправлялись, а ответы принца — обратно, что заняло целый месяц.
В течение этого месяца Лоуренс стал свидетелем бурного распространения нового лекарства «героин» в США. Всего через месяц героин уже продавался как горячие пирожки на севере Соединенных Штатов. Химико-фармацевтическая компания «Макдональд» работала на полную мощность, но спрос по-прежнему превышал предложение. Лоуренс каждый день видел дилеров, блокирующих двери «Macdonald Chemical and Drug Company». Во многих местах, даже при высоких ценах, лекарства было все еще трудно достать.
Лоуренс считает, что ему следовало бы согласиться на условия Скруджа, но, судя по текущим продажам, аппетиты жадного янки стали бы еще больше. Именно в этот момент он наконец-то получил ответ от принца Альберта. В своем ответе принц уполномочил Лоранса определить правильную сделку и цену, основываясь на том, что он видел.
Получив разрешение, Лоуренс, наконец, достиг соглашения со Скруджем: химическая и фармацевтическая компания Макдональда лицензировала патенты на героин за пятнадцатипроцентную долю в United Pharmaceuticals (компании, которую возглавлял принц Альберт). Таким образом, доля Скруджа в компании достигла примерно 23% (поскольку еще один процентный пункт должен был определяться исходом войны в Италии), что сделало его вторым по величине акционером компании после британской короны.
А в это время в Италии нарастал привкус войны. В оригинальной истории Австрия объявила войну Сардинскому королевству только в апреле 1859 года. Но в это время и в этом пространстве Сардиния не только заключила союз с Францией, как это было исторически, но и набрала собственную силу, так что различные международные провокации Сардинии против Австрии становились все более и более мощными. А австрийцы были обеспокоены тем, что Сардиния завоевывала все большую поддержку, и опасались, что если позволить этому продолжаться, то в будущем она станет все более неуправляемой.
Поэтому 12 октября 1858 года Австрия официально объявила войну Сардинскому королевству, и Вторая итальянская война за независимость была окончательно началась. Как и в истории, австрийцы назначили Дьюлаи главнокомандующим и повели армию в 170 000 человек через реку Тичино в регион Пьемонт, с фронтом, направленным на Турин, фактическую столицу Сардинского королевства. Король Эммануил II, который был готов к этому, немедленно отправился навстречу нападению с уже подготовленной армией в 56 000 человек, и в то же время послал своего представителя просить помощи у Наполеона III, императора Франции.
Полк Невилла, первым получивший винтовки Макдональда образца 1857 года, конечно же, был в числе участников. Стратегия короля Эммануила II была ясна: сопротивление на каждом шагу, отступление на каждом шагу, обмен пространства на время и ожидание подкреплений от французской армии. Стратегия командующего Дьюлаи была ясна: разгромить сардинскую армию одним махом, прежде чем Франция полностью втянется в войну.
«У врага 170 000 человек, у нас только 56 000». — В военном шатре король Эммануил II анализировал ситуацию со своими подчиненными: «Мы находимся в невыгодном положении, если говорить о сравнении сил. Но сначала мы должны сразиться с австрийцами. Французы обещали помочь нам, но вы должны знать, что их помощь и ее объем тесно связаны с нашими собственными результатами. Так уж устроен этот мир: ты должен показать свою значимость, если хочешь, чтобы тебе помогли, а слабые, которые ничего не могут сделать, не только не получат помощи, но и будут уничтожены. Французы заключили с нами союз, но если они обнаружат, что мы слишком некомпетентны, они без колебаний откажутся от своего доверия и потопчут нас.
Я знал, что в этой битве мы будем в меньшинстве. На самом деле мне нужна не великая победа, а то, чтобы наши войска показали свою решимость сражаться до конца и быть, по крайней мере, не хуже австрийцев в этой битве. Только тогда мы получим поддержку союзников. Помните: «Бог помогает тем, кто помогает себе сам».
Впрочем, ситуация в этой битве на самом деле не такая уж мрачная». — Король продолжил: «Наше оружие намного совершеннее, чем у австрийцев, у нас сейчас 20 000 человек, оснащенных самой современной винтовкой в этом мире, которая, по крайней мере, в пять раз превосходит австрийцев по огневой мощи. Таким образом, соотношение огневой мощи австрийцев составляет 13,6 к 17, что гораздо менее пугающая разница, чем может показаться. Обороняйтесь, этого должно быть достаточно».
Если бы Скрудж присутствовал и слышал речь короля Эммануила II о том, что «Бог помогает тем, кто помогает себе сам», он бы оценил это. Действительно, союзники похожи на инвесторов, а какой инвестор захочет вкладывать деньги в компанию, которая постоянно теряет деньги и не видит никаких улучшений? Скрудж знал, что во время Второй мировой войны в оригинальном временном периоде Советский Союз получил большие объемы американской помощи, но когда эта помощь была окончательно оформлена? Не тогда, когда Советский Союз был в самой опасной ситуации, когда немцы только что уничтожили советский Киевский фронт и наступали прямо на Москву, а после того, как советские войска начали контрнаступление и отбросили немцев на 150 километров от окраин Москвы. Почему бы не начать план помощи в то время, когда Советский Союз находился в наибольшей опасности и был на грани пропасти? Потому что в то время Советскому Союзу грозило ликвидация, и инвестировать было бы неразумно.
После того, как король Эммануил II провел предвоенный митинг, началось официальное изучение сражений. Потому что целью битвы было не разгромить австрийскую армию одним махом, а дать им достаточно потерь, прежде чем организованно отступить. Поэтому в центре внимания исследования был также вопрос о том, как организованно отступать во время боя. Знаете, на войне самое сложное — это организованно отступить перед превосходящим противником.
«Ваше Величество, чтобы иметь возможность организованно отступить, эти точки здесь, здесь и здесь — те, которые необходимо контролировать». — Человек, похожий на офицера, указал позиции на карте королю Эммануилу II. Король посмотрел на них и кивнул головой.
«Ваше Величество, контролируя эти точки, безопасное отступление армии будет гарантировано. Но когда придет время, атаки врага на эти точки, безусловно, будут серьезными. Поэтому я прошу поставить на эти позиции самые элитные войска».
«Вы имеете в виду, что эти элитные войска не могут быть использованы в первой линии сражения?». — Король Эммануил II нахмурил брови и, казалось, был несколько недоволен этим.
«Ваше Величество, эти войска предназначены для использования в решающей битве, чтобы одним махом разгромить врага. Эта битва не является такой дуэлью». — Один генерал ответил: «Когда французская армия прибудет, наши элитные войска будут доступны для атаки».
Король Эммануил II задумался на мгновение: «Твои соображения верны; эта битва не является решающей. Мы должны разобраться с этим. Кстати, как действует та мощная пилюля, которую предоставили американцы и которая, как говорят, вселяет мужество в трусов?».
«Это хорошо работает, мой сеньор, только в небольших количествах».
«Хватит ли их для битвы послезавтра?». — спросил король.
«Достаточно, ваше величество, но нужно экономить».
«Не берите в голову, через два дня должна прибыть новая партия». — Король Эммануил II немного поскрипел зубами: «Черт бы побрал янки, запрашивающих такую высокую цену!».
На возвышенности подполковник Невилл наблюдал за тем, как его войска роют окопы.
«Давайте, копайте глубже!». — Когда он наблюдал за складчатыми линиями траншей, тянущимися вокруг высот, сердце Невилла было одновременно нервным и полным предвкушения. Ни у кого в итальянской армии не было больше исследований и уверенности в этой новой оборонительной тактике, чем у него, но без реального сражения все расчеты останутся на бумаге. Это заставило его почувствовать некоторое беспокойство.
«Подполковник, бойцы знают, что это вопрос жизни и смерти, и они не будут лениться». — Капитан Энди, стоявший неподалеку, ответил. Затем он спросил: «Подполковник, у вас еще остались те «освежающие» таблетки силы? Копать с ними было бы быстрее».
Подразделение Невилла также было первым, кто получил доступ к этим энергичным таблеткам. На одной стороне коробки был размещен рекламный слоган «Освежает и заряжает энергией», а на другой — изображение моряка с двумя руками, настолько толстыми и мускулистыми, что кажется, что они не должны быть такими. На боковой стороне — строка, говорящая, что это «чудодейственный препарат» и что он настолько эффективен, что когда они роют окопы, они даже не знают, что устали. А как насчет обучения? Даже самый глупый и робкий Томи мог делать всевозможные опасные вещи, на которые раньше не решался, если только принимал таблетки. Какое чудо! Просто сейчас на складе осталось не так много этих пилюль, поэтому придется ждать, пока битва начнется завтра, чтобы использовать их.
«Какой будет битва завтра?». — Стоя на возвышенности, подполковник Невилл думал об этом, вглядываясь в даль.
На следующий день солнце едва взошло, когда австрийская армия появилась на далекой равнине, где только что поднялся утренний туман. Первое, что бросилось в глаза полковнику Невиллу, — один флаг за другим, а за ними ряды и ряды солдат. Солдаты появлялись в аккуратном строю, один за другим, за ними появлялись новые колонны, как будто они не закончатся до конца дня.
[[image:/storage/reader-images/1a30d0f902871673d0b24e30b78d96dedf77c5cb.png]]
Невилл опустил бинокль и почувствовал сухость и горечь во рту. Он нащупал свой карман, где лежала таблетка, которая помогла бы ему набраться храбрости. У него возникло искушение вытащить её и проглотить, но он повернулся посмотреть на Робсона, наблюдавшего за сражением со стороны, и увидел, что тот беспечно смотрит на австрийскую линию вдалеке, похоже, ничего не чувствуя. Поэтому он убрал руку из кармана — было еще рано, не время использовать это.
Король Эммануил II сел на белого коня и проехал взад и вперед перед строем своей армии, громко крича, чтобы подбодрить своих солдат, и солдаты ответили дикими возгласами. Он чувствовал себя так, словно непобедимые легионы Древнего Рима завладели его солдатами.
«Даже войска под командованием Цезаря не могли иметь более высокий боевой дух, чем этот, не так ли?». — Король Эммануил II подумал, что если бы его собственные войска могли иметь такой боевой дух, если бы не «Пилюля силы», то, возможно, не было бы ложью то, что Великий Рим возродился.
«Сардинцы на той стороне, похоже, имеют хороший боевой дух!». — Опустив бинокль, австрийский командующий, генерал Дьюлаи, сказал своему адъютанту: «Это сражение может оказаться неудачным».
«Генерал, моральный дух итальянцев — это как мыльный пузырь, он раздувается и выглядит красочно, но стоит только прикоснуться к нему, и он лопнет, и от него ничего не останется». — Адъютант ответил с недоверием.
«Надеюсь, что это так». — Генерал кивнул: «Но в любое время не относитесь к врагу легкомысленно. Будьте готовы к тяжелой битве — сначала дайте солдатам немного отдохнуть, затем мы атакуем сначала с левого, а потом с правого флангов».
«Ваше Величество, военное формирование противника движется так же, как и мы». — Один офицер сказал Эммалуилу II.
«Вижу, готовьте артиллерию». — Король Эммануил II приказал.
Более двадцати наполеоновских орудий уже стояли на позициях, их почерневшие дула были направлены по диагонали в небо. Наблюдательные посты постоянно докладывали о расстоянии до австрийских войск — которые отметили эту равнину во время вчерашнего занятия — и делали пробные выстрелы для обеспечения эффективности артиллерийской атаки. Это было одним из преимуществ пребывания на своей территории.
«Приготовиться!» — крикнул командир протяжным голосом, глядя на приближающуюся австрийскую армию.
«Заряжай!».
Артиллерия была заряжена, наведена на цель и готова к стрельбе.
«Огонь!».
Приказ, наконец, выкрикнул офицер. Затем солдат протянул раскаленный мангал к пороху. С громким гулом из дула пушки вырвалось облако белого дыма, и вся пушка отступила назад.
Несколько солдат бросились переустанавливать пушку, не успев увидеть результат стрельбы. Одни начали очищать отсек пушки, другие готовились заряжать ядра.
[[image:/storage/reader-images/0b40897751ae84e097c11418ea3d72cdb4230cdd.png]]
Они увидели десятки маленьких черных точек, летящих вверх, как рой черных мух. Точки сначала летели быстро, но вскоре они стали очень медленными, особенно когда поднялись почти до самой высокой точки, и выглядели так, как будто остановились на месте. и затем, резко опустившись, «маленькие черные точки» погрузились в гущу австрийской армии.
[[image:/storage/reader-images/414ccf367806b5d2b78cbd69306da3f15bf46bb7.png]]
«Отличный залп!». — Подполковник Невилл сжал кулаки.
Первый залп, выпущенный сардинцами, поразил австрийцев с точностью. Ядра приземлились на землю, затем подпрыгивали и врезались в австрийскую линию. Те солдаты, которым снаряды попадали в голову и грудь, мгновенно разрывались на части и умирали жалкой смертью. А одного солдата ранило в ногу, и вся его нога отлетела неизвестно куда. Он упал головой вперед на землю, затем схватился за грубо оторванную конечность и громко кричал голосом, который, как ни странно, не казался человеческим. А бесчисленные солдаты, которым повезло не попасть под обстрел, деревянно обходили его или просто переступали через него и продолжали свой путь, маршируя к врагу.
[[image:/storage/reader-images/d862e151663d4540463b5aaaafa917aa6f12f11e.png]]
К этому времени австрийские пушки тоже начали стрелять, но поскольку их артиллерия не была ранее испытана и опробована, она все еще была гораздо менее точной, чем сардинская. Однако, поскольку у австрийцев было больше пушек, им удалось попасть несколькими снарядами в линию сардинцев.
«Моральный дух сардинцев все еще высок». — Генерал Дьюлаи сказал, подняв бинокль и наблюдая: «Столько снарядов попало в их массив, а линия держится так хорошо. Я уверен, что воины перед нами — определенно самые элитные войска сардинского государства. Добейте их, и мы выиграем войну!».
«Если бы только войска были оснащены еще и Макдональд 1857, то сейчас мы могли бы открыть шквальный огонь по врагу». — Король Эммануил II думал, стоя на возвышенности, глядя на австрийские войска, приближающиеся с обоих флангов, а затем на солдат «пушечного мяса», стоящих во весь рост со своими старыми переднезарядными винтовками, зная, что у него гораздо меньше пушек, чем у его противников. В данный момент австрийские пушки были не очень точны, но если им дать возможность сделать еще несколько выстрелов, они станут более точными. Моральный дух солдат был поднят пилюлей силы, но она еще не сделала их полностью иррациональными. Это было бы деморализующе — просто стоять и вести огонь. Тогда он приказал командиру рядом с собой: «Пусть наши два фланга встретят их». Два кавалериста немедленно покинули возвышенность и помчались передавать приказ.
«Вперёд! Покажите австрийским варварам, что бывает, когда они осмеливаются напасть на Рим!». — Капитан крикнул громким голосом. Линия сардинцев начала аккуратно продвигаться вперед, навстречу наступающим австрийцам.
[[image:/storage/reader-images/992054d9302de6549ceaabe795c82c335eaf5631.png]]
Клайд был недавно зачисленным солдатом, который недолго прослужил в армии и так нервничал перед началом сражения, что едва мог двигаться. Хорошо, что в это время ему дали таблетку, сказав, что она снимет нервное напряжение, освежит разум и восполнит силы. Странно, но когда Клайд принял маленькую таблетку, он уже не нервничал, его страх, казалось, был сметен волшебной таблеткой, и новая сила, которая, казалось, не принадлежала ему изначально, быстро наполнила его тело, заставляя его дрожать так сильно, что он хотел броситься и избить тех парней на другой стороне прямо сейчас. Ему даже пришлось сдерживать себя, чтобы не схватиться за приклад своей винтовки и не побежать вперёд.
В этот момент в их ряду просвистел снаряд, и окровавленная рука пролетела и повисла поверх латунной пуговицы на его плече. В такой ситуации, если бы все было нормально, возможно, Клайд закричал бы как женщина, а потом просто потерял бы сознание, как положено женщине. Но теперь, когда сила бурлила в каждой жилке, Клайд бесцеремонно взял чью-то оторванную руку и бросил ее на землю, даже не глядя на нее.
В этот момент, наконец, пришел приказ на марш. Клайд сосредоточился на ритме барабана и маршировал дальше. В этот момент солдат, стоявший перед ним, внезапно упал, и Клайд, не задумываясь, в соответствии с уставом, поспешно занял его место.
Теперь, когда Клайд оказался в первой шеренге, его взору открылась полная картина. Длинная линия австрийцев была недалеко, всего в пятидесяти метрах. Они заняли свои позиции и наводили на них свои орудия. Обычно такое зрелище заставило бы Клайда повернуться и убежать, но сейчас, как ни странно, он совсем не нервничал и даже подумал: 'Вот трусы, почему бы вам не броситься в штыковую атаку? '.
[[image:/storage/reader-images/7ef6a3300a4f5be1c9df7efa99c426474b3bffdb.png]]
«У наших солдат не было особой подготовки, поэтому, конечно, само собой разумеется, что они не подходят австрийцам на средних и дальних дистанциях. Однако после приема Пилюли Силы их храбрость почти такая же, как у элитных войск под командованием Железного Герцога Англии. Поэтому, Ваше Величество, я предлагаю просто перенять тактику «железного герцога» тех дней: не делать ни одного выстрела, пока не приблизиться к врагу на двадцать метров, а затем быстрым огнем и последующей штыковой атакой разгромить врага». — Именно такой совет был дан штабом короля Эммануила II перед битвой в ответ на вопрос о том, как обучать и использовать пушечное мясо, и этот совет был принят. Клайд и его люди не остановились на этом; они продолжили марш к австрийским пушкам.
Бах!
Противоположная сторона окуталась дымкой белого дыма, вырвавшегося из австрийских орудий, и противоположная линия армии тут же утонула в этом тумане.
Солдат слева от Клайда упал без единого слова, фуражка Клайда улетела неизвестно куда, и он почувствовал, как, казалось, поток тепла стекает по его голове, окрашивая лоб, а затем мутит глаза.
«Проклятье!». — Он бессистемно вытер рукавом лоб, и рукав мгновенно окрасился кровью — свинцовая пуля задела его скальп.
К этому времени порыв ветра немного рассеял дым, и Клайд увидел, что австрийцы в очевидной панике заряжают патроны.
Австрийцы вели огонь в три захода, и хотя каждый заход имел небольшую огневую мощь, огонь, безусловно, был непрерывным, но поскольку сардинцы подходили все ближе и ближе без единого крикам или выстрела, их стрельба стала становиться все медленнее и медленнее, а их огонь стал рассеянным, многие из них даже слишком нервничали, чтобы завершить загрузку патронов в винтовки.
Бах!
Австрийцы снова открыли огонь, но на этот раз выстрелы, которые нельзя было назвать даже шквалом, были редкими и совсем не были четким, ясным взрывом.
«Слабые австрийские букашки плачут и хотят вернутся домой к своим матерям?». — Попал ли Клайд под удар на этот раз, он не знал, он просто пошёл дальше игнорируя боль, в то время как в его голове почему-то безостановочно всплывала череда насмешек.
«Стоять! Поднять оружие! Целься!».
Долгожданный голос наконец прозвучал в ушах Клайда.
Клайд мгновенно поднял винтовку и прицелился в австрийца, который стоял перед ним, расстояние между ними было настолько близким, что он мог отчетливо видеть лицо австрийца и бисеринки пота на лице, которое было бледным и искаженным от страха.
'Молись Богу!'. — мысленно сказал Клайд, продолжая целиться в беднягу. Парень был в панике, пытаясь зарядить винтовку, и трясущимися руками пытался уплотнить порох ударником, но он просто не мог прижать его к дулу.
«Готовься!».
Раздался протяжный голос командира роты Коллера, и Клайд не сводил глаз с напуганного австрийца.
Тот австриец внезапно выронил оружие и повернулся, чтобы бежать, но был заблокирован людьми, стоявшими позади него, и не смог протиснуться. А прицел Клода все еще был неумолимо нацелен на жилет парня.
«Огонь!».
Бах! Бах! Бах!
Выстрелы разразились градом голосов.
'Какой красивый шквал огня, все винтовки, почти с одним звуком'. — подумал Клод, быстро опуская винтовку, упираясь прикладом в землю, и доставая штык из кобуры, висевшей на поясе. Затем он умело вставил штык в ствол винтовки.
«Надеть штыки!». — голос командира роты сбился, нарастая, словно вылез из могилы прошлого века: «В атаку!».
«Слава Риму!».— Клод крикнул, направляясь прямо вперед сквозь туман поля боя, созданный шквалом огня, который они только что открыли.
Шквал огня ранее был подобен сдиранию кожицы с лука, почти начисто сметая первый взвод австрийцев. Парень, который так сильно запаниковал перед оружием Клайда, тоже наконец затих. Он, как и остальные, молча упал на грязь, кровь, вытекающая из него, окрашивала чужую землю.
Австрийцы во втором и третьем рядах ошеломленно смотрели на это зрелище, их тела дрожали, рты были широко открыты, но они не могли ничего выкрикнуть. Затем из-за тяжелого белого дыма раздался рев голосов, и один за другим, с винтовками на штыках, пробились сквозь туман — как демоны и чудовища — сардинские солдаты и бросились на них.
[[image:/storage/reader-images/be4c7fe9b2fb7c0d80a3903cd39d9faeaf502b0a.png]]
В мгновение ока эти чудовища бросились на их ряды, и большинство солдат первого взвода не успели даже прикрепить штыки к винтовкам, а некоторые из тех, кто успел, не успели подготовиться к штыковому бою, прежде чем вражеские штыки вонзились им в грудь. Почти в мгновение ока бесчисленное множество людей упало с криками боли. Штыковые бои всегда недолговечны, поскольку, как правило, в таких сражениях всегда есть одна сторона, которая быстро терпит поражение.
Австрийцы, не принявшие чудо пилюлю, рассыпались под смертоносным штыковым ударом сардинцев, а те, кто остался, закричали от ужаса, бросили оружие на землю и обратились в бегство. Некоторые просто падали на колени с поднятыми руками. Но кровожадным сардинцам было все равно, они просто кололи их штыками и ножами.
Изменение ситуации на поле боя ошеломило обе стороны, командовавшие сражением. Король Эммануил II стоял на возвышенности и прошептал с неверием: «Это моя армия?».
«Как это... возможно? Это действительно сардинская армия?».
Генерал Дьюлаи чувствовал себя как во сне: «Откуда у сардинцев такие элитные войска? Нет, это не сардинцы, это, должно быть, иностранцы в сардинской форме, и откуда такая знакомая тактика — не сделать ни одного выстрела, пройтись до самого носа врага, затем дать залп из ружья, за которым следует штыковая атака?».
Затем в голову генерала пришло страшное слово: «Британские войска! Это, должно быть, британская армия! Только английские безумцы любят разыгрывать такие фокусы!».
«Генерал, должны ли мы выслать нашу кавалерию». — спросил офицер.
«Да». — Генерал Дьюлаи на мгновение задумался и ответил: «Леанто, вы с Даллесом берите свой полк и встречайте их!».
Офицер отдал честь генералу, сел на лошадь и направился к своим солдатам.
«Прекрасно! Я не ожидал, что эффект от чудо пилюли будет таким! Жаль, что мы отставили наши самые элитные войска, иначе, возможно, у нас был бы реальный шанс и мы разбили бы австрийские орды в этой битве». — Так думал Эммануил II.
В это время на поле боя появилась австрийская кавалерия.
[[image:/storage/reader-images/7bab34f41cfe0c464210bc408a4c91901ac46d59.png]]
Австрийская пехота бежала, а сардинцы преследовали их. После поножовщины разбитые австрийцы, конечно, не были в строю, но сардинцы тоже совсем забыли о строю. В конце концов, «Пилюля силы» могла наполнить «пушечное мясо» храбростью и заставить их думать немного быстрее, но она не давала им ни опыта сражений, ни тактических навыков.
Если бы эти безумные сардинцы действительно были англичанами, как опасался генерал Дьюлаи, их первой реакцией на появление кавалерии на поле боя было бы построение в полые квадраты против кавалерии. Но эти парни были не более чем накачанными новобранцами, которых обучали всего несколько месяцев и которые никогда раньше не участвовали в боях. В сочетании с бешеным преследованием, они уже давно дезорганизовали свой строй. (Из-за нехватки учебного времени, в течение этих месяцев обучения, они совсем не обучались преследованию и тому, что делать после обратной атаки вражеской кавалерии во время преследования). Поэтому, увидев, что вражеская кавалерия наступает, парни вскинули головы.
Командир команды крикнул солдатам, чтобы они построились, но они не могли найти своего командира отряда, и, конечно, командир отряда не мог найти солдат. В результате сардинцы не успели привести свой строй в порядок, пока к ним не подошла австрийская кавалерия. Увидев возможность воспользоваться хаосом, австрийская кавалерия не упустила ее.
[[image:/storage/reader-images/8aaa67b7e31a6e9562b07b697bc3e76a6c7ee06c.png]]
«Вынимайте сабли!». — крикнул капитан Леонто, доставая свою саблю. Кавалерия быстро сформировала два плотных ряда ударного строя и устремилась к сардинцам, чей строй все еще находился в беспорядке.
Когда пехота образовывала тесный полый квадрат, сильная оборонительная и наступательная мощь квадрата должна была устрашить кавалерию. Даже самая мощная конница в нагрудных знаках не могла победить такого противника, и даже старая преторианская гвардия императора Наполеона не могла прорваться сквозь полый квадрат пехоты Железного герцога.
Но если пехота не была организована в эффективный строй, то перед лицом кавалерийской атаки они были не лучше ягнят на заклание, а наступающую кавалерию не могла остановить храбрость неорганизованной пехоты.
«Пусть наша кавалерия сдержит их!». — Испуганный Эммануил II поспешно отдал приказ.
Один сардинский солдат встретил кавалерию австрийцев с поднятым штыком, как будто хотел сразиться, но прежде чем он успел нанести удар, вытянутая сабля пронесшегося мимо него кавалериста мгновенно срубила ему голову, как будто он косил траву.
[[image:/storage/reader-images/2571675a4b6178baefc614301724dc6266f229ba.png]]
Когда первая линия кавалерии пронеслась мимо линии сардинцев, в строю, который они прошли, осталась лишь небольшая часть сардинских солдат, и те, в свою очередь, были быстро уничтожены второй линией кавалерии, которая шла сразу за ними.
Когда австрийская кавалерия быстро смяла сардинскую пехоту сокрушительной атакой, генерал Дьюлаи, наблюдавший за происходящим издалека, решил, что мир просто сошел с ума.
«Как это возможно? Как это возможно!». — Генерал Дьюлаи ошарашенно смотрел на далекое поле боя. Да, как такое возможно, как дисциплинированная, элитная дивизия, способная выдерживать залп за залпом и сближаться на расстояние 25 метров перед фланговым и штыковым ударом, могла вести себя так хаотично, как ей потребовалось столько времени, чтобы встать в правильный строй, а затем быть легко рассеянной кавалерией? Дьюлаи очень хотелось позвать Бога с небес и спросить его, что происходит с сардинцами.
Но генерал Дьюлаи решил, что серьезный философский вопрос о том, был ли Бог безумен или он безумен, можно оставить на после битвы, а сейчас он должен воспользоваться возможностью восстановить контроль — сардинская кавалерия тоже выбыла, а могли ли эти сардинцы сражаться или нет? Будет ли это та же пехота, что и десятью минутами ранее, или та же, что и сейчас?
«Передайте, что Леанто и Даллес должны остерегаться сардинской кавалерии и больше не атаковать пехоту. Пока у сардинской кавалерии нет намерения атаковать по собственной инициативе, не вступайте с ними в бой. Скажите им, чтобы взяли несколько пленных и привели их обратно, я хочу допросить их сам!».
Сардинская кавалерия не начала атаку, а король Эммануил II пока не собирался тратить свою лучшую и самую ценную кавалерию в сражении, которое не было дуэлью. Поэтому они просто держали австрийцев на расстоянии. Конечно, если бы австрийская кавалерия осмелилась продолжить атаку на пехоту, они бы не остались в стороне. Сила лошадей кавалерии была ограничена, и атака была очень тяжелым испытанием для лошадиных сил. А при атаке пехоты дезорганизация строя была неизбежна. Если бы австрийская кавалерия продолжала наступать, то сардинская кавалерия могла бы просто обойти их с фланга до того, как они закончат наступление и получат возможность построиться.
Кавалерия остановилась, разрозненная пехота австрийцев уже давно бежала назад, а остатки артиллерии Сардинии благополучно отступали под защитой собственной кавалерии. К этому времени австрийская армия начала медленно отступать, видимо, предстоящее сражение, полное странных и трудных вопросов, вызвало у генерала Дьюлаи недоумение, и он решил, что лучше успокоиться и узнать о ситуации побольше заранее.
Что касается короля Эммануила II, то битва сослужила свою службу, хотя он не победил и даже имел небольшое преимущество в соотношении потерь (слишком много людей было позже уничтожено элитной австрийской кавалерией), но она, по крайней мере, показала, что его армия способна сражаться и в нее стоит вкладывать деньги. Ему также необходимо стабилизироваться сейчас, чтобы те инвесторы, которые заинтересованы в инвестировании, поторопились и вложили больше средств. И вот войска Сардинии начали медленно отступать, и дневные бои бесславно закончились.
«Ублюдки! Неужели они принимают меня за дурака?». — Хотя была уже глубокая ночь, из палатки генерала Дьюлаи доносился гневный рев.
«А вы, глупцы, верите ли вы тому, что они говорят? «Пилюля силы», которая добавляет храбрости, если ее съесть, и заставляет временно призванных солдат сражаться бесстрашно, как элита? Вы верите в это? Вы слишком много читали третьесортные рыцарские романы! Какого черта!».
«Генерал, мы…». — попытался возразить один из офицеров.
К этому времени генерал Дьюлаи, который выходил из себя, немного успокоился, поэтому он посмотрел на офицера и спросил: «Что?».
«Генерал, дело обстоит так. Мы допрашивали немногих пленных, захваченных кавалерией, отдельно, но после допроса все показания пленных были последовательными, так что…».
«Вы все такие наивные! Знаете ли вы герцога Веллингтона в Англии? Это настоящий образец офицера, намного лучше, чем вы все. Герцог сказал мне, что французы иногда готовят ложь перед войной, поэтому даже если пленных допрашивают отдельно, признания, которые они получают, даже если они последовательны, могут быть ненадежными. Сардинцы всегда были в сговоре с французами, и вполне естественно, что они научились этому трюку». — Генерал Дьюлаи выглядел так, словно он преподавал. Подчиненные, естественно, тоже выглядели так, будто внимательно слушали.
«Возможно вы правы». — поспешно сказал офицер: «Мы, наверное, одурачены ими».
«Молодые люди всегда неопытны. Почему бы тебе не допросить их снова?».
«Генерал, при всем уважении, но это невозможно, сардинцы находятся в очень плохом состоянии».
«Что случилось?». — Удивился Дьюлаи.
«Они были крайне невосприимчивы, даже к порке и прочему, у них было очень плохое состояние концентрации, как будто они не спали несколько дней. Казалось, что в любой момент во время допроса они могли забыть о том, что их допрашиваем мы».
«А армейский врач их осматривал?». — спросил генерал.
«Да, военный врач пошел осмотреть их, и, по его словам, пульс у мужчин был то высоким, то низким, а их зрачки медленнее, чем обычно, реагировали на яркий свет. Что касается того, почему это так, он не знает».
«Черт, не может же быть такого препарата на самом деле? Что еще объяснили эти парни, расскажите мне подробнее обо всём допросе!».
Согласно рассказу офицера, отвечавшего за допрос, когда они встретились с заключенными, все они были в очень плохом настроении. Однако это было нормально; определенно было что-то неправильное в том, чтобы быть заключенным и при этом пребывать в приподнятом настроении. Но вскоре они поняли, что пленники на самом деле довольно сговорчивы и отвечают на все вопросы. Просто иногда они вели себя так рассеянно, что даже не слышали вопросов.
Получив ответ, в который трудно было поверить, некоторые из офицеров, проводивших допрос, решили, что заключенные проявляют непокорность, и прибегли к плетке, но даже стимуляция плеткой не смогла заставить их сосредоточиться. Тогда офицер, руководивший допросом, понял, что с состоянием этих парней действительно что-то не так, и таким образом несколько убедил их в правильности ответа, с которого они начали.
«Откуда, по их словам, взялся этот препарат?». — спросил генерал Дьюлаи.
«Он прибыл из Америки, и у одного из парней была при себе пустая коробка из-под таблеток». — сказал офицер, передавая коробку с лозунгом «Чудо пилюля» генералу.
«Чудо пилюля?». — Генерал прочитал рекламный слоган, а затем снова посмотрел на него и увидел, что чуть ниже коробки мелким шрифтом указан ее производитель: «Химико-фармацевтическая компания Макдональд».
«Макдональдская химико-фармацевтическая компания? Разве это не та же компания, которая производит чудодейственный препарат сульфа?».
Барон Франц, французский офицер, теперь работал наблюдателем в сардинской армии по приказу императора Наполеона III. Его отец воевал под началом императора Наполеона Бонапарта и погиб при Ватерлоо, оставив лишь наследство в 200 франков и баронетство, пожалованное императором Наполеоном его жене и сыну, которому был всего год. Но после поражения императора Наполеона это «баронетство», естественно, не было признано восстановленными Бурбонами. Будучи сыном последователя опасного Бонапарта, Франц в детстве был под пристальным надзором. Но в конце концов Республика вернулась, а затем вернулась и Империя. Его «баронетство» было признано, и он смог поступить в армию на службу к новому Наполеону.
Сейчас барон Франц писал письмо Его Величеству Императору. В качестве наблюдателя он должен был доложить о ходе сражения и высказать свое мнение.
«О том, что сегодняшнее сражение в значительной степени было лишь предварительным, говорит тот факт, что король Эммануил II не направил в бой войска, оснащенные новейшими винтовками с задней загрузкой. Его Величество король Эммануил II разместил их всех немного поодаль на возвышенности, что явно должно было облегчить отступление. Я думаю, что его намерением было выиграть время для прибытия наших войск путем постепенного сопротивления.
Хотя общее расположение сардинцев было консервативным и оборонительным, в сегодняшнем бою они проявили большую храбрость, а некоторые новобранцы, которых обучали менее трех месяцев, сражались храбро и бесстрашно, словно закаленные в тяжелых боях элитные войска, применяя британскую тактику и продвигаясь вперед без единого выстрела против плотного огня противника, пока не подошли на дистанцию двадцать пять метров, стоя вровень, а затем развязали штыковую атаку. Австрийские войска, которые начали неуверенную атаку, были разбиты почти мгновенно. Однако в последующем сражении эти же войска сразу же были признаны плохо обученными. При преследовании отходящих австрийских войск их формирование было полностью дезорганизовано, из-за чего они понесли большие потери, когда их атаковала австрийская кавалерия.
От американских советников в сардинской армии мне известно, что они снабжали сардинскую армию, помимо огнестрельного оружия, препаратом под названием «Чудо пилюля», лекарство, которое, как говорили, заставляло даже трусов становиться храбрыми, заставляя их забыть о своих страхах. Именно благодаря приему этого лекарства сардинцы смогли повести себя так мужественно. Я купил у американцев ящик с образцами и прилагаю его к письму для проверки эффекта. Кроме того, я лично считаю, что австрийцы вряд ли одержат победу в ближайшее время».
«Как вы думаете, правда ли то, что говорят сардинцы?». — спросил генерал Дьюлаи.
Все мужчины смотрели на Дьюлаи, и никто не осмеливался произнести ни слова. На самом деле, подавляющее большинство верит или хотело бы верить, что это правда. Ведь если бы сардинскую армию не удалось разгромить в ближайшее время, Австрия оказалась бы в крайне невыгодном положении, если бы вмешалась Франция. И, глядя на пленников, они, похоже, не слишком хорошо умели лгать.
«Те войска, которые сардинцы вчера выставили впереди, должны были принять это лекарство перед началом битвы, и, судя по тому, что видели пленники, после того, как действие лекарства прошло, они очень устали. Так что если сардинцы все использовали препарат, а его запасы закончились, то именно в это время они были наиболее уязвимы. Сейчас сардинцы отступили на четыре мили по сравнению со вчерашним днем, они здесь". — продолжал генерал Дьюлаи: "И разведчики докладывают, что здесь расположились войска, причем на возвышенности… Как вы думаете, стоит ли нам преследовать их сейчас?».
«Генерал, я подозреваю, что войска, которые сардинцы разместили на этих высотах, это так называемые «элитные» войска, которые, как упомянули пленные, не присутствовали во время вчерашней битвы». — Один офицер сказал: «Сардинцы хотели затянуть войну, чтобы дать французам время вмешаться. Так, во время вчерашней битвы они вообще не готовились к сражению. Контролируя эти две высоты, враг мог обеспечить себе отступление. Разместив артиллерию на этих двух высотах, они могли прикрыть большую территорию. Я полагаю, что противник уже провел пробные стрельбы из своих орудий. Здесь же проходит дорога на Турин, и нашим войскам будет невозможно преследовать врага, не захватив эти две высоты». — При этих словах офицер поднял глаза и посмотрел на генерала Дьюлаи.
«Ах, Эндрю, ты правильно рассуждаешь, продолжай». — Отец Эндрю был старым другом Дьюлаи, и Дьюлаи по-прежнему любил ребенка старого друга.
«Давайте посмотрим еще раз, здесь, менее чем в двух милях позади места, где размещены основные силы сардинцев, есть плато, где, если бы я был сардинским командиром, я бы приказал войскам пройти лишние две мили и разместиться здесь. Это позволило бы им чередовать укрытия с противником, который теперь оставался на этих двух высотах, и постепенно отступать. Но враг располагался на позиции, которая была совсем не такой благоприятной, как та, что была раньше. Зачем врагу это делать? Я считаю, что это связано с сильным истощением после применения лекарства. Усталость тех немногих пленных к настоящему времени ничуть не уменьшилась, поэтому я полагаю, что их основные силы находятся не в лучшем состоянии. Если мы быстро возьмем эти две высоты, а потом пойдем за ними, у нас будет шанс одним махом разгромить сардинцев».
«Хорошо». — Генерал Дьюлаи сказал: «Что вы думаете о мнении майора Эндрю? Кто за и кто против?».
«Подполковник! Есть движение со стороны австрийцев!». — Солнце едва поднялось над Апеннинами, и подполковник Невилл только что умылся и еще не успел позавтракать, когда к нему пришел солдат с докладом.
«Дай мне блузу и бинокль».
Санитар торопливо протянул ему подполковничью блузу и передал бинокль. Невилл надел блузу и, держа в руке бинокль, вышел за полог армейской палатки.
К этому времени Робсон уже стоял на своем посту снаружи, тоже держа в руках бинокль и наблюдая за происходящим.
«Ну?». — спросил Невилл, застегивая пальто.
«Боюсь, там десятки тысяч человек. Похоже, что хотя вчера мы избежали масштабной битвы, сегодня этого не избежать». — Робсон ответил с притворным спокойствием, но Невилл мог слышать напряжение в его голосе.
«Мистер Робсон, вы когда-нибудь раньше видели такую армию?».
«Если честно, то нет». — Робсон ответил.
«Я тоже». — Невилл сказал: «Теперь мы можем только надеяться, что ваше новое средство защиты сработает. Солдаты уже заняли позиции?».
«Пока нет». — Робсон нахмурился: «Враг далеко, и, вероятно, пройдет немало времени, прежде чем они официально начнут атаку. Нет необходимости выводить солдат на позиции так рано. Занимать позицию слишком рано — не всегда хорошо. По крайней мере, пусть сначала все поедят. А "Чудо пилюлю" нужно выдавать по одной таблетке за раз».
В это время подбежал посыльный, в котором Невилл узнал посыльного дивизионного командира Массы.
«Коста, за чем тебя послал командир дивизии?».
«Командир дивизии велел мне сообщить вам, что прежние договоренности остаются неизменными и что ваш полк будет продолжать нести службу по обороне фронта".
«Не волнуйся, со мной положение будет абсолютно прекрасным!». — убежденно сказал Невилл. Хотя на самом деле ему не нужно было быть настолько уверенным в себе, он должен был продемонстрировать уверенность представителю своего начальства.
Как и предсказывали Робсон и Невилл, атака австрийцев началась только после того, как войска закончили завтрак. Их артиллерия также только-только выдвинулась на огневые позиции.
«Давайте выведем солдат на позицию». — приказал Невилл, на мгновение подняв бинокль и наблюдая.
«На этот раз все будет по-настоящему, почему «Чудо пилюля» не была спущена сверху?». — спросил Томи.
«Мне сказали, что это потому, что вчера новобранцы взяли то, что должно было быть дано утром, в полдень и после обеда, всё сразу. В результате к моменту отступления они слишком устали, чтобы даже идти. Так что сегодня препарат находится под контролем офицеров, и они дают нам их только тогда, когда считают нужным». — Рози объяснил.
«Внимание, противник ведет огонь!». — Кто-то крикнул.
Мужчины замолчали и высунули головы из окопов, чтобы посмотреть — после нескольких обстрелов они вполне привыкли к тому, что их обстреливают в окопах, и уже не испытывали особого страха. Кроме того, янки сказали, что наблюдение за снарядами даст им хорошее представление о том, где они упадут, и они смогут увернуться, если они прилетят в их сторону.
Австрийцы сделали несколько выстрелов, затем остановились, а через некоторое время сделали еще несколько выстрелов. Солдаты поняли, что австрийцы делают пробный выстрел. Более того, австрийцы, похоже, целились не в них, а в палатки, расположенные далеко позади них.
«Может быть, они нас не заметили?». — Многие солдаты думали именно так.
Австрийцам не удалось обнаружить сардинских солдат, которые оставались в окопах, потому что они высовывали головы только из окопов, и, о ужас, эти парни на самом деле прикрепляли ветки и траву к своим шляпам, так как люди могли их увидеть с такого расстояния?
«Там явно обороняется сардинская армия, почему мы не видим, как защитники выходят, чтобы подготовиться к битве? Какими бы нерасторопными они ни были, они уже должны быть готовы к наступлению». — Этот вопрос приходил в голову многим австрийским офицерам.
«Артиллерия может достать те палатки?». — спросил генерал Дьюлаи.
«Да, генерал. Но может потребоваться много выстрелов».
«Сделайте несколько выстрелов и посмотрите результат». — приказал генерал. В то же время в его голове возникло подозрение: «Не похоже, что в этих армейских палатках вообще никого нет, люди там давно ушли, не так ли?».
Прошло более десяти выстрелов, прежде чем один снаряд попал в палатку, которая была опрокинута, но сардинцы по-прежнему не реагировали.
«Пошлите туда отряда кавалеристов, и скажите им, чтобы они были осторожны».
«Там проходит пара кавалерийских частей».
«Не стрелять, оставить их американцам!».
К этому времени советники Блэкуотера уже давно выправили свои собственные версии винтовок MacDonald 1857 для точной стрельбы, и пока они спокойно пристраивали кавалеристов в прицелы, австрийские кавалеристы оставались в неведении относительно своей предстоящей участи.
Причина, по которой другим солдатам не разрешили стрелять, заключалась не в том, что они беспокоились, что их винтовки не имеют достаточной дальности стрельбы или что они недостаточно хорошо стреляют. Даже если бы сардинцы были плохими стрелками, шквал обстрела этих нескольких кавалеристов определенно положил бы их. Настоящая причина заключалась в том, что винтовочные пули, использованные советниками Блэкуотера, применяли бездымный порох на основе нитроцеллюлозы, тогда как обычный вариант 1857 года в руках среднего сардинского солдата все еще использовал черный порох, который дымился, и положение в окопах было бы раскрыто сразу же после выстрела.
Кавалеристы подошли немного ближе, затем остановились и подняли бинокли для проверки, совершенно не подозревая, что находятся под прицелом.
Бах-бах-бах!
С четкой вспышкой выстрела несколько кавалеристов упали вниз головой со своих лошадей. Но поскольку стрелки находились слишком далеко, возникла проблема с распределением мишеней. Некоторые кавалеристы получили по три-четыре выстрела, а еще один счастливчик вообще избежал все пули. Поэтому, пока его товарищи вокруг него падали, он все еще удобно сидел на своем коне. Внезапная смена событий заставила его замереть, но он тут же отреагировал, прижав ноги к брюху лошади и одновременно повернув голову лошади и развернувшись для бега.
Дейл быстро зарядил свой MacDonald 1857 Precision Fire и посмотрел на оставшуюся мишень, затем покачал головой, слишком сложно попасть в движущуюся с большой скоростью мишень на таком расстоянии.
«В кавалеристов стреляют, а стрелявшего даже не могут найти? Как это возможно? При каждом выстреле должен быть белый дым!». — В эту эпоху, из-за барьера Атлантического океана, в сочетании с нелепо высокой ценой и очень низким производством версии 1857 года для точной стрельбы, не многие люди в Европе знали, что в мире существует такая винтовка, стреляющая без видимого дыма.
«Генерал, что нам делать?». — Офицеры обратили внимание на своего главнокомандующего.
«Атака по плану». — Генерал Дьюлаи приказал, а про себя подумал: «Какие бы фокусы сардинцы не вытворяли, они не могут уйти в подполье, не так ли?».
1500 солдат Невилла охраняли три траншеи, спереди и сзади, длиной около 800 метров по фронту. Каждая траншея была разделена примерно 80 метрами. Большинство бойцов теперь оставалось во второй траншее, из которой они намеревались открыть огонь первыми, и, нанеся австрийцам сильный удар, быстро переместиться через траншеи для боя в одной траншее. Таким образом, они могли избежать вражеского огня, если их позиции в окопах были открыты, и, во-вторых, внезапная стрельба в унисон с более близкого расстояния была не только более точной, но и могла привести противника в замешательство.
К этому времени около полка австрийцев аккуратной линией продвигались все ближе и ближе к их позиции. В это время два 12-фунтовых наполеоновских орудия, которые сардинцы зарыли на стороне высот, начали стрелять. Залп снарядов точно врезался в австрийский массив. Когда снаряды попадали с флангов, австрийский строй, который был горизонтальным по отношению к высотам, превратился в колонну под углом пушек. Снаряды всегда были самыми смертоносными для таких колонн, и 12-фунтовый снаряд мог пробить роту, если бы попал в такой строй! Кроме того, сардинцы предварительно провели пробные стрельбы, поэтому точность стрельбы была гарантирована. В результате стрельба всего из двух орудий нанесла австрийцам огромные потери — один снаряд, прошедший через всю линейную колонну, сбил с ног не менее двадцати человек, а несколько других снарядов также нанесли значительные потери. Таким образом, всего несколькими выстрелами сардинцы заставили австрийцев попотеть.
Но на этом дело не закончилось, так как одновременно с канонадой солдаты под командованием Невилла дали первый залп.
Расстояние между двумя сторонами составляло всего около четырехсот метров, что было уже в пределах эффективной дальности стрельбы винтовки Макдональда образца 1857 года, а в сочетании с прицельным огнем (который имел гораздо большую эффективную дальность) и тем фактом, что австрийцы стояли в плотном строю, в результате этого прицельного огня люди Невилла уничтожили более сотни австрийцев.
«Выдвигайтесь вперед!». — Командир, который, похоже, был австрийцем, размахивал своим мечом, подбадривая ошеломленных солдат. Он успел произнести только половину фразы, когда пуля, прилетевшая из ниоткуда, попала ему прямо в голову. Пуля вошла через лоб, пробила в затылке дыру и вылетела наружу. Мозги и кровь офицера выплеснулись из отверстия, залив весь задний ряд солдат.
В бинокль Дьюлаи увидел, что в мгновение ока офицеры в их более богато украшенной форме были выбиты один за другим — никакого совпадения, это должно быть намеренно!
«Негодяи! Они нарушили джентльменский закон — не нападать на офицеров на поле боя!». — Генерал Дьюлаи сердито выругался, с ужасом понимая, что солдаты парализованы, ибо как еще может сражаться армия без своего командира?
Конечно, так называемое джентльменское правило не нападать на офицеров или что-то в этом роде было на самом деле полным надувательством. Настоящая причина, по которой в предыдущих сражениях не было широкомасштабных нападений на офицеров, была связана с техническими ограничениями. Во времена гладкоствольных ружей пули, вылетая из дула, почти полностью находились в броуновском движении, и дальше пятидесяти метров полет пули зависел только от Бога. С такими техническими ограничениями, массовое убийство офицеров было практически невозможно. Позднее появление винтовок с передним расположением стволов, использующих патрон Минни, позволило обеспечить некоторую точность стрельбы, но эти винтовки все еще были далеки от точности современных винтовок. Снайперский бой по-прежнему был очень сложным. Поэтому практика преднамеренного нападения на офицеров была редкой.
Как и предсказывал генерал Дьюлаи, австрийские солдаты, потерявшие своих командиров, были в замешательстве, поскольку их учили делать все, что прикажут командиры. Внезапно командир исчез, и что же теперь делать?
По этой классификации, нынешняя австрийская армия — это современная армия роботов. Она может нести гораздо больше потерь, чем феодальная армия, но без командования офицера она подобна компьютеру робота, который дал сбой и внезапно потерял всю устойчивость. Многие солдаты стояли в недоумении, не зная, что делать: кто-то хотел продолжить движение вперед, кто-то повернуть голову и бежать назад, кто-то обойти с фланга, чтобы уничтожить артиллерию из засады. Многие другие стояли неподвижно, ожидая приказа.
В этот момент сардинцы дали еще один залп, с треском сбив с ног еще около сотни человек. Именно тогда оставшиеся австрийцы пришли в себя, бросили оружие, рассыпались в стороны и побежали.
Сардинцы не бросились в погоню. Вместо этого, после еще двух залпов, команда Невилла быстро переместилась из второй траншеи в первую. Ни один из солдат Невилла не был ранен в этом раунде сражения, поэтому моральный дух всех был поднят, напряжение, возникшее ранее, исчезло, и на лицах каждого командира батальона были улыбки.
«Битва только началась! Враг придет снова, и на этот раз, он придет по-настоящему». — Невилл созвал командиров своих батальонов и сказал им: «Когда вы вернетесь, дайте каждому солдату по одной «Чуде пилюле» и не стреляйте при приближении врага. Те, кто находится в первой траншее, открывают огонь первыми, за ними следуют вторая и третья траншеи».
«Понял».
"Есть!".
Командиры батальонов выразили уверенность в том, что им удастся отбить австрийцев.
«Они действительно прячутся под землей!». — Генерал Дьюлаи посмотрел на белый дым, который продолжал подниматься над второй траншеей, и понял, что происходит. Видимо, эти сардинцы вырыли в земле траншею, а затем спрятались в ней и открыли огонь. Но, похоже, то, что пленники говорили ранее, было правдой, эти земляные крысы определенно были элитой, посмотрите на их стрельбу! Тот факт, что они все еще стреляли с такой точностью с такого расстояния, говорит о многом. Когда сильный соперник ещё и бесстыден, это может стать настоящей проблемой.
«Трусы! Я вытащу этих крыс из их нор и повешу их одну за другой на фонарных столбах в Турине!».
Отругав трусов и малодушных сардинцев, генерал Дьюлаи вызвал командира артиллерии и приказал ему открыть огонь изо всех сил по тому месту, откуда только что стреляли сардинцы.
«Взорвите всех земляных крыс!».
«Да!». — Командир артиллерии ответил лаконично. Он, конечно, знал, что его пушки не обладают большой убойной силой против этих парней, прячущихся в земле, но он также понимал, что сейчас не время обсуждать это, и что стрелять из пушек, чтобы разнести врага, было просто необходимо, даже с точки зрения поднятия боевого духа.
Десятки пушек перенастроили свои огневые цели, а затем открыли шквальный огонь по тому месту, где только что поднимался белый дым. Однако они не знали, что в том первоначальном положении практически никого не осталось.
Генерал Дьюлаи уже понял, что артиллерийский огонь малоэффективен для этих крыс. Единственным способом справиться с ними было полагаться на численное превосходство, идти на них напролом и решать вопрос штыковым боем. Так, на одном дыхании, он направил двенадцать дивизий, состоящих из 60 000 солдат, к двум высотам. Если бы пространство на поле боя не было ограничено, он даже намеревался выделить для них больше войск.
"Победа или поражение зависит от одного этого удара, он обязательно сработает. Как только мы сломим сопротивление противника перед нами, те войска в тылу врага, которые еще не оправились от усталости, станут мясом на разделочной доске». — Генерал Дьюлаи задумался.
Король Эммануил II нахмурился, прислушиваясь к постоянному звуку артиллерии, доносящемуся сзади.
«Как обстоят дела у солдат?».
«Все ещё усталые и не восстановились». — Ответил военный медик.
«Что нужно сделать, чтобы они восстановились?».
«Ваше Величество, насколько я знаю, есть только один путь». — Военный медик сказал.
«Какой?».
«Дать им еще одну «Чудо пилюлю». Кроме этого, нет способа заставить их быстро восстановиться».
«Ну что ж, квартирмейстер, запишите, что в будущих операциях «Чудо пилюля» должна быть приоритетной, как самый важный материал, который необходимо обеспечить, и поставлена в порядок перед боеприпасами и продовольствием!». — Король Эммануил II повернул голову к квартирмейстеру. Затем он воскликнул: «Отныне мы не можем вести войну без этого препарата!».
Австрийцы бросили сразу столько войск, что это оказало большое визуальное воздействие на сардинцев. Насколько хватало глаз, люди были повсюду. Австрийские солдаты, сопровождаемые артиллерийским огнем и военной музыкой, шли вперед в аккуратном строю, похожие на неудержимый прилив, вызывая сильное давление на всех, кто стоял перед ними. Если бы не сильнодействующие таблетки, люди бы разбежались.
Все солдаты уже проглотили «Чудо пилюлю». По мере того, как пилюля таяла в животе, солдаты чувствовали слюну во рту, который был сухим, а сердцебиение, казалось, немного успокоилось. Нервозность и страх ушли вместе с ветром.
Полк Невилла располагался на переднем крае и в центре линии. Это была позиция, наиболее уязвимая для атаки. Теперь солдаты высунули свои винтовки из окопов и молча целились в приближающегося врага. К этому времени фланкирующие орудия сменили позиции и были переведены на вершину высоты, обстреливая австрийцев сверху.
Эффект от стрельбы с этого направления был не таким хорошим, как от стрельбы с флангов. При стрельбе с флангов один залп мог уничтожить целый взвод при правильном попадании. С другой стороны, толщина военного формирования была относительно ограниченной, и даже если бы оно попало в цель, то уничтожило бы только четырех или пяти человек.
Однако были и потери, и приобретения, а с переносом позиции на холм артиллерия получила еще одно преимущество: большую дальность и большую дистанцию стрельбы. Почти все поле боя находилось в пределах досягаемости их пушек. И они заранее провели замеры и испытательные стрельбы со всех позиций. Точность стрельбы также была бы относительно выше.
Как бронзовое гладкоствольное орудие, «Наполеон» был достаточно точен и имел хорошую дальность стрельбы, но, конечно, он все равно был гораздо менее точен, чем появившиеся вскоре стальные пушки, которые в оригинальной истории были полностью превзойдены прусскими стальными пушками Круппа в более поздней франко-прусской войне, но в эту эпоху это было едва ли не лучшее полевое орудие. Хотя в ту эпоху уже существовали очень примитивные проволочные пушки, их чрезмерная стоимость, короткий срок службы и крайне низкая скорострельность делали их просто невозможными для широкомасштабного оснащения войск.
Сардинская артиллерия сначала использовала преимущество своей высоты, чтобы нанести удар по позициям австрийской артиллерии. Хотя в цель попало не так много снарядов, шквал серьезно нарушил работу австрийской артиллерии, и ей пришлось в панике менять свои позиции, что временно вывело австрийскую артиллерию с поля боя.
Затем сардинская артиллерия начала разворачивать свои орудия и обрушила постоянный шквал огня на австрийские пехотные части, постоянно посылая снаряды в австрийские массивы, постоянно нанося кровавые удары. Однако эти заграждения не сдерживали австрийцев, всего несколько десятков пушек, и хотя они делали все возможное, чтобы нанести потери, перед австрийской армией, которая наступала, как большой прилив, эти заграждения, как брошенные в прилив несколько камней, подняли небольшой всплеск, но были поглощены приливом в мгновение ока.
«Спокойно! Не стреляйте! Спокойно!». — Крики офицеров эхом разнеслись по траншее, когда Томи переложил приклад винтовки через плечо, снова задрал голову, прищурил один глаз и продолжил целиться в медленно приближающегося австрийца перед ним. К этому времени американцы уже вели огонь, но винтовки, из которых они стреляли, не испускали густого белого дыма и не позволяли легко обнаружить цели. Что касается звука выстрелов, то шум артиллерии на поле боя уже давно заглушил особенно четкий звук выстрелов.
Если у солдат Сардинии и было какое-то мнение об американцах, то теперь они не испытывали к янки ничего, кроме восхищения, потому что в девяти случаях из десяти, если они стреляли, командир в шикарной форме падал головой вперед на землю.
Но прилив не остановился на этом, он по-прежнему стремился вперед, и расстояние между ними и первой траншеей становилось все ближе и ближе, двести метров, сто восемьдесят метров, сто пятьдесят метров, сто двадцать метров…
Невилл уставился на камень, выкрашенный в белый цвет недалеко от них, и медленно поднял руку.
«Огонь!». — Невилл крикнул, резко опустив правую руку, как будто пытался разделить на части надвигающийся поток людей.
Бах-бах-бах!
Выстрелы раздались одновременно. До этого австрийцы не заметили хорошо замаскированную первую траншею, и этот залп был совершенно неожиданным. Точность стрельбы MacDonald 1857 на таком расстоянии и плотность австрийской линии не позволили сардинцам промахнуться. Таким образом, этот залп почти напрямую опрокинул весь первый ряд австрийцев. Сразу после этого залпа вторая траншея и третья открыли огонь, убив и ранив около тысячи австрийцев и заморозив наступающую армию.
После этих трех выстрелов в унисон встречный полк был почти сметен одним махом. Несколько десятков оставшихся счастливчиков, не попавших под удар, застыли на месте, не зная, что делать — идти вперед или развернуться и бежать. Прошло несколько секунд, прежде чем кто-то закричал, повернулся и побежал, а другие просто упали на землю и притворились мертвыми.
«Не обращайте внимания на тех, кто бежит! Приготовтесь поразить тех, кто идет к нам!». — Невилл увидел, что кто-то целится в убегающих солдат, и поспешно крикнул.
Очередной натиск сзади был уже совсем близко. Солдаты выхватили свои патроны, наполнили их пулями и выстрелили. К этому времени австрийцы хорошо рассмотрели первую линию окопов и тоже начали обстреливать сардинцев.
Окопы блокировали большую часть огня, и сардинцы были открыты только головой, поэтому вероятность попадания в них была меньше, но если бы они попали, то оказались бы в беде, так как были бы ранены в голову.
Однако «энергетические таблетки» придали сардинцам мужества, и они продолжали отстреливаться. Они явно опережали австрийцев, и пока австрийцы еще перезаряжались, они сбивали их на землю одной пулей. Три траншеи, вырытые на возвышенности, имели перепад высот, что обеспечивало всем трем траншеям достаточно хорошую линию огня. Дым валил из всех трех траншей, убивая австрийцев, которые останавливались, чтобы обстрелять их перед своими позициями. Трупы продолжали накапливаться и даже мешали продвижению отставших войск.
«Дураки! Не останавливайтесь, чтобы стрелять! Надеть штыки и вперед на врага!». — Австрийский командир, увидев, что все идёт не так, закричал. Солдаты вокруг него начали судорожно заряжать винтовки штыками, когда пролетела пуля и попала командиру прямо в грудь. Это была не 7,62-мм пуля, выпущенная из высокоточной версии винтовки MacDonald 1857, а 11-мм пуля, выпущенная из обычной версии MacDonald 1857. Эта пуля не мощнее первой, но должна обладать более выраженным останавливающим действием благодаря калибру. Выстрел повалил офицера на землю. Австрийцы, которые только что подготовили штыковую атаку, снова оказались в замешательстве.
«Я убил офицера!». — Томи кричал, но никто не обращал на него внимания, все были сосредоточены на зарядке и прицеливании. Томи огляделся, но никто не обращал на него внимания, поэтому он снова повернул голову к заряжанию, прицеливанию и стрельбе.
Все больше и больше австрийцев начали понимать, что к чему, они перестали глупо стрелять по сардинцам, они начали заряжать свои винтовки штыками и идти в атаку. Ради скорости они даже не заботились о формации, они просто рванули вперед.
Винтовка Макдональда образца 1857 года не имела магазина, поэтому темп стрельбы был несколько ниже, чем у современной винтовки на привязи, более того, даже современная винтовка с продольно-скользящим затвором без помощи пулемета не всегда смогла бы остановить такой человеческий заряд. Поскольку враг подходил все ближе и ближе, подполковник Невилл был вынужден отдать приказ об отходе во вторую траншею.
Солдаты быстро побежали обратно ко второму окопу вдоль транспортной траншеи. К этому времени часть австрийцев уже достигла первой траншеи, некоторые из них переправились и продолжили движение ко второй траншее, а некоторые, более находчивые, спрыгнули вниз, чтобы избежать пуль врага.
В результате, наличие этой траншеи заставило австрийцев, которые стремились продвинуться вперед, замешкаться. Многие сочли более безопасным прыгнуть в окопы и спрятаться. Все меньше людей честно заряжали оружие, но все больше оставались в окопах. В результате, конечно же, те, кто ворвался во вторую траншею, были убиты без промаха, и это, в свою очередь, заставило больше людей спрятаться в первой траншее.
К этому времени за австрийцами последовали их последователи. Очевидно, однако, что в траншеях для них не было места, поэтому им пришлось упорно атаковать вторую траншею. Но к этому времени темп их наступления значительно снизился. Это, в сочетании с потерянной по пути силой, привело к тому, что их скорость также резко снизилась. И хотя из трех окопов стало на один меньше, люди из первого окопа в основном перешли во второй, так что количество пуль, с которыми пришлось столкнуться австрийцам, не сильно уменьшилось. На коротком расстоянии в восемьдесят метров на земле постоянно убивали людей, и хотя расстояние между ними и вторым окопом все еще сокращалось, их движения становились все более нерешительными.
«Поднимем солдат на штыковую атаку!». — Робсон сказал Невиллу: «Враг уже близок к своему пределу, достаточно нанести контрудар, и он, несомненно, будет разбит».
Невилл задумался на мгновение, снова посмотрел на вражеские войска, которые приблизились на расстояние менее 50 метров, и наконец приказал: «Все в штыки!».
Как и предсказывал Робсон, австрийцы, которых отбила эта контратака, отступили, как прилив, и как море, уходя, оставляет на берегу много вещей, так и они оставили после себя много оружия, трупов и большое количество солдат, которые ранее очень ловко прятались в окопах. Но ум никогда не помешает, и большинство из тех, кто прятался в окопах, не ожидая внезапного перелома ситуации, также проявили смекалку, вскинув руки они пошли в плен.
Хуже всего было то, что крах перед позицией Невилла оказался заразен и для австрийцев, которые продолжали упорно сражаться на других позициях, и они тоже пали духом. Теперь, когда австрийцы в беспорядке отступали, Невилл знал, что битва наконец-то выиграна и что после такого сокрушительного поражения у австрийцев не хватит ни духа, ни сил на еще одну подобную атаку, по крайней мере, в течение нескольких дней.
«Доложите о сражении Его Величеству». — Генерал Дьюлаи, казалось, сразу постарел на десять лет. Он знал, что единственное, что его ожидает, когда будет составлен этот отчет, — это, несомненно, снятие с должности. Это место, с его невероятно быстрыми и дальнобойными американскими винтовками и чудодейственными «пилюлями», было настолько ненаучным, что казалось сном. Что ж, возможно, Его Величество сможет возродить боевой дух своих войск, отправившись в военный поход. Тем не менее, перспектива войны не слишком обнадеживала. Французы, несомненно, совсем скоро присоединятся к веселью, и к тому времени потеря контроля над Италией будет почти несомненной.
Результаты сражения быстро распространялись по Европе различными способами — почтовыми голубями, проводным телеграфом.
Теперь почти все короли и генералы всех стран Европы говорили о чудодейственном препарате, «пилюле силы». Чудесное действие этого препарата было лучше всего продемонстрировано во время войны между сардинцами и австрийцами. Он мог заставить трусов сражаться как настоящие воины, и с его помощью боевая мощь войск могла быть увеличена почти в геометрической прогрессии. Военные утверждали, что такой препарат уже так же важен для армии, как пушки и артиллерия. Они даже говорили, что в будущих войнах тот, у кого не будет этого препарата, будут просто терпеть поражения. Люди спрашивали, где можно приобрести это лекарство, и таким образом переступали порог европейских офисов «Макдональдской химико-фармацевтической компании Скруджа».
Теперь, когда Скрудж вернулся в США, его старший брат Кэрол был отправлен в Англию в качестве главы химико-фармацевтической компании Макдональда в Европе.
Кэрол впервые взял на себя такую важную роль, и когда он заступил на пост, Кэрол немного опасался, что все испортит. Но Скрудж смог убедить его.
«Брат, европейский бизнес очень важен для нас, и в скором времени доходы из Европы, вероятно, будут составлять большую часть доходов компании. Так что там должен быть надежный человек. Кроме вас, кто еще может мне помочь? Должен ли я сам продолжать бегать вокруг Атлантического океана? Или, пусть Джон Рокфеллер возглавит дела в Европе?».
Услышав, как его брат сказал: «Рокфеллер возглавит Европу», мысли Кэрола сразу же обратились к парню, который убил и безжалостно расправился с Дюпоном, и если бы он был один в Европе, никто бы не следил за…
Кэрол покачал головой, на время выкинув из головы эти не слишком убедительные мысли: «А, Скрудж, понятно. Я поеду в Европу, но если вдруг я что-то напутаю…».
«Не волнуйся, у нас нет прямой конкуренции в Европе, поэтому, пока мы заботимся о своей личной безопасности, речь идет максимум о том, чтобы заработать больше или меньше. О, кстати, проект нашего нового дома закончен, скоро начнется строительство, когда ты вернешься, сможешь увидеть прототип «лебединого замка».
Кэрол улыбнулся: «Скорее «Утиный замок».
После того как Скрудж сколотил состояние, естественно, что они не могли оставаться в своих старых домах. Мало того, что условия жизни там были слишком плохими, но, что еще важнее, проблемой была безопасность. Скрудж купил дом в богатом районе Кливленда, и семья переехала туда. Но теперь, когда бизнес Скруджа становился все больше и больше, даже вилла в богатом районе не была достаточно безопасной.
Рассуждения вполне понятны. Это как если сбережения вашей семьи не превышают 10 долларов, то даже если у вашей семьи нет двери, вы все равно в безопасности. Если ваша семья зарабатывает $10 000 или $20 000 в месяц, то достаточно будет бронированной двери в обычном районе, но если вы миллиардер, то стимул для разбойников зайти к вам в гости слишком велик, и тогда вам понадобится поместье и целый комплекс охранных услуг.
Скрудж купил большой участок земли в Нью-Йорке, где собирался построить поместье, в котором семья Макдональдов будет жить на протяжении многих поколений. (Хотя Джозеф-старший был не очень рад переезду в Нью-Йорк вместо того, чтобы остаться в Кливленде, он не стал возражать). При оформлении поместья Скрудж требовал, чтобы оно было, во-первых, надежным, во-вторых, удобным и, кроме того, очень красивым.
Старый Джозеф, который привык быть бережливым, не был впечатлен и сказал тогда: «Скрудж, ты что, хочешь построить королевский замок?».
Это вдохновило Скруджа, и ему вспомнился замок Нойшванштайн, который он видел в более поздней жизни. Это был почти самый красивый замок в мире, и, хотя это не был настоящий военный замок, безопасность определенно не была проблемой. Конечно, в наше время замок еще не существует. Но это не помешало Скруджу сделать копию.
Поэтому он на некоторое время скрылся в своей мастерской, затем вышел оттуда с эскизом замка и с гордостью показал отцу и старшему брату свой проект.
«Как оно, красиво?». — Скрудж сказал: «Я назову его «Лебединый замок».
«Прекрасно! Только это будет стоить много денег, не так ли?». — Кэрол, который привык быть экономным, сказал: «Если немного упростить, это должно быть довольно дешево».
«Как место, где будут жить дети и внуки нашей семьи на протяжении многих поколений, оно не может быть слишком спартанским». — Скрудж возразил: «Кроме того, деньги сейчас не проблема, а в обозримом будущем будут приходить бесчисленные миллионы, как приливная волна».
Старый Джозеф посмотрел на Скруджа, но ничего не сказал. Он медленно надел свои старомодные очки, взял эскиз и рассматривал его несколько минут, а потом сказал себе: «Где же здесь красота? Это просто пустая трата денег! И это называется «Лебединый замок»? Я думаю, его можно было бы назвать «Утиным замком!».
Возможно, это произошло потому, что Джозеф-старший настоял на том, чтобы назвать будущий дом семьи Утиным замком, но в последующие годы официальное название прекрасного замка, Лебединый замок, вообще не использовалось, а название «Утиный замок» стало широко известно. Позже даже сама семья Макдональдов назвала замок Утиным замком и изобразила на своем фамильном гербе утку, держащую в одной руке мушкет, а в другой — медицинский сундук.
Конечно, чертёж Скруджа был всего лишь каракулями и не мог быть использован непосредственно как рисунок. Чтобы сделать замок реальностью, необходимо пригласить профессионала для его проектирования.
Скрудж, не испытывавший недостатка в деньгах, не слишком высокого мнения об американских дизайнерах, поэтому он привез эскизы в Англию и попросил Лоуренса найти для него хорошего дизайнера. И, естественно, Лоуренс подарил этот эскиз принцу Альберту, который затем передал его в Кембриджский университет. Затем кембриджский ученый, наконец, завершил весь его замысел.
По дизайну это замок настолько красивый, что кажется, будто он сошел из сказки. Здесь более двухсот комнат, включая спальни, комнаты для прислуги, кабинеты, небольшой салон, большую гостиную, небольшой зал для собраний, большой конференц-зал, гимнастический зал, бальный зал, крытый теннисный корт и даже крытый бассейн. Под шато, в очень глубоком котловане, находятся винные погреба и хранилища. Много лет спустя потомки гордой семьи Макдональд передали замок в дар, чтобы он служил офисом Федеральной резервной системы, фактического центра реальной власти США, которая, отремонтировав и укрепив подземную часть замка, превратила его в довольно важное хранилище Федерального резервного банка.
С другой стороны, за пределами замка находятся сады и открытые спортивные площадки, а также пруды, скульптуры и прочее. За пределами этой бывшей территории находится высокая и толстая стена, вдоль которой установлены восемь сторожевых башен.
Завершить такой большой проект за короткое время было невозможно, и Скрудж планировал, что он не будет завершен примерно до 1865 года. К тому времени Скруджу исполнился бы 21 год, и он был бы достаточно взрослым, чтобы взять жену. К тому времени Гражданская война в США закончится, и его бизнес-империя сформируется. Затем наступит нефтяной бум, великий прилив электрической эры. Его ждали бесчисленные возможности заработать деньги. О да, после поражения Юга крупным рабовладельцам, которые поддерживали Юг, придется очень несладко. Было бы неплохо воспользоваться этой возможностью и ограбить их. Например, в Миссисипи были большие нефтяные месторождения. Нужно использовать эту возможность, ведь он сможет приобрести их по минимально возможной цене.
Прошло совсем немного времени, и Скрудж получил ожидаемое известие о победе сардинской армии вместе с заказами из европейских стран, включая Австрию, которая находилась в состоянии войны с сардинцами. И снова старый друг Скруджа, Лоранс, пришел с посланием от принца Альберта с просьбой о сотрудничестве.
(Утиный замок уже есть, может ли бассейн, полный золота, быть далеко впереди?)
Естественно, Лоуренс пришел за «Пилюлей силы», которая могла творить чудеса. Но после того, как он объяснил свою цель, Скрудж пожал плечами и сказал: «Мой друг, мне жаль говорить, что я не могу согласиться на вашу просьбу ни о лицензии на производство, ни о доле в патенте».
«Почему?». — Лоуренс хмуро спросил: «Если вас не устраивают мои условия, или у вас есть какие-то новые предложения, мы можем их обсудить».
«Ах, друг мой, ты не понял». — Скрудж воскликнул: «Лично я, конечно, готов продолжать наше сотрудничество. Но, возможно, вы пришли в спешке и не заметили сегодняшних новостей».
Скрудж плавно взял газету с журнального столика и протянул ее Лоуренсу, чтобы тот прочитал.
Лоуренс взял газету, подозрительно взглянул на нее и увидел заголовок с черными буквами: «Палата представителей приняла резолюцию об ограничении экспорта критических технологий, связанных с национальной безопасностью!».
«Знаете, мистер Лоуренс, когда мой бизнес стал большим и я стал зарабатывать больше денег, естественно, некоторые люди смотрели на меня недоброжелательно. Так что кто-то придумал нечто подобное». — Скрудж сделал беспомощный вид: «Хотя он был принят только Палатой представителей, Сенат еще не рассматривал его, так что он еще не стал законопроектом, но нам все равно не следует говорить об этом в данный момент, и люди, которые узнают об этом, заклеймят меня как предателя страны. Конечно, я изо всех сил стараюсь вести предвыборную кампанию в Сенате. Если Сенат сможет отклонить законопроект, для нас не составит труда продолжить совместную работу над этим вопросом».
Эта ситуация была явно неожиданной для Лоуренса, кто знает, как в Конгрессе США могло вдруг всплыть это безумие.
«Если ваш Конгресс продолжит придерживаться такого подхода, который не способствует свободе ведения бизнеса, Соединенное Королевство не сможет ничего сделать». — сказал Лоуренс после некоторого раздумья.
«Я также надеюсь, что вы окажете небольшое давление на глупых ублюдков в парламенте, чтобы они поняли, что препятствовать свободе ведения бизнеса аморально». — ответил Скрудж.
«Если мы пока не можем говорить о совместном производстве», — сказал Лоуренс: «То мы хотели бы получить права на представление продаж в Европе».
При этих словах Лоуренса Скрудж внутренне рассмеялся. «Чудо пилюли» теперь стали стратегическим материалом, и выгода от возможности монополизировать продажу таких вещей была, конечно, огромной. Если бы это было действительно достигнуто, британцы могли бы даже использовать его, чтобы по своему усмотрению влиять на ситуацию в Европе. Но именно из-за этого такое условие не могло быть согласовано в любом случае. В противном случае Скрудж оказал бы кому-то другому большую услугу.
«Мистер Лоуренс, вы должны понимать, что такое условие не может быть принято. На это есть как экономические, так и политические причины. Более того, мне не нравится такая практика, которая подрывает нормальные принципы свободной торговли. Поэтому для меня невозможно согласиться на такие условия, как не продавать товар, а кому его продать. Однако, учитывая, что мы всегда хорошо работали вместе, я могу пойти Вашему Королевскому Высочеству на некоторые уступки в плане цены. Конечно, за это приходится платить».
Лоуренс уже почти все понял: Скрудж чувствовал, что обладает достаточной собственной властью, чтобы больше не желать делиться своими интересами с другими. Лоуренс знал, что Скрудж теперь один из самых важных золотых дел мастеров Республиканской партии, и что на Севере республиканцы в значительной степени унаследовали политическое наследие бывших вигов: как в Палате представителей, где количество мест определяется числом, так и в Сенате, где количество мест определяется количеством штатов, республиканцы и прореспубликанские силы уже контролировали большинство мест (что, конечно же, оставило президенту Бьюкенену возможность досрочной отсрочки). Как в таких обстоятельствах Палата представителей могла принять такой законопроект, если Скрудж этого не хотел? Возможно даже, что Скрудж сам протолкнул этот законопроект, чтобы использовать власть правительства США для лишения их прибыли от «Чудо пилюли».
Но чем больше он понимал это, тем больше разочаровывался Лоуренс; в других странах Британская империя могла использовать свою экономическую и военную мощь, чтобы пробить себе дорогу. Но с Соединенными Штатами это будет не так просто. Отправка войск для создания угрозы США в то время, когда в Европе царила неразбериха, была абсолютно исключена. Что касается экономических санкций, что ж, президент США может быть обеспокоен, но республиканцы в Конгрессе США с удовольствием устроили бы торговую размолвку с британцами. Потому что они хотят использовать это как возможность повысить тарифы в США, чтобы вытеснить европейские и особенно британские промышленные товары с американского рынка и освободить место для северной промышленности.
Подумав об этом, Лоуренс почувствовал необычайное разочарование. Поскольку у него в руке не было туза, который мог бы поставить его оппонентов на колени, ему пришлось остановиться и некоторое время послушать.
«Итак, мистер Макдональд, могу я спросить, какие у вас условия?». — спросил Лоуренс.
«Мистер Лоуренс, нам нужно купить много сырья, селитру, опиум и многое другое. Особенно селитра и опиум. Если Его Королевское Высочество может предоставить нам селитру и опиум по ценам ниже рыночных, мы, естественно, можем также предоставить Его Королевскому Высочеству лекарства по более выгодной цене. Таким образом, обе наши семьи только выиграют. Что вы думаете об этой сделке?».
Потребность Скруджа в больших количествах селитры не была неожиданной для англичан. Как в Америке многие предвидели возможность гражданской войны, так и англичане заметили это, и многие ждали начала этой войны, чтобы нажиться на ней. Лоуренс понял, что Скрудж, должно быть, тоже знал об этом и хотел заранее запастись селитрой, чтобы сколотить состояние. Что касается опиума, то благодаря их предыдущему сотрудничеству британцы уже знали, что опиум был одним из ингредиентов для приготовления чудодейственного средства от всех болезней — героина. Они были рады, что опиум, который они выращивали в Индии, нашел новое применение, и они, конечно, не возражали против идеи, что американцы также расширят объемы импорта. При условии, что эти промышленные товары не продавались в британских владениях.
Итак, после долгих препирательств Лоуренс и Скрудж наконец достигли предварительного соглашения о покупке «Чудо пилюль» и другого бизнеса, который теперь ожидал окончательного одобрения со стороны принца.
Отослав крупного клиента, Скрудж просмотрел заказы компании и понял, что производственные мощности Macdonald Chemical and Pharmaceuticals начинают становиться узким местом. Расширение производства было крайне необходимо, а строительство нового завода потребовало бы времени, и замедление темпов не помогло бы. Возможно, пришло время задействовать большие пушки конвейерного производства.
Итак, проведя ночь за детальным изучением текущего производственного процесса, Скрудж разбил отключенные процессы на более чем десяток взаимосвязанных и отдельных этапов, а затем заставил инженеров, отвечающих за производство, начать обсуждение того, как можно улучшить производственный процесс.
Поточный метод производства стал революцией по сравнению с предыдущими методами производства. Это было связано не только с тем, что рабочим не нужно было перемещаться и выполнять слишком сложные операции, что делало производство более эффективным, но и с тем, что это давало капиталистам явное преимущество в игре между ними и рабочими. Во-первых, таким образом, обучение рабочих становится менее сложным, рабочий больше не должен отвечать за множество вещей, и поэтому ему не нужно овладевать столькими навыками, что облегчает капиталисту поиск работников, способных выполнять работу, и снижает статус ранее «квалифицированных» рабочих. Во-вторых, таким образом капиталистам было легче повысить интенсивность труда. Один из самых простых способов сделать это, например, ускорить конвейерную ленту. Объем работы, которую работники должны были выполнять за то же время, увеличился, и таким образом интенсивность труда невольно возросла. До появления этого метода производства на заводах уже давно использовались машины, но в то время производство все еще находилось под контролем рабочих, даже если используемые ими машины были больше. И с внедрением этого конвейерного производства рабочий, по крайней мере, когда он работает, перестает быть человеком. Он отчужден и становится частью чудовищной машины, которой является конвейер. Теперь уже не рабочи манипулирует машиной, чтобы производить, а сама машина манипулирует рабочим, чтобы производить, и это и есть настоящее большое машинное производство!
Однако чем более монотонно повторяются операции, тем больше вероятность того, что люди будут утомляться. И как только рабочие уставали, эффективность быстро снижалась, и всевозможные ошибки продолжали происходить. Итак, в истории первоначального времени Форд, который первым применил конвейерное производство, возглавил работу по введению восьмичасового дня для рабочих, а не из-за того, что некоторые люди утверждают, что это совесть капиталистов.
Трудно представить, что такой антипрофсоюзник, как Генри Форд, который открыто заявлял, что рабочему совсем не обязательно иметь мозг, мог действительно иметь такую ханжескую совесть. Реальная причина заключается в том, что не так много людей могут оставаться безошибочными после восьми или более часов напряженного труда на сборочном конвейере. И все же природа сборочного конвейера такова, что ошибка в любой части процесса мешает остальным. Таким образом, зарабатывать деньги, заставляя работников работать большее количество часов, уже менее эффективно, чем просто нанять еще одну партию работников.
Но у Скруджа был способ нарушить этот лимит времени, потому что в его распоряжении была всемогущая «Чудо пилюля», но Скрудж не собирался увеличивать время труда, это было бы слишком очевидно. Он собирался лишь дать рабочим несколько «пилюль», а затем заставить линию двигаться немного быстрее.
Для Скруджа 1859 год пролетел так быстро, что прошел в одно мгновение. В течение этого года карьера Скруджа действительно могла быть описана как идущая от силы к силе. В частности, три основных продукта химико-фармацевтической компании Макдональда продолжали приносить Скруджу богатство. Теперь он может утверждать, что в США и даже в Европе (за исключением, возможно, Восточной Европы) нет ни одной аптеки, в которой бы не продавались лекарства Скруджа. А врачи в Европе и Америке просто не знают, как лечить своих пациентов без сульфаниламидов и героина Скруджа.
Еще один препарат компании, «Чудо пилюля», стал обязательным атрибутом при путешествиях, учёбы и пожарах. Это не было чепухой, так как его использовали путешественники для борьбы с усталостью в пути, студенты для поддержания сил, рабочие для поддержания сил во время напряженного труда, южные рабовладельцы, которые покупали его у компании Скруджа, чтобы использовать его на своих рабах, писатели для вдохновения, а также актеры и актрисы использовали его для усиления своих представлений о роли. Говорят, что его даже использовали девушки в Нью-Йорке и некоторых других городах, которые занимались «древнейшей профессией», чтобы успеть сделать больше «дел» за день.
С точки зрения «убивать и сжигать», поскольку итальянская армия, при поддержке французской армии, побеждала австрийцев в войне с использованием «Чудо пилюли» и, наконец, в значительной степени объединила Италию (благодаря вмешательству Франции). Контроль Папы над Римом был сохранен на время).
«Чудо пилюля» стала незаменимым стратегическим товаром для армий Европы. Сейчас можно утверждать, что ни одна европейская страна не смогла бы воевать без «пилюль» химической и фармацевтической компании Макдональда.
Винтовка Макдональда образца 1857 года пользовалась большим успехом в Европе, и австрийцы и пруссаки стали новыми пользователями этой винтовки. Только бессовестные французы, серьезно изучив винтовку Макдональда образца 1857 года, фактически выпустили так называемую «заднезарядную винтовку с полностью независимыми правами интеллектуальной собственности». В ответ на это Скрудж немедленно прекратил поставки «пилюль» во Францию, а затем Франция послала человека на переговоры, и, в общем, они до сих пор ведут переговоры.
Так, в дополнение к своему прозвищу «Король медицины», у Скруджа появилось новое прозвище: «Король войны».
Дела шли так хорошо, что деньги Скруджа росли. К концу 1859 года он получил более семи миллионов долларов чистой прибыли, другими словами, он мог бы купить всю Аляску вместо правительства США, если бы захотел.
Но зачем Скруджу покупать её, если он не хочет быть королем? Аляска была богата полезными ископаемыми и ресурсами, но для ее освоения требовалось не мало денег. А Аляска перейдет в руки американцев только в 1867 году, так что впереди было еще несколько лет. Деньги в руках капиталистов никогда бы не попали в хранилища, и когда живых денег в руках капиталистов становилось все больше и больше, Скрудж, естественно, должен был подумать, как их использовать.
В феодальные времена, когда люди становились богатыми и имели деньги, они часто делали одно из двух: первое — продавали их за землю, второе — превращали в золото и серебро, затем клали их на алтарь и копали яму, чтобы закопать. Боясь забыть, где они закопали сокровища, более осторожные люди ставили табличку: «Здесь серебра нет!».
Однако капиталисты в капиталистическом обществе понимают, что капитал может показать свою ценность только в том случае, если он постоянно находится в движении, и что время, в котором они живут, предоставляет различные возможности для использования их денег. Так что дело не в том, что у капиталистов не было сокровищниц золота и серебра — например, у знаменитого Олд Грейнджа было тайное хранилище — просто золото и серебро в этих сокровищницах всегда находилось в постоянном движении. Капиталисты не могли себе позволить, чтобы картофель гнил на складе.
Раньше, когда у Скруджа появлялись деньги, он вкладывал их в воспроизводство и расширение производства. Однако к этому времени он почувствовал, что масштабы производства достаточно велики, и что продолжение слепого расширения приведет к плохим результатам. Для чего же использовались эти все более свободные деньги?
У Скруджа давно был ответ на этот вопрос, и он заключался в том, чтобы построить банк.
В эпоху капитализма все факторы производства должны быть направлены на движение капитала. Банки, с другой стороны, являются каналами и клапанами для движения капитала. Крупный конгломерат может не заниматься оружием, может не заниматься химикатами, может не заниматься сталью, может не заниматься транспортом, может не заниматься энергетикой, но должен заниматься финансами, и не должен быть без собственного банка.
Банк — это мультипликатор силы капитала. Богатый человек без банка в руках не может использовать ничего, кроме своего собственного богатства, тогда как богатый человек с банком может использовать различные средства, такие как кредит, для мобилизации капитала, намного превышающего то богатство, которым он сам обладает.
В день Нового года в 1860 году на Манхэттене, Нью-Йорк, появился банк с уставным капиталом в 6 миллионов долларов под названием «Макдональдский венчурный банк».
На момент основания банка его крупнейшим вкладчиком был мистер Скрудж Макдональд. Г-н Макдональд выступил с речью о направлении деятельности банка. В своей речи он кратко вспомнил собственную историю (разумеется, не упоминая о темных делах) и отметил, что, в отличие от любого другого времени в истории человечества, наука и техника сыграли доминирующую роль в развитии истории, и продолжил пиарить аргумент «наука и техника — первая производительная сила».
Естественно, аргумент о том, что «наука и техника — это первая производительная сила», был пиратским. Затем Скрудж с состраданием заявил, что создал такой банк, чтобы поддержать предпринимательские начинания бесчисленных людей, обладающих научным талантом и идеями, но не способных воплотить их в реальные продукты из-за отсутствия капитала для их запуска.
Учитывая знания Скруджа о технологическом развитии более поздних времен, можно сказать, что никто в эту эпоху не знает лучше него, какие идеи осуществимы, какие идеи имеют денежные перспективы, какие идеи или технологии могут принести большие деньги, а какие на первый взгляд ослепительные вещи на самом деле являются неправильными точками на дереве технологий. Вскоре после окончания Гражданской войны началась бы вторая промышленная революция. Его банк, если уж на то пошло, провел заблаговременную подготовку.
Пока Скрудж решительно строил свою империю, юная Доротея писала письмо своему старшему брату.
«Дорогой брат, здравствуй!
Папа официально объявил неделю назад, что он дает свободу всем нашим рабам, и я не знаю, сообщил ли он тебе об этом в своем последнем письме. Казалось бы, дать свободу рабам — дело хорошее, но на деле все вышло не очень положительно. Случилось много неожиданного.
Семья старого Джоэла была первыми чернокожими, узнавшими, что папа подарил им свободу. Когда папа вручил Джоэлу свидетельство вольноотпущенника, он чуть не сошел с ума от радости. Но не сразу он понял, что свобода не принесла ему никаких благ. Он несколько дней бегал по улицам, пытаясь снять небольшой дом, чтобы жить в нем. Потому что он хотел попробовать, как свободный человек, и узнать, каково это — жить вне поместья. Но кто же сдаст дом чернокожему, даже если он свободный человек? В результате его семья жила на том же месте и продолжала помогать нашей семье выращивать хлопок. На самом деле, все освобожденные рабы делали то же самое, и они по-прежнему выполняли ту же работу, что и раньше. Ну, Бак по-прежнему разводит коров, а Адель по-прежнему готовит в нашем доме. Единственная разница, наверное, в том, что теперь папе приходится тратить время на подсчет их зарплаты каждый месяц, а им приходится ежемесячно платить папе за жилье.
Если бы это было все, возможно, все было бы не так плохо. Но почему-то ходили слухи, что отец будет как жадные янки, которые увольняли черных и выставляли их на улицу, когда они становились слишком старыми и слабыми для работы. Этот слух так напугал рабов, что некоторые из них даже подошли к папе и попросили его взять статус вольноотпущенника обратно, чтобы они могли продолжать оставаться рабами. Они продолжали донимать папу, пока он не заверил их, что будет продолжать трудоустраивать их в будущем. Кроме того, освобожденные рабы большую часть времени оставались на плантациях, и лишь немногие из них выходили на улицы как свободные люди. Причина в том, что на улицах их часто избивали полицейские и даже обычные граждане без всякой причины.
В тоже время, из-за действий папы он оказался в изоляции среди соседей, и все они плохо отзывались о нем за его спиной; они говорили, что он предатель Юга и лакей того большого плохого человека Линкольна. Теперь никто больше не приходил к нам домой, как раньше, даже Алиса и Люси не приходят играть со мной. А когда я иду по дороге и встречаю их, они игнорируют меня. Но раз они игнорируют меня, то я решила тоже игнорировать их!
Дядя Алан приезжал один раз несколько дней назад, на самом деле он приезжал специально, чтобы отговорить папу, прежде чем он примет такое решение. Но отец не послушал его. Но на этот раз дядя пришел не для того, чтобы осудить отца, а познакомил его с несколькими друзьями, у которых были похожие идеи. Пожилой мужчина по имени Джексон принес мне большую коробку со всевозможными сладостями, которые здесь не часто встретишь. В прежние времена нам с Алисой и Люси понадобилось бы немало времени, чтобы поделить все сладости из коробки, но теперь они больше не приходят. Это было здорово, и впервые я поняла, что от их отсутствия многое зависит.
О да, дядя Джексон долго разговаривал с папой, и они говорили о войне или о чем-то еще. Дядя Джексон сказал, что если бы Линкольн был избран, то точно была бы война. Теперь я думаю, почему этот Линкольн такой злой? Разве он не может просто остаться в своем Севере и никуда не выходить? После ухода дяди Джексона я увидела обеспокоенное выражение лица отца и спросила его, правда ли, что северяне собираются воевать с нами, потому что мы владеем рабами? Мы будем сражаться, как мой брат играл в войну с братом Алисы, когда тот был мальчиком? Папа лишь промолчал.
Вчера днем отец упражнялся в стрельбе из ружья в поместье. Ну, знаешь, папа не очень любит охоту. Смотря на него, я вспомнила, что он сказал дяде Джексону, когда тот разговаривал с ним. Он сказал, что если бы началась настоящая война, он бы пошел солдатом и сражался за Юг. Я думаю, именно из-за этого отец взялся за оружие.
Предвыборная кампания уже шла полным ходом, и по всему Югу даже были расклеены плакаты с изображением надоедливого Линкольна. Но никто из нас не будет голосовать за него, так почему бы ему не заболеть и просто не умереть? (Прости меня, Господи, но я очень надеюсь на это!). Кроме того, я написала несколько писем Скруджу, но он так и не ответил мне. Это очень раздражает. В общем, я была очень несчастна на этой неделе. Я скучаю по старым временам, когда ты еще был дома, брат.
С любовью, Доротея».
Как и упоминала Доротея в своем письме, кампания по выборам президента 1860 года была уже в самом разгаре.
Хотя это было еще в самом начале кампании, уже было ясно, что победит кандидат от республиканцев Авраам Линкольн. Это произошло не только потому, что он имел самые высокие рейтинги одобрения по всем опросам, но и из-за раскола в главной оппозиции — самих демократах. Раскол между Севером и Югом из-за противоположных экономических интересов огромен. Демократы долгое время были самой сильной партией в Соединенных Штатах, избиратели поддерживали их по всей стране, как на севере, так и на юге. Но дихотомия экономических интересов сначала расколола электорат, а вместе с ним и Демократическую партию на северных и южных демократов.
Южные демократы, конечно, должны были твердо стоять на стороне Юга, но как насчет северных демократов? У них было много связей с Югом, и они относительно больше симпатизировали Югу, но, в конце концов, они были северянами, и их интересы лежали больше на Севере.
В результате южные демократы разошлись с северными демократами в вопросе о том, кого выдвигать в качестве своего кандидата. Южане выдвинули кандидатом в президенты человека по имени Джон, стойкого защитника интересов Юга, который был даже более привержен этим вопросам, чем нынешний президент. Северные демократы, с другой стороны, хотели видеть кандидата, который уравновешивал бы интересы Севера и Юга и продолжал бы быть посредником между Югом и Севером. Когда демократы Юга выдвинули Джона, они выразили свою решительную оппозицию и в итоге даже выдвинули своего кандидата.
Такая ситуация неизбежно привела к дроблению голосов, отданных за демократов. Но у северных демократов не было выбора. Ведь если бы они поддержали кандидата от Юга, то крупные капиталисты, которые стояли за ними, почувствовали бы, что их предали. Тогда они уже никогда не смогут получить финансовую поддержку. Выдвижение собственного кандидата неизбежно привело бы к поражению в этот раз, но если бы они этого не сделали, у них не было бы даже шансов на поражение в будущем.
«Как думаешь, кто в итоге будет избран?». — Скрудж спросил Гарднера, человека из совместного предприятия зерновой компании, который в настоящее время почти совсем не интересуется торговлей зерном, а все его внимание сосредоточено на политике. Во многих случаях именно через него Скрудж смог потягаться с политиками-республиканцами.
«Демократы разошлись, они никак не смогут доставить нам неприятности». — Усмехнулся Гарднер.
«Этот означает, что Юг определенно объявит свою независимость». — Скрудж нахмурился: «На самом деле, у них одинаковые представления об исходе этих выборов. Если бы у них были какие-то иллюзии относительно результата, они бы не стали выдвигать такого кандидата. Скорее, они выбрали бы более умеренного, такого, как тот, которого выбрали северные демократы».
«Правильно». — кивнул Гарднер: «Избирая такого кандидата, они просто демонстрируют лояльность рабовладельцам на Юге. Речь шла вовсе не о выборах. С другой стороны, чтобы показать, что мы будем максимально уважать интересы Юга, мы также дали Линкольну в партнеры южного демократа. Но и это, я думаю, может оказаться неэффективным».
«Это точно». — Скрудж сказал: «На южан это бы точно не подействовало — но тогда вы все равно не рассчитывали на голоса южан. Но он будет работать с избирателями на Севере. Они будут думать, что избрание вас не обязательно приведет к войне, потому что, видите ли, идеи мистера Линкольна сейчас уже очень умеренные, не так ли? Не говоря уже о том, что кандидатом в вице-президенты был южанин. Они должны быть в состоянии достичь компромисса с южанами. И поэтому у них не будет никаких сомнений в том, чтобы проголосовать за вас».
«Знаешь что, Скрудж, у тебя есть критическая проблема». — Гарднер заявил с невыразительным лицом.
«Что? Какая?».
«Ты слишком любишь говорить правду. Есть некоторые истины, которые нам непонятны, так зачем их рассказывать?».
«Если все ясно, то почему бы не сказать правду?». — Скрудж задал риторический вопрос: «Я всегда был честным человеком. Кроме того, если мы будем говорить правду, это уменьшит количество ошибок. Ах, хватит об этом, скоро мэр Кливленда тоже будет переизбираться. Есть интерес к этой должности? Если ты заинтересован, что ж, я могу профинансировать тебя».
«Ах, Скрудж, ты серьезно?». — Глаза Гарднера сразу расширились.
«Конечно, мы же друзья». — Скрудж улыбнулся: «Гарднер, ты очень талантлив в политике. Сперва мэр, потом конгрессмен, сенатор, губернатор, и даже президент. Это правильный путь для тебя. И мне нужно много друзей в политическом мире. Именно так я могу сделать свой бизнес все более и более крупным. Мы старые друзья, так что если я не поддержу тебя, то кто поддержит?».
Скрудж прошел по заводскому цеху вместе с Гамильтоном, директором нью-йоркского фармацевтического завода № 3 компании Macdonald Chemical and Pharmaceutical, и, в отличие от прежних времен, никто из рабочих не приветствовал Скруджа так, как раньше, потому что быстро движущиеся производственные линии не позволяют рабочим даже поднять глаза.
Хотя рабочий день, как и раньше, составляет восемь часов, очевидно, что работа стала намного интенсивнее. Если бы не тот факт, что компания ежедневно снабжала их двумя таблетками гражданской версии «Чудо пилюли», они, возможно, не смогли бы поддерживать себя в течение восьми часов с такой интенсивностью. Но в основном рабочие считали, что мистер Макдональд был хорошим начальником или, по крайней мере, более добросовестным, чем другие начальники. Потому что после использования этого проклятого сборочного конвейера он взял на себя обязанность повысить всем зарплату. Это было немного, но было приятно получить больше денег.
«Что? На фабрике нашли человека, который пытался организовать профсоюз?». — Скрудж остановился на месте: «Почему ты сразу же не сообщил мне об этом! Пойдем со мной в офис».
Двое вошли в кабинет директора завода и закрыли за собой дверь. Скрудж сел на стул за полурабочим столом и сказал Гамильтону, стоявшему в стороне: «Расскажи мне, что происходит».
«Мистер Макдональд, все так». — Гамильтон ответил: «Мягко говоря, этот профсоюз не против нашего завода. Просто некоторые работники других предприятий, увидев восьмичасовой рабочий день у нас и предлагаемые нами зарплаты, разгорячились и организовали профсоюз, чтобы потребовать от начальства повышения зарплаты и сокращения рабочего дня. Чтобы поднять шум, они ходили по фабрикам и пытались устроить большую акцию, поэтому кто-то из них пришел к нам и связался с нашими рабочими».
«Что они делали, поддерживая связь с нашими рабочими?». — спросил Скрудж с угрюмым видом.
«Предположительно, они хотят, чтобы наши рабочие тоже вступили в профсоюз, чтобы они могли поддерживать друг друга в случае чего в будущем». — Гамильтон сказал: «Поскольку вы сейчас заняты, я не думал, что это срочно, поэтому не сообщил вам».
Видя, как мрачно лицо Скруджа, Гамильтон принялся объяснять.
«Хмф! Мистер Гамильтон, пожалуйста, помните, что я сам решаю, является ли дело срочным или нет. Все, что вам нужно сделать, это немедленно сообщить мне, как положено! Я могу терпеть, когда люди совершают ошибки, но я не могу терпеть, когда кто-то совершает одну и ту же ошибку дважды. Понимаете? Я не хочу, чтобы это случилось во второй раз». — сурово сказал Скрудж.
«Я понимаю, мистер Макдональд, и я буду первым, кто сообщит о любой подобной ситуации в будущем». — Гамильтон явно не ожидал, что Скрудж так отнесется к этому, и поспешил ответить искренне и испуганно.
«С кем из работников они контактировали, вы знаете?». — спросил Скрудж.
На фармацевтическом заводе компании Macdonald Chemical and Pharmaceutical Company было столько секретов, что охрана строго соблюдалась. За рабочими также велось строгое наблюдение. Каждый день, когда рабочие приходили на работу, они должны были заходить в комнату под наблюдением надсмотрщика, раздеваться догола, хранить свою одежду в маленьком шкафу, принимать душ, а затем переодеваться в чистую рабочую одежду без карманов. Это, конечно, позволяло максимально избежать загрязнения препаратов, но также уменьшало вероятность того, что рабочие будут приносить полуфабрикаты и тому подобное. Знаете, есть много парней, которые пытаются разгадать секрет «Чудо пилюли».
Химико-фармацевтическая компания «Макдональд» имеет три фармацевтических завода в Нью-Йорке. Сначала сырье отправляется на первый и второй фармацевтические заводы для предварительной обработки. Затем полуфабрикаты отправляются на третий завод для дальнейшей переработки с целью получения готового продукта. Таким образом, даже если кто-то проникнет на фабрику Скруджа в качестве рабочего, он будет знать только часть сырья, с которым он сталкивался на первой и второй фабриках, но он не будет иметь абсолютно никакого представления о том, что представляет собой конечная продукция из этого сырья, в то время как если кто-то проникнет на третью фабрику, он даже не будет знать, что представляет собой различное сырье.
Именно из-за строгого наблюдения управляющий фабрикой Гамильтон на одном дыхании назвал список имен рабочих: «Нил — носильщик, Терри — сборщик, Картер — рабочи».
«Никто из этих людей больше не надежен». — Скрудж заявил: «Увольте их с завода! Пока я жив, на моей фабрике никогда не будет ни профсоюза, ни рабочих, которые вступают в профсоюзы, ни чего-либо еще».
«Но мистер Макдональд, эти люди ничего не сделали». — Руководитель завода в Гамильтоне не удержался и сказал.
«Ничего не сделали? Тогда что они делают, связавшись с профсоюзом? Разве ты не знаешь, для чего нужны профсоюзы? Они там, чтобы причинить нам неприятности, они наши настоящие враги! На войне есть люди, которые вступают в связь с нашими врагами, и ты думаешь, что они ничего не делают? Боже, может, мне действительно стоит подумать, подходишь ли ты на ту должность, которую занимаешь!». — Скрудж вскочил на ноги, посмотрел Гамильтону в глаза и зарычал от гнева.
«Да, сэр, это моя вина, я немедленно сделаю то, что вы хотите, и уволю их всех!». — Лицо управляющего заводом Гамильтона побледнело, он сделал шаг назад, словно пытаясь убежать от разъяренного Скруджа.
«Это первый раз, когда происходит нечто подобное. Разберись со всем немедленно. Не делай больше ошибок». — Скрудж взмахнул рукой, садясь.
«Да, сэр, я сейчас приду». — сказал Гамильтон, выбегая из кабинета, словно спасаясь от льва-людоеда.
«Призрак... Призрак коммунизма, он должен бродить по Европе, но не возле меня! Это неприемлемо... «Пролетарии всего мира, объединяйтесь!», нет, им нельзя позволять приходить на мой завод и кричать этот лозунг. Ни в коем случае!». — Сидя в кабинете Гамильтона, Скрудж сказал это самому себе.
Внезапное появление профсоюзной активности встревожило Скруджа, который понял, что если не пресечь опасность в зародыше, то цена, которую придется заплатить за борьбу с ней в будущем, когда щупальца профсоюзов и прочих приспособлений действительно проникнут во все уголки бизнеса, будет ошеломляюще высока. К счастью, сейчас все еще девятнадцатый век. Это было удивительно свободное время, и капиталисты могли свободно использовать всевозможные тактики против рабочих. Например, в те времена, чтобы уволить рабочего, не требовалось почти никакой причины, достаточно было выдать ему зарплату за день и сказать: «Завтра тебе не нужно приходить на работу». Этого было достаточно, не было никаких корявых законов о защите труда, тем более не было какого-то адвоката или чего-то в этом роде, преследующего тебя с подобными вещами. И профсоюзы и прочее той эпохи — ничто по сравнению с двадцать первым веком, где профсоюзы имеют значительное влияние и финансовую мощь, где у профсоюзов есть своя армия юристов, своя финансовая поддержка и свое политическое влияние. В те времена исключить члена профсоюза без причины было не невозможно, но это было бы несколько хлопотно. В то время как сейчас все просто, быстро и понятно. Это был замечательный золотой век для капиталистов.
На следующий день, перед началом каждой смены, менеджер фабрики Гамильтон собрал рабочих и сказал им, что есть нечто более важное, о чем нужно сообщить им. Такого раньше не случалось, поэтому все были немного удивлены и немного обеспокоены.
«Эй, Смит, знаешь, что происходит?». — Один из рабочих спросил.
«Я не знаю. Ты что-то слышал?». — Рабочий по имени Смит спросил.
«Я не совсем уверен, но я слышал…». — Мужчина огляделся вокруг и, понизив голос, сказал: «Я слышал, что вчера уволили нескольких рабочих, и я не знаю, было ли это за…».
«Кого-то уволили? По какому поводу? Кто-то пытался украсть пилюли?».
«Я не знаю, но я так не думаю. Если бы это было так, это было бы не просто изгнание, это было бы просто…».
В этот момент Гамильтон, директор завода, вышел из своего кабинета, установил несколько очень неформальных, но предположительно традиционных деревянных ящиков, сложенных вместе, которые уже давно были подготовлены, и начал свою лекцию.
«Как вы, возможно, знаете, только вчера в конце рабочего дня из компании были уволены грузчик Нил, сборщик Терри, Картер и еще несколько человек».
При этих словах внизу поднялся шум, несколько человек зашептались между собой. Удовлетворенный удивлением и страхом на лицах рабочих, Гамильтон сделал паузу и продолжил.
«Почему они были уволены? Было ли это потому, что они испортили машину и загрузили не те лекарства? Нет, не было! Но проблема была гораздо серьезнее! И что же они сделали? Говорю вам, у них хватало наглости переписываться с профсоюзными работниками из других компаний. Это гораздо худшая ошибка, чем неправильно выполненная работа, ошибка, которую нельзя допускать! Поэтому все они были уволены!».
Это было как бросить большой камень в спокойный пруд, и все рабочие во всем цехе начали разговаривать друг с другом.
«Из-за этого? Но разве вступление в какую-либо организацию не является гарантированной конституцией свободой?». — Воскликнул один из рабочих.
«Некоторые профсоюзы бастуют или что-то в этом роде, но у нас здесь точно никто об этом не думает».
«Тише!». — крикнул Гамильтон, увидев ропот рабочих.
Голоса вокруг них постепенно стихли, и люди уставились на начальника завода Гамильтона, надеясь, что он расскажет больше подробностей.
«Кто-то ранее сказал, что свободное членство в политических организациях — это свобода, гарантированная всем американцам Конституцией». — Гамильтон медленно начал: «Это хорошая мысль, и это действительно ваша свобода. Корпорация не имеет права вмешиваться. Но не стоит забывать, что Конституция также гарантирует свободу корпораций. Кроме того, компания имеет конституционную свободу нанимать вас на работу или нет. Точно так же, как у вас есть свобода покинуть компанию и перейти в другой бизнес. Компания просто использует свою свободу и не посягает на вашу».
Объяснение Гамильтона кажется вполне логичным, и оно отражает идеалы свободной экономики. Компании свободны в выборе своих сотрудников, а сотрудники свободны в выборе своих компаний. Даже сейчас сторонники свободной экономики продолжают утверждать, что поскольку в этом двустороннем выборе все свободны и добровольны, то, естественно, нет такого понятия, как эксплуатация или угнетение. Вмешательство в эту свободу, либо путем лишения работников свободы выбирать компании, в которых они работают, либо путем лишения компаний свободы выбирать своих работников, — это путь к рабству.
Многие современные образованные люди, не говоря уже о неграмотных или полуграмотных рабочих XIX века, были бы ошарашены таким вопросом. Естественно, они потеряли дар речи.
«Другие говорили, что их действия не стоили компании никаких денег». — Директор завода Гамильтон повысил голос: «Да, это правда, пока что они не успели нанести ущерб нашей компании. Но! Но что такое профсоюз? Профсоюз — это кучка бездельников, хулиганов, бандитов, группа парней, которые не хотят работать честно. Они собираются вместе целыми днями и вместо того, чтобы думать о том, как улучшить свои навыки, как сделать свою работу лучше и заработать деньги, работая руками, они просто думают о том, как работать меньше, или даже не работать вообще, и тогда они получат больше денег. Если они не удовлетворены, они будут бастовать, они будут нарушать, даже разрушать оборудование предприятия! Так что даже те, кто много работает, не могут заработать денег. Они — кучка негодяев, которые одновременно ленивы и наглы! Лень и наглость заразны, и нет никакой гарантии, что даже самый честный, трудолюбивый человек не подхватит эти привычки, если он или она смешались с такими людьми. От такой заразы нет лекарства, даже наша сульфа или героин не могут справиться с такой инфекцией.
Если бы человек болел «черной смертью» и хотел посетить ваш дом, вы бы разрешили ему это? Если бы вы увидели человека, обнимающего и целующего жертву чумы, а затем идущего к вам, разве вы не стали бы избегать его? Почему? Он ведь еще не причинил вам никакого вреда! Да, он не причинил никакого вреда, но это только потому, что вы держите ворота наглухо закрытыми, чтобы удержать его и смертельную чуму, которую он несет! Потому что вы никогда не потерпите, чтобы к вам просочилось что-то, что может угрожать здоровью вашей семьи!
Не подпускать этих парней, которые контактировали с носителями смертельной чумы, — это ответственность не только за компанию, но и за всех вас». — начальник завода Гамильтон смягчил свой тон и вновь обрел приветливое выражение лица, когда продолжил.
«Как вы все знаете, наша компания всегда была очень заинтересована в вашем благополучии. Многие из нас работали в других компаниях и знают, каково это — работать до потери сознания. В нашей компании вам приходится работать всего восемь часов в день, что как минимум на треть меньше, чем в других компаниях. И при меньшем количестве рабочих часов, чем у других, мы платим всем вам не только не меньше, но даже больше. Мы даже предложим вам повысить зарплату, когда заработаем больше денег. Где еще вы найдете такую хорошую компанию в США или даже в мире?
Наконец, позвольте мне повторить, что профсоюзы — это убежище для негодяев. Наш бизнес — это достойный бизнес, и люди, которые работают в нашем бизнесе, — достойные люди, и мы никогда не позволим никому быть связанным с этими негодяями! Надеюсь, вы воспримите это как предупреждение».
Речь начальника завода Гамильтона закончилась, но рабочие продолжали говорить. Но, очевидно, никто не собирался оспаривать решение компании. Во-первых, большинство из них были неграмотными и полуграмотными и не могли опровергнуть то, что говорил директор завода Гамильтон; во-вторых, директор завода Гамильтон совершенно ясно дал понять — у компании есть свобода уволить любого сотрудника, и есть ли кто-нибудь еще, кто появится и позволит компании снова проявить эту свободу? Да, в мире есть и другие компании, не только Macdonald Chemical and Pharmaceutical, не обязательно навсегда оставаться без работы, заживо умирая от голода. Но в большинстве мест дела обстоят еще хуже. На свободном рынке работники и компании не находятся в равных условиях. В этой неравной ситуации больше выбора не означает справедливости, и не всякий свободный, «добровольный» обмен обязательно является справедливым обменом.
«Ладно, хватит болтать, пора за работу!». Надсмотрщики закричали, разгоняя толпу
Скрудж и Рокфеллер стояли вместе в кабинете Гамильтона, наблюдая за выступлением Гамильтона через окно.
«Неплохая речь». — сказал Рокфеллер.
«Это точно». — Скрудж ответил: «По крайней мере, он учился в колледже, если он не может обмануть неграмотных и полуграмотных людей, то не зря ли он учился?».
«Ну, такая операция должна быть проведена не только на этом заводе, но и на других заводах». — Рокфеллер нахмурился: «Мы должны мелко очистить бизнес под нами и вычистить все потенциальные опасности».
«Хорошо, но Джон, одного этого все равно недостаточно».
«Тогда что еще ты хочешь сделать? Собираешься послать Blackwater взорвать эти профсоюзы и выдернуть пробку?». — Рокфеллер посмотрел на Скруджа.
«О, ты пристрастился к устранению конкурентов, как это было с Дюпоном?». — Скрудж улыбнулся: «Это не сработает, за одной волной последует новая. Кроме того, сейчас профсоюзы просто не лезут на мою территорию».
«Значит ждешь, пока они создадут проблемы для кого-то другого? Верно?». — Рокфеллер рассмеялся.
«Правильно, ты мой хороший друг, я знал, что не смогу скрыть от тебя эту маленькую мысль».
«Скрудж, тогда скажи мне, какие еще планы у тебя есть?».
«Один великий человек однажды сказал, что любую позицию, которую мы не занимаем, займет враг». — Скрудж намеренно говорил туманно.
«Говорил ли какой-нибудь великий человек что-то подобное? Ты ведь не сам это придумали, правда? То есть, хочешь сказать, что вместо того, чтобы каждый день препятствовать проникновению в нас этих профсоюзов снаружи, мы должны создать из себя профсоюз, который будет полностью подчиняться нашим приказам?». — Рокфеллер понял всё и сразу. Он задумался на мгновение, затем поднял большой палец вверх и сказал Скруджу: «Умно, очень умно!».
Скрудж всегда был человеком действия, и теперь, когда у него появилась идея, он сразу же начал действовать. Через несколько дней его юристы разработали конституцию под названием «Конституция Ассоциации работников химической и фармацевтической компании Макдональд».
«Спасибо за вашу работу, мистер Ломакс». — Скрудж обратился к адвокату Ломаксу, который стоял перед ним.
Адвокат Ломакс был еще очень молод, в это время ему еще не было тридцати. Но теперь он был хорошо известен в кругах американских юристов благодаря своему мастерству владения юридической терминологией и умению влиять на присяжных и даже вводить их в заблуждение различными способами, одерживая при этом ряд почти невозможных побед в зале суда.
Связь Скруджа с адвокатом Ломаксом возникла очень рано. Еще когда он стремился приобрести фабрику по производству ружей, он имел дело с адвокатской властью. В то время, конечно, адвокат Ломакс был всего лишь не очень впечатляющим новичком. Позже, после создания компании Blackwater, Скрудж имел больше дел с адвокатом. В это время у адвоката Ломакса начались крупные неприятности, когда его поймали на попытке помочь преступнику сфальсифицировать доказательства по уголовному делу. Хотя Ломаксу удалось выкрутиться и избежать лишения лицензии благодаря глубокому знанию закона и умению превращать солому в золото, но адвоката Ломакса, разрушившего свою репутацию, ждала нелегкая участь.
Внимательно изучив неудачу, Скрудж пришел к выводу, что мистер Ломакс — достойное вложение денег. Скрудж считает, что изучать неудачи человека еще важнее, чем его триумфы. Это связано с тем, что именно при неудачах человека его различные качества проявляются в полной мере. Тысячи лет назад Конфуций также сказал: «Недостатки человека находятся каждый в своей стороне; наблюдай за ними, и ты познаешь доброжелательность». Другими словами, ошибки человека часто обусловлены его собственной необъективностью, и, посмотрев на причины его ошибок, человек узнает, доброжелательна она или нет. На самом деле, этот метод можно использовать не только для изучения того, является ли кто-то доброжелательным или нет, но и для изучения многих других элементов.
Возьмем случай с неудачливым адвокатом Ломаксом, который взялся за дело, которое казалось почти невозможным выиграть другим, — поступок, который показал, что он отчаянно пытался сделать себе имя или получить преимущество. После тщательного изучения дела ему уже было совершенно ясно, что парень, которого он защищал, был преступником и подонком. Но он продолжал защищать этого парня, даже сознательно фальсифицируя доказательства и уполномочивая других лжесвидетельствовать. Это показывает, что адвокат Ломакс — человек, который сделает все, чтобы победить, и у него нет чувства добра или зла. И ему это почти удалось: если бы у его клиента не затупилась совесть и он не опомнился в последний решающий момент процесса, его победный рекорд продолжился бы. В результате адвокат Ломакс, специализирующийся на том, чтобы облапошивать людей, был облапошен своим собственным клиентом. Оказавшись в чрезвычайно сложной ситуации, Ломакс не потерял голову, а сумел снять с себя обвинения в подделке улик и лжесвидетельстве с помощью ряда риторических приемов, успешно свалив все на парня, которому он причинил вред. Это также показывает, что Ломакс не только высокопрофессионален, но его психологические качества даже первоклассны. Такой человек — именно то, в чем отчаянно нуждается Blackwater, которой часто приходится заниматься не очень чистыми делами. Поэтому вскоре после образования Blackwater адвокат Ломакс стал ее членом.
Поступив на службу в Blackwater, адвокат Ломакс был почти как рыба в воде. При поддержке мощного подполья Blackwater и активном сотрудничестве ряда судей адвокат Ломакс мог выиграть практически любое дело, которое попадалось ему на пути. За два года он стал "адвокатом дьявола" в юридической профессии.
Устав, который Ломакс составил для Скруджа, пришелся по душе. В уставе говорилось, что Ассоциация работников химической и фармацевтической промышленности «Макдональд» является независимой организацией трудящихся и что Ассоциация работников химической и фармацевтической промышленности «Макдональд» (далее — профсоюз) считает всех лиц, работающих в химической и фармацевтической компании «Макдональд», как работодателей, так и работников, принципиально едиными в своих интересах и представляющими собой общность интересов. Подъем и падение компании происходит не только в интересах руководства, но и непосредственно в интересах работников. И работодатели, и работники должны установить правильное понятие чести и позора, то есть гордиться компанией, и тесно объединиться с руководством мистера Скруджа Макдональда, чтобы бороться за процветание и развитие компании. Цель ассоциации — дать возможность работникам лучше общаться с руководством, чтобы мелкие проблемы решались гармонично и чтобы избежать недоразумений, вызванных неправильным общением. И упорно трудиться ради благополучия работников в разумных пределах.
Чтобы поддержать работу профсоюза, компания будет отдавать часть своего ежемесячного фонда профсоюзу для улучшения благосостояния работников, а использование этого фонда будет полностью раскрыто для наблюдения за работниками. Руководство профсоюза состоит из представителей, выдвинутых каждой стороной труда и менеджмента. Исполнительным органом профсоюза является профсоюзный комитет. В состав комитета входят председатель, заместитель председателя, четыре члена и восемь должностных лиц. Чтобы поддержать их работу, компания предоставит им специальное пособие на оплату труда.
Такой профсоюз, получающий деньги от компании, с главными лидерами, которым платит компания, и небольшим количеством денег на руках, чтобы время от времени подкупать и дурачить рабочих, определенно стал бы большим подспорьем для контроля Скруджа и стабилизации компании.
«Хорошо, возьми устав, отдай его менеджеру завода Hamilton и опробуй его на нем. И ты остаешься там на некоторое время, чтобы помочь ему и наладить дело». — Скрудж сказал Ломаксу.
«Хорошо, мистер Макдональд». — Адвокат Ломакс встал, кивнул Скруджу и вышел.
Компания MacDonald Chemical and Pharmaceutical купила остров в озере Эри, чтобы использовать его в качестве исследовательской базы. Эта база находится под надежной защитой охраны Blackwater двадцать четыре часа в сутки. По всему острову установлены часовые, повсюду стены и глаза.
Рэмбо, новичок, проработавший в Blackwater всего несколько месяцев, также был направлен на остров для работы в службе безопасности. Как новичок, он был ограничен крайним зеленым кругом. Остров разделен на красную, оранжевую, желтую и зеленую зоны по кругу, центром которого является Институт, причем красная зона является самой внутренней, а зеленая — самой внешней. Между каждым кругом находится проволочное ограждение высотой до четырех метров и несколько часовых.
Рэмбо сказали, что остров полон опасностей и не стоит забредать туда. Ведь в некоторых местах, которые кажутся безопасными, может таиться смертельная ловушка. Традиционные, такие как ловушки, которые могут сломать вам кости ног, и более продвинутые, даже некоторые специальные, которые компания исследовала, но еще не выпустила на рынок, например, такую, которая взрывается, когда вы на нее наступаете. Конечно, существует ли такая вещь на самом деле, Рэмбо не уверен, да и человек, рассказавший ему этот слух, не может быть уверен, существует ли такая вещь на самом деле.
Но несомненно, что ловушки существовали. Ведь одной из задач Рэмбо было обслуживание ловушек и их смазка. Он уже смазал маслом двадцатую за день ловушку и тщательно укрыл ее мертвыми ветками и листьями. В этот момент он почувствовал легкое сотрясение земли, за которым последовал взрыв из красной зоны.
Но это был пустяк. Уже некоторое время в Красной зоне происходят взрывы. В среднем каждый час происходил взрыв. На этот раз сегодня не было ничего особенного.
Но сегодняшний взрыв отличался от взрывов предыдущих дней. Сегодняшний взрыв был не экспериментом, а демонстрацией подведения итогов.
«Мистер Скрудж, за это время мы испытали несколько взрывчатых веществ. К ним относятся нитроглицерин, нитроглицерин из кизельгура, пикриновая кислота и тринитротолуол». — Научный сотрудник докладывал Скруджу о проведенном исследовании.
«Что ж, мистер Брандт, пожалуйста, продолжайте эксперименты. Вы знаете, что, хотя я часто бываю вне дома, если честно, именно лаборатория мне нравится больше всего». — Скрудж вежливо обратился к исследователю.
Этот господин Брандт был французом, которого взяли из Парижского университета, когда Скрудж был во Франции в 1858 году. Этот дерзкий парень был осужден за эксперименты с синтетическим нитроглицерином в университетском общежитии, где он вынес его на игровую площадку и успешно взорвал. Результатом такого беззакония, конечно же, стало его изгнание. Но Скрудж восхитился его способностями, подобрал его и привез в США. Теперь этот парень стал пионером в области экспериментов со взрывчатыми веществами.
«Что касается мощности, то нитроглицерин по-прежнему остается самым мощным. Далее следует пикриновая кислота, затем тринитротолуол и, наконец, кизельгур — нитроглицериновая взрывчатка. Но учитывая простоту использования и безопасность, лично я больше всего доволен тринитротолуолом».
Этот результат не был неожиданностью для Скруджа; он знал, что нитроглицерин, хотя и мощный, но слишком нестабильный и небезопасный. В оригинальной истории Нобели почти все умерли от этого вещества. Благодаря использованию кизельгура в качестве стабилизатора, безопасность больше не была проблемой, но мощность снизилась почти наполовину. Пикриновая кислота обычно очень стабильна и даже не взрывается при горении, но она просто не воспринимает металл, и когда ее соединяют с металлом, она вступает в химическую реакцию и может взорваться сама по себе. Поэтому не случайно, что тротил стал королем взрывчатых веществ в более поздние времена.
«Итак, как он решает проблему промышленного производства? А как решается проблема промышленного производства бездымного пороха?». — По сравнению с предыдущими, этот вопрос волновал Скруджа больше всего.
«Большинство проблем было решено. Говоря о бездымном порохе, мистер Макдональд, я вдохновился итальянскими макаронами на создание нового стиля бездымного пороха для стрельбы, который особенно подходит для винтовок. Не хотели бы вы узнать об этом побольше?». — При упоминании о своем новшестве Брандт сразу же оживился.
«Расскажите».
Новый пусковой заряд Брандта, якобы вдохновленный итальянскими макаронами, внешне немного напоминал итальянские макароны. Это был пусковой заряд, изготовленный из основы из хлопка с добавлением других стабилизаторов, а темно-коричневый порох внешне не сильно отличался от других порохов, за исключением характерной формы частиц пороха. Этот порошок имеет тонкую трубчатую форму, так же как итальянские макароны полые в середине, этот порошок тоже полый в середине. Фактически, именно такую форму приняли более поздние поколения порохов, используемых для стрельбы из винтовок.
«Ну, это интересный дизайн. Это нужно для того, чтобы обеспечить постоянную скорость горения, верно?». — спросил Скрудж.
«Да, мистер Макдональд, смотрите!»
Брандт достал горящее блюдо и положил на него немного широко используемого сейчас чешуйчатого пороха.
«Видите ли, мистер Макдональд, это традиционный гранулированный порох, который горит быстро, но поскольку при горении его площадь горения становится все меньше и меньше, он горит все медленнее и медленнее, и чтобы это было легче увидеть, я сделал гранулы очень крупными, чтобы они горели гораздо медленнее. Поэтому при ближайшем рассмотрении вы увидите, что пламя после воспламенения на мгновение поднимается очень высоко, а затем быстро опускается».
Пока он это говорил, Брандт зажег порох, который, в отсутствие герметичности, не взорвался (взрывчатка, с другой стороны, может взорваться даже при отсутствии герметичности, поэтому не стоит с ней шутить), но пламя сразу поднялось очень высоко, а затем, прежде чем человек успел его увидеть, опустилось и погасло.
«Мистер Макдональд, если такой заряд будет использован в винтовке, давление в стволе сначала будет настолько велико, что если мы хотим уменьшить риск взрыва, нам придется либо сделать ствол очень толстым, либо уменьшить заряд. Первое сделает наши винтовки невыносимо тяжелыми, а второе? Возникает проблема: сначала давление в стволе правильное, и пуля начинает двигаться вперед, движимая пороховыми газами. Однако он горит так быстро, что сгорает до того, как пуля успевает вылететь из дула, поэтому давление в стволе быстро падает, вызывая серьезное снижение дульной скорости пули при выстреле. Поэтому нам нужен порох, который горит с относительно постоянной скоростью. Скорость горения детского порошка в значительной степени зависит от площади его горения. Поэтому я подумал, что если мы сможем обеспечить, чтобы площадь горения оставалась постоянной или очень мало изменялась в процессе горения, то мы сможем получить порох с постоянной скоростью горения, который обеспечит стабильное давление на нарезку для оружия с длинным стволом». — Брандт начал с ликованием демонстрировать свою идею. Это было похоже на то, как ребенок демонстрирует свою новую игрушку.
Скрудж сказал: «Внешняя поверхность трубки в этой структуре имеет примерно меньшую площадь поверхности, чем больше она горит, а внутренняя поверхность имеет большую площадь поверхности, чем больше она горит. Это кажется хорошей идеей, чтобы сбалансировать его таким образом».
«Я зажгу, чтобы вы увидели». — Брандт быстро положил немного пороха, похожего по форме на его новый стартовый заряд, но значительно большего размера, в другое горящее блюдо и зажег его. Огонь поднялся высоко, затем немного осел, а потом рывком погас.
«Вы видите, не было заметного изменения в размере пламени, пока оно не погасло».
«Очень красиво и впечатляюще».
Благодаря этому производительность винтовки может снова возрасти. Подумайте, если в начале войны, когда наглые янки понесут свои винтовки с передней загрузкой на Юг, который уже был вооружен по меньшей мере десятками тысяч винтовок Макдональд 1857 (Скрудж подсчитал, что многие из этих винтовок были куплены южанами), им бы надрали задницы, а потом они смогли бы продать Макдональд 1857 Северу с патриотической скидкой. Война зашла бы в тупик, и Северная армия продолжала бы покупать Макдональд 1857 года или покупать патенты на его производство в Спиталфилде, хотя прямые закупки никогда не были бы маленькими, учитывая время оборота и прочее. А конфедераты? Ну, британскую версию 1857 года они бы тоже купили у британцев, и британцам пришлось бы платить $2,50 за каждый купленный экземпляр. К тому времени, когда война продолжалась до конца первого срока президента Линкольна, если бы армия Севера не открылась, давление было бы оказано на Линкольна. К тому времени у него хватило бы смелости не покупать новое, первоклассное оружие, которое могло бы превзойти то, что было в руках Юга. В то время 60 долларов за магазинную винтовку с бездымным порохом (кустарная версия Springfield 1903), 5 центов за пулю из бездымного пороха, 10 долларов за ручную гранату (слишком черносердечная), а новые артиллерийские и фугасные снаряды, цена будет определена позже, в любом случае, правительство США должно опустошить всю казну. А когда у него действительно закончились деньги, банк Макдональда мог бы даже предложить ему большой кредит, используя таможенные пошлины в качестве залога!
«Как продвигается разработка взрывателя «тяни-толкай»?". —спросил Скрудж. (Десять долларов за гранату зависит от этого).
«Был достигнут большой прогресс. Но над проектом работают Рафаэль и другие, так что я не совсем уверен в прогрессе». — сказал Брандт.
«Мистер Макдональд, мы разработали два типа взрывателей, один из которых механический и основан на пружине, толкающей штифт к капсюлю-воспламенителю. Это в значительной степени зрелый подход, то есть он может быть дорогостоящим. В другом используется фрикционная трубка, которая также эффективна, но все же менее надежна, чем механическая». — Рафаэль, исследователь, который был с ним, ответил.
«Насколько велика разница?». — спросил Скрудж.
«Механические сейчас выходят из строя примерно в одном случае из ста, в то время как процент успешных выстрелов с тянущей трубкой составляет чуть менее девяноста процентов».
«Это значит, что один или два из каждых десяти не взорвутся?».
«Да, мистер Макдональд».
«Я думаю, этого вполне достаточно. О, насколько дороже механические, чем трубки для стрельбы?».
«Трубки для стрельбы тягой, если они будут производиться серийно, вероятно, позволят из одного цента сделать не менее пяти. Пружинные, вероятно, стоили бы от пяти до десяти центов каждый». — Рафаэль ответил.
«Тогда прекратите работу над пружинными и сосредоточьтесь на пламегасительных. Боже мой, поразительно, насколько велика разница в стоимости. Ах да, у вас уже есть образец? Отведи меня посмотреть».
В соответствии с предварительными инструкциями Скруджа, в разработке находились два типа гранат. Одной из них была так называемая штурмовая граната, которая была заряжена и взрывалась с меньшим количеством осколков, полагаясь в основном на взрыв воздуха для нанесения ранений. Радиус поражения, конечно, был относительно небольшим, по крайней мере, по сравнению с расстоянием броска, и он подходил для использования солдатами в наступлении без укрытия вокруг себя. Другой тип гранат — это так называемые оборонительные гранаты, которые имеют сборный осколочный корпус, взрываются с большим количеством осколков и убивают в основном осколками, а также имеют гораздо большую убойную дальность, даже вблизи или за пределами дистанции метания. Эти гранаты подходят для защитников, которые имеют вокруг себя готовые укрытия.
Рафаэль разложил перед Скруджем образцы обоих и спросил Скруджа: «Мистер Макдональд, не хотите ли вы попробовать один из них?».
Скрудж подумал и сказал: «Дайте людям из Blackwater попробовать».
Поэтому Рафаэль отвел Скруджа в безопасный бункер подальше от экспериментальной площадки, а люди из Blackwater умело бросил обе гранаты подряд. Обе гранаты успели взорваться.
«Неплохо». — Скрудж был так доволен, что даже пообещал дать им небольшую премию.
«Мистер Макдональд, у меня есть еще одна новая идея». — Рафаэль, видя, как счастлив Скрудж, воспользовался возможностью поговорить о своей новой идее.
Скрудж всегда поддерживал идеи, которые могли принести доход компании.
«Расскажи мне».
«Мы можем сделать втулку из готовых разрывных гранат, когда нам нужно защищаться, надеть ее поверх наступательной гранаты, и наступательная граната станет оборонительной; когда нам нужно атаковать, снять ее, и оборонительная граната снова превратится в наступательную». — самодовольно сказал Рафаэль.
Глядя на Рафаэля со счастливым лицом, Скрудж не хотел гасить его энтузиазм. Но были вещи, которым его нужно было научить, иначе, если он ошибется, то использует свой талант не по назначению, как сейчас. Тогда Скрудж задумался и сказал Рафаэлю.
«Рафаэль, твой проект образный и вполне осуществимый. Но вы должны быть осторожны в одном. То есть, любая наша инновация в конечном итоге направлена на то, чтобы продать больше товаров пользователю. Подумайте, если бы эта новая идея не была принята, пользователю пришлось бы покупать партию наступательных гранат, чтобы вести наступательный бой, и партию оборонительных гранат, чтобы вести оборонительный бой. Таким образом, им пришлось бы закупить у нас как минимум две партии гранат. В то время как если бы они использовали идею с коровой, они бы купили одну партию гранат, и этого было бы достаточно. Это приведет к снижению покупок. А это значит, что мы будем зарабатывать меньше денег. Итак, Рафаэль, теперь вы понимаете, в чем проблема с этой вашей идеей? Специалист по исследованиям и разработкам должен думать не только о том, как сделать что-то лучше, но и о том, как реагировать на рынок. Я надеюсь, что когда вы будете проводить исследования в будущем, вы не забудете о реакции рынка. Если вы сможете это сделать, то в будущем вас ждет большая удача».
На корабле, покидающем Зону 51, Скрудж сказал Ломаксу, юристу, который следовал за ним: «Иди и получи патент на эту идею Рафаэля прямо сейчас».
«Но его идея не...».
«Когда на рынке появляются ручные гранаты других компаний, его идея оказывается выигрышной формулой». — прерывал его Скрудж.
В августе 1860 года, как раз когда избирательная кампания была в самом разгаре, Кларк имел чрезвычайно редкую возможность получить приглашение от Скруджа.
По сравнению с нынешним состоянием Скруджа компания «Кларка Макдональда и Рокфеллера», в которой он участвовал в начале своей карьеры, была слишком маленькой и незначительной. Даже Рокфеллер, не говоря уже о Скрудже, больше не интересовался бизнесом из-за своей доли в компании MacDonald Infantry Arms Company и высоких зарплат, которые он получал на своих руководящих должностях в Blackwater и MacDonald Chemical Company. Так что теперь Кларк стал, в буквальном смысле слова, человеком часа в этой компании. Однако никто не может поверить, что Кларк ни о чем не думает, оставаясь владельцем небольшого бизнеса и наблюдая за тем, как его бывшие партнеры поднимаются на вершину.
Сегодня утром человек пришел сказать ему, что мистер Макдональд скучал по нему, но был слишком занят, чтобы навестить его. Мистер Макдональд хотел узнать, свободен ли он в последнее время, и если да, то мистер Макдональд надеется, что он найдёт время приехать в «Пехотное оружие Макдональда», у него есть некоторые деловые вопросы, о которых ему нужно поговорить с ним.
Никто не знал, о чем думал Кларк, когда получил известие о том, что деловые партнеры, которые когда-то были равными, теперь могут заставить его явиться чуть ли не вызовом. Кларк, однако, не выказал особого недовольства. В самом деле, сколько бизнесменов должны были бы стоять в очереди, чтобы встретиться с г-ном Макдональдом в наши дни, не имея такой возможности. Более того, мистер Макдональд сказал, что ему нужно обсудить с ним деловые вопросы. Знаете, в глазах бизнесменов Кливленда мистер Макдональд был просто воплощенным богом богатства.
Из ничего три года назад, он стал мультимиллионером. И его состояние продолжает расти с поразительной скоростью. Бизнесмены убеждены, что если они смогут удержаться за бедра мистера Макдональда, то непременно последуют за ним к большому богатству. В остальном, разве мистер Рокфеллер не является примером для подражания? Только Кларк стал посмешищем для других. Даже его семья время от времени упрекала его за то, что он не удержался рядом с мистером Макдональдом. И не только его семья, но и он сам, увидев непрерывное состояние Скруджа на протяжении многих лет, почему бы ему не пожалеть о том, что он потерял? Да, перед ним было золотое бедро, но он не удержал его (он даже боялся, что Скрудж будет конкурировать с ним за ту маленькую компанию), и только когда оно исчезло, он пожалел об этом. В жизни нет большей боли, чем эта. Иногда, когда он спит ночью, Кларк думает про себя, что если бы Бог дал ему еще один шанс, он бы никогда не отпустил это бедро! Если бы ему нужно было установить предел, как долго он сможет держать это бедро, он бы хотел, чтобы это было до конца его жизни.
Теперь, когда Бог милостиво вернул ему шанс, о чем еще он мог думать?
Тогда г-н Кларк сказал, что он свободен в любое время.
В назначенный день Кларк встал до рассвета, оделся в свою самую формальную одежду и снова и снова поправлял перед зеркалом волосы и бороду, пока его жена не смогла найти в них ничего плохого. Как только «Пехотное оружие Макдональда» открыло свои двери, он вошел.
Однако девушка, дежурившая на приеме, сказала ему, что мистер Макдональд еще не вышел на работу. До назначенного времени оставалось еще несколько часов. Если ему было чем заняться, он мог просто идти и заниматься своими делами. Если он хотел подождать, тогда он мог подождать вон там, в маленькой комнате отдыха.
Небольшая гостиная находилась на втором этаже, и из ее окна на уровне улицы была видна входная дверь офиса. Кларк устроился в кресле в небольшом холле, когда другая девушка старательно налила ему чашку цейлонского черного чая и принесла небольшую тарелку с фруктами.
«Это действительно величие большой компании!». — сказал Кларк с тайным восклицанием. И в то же время он снова решил, что на этот раз он будет держаться за шанс!
Он не знал, как долго он ждал, но официантка несколько раз подходила, чтобы долить ему воды. Кларк поставил свой бокал и встал, чтобы пройтись по маленькой гостиной, и когда он дошел до двери, то увидел караван карет, подъезжающих издалека и наконец остановившихся у входа в компанию.
Из карет, стоявших сзади впереди, сначала спустились несколько высоких телохранителей, которые подошли к карете, внешне не сильно отличавшейся от остальных, затем из нее вышел какой-то мужчина, и мужчины теснили его.
«Это, должно быть, мистер Макдональд пришел». — Сердце Кларка колотилось.
Это действительно был Скрудж, который пришел, а когда вошел, кто-то из персонала сказал ему, что Кларк ждет его здесь. Поэтому, направляясь в свой кабинет, Скрудж не преминул пройти через небольшую гостиную, толкнул дверь и поприветствовал мистера Кларка.
«Мистер Кларк, я заставил вас ждать?».
«Нет-нет, я тоже только что приехал». — Кларк поспешно ответил.
«Да? Тогда очень жаль, но меня ждет еще один крупный клиент, так что, возможно, вам придется подождать еще немного…», — Скрудж был полон смущения.
«А, все в порядке, мистер Макдональд, занимайтесь своими делами».
«Тогда я извинюсь». — Скрудж вежливо кивнул, затем сказал девушке рядом: «Анна, присмотрите за мистером Кларком, он мой старый друг».
Затем, еще раз улыбнувшись, он повернулся и ушел.
В это время его ждал крупный клиент. Этот крупный клиент, тот, кто называл себя итальянским Робертом Феррари. Хотя Скрудж уже знал, что это вовсе не итальянец, а брокер, покупающий оружие для Юга, он сделал вид, что не знает этого, и продолжал вести с ним дела. Сам Роберт также знал, что Скрудж знал, что он не итальянец, но он притворялся, что не знает, что Скрудж уже знал о нем и продолжал покупать у него оружие как у итальянца. В любом случае, будь то на Юге или на Севере, все пользовались одними и теми же долларами.
На этот раз джентльмен, похоже, немного торопился и настоятельно просил Скруджа отнестись к его заказу как к приоритетному. Для этого он даже был готов пойти на небольшую уступку в цене. Конечно, Скрудж не мог отказаться от такого хорошего предложения, поэтому вскоре они договорились о новой партии из 10 000 винтовок MacDonald 1857 и партии «Чудо пилюль».
Когда он проводил мистера Феррари, было уже почти полдень, и Скрудж сразу же отправился в малую гостиную. Толкнув дверь, он увидел Кларка, скучающе расхаживающего по комнате. Услышав, как хлопнула дверь, Кларк повернул голову и тут же улыбнулся от восторга, увидев, что это Скрудж.
«Мистер Макдональд, вы закончили?».
«Мистер Кларк, простите, что заставил вас ждать».
«Все хорошо, все хорошо». — Кларк сказал в спешке. Он посмотрел на Скруджа и улыбнулся так сильно, что каждая пора на его лице расцвела.
Скрудж занял место на диване, а Кларк поспешно сел сбоку.
«Мистер Макдональд, что я могу для вас сделать?». — спросил Кларк.
«Вы все еще можете называть меня Скруджем, как и раньше». — Скрудж усмехнулся: «Знаете, та война, которую я предсказывал, была неизбежной. Когда идет война, армии нужны пайки, и я думаю, что здесь есть место бизнесу. Поэтому я собираюсь основать новую компанию, чтобы заработать состояние. Просто, знаете, у меня сейчас слишком много дел, у меня на руках три компании, Кэрол уехал в Европу, и теперь мы с Джоном вдвоем, и мы так заняты, что трудновато сохранить энергию для создания новой компании».
Кларк только кивал головой.
«Недавно в своей лаборатории я разработал новый вид мясных консервов. Я дал ему имя «Спам». Как известно, солдатам необходимо потреблять достаточное количество белка каждый день, чтобы поддерживать свою боевую мощь в высокоинтенсивных боях. Но на поле боя не было возможности обеспечить их свежим мясом, все, что они могли есть — это сухое, соленое мясо. Сухие и твердые, они неудобны в обращении и нелегко усваиваются, к тому же они недешевы. С другой стороны, наши мясные консервы не только легко хранить, но они также готовы к употреблению прямо из коробки, холодными или горячими, и даже с возможностью автоматического подогрева. Кроме того, оно более питательное и вкусное, чем сушеное соленое мясо, и дешевле соленого мяса. Он станет основным продуктом питания американской армии во время этой войны. Это отличная сделка. Я собираюсь инвестировать 300 000 долларов в создание компании по производству, поставке и сбыту мяса, включающей завод по переработке кормов, свиноферму и консервный завод, и если вы заинтересованы, мистер Кларк, вы можете продать свою компанию и получить долю в нашей новой компании. И помогите мне управлять повседневными делами компании. Что вы думаете?».
«Вы говорите правду, мистер Макдональд?». — Кларк встал, его взгляд был прикован к Скруджу, словно тот был сделан из золота: «Большое спасибо, мистер Макдональд, за предоставленную мне возможность. От имени всей моей семьи, от имени моей жены Лизы и моего сына Джорджа я благодарю вас!».
Скрудж тоже встал: "В этом нет необходимости, мы старые друзья, не так ли? Кстати, у нас с Джоном все еще есть акции в вашей компании. Когда вы продадите компанию, отдайте долю Джона в соответствии с его долей. Моя доля будет первой комиссией за то, что я нанял вас, но позволил стать управляющим директором».
«Как это может быть? Это ваши деньги, и я рассчитаюсь до последнего пенни. Мистер Макдональд, это принцип, по которому я живу все эти годы в бизнесе. Вы относитесь ко мне как к другу, так как же я могу поставить вас в невыгодное положение?». — Кларк сказал это праведно, однако в голове у него крутилось что-то вроде: 'Любой начальник будет надеяться, что человек, идущий за ним, не из тех, кто любит пользоваться небольшими выгодными сделками, когда видит их, верно?'
Благодаря быстрому получению средств, вскоре было построено несколько фабрик под управлением Macdonald Food Company, за которую отвечал Кларк. Первыми были построены комбикормовый завод и большая свиноферма. Здесь можно одновременно выращивать тысячи свиней. В отличие от того, как обычно разводят свиней, на этой свиноферме действуют очень строгие меры контроля. Прежде всего, любой человек, входящий в свинарник, должен сначала пройти дезинфекцию, чтобы не занести бактерии, вызывающие заболевания. Это связано с тем, что очень трудно контролировать заболевание, когда им заразилось большое количество свиней, содержащихся централизованно.
Во-вторых, все корма, используемые для свиней на этой свиноферме, поставляются комбикормовым заводом компании. Не допускается использование другого внешнего питания. Ручки также регулярно дезинфицируются. Чтобы защитить свиней от болезней, Скрудж с особой сознательностью добавляет в корма большое количество сульфаниламидов.
Однако сульфаниламид — не единственное, что добавляется в корм, поскольку в состав специального корма также входит ряд новейших продуктов Macdonald Chemical and Pharmaceuticals.
Прежде всего, самой простой добавкой является сульфат меди. Добавление сульфата меди в корм свиньям на ранних стадиях роста может увеличить суточный прирост веса более чем на восемь процентов и улучшить использование корма более чем на четыре процента. Что касается других добавок, то есть несколько названий, которые человеку 21 века могут показаться очень знакомыми, самым известным из которых, вероятно, является гидрохлорид кленбутерола — это то, что все знают как эссенцию постного мяса, но цель добавления этого вещества свиньям отличается от той, что была в наши дни. В более поздние времена было важнее увеличить худобу свиней, в то время как для Скруджа самым важным было то, что ускоряло рост свиней. В более поздние времена, если не было ограничений в средствах, поросенка от рождения можно было сжать в три-четыре месяца, чтобы он вырос до 110 кг для забоя. В наше время, благодаря селекции пород свиней и другим средствам, такая скорость абсолютно недостижима, но все же Скрудж надеялся, что время забоя свиньи можно будет сократить до шести месяцев. Таким образом, промоутерам роста и им подобным, естественно, придавалось большое значение.
Конечно, свиньи, которые использовали гидрохлорид кленбутерола и вырастили свинину, будут иметь множество побочных эффектов при употреблении в пищу. Но Скруджа это не волновало. Во-первых, люди этой эпохи ежедневно едят ограниченное количество мяса, и их общее потребление довольно ограничено по сравнению с людьми 21 века, которые ежедневно едят больше мяса, чем овощей. Так что серьезных проблем не возникнет. Кроме того, даже если бы действительно была какая-то проблема, с уровнем медицины той эпохи, как бы они смогли обнаружить проблему? В любом случае, сам Скрудж не стал бы есть эту дрянь, так чего же он боялся?
Первой партии свиней потребовалось всего 163 дня, чтобы достичь убойного веса, и они были успешно забиты. В ознаменование этого чудесного достижения свиноферма, которая первоначально называлась «Первая свиноферма», была переименована в «Свиноферму 163».
Конечно, несмотря на то, что у крупномасштабного централизованного выращивания есть целый ряд преимуществ, таких как низкие затраты и быстрая оборачиваемость, существуют и риски, связанные с такими фермами. Самый большой риск заключается в том, что стадо свиней слишком плотное и плотность поголовья свиней настолько высока, что в случае заболевания легко погибнет большое количество свиней. Это особенно актуально в наше время, когда количество противовирусных препаратов все еще очень ограничено. Поэтому в те дни было трудно не обанкротиться и не вывести из игры тех, кто осмелился это сделать.
Но Скрудж был другим, у него был свой способ справиться с этой ситуацией.
Вообще говоря, было очень трудно избавиться от мертвой свинины, когда свинья человека умирала от болезни, потому что разница между мертвой и живой свининой была настолько велика, особенно когда ее клали вместе со здоровой живой свининой на рынке, что даже чудак, который не мог отличить лук-порей от проростков пшеницы, мог с первого взгляда понять, что что-то не так. Поэтому, даже если бы такое мясо можно было утилизировать, цена была бы очень низкой. Но в конце концов, это все равно будет потеря денег.
Даже если свиньи, которых он выращивает, умирают от болезней, ему не нужно тащить их на рынок, чтобы продать по дешевке, он может просто отправить их на свой собственный пищевой завод, чтобы переработать в консервированное мясо Спам.
В то время мясо для ланча «Спам» было высокотехнологичным продуктом, при изготовлении которого использовался ряд новых технологий химической и фармацевтической компании «Макдональд».
Во-первых, это технология окрашивания. Использовать для этого свежее мясо было бы слишком дорого, поэтому «Спам Скруджа» был сделан в основном из подозрительных мясных продуктов, ну, в основном, из крахмала, подводной воды, масла из плиты, и некоторых не очень хороших мест для мяса, или некоторых не очень хороших прямых продаж. Все это пропускается через мясорубку и мелко измельчается, так что никто не может сказать, что это было изначально. Тем не менее, остается много проблем, начиная с цвета. Цвет мяса не такой яркий и привлекательный, как у свежего мяса, которое необходимо окрашивать с помощью химикатов.
Есть много вещей, которые можно использовать для окрашивания этих смесей в красный цвет, так что же можно использовать для окрашивания спама? Во-первых, он должен был быть дешевым и простым в производстве и хранении, а не как пурпурные красители Средневековья. Во-вторых, цвет должен хорошо выглядеть и быть стойким, чтобы цвет не изменился через десять дней или около того. Что? Безопасность, говорите? Не волнуйтесь, это вас не убьет. Поэтому после тщательного исследования эксперты компании Macdonald Chemical and Pharmaceuticals единогласно рекомендовали Скруджу красный краситель под названием 1-фенилазо-2-нафтол.
Эта рекомендация застала Скруджа врасплох, поскольку краситель, имеющий более привычное название в более поздние времена, называется Суданский красный. Однако эта вещь идеально подходила под предыдущие требования, поэтому Скрудж не стал возражать, а просто последовал примеру своих мудрецов и, подписав согласие, вымыл руки, а затем прошептал: «Грех пролития крови не мой».
Решение проблемы цвета было лишь первым шагом на длинном марше; за ним сразу же последовала проблема вкуса. Если вы просто добавите немного соли или чего-то еще, спам просто не очень вкусен, особенно после использования мяса не очень хорошего качества, а его запах просто отвратителен.
Решение было простым: сначала приготовление пищи при высокой температуре, затем использование адсорбции активированным углем, который удаляет большинство неприятных запахов, а затем маскирующие средства. Поэтому всевозможные специи, в основном острые, забрасываются с придыханием, а вкусовые аномалии маскируются.
Тогда это было делом вкуса. Спам в этот момент, поскольку в нем было так много крахмала, на вкус был совсем не мясным. Так было применено еще одно изобретение химико-фармацевтической компании Макдональд. Он был назван мононатриевым глутаматом, или MSG, как его стали называть в более поздние времена. Это была одна из немногих пищевых добавок, изобретенных химической и фармацевтической компанией Макдональдса в этот период, которую сам Скрудж охотно употреблял.
При использовании этих средств, и особенно при использовании MSG, спам становился вкусным или, по крайней мере, просто нормальным.
Последняя проблема — сохранение свежести. Это легко, нужно просто использовать нитрит натрия. Он не только сохраняет цвет, но и помогает закрепить его. Конечно, сумма не должна быть слишком большой. Было бы нехорошо сразу отсеивать людей. Но консервирование строго герметично, поэтому требования к консервантам не слишком высоки.
Поскольку спам в основном изготавливается из крахмала, ливня, масла слабины и прочего, его стоимость намного дешевле, чем у настоящего мяса. По вкусу он напоминал мясо, и позже, после того как спам стал доступен в больших количествах, некоторые люди, которые не могли позволить себе есть мясо, часто брали спам, чтобы удовлетворить свою тягу. Когда началась война, он стал одним из самых важных пайков для федеральной армии.
В конце 1860 года появились первые банки со спамом. Именно в ноябре того года наконец-то стали известны результаты президентских выборов в США.
Кандидат от республиканцев Авраам Линкольн одержал бесспорную победу. Хотя в южных штатах за Линкольна не было подано ни одного голоса, благодаря поддержке северных штатов Линкольн был избран президентом Соединенных Штатов Америки сокрушительным перевесом.
Его избрание означало, в некотором смысле, конец династии Вирджинии, которая правила и влияла на Соединенные Штаты со времен независимости Северной Америки. (Когда Соединенные Штаты были только основаны, все президенты были выходцами из Вирджинии, поэтому этот период в истории США известен как «вирджинская династия»). Он открыл новую эру, когда Север полностью подавлял Юг в плане политического влияния. Тот факт, что Линкольн был избран с большим отрывом, не получив ни одного голоса южан, означал, что влияние Юга на политику Союза сократилось до такой степени, что о нем не стоит и упоминать.
Много лет назад, когда Соединенные Штаты только обрели независимость, Юг имел преимущество, как демографическое, так и экономическое, и в то время Юг доминировал в Соединенных Штатах политически, но позже, с подъемом Севера, Север и Юг смогли конкурировать друг с другом. В дальнейшем, хотя Север и одержал верх, политическую силу Юга все же не стоило недооценивать, по крайней мере, хотя Юг был недостаточно хорош, чтобы преуспеть, он все же был достаточно хорош, чтобы иметь шанс не потерпеть неудачу. Кроме того, сколько раз Север пытался повысить тариф, но просто не мог этого сделать перед лицом оппозиции Юга?
Теперь, когда Линкольн набрал большое количество голосов, стало ясно, что, согласно правилам игры, политическое влияние Юга не только не способно изменить ситуацию, но даже не может заставить ее измениться. Южане чувствовали, что они больше не могут обеспечить свои права с помощью правил игры, и что перед ними «тирания большинства».
Таким образом, выход из состава Союза стал выбором некоторых южных штатов.
Однако по мнению Севера, Юг годами пользовался преимуществами Севера, используя низкие тарифы, а теперь они заявили, что выйдут из состава Союза, так как это может быть нормально воспринято ими?
Итак, прежде чем президент Линкольн смог официально вступить в должность президента США, совершенно неожиданно для всех (а может и нет) грянула Гражданская война...
Линкольн только что победил на выборах и едва успел открыть бутылку вина, чтобы отпраздновать это событие, когда семь штатов Юга один за другим объявили о своей независимости.
Первой была Южная Каролина, за ней последовали другие штаты, которые быстро получили контроль над фортами и имуществом Северян в пределах своих границ, включая некоторые военные объекты, принадлежавшие Союзу. Нынешний президент Бьюкенен, который был выходцем с Юга, лишь немного протестовал, и на этом все закончилось.
Юг, конечно, проявил некоторую добрую волю, заявив, например, что раньше они могли преследовать беглых рабов на Севере по законам Союза, а теперь они великодушно сказали, что не будут продолжать это дело; и они также сказали, что они не будут возражать, если Союз теперь намерен увеличить тариф. Ибо они собрались вместе, чтобы организовать новую страну на континенте, Конфедеративные Штаты Америки, и избрать своего президента, который «повернёт» страну в Европу.
Армия Союза также была в беспорядке. Долгое время армия Соединенных Штатов была армией с сильным южным колоритом. С самого начала, во время Войны за независимость, южане составляли главную опору армии Союза. Со временем Север превзошел Юг во всех отношениях, но в том, что касается традиции военной службы, Юг по-прежнему был сильнее. Таким образом, большое количество офицеров в армии США были южанами, и теперь они столкнулись с проблемой. Какой стороне они были обязаны своей верностью? Югу или Северу?
Большинство южных офицеров без колебаний выбрали Юг, так как, по их мнению, армия Соединенных Штатов изначально была просто объединением армий различных штатов, и они были сначала солдатами конкретного штата, а затем солдатами Соединенных Штатов. Теперь, когда им предстояло разделиться, они, конечно, оставались верны своему изначальному штату.
В Конституции США ничего не сказано о том, может ли штат, присоединившийся к Соединенным Штатам, выйти из состава Союза, там не сказано ни что он может, ни что он не может. Поэтому Бьюкенен, временно исполняющий обязанности президента США, не предпринял никаких действий и просто наблюдал, как штаты становятся независимыми и как 16-тысячная армия Союза почти разваливается.
К тому времени, когда Линкольн был официально приведен к присяге, ситуация была близка к неприемлемой. Его армия была полна новобранцев и испытывала острую нехватку офицеров, ведь все они сбежали на Юг. Лишь одна армия в Соединенных Штатах осталась нетронутой и была твердо на стороне Линкольна. Это армия, военно-морской флот Соединенных Штатов.
Линкольн знал, что он никогда не сможет позволить Югу стать независимым; жители Севера, особенно богатые северяне, никогда не согласятся с этим. Промышленность Севера также остро нуждалась в сырье и рынках сбыта Юга. Однако Линкольн понимал, что его армия просто не готова, поэтому он реорганизовал ее, призвав Юг остановить восстание и мятеж. В то же время он отправил единственные действительно оперативные силы, которые были в его руках на тот момент, — военно-морской флот США — и заставил их патрулировать южные берега, готовых осуществить блокаду Юга с побережья.
Нос небольшого легкого летающего клипера расколол волны и понесся по сумрачному морю со скоростью почти 15 узлов. Это было небольшое судно не более двухсот тонн, на борту которого находились лишь несколько моряков, пассажир и часть его груза. Теперь моряки и пассажиры нервно поглядывали в сторону кормы, где их преследовал военный корабль Соединенных Штатов.
«Не волнуйтесь, военный корабль не сможет нас поймать». — Так один из матросов успокоил молодого пассажира, когда увидел нервное выражение его лица.
«Мистер Рой, наша скорость, почти два узла в час, превышает скорость этого военного корабля, и даже в нормальном океане, максимум за пару часов, мы могли бы скрыть его из виду. К тому же впереди еще мелководье, и они не осмелятся по-настоящему преследовать нас. Так что опасности не будет».
«Спасибо, первый офицер Тарр. Я не должен подвергать вас всех такому риску».
«Ах, мистер Рой, вы ошибаетесь, говоря так, мы такие же южане, как и вы. Мы все находимся на службе Конфедеративных Штатов. Ну, что вы привезли из Англии? Мне просто любопытно. Груз намного легче, чем последняя партия оружия, которую вы привезли».
«Ничего особенного, просто немного лекарств. В основном, немного сульфы и героин. Когда янки будут воевать с нами, эти вещи, которые мы не можем производить сами, будут слишком важны. Нам придется совершить еще несколько поездок, пока Север не наблюдает за нами слишком пристально».
Во время пребывания в Англии у Роя сильно открылись глаза, а учеба в Кембридже позволила ему ясно осознать важность промышленности для могущества страны. Он знал больше, чем большинство его южных друзей, о контрасте во власти между Севером и Югом. Именно поэтому он всегда был против выхода Юга из состава Союза. Он знал, что отделение будет означать войну. А Югу с его разрозненной промышленной мощью было просто слишком трудно выиграть войну.
Однако произошла самая нежелательная ситуация. Линкольн победил на выборах, и Север и Юг разошлись. Будучи противником отделения от Союза, Рой, как южанин, с неохотой встал на сторону своей родины. Во время пребывания в Англии он познакомился с некоторыми из своих одноклассников-аристократов, и благодаря их связям ему удалось купить у англичан некоторые из самых необходимых для войны предметов: оружие, медикаменты и порох.
Поэтому он на время забросил учебу и продолжал перемещаться между двумя сторонами Атлантики.
«Мистер Рой, через неделю мы совершаем еще одну поездку в Англию, не хотите ли вы поехать с нами?». — спросил первый офицер Тарр. Парень, который снова и снова привозил важные грузы для Юга, очень ему нравился.
«Нет, господин Тарр». — Рой ответил: «Я возьму их, чтобы пожертвовать Миссисипи, а потом вступлю в армию Миссисипи как доброволец».
«Молодец парень, сейчас ты нужен Югу как никогда!». — Первый офицер Тарр похлопал Роя по плечу, затем вздохнул и повернул голову к корме корабля, и точно, военный корабль, испугавшись следовать за ними в этих сложных водах, отказался от погони.
«Юг наконец-то объявил о своей независимости. Мистер Макдональд, предсказание, которое вы сделали ранее, было абсолютно верным. Президент Линкольн никак не может признать независимость Юга, а Юг никак не может отступить от своей нынешней позиции; война между нами уже неизбежна».
У дверей собственного коттеджа на берегу моря, обнимая одной рукой прекрасную женщину, а в другой держа гаванскую сигару, Морган сказал Скруджу: «Вопрос теперь в том, как долго, по-вашему, может продлиться война?».
«А что ты думаешь?». — Скрудж спросил с улыбкой.
«Многие говорят, что мы настолько сильнее Юга, что могли бы легко завоевать их, если бы только послали часть нашей армии из каждого штата. Что думаете?»
«Ну, если бы я предстал перед прессой, я бы сказал то же самое». — ответил Скрудж, усмехнувшись.
Очевидно, что если людям сказать, что война займёт годы, что сотни тысяч или больше погибнут (из-за влияния Скруджа было почти предсказуемо, что жертв будет больше, чем в оригинальной истории), и что миллионы будут искалечены, и что будет много историй с печальным концом, то возможно было предложить, что неосведомленные люди воскликнут: «О Боже! Мы заплатим за нашу целостность кровью миллионов?! Почему бы нам просто не позволить им быть независимыми?». Поэтому, в любом случае, до начала войны народ не должен знать, что это будет за война.
Морган засмеялся, он прекрасно понял, что имел в виду Скрудж.
«Президент Линкольн находится в слишком сложном положении». — посмеявшись вдоволь, Морган с сочувствием сказал: «Его предшественник позволил Югу беспредельничать, и к тому времени, когда он пришел к власти, у страны не было даже приличной армии. Готов поспорить, что армия в руках президента Линкольна, скорее всего, даже не такая, как ваша «Блэкуотер», если не считать численности».
Морган нисколько не преувеличивал в этом заявлении; в это время сухопутная армия Соединенных Штатов насчитывала всего 16 000 человек. А поскольку на суше угрозы не было, военная служба в США длилась всего три месяца, так чему же могли научиться эти солдаты за три месяца? Напротив, наемники Blackwater были гораздо лучше обучены и оснащены (за исключением отсутствия тяжелого вооружения, такого как артиллерия), чем пехота Соединенных Штатов, и такое же количество людей должно было быть более мощным, чем армия Союза.
«Боевые корабли Флота Федерации уже должны быть на месте». — Скрудж посмотрел на море, где летали чайки, и сказал: «Президент Линкольн не может просто говорить, он должен что-то делать».
«Что-то делать? Это зависит от Юга». — Морган улыбнулся: «В прошлый раз президент Линкольн произнес словесную угрозу и объявил, что собирается созвать добровольцев в армию, и в результате Вирджиния перешла на сторону Конфедерации».
«Это ведь не плохо, правда?». — Скрудж спросил: «Лучше иметь еще одного врага на другой стороне, чем иметь рядом ненадёжного союзника, за которым нужно постоянно присматривать».
В этот момент к Скруджу и остальным подбежал мужчина. На бегу он кричал: «Мистер Морган, мистер Макдональд, война! Армия Конфедерации обстреливает форт Самтер! Война началась!».
Скрудж и Морган посмотрели друг на друга, и оба увидели в глазах друг друга пылающий огонь.
К этому времени мужчина подбежал к ним. Этим человеком был кучер Моргана, которого звали Билли или Белиал, и он шёл, задыхаясь, и говорил Моргану и Скруджу: «В четыре часа утра Конфедерации начала атаку на форт «Самтер», и война… началась! У меня здесь газета-».
Морган резко схватил газету, а Скрудж прильнул к нему, чтобы вместе прочитать. Он увидел, что заголовок газеты гласил: «Конфедерация обстреливает форт «Самтер»!», написанный большими жирными буквами.
«Ура! Наконец-то война!». — Морган возбужденно кричал, подбрасывая газету в воздух, затем заключил девушку в объятия, крепко поцеловал ее и закричал кучеру: «Иди в подвал и принеси самую дорогую бутылку шампанского! Я хочу праздновать это событие с Макдональдом!».
Когда в апреле 1861 года официально началась война, на поле боя было тихо. Это произошло в основном потому, что войска, используемые для ведения боевых действий, еще не были полностью готовы. Теперь, когда колеблющиеся штаты, такие как Вирджиния, полностью перешли на сторону Конфедерации, Линкольн мог реорганизовать армию по своему усмотрению. Поэтому Линкольн издал приказ о наборе первых 42 000 добровольцев на трехлетний срок службы. Из них 18 000 были впервые включены в состав военно-морского флота.
Первым был завербован командующий армией Союза генерал Уинфилд Скотт.
Генерал Скотт разработал для президента Линкольна план силового урегулирования ситуации на Юге. Согласно его плану, флот, находящийся в наилучшем состоянии готовности, должен был сначала блокировать Конфедерацию с моря. У Конфедерации было мало собственной промышленности, и, как только она была плотно блокирована, хлопок с полей не мог быть продан, а столь необходимые припасы не могли быть куплены, что быстро ослабило Конфедерацию, в то время как армия Союза сосредоточилась бы на захвате контроля над рекой Миссисипи. Учитывая огромное военно-морское преимущество и огромный судостроительный потенциал Союза, захватить контроль над рекой Миссисипи было вполне возможно. И как только контроль над Миссисипи был бы обеспечен, Конфедерация была бы разделена на две части. Более того, армия Союза могла полагаться на водные пути реки, чтобы начать атаку в любой точке вдоль Миссисипи, и сторона Союза, которая и так испытывала недостаток в живой силе, была бы все больше растянута в своей обороне. В то же время он подчеркнул важность того, чтобы не спешить с атакой на столицу Конфедерации. Он считал, что сухопутные войска Севера еще далеко не готовы к проведению такой кампании. Воюя таким образом, армия Союза обвила бы Конфедерацию, как удав, и в конечном итоге задушила бы ее до смерти.
Если говорить только о самой битве, план генерала Скотта был блестящим. Она действительно позволила бы Северу победить Юг с меньшими потерями с точки зрения соотношения сил между Севером и Югом. Однако это был политически нежелательный подход к ведению войны.
«Мистер Макдональд, я понимаю, что ваша компания Blackwater принимала непосредственное участие в войне за независимость Италии. Интересно, что эксперты под вашим началом думают о войне?». — Так спросил Скруджа на приеме в Белом доме у нового военного министра (аналог более позднего министра обороны) Стэнтон.
Стэнтон, первоначально генеральный прокурор Бьюкенена, был приглашен на должность военного министра после того, как Линкольн стал президентом. Скрудж слышал, как люди рассказывали об этом человеке, суровом, громогласном мужчине, который говорил сурово. Говорят, что этот человек часто называл Линкольна «обезьяной из Иллинойса». Конечно, если в команде был человек с таким языком, который оставался у власти, он должен был обладать либо глубоким прошлым, либо большими способностями. Скруджу уже приходилось иметь с ним дело, и он знал, что на самом деле с ним довольно легко иметь дело, не считая того, что он немного не в духе. Например, он был весьма сговорчив, когда дело дошло до добавления банок с мясом для обеда «Спам» в список закупок боеприпасов для армии США. Конечно, это могло быть связано с тем, что один из его двоюродных братьев работал в компании Macdonald Food Company и имел в ней долю.
«Ах, секретарь Стэнтон». — сказал Скрудж: «Я говорил об этом с нашими экспертами. Все они согласны с тем, что армия Союза недостаточно подготовлена и что в краткосрочной перспективе будет трудно справиться с повстанцами на Юге. Вот почему наша компания готовилась к этой войне как к долгосрочной».
«Но Линкольн, похоже, так не считает». — заметил Стэнтон, покачав головой: «Он уже готовит свои войска к наступлению на Юг. Генерал Макдауэлл будет командовать этой атакой. Он заверил Линкольна, что армия южан победима».
«Секретарь Стэнтон, вы должны знать, что армия южан хорошо подготовилась. Знаете, у меня есть несколько источников информации в Европе. Я слышал, что некоторые южане приобрели в Англии и Франции несколько винтовок с задним расположением стволов — в общем, либо авторизованную копию Макдональда 1857 года, либо нелегально изготовленный вариант — и переправили их на Юг морем. Их число могло достигать десятков тысяч (цифра, которую Скрудж полностью преувеличивает). Кроме того, как вы знаете, винтовка MacDonald 1857 уже давно открыто продается в Северной Америке, и неизвестно, сколько южан купили ее за это время. И все же наши военные до сих пор используют винтовки с передней загрузкой. Господи, да это же просто глупость! В Италии итальянцы с заднезарядными винтовками доказали преимущества заднезарядных винтовок над переднезарядными. Однако наша армия, что удивительно, до сих пор не планирует оснащать себя такими винтовками!».
«Мистер Макдональд, я бы тоже хотел, чтобы армия была оснащена более современными винтовками с задним расположением стволов. Однако ваша винтовка просто слишком дорогая, и Конгресс не согласится купить такую винтовку, по крайней мере, пока. Если бы ваши винтовки были такими же дешевыми, как «Спам», я могу гарантировать, что мы бы их купили».
«Как это возможно?». — Скрудж покачал головой: «Но я вполне могу понять президента Линкольна. Прошло столько времени с начала войны, и со всеми призывами и увеличением военных расходов для подавления восстания, если не будет никаких действий, сможет ли Конгресс согласиться на это? Могут ли согласиться с этим сторонники Республиканской партии? Поскольку они вложили свои деньги, они хотели бы что-то получить. Кроме того, повстанцы перенесли свою столицу в Ричмонд, что слишком близко к Вашингтону, округ Колумбия. Вы так не думаете? Это не по-американски — наблюдать врага прямо у себя под носом и не уничтожить его. И многие считают, что даже ради безопасности Вашингтона следует взять Ричмонд, пока южане не закрепились. Ведь между двумя городами расстояние чуть более 100 миль (меньше ста миль по прямой, на самом деле)».
«В таком случае не являетесь ли вы также сторонником Республиканской партии? Не хотите ли вы также услышать немного грохота?».
«Нет, грохот меня не удовлетворит, я хотел бы услышать рев». — Усмехнулся Скрудж, поднимая бокал.
Скрудж действительно ждал этого бума, и он не заставил себя долго ждать.
В июле генерал Макдауэлл объявил, что его армия начнет марш на Юг, сообщив журналистам, что он ведет за собой 35 000 хорошо вооруженных солдат Союза, в то время как повстанцы напротив него, чуть более 10 000 (на самом деле 22 000), все еще являются ополченцами. Он заявил журналистам, что его армия легко разобьет повстанцев и тем самым избавит угрозу столице, Вашингтону. Генерал даже сообщил репортерам, когда и где будет происходить сражение, и, естественно, репортеры опубликовали все это в газетах. Поскольку генерал Макдауэлл обещал, что битва будет легче, чем охота, репортеры из газет арендовали повозки и привезли сухой провиант, чтобы осветить победу Союза, когда Макдауэлл выступит в поход.
Не только журналисты, но даже некоторые скучающие горожане восприняли битву как охотничью вечеринку, взяв с собой своих жен, одетых в костюмы, с зонтиками и откидными сиденьями, и верхом на собственных повозках, также отправились вслед за армией, готовые смотреть шоу и одновременно устраивать пикник.
Однако через день войска генерала Макдауэлла катились домой из Вирджинии в состоянии поражения.
Согласно рассказам репортеров, которые шли с ними, Союз и повстанцы встретились на реке Булл, где конфедераты атаковали каменный мост через Булл, прокладывая себе путь вниз по течению, чтобы атаковать фланг противника. Там, однако, южные повстанцы нанесли им тяжелый удар.
Южане очень хитро вырыли в земле окопы, спрятались в них, показывая только головы, а затем открыли огонь из своих винтовок Макдональд 1857 года по федеральным войскам, которые все еще использовали свои устаревшие переднезарядные винтовки Спрингфилд 1855 года.
Аккуратным строем федеральные войска провели пять последовательных доблестных и бесстрашных атак на позиции противника, но по хорошо известным причинам — дальность и скорострельность винтовки Макдональда образца 1857 года намного превосходила дальность и скорострельность любой переднезарядной винтовки, поэтому они буквально сыпали пулями.
С каждым шагом вперед погибало бесчисленное количество солдат. Партии войск, начавшие наступление, погибали или получали ранения еще до того, как им удавалось приблизиться к позициям противника. Войска сбросили почти тысячу трупов перед оборонительными позициями противника, но так и не смогли продвинуться вперед. К середине дня прибыло подкрепление Конфедерации, и численность обеих сторон мгновенно изменилась на противоположную. Подкрепления Конфедерации атаковали с фланга, и многие из этих повстанцев были вооружены усовершенствованными ружьями Макдональд 1857, которые стреляли в унисон с такой силой, что армия Союза была в совершенно ужасном состоянии, и если бы не кавалерийские войска и внезапно начавшийся ливень, армия Союза была бы окружена и полностью уничтожена повстанцами.
Это масштабное поражение сразу же вызвало общественный резонанс. СМИ в Вашингтоне спрашивали, почему армия Союза потерпела столь серьезное поражение.
«Здравствуй, Диана, ты получила сегодняшнюю газету?». — Скрудж пришел в свой офис рано утром, и его секретарша Диана сразу же приготовила ему чашку черного чая.
По сравнению с кофе, возможно, из-за затянувшегося влияния своей предыдущей жизни, Скрудж все же предпочитал чай. А благодаря влиянию королевы Виктории в эту эпоху пить черный чай также казалось более возвышенным, чем кофе.
«А, есть, мистер Макдональд, я принесу». — Диана поставила чашку с чаем, повернулась и вышла, а через мгновение вошла, неся в руках несколько газет.
«Мистер Макдональд, в этих газетах есть отчеты о сражении. Те, где упоминаются наши винтовки, я отметила».
«Спасибо, Диана, вы очень внимательны». — Скрудж открыл газету с заголовком «Кто виноват в огромном превосходстве оружия повстанцев?».
Пролистав несколько газет, Скрудж обнаружил, что не многие обвиняли его компанию в продаже большого количества оружия южным повстанцам, даже не многие обвиняли его собственные пушки в том, что они настолько дороги, что армия Союза не может позволить себе оснастить их. Те немногие газеты, которые обвиняли пехотное оружие Макдональда в том, что оно слишком дорого для армии, были маленькими, незначительными газетами с небольшим влиянием.
«Что ж, похоже, что работа, проделанная на медийном фронте, принесла свои плоды». — Скрудж кивнул, думая об этом.
Поскольку компания Скруджа не была объектом презрения, правительство Линкольна, естественно, стало главной мишенью. Если посмотреть на содержание этих статей, то все они заканчиваются вопросом, подобным этому.
«Почему повстанцы снаряжают своих солдат самым лучшим оружием, а наше правительство дает своим только самое дешевое? Неужели жизни наших солдат не стоят небольшой разницы в цене? Почему наши государственные оружейные заводы до сих пор производят устаревшее старье, когда все крупные страны мира переходят на производство винтовок с задним расположением стволов? Почему те дураки, которых давно пора отправить в психиатрическую больницу, все еще становятся генералами после того, как отказались от лечения? Разве это не системная проблема?».
Крупное поражение генерала Макдауэлла не только стоило ему должности командующего, но и сразу сделало ситуацию в Вашингто опасной.
Место, где конфедераты разгромили армию Союза, находилось чуть более чем в тридцати милях от Вашингтона. И по сравнению с той исторической остановкой, армия Конфедерации имела гораздо более явное преимущество в том сражении, в котором они убили более четырех тысяч сухопутных войск Союза и захватили еще более тысячи живыми благодаря превосходству в технике и тактике. Эта цифра почти в два раза превысила первоначальную историю. С другой стороны, потери конфедератов также были гораздо меньше, чем в оригинальной истории, так как они заплатили только за около четырехсот жертв. В оригинальной истории конфедераты победили и уничтожили более 2 800 солдат Союза, но сами потеряли более 1 700 человек. Такого соотношения обмена не хватило бы для победы над Севером, учитывая разрыв в численности населения между Югом и Севером.
В оригинальной истории Конфедерация не стала сразу же опираться на эту победу и маршировать на Вашингтон. Конфедераты понесли ощутимые потери в сражении и не очень уверенно атаковали Вашингтон. Однако на этот раз потери Конфедерации были почти незначительными, а армия Союза была практически деморализована и подавлена. У некоторых солдат, бежавших от пушек Конфедерации, даже развилась фобия винтовки Макдональда образца 1857 года, им даже снились быстрые и точные залпы армии Конфедерации, и они просыпались с криком страха.
Через два дня после битвы кавалерия Конфедерации появилась на окраине Вашингтона.
Хотя они не предпринимали никаких наступательных действий, флаги Конфедерации в их руках привели в замешательство весь Вашингтон. Слухи стали летать как крылья. Одни говорили, что южане собрали 100 000 солдат и собираются атаковать; другие — что войска Конфедерации уже находятся в десяти милях от Вашингтона; третьи — что конфедераты близки к завершению окружения Вашингтона, остался лишь небольшой разрыв на севере.
Эта серия слухов вызвала хаос в Вашингтоне, и многие люди просто бежали со своими семьями. Двадцать четыре часа в сутки вокзалы Вашингтона были заполнены людьми, пытавшимися бежать из города.
В такой ситуации Линкольн был вынужден перебросить войска из других районов в Вашингтон, чтобы обезопасить столицу, хотя это поставило бы под угрозу атаки Севера на других фронтах, но это был почти единственный вариант, учитывая сложившуюся ситуацию.
В то же время Линкольн обратился ко всему Союзу с призывом сформировать добровольческую армию для защиты столицы.
Подкрепления прибывали быстро благодаря более развитой железнодорожной системе, а командующий передовой линией генерал Пьер Борегар и генерал Джозеф, командующий армией Юга, не знали, какие шаги сделать.
И генерал Пьер Борегар, и генерал Джозеф Джонстон надеялись дойти на волне победы до Вашингтона, в конечном итоге взять столицу Союза и положить конец войне. Президент Конфедерации Дэвис и бригадный генерал Джексон, получивший прозвище «Каменная стена» за траншеи, которые выдержали пять атак как каменная стена во время оборонительной фазы кампании, были категорически против нападения на Уошингтон.
Президент Дэвис считал, что даже если Вашингтон будет захвачен, Союз не обязательно согласится заключить мир. Во время Второй англо-американской войны англичане захватили Вашингтон и подожгли президентский дворец и Капитолийский холм, но это не заставило Соединенные Штаты искать мира с Великобританией. Вместо этого униженные и разгневанные американцы сплотились еще больше и в конце концов нанесли поражение Великобритании и выиграли войну. (Что касается сражения, то после войны обе стороны заявили о своей победе. Это была одна из немногих «беспроигрышных» битв в современной истории). Взятие Вашингтона не обязательно поставило бы Север на колени, но заставило бы его все больше и больше отказываться от компромисса из-за своего унижения.
Что касается бригадного генерала Джексона, то его доводы были более тактическими. Он утверждал, что «если мы можем использовать траншеи, то янки, естественно, тоже могут их использовать». И у них не было недостатка в талантах для проведения таких операций. После того долгого разговора со Скруджем он провел много исследований по тактике обороны окопов, которую предложил Скрудж. Он также следил за тем, что происходит на стороне Скруджа. Он даже совершил поездку в Италию, чтобы посмотреть, как на практике работает система окопной войны после того, как она впервые появилась в Италии. Роль «Blackwater» Скруджа в войне не осталась незамеченной. Он был северянином, и после начала Гражданской войны северяне не могли игнорировать его опыт. Это было особенно актуально после этой битвы. Так что если бы они сами собирались атаковать Вашингтон, то им самим пришлось бы столкнуться с проклятой траншейной обороной. И, черт возьми, Джексон, хотя и изучал окопную войну, так и не смог понять, что можно эффективно сделать против этих проклятых окопов.
«Наличие траншей действительно делало атаку чрезвычайно трудным делом. Разве не это хотел сказать мистер Макдональд? Сдерживание желания атаковать путем увеличения стоимости атаки. Это правильный путь для Юга, чтобы действительно завоевать свою независимость. Безрассудная атака обошлась бы только в копеечку. Даже если мы должны начать наступательную операцию, она должна проводиться в условиях войны движения. Не для того, чтобы силой атаковать чью-то позицию». — подумал Джексон и, естественно, стал еще менее заинтересован в атаке на Вашингтон по собственной инициативе.
После поражения Линкольну, вероятно, пришлось бы издать «королевский указ». Поэтому перед битвой Скрудж приказал Blackwater медленно свернуть свою деятельность, собрать персонал и подготовиться к фиаско, а затем использовать этот импульс, чтобы получить пакет контрактов на оружие, боеприпасы, обучение персонала и так далее, и заработать кучу денег.
К тому времени, когда Линкольн обратился с призывом к добровольцам, Блэкуотер в основном собрал свой собственный персонал, исключая тех, кто оставался в ключевых районах и не мог быть использован, и собрал более 800 человек. Это не очень большое число. Но у Скруджа, который готовился к этому дню с момента образования Blackwater несколько лет назад, определенно были свои способы. На самом деле, до этого наемники Блэкуотера прошли довольно длительную тактическую подготовку. Поэтому Скрудж, во имя ответа на призыв Линкольна и с помощью городского совета Кливленда, дал войскам Blackwater название «Кливлендский добровольческий корпус» и начал набирать добровольцев напрямую. Blackwater была быстро увеличена до 5 000 человек за счет использования одного ветерана для руководства несколькими новобранцами.
В то же время, чтобы показать свою любовь к Соединенным Штатам и к своему родному городу Кливленду, Скрудж объявил о безвозмездном предоставлении 5 000 винтовок Макдональд 1857 года в качестве оружия для «Кливлендского добровольческого корпуса».
В оригинальной истории Рокфеллер решил пожертвовать деньги вместо военной службы во время Гражданской войны, то есть он пожертвовал несколько сотен долларов, а затем ему не пришлось служить в армии. Это привело к тому, что впоследствии его регулярно обвиняли в этом (его противники и некий его брат). Однако на этот раз ему не пришлось этого делать, так как его имя было включено в список офицеров «Кливлендского добровольческого корпуса», отвечавших за материальное обеспечение тыла.
Что касается Гарднера, который был заинтересован в карьере, что ж, он стал командиром полка. По крайней мере, номинально он был командиром Кливлендского добровольческого корпуса. Штат Огайо присвоил ему звание бригадного генерала. (В Соединенных Штатах в то время были доступны воинские звания как федерального, так и штатного уровня). Факт, конечно, это совсем другое дело. Эта должность, знал Гарднер, была просто исполнением Скруджем своего обещания дать ему хорошую возможность продвинуться по служебной лестнице. Что касается командования на поле боя, то фактическое командование находилось в руках Робсона, который теперь был назначен подполковником в Огайо, в то время как окончательное командование, несомненно, находилось в руках Скруджа. Действительно, без кивка Скруджа вряд ли даже Линкольн смог бы командовать этой армией.
В то же время самая известная больница Кливленда, больница Грейс, объявила о своем временном закрытии. Весь медицинский персонал будет отправлен на фронт для обслуживания солдат на передовой. Естественно, химическая и фармацевтическая компания Macdonald объявила о пожертвовании медикаментов для поддержки их дела, а также о предоставлении всех необходимых медикаментов для армии Союза по сниженным ценам.
В то же время «Профсоюз химико-фармацевтической компании Макдональд» выступил с призывом к сотрудникам внести свой вклад в развитие страны, вызвавшись работать два часа в день в дополнение к своей обычной работе. Что, вы беспокоитесь, что рабочие не смогут работать по 10 часов подряд на конвейере? Вы забыли, что производит химическая и фармацевтическая компания Macdonald? Все дело в том, чтобы дать работникам больше «Чудо пилюль». Профсоюз организовал в цеху баннер с надписью: «Трудись на благо своей страны!». Компания обещала, что заработная плата, причитающаяся работникам за их добровольный труд, будет продана по максимально возможной цене как лекарство и передана солдатам на фронт.
Эта серия добровольных действий была немедленно широко освещена различными СМИ. В конце июля, когда южане окончательно объединились в своем решении начать хотя бы предварительное наступление на Вашингтон, Скрудж дал армии Севера сульфу, героин и «таблетки силы», предоставленные химической и фармацевтической компанией «Макдональд». Он был первым патриотом, откликнувшимся на призыв президента Линкольна к оружию, вместе с «Кливлендскими добровольцами», возглавляемыми Гарднером. Президент Линкольн лично принял их и публично похвалил мистера Скруджа, а также заявил на всю страну, что мистер Макдональд был «образцовым патриотом Америки».
Однако не все предприятия Скруджа работали на конечную победу Америки, были и те, кто воспользовался хаосом для развала Союза. Например, венчурный и инвестиционный банк «Макдональд» сделал состояние на национальной трагедии. Скрудж, хорошо знакомый с историей, уже вынес генералу Макдауэллу смертный приговор за эту атаку, когда тот намеревался ее начать. Скрудж знал, что такое поражение вызвало бы цунами сотрясений на рынках капитала в любую эпоху. Поскольку северная столица могла быть потеряна южной армией в считанные дни, акции всех отраслей, связанных с поддержкой войны, резко упали бы, а цена на золото взлетела бы до небес. И до начала этой битвы почти все верили, благодаря общественному мнению, что армия Союза одержит большую победу. Эта пропаганда просто готовила почву для схемы обогащения венчурного банка Макдональда.
Было бы пустой тратой времени не воспользоваться такой возможностью. Скрудж отдал приказ, и Macdonald Ventures немедленно отправился в бой, чтобы сократить фондовый рынок и купить золото.
Как оказалось, генерал Макдауэлл оправдал ожидания Скруджа и крупно проиграл битву. Так что поползли всевозможные слухи, фондовый рынок падал и падал, а цена на золото росла как сумасшедшая. В результате, естественно, венчурный банк Макдональда, который был подготовлен заранее, получил огромную прибыль.
При таком большом шуме на рынке все знали, что за этим должна стоять черная рука или что-то в этом роде. На самом деле, некоторые газетные репортеры заметили, что Macdonald Venture Bank шортил фондовый рынок, спекулировал золотом и так далее, и у них даже были готовы статьи, обличающие Macdonald Bank. Однако, когда они подавали статью, главный редактор или кто-то еще без раздумий отшивал их. Очевидной причиной было то, что «мистер Скрудж — образец патриотизма, признанный самим президентом Линкольном, и сейчас он сражается за свою страну на фронте, и было бы неуместно огульно обвинять его из-за каких-то слухов», но на самом деле более важной причиной было то, что главный редактор подвергался различным видам принуждения.
Конечно, как говорится, «есть справедливость на небе и на земле», и есть замечательные журналисты, которые не склоняются перед серебряной пулей. Список тех, кто не сдался, был передан Скруджу, который, как говорят, увидел список и вздохнул: «Они хорошие люди, но жаль…»
Что было потом? Потом многие из этих людей взяли длительный отпуск из-за какого-то несчастного случая, а потом, ну, обратно они уже не вернулись.
В итоге, лишь несколько небольших газет опубликовали статьи, обвиняющие Macdonald Venture Bank. Но их продажи были настолько малы, что, в общем-то, они просто не оказали должного влияния.
Силы Блэкуотера, нет, теперь они называются Кливлендским добровольческим корпусом. Они заняли позиции в самых важных местах на окраинах Вашингтона.
По сравнению с позициями сардинцев в битве с австрийцами или траншейными позициями, выстроенными Джексоном незадолго до этого, позиции Кливлендских добровольцев были намного роскошнее, за исключением отсутствия тяжелых пулеметов «Максим» и минометов, это были почти углеродной копией оборонительных позиций Первой мировой войны: в пределах переднего края позиции все деревья были вырублены, а всевозможные препятствия на линии огня были устранены. Примерно в ста метрах от первой траншеи, с интервалом в тридцать метров, Кливлендские добровольцы возвели забор из концертной проволоки, между которыми они установили большое количество нового оборонительного оружия — мин.
Эта мина была новинкой компании Macdonald Infantry Arms Company. Это была небольшая металлическая коробка с небольшим количеством взрывчатки и нажимным предохранителем. В этом ящике не так много взрывчатки, всего несколько граммов тротила. Если только неудачливый человек не использовал свою голову для взрыва мины, она никого бы не убила, но максимум — оторвала бы противнику лапы, точнее, не только лапы, а скорее всего, даже голени.
Эта практика очень популярна и в более поздние времена. Причина этого была проста, ведь мало того, что это стоило немного (в более поздние времена это было почти ничтожно), но, что более важно, если бы солдат просто потерял ноги, то все было бы гораздо проблематичнее. Во-первых, солдат полностью недееспособен, и для боеспособности армии он практически ничем не отличается от мертвого, если не доставляет больше хлопот. Солдата с такой раной на поле боя должны были бы унести два солдата, и на поле боя сразу стало бы на три солдата меньше. И когда его несли в тыл, его все еще нужно было перевязывать и так далее, и для ухода за ним требовалось много людей и ресурсов. А болезненные стенания этих раненых солдат еще больше понизили бы моральный дух врага.
Однако такую зловещую причину не стали бы приводить Скрудж и его подчиненные, у которых для этого были гораздо более величественные и даже сострадательные аргументы.
Это произошло вскоре после того, как Кливлендские добровольцы завершили оборону своих позиций. Войска Конфедерации, решившие попробовать провести пробную атаку, появились перед их позицией.
«Расположение северной армии таково, что Кливлендский добровольческий корпус находится на этой позиции, в центре обороны противника, откуда артиллерия противника может охватить все поле, и если этот пункт не будет взят, то любое подразделение будет подвергаться опасности обнажения флангов из-за его присутствия. Поэтому, если оборона северян должна быть прорвана, занятие позиций Кливлендского волонтерского корпуса является необходимостью». — сказал Генерал Борегар.
«Похоже, Линкольн очень доверяет этому «Кливлендскому добровольческому корпусу». Кто-нибудь знает что-нибудь об этом подразделении?». — спросил генерал Джонстон.
«Я знаю более или менее». — ответил Джексон: «Насколько я знаю, костяк этого подразделения составляют наемники из «Блэкуотер».
Джексон поднял голову и увидел выражение недоверия на лицах обоих своих начальников. Он знал, что в глазах большинства офицеров наемники и тому подобное были просто бандитами и в бою ничего не стоили. Поэтому ему пришлось напомнить: «Наемники «Blackwater» не такие, как обычные наемники. Они даже имеют определенное влияние в мире. Совсем недавно сардинская армия, которой они руководили, выиграла войну против австрийцев. И тактика окопной обороны, которую я использовал для победы над врагом не так давно, на самом деле была разработана этим наемным подразделением».
Услышав вступление Стоунволла Джексона, оба генерала слегка убрали свое презрение к наемникам.
«Джексон, ты видел их оборонительные позиции?».
«Видел». — Джексон сказал, и на его лице появилось страдальческое выражение.
«И?».
В армии Конфедерации Джексон, безусловно, был авторитетом в области обороны окопов, поэтому генералу Пьеру Борегару было что спросить у него. Хотя генерал Борегар сам наблюдал за позицией Кливлендских добровольцев в бинокль, он хотел услышать мнение Джексона об оборонительной позиции.
«Это чертовски сложно, у меня уже почти сдали нервы». — Джексон покачал головой: «У них новый и усовершенствованный метод ведения войны. Этот Скрудж Макдональд гений оборонительной войны!».
«Скрудж Макдональд, гениальный химик? Он первый придумал эту тактику?». — Генерал Борегар был удивлён. Но он тут же понял, что сейчас не время для сплетен, и тут же повторил: «Давайте сначала поговорим о позициях янки».
«Хорошо, генерал». — Джексон сказал: «Они установили на позиции колючую проволоку, и хотя эти штуки не являются несокрушимыми препятствиями, чтобы прорваться через них, определенно требуется время. И оставаться из-за этого в зоне досягаемости винтовок противника было бы просто кошмаром. Как вы знаете, даже если используемое оружие одинаково, человек, стоящий на беспрепятственном открытом пространстве, и человек, прячущийся в окопе, стреляющий в него, просто ищет смерти. Когда мы прибыли сюда, то просто отступить без каких-либо действий было бы слишком пагубно для морали, иначе я бы просто отвел солдат назад».
«Джексон, ты эксперт в этой области, и мы все доверяем твоим суждениям. Но ты прав, отступать сразу было бы слишком пагубно для боевого духа. В любом случае, мы все равно попытаемся атаковать». — Генерал Борегар сказал: «Но не выделяйте слишком много войск. Достаточно пробной атаки».
«Не могли бы мы использовать что-нибудь, чтобы быстро перебросить наших солдат через колючую проволоку?». — спросил генерал Джонстон.
Генерал Борегард ответил: «Что вы думаете о длинной деревянной доске, например, и загнать ее на вершину? Что ж, Джексон, ты мог бы отрепетировать тактику рассредоточенной атаки».
«Хорошо, я подумаю об этом».
Рано утром следующего дня южные войска Джексона появились перед позициями Кливлендских добровольцев. Джексон еще раз внимательно осмотрел позицию своих противников: четыре полных траншеи, колючая проволока за колючей проволокой и десятки пушек за всем этим.
«Действительно, не хочется пробовать что-то подобное». — подумал Джексон. В этот момент он увидел, как с противоположной позиции выбегает кавалерист с белым флагом. Судя по всему, это был армейский посол Северной армии. Что означало для Северной армии отправить посланника на их сторону в это время?
Посланник с белым флагом вскоре наступал на пятки армии Конфедерации. Он соскочил с коня, держа в одной руке поводья своего коня, а в другой — высоко поднятое знамя, и крикнул, как два солдата южной армии, бегущие к нему: «Я военный посланник, я хочу видеть вашего главнокомандующего!».
Приняв необходимые меры безопасности, солдаты доставили посла в Джексон.
«Приветствую вас, генерал. Я капитан Картер из федеральной армии, и мне приказано искать вашего сотрудничества по некоторым делам». — Сразу же увидев Джексона, он отдал честь.
«Я бригадный генерал Джексон из Конфедеративных Штатов Америки, капитан, назовите причину вашего визита». — Хмуро спросил Джексон.
«Генерал, у меня послание от директор больницы «Спасение», г-на Макдональда о том, как гуманно обращаться с военнопленными с обеих сторон в этой войне. Бригадный генерал Гарднер, командующий Кливлендским добровольческим корпусом, подписал этот документ, обязуясь, что если кто-то из ваших людей, к сожалению, попадет в наш плен в будущих сражениях, мы сделаем все возможное для гуманного обращения с ними в соответствии с этой инициативой. Мы также взяли много людей в плен во время последней стычки и надеемся, что ваша армия ответит взаимностью, обращаясь с нашими солдатами гуманно». — сказал капитан Картер, доставая из сопроводительного пакета четыре копии документа и передавая их генералу Джексону.
Документ был не слишком длинным и содержал следующие основные положения.
Во имя Бога и от имени всех наших коллег в больнице «Спасение» мы заверяем, что во время войны с военнопленными будут обращаться гуманно и защищать их, что их не будут калечить или подвергать каким-либо медицинским или научным экспериментам, что они не будут подвергаться жестокости, запугиванию, оскорблениям и общественному любопытству, что ответные меры против военнопленных будут запрещены; и что у военнопленных остаются свои вещи, за исключением оружия, лошадей, военного снаряжения и военных документов; военнопленным гарантируется размещение, питание и медицинское обслуживание; военнопленные могут быть задержаны, но не могут быть заключены в тюрьму, кроме как на основании применимых уголовных и дисциплинарных санкций; дисциплинарные наказания никогда не должны быть бесчеловечными, жестокими или опасными для здоровья военнопленных; военнопленным не приказывается выполнять опасный и унизительный труд; Военнопленные не должны подвергаться физическим или психическим пыткам или любой другой форме принуждения для получения какой-либо информации, и вышеизложенное не должно нарушаться на том основании, что они добровольно отказались от своих прав. Военнопленные не должны передаваться какому-либо лицу или группе лиц, которые не желают соблюдать принципы данной инициативы.
Раненые или больные люди во всех случаях пользуются уважением и защитой. С такими лицами следует обращаться гуманно и заботливо, будь то на нашей стороне или на стороне противника; не должно быть дискриминации по признаку пола, расы, национальности, религии, политических убеждений или других подобных критериев. Любая угроза их жизни или физическое насилие над ними строго запрещены, в частности убийство или истребление, пытки или биологические эксперименты; им не должно быть преднамеренно отказано в медицинской помощи и уходе, они не должны подвергаться риску заражения инфекционными заболеваниями. Ранняя медицинская помощь может быть оказана только в случае крайней необходимости.
Сразу же после каждого боя стороны принимают все возможные меры для розыска и сбора раненых, пропавших и больных, для защиты их от грабежа и злоупотреблений, а также для розыска убитых с целью предотвращения их раздевания. Если позволяют обстоятельства, нужно договариваться о перемирии или прекращении огня или о частичных средствах вывоза, обмена и транспортировки раненых, оставшихся на поле боя, а также вывоза и обмена раненых и больных из осажденных районов. Незамедлительно регистрировать все идентифицирующие данные о каждом раненом, больном или мертвом враге, который попадает в руки, с тем, чтобы их семьи могли быть проинформированы.
Медицинский персонал, специализирующийся на поиске, сборе, транспортировке, лечении раненых, больных и профилактике заболеваний, персонал, специализирующийся на управлении медицинскими бригадами и клиниками, и капелланы, сопровождающие войска, при любых обстоятельствах пользуются защитой, даже в бою, и ни такой персонал, ни его инструменты гуманитарной миссии не должны рассматриваться как законные военные цели, и воюющие стороны не должны намеренно ставить такой персонал и его инструменты в уязвимое для нападения положение. Такой персонал не должен принимать никакого участия в боевых действиях и обязан носить заметные опознавательные знаки (мы рекомендуем использовать символ Красного Креста на белом фоне).
Документ заканчивается словами «Да будет Бог мне свидетелем», написанными на латыни, и подписью Скруджа Макдональда, директора больницы «Спасение». Также была подпись бригадного генерала Гарднера, командующего «Кливлендским добровольческим корпусом».
Генерал Джексон внимательно прочитал инициативу, а затем очень серьезно и с достоинством сказал капитану Картеру: «Фундаментальной философией Конфедеративных Штатов Америки является гуманное отношение к военнопленным и всем больным и раненым. Я лично поддерживаю такую инициативу, и подписать такой документ — честь, превосходящая все победы на поле боя. Хотя сама эта война является самой варварской и бесчеловечной из всех, что когда-либо велись в нашей стране, если в этой войне удастся достичь такой инициативы, нам будет немного менее стыдно называть себя цивилизованными гражданами. Пожалуйста, передайте от меня мои комплименты мистеру Скруджу, бригадному генералу Гарднеру и всему медицинскому персоналу госпиталя «Спасение».
Затем генерал Джексон приложился, чтобы торжественно подписать свое имя на четырех идентичных копиях инициативы. Затем капитан Картер положил два из них в свой подсумок, поднял руку в приветствии генералу Джексону, затем повернулся, вышел из казарм генерала Джексона, сел на своего боевого коня и галопом помчался на север.
Стоя у входа в свои казармы, генерал Джексон смотрел на угасающего посла северян и бормотал: «Неважно, кто победит или проиграет, сегодня будет величайший день в истории человеческих войн, ибо человечество доказало сегодня, что даже в самые дикие и тёмные времена гуманитарные идеалы все еще могут сиять ослепительным блеском».
Вскоре после отъезда посланника армии Севера началась предварительная атака Конфедерации. Для того чтобы выяснить, насколько эффективна оборона северян, прибыл и генерал Пьер Борегар.
«Генерал, вы опоздали и упустили исторический момент». — тут же заявил Джексон.
«Исторический момент, послала ли Северная армия человека, чтобы сдаваться?». — улыбнулся генерал Борегар.
«Северная армия послала человека, не сдаваться, но это значит больше, чем прийти сдаваться». — Джексон взял со стола экземпляр инициативы и передал его Борегару.
«Это?». — Борегар в замешательстве посмотрел на Джексона. В свою очередь, Джексон улыбнулся и жестом попросил его продолжить чтение.
Генерал Борегар внимательно прочитал инициативу, а затем сказал Джексону: «Да, я упустил великий момент, который войдет в историю. Но вы должны быть счастливы от этого, верно? Если бы я пришел раньше, именно я бы расписался».
«Не буду этого отрицать». — Джексон ответил с улыбкой.
Началась предварительная атака, и хотя она была предварительной, Джексон отнесся к своей подготовке довольно серьезно.
Сначала начался артиллерийский обстрел. На самом деле, Джексон сам проводил эксперименты, и сплошные снаряды не представляли особой угрозы для окопов. Снаряды для гранат также были очень неэффективны. Но целью этого обстрела было не убить людей на другой стороне, а разрушить эти заграждения из колючей проволоки. Однако использование сплошной дроби против колючей проволоки оказалось бесполезным. Снаряды перебили максимум один или два провода, но все ограждение осталось целым.
Однако Джексон подготовил не только колючую проволоку, но и несколько длинных лестниц, которые солдаты установили на колючей проволоке, чтобы они могли быстро ее преодолеть.
После обстрела южные солдаты начали атаковать в окопах. Когда конфедераты приблизились к позиции Кливлендских волонтеров, наполеоновские орудия открыли огонь.
Поскольку северяне находились в окопах, расстояние между каждым солдатом было не менее четырех или пяти метров, и атаковать такую цель сплошными боеприпасами было бы очень неэффективно, поэтому с самого начала богатые янки использовали гаубицы.
Существовала разница между так называемым шрапнельным снарядом и более поздним фугасным снарядом, который на самом деле представлял собой тонкую жестяную бочку, наполненную железными шариками, выстреливаемыми и приуроченными к взрыву на определенном расстоянии. Он был гораздо менее мощным, чем фугасные снаряды более позднего времени, но против пехоты и других объектов он был гораздо мощнее, чем новые снаряды.
Если бы южане все еще использовали старый плотный строй, то этот разрыв шрапнели мог бы повалить многих из них. Преимущество окопов с точки зрения защиты от артиллерийского огня было совершенно очевидным, и даже шрапнель уничтожила всего около десяти неудачников, прежде чем южане подобрались к колючей проволоке.
Оказавшись возле забора, южане замедлились, а Кливлендские добровольцы начали стрелять, и потери сразу же возросли: один за другим солдаты были сбиты с ног перед забором. Снайперы, особенно те, кто использовал высокоточные винтовки MacDonald 1857, с каждым выстрелом могли сбить одного конфедерата перед забором. Однако конфедераты проявили свой бесстрашный героизм, устояв под дождем пуль и установив длинную лестницу на колючей проволоке, прежде чем кто-то забрался и устремился вперед.
Только концертинная проволока была полумягкой, и лестница на ней была неустойчивой. Подскочивший солдат упал головой вниз на колючую проволоку, крепко повис на ней и тут же был безжалостно сражен несколькими пулями. Кровь хлынула не только из его ран, но и изо рта, носа и ушей. Невезучий человек висел на колючей проволоке, дергался и бился в конвульсиях, пока наконец не умер.
«Подержим лестницу!». — Два солдата Конфедерации подошли к лестнице и придержали ее, чтобы по ней могли пройти другие люди. Такой самоотверженный и бесстрашный поступок сразу же сделал их мишенями для стрельбы, и вскоре они получили несколько пуль и упали на землю. Но все больше рук держали лестницы, и бесчисленные солдаты Конфедерации с криками бросались с лестниц через колючую проволоку.
Но преодоление первого слоя колючей проволоки было только началом их кошмара. Те, кто преодолел колючую проволоку, продвинулись всего на несколько шагов, прежде чем их снесло минами, зарытыми в землю.
«Давайте остановим атаку. Это не та позиция, которую мы можем прорвать». — Предложил Джексон.
Генерал Борегар принял бинокль, на мгновение замолчал, затем сказал: «Вы правы, Джексон, нападать на такую позицию бессмысленно».
Сражение закончилось прекращением атаки южан. Всего за одну короткую атаку десятки человек были убиты и еще десятки упали ранеными на заполненном дымом поле боя, непрерывно причитая. В частности, те солдаты, которые бросились через забор из колючей проволоки и были подорваны на минах, теперь не могли перебраться обратно через забор и могли только прикрывать свои подорванные ноги и громко выть.
«Отправьте военных посланников и потребуйте, чтобы они выполнили ранее достигнутое соглашение и предоставили пленным и раненым лечение, соответствующее гуманности». — приказал Джексон.
«В этом нет необходимости, они уже в пути. Джексон, смотри». — Генерал Борегар опустил бинокль в руке и указал правой рукой: «Флаг Красного Креста на белом фоне».
Джексон посмотрел на другую сторону, и к этому времени туман на поле боя, вызванный постоянной стрельбой, начал рассеиваться, и из рассеивающегося тумана выплыл флаг Красного Креста на белом фоне. За флагом группа мужчин в белых медицинских одеждах осторожно следовала за несколькими солдатами в форме с белым Красным Крестом на рукавах по покрытой зеленой травой, казалось бы, мирной, но заминированной, охваченной кризисом земле. Они шли изогнутой линией, осторожно приближаясь к стенающим раненым солдатам, перенося их на носилки, а затем снова осторожно неся их обратно.
Джексон посмотрел в бинокль и увидел, как раненый солдат упал в угол возле забора из колючей проволоки, а несколько солдат с нашивками Красного Креста остановились в нескольких метрах от него с носилками.
Спустя почти час люди с повязками Красного Креста из Северной армии вынесли всех раненых солдат на минном поле за ограждение из колючей проволоки, а также тела погибших. Что касается раненых и убитых за колючей проволокой, то большинство из них были забраны своими же людьми, когда южане отступили. Тех, кого не успели увести, также унесли обратно люди из Северной армии.
Поскольку предварительная атака провалилась, армия намеревалась отступить. Примерно к двум часам дня войска Джексона были готовы к отступлению. Но внезапно перед их лагерем снова появился посланник Северной армии.
«Капитан Картер, какое у вас дело на этот раз?». — Несмотря на только что сорванную атаку, генерал Джексон сохранил манеры.
«Генерал, как вы знаете, во время последней битвы у нас было слишком много раненых солдат, поэтому сейчас наши силы медицинской помощи очень ограничены. Хотя мы и оказали некоторое лечение раненым вашей армии, но, честно говоря, из-за условий, боюсь, нам сейчас трудно оказать лучшее лечение всем им. Кроме того, в нашем распоряжении находятся останки некоторых погибших на войне солдат вашей армии. Мы надеемся, что сможем передать вам этих раненых и останки тех, кто погиб в бою. Кроме того, некоторые из наших людей были захвачены в плен во время последней битвы, и мы хотели бы обменять ваших пленных на такое же количество наших пленных, если это возможно. Вот предварительный список убитых, раненых и взятых в плен людей вашей армии».
В просьбе было очень трудно отказать. Джексон задумался на мгновение и сказал: «Я согласен с этим предложением. В какое время и где ваша сторона намерена произвести такой обмен?».
«Всего через час, перед позицией, где столкнулись наши две армии, немного ближе к вашим войскам. Как вы думаете, это возможно?». — Картер, вспоминая приказ, заранее переданный ему Скруджем, сказал: «В нашей армии будет около пятидесяти человек, которые не будут носить оружия и будут нести флаг Красного Креста на белом фоне, с повязкой Красного Креста на белом фоне на руке в качестве знака».
«Наша армия также направит соответствующее количество личного состава для передачи вам сопоставимого количества ваших военнопленных». — Джексон сказал: «Пожалуйста, выразите мое почтение вашим командирам, ваши войска впечатляют как своим боевым мастерством, так и рыцарством, которое они проявили после битвы, жаль, что мы должны быть врагами».
Картер тут же вспомнил, что объяснял ему Скрудж во время предыдущей репетиции этой сцены, немедленно встал во весь рост и ответил: «Мистер Макдональд и генерал Гарднер также просили меня выразить вам свое почтение, и они говорят, что когда эта война закончится и Америка воссоединится, мы снова станем братьями».
«Воссоединится? Оптимистичны ли мистер Макдональд и генерал Гарднер в отношении перспектив войны? Что ж, капитан, вы можете вернуться к своим обязанностям. Мы сдержим свое слово, как обещали, как подобает офицерам».
Час спустя, перед самым началом сражения, Джексон сам прибыл на место обмена с пятьюдесятью солдатами армии Конфедерации, с сорока двумя пленными, взятыми армией. Он увидел группу безоружных солдат Севера, а также нескольких медиков, которые поочередно клали одни носилки за другими на мягкую, ровную зеленую траву. Группа слева была солдатами, погибшими в бою, кровь была тщательно вытерта с их лиц, их мундиры все еще имели дыры от пуль и следы пятен крови, но эти мундиры были, по крайней мере, аккуратно приведены в порядок, и эти мертвецы войны лежали так неподвижно, что, если просто смотреть на их спокойные лица, можно было даже создать иллюзию, что эти парни просто спят.
Рядом с телом каждого солдата Конфедерации лежала небольшая матерчатая сумка с приколотым к верху маленьким листком бумаги, на котором был указан список личных вещей солдата, находившихся в сумке.
На другой стороне находилось сорок раненых солдат Юга. Большинство из них были ранены минами, поэтому у всех на ногах были толстые повязки, некоторые из которых все еще были в крови. Но большинство солдат были стойкими и не кричали. Джексон понял, что это, должно быть, результат героина, который дали им северяне, и почувствовал огромную благодарность за заботу со стороны северян. В это время он вдруг заметил очень знакомую фигуру в белом халате, присевшую рядом с раненым солдатом Южной армии и заговорившую с ним.
«Разве это не мистер Макдональд?». — Глаза Джексона расширились от удивления. Он знал, что Скрудж, будучи одаренным химиком, уже был мультимиллионером. И было широко распространено мнение, что это лишь вопрос времени, когда его активы превысят сотню миллионов. Как здесь мог появиться такой магнат?
Джексон поспешил туда, и пока он это делал, он слышал, как раненый говорит Скруджу: «Доктор, это правда, что моя нога никогда не заживет? О, Боже! Тогда мне лучше умереть!».
«Ах, друг мой, я не хочу обманывать тебя, но с современным медицинским лечением, если только не случится чудо, ты никогда в жизни больше не сможешь оставить свои костыли. Но мой друг, несмотря ни на что, всегда лучше жить, чем умереть. Мы не можем думать только о своих собственных страданиях, мы не можем жить только для себя, мы живем для тех, кто любит нас, и для тех, кого любим мы. Подумай о своей маме! Угадай, предпочла бы она смотреть, как ты возвращаешься с костылями, или смотреть, как ты возвращаешься, лёжа в гробу? Перестань говорить глупости, жизнь всегда полна боли, но эта боль — Божий замысел, что нам остается делать, кроме как терпеть и упорствовать?».
Скрудж, который был занят тем, что пытался успокоить солдата Конфедерации, выглядевшего не намного старше его самого, казалось, ничуть не стыдился того, что создал такое бесчеловечное оружие, как мина, а скорее смутно видел в этом признак наличия совести. Возможно, он так усердно работал, что, кажется, не заметил появления Джексона.
«Мистер Макдональд, вы так правы!». — Джексон восхищенно сказал, присев на корточки перед солдатом, и с улыбкой обратился к нему: «Робби, не будь дураком, твои мать, отец и брат ждут твоего возвращения. Вы прочитал много книг, тебе не нужно, чтобы я приводил подобные примеры, не так ли?».
«Спасибо, сэр! Спасибо, доктор! Я постараюсь жить для тех, кто меня любит, и для тех, кого люблю я. Спасибо!».
Джексон и Скрудж улыбнулись раненому солдату и встали.
«Мистер Макдональд, какой сюрприз видеть вас здесь». — Джексон протянул руку в сторону Скруджа, как только раненого солдата забрали медики с красным крестом: «Вы миллиардер, но у вас хватило мужества, чтобы лично находиться в таком опасном месте».
«Разве?». — Скрудж улыбнулся, пожимая руку Джексона, и ответил: «Я всего лишь гражданский, а вы — генерал. Кроме того, есть деньги или нет, все равны перед Богом и должны одинаково выполнять свой долг. Я директор госпиталя «Спасение», и мой долг — служить раненым».
Джексон просто не знал, что сказать, он просто крепко пожал руку Скруджу и наконец сказал: «Мистер Макдональд, встреча с вами дает мне новую надежду на будущее человечества».
Много лет спустя, когда генерал Джексон окончательно погиб, сражаясь за Юг, его потомки, читая его дневник, увидели, что запись в дневнике, которую он сделал в тот день, включала строчку: «Сегодня я своими глазами видел святого человека».
В этом сражении Южная армия потерпела неудачу, но на самом деле не понесла слишком больших потерь, всего около сотни убитых и раненых, что было ничто по сравнению с последним поражением Северной армии. Но на фоне поражения победа, которая практически не имела значения, была особенно ценной. Поэтому в газетах эта небольшая битва была названа спасительной и позволила поднять здание с грани обрушения.
Более того, это была великая победа не только в реальном, но и в духовном мире. Инициатива, предложенная г-ном Макдональдом и впервые подписанная генералом Гарднером, по мнению многих представителей прессы, стала символом духовной победы Севера над Югом. Президент Линкольн высоко отозвался об этой инициативе, которую Скрудж скопировал с современной Женевской конвенции, сказав, что великий гуманитарный дух, выраженный в ней, является проявлением американского мандата, и что это не только мечта американского народа, но и должно стать священной нормой для США и всего мира. Даже президент Конфедерации Дэвис заявил, что Конфедеративные Штаты Америки считают эту инициативу воплощением великого гуманитарного духа и что они сдержат свои обещания в будущей войне за независимость.
Скрудж, автор этой инициативы, конечно же, был единодушно воспет, даже французским писателем Виктором Гюго, который не удержался и написал статью, восхваляющую вклад Скруджа в нынешнию эпоху. Даже в 1862 году, после завершения работы над своим великолепным опусом «Отверженные», он заявил, что при изображении Жана Вальжана, главного героя книги, ему вспомнились два богатых, но всегда добрых американских бизнесмена — Джордж Пибоди и Скрудж Скрудж Макдональд. .
Большой престиж тоже был оружием в бою. В таких условиях американское правительство передало Скруджу пакет дел, включающий закупку винтовок и пороха, обучение солдат, продовольствие и медикаменты, и никто не возражал против этого, а подавляющее большинство людей даже считало, что так было правильно: если не Скруджу, у которого всегда была совесть, за такое важное дело, которое было вопросом жизни и смерти для страны, то должна ли она быть дана тем, у кого вообще нет совести?
Как раз тогда, когда бизнес Скруджа приносил деньги день ото дня. Когда он зарабатывал деньги, появились небольшие проблемы. Студент колледжа, у которого было слишком много еды и нечем было заняться, провел эксперимент по борьбе с чистой ведомственной скукой. Он скормил героин кролику, затем убил его и проверил его печень. К большому сожалению, он обнаружил в печени морфий.
Этот проклятый эксперимент показал, что героин, который, как утверждается, не вызывает привыкания, с большой вероятностью автоматически расщепляется человеческой печенью на морфий, как только попадает в организм. Это также означает, что нет никакой разницы между приемом или инъекцией героина и непосредственным приемом или инъекцией морфина. Поэтому предполагаемое, абсолютное отсутствие у этого препарата аддиктивных свойств и тот факт, что он не вызывает привыкания, становится большой шуткой. Несомненно, каким ударом для компании Macdonald Chemical and Pharmaceuticals, которая делает состояние на героине, будет, если этот парень выбросит в СМИ результаты своих экспериментов.
Этот эксперимент был, конечно, известен Скруджу. В те времена, когда компания Bayer делала состояние на героине, никто не сомневался в его свойствах, вызывающих привыкание. Но те врачи, которые все же подвергали это сомнению, не имели реальных доказательств, поэтому они могли лишь строить слабые предположения на основе виденных ими случаев, которые легко опровергались «медицинскими авторитетами», нанятыми компанией Bayer. Поэтому долгое время героин продавался по всему миру без проблем.
Что, наконец, нанесло настоящий смертельный удар по предприятию Bayer по торговле лекарствами и позволило действительно превратить героин из повседневного лекарства в наркотик, так это эксперимент, почти идентичный тому, который провел студент университета, упомянутый выше. Самое страшное в этом эксперименте то, что он повторяем и выдержал многократные испытания. В отличие от тех случаев, для которых при необходимости можно найти более 10 000 других объяснений. Более того, ни первоначальная историческая компания Bayer, ни нынешняя химико-фармацевтическая компания MacDonald's не имеют конкурентов. Сейчас эти ребята подавлены химико-фармацевтической компанией MacDonald's, но если бы им стало известно об этой проблеме, они бы непременно выскочили и использовали этот эксперимент как оружие, чтобы насолить химико-фармацевтической компании MacDonald's. В своей первоначальной истории именно благодаря усилиям этих парней вывод о неизбежном привыкании к героину стал широко известен и быстро превратил то, что когда-то было широко распространенным лекарством, в законно запрещенный наркотик.
К счастью, студент университета не раскрыл свои эксперименты напрямую, а отправил анонимное письмо в химико-фармацевтическую компанию Macdonald. В этом письме студент подробно описал весь эксперимент и его результаты. Он заявил, что если компания Macdonald Chemical & Pharmaceuticals не сможет быстро предоставить ему чек на один миллион долларов, подлежащий оплате во Франции, и отправить его по выбранному им адресу, он разошлет результаты во все мировые СМИ.
«Миллион долларов — это большие деньги, но они ничтожны по сравнению с тем, что вы заработали на героине. Я верю, что вы сделаете разумный выбор».
Безымянный студент колледжа закончил письмо следующим образом.
Этот вопрос раздражал Скруджа, которому только что удалось заполучить заказы благодаря тому, что ему удалось подправить свою репутацию. Поэтому он поспешил сделать скромный жест нежелания появляться в СМИ, отказался от всех интервью, сел в поезд и поспешил в Нью-Йорк. Было организовано срочное расследование.
На самом деле, служба внутренних дел Blackwater была значительно лучше, чем неуклюжие способности полиции любой эпохи по ведению дел. Когда полиция этого времени все еще считала дедукцию в стиле Шерлока Холмса, финансово богатая компания Blackwater уже могла нанять значительное количество сотрудников для проведения масштабных поисков различных улик. И это способ быстро найти подозреваемых.
Неделю спустя.
«Что вы можете сказать об этом письме?». — На экстренном совместном совещании высшего руководства компаний Blackwater, Macdonald Chemical и Pharmaceuticals Скрудж спросил всех.
«Мистер Макдональд, мы провели предварительное расследование инцидента». — Лысый Бонд из отдела внутренних дел Blackwater встал и проинструктировал Скруджа и других руководителей компании.
«Мы начали с расследования бумаги, использованной для письма. Фокус исследования был направлен на некоторые регионы с более высокой концентрацией университетов, такие как Новая Англия. В итоге мы нашли бумагу с очень похожей текстурой на рынке в Нью-Хейвене».
«Нью-Хейвен?». — Скрудж сказал: «Может быть, это Йельский сукин сын? Что ж, мистер Бонд, продолжайте».
«Этот парень дал нам французский адрес электронной почты. Так получилось, что в моем штате есть французский иммигрант, который родом из этого района. Он знал, что адрес принадлежал семейному ресторану в Париже, Франция. Итак, мы решили, что этот парень, должно быть, имел очень тесные связи с той французской семьей, и он попросил нас выслать чек сюда в течение месяца. Самое быстрое, что мы могли получить из США в Европу, — это полмесяца. Обычно мы отправляли людей в Европу для расследования, и не смогли бы вернуть результаты в США до истечения срока. Но это показало одну вещь, а именно то, что этот парень в основном имел происхождение из французских иммигрантов. Таким образом, наша разведка значительно сузилась». — В этот момент Бонд бросил на Скруджа несколько самодовольный взгляд, как будто ему нужно было одобрение Скруджа.
«Мистер Бонд, вы проделали хорошую работу. Компания не забудет ваш вклад. Пожалуйста, продолжайте».
Замечание Скруджа развеселило Бонда, который знал, что компания всегда щедро вознаграждает за такие дела, как в прошлый раз, когда они расправились с Дюпоном и все получили довольно значительные суммы.
«Поэтому мы сосредоточились на людях с французским иммигрантским прошлым, которые сейчас учатся в Йельском университете. Но даже тогда число подозреваемых было слишком большим. У нас недостаточно сил, чтобы расследовать столько людей за такой короткий промежуток времени».
«Сколько подозреваемых?». — спросил Скрудж.
«В целом, 62 студента Йельского университета имеют происхождение от французских иммигрантов. У нас недостаточно сотрудников, чтобы расследовать такое количество» —. Бонд ответил.
«Тогда найдите способ получить помощь от полицейского управления и школы. Пусть ваши люди принесут мешки с деньгами и отправятся в полицейское управление в Нью-Хейвене, и пусть их люди сотрудничают с вами. Также можно исключить некоторых из них на основании их профессии и того, был ли район проживания их семьи до приезда в США, Парижем или за пределами штата. Как насчет того француза, который у вас работает?».
«Его зовут Арманд, и он очень находчивый парень».
«Читал ли он какие-нибудь книги?»
«Ходил в младшую школу». — Бонд ответил.
«Как насчет связей между студентами Йельского университета с французским иммигрантским прошлым?».
«Они часто сближаются, потому что, в конце концов, у них свой язык».
«Тогда пусть Арманд принесет мешки с деньгами и найдет способ перемешать их между собой. Кроме того, пусть кто-нибудь другой принесет мешки с деньгами и пойдет в качестве французского иммигранта, чтобы передать пожертвования в школу и получить информацию обо всех учениках за это время, понял?».
«Понятно, мистер Макдональд, я займусь этим». — ответил Бонд.
«Ну, Джон, ты хочешь еще что-нибудь добавить?». — спросил Скрудж.
«А, как думаешь, какие приготовления будет делать этот парень?». — Рокфеллер сказал: «Судя по тому, как он пытается вести дела во Франции, у него не низкий IQ? Вдруг он передал копию результатов кому-то?».
«Это правда. Мистер Бонд, как вы думаете, возможно ли, что он уже передал копию документов?». — спросил Скрудж.
«Трудно сказать, поскольку мы не можем быть уверены, когда он завершил такой эксперимент».
«Тогда давайте пошевеливаться!».
Через три дня Бонд с азартом нашел Скруджа.
«Мистер Макдональд, в нашем расследовании произошел прорыв».
«Да? Расскажи». — Скрудж сказал, не двигаясь с места.
«Среди студентов есть один парень по имени Фрэнсис, который очень подозрителен. По словам тех, кто его знает, отец парня — француз, и у него есть дядя, который управляет рестораном в Париже. Этот парень изучал медицину в Йеле, и, согласно тому, что Арманд узнал, этот парень внезапно пристрастился к поеданию кроликов около месяца назад. Почти каждый второй день его можно было увидеть возвращающим кролика на ужин. Говорили, что у него был особый талант к кулинарии. Все приготовленные им кролики имели характерный вкус, и хозяин дома, отведав их однажды, был очень впечатлен. Но на вопрос, как был приготовлен кролик, парень ответил, что это секрет. Потом, примерно полмесяца назад, ему, похоже, надоело есть крольчатину, и он больше не покупал. Кроме того, он взял отпуск в школе на том основании, что его дядя во Франции болен, и заказал билет на корабль во Францию на послезавтра, обычное торговое судно».
«О, кролик особенно свежий на вкус?». — Скрудж подумал: «Никогда не слышал о тушеной курице с героином. Проклятые французские гурманы!».
«Он перестал есть крольчатину полмесяца назад?». — спросил Скрудж.
«Да, на полмесяца и один день меньше, если быть точным».
«Сейчас прошло десять дней с тех пор, как мы получили письмо. Почему он не вернулся во Францию, как только передал нам письмо? За все это время у него было бесчисленное количество часов, в течение которых он мог передать свой экземпляр кому-то другому. Но для чего-то столь важного он должен был доверить это кому-то, кому он верил. Были ли изучены его социальные связи? Например, с кем он был знаком?». — спросил Скрудж. Но, не дожидаясь ответа Бонда, он добавил: «Это сложный вопрос для расследования, но это не имеет значения. Обычному торговому судну требуется почти месяц с момента посадки на корабль до прибытия во Францию. Я не верю, что за столько времени не могу разинуть рот парню».
Близился полдень, а нью-йоркская гавань все еще была занята: бесчисленные суда разгружали или загружали грузы. Оживленные рабочие в холщовых полотнищах переносили мешки с грузом вверх и вниз по высоким трапам. Были даже краны с паровым двигателем, грохочущие черным дымом и белым туманом, поднимавшие на корабли и с кораблей крупные предметы, с которыми не могли справиться человеческие руки.
В эту эпоху появились и исчезли корабли с паровым двигателем, но парусные суда еще не ушли с моря, и даже по-прежнему были доминирующей силой на море. Поэтому в гаванях Нью-Йорка можно было увидеть как паровые суда с огромными открытыми колесами и высокими трубами, так и большие шхуны с четырьмя, а то и пятью мачтами. Конечно, были и неортодоксальные монстры, гибридные корабли с тремя или четырьмя высокими мачтами и возвышающимися дымовыми трубами, и их было гораздо больше, чем чисто паровых судов.
Основной причиной этого было то, что в то время паровые суда не были хорошо изучены, и существовали опасения по поводу надежности паровых двигателей, поэтому в это время суда, используемые для трансокеанских путешествий, даже если они были оснащены паровыми двигателями, все равно сохраняли паруса на случай, если что-то пойдет не так с паровым двигателем. Именно поэтому гибридные корабли с парусами и дымовыми трубами были морскими судами, в то время как чистокровные паровые суда были в основном речными.
Перед Фрэнсисом была одна из таких, оснащенная и паровой машиной, и парусом. Это было 4 000-тонное грузопассажирское судно с грузовым отсеком на нижней палубе и пассажирским отсеком на верхней палубе. По сравнению с быстроходными летающими клиперами, этот корабль не так быстр — около десяти узлов, но у него есть преимущества, с которыми летающие клиперы не могут сравниться. Во-первых, как грузовой корабль, его вместимость намного превышает вместимость обычного летучего клипера. Хотя клипер плавает быстрее него, один его заход эквивалентен нескольким заходам клипера, поэтому у него есть свои преимущества, когда речь идет о транспортировке большого количества товаров. Как пассажирский корабль, он медленный, но гораздо более удобный, чем остальные. В погоне за скоростью эти клиперы жертвуют многими характеристиками, и комфорт — одна из них.
Сегодня Фрэнсис стоял в очереди на посадку на корабль, медленно приближаясь к таможенному пункту.
«Следующий!.. Следующий!». — таможенник проверял билет каждого человека и предметы, которые они везли, по очереди.
После долгого ожидания, наконец, настала очередь Франциска.
Таможенник, опустив голову к своим бумагам, только закатил глаза, чтобы взглянуть на Фрэнсиса, и спросил: «Имя?».
«Фрэнсис, Фрэнсис Патра». — Фрэнсис ответил поспешно.
Таможенник, казалось, что-то вспомнил и посмотрел на Фрэнсиса расширенными глазами, а затем сказал офицеру, стоявшему рядом с ним: «Проверьте его багаж».
Офицер открыл кейс Фрэнсиса и просмотрел его на мгновение, затем закрыл его и встал.
Фрэнсис полностью ожидал, что следующим действием полицейского будет взмах руки и его отпустят. Кто бы мог подумать, что из уст полицейского прозвучали слабые слова: «Пойдем со мной».
Фрэнсис сразу понял, что попал в сеть, и повернулся, чтобы убежать, но каким-то образом два непривлекательных и похожих на бандитов полицейских уже стояли позади него. Как только он повернулся, один из полицейских выкрутил ему руку, а затем другой нанес ему стремительный последующий удар, от которого он согнулся, как креветка. Затем двое полицейских потащили Фрэнсиса, который от боли не мог издать ни звука, к небольшой хижине в стороне, и в этот момент Фрэнсис услышал, как таможенник беспечно крикнул: «Следующий!».
Фрэнсис медленно проснулся, окруженный темнотой. Он почувствовал только боль в голове, а через некоторое время почти вспомнил, что двое полицейских затащили его в хижину, после чего положили ему на нос мокрое полотенце со странным запахом, а затем он потерял сознание...
Где это было? Нет, здесь никогда не было полицейского участка, это должно было быть химическое и фармацевтическое предприятие Макдональд. Как они смеют так поступать с собой! Я заставлял людей платить, и на этот раз это не будет решением на миллион долларо...
Фрэнсис поднялся с пола и, поскольку в комнате не было света, ему пришлось пробираться вперед на ощупь, через несколько шагов перед ним появилась стена, пройдя вдоль которой, он обнаружил дверь, только она была заперта, причем так крепко, что ее почти невозможно было расшатать.
Фрэнсис сильно стучал в дверь, но ответа не было. Он громко кричал, но в маленькой темной комнате не было ничего, кроме его собственного голоса.
В течение неизвестного времени Франциск снова и снова бил в дверь, тщетно крича, но пока он в изнеможении не рухнул на пол, не было слышно ни звука.
Обессиленный, Фрэнсис рухнул на землю, но вокруг не было ни звука, он слышал только собственное неровное дыхание и стук собственного сердца. Звук был подобен удару тяжелого молота по его сердцу. Сначала он задался вопросом, почему они поймали его, почему не допросили, почему просто оставили его здесь вот так. Затем он подумал о том, что с ним произошло, знал ли об этом друг, которому он доверился? Он бы опубликовал результаты, не так ли? Возможно, в этот момент компания Macdonald Chemical and Pharmaceuticals отпустит его под давлением? Но тут же ему пришло в голову, что его друг все еще думает, что он уехал во Францию, и что он не обнародует этот документ по крайней мере в течение месяца. И даже если бы он это сделал, наиболее вероятное, что сделает McDonald's — это не отпустит его, а убьет. Разве это не было бы самооговором при похищении?
Такие мысли повергали его в сильный страх, а длительное пребывание без внимания (при котором чувство времени полностью разрушается, и очень короткий промежуток времени может показаться ему очень долгим) заставляло его задуматься, надежен ли тот его друг, и, возможно, именно этот так называемый друг предал его? В конце концов, речь идет о хорошей, большой сумме денег, и даже самый надежный друг может предать.
Бонд посмотрел на часы и сказал: «Прошло полтора часа с тех пор, как этот парень проснулся, и двадцать минут с тех пор, как он в последний раз стучал в дверь. Время пришло, и действие препаратов, введенных парню, должно быть приятным. Вытащи его оттуда!».
Сразу же после того, как Фрэнсиса погрузили в эту темную комнату, ему ввели большое количество метамфетамина. В наше время это называется метамфетамин, а во времена Скруджа — «Чудо пилюля». При первом употреблении он действительно делает вас храбрым, но слишком большое его количество может сделать вас параноиком, раздражительным и тревожным. В сочетании с сигналами окружающей среды средний человек может легко сломаться психически. В этот момент истощение от действия лекарства усугубляет их психическое состояние. С такими людьми так легко иметь дело на допросе.
Как и ожидалось, Фрэнсису не пришлось долго сопротивляться, прежде чем он честно рассказал, где спрятал копии. У него было только два надежных друга, и в каждом из этих двух случаев была своя копия. Что касается его французского дяди, то, поскольку они мало общались друг с другом, он не был уверен, что оставит такие вещи своему дяде. Поэтому у его дяди их там не было.
Однако он немного опоздал, так как группа членов Blackwater уже прибыла в Париж несколько дней назад на самых быстроходных клиперах. Этим людям было приказано войти в ресторан ночью, захватить всю семью владельца, а затем сжечь все дотла.
Через несколько дней Бонд отправился возобновить свои обязанности к Скруджу, который рассказал ему, что все документы, касающиеся этого проклятого эксперимента, были перехвачены ими. Все, кто был в курсе, либо уже находились под контролем — Фрэнсис, его мать и отец, вся его семья. Что касается ситуации с его дядей, то она пока неизвестна из-за проблемы распространения информации. Однако это не должно быть большой проблемой. И два его друга, и вся их семья — тоже в их руках.
«Вы уверены, что нет больше копий?». — спросил Скрудж.
«Да, мистер Скрудж, я уверен. Больше ни одна копия не будет бродить по округе». — заверил Бонд.
«И все же, если копия все еще существует, как скоро она будет обнародована?».
«Сегодня, мистер Макдональд».
«Ну, тогда, если сегодня не будет никаких сюрпризов, я выполню обещание, которое дал тебе. Вы устранили риск для компании и сократили ее потери по меньшей мере на миллион долларов. Я возьму половину этих денег в качестве премии для участников операции».
«Спасибо, мистер Макдональд». — Бонд улыбается: «Это очень щедро с вашей стороны. Кроме того, как насчет пленных?».
«Есть ли необходимость задавать мне такой вопрос?». — Скрудж поднял бровь: «Ты сам принимаешь решения. Но вы должны помнить, что нужно сделать так, чтобы эти люди больше никогда не представляли для нас угрозы».
«Я понимаю, мистер Макдональд». — ответил Бонд и удалился.
День прошел без происшествий, и следующий день опять прошел без происшествий.
Утром третьего дня Скрудж лениво читал газету в своем кабинете, когда к нему вошел Рокфеллер.
«Все еще спокойно?».
«Конечно, за исключением того, что в Нью-Хейвене произошло нечто печальное. Это были два студента Йельского колледжа и их семья, которые неправильно использовали огонь, что привело к пожару, в результате которого дом выгорел до бела, и никто из членов семьи не выжил. Это так печально. Джон, ты так думаешь?».
«Да, это так печально! Пусть их души обретут покой на небесах». — Рокфеллер говорил с печалью, возможно даже, с настоящей печалью...
Пока Скрудж наживал черносотенное состояние, о нет, состояние совести, на североамериканском континенте и одновременно играл в похищения и убийства, Кэрол был весьма занят и в Европе.
Первым делом необходимо было продолжить разговор с бессовестными французами о правах интеллектуальной собственности. И, в соответствии с советом Скруджа, найти возможность связаться с пруссаками, которые в будущем должны воевать с французами.
«Пруссаки будут важным партнером для нас в будущем». — Однажды Скрудж сказал Кэролу: «В долгосрочной перспективе они станут нашими естественными союзниками в зачистке Европы. Конечно, ты должен помнить, что союзники доступны для продажи, когда это имеет значение. А пруссаки, союзники, по своей природе являются лучшим видом для продажи».
Скрудж говорил это потому, что Пруссия по своей природе была страной, чье сердце было выше неба, а жизнь — тоньше бумаги.
Будучи поздним гостем в Европе, он был одним из двух самых могущественных германских государств, в то время как другая германская держава, Австрия, была кровавой католической страной, в то время как все остальные государства были протестантскими.
Таким образом, Пруссия казалась естественным лидером немецких государств, и если бы с Австрией разобрались, этого было бы достаточно для объединения Германии. Но как можно справиться с Австрией? Что еще, кроме индустриализации, дало бы Пруссии возможность позаботиться об Австрии? Поэтому Пруссия решила для себя, что это единственный выход.
Но индустриализация сопровождалась рядом побочных эффектов. Первая проблема заключалась в том, что индустриализация приведет к производству огромного количества товаров, которые в условиях полностью рыночной экономики, естественно, не все будут проданы. Для того чтобы индустриализация не прошла в волнах экономического кризиса, она должна иметь более широкий рынок. Собственного рынка Пруссии было явно недостаточно, поэтому вся Германия была необходима, и ради Германии Австрия должна была быть побеждена!
А после Австрии? Это был еще не конец. Индустриализация развивалась бы стремительно, и новые производительные силы возникали бы быстрее, чем определенный религиозный человек мог бы родить ребенка в более поздние времена. А как насчет того, что на европейском континенте уже существовала промышленная держава с ограниченным рынком сбыта? Ну, проблемы, возникающие в процессе развития, конечно, можно решить, только продолжая развиваться. Поэтому решение было следующим: продолжать развивать промышленность, а затем держать Францию на расстоянии.
Но промышленный монстр будет расти все быстрее и быстрее, и пройдет совсем немного времени, когда дивидендов от удержания Франции будет недостаточно, и тогда единственный способ не покончить с собой во время экономического кризиса — это быть готовым пойти и ограбить британцев, чтобы отнять у них еду. Подумайте обо всех войнах, которые придется вести на этом пути, и какой лучший союзник может быть для человека, который продает оружие и лекарства?
Более того, в отличие от США, Германия оказалась в условиях недостатка ресурсов и рынков сбыта, они не могут просто прятаться дома и медленно заниматься сельским хозяйством, как США, им приходится постоянно выходить на улицы и грабить. Это сделало его защитным (гармоничным) зонтиком для спокойного развития фермерства в Америке, и без их возвышения британцы, возможно, не стали бы терпеть, когда американцы, не подозревая, разбираются с фермерским потоком у себя дома.
Когда американцы почти закончат с сельским хозяйством, пусть немцы и британцы устроят столкновение, а потом, когда у них останется один убитый и один раненый, они могут выступить в роли миротворцев и сказать им: «Послушайте, почему вы так сражаетесь за такой маленький рынок? Что ж, чтобы не допустить дальнейших неприятностей и не навредить миру, почему бы, в духе бесстрашной жертвенности, не отдать мне все сырье и рынки, из-за которых возник спор?».
Пруссаки уже были в контакте с компанией Скруджа, у которой они охотно купили несколько винтовок, и у них не было достаточно сил, чтобы договориться с компанией Скруджа о передаче патентов. Условия, предложенные Скруджем, были относительно выгодны и для союзников, которые рассчитывали заработать много денег для себя и иметь хорошее дульнозарядное устройство. Это очень не понравилось французам, и в своих переговорах с Кэролом они постоянно ссылались на обращение с пруссаками и требовали лучшей сделки, чем пруссаки.
«Если вы сможете согласовать некоторые из наших условий, то этот вопрос не является невозможным для переговоров». — Кэрол сказал: «Во-первых, вы должны дать нам справедливую компенсацию за плагиат, а во-вторых, нам нужны некоторые другие уступки, например, льготные тарифы на определенные товары, экспортируемые в вашу страну, и, например, получаем ли мы полный национальный режим, если инвестируем в вашу страну? Как вы знаете, это те уступки, которые пруссаки предлагают нам. Если вашей стране нужны те же льготные условия, что и Пруссии, то этот набор уступок должен быть предоставлен и нам; в конце концов, уступки взаимны».
Но ситуация во Франции отличалась от прусской; император Наполеон III был несправедливо поставлен у власти и пришел к власти исключительно на основе любви простого народа Франции к Наполеону первому. Поэтому, если он хотел сохранить свое правление, он должен был сделать жизнь тех, кто поддерживал его, особенно крестьян, хорошей или, по крайней мере, приблизиться к уровню времен его дяди, императора Наполеона Бонапарта.
Но была причина, по которой император Наполеон смог это сделать, а именно: своими войнами он превратил всю Европу в источник сырья и рынок сбыта для Франции. Таким образом, он, безусловно, смог сделать жизнь крестьян хорошей. С другой стороны, ко времени Наполеона III Франция была подавлена Британией, и Наполеону III, естественно, было очень трудно поддерживать крестьянство на том же уровне, на котором оно находилось при наполеоновских войнах. Это также привело к их финансовому сокращению, и их поражение во Франко-прусской войне в более поздней истории не было не связано с этим сокращением финансов. Французы не могли пойти Скруджу на слишком большие уступки в такой сложной финансовой ситуации. Поэтому переговоры затянулись.
Переговоры затянулись на полдня, но соглашение так и не было достигнуто. Они ни о чем не договорились, пока француз не ушел.
Отослав француза без всякой доброй воли, Кэрол сел в карету и уехал. Он собирался посетить Лоренса, чтобы обсудить новые проблемы, возникшие в их сотрудничестве.
После начала Гражданской войны компании Macdonald Infantry Arms Company и Macdonald Chemical and Pharmaceutical Company потеряли свои рынки на Юге. Это произошло, конечно, не потому, что Юг не покупал, а потому, что две компании, принадлежавшие Скруджу, просто не могли продолжать продавать эти вещи. На самом деле, те парни на Юге были абсолютно готовы опустошить казну, чтобы купить эти вещи, если бы это было возможно.
Не имея возможности купить эти важнейшие предметы снабжения, Конфедерация выбрала другой вариант — контрабанду из Англии. У британцев, как и у героина и Чудо пилюль, была британская версия винтовки Макдональда. В соответствии с первоначальным соглашением между Скруджем и англичанами, эти предметы не должны были продаваться англичанами в Северную Америку. Но когда началась Гражданская война и южане пришли к ним, англичане с позиции, что «было бы глупо не заработать деньги, которые пришли к ним», контрабандой переправили эти предметы на североамериканский континент и заработали кучу денег.
Такое нарушение целостности торговли было недопустимо, поэтому Кэроллу было поручено обсудить этот вопрос с Лоуренса и потребовать соответствующей компенсации.
Да, требовалась компенсация, а не то, чтобы они немедленно прекратили эту деятельность. Потому что, во-первых, британцы, конечно, не прекратили бы такую деятельность, ведь на кону стояли не только экономические, но и политические интересы. Конечно, в некотором смысле, так называемые политические интересы — это экономические интересы большего номера один.
Если бы Соединенные Штаты Америки разделились, то в Северной Америке появилась бы реальная сила, способная сдерживать Соединенные Штаты Америки, и янки не так легко было бы спокойно заниматься сельским хозяйством, а затем потихоньку найти способ устранить мировых лидеров. Более того, в условиях разделенных Соединенных Штатов Америки у британцев появятся огромные возможности для развития своих самых выдающихся талантов.
Что? Каков самый выдающийся талант британцев, спросите вы? Конечно, это интриги! Британское прозвище «европейский разжигатель конфликтов» говорит само за себя. Знаете, в мире есть неправильные имена, но не неправильные прозвища. На самом деле, британцы — это не просто «европейские разжигатели конфликта», они — мировые разжигатели дерьма, всегда создающие проблемы, где бы они ни находились, и даже когда они уходят, они могут оставить после себя множество проблем на десятилетия или даже столетия.
Поэтому англичане никогда бы не упустили такую возможность создать проблемы. Скрудж знал это, и Кролл тоже. Кроме того, теперь, когда «Макдональдская компания пехотного оружия» и «Макдональдская химическая и фармацевтическая компания» все равно больше не зарабатывали на Юге, было бы лучше просто попросить у британцев некоторую компенсацию. Что касается того, во что обойдется Соединенным Штатам британский шаг, то это не то, о чем должен думать бизнесмен. Кроме того, то, что британцы пытались сделать в Америке, никогда не произойдет. Скрудж сказал, что в Северной Америке британская логика заключается в том, чтобы все испортить, потерпеть неудачу, снова испортить и снова потерпеть неудачу, пока все не закончится полным провалом. Так что беспокоиться было не о чем. Даже если южане и заварили кашу, у Скруджа, как у «гениального химика», были все ответы, чтобы разрулить ситуацию, и кажущаяся непробиваемой оборона окопов, из-за которой у Джексона так болела голова, стала для Скруджа делом нескольких минут.
Карета остановилась, Кэрол вышел из нее, и перед ним предстали серые стены и красная крыша коттеджа Лоуренса. В сопровождении человека, похожего на дворецкого, он вошел в небольшую гостиную дома.
Лоуренс ждал Кэрола в гостиной, и Кэрол заметил, что обстановка изменилась: в центре гостиной стоял круглый стол в деревенском восточном стиле, а по бокам — пара стульев, тоже из грушевого дерева. В другом конце комнаты находится ширма, также сделанная из грушевого дерева.
«А, добро пожаловать, мой друг!». — Лоранс тепло поприветствовала его, пригласив Кэрола занять свое место. Он с нескрываемым восторгом демонстрировал Кэролу мебель из розового дерева.
«Все эти приспособления когда-то принадлежали губернатору Цин, но теперь они все мои».
Переговоры между Кэролом и Лоуренсом тоже не прошли гладко. В ответ на обвинения Кэрола в том, что британцы занимаются контрабандой оружия в Северную Америку, Лоуренс заявил, что они вообще не экспортируют на Юг ничего из того, что запрещено соглашением для Северной Америки, а что касается некоторых контрабандистов, то это не в их власти. Ведь они не могли проверять каждого клиента, который приходил купить эти вещи.
Кэрол, в свою очередь, высказался в том духе, что аргумент Лоуренса понятен, если контрабанда была в небольших количествах, но если она была в больших количествах, то заявление британцев о том, что они не знали об этом, не оправдано в любом случае. Если британец не мог разумно компенсировать Макдональду пехотное оружие и Макдональду химическое и фармацевтическое за причиненные таким образом убытки, то он не мог гарантировать, что в будущем кто-то не будет аналогичным образом проникать в британские владения контрабандным путем.
Великобритания обладала самым мощным военно-морским флотом в мире, и этого флота было достаточно для того, чтобы любая крупномасштабная контрабанда на британский материк стала бы смертным приговором. Но Британия также имеет обширные зависимости, которые не являются герметичными.
Но эта угроза не отпугнула Лоуренса, который знал, что это было чисто ложное запугивание. Это означало бы разрыв отношений с обеими сторонами, а он знал, что Скрудж не станет разрывать отношения с Британией из-за такой вещи. Кэрол говорил это исключительно из зависти к тому, что люди делают деньги, а они не получают их сами.
«А, Кэрол». — К этому времени они уже были знакомы друг с другом, поэтому Лоуренс стал называть его по имени: «Я понимаю вашу ментальность, но, буду с вами откровенен, вы знаете, что как деловой человек, если бы мистер Макдональд был на месте Его Величества, он бы не поступил иначе».
Кэрол, конечно, знал, кого имел в виду Лоуренс, говоря о мистере Макдональде, и это был не он сам, не его отец, а его брат Скрудж.
«Я не думаю, что мистеру Макдональду будет очень важно, что у нас сейчас такое небольшое преимущество. Но он должен был заставить вас проявить хоть какое-то отношение. Мы также знаем, что это несколько вредит вам, но на самом деле ваши потери весьма ограничены. Тем более, что сейчас вы просто не можете и не хотите экспортировать эти вещи на юг. А если мы ничего не продадим, вы получите хорошую долю, не так ли? Ну, как насчет того, чтобы компенсировать вам ущерб другим способом. Кэрол, я знаю, вы ведь не замужем? Самое время подумать об этом. Почему бы мне не познакомить вас с некоторыми прекрасными дамами, сочетающими в себе красоту и добродетель?».
Это несколько шутливое предположение действительно немного тронуло сердце Кэрола. На самом деле, во время своей поездки в Англию Скрудж полушутя, полусерьезно выразил надежду, что он привезет из Англии девушку. MacDonalds расширялись так быстро, но их было так мало. У Скруджа был всего один брат, что заставляло его носить несколько шляп на разных ключевых должностях. И это было утомительно. Иногда Скрудж действительно чувствовал, что ему тоже нужна маленькая чудо пилюля.
У Джозефа-старшего было три брата, но один из них умер совсем молодым. У другого было два сына, но ни один из них не был очень успешным, один сильно пил, а другой, ну, курил опиум. Не говоря уже о Скрудже, даже Кэрол не мог доверять этим двум парням.
Таким образом, значение семьи жены вышло на первый план, и для таких бандитских семей, как Макдональды, было обычным делом найти жену из известной семьи и поднять семейную иерархию с помощью такого средства, как брак.
«Будет ли это большая, знаменитая семья или нет, меня это не слишком волнует». — Кэрол сказал: «Главное — быть разумным и воспитанным. И еще кое-что. Мистер Лоуренс, вы должны знать кое-что о положении нашей семьи. Если бы не Скрудж, наша семья была бы не более чем производителем обуви. Так что Скрудж и я, если уж на то пошло, самоучки во многих вещах. Так что некоторые привычки нашей семьи все еще остаются довольно низменными. Я беспокоюсь… я не знаю, смогут ли девушки, о которых вы говорите, вписаться в такую семью, как наша».
«Ах, не волнуйтесь, женщины в Англии самые приспособляемые из всех». — Лоранс ответил с улыбкой.
Когда Кэрол ушёл и Лоуренс вернулся домой, его жена и еще одна замечательная молодая женщина в белом платье попивали чай в маленькой гостиной, где они только что разговаривали.
«Эмма, что Екатерина думает об этом парне?». — спросил Лоуренс.
«Екатерина, лучше тебе самой поговорить с дядей». — Миссис Лоуренс протянула руку и легонько похлопала девушку по руке.
Девушка подняла голову, у нее было относительно тонкое лицо, типичное для англичанок, а поскольку лицо было более узким, ее сияющие глаза выделялись еще больше.
«Дядя Лоренс, он кажется простым». — Мисс Екатерина ответила с ухмылкой.
Конечно, Лоуренс понимал, что она имела в виду под словом «простой», не как комплимент Кэролу, а как эвфемизм для обозначения того, что он был обычным мужланом.
«По сравнению с англичанами, янки, которые никогда не отличались аристократическим наследием, были бы менее утонченными». — Лоуренс улыбнулся: «Но даже в Англии традиционная аристократия находится в упадке. Для нынешней эпохи мещане на самом деле ценятся обществом больше, чем аристократия, которая передавалась по наследству на протяжении многих лет. А Макдональды на данный момент являются самой выдающейся бурно развивающейся семьей во всем мире. Их семейное состояние, по моим подсчетам, уже превышает 5 миллионов фунтов стерлингов и растет с угрожающей скоростью. Смею предположить, что пройдет совсем немного времени, и их состояние превысит десять миллионов фунтов! Или даже больше! Екатерина, помнишь ли ты планы замка, которые я показывал? Это дом, который строит их семья. Если ты не хочешь этого парня, я познакомлю его с другими девушками».
«Дядя!». — Екатерина надулась, затем спросила: «Но, насколько я знаю, именно его брат держит бразды правления в семье, не так ли? И я не думаю, что вижу в нем что-то выдающееся».
«Ты мало знаешь о семье Макдональд. Да, именно его брат Скрудж распоряжался всем богатством семьи. Но семья Макдональд — новая, и на нее нельзя смотреть так же, как на великие семьи. В семье было всего несколько Макдональдов, и он был единственным, кто мог реально помочь мистеру Скруджу. Хотя, как ты говоришь, Кэрол не был очень одаренным человеком, его положение в семье было абсолютно прочным. Кроме того, знаешь ли ты, что больше всего необходимо семье в том состоянии, в котором находятся Макдональды?». — Лоуренс закрыл рот и улыбнулся, глядя в глаза девушке.
Екатерине показалось, что дядя говорит с насмешкой, поэтому она дернула лицом в сторону окна и сказала: «Откуда мне знать, меня это не интересует!».
Лоуренс знал, что это заявление его племянницы было просто игрой на гордости. Поэтому с легкой улыбкой он продолжил: «Семья в таком состоянии быстро расширяет свой бизнес, и отсутствие надежного управленческого персонала может стать серьезным препятствием, ограничивающим ее рост. Поэтому такая семья больше всего жаждет пополнения новой и благородной кровью. Екатерина, если ты выйдешь замуж за английского дворянина, твоя жизнь будет очень заурядной, тогда как если ты выйдешь за него, ты сможешь получить гораздо больший статус в семье, чем если бы ты вышла замуж за обычного дворянина. Более того, хотя у меня титул королевского рыцаря, что немного лучше, чем Фаустафф, он и близко не стоит с действительно крупными дворянами. Так что, с моим статусом и влиянием, я могу найти тебе только мелких дворян подходящего сорта, но в Англии старые добрые времена мелкой знати давно прошли, и, возможно, после замужества вашей семье придется жить на ренту в несколько десятков фунтов в месяц, что сделает проблематичным поддержание даже дворянских приличий, как это было с нашей семьей десять лет назад. Но пока Скрудж Макдоннелл не изменит своего мнения, он сможет держать свою семью в узде. Макдональды вырастут в семью не меньше, чем Герцоги, если с ними ничего не случится».
В этот момент Лоуренс снова посмотрел на свою племянницу. Он увидел, что она беспечно смотрит в окно, играя кончиками пальцев со своими волосами.
«Мне нужно выйти ненадолго». — Лоуренс сказал: «Можешь поговорить об этом с Эммой».
Он поднял шляпу, лежавшую на столе, и надел ее на свою голову, затем встал и нежно поцеловал свою даму, после чего снова посмотрел на племянницу и вышел.
Наблюдая за тем, как муж выходит из комнаты, миссис Лоуренс повернулась к Екатерине и сказала: «Что это, наша всегда решительная маленькая Кэтрин взяла себя в руки? Насколько я понимаю, нет причин для колебаний. Мальчик немного простоват, но это можно изменить. Для женщины, если вы достаточно внимательны и терпеливы, все это можно исправить. И разве более деревенский, честный человек не был бы более утешительным? Кроме того, ваш дядя прав: такого важного члена семьи, находящегося на подъеме, нельзя встретить просто так. Кроме того, этот молодой человек не так уж плохо выглядит, не так ли?».
Неделю спустя, по приглашению Лоуренса, Кэрол присоединился к ним на охоте на лис в сельской местности. Во время этой прогулки он познакомился с племянницей Лоуренса, Екатериной.
Сейчас была ранняя осень, и большинство цветов уже отцвели. Но по сравнению с весной цвета в английской сельской местности не выглядят однообразными. На высоких деревьях, таких как березы и тополя, широкие темно-зеленые листья окантованы золотом, но основная масса листьев еще зеленая, не сухая и не свернутая, как поздней осенью, а все еще мягко покачивается на ветвях от дуновения ветерка, как маленькая девочка, танцующая в зеленом платье с золотой кружевной отделкой. А на лугу рядом с лесом сорняки, которые так свободно и пышно росли летом, начали показывать некоторые изменения. Некоторые сорняки уже начали желтеть, а другие все еще ярко-зеленые. Эти бледно-желтые и изумрудно-зеленые пятна смешиваются друг с другом, как красиво узорчатые персидские ковры.
Кэрол ехал на финиковой рыжей английской чистокровной породе лошади, которая в более поздние времена могла считаться смехотворно дорогой, а в двадцать первом веке чистокровная, прекрасно сложенная английская чистокровная порода, подобная этой, могла стоить десятки миллионов долларов. А стоимость ухода за ним составляет до $100 000 или даже сотни тысяч долларов в год, что намного больше, чем за любым автомобилем класса люкс. В 21 веке, если вы скажете кому-то, что у вас есть BMW, его первой реакцией будет: богатый человек! Какая-нибудь девушка даже скажет вам, что хотела бы прокатиться на заднем сиденье вашей машины. Если у вас есть Rolls? Если у вас есть Rolls Royce, ах, тогда вы не просто богатый человек, вас можно назвать большим транжирой. А если у вас есть лошадь, происходящая от «ирландского танцора», то вы сверхбогатый человек.
В девятнадцатом веке владение породистой лошадью было таким же признаком большого богатства, как и все остальное. Крепкая, грациозная чистокровная лошадь, как у Кэрола, была не менее ценной.
Скрудж сам купил эту лошадь для Кэрола, который, будучи всегда экономным, чуть не упал в обморок, когда услышал ошеломляющую цену. Но Скрудж сказал ему, что все эти инвестиции были необходимы, и что «если у тебя нет всех этих внешних роскошеств, как ты можешь выглядеть большим магнатом, и как ты можешь заставить всех этих снобов-еврократов ходить за тобой по пятам и просить стать твоим другом?».
Теперь, рядом с Кэролом, было довольно много людей, которые смотрели на него, американского магната, и его «BMW» со смесью зависти и цинизма.
Некоторые из мужчин все еще бормочут шепотом, обвиняя Кэрола в том, что он недостаточно изящен и недостоин своего жеребца. (Кэрол взял у Робсона несколько серьезных уроков верховой езды, но разница между верховой ездой, которой он научился, и верховой ездой европейских аристократов была значительной; Робсон учил его езде рейнджеров, а не изящной езде аристократов.) И некоторые из девиц рассеянно слушали, как один из парней вокруг них кисло комментировал езду Кэрола, время от времени бросая любопытные взгляды. Некоторые из девушек также шептали своим подругам в открытой карете:
«Я слышала, что состояние его семьи превысило 7 миллионов фунтов стерлингов и продолжает быстро расти».
«Один из моих братьев говорит, что менее чем через два года состояние их семьи превысит двадцать миллионов».
«Двадцать миллионов, это в фунтах? Боже! Но это деньги его семьи, не так ли, сколько лично у него в распоряжении?».
«Эмили, я слышала, что в его семье всего два человека в его поколении… и что он также является главой бизнеса своего брата по всей Европе, и говорят, что богатство, полученное через его руки, составляет более миллиона фунтов в год».
«Боже правый! Их семья что, владеет золотым прииском?!».
И они смотрели на Кэрола с еще большим энтузиазмом, как будто он был вырезан из настоящего золота. Правда заключается в том, что с древних времен до наших дней и даже в довольно отдаленном будущем критерии, по которым женщины выбирают, за кого выйти замуж, практически не изменились.
Екатерина, которая также сидела в открытом вагоне, естественно, слышала эти комментарии и не могла не нахмуриться.
«Вы леди! Как вам не стыдно пялиться на чужие денежные мешки?». — подумала Екатерина, и сердце ее необъяснимо враждебно сжалось по отношению к подругам, которых она знала с самого раннего детства.
«Екатерина, я слышал, что ваш дядя и этот мистер Макдональд — хорошие друзья?». — Энн, сидящая напротив нее, открыла рот.
Глядя на нетерпеливый взгляд Энн, Екатерина, однако, чувствовала себя немного раздраженной. Тем не менее, она подавила свое недовольство и постаралась сохранить улыбку на лице, медленно ответив: «Я не знаю, можно ли считать его и моего дядю друзьями, потому что, хотя они много общаются, большую часть времени их общение сводится к спорам по деловым вопросам. А ещё после каждого спора мой дядя, как правило, очень злился и говорил: «Чёртов американский скряга!».
«Мистер Макдональд — скряга?». — Кэтти, которая сидела в стороне, удивленно воскликнула: «Но посмотри на его лошадь, разве скупец захочет купить такую лошадь?».
«Эту лошадь ему подарил брат. История гласит, что мистер Макдональд чуть было не отправил лошадь обратно, когда узнал, сколько она стоит, но не смог противостоять своему брату, который обладал наибольшей властью в их семье». — По какой-то причине Екатерина начала придумывать полуправду о Кэроле.
«Ах, невесело было бы жить с настоящим скрягой».
«Это верно, заработать столько денег и не иметь возможности их потратить, это просто…».
«Какой смысл зарабатывать деньги целыми днями и не тратить их?».
Например, если сравнить Людовика XIV, короля-солнце, который имел множество любовниц и вел жизнь, полную разврата и роскоши, с королем Львиное Сердце, который проводил большую часть времени в походе, убивая людей, и практически никогда не возвращался домой, даже продавая капитал на военные расходы, связанные с убийством людей и войной, то первый определенно более популярен среди женщин, чем второй.
Легкость, с которой она простой фразой понизила боевой дух вероятных противниц, заставила Екатерину почувствовать не меньшую гордость за себя, чем обычно. Однако она знала, что ее подруги могут не верить всему, что она так легко говорит. Так что лучше бы она создала возможность для этих куриц увидеть своими глазами, какими грубыми и скупыми могут быть янки.
К этому времени караван свернул на тропу, ведущую вглубь леса. Сначала вдоль тропы росли лиственные деревья, такие как береза и тополь, но постепенно их заменили более высокие европейские лиственницы и пихты. Леса умеренного пояса относительно разрежены, и солнце светит сквозь просветы между ветвями зеленых елей или желтеющих европейских лиственниц, отбрасывая на землю рассеянный свет. Иногда можно увидеть крупных серых белок, перебегающих с ветки на ветку с толстыми мохнатыми хвостами в поисках сосновых шишек. Дорога также усыпана мертвыми листьями, и карета замедляется до скорости, не слишком далекой от скорости обычного человека, идущего пешком.
Кэрол спрыгнул с породистого коня и повёл лошадь, чтобы следовать за каретой девушек пешком.
«Мистер Макдональд!». — Екатерина вдруг повернула голову в сторону Кэрола и закричала.
Кэрол подошёл быстрыми шагами, чтобы догнать карету.
«Мисс Екатерина, по какому поводу вы хотели меня видеть?». — Кэрол сперва наклонил голову, а затем посмотрел на девушку, в глазах которой всегда был недоуменный блеск.
«Почему бы вам не сесть на лошадь, а не вести ее пешком?». — спросила Екатерина с улыбкой и блеском в глазах.
«О, карета все равно едет медленно, а я могу поспевать пешком. Эта лошадь слишком дорогая, и я не хочу ее изнашивать». — Кэрол честно ответил.
При этом ответе в уголках рта Екатерина появилась многозначительная улыбка, а затем она ответила: «Мистер Макдональд, вы очень заботливый человек».
Затем она оглянулась на других девушек и озорно сощурила глаза.
На лицах молодых леди было почти разочарованное выражение, а сидевшая прямо напротив Екатерины Энн даже опустила голову и прошипела: «Ну и скряга!».
В этом месте тропа повернула влево, и перед всеми открылась широкая, покрытая зеленой травой долина. В центре широкой, плоской долины плавно протекает небольшой ручей, делящий долину пополам. На берегу ручья стоит старинный двухэтажный коттедж. Очевидно, что он довольно старый, с толстой крышей, поросшей мхом, и плющом, ползущим по грубым базальтовым стенам. Желтые или зеленые листья мягко колыхались на ветру.
«Мистер Макдональд!». — Екатерина повернула голову и снова обратилась к Кэролу, который шёл следом, опустив голову: «Мы почти пришли, можете залезть на лошадь».
«Ах, спасибо, мисс Екатерина». — Кэрол поднял голову, пройдя весь этот путь пешком, что опять же весьма огорчило его из-за новых сапог для верховой езды.
«Это дом?». — спросил Кэрол, снова сев верховом.
«Да, это один из уютных домов сэра Дарси в сельской местности». — Екатерина улыбнулась и сказала Кэрол: «Он красивый?».
Кэрол серьезно посмотрел на коттедж, почти весь увитый плющом и мхом, покачал головой и ответил: «Нет, мне не очень нравится такой дом; он слишком напоминает старые замки с привидениями из легенд о призраках. Мне нравится что-то более яркое. Возможно, сэру Дарси стоит пригласить кого-нибудь, чтобы привести его в порядок».
«Старый замок в истории о призраках? Ха-ха, вы тоже читаете такие книги, мистер Макдональд? Моя бабушка любила рассказывать мне о них, когда еще была рядом». — Екатерина слегка улыбнулась.
«Какой безвкусный американский мужлан!». — тихо прошептала Энн, слыша их беседу.
Двумя разговорами Катрин сумела разбить надежды своих подруг, сидящих рядом с ней. Карета подъехала к коттеджу и остановилась. Парни передали своих лошадей слугам, и поспешили к карете, чтобы помочь выйти девушке, которую они выбрали. Кэрол, с другой стороны, был явно не знаком с этим правилом, и он сначала с беспокойством передал поводья своей лошади одному из слуг, а затем все время приставал к этому слуге, говоря что «за моей лошадью нужно тщательно ухаживать, не привязывать ее к другим лошадям, она будет драться, не давать ей траву с росой, это вызовет проблемы с пищеварением…».
К этому времени был уже полдень. Слуги накрыли длинные столы на траве перед виллой со всевозможными яствами и вином. В это время юноши и девушки могли общаться друг с другом и укреплять свою дружбу. Пожилые мужчины также собираются вместе, чтобы зажечь сигарету и обсудить ситуацию в мире или движение фондового рынка.
Кэрол знал, для чего он пришел на этот раз, поэтому он очень старался проникнуть в их группу, но вскоре Кэрол с ужасом обнаружил, что ни одна из тем, о которых они говорили, не была ему знакома, и ни одна из них не представляла для него интереса. Он даже не мог понять, о каких скучных вещах они говорят. Хотя некоторые из девушек проявили инициативу, чтобы поговорить с Кэрол, вскоре они поняли, что им мало о чем поговорить вместе: они говорили о вещах, о которых Кэрол ничего не знала, а девушки вообще ничего не знали о том, о чем говорила Кэрол. Поэтому, естественно, их разговор был очень сложным. Несмотря на то, что с обеих сторон было желание еще больше укрепить общение, и хотя обе стороны вели сердечные и дружеские беседы, полностью обменялись мнениями и преуспели в улучшении взаимопонимания, но то, что обе стороны знали друг о друге, было в основном — совершенно необщительным.
«Итак, чем в основном занимается мистер Макдональд вне работы?».
«Читаю, ну в основном просто читаю и учусь». — Кэрол ответил.
«Какие книги вы любите читать, мистер Макдональд?». — Девушка, сидевшая за столом, была преисполнена мыслью, что наконец-то нашла общую тему для разговора.
«Я только что закончил «Рукописи 1844 года о политической экономии, философии и бедности», читаю «Наемный труд и капитал», а дальше собираюсь серьезно заняться «Критикой политической экономии».
Этот ответ, очевидно, сильно превзошел ожидания молодой леди напротив, что за книги это… это…?
Девушка хотела обсудить с Кэролом «Джейн Эйр», «Гордость и предубеждение» или «Нотр-Дам де Пари», но когда Кэрол открыла рот, он предложил список названий, подобных этому.
«Это книга Маркса?». — Сбоку раздался голос недоверия. Кэрол повернула голову и увидела Екатерину, стоящую в стороне.
«Вы читаете Карла Маркс?». — Кэрол выдохнул, казалось, что наконец-то он нашёл, с кем поговорить.
«Ну, знаю немного об этом. Хотя г-н Маркс был крайне недружелюбно настроен к высшему обществу, а его исследования приводили к абсурдным выводам, его книги ценны, по крайней мере, когда речь идет о политической экономии».
На самом деле, будучи аристократической леди, Кэтрин (Екатерина) не слишком увлекалась сложной политической экономией или чем-то подобным, а познания в этой области были совершенно стеклянными в недавнем прошлом. Что касается того, почему она это зубрила, что ж, полезно иметь хорошо информированного дядю.
«Мисс Екатерина, вы сказали о нем почти то же самое, что сказал о нем мой брат Скрудж. Он сказал мне, что нельзя быть хорошим бизнесменом, не зная ничего о политической экономии. Честно говоря, эти книги очень трудно читать». — Кэрол улыбнулся: наконец-то он нашел женщину, которая разделяет его язык.
Пока Кэрол находил весну в ранней британской осени, Скрудж был занят другим серьезным делом на Гауде — созданием университета.
В городе Кливленд не было слишком приличных университетов, и создание здесь хорошего университета могло бы принести огромную пользу с точки зрения политики, культуры, науки и технологий. Подумайте об этом, если бы этот университет мог соответствовать академическому уровню Гарварда и Йеля, влияние студентов, выходящих из этого университета, достигло бы всех уголков страны. А Скрудж, будучи их президентом, сможет оказывать огромное влияние на всю Америку через свое влияние на них.
И Скрудж действительно был в состоянии основать такой университет. Он — ученый с мировым влиянием, с ослепительным ореолом члена Королевской академии наук и Французской национальной академии наук. В последнее время он приобрел большую репутацию в обществе благодаря своей «Вашингтонской инициативе», которую он скопировал у более поздних поколений. Помимо того, что Скрудж теперь был очень, очень богат, и ни одна политическая фракция в Кливленде не могла ничего предпринять без оглядки на Скруджа, его союзник Гарднер с той репутацией, которую он помог ему создать, мог выиграть пост мэра Кливленда или даже губернатора Огайо. При наличии стольких благоприятных условий, какая может быть причина для того, чтобы не построить замечательный университет?
Скрудж обсудил эту свою идею с Рокфеллером, который очень поддержал ее. И вот на повестку дня встал вопрос о строительстве университета.
Первым делом необходимо было определиться с названием университета. Сначала Рокфеллер хотел вписать в университет свою фамилию, чтобы сделать из него университет Макдональда-Рокфеллера. Но Скрудж был категорически против, говоря, что это все равно, что рекламировать товар со слишком длинным и сложным названием, которое аудитория не сможет запомнить. Университет с длинным-длинным названием будет сам себе мешать. Скрудж предлагает просто назвать университет в честь города Кливленд. Так же, как Оксфорд или Кембридж, Парижский университет или Геттингенский университет. Рокфеллер, с другой стороны, считал, что, поскольку школа финансируется из частных источников, было бы правильно назвать ее в честь Йельского университета. Он даже подозревал, что Скрудж неохотно принял такую схему именования, потому что не хотел, чтобы он разделил с ним слишком большую долю престижа. Как бы ни назывался такой университет, Скрудж, как инициатор, никогда не будет забыт, потому что он уже сделал себе имя, в отличие от него самого, которого, не будь его в названии университета, возможно, еще долго не вспомнили бы как одного из его основателей.
В конце концов, был достигнут компромисс: предложенный университет будет называться Кливлендским университетом, и это будет комплексный университет с двумя основными отделениями, одно для естественных наук и одно для гуманитарных наук. Первый будет называться кампусом Макдональд, а второй — кампусом Рокфеллера.
В подчинении Макдональда будут находиться Школа естественных наук, Школа инженерии, Школа медицины и Школа сестринского дела. При Рокфеллере, с другой стороны, будут существовать только Школа теологии и Школа права, а через двадцать лет к ним добавятся Школа искусств и Философия.
Следующие две вещи те же — строительство здания и поиск мастера.
Кто-то из великих однажды сказал: «Так называемый великий ученый — это не тот, у кого есть достижение, а тот, у кого есть хозяин». В этом утверждении есть доля истины, но также существует тенденция придавать слишком большое значение «хозяевам» и презирать «достижение». На самом деле, по крайней мере в естественных и технических науках, материальная база, представленная «достижением», также очень важна. Представьте себе, что вы можете выкопать сэра Исаака Ньютона из его могилы и не иметь самого элементарного экспериментального оборудования для создания чего-то вроде «Математических принципов натуральной философии». Более того, по мере развития науки требования к различному экспериментальному оборудованию становились все выше и выше. Знаменитый ЦЕРН, например, не смог бы достичь таких успехов без больших ускорителей, общая длина которых составляет более 27 километров и которые потребляют столько же электроэнергии, сколько средний город. Более того, без «достижения» «хозяева» не обязательно захотели бы инвестировать.
Город Кливленд, конечно же, принял идею Скруджа с распростертыми объятиями. С помощью города Скрудж купил большой участок земли на берегу озера Эри (вся земля была государственной за символическую плату). Началось строительство Кливлендского университета.
Что касается мастера, то Скрудж сразу вспомнил, что в Англии есть мастер, который сейчас находится в подавленном состоянии. Он был знаменитым... ну, вы ошибаетесь, как это может быть Карл Маркс? Одно дело — изучать его теории, чтобы помочь себе использовать их более дальновидно и эффективно, другое дело — иметь его в качестве профессора, что означало бы вопиющее противостояние классу. Как такое возможно?
Мастером, которого имел в виду Скрудж, был Максвелл. Мастер, заложивший основы классического электромагнетизма и считающийся великим ученым наравне с Исааком Ньютоном. Этот мастер, который еще не успел опубликовать свой эпохальный труд «Об электричестве и магнетизме» или получить всемирную известность, сейчас является профессором натурфилософии и астрономии в Королевском колледже Лондона. В последний раз, когда Скрудж был в Лондоне, он имел с ним несколько очень приятных бесед и обсуждений. Скрудж считал, что если он использует хорошо оборудованную лабораторию в качестве наживки, то сможет поймать большую рыбу.
«Должен ли я написать письмо Кэролу и попросить его пригласить мистера Максвелла вместо меня, или же мне отправиться в путешествие самому?». — подумал Скрудж.
Оценив ситуацию, Скрудж решил, что было бы лучше самому совершить поездку в Англию; во-первых, Кэрол, по сути, был скалкой, раздувающей огонь в естественных науках — и ничего об этом не знал. А мистер Максвелл был не очень общительным человеком и в принципе мало интересовался чем-либо, кроме поиска истины о мире. Кроме того, в глазах большинства людей этой эпохи Америка все еще была варварской страной. Особенно когда речь шла об академической науке, европейцы чувствовали себя точно так же, когда говорили об американской технологии, как сейчас чувствуют себя американцы, когда говорят о европейских технологиях. В более поздние времена всемирно известные университеты США, такие как Гарвард и Йель, не входят в ту же лигу, что и Оксбридж сейчас. В таких обстоятельствах требуется немало усилий, чтобы убедить ученого, посвятившего всю свою жизнь и энергию исследованию природы, прийти в такую научную пустыню. И чтобы убедить ученого, Скрудж не мог найти другого подходящего кандидата в собственном кармане, кроме себя, такого же «ученого».
Однако, поскольку дела на его стороне идут так хорошо, еще одна поездка в Англию может затянуться. Черт, Атлантика — это такая боль в заднице. Ну, телеграфный кабель через Атлантику уже готовят к новой прокладке. Стоит только увлечь Максвелла в это путешествие, а затем немного просветить его в беседах с ним, как теория, касающаяся радиоволн, вскоре будет раскрыта.
Затем он опередит Герца, проведёт эксперимент Герца, подтвердит существование электромагнитных волн и, в свою очередь, создаст себе репутацию, украв сделку Маркони, и, наконец, первым проведёт трансокеанскую беспроводную телеграфию. Парни, которые так усердно работают над прокладкой трансатлантических кабелей в Атлантике, будут плакать от счастья. Ну, потом есть радио, а в будущем... целый ряд подобных вещей, абсолютная золотая жила. Золота хватит, чтобы наполнить большой бассейн в строящемся "Лебедином замке". Ради такой золотой жилы поездка в Европу определенно стоит того.
Скрудж нашел летающий клипер, взял с собой несколько телохранителей и отправился в путь. Хотя летающие клиперы неудобны, и хотя Атлантический океан в это время года довольно штормовой, откровенно говоря, выходить на них в этом месяце — значит напрашиваться на неприятности. Но время — это деньги, а деньги — это жизнь Скруджа. Что такое немного желчи и морской болезни ради денег, которые стоят дороже жизни?
Конечно, недалеко от гавани Нью-Йорка судно начало сильно крениться, и пенящаяся морская вода легко полилась по низкому сухому борту летучего клипера, от одного конца палубы до другого. На палубу не пускали никого, кроме моряков, и Скрудж со своими телохранителями честно сидели на стульях, прикрепленных к полу, держась руками за столбы или другие предметы, чтобы сохранить равновесие. Или они просто лежали на своих кроватях, все еще с веревкой, обвязанной вокруг их тела.
Ощущения в этот момент очень похожи на катание на пиратском корабле в парке последнего времени. Нет, он должен сказать, что все было гораздо интереснее.
Удары пиратского корабля в парке в последние дни не были маленькими, но эти удары были ритмичными, устойчивыми и предсказуемыми, тогда как удары этого чертова летающего клипера были меньше по величине, но менее равномерными по ритму, корабль не только поднимался и опускался, наклоняясь назад и вперед, но и время от времени наклонялся из стороны в сторону, и эти наклоны, некоторые из которых были вызваны волнами, были ритмичными, каждые десять секунд или около того. Корабль сначала поднимается вверх, а затем снова стремительно падает вниз, при этом нос и корма судна то поднимаются, то опускаются. Боковой наклон, с другой стороны, вызван морским бризом, что в сочетании с тем фактом, что вы ничего не видите в кабине, делает его действительно совсем не предсказуемым. Ко всему прочему, шатание так и не закончилось, и, в общем, Скруджа, который всегда хорошо относился к своей вестибулярной функции, вырвало по всей лодке. Сначала его вырвало тем, что он съел перед тем, как попасть на борт, а затем его просто вырвало чистой водой.
После того как нескольких человек вырвало в кабине, они, наконец, привыкли и перестали блевать. (На самом деле это было результатом того, что ветер и волны стихли). Скрудж был хромым, как мертвая утка, и не мог пошевелить ни единым мускулом.
Уже поздно вечером он смог немного отдышаться, едва смог встать и съесть что-нибудь. На следующий день ветер и волны снова поднялись, и Скрудж снова занемог. И в этот день случилось нечто еще более тревожное, чем морская болезнь — в гроте при ветре и волнах была вырвана прореха. Капитану пришлось спустить его и починить. И тут на далеком горизонте показалась фигура.
«Капитан, там судно!». — Матрос, отвечающий за наблюдение, доложил капитану, указывая вдаль.
Капитан поднял бинокль и увидел, что на мачте этого корабля высоко развевается бежевый флаг.
«Это английское торговое судно». — Капитан сказал беззаботно: столкновение с английским торговым судном на этом оживленном маршруте было обычным делом.
Корабль приблизился.
«Давай, поднимай грот». — Капитан сказал.
«Он еще не починен, капитан».
«Безопасность превыше всего, поднять паруса!».
В те времена, когда одно морское судно приближалось к другому, вероятность недоброжелательного отношения была очень высока. Правда, тот, что шел из-за реки, был верхним кораблем, но были и такие умеренные купцы, которые не отказывались от возможности время от времени сняться в роли пиратов.
Паруса корабля были подняты едва ли наполовину, когда встречный корабль внезапно набрал скорость. В то же время флаг миззена, развевающийся на вершине мачты, был быстро спущен, а вместе с ним был поднят флаг Конфедеративных Штатов Америки — капера, принадлежащего Югу!
Корабль приближался так быстро, что Скрудж только успел увидеть паруса на их корабле и едва успел набрать скорость, как корабль подошел вплотную. Расстояние между двумя кораблями быстро сократилось до ста метров или около того, и одна за другой открылись пушки на борту капера, их черные дула высунулись и нацелились на корабль, на котором находился Скрудж.
У летающего клипера не было места для установки орудий из-за низкого сухого борта, а разница в огневой мощи была слишком велика в сравнении. Теперь скорость, которой они гордились больше всего, была слишком поздно пущена в ход, и, естественно, они были полным аутсайдером против южных каперов.
«Сдавайтесь, или мы все умрем!». — вражеский капитан крикнул: «Спустить паруса, немедленно спустить паруса!».
Грот, который только что был поднят, был снова опущен. Это был не только грот, все паруса были спущены. Моряки на летучем клипере размахивали белыми флагами в сторону капера с той стороны, молясь Богу, чтобы их враги были более джентльменскими.
Теперь, когда они остановились, корабль юга медленно набирал скорость. Сначала было переброшено несколько тросов, затем несколько матросов перепрыгнули через борт, некоторые из них быстро взяли под контроль жизненно важные позиции. Другие связали две лодки тросами. Затем спустили доску. Крупный мужчина в капитанской фуражке, держа в руке шпагу, перешагнул через борт.
Этот человек подошел к капитану, оглядел его с ног до головы, а затем заявил.
«Я капитан этого корабля, «Южная звезда», Дэвид Джонс. Вы капитан этого корабля?».
«Я капитан Барбосса с «Морского Рамблера». Я надеюсь, что вы будете относиться к нам в соответствии с духом Вашингтонской декларации». — Капитан Барбосса ответил.
«Мы, южане, джентльмены, и пока вы не осмеливаетесь сопротивляться, мы будем обращаться с вами как положено». — Джонс ответил с усмешкой.
«Итак, я объявляю, что ваши корабли и все, что на них находится, временно захвачены правительством Конфедеративных Штатов Америки. Мы доставим вас обратно в наш порт, и вы будете должным образом размещены. Капитан Барбосса, скажите, пожалуйста, какие припасы перевозятся на вашем корабле?».
«На этот раз мы, в основном, отправляем несколько человек в Англию». — Капитан Барбосса ответил: «Здесь есть большой человек, имя которого вы должны были слышать. Хотя мы все теперь пленники, я надеюсь, что вы будете относиться к нему с достаточным уважением».
«Большой человек?». — Джонс рассмеялся: «Насколько он большой? Неужели это сам Авраам Линкольн? Даже если бы это был Линкольн, мы, южане, сдержали бы свое слово и оказали бы ему подобающее его статусу обращение».
«Это был человек, который составил Вашингтонскую декларацию, Мистер Макдональд».
Капитан Джонс резко изменился в лице. Через мгновение он сказал: «Вы правы, это действительно великий человек, заслуживающий уважения. Я никогда не думал, что встречу его здесь. Вы можете меня с ним познакомить?».
«Вы хотите сказать, мистер Макдональд, что поскольку вы намерены лично нанять английского ученого для преподавания в университете, который вы собираетесь открыть, вы лично пересекаете Атлантику? Если я правильно понимаю, вы очень богатый человек. Почему бы вам просто не послать кого-нибудь?». — Джонс с изумлением смотрел на Скруджа, который был бледен от постоянной рвоты.
«Мистер Максвелл — человек, чье сердце приковано к науке, и обычным людям трудно общаться с ним. Так что мне придется добираться самому». — Скрудж слабо ответил: «Кроме того, в последнее время у меня появились некоторые идеи, которые я хотел бы обсудить с ним».
«Это что-то о силовых линиях мистера Фарадея?». — неожиданно спросил капитан Джонс.
«Вы тоже изучали это, капитан?». — Скрудж был ошеломлен.
«Я занимался чем-то связанным с этим, когда учился в университете Уильяма и Мэри». — Капитан Джонс ответил.
После завершения разговора со Скруджем, Капитан Джонс вернулся к капитану Барбоссе и сказал ему: «Мистер Барбосса, вам очень повезло, что вы перевозите такого пассажира. Вы и ваш корабль свободны. Теперь можете продолжить свое путешествие. Счастливого пути!».
Капитан Джонс протянул руку и пожал ее Барбоссе, затем повернулся, чтобы уйти...
После этой встречи Скрудж больше не испытывал невезения. В любом случае, это был просто вопрос еды и рвоты каждый день, и по мере того, как он это делал, ну, постепенно он остановился. Но к этому времени он был уже недалеко от Англии.
Скрудж написал письмо Кэролу за три дня до отъезда. Однако, к его удивлению, и не понятно, каким образом, именно Скрудж бежал быстрее, чем его письмо. Естественно, никто в доках не был готов встретить их с каретами и лошадьми. Скрудж, которого тошнило более десяти дней, выбрался на берег с помощью нескольких телохранителей, а затем сел в общественную карету и отправился на лондонский вокзал.
Скрудж купил коттедж в небольшом городке на окраине Лондона, чтобы он служил базой семьи Макдональд в Европе. Причиной выбора относительно изолированного города было желание избежать ужасного загрязнения Лондона. На самом деле, большинство богатых людей живут в подобных местах. Кто же захочет проводить долгие часы в лондонском смоге, если только не придется?
Этот город — одно из таких мест, где живут богатые люди. Он находится примерно в сорока километрах от центра Лондона. До него всего чуть больше часа езды на поезде, так что это очень удобно.
Когда Скрудж приехал в дом Кэрола, он обнаружил, что Кэрола там нет. По словам слуг, Кэрол утром ушёл гулять с некой мисс Екатериной.
Это была хорошая новость, что Кэрол отправился на свидание с дамой, но Скрудж так устал от своего дела, что просто задал случайный вопрос о мисс Кэтрин, а затем объяснил слугам, чтобы они пришли и разбудили его, когда вернется Кэрол. Затем он пошел прямо в комнату для гостей, нашел кровать и лег спать.
Это был самый спокойный сон Скруджа за последние несколько дней, и только на следующее утро Скрудж проснулся. Он встал, размахивая руками и отталкиваясь ногами, сделал еще одну серию глубоких вдохов и почувствовал, как полнота жизненных сил возвращается в его тело.
«Скрудж, ты проснулся?». — На этот раз вошёл Кэрол и улыбнулся Скруджу, который продолжал упражнения по расширению грудной клетки: «Я видел, что ты вчера слишком устал, поэтому не позволил им тебя беспокоить. Завтрак готов, иди освежись, а потом спускайся к ужину». — Рассказывая Скруджу подробности своей жизни, Каро чувствовал, что он снова стал братом Скруджа.
«Хорошо, Кролл, я сейчас спущусь. Кстати, что за история с этой мисс Екатериной?».
«Мы поговорим об этом позже». — Ответил Кэрол с улыбкой.
«Судя по вашим словам, эта мисс Кэтрин — очень интересная личность». — Скрудж сказал: «Кэрол, ты должен быть начеку».
«В чем дело, что-то случилось?». — спросил Кэрол.
«Нет, я не это имел в виду». — Скрудж поспешил объяснить: «Я имею в виду, что тебе следует быть осторожным, Кэрол, чтобы в дальнейшем в твоей жизни не стало полностью доминировать ее направление. Потому что, судя по описанию, эта мисс Кэтрин очень умна, и ты можешь потерять бразды правления в дальнейшей жизни. Конечно, для нашей семьи возвышенная и способная невестка может быть полезна».
«Ну». — ответил Кэрол низким голосом, а затем спросил: «Скрудж, что случилось с твоей внезапной поездкой в Англию?».
«Я планирую открыть университет в Америке и собираюсь приехать сюда, чтобы переманить двух профессоров». — Скрудж сказал: «Университет для всего нашего консорциума очень важен. А у других нет достаточного влияния в естественных науках, чтобы убедить этих парней, так что мне придется прийти и сделать всё самому».
«Когда ты планируешь посетить профессоров?».
«Еще нет. Я пришел в спешке и думал закончить план, как затащить их на корабль. К сожалению, как только я поднялся на борт, у меня так закружилась голова, что меня тошнило все время, поэтому у меня еще не было времени разработать эти планы. Я не буду торопиться и сначала составлю план, а потом уже буду действовать. О да, и не распространяй пока новость о том, что я приеду».
Трудно было произвести впечатление на мастера, чтобы он был готов отправиться за 10 000 миль от дома в «варварскую» страну для продолжения своих исследований. Это было нелегко. Скрудж решил сделать это с четырех сторон.
Первым было оборудование, то есть здание. Он знал, что мастера науки не могут обойтись без экспериментов, а эксперименты стоят денег. Теперь для Скруджа проблемы, которые можно решить, бросив на них деньги, не являются проблемами. Он был убежден, что такая лаборатория была бы очень привлекательна для Максвелла, учитывая знания, которые он приобрел в своей дальнейшей жизни.
Следующим шагом была зарплата, с которой проблем не было. Скрудж считал, что ни одна другая школа в Великобритании не может платить Максвеллу столько, сколько он заслуживает.
Следующим шагом было использование новых академических идей для ловли чужой рыбы. То, что придумал Максвелл и что изучалось, несколько противоречило взглядам Ньютона на подобные вещи. И положение Ньютона в британской науке просто аналогично положению Иисуса в церкви. Общее мнение в Великобритании таково: что бы ни сказал Ньютон, это правильно; на чем бы ни настаивал Ньютон, это должно быть истиной. При этом происходит более глубокое понимание. Это затрудняло его понимание в научном сообществе, а ярых сторонников и соратников было еще меньше. А Скруджу, который также является ученым, остается только придумать новую привлекательную идею, которая вдохновит его. Скорее всего, он будет впечатлен.
Последний прием — начать с его семьи.
У мистера Максвелла была жена на семь лет старше его (ее также звали Кэтрин), женщина, которую Максвелл обожал. Если бы он смог произвести впечатление на эту женщину, тогда все было бы более определенно. Как же произвести на нее впечатление?
Хотя Скрудж понятия не имел об увлечениях 34-летней единственной замужней Кэтрин, он полагал, что те вещи, которые обычно используются для того, чтобы произвести впечатление на обычную женщину, могут на нее не подействовать. Что ж, возможно, лондонский кровавый туман будет хорошим подспорьем. Все, что ему нужно было сделать, это найти график процентного соотношения младенцев, умирающих от респираторных заболеваний в Лондоне, и этого должно было быть достаточно, чтобы произвести впечатление на даму.
Завершив эти приготовления, Скрудж взял с собой двух человек в карету и покинул резиденцию Кэрола, чтобы навестить настоящего мастера в Королевском колледже Лондона.
Приехав в Лондон, Скрудж не сразу направился в Королевский колледж Лондона. Вместо этого он направился прямо к дому Максвелла. К этому времени Максвелл уже давно не появлялся дома. Самое время поговорить с миссис Максвелл.
У Максвелла был хороший дом в центре города, за исключением того, что неподалеку недавно открылась новая фабрика, которая, помимо черного дыма, выходящего из ее черной трубы днем и ночью, как и все остальные фабрики, время от времени издавала специфическую вонь. Итак, вы можете видеть, что в этом районе все здания, окна в сторону фабрики плотно закрыты.
В это время со стороны фабрики подул порыв ветра, и Скрудж поспешно задержал дыхание и достал свой белый носовой платок, чтобы прикрыть нос. Затем он поднялся по ступенькам перед домом Максвелла и начал стучать в дверь.
«Кто это?». — Голос миссис Максвелл доносился изнутри.
«А, миссис Максвелл, это я, Скрудж Макдональд. Вы меня помните». — Скрудж ответил.
«Мистер Макдональд? Заходите». — Дверь открылась, и перед Скруджем появилась миссис Максвелл. Миссис Максвелл сильно похудела по сравнению с тем, когда он видела ее в последний раз, и ее лицо было немного желтым.
«Мистер Макдональд, вы снова в Англии? Джеймс не так давно упоминал о вас. Он сказал, что ваш последний разговор с ним очень вдохновил его, и он сказал на днях, что есть несколько вопросов, которые было бы неплохо обсудить с вами».
Миссис Максвелл сказала это, когда Скрудж вошел в комнату, наливая ему кофе.
«Мистер Максвелл еще не вернулся? Ах, здесь так… чертовски плохо пахнет, как здесь можно строить такой завод!». — Воскликнул Скрудж.
«Я не знаю, что производит этот завод, не говоря уже о том, что машины ревут весь день, запах очень неприятный. Джеймс говорит, что от этого запаха его математические расчеты падают как минимум на тридцать процентов». — Миссис Максвелл жаловалась.
Скрудж, конечно, знал, что производит фабрика. Это был химический завод фармацевтической компании, в которой он имел долю, возглавляемую Его Королевским Высочеством принцем Альбертом. Скрудж сам управлял такой фабрикой, поэтому как он мог не определить запах, исходящий от этой фабрики.
Скрудж встал, поклонился миссис Максвелл, а затем с извиняющимся лицом сказал: «Я должен извиниться перед мистером Максвеллом и вами, если не сказать больше. Этот завод предназначен для производства сульфы и некоторых других лекарств, которые я изобрел. Я просто не думал, что они построят завод в таком месте».
«Мистер Макдональд, это не ваша вина. Вам не нужно извиняться. На самом деле, это одна из особенностей Лондона, что фабрики строятся повсюду без разбора». — Миссис Максвелл ответила с горькой улыбкой.
«Мадам, все не так просто, как вы думаете». — Скрудж серьезно сказал: «Хотя сульфа и другие препараты являются жизненно важными лекарствами, в процессе их производства также образуется много токсичных сточных вод и выхлопных газов. Все эти газы могут оказывать воздействие на людей. Поэтому мои заводы в Кливленде и Нью-Йорке намеренно построены на окраине города, а не на ветру от него. Рабочие на моих заводах также обязаны работать в толстых масках с активированным углем. Мы провели эксперименты на животных с этими газами. Результаты экспериментов показали, что газы на несколько порядков увеличивали вероятность бесплодия, выкидышей и развития рака у мышей. Итак, миссис… вы с мистером Максвеллом никогда не думали о переезде?».
Когда Скрудж произнес слова «бесплодие, выкидыш и рак», он заметил, что лицо миссис Максвелл побелело.
Голос миссис Максвелл дрожал: «Боже мой, все так плохо, что мы можем сделать?».
«Что делать?». — Скрудж подумал: 'Пусть твой муж поедет со мной в Кливленд, и там все уладится'.
Как раз в тот момент, когда миссис Максвелл находилась в трепетном состоянии, вернулся ее мужчина, мистер Максвелл.
«Моя дорогая, посмотри, кто здесь». — сказала миссис Максвелл, видя мужа.
«Кто?». — спросил Максвелл, передавая жене сумочку, которую держал в руке, затем снова сильно закашлялся.
«Ты в порядке?». — спросила миссис Максвелл, поспешно положив сумочку рядом с собой и подойдя, чтобы помочь Максвеллу.
«Все нормально, я привык». — Кашель Максвелла утих, он посмотрел на свою обеспокоенную жену и попытался успокоить ее этими словами. Затем он снова спросил: «Кто пришол?».
«Войдете в гостиную».
Максвелл вошел в гостиную в полном замешательстве, и Скрудж встал, чтобы поприветствовать его.
«Боже мой, я не могу поверить, что это вы, мистер Макдональд, что привело вас сюда?». — Максвелл удивленно сказал: «А, у меня появилась новая идея, и я собирался написать вам».
«Мистер Максвелл, я думаю, нам лучше поговорить в другом месте. Честно говоря, запах здесь настолько плох, что совершенно не способен думать о сложных вопросах. Это место действительно не подходит для жизни людей. Ну, сегодня суббота, так почему бы вам не поехать со мной к моему брату на день?».
«Это было бы не слишком навязчиво…».
«Научные исследования тоже нуждаются в лучшей среде».
«Тогда извините, что побеспокоил вас». Максвелл извинился.
«Ах, мистер Макдональд, у вас тоже интересная идея. Но чтобы разработать эксперимент для его проверки, потребуется много работы и очень высококлассная лаборатория». Воскликнул Максвелл.
«Кстати, о лабораториях. У меня здесь есть проект лаборатории». — улыбнулся Скрудж, как старый лис, доставая из ящика стола свое предварительное предложение и передавая его Максвеллу: «Мистер Максвелл, вы же знаток, помогите мне понять, нужно ли мне добавить еще какое-нибудь оборудование? Знаете, у меня нет недостатка в деньгах, деньги — не проблема!».
Максвелл взял проект лаборатории, который, по его мнению, мог быть проектом химической лаборатории для человека, сидящего перед ним. Мистер Макдональд был очень богатым человеком, он знал это. Но он также знал, что, хотя этот человек хорошо разбирался в фундаментальных науках, его больше интересовали химия и медицина.
Однако, когда он открыл план, он был просто ошеломлен им. Это был комплексный план для большой лаборатории, охватывающий все аспекты науки и инженерии. Список оборудования, которое необходимо было закупить, занимал десятки страниц. В частности, в области электромагнетизма это лаборатория мирового класса, и боюсь, что лучшей лаборатории нет во всей Великобритании или даже во всем мире.
Скрудж прислонился спиной к мягкой спинке своего кресла и с интересом наблюдал за тем, как меняется лицо Максвелла. Максвелл уже был полностью поглощен проектом, особенно когда он увидел разделы электромагнетизма и оптики, у него аж рот разинулся.
Максвеллу потребовалось более часа, чтобы прочитать план.
«Мистер Макдональд, как вы придумали такой план? Это похоже не на лабораторию компании, а скорее на комплексный план лаборатории университета». — спросил Максвелл, недоумевая.
У замешательства Максвелла была причина. Некоторые компании действительно нуждались в лабораториях, но их лаборатории были предназначены скорее для решения конкретных проблем в производстве, то есть они были нацелены на технологию. Ни одна компания, например, не будет использовать свои лаборатории для исследований в области фундаментальных дисциплин, от которых не ожидается прямой экономической выгоды.
«Да, это лаборатория комплексного университета». — Скрудж ответил: «Я намерен открыть в своем родном городе общеобразовательный университет. Я не учился в университете, поэтому, честно говоря, я не очень хорошо знаю, как устроен университет. Мистер Максвелл, вы самый блестящий ученый, которого я когда-либо встречал. Я хотел бы предложить вам возглавить всю лабораторию. Интересно, будет ли вам это интересно?»
Скрудж очень искренне посмотрел в глаза Максвелла. Максвелл колебался, лаборатория была очень привлекательна для него, и ему нужна была лаборатория, чтобы реализовать некоторые очень интересные идеи, которые выдвинул Скрудж. К тому же, оказавшись там, у него будет больше возможностей пообщаться со Скруджем. Но, с другой стороны, уровень науки в США — это большая проблема. Наряду с неудобствами в общении, это также создаст массу проблем для научных исследований. Более того, хотя Максвелл знал, что Скрудж был состоятельным человеком, он не имел четкого представления о том, каков уровень богатства Скруджа, в то время как он знал, что стоимость планируемой лаборатории определенно не маленькая, возможно, исчисляемая миллионами фунтов. Мог ли молодой человек перед ним действительно позволить себе потратить такие деньги?
«Для создания такой лаборатории требуется много денег, не так ли, а у вас действительно есть столько денег, чтобы вложить в этот проект?».
Сомневаться в чьей-то финансовой состоятельности было невежливо, но Скрудж не принимал это близко к сердцу. Потому что он знал, что, хотя вычислительная мощность мозга Максвелла была исключительной, задача научных исследований занимала не менее девяноста процентов вычислительной мощности его мозга, что приводило к острой нехватке вычислительной мощности, когда он занимался другими видами задач. Когда дело доходит до обработки, он чертовски медленный. Это как запуск 3dmax на компьютере при рендеринге огромной сцены и одновременном включении веб-игры — странно, если вы не застряли в начале.
«Мистер Максвелл, в настоящее время у меня более шести миллионов фунтов стерлингов в активах, которые я заработал всего за три-четыре года. Сейчас мои активы продолжают расти. А общие инвестиции в эту лабораторию составят не более миллиона фунтов стерлингов, к тому же она строится постепенно, в течение пяти лет, так что это не слишком большая финансовая нагрузка для меня». — Скрудж терпеливо объяснил.
«Ах, мистер Макдональд, впервые я вижу, что иметь много денег — это завидно». — Максвелл ответил: «Однако этот вопрос, о котором вы упомянули, очень важен. Я должен обсудить его с Кэтрин, прежде чем смогу дать вам ответ. О, и не могли бы вы рассказать мне немного об университете, который вы собираетесь построить?».
«Конечно, с удовольствием».
Разговор Скруджа и Максвелла продолжался долго, и только к обеду они закончили свою беседу.
После ужина Максвелл захотел продолжить разговор со Скруджем о геометрии Роша, поскольку его интересовала гиперболическая поверхность, о которой Скрудж упоминал ранее. Но Скрудж не хотел продолжать разговор — он устал от сложных тем. Поэтому он отлучился, чтобы поговорить с братом о некоторых деловых вопросах, и отправил Максвеллов отдыхать.
«Джеймс, мы с мистером Макдональдом сегодня говорили о чем-то очень страшном». — сказала ему жена в роскошной гостевой комнате Кэрола.
«В чем дело, моя дорогая, кажется, ты выглядишь очень плохо». — Максвелл беспокоился.
«Мы с мистером Макдональдом говорили о фабрике, которая находится рядом с нами». — Миссис Максвелл сделала паузу на мгновение, как будто ей нужно было собрать все свое мужество, чтобы выдать последующие ужасные вещи.
«В чем дело, Катрин?». — Максвелл шагнул вперед и взял жену за руку, словно пытаясь таким образом придать ей мужества.
«Джеймс, на этом заводе производят сульфу и другие лекарства. В нем используются патенты г-на Макдональда. Поэтому мистер Макдональд очень хорошо знает весь производственный процесс. Он рассказал мне, что при их производстве образуются токсичные сточные воды и выхлопные газы. Вот почему в США его заводы строятся на окраине города, и все они находятся на ветру от города».
«Это плохо?». — спросил Максвелл.
«По словам мистера Макдональда, он проводил эксперименты с мышами по этому поводу. У мышей, живших в выхлопной среде фармацевтической фабрики, вероятность бесплодия, выкидышей и рака была в десятки и тысячи раз выше, чем у контрольных мышей! Средняя масса тела составляла лишь две трети от массы тела контрольной группы, а продолжительность жизни — лишь около половины от продолжительности жизни контрольной группы. Кроме того, мистер Макдональд продемонстрировал с помощью эксперимента с лабиринтом, что интеллект мышей, живущих в выхлопной среде, также резко снижается, что ужасно». — Голос миссис Максвелл дрожал.
«Падение интеллекта? Как он провел этот эксперимент? Он подробно говорил с тобой об этом?». — Максвелл тоже немного нервничал.
Миссис Максвелл имела значительные академические корни, и хотя химия и биология не были ее сильными сторонами, она без проблем описала эксперимент: «Эксперимент мистера Макдональда проходил следующим образом: он разделил мышей на две группы, подготовил для них одинаковый лабиринт, положил в центр лабиринта кусок сыра, а затем наблюдал за шансами каждой группы мышей найти сыр. Затем он наблюдал за тем, с какой вероятностью каждая группа нашла сыр и сколько времени на это ушло. Разница в шансах найти пищу между мышами, живущими в выхлопной среде, и контрольной группой быстро увеличивалась по мере усложнения лабиринта. У контрольной группы вероятность найти сыр в течение получаса составляла около 65%, а ни одна из мышей, живших в выхлопной среде, не смогла достичь цели в течение двух часов. Затем г-н Макдональд поместил контрольных мышей в выхлопную среду на некоторое время и снова протестировал их, и их производительность резко снизилась. Чем дольше они находились в выхлопной среде, тем более выраженным становилось снижение интеллекта. После того, как мышей вынули из выхлопной среды, улучшения в их работе также не произошло. Итак, мистер Макдональд считает, что этот эксперимент показывает, что выхлопные газы наносят огромный ущерб интеллекту и что этот ущерб необратим…».
Лицо Максвелла побелело.
После ночи размышлений Максвелл сказал Скруджу, что он готов преподавать в новом университете, который основал Скрудж, и что он может приехать, как только Скрудж будет готов. Только ему нужно было получить аванс в счет зарплаты Скруджа, чтобы он мог переехать с той проклятой фабрики. Иначе негде было бы плакать, когда его интеллект уменьшался.
Когда Максвелл робко обратился с такой просьбой, Скрудж так обрадовался, что чуть не запрыгал от радости. Что такое просьба об авансе по зарплате? Ну, сказал Скрудж, это не такая уж большая проблема, почему бы мне не дать вам аванс на обустройство в Америке, не много, может, 10 000 фунтов?
Максвелл решительно отказался, сказав, что ему не нужно столько денег. Семи или восьмисот фунтов будет более чем достаточно. Но Скрудж ответил: «Да, я знаю, что вам это безразлично, но платить вам слишком мало будет вредить репутации университета, который я строю, и люди будут говорить, что они даже не могут позволить себе платить хорошо своим профессорам, так какое будущее у такого университета?».
Разобравшись с Максвеллом, Скрудж оставил остальные задачи по покупке лабораторного оборудования и продолжению переманивания людей на Кэрола, а сам сел на гибридный корабль, чтобы отправиться обратно в Америку.
После того как армия Конфедерации отошла от окрестностей Вашингтона, президент Линкольн продолжал издавать указы о наборе войск. Было призвано большое количество войск, но они все еще были очень плохо обучены, поэтому по предложению Скруджа армия Союза начала собираться под Вашингтоном. Здесь они должны были перенять опыт «Кливлендских волонтеров», отразивших атаку Конфедерации, и тем временем построить неприступную сеть укреплений вокруг Вашингтона.
Сбор более 100 000 войск северян в Вашингтоне также заставил Конфедерацию почувствовать себя покоренной. Черт возьми, столица Конфедерации находилась так близко к столице Севера, Вашингтону, что расстояние между ними составляло всего около ста миль. Поэтому конфедератам пришлось перебросить такое же большое количество войск вблизи своей столицы, Ричмонда, чтобы защититься от возможного нападения северян.
Вновь прибывшие войска Конфедерации также взяли на себя обязанность учиться у Джексона и других, чтобы обеспечить безопасность Ричмонда. Джексон, Пьер Борегар и Джозеф были первыми, кто узнал об этом. Самым впечатляющим в предыдущих сражениях была мощь окопной войны. Поэтому южане начали делать то же, что и северяне — рыть повсюду окопы.
Поэтому в течение всего 1861 года южане и северяне занимались одним и тем же: рыли окопы, устанавливали колючую проволоку и ставили мины. Да, закладывать мины. Пострадав на рудниках, южане смогли таким образом получить несколько образцов, а затем начали делать собственные копии.
Конечно, из-за недостатков в технологии взрывчатых веществ южанам пришлось использовать черный порох в качестве заряда для мин, что сделало мины южан относительно громоздкими и тяжелыми. Однако эффект от наступления на них был одинаковым — и у северян, и у южан были маломощные мины из сломанных пальм, и использовали они их по одной и той же причине: чтобы дать бедному ублюдку на другой стороне шанс попасть домой и увидеть свою мать живой.
«Подполковник Робсон, могу я задать вопрос?». — Офицер, также имеющий звание подполковника, поднял руку.
«Спрашивайте, когда я закончу говорить!». — В наши дни Робсон встряхнулся. Благодаря хорошей организации последней обороны, он также имел хорошую репутацию, и говорили, что скоро его назначат полковником. Более того, после создания семинара по окопной войне он стал основным преподавателем, обучая средних и старших офицеров. Но, как ни странно, чем выше ранг, тем больше опыта и выше интеллект. Робсон обнаружил, что это не обязательно так. Некоторые из тех, кто уже имел высокий ранг, были упрямы, как гранит. Даже несмотря на два успешных оборонительных сражения между армиями Севера и Юга, эти парни все еще верили, что солдаты смогут прорваться через окопы благодаря своей храбрости. Другие утверждали, что использование винтовок с задней загрузкой сделает солдат слабыми. По их мнению, солдаты с такими винтовками, которые можно заряжать за препятствиями, будут стремиться к укрытию и станут робкими и слабыми. Эти парни цитировали всевозможные военные теории, чтобы обосновать свои взгляды, и они так настойчиво говорили об окопной войне, что чуть не свернули нос Робсону, который гордился тем, что возглавляет военную революцию.
«Хотя, если вы хотите добиться успеха в армии, связи очень важны, но быть так называемым «хорошо связанным» — это не то, чего можно достичь, говоря приятные вещи каждому встречному и никого не обижая. С другой стороны, тот, кто никого не обижает, легко может показаться недостаточно агрессивным. В армии, как и в любой другой группе, существуют группировки. Человек, который не проявляет оппозиции к какой-либо фракции, не будет принят ни одной фракцией как один из своих. Поэтому обижать людей можно и даже нужно. По-настоящему управлять своей сетью можно только тогда, когда знаешь, каких людей обижать, как их обижать и до какой степени их нужно обижать». — Вот что Скрудж сказал Робсону не так давно. В то время Скрудж предложил Робсону просто перейти на военную службу и воспользоваться войной, чтобы добиться успеха.
«Возможно, однажды ваше имя будет занесено в различные учебники истории, ваши боевые примеры будут закреплены в различных военных трудах, а ваша статуя, подобно статуе лорда Нельсона, будет воздвигнута высоко на площади».
Вот что Скрудж сказал ему тогда в таких полных выражениях: «Конечно, армия, не будет платить вам столько, сколько сейчас платит Blackwater — армия Федерации — это полное сборище скряг во главе! Но я могу нанять вашу дочь в качестве консультанта в Blackwater и вышлю ей деньги, которые были бы выплачены вам. Так что я обещаю, что в финансовом плане вы никогда не проиграете…».
Поскольку мы должны развиваться в военном мире, и поскольку мы должны быть готовы обидеть некоторых людей, то каких людей лучше всего обижать?
«В этой войне парни, которые старомодны в своем мышлении или слишком тесно сотрудничают со старыми группами интересов, — вот кого нужно обижать, потому что им суждено быть сметенными на свалку истории! И теперь, когда Линкольн так отчаянно нуждается в победе, даже если вы оскорбите горстку людей, никто не сможет эффективно подавить вас, основываясь на вашем военном прошлом». Это также было результатом анализа Скруджа с Робсоном в то время. Поэтому теперь, когда кто-то приводил те глупые аргументы, о которых говорилось выше, Робсон тут же переходил в режим яда, насмешки в полную силу и брызгал собеседнику в лицо, независимо от того, насколько высок был его ранг. В результате подполковник Робсон быстро сделал себе имя в армии Союза, а его прозвище «Острый язык Огайо», как говорят, было известно даже в армии южан.
Однако сегодня Робсон, похоже, начал не с той ноги. Подполковник вовсе не собирался задавать глупые вопросы об окопной войне. Однако все уже привыкли к языку Робсона, поэтому подполковник не принял это близко к сердцу.
Когда урок закончился, подполковник в который раз поднял руку.
«Какой у вас вопрос?».
«Подполковник Робсон, я хотел бы спросить, есть ли эффективные средства нападения на траншейные укрепления или нет?».
«Сейчас у меня есть только некоторые идеи о том, как атаковать окопы, я еще не практиковал их в реальном бою». — Робсон проявил редкий момент смирения: «Это будет темой нашего последнего урока завтра. Ты можешь подумать об этом сам, а потом мы вместе обсудим эту проблему».
На следующее утро Робсон повел курсантов на участок укреплений, построенных Кливлендским добровольческим корпусом.
«Вы все знакомы с этим участком укреплений: три траншеи, шесть колючей проволоки и три минных поля. За траншеями находятся десять двенадцатифунтовых пушек «Наполеон», которые с помощью гаубиц могут с большой точностью накрыть любую позицию на фронте». — Робсон начал: «Как использовать его для отражения атаки противника, мы достаточно хорошо знаем, и сегодня мы будем обсуждать, как атаковать такую цель».
«Что? Копать траншею на всю глубину? Разве это не превращает всех наших солдат в сурков? Как это может работать!». — Кто-то громко протестовал.
«Это лучше, чем зря превращать солдат в трупы». — Были и те, кто твердо встал на сторону Робсона, поддержав такую идею.
«У нас есть оружие, специально подготовленное для такой битвы». — Робсон сказал: «Прежде всего, ручные гранаты. Это оружие вы только что видели. Потренировавшись, солдат может довольно точно бросить его в окоп на расстоянии десятков метров... Коул! Иди сюда!».
Сержант в характерной зеленой форме Кливлендского волонтерского корпуса подбежал и отдал честь стоящему во внимании Робсону: «Есть, сэр!».
Робсон ответил на приветствие поднятой рукой, затем указал сержанту Коулу на участок незанятой траншеи в пятидесяти метрах от него: «Коул, можешь бросить гранату вон в ту траншею?».
Сержант Коул посмотрел на участок траншеи, слегка улыбнулся и поднял гранату, дернул за кольцо, и из рукоятки гранаты вырвалось облако дыма. Подождав секунду или около того, сержант Коул взмахнул рукой, и граната взлетела, сделав в воздухе красивую дугу, а затем упала точно в траншею и взорвалась.
«С помощью тренировок любой нормальный солдат сможет достичь чего-то близкого к этому». — Робсон заявил: «Когда мы подойдем достаточно близко к вражеским окопам, мы сможем использовать это, чтобы нанести хороший удар врагу напротив. И использовать подавление огня от гранат, чтобы прикрыть наших людей от захвата вражеских траншей. Это было первое средство нападения, которое мы предусмотрели».
После крупного поражения генерала Макдауэлла генерал Макклеллан стал бывшим главнокомандующим армии Союза. Генерал Макклеллан был талантливым выпускником Вест-Пойнта и с отличием сражался в войне с Мексикой. Поскольку он всегда любил подражать императору Наполеону, люди дали ему прозвище Маленький Наполеон.
В оригинальной истории Макклеллана некоторые обвиняли в том, что он был генералом с завышенными требованиями к осторожности. Основной причиной этого является то, что генерал Макклеллан, как говорят, регулярно упускал возможности для сражений. Например, в битве при Антиподе, если бы он смело начал преследование конфедератов, корпус Роберта Ли почти наверняка был бы стерт с лица земли. Однако генерал Макклеллан не предпринял контратаку и наблюдал отступление армии Конфедерации. В другое время генерал всегда действовал с большой осторожностью, вплоть до того, что не атаковал, не имея в несколько раз превосходящих сил противника и большего преимущества в снабжении. В результате многие обвиняли его в том, что он боится врага, как кролик.
Но с другой стороны, генерал Макклеллан был практически непобедим на протяжении всей войны. Он не раз побеждал в ключевых сражениях. Конечно, такие победы приходили, когда противник брал инициативу в свои руки. И каков был эффект от того, что он взял на себя инициативу атаковать врага? В основном, это было противостояние в течение месяца, противостояние в течение двух месяцев, противостояние в течение трех месяцев... до тех пор, пока противник не мог логистически позволить себе выдохнуться и добровольно отступить.
После принятия командования над Макдауэллом генерал Макклеллан сосредоточил все свое внимание на обороне и обучении своих войск. Генерал Макклеллан сказал президенту Линкольну, что, не обращая внимания на то, что в его руках сейчас не меньше войск, чем у Юга (чтобы избежать приказа Линкольна атаковать, он преувеличил силу армии Юга), но в плане подготовки они были намного хуже армии Юга. Поэтому ему требовалось много времени для тренировок.
Кроме того, учитывая бонус окопов для защитников, ему требовалось больше и лучше оружия. Как артиллерия, как винтовки с задней загрузкой, как гранаты, как мины, как винтовка точного огня Макдональд 1857, как специализированные патроны для подрыва колючей проволоки, как больше чудо таблеток для придания мужества солдатам, как героин для успокоения болезни, как... все, что может быть ему полезно в любом случае. Он просили еще и ещё, настолько, что Линкольн даже говорил людям: «Каждый раз, когда вы получаете телеграмму или письмо от генерала Макклеллана, можете даже не читать его, в нем обязательно будет фраза: «Мне нужно больше людей и больше припасов». Я опустошаю всю сокровищницу, но он продолжает кричать мне: «Я хочу еще, я хочу еще! Как мне надоел этот парень!».
Как бы Линкольн ни ненавидел эту бездонную яму жадности, для Скруджа генерал Макклеллан был просто слишком хорошим. Все, что вам нужно было сделать, это придумать что-то, что может пригодиться в полевых условиях, заставить генерала Макклеллана дважды взглянуть на это, а затем он тут же предлагал президенту Линкольну: «Нам это крайне необходимо». Боже мой, есть ли в мире более лучшии генерал, чем генерал Макклеллан?
«Ах, полковник Робсон, как бы вы хотели увидеть этот раунд учений для армии Потомака?». — Генерал Макклеллан сказал Робсону, глядя на войска, которые репетировали гранатную атаку на траншеи Конфедерации.
«Ну, совсем не плохо. Гранатная завеса держится неплохо, и у противника почти нет возможности начать контратаку». — Робсон ответил.
Так называемая «гранатная завеса» была усовершенствованной версией тактики, разработанной генералом Макклелланом после того, как он увидел атаку, продемонстрированную полковником, ну, в то время подполковником Робсоном. Он призывал прорыть траншеи на расстоянии около сорока метров от вражеских окопов перед началом последней атаки, затем поднести большое количество гранат к фронту и заставить специально обученных солдат непрерывно бросать их во вражеские окопы и за ними, чтобы не только заглушить огонь противника, но и использовать дым от взрывов, чтобы нарушить наблюдение артиллерии противника.
Эта тактика значительно увеличила потребность армии в ручных гранатах и была, конечно, лучшей из всех тактик. Таким образом, казна президента Линкольна опустела еще немного, а заказы пехотной оружейной компании Макдональда снова увеличились.
«Северная армия растет в численности. Есть сведения, что они активизируют свои тренировки для подготовки к нападению на нас. О, и согласно строго засекреченной разведке, Северная армия оснащена новым оружием, специфическим для окопной войны». — Штабной офицер информировал нескольких генералов о полученных разведданных.
«Что это за новое оружие?». — Генерал Джонстон, командующий корпусом Северной Вирджинии, спросил.
«Генерал, есть несколько таких новых видов оружия. Одна из них называется ручной гранатой, метаемым взрывчатым веществом, которое опять же переносится одним солдатом». — Штабной офицер ответил: «Вот рисунок формы этого оружия и описание некоторых простых фигур. Что касается образцов, наши офицеры разведки также получили некоторые из них и сейчас изучают их в тылу».
Пока штабной офицер говорил, он распространил эту информацию среди присутствующих офицеров.
"Его можно метать на 50 метров, а дальность поражения составляет около десяти-пятнадцати метров. Если бы это был я, я бы использовал рытье окопов, чтобы приблизиться на расстояние 50 метров и бросить это во вражеские окопы». — Джексон заговорил первым.
«Это очень полезно в окопной войне... Можем ли мы скопировать их оружие?». — Кто-то спросил.
«Боюсь, это будет сложновато. Как и при копировании мин, нам не хватает безопасных взрывчатых веществ. Поэтому нам придется полагаться на черный порох. Черному пороху не хватает взрывной силы, при этом он тяжёлый». — Офицер артиллерии Харди ответил.
«Это плохие новости». — Джонстон сказал: «Что-нибудь еще новое?».
«Да. В дополнение к ручным гранатам Северная армия получила ружье, предназначенное для ближнего боя. Благодаря особым связям мы также получили образец одного из них — ружья, способного стрелять шестью патронами подряд (кустарная версия Winchester m-1893). Это оружие чрезвычайно мощно на близком расстоянии и имеет гораздо более высокую скорострельность, чем даже такая винтовка, как MacDonald 1857. Северная армия полагалась на это новое огнестрельное оружие, чтобы отрепетировать так называемую тактику «траншейной огневой группы».
«Команды траншейного огня?». — Роберт Ли, который был военным советником президента Дэвиса, также обратил на внимание.
«Это была боевая группа из пяти человек, состоявшая из двух дробовиков, двух стрелков, вооруженных штыковыми ружьями MacDonald 1857, и сапера, который воевал с револьвером и гранатами. Войдя в траншею противника, сапер сначала бросал гранату в угол траншеи; после того как граната взрывалась, дробовик использовал свое ружье, чтобы быстро смести оставшихся солдат за углом траншеи. Что касается двух стрелков, то они будут отвечать за любую возможную стычку. Ружье противника нельзя было проткнуть штыком. История гласит, что первоначально это была гражданская версия ружья, производимого компанией Macdonald Infantry Arms Company, и она вообще не была разработана с учетом штыка».
«Можно ли скопировать эту вещь?». — спросил генерал Ли.
«Это не должно быть слишком сложно. Но скорость производства будет большой проблемой».
«Похоже, Ли, что нас ждет неприятная схватка». — Генерал Джонстон сказал.
«Так случилось, что Макклеллан покинул школу, когда я был президентом Вест-Пойнта в 52-м году, поэтому я не имел с ним особых дел. Но некоторые его привычки я узнал от других. Может быть, мы сможем использовать некоторые его слабости». — Ли ответил.
Роберт Ли и генерал Макклеллан из Северной армии окончили престижное учебное заведение Вест-Пойнт. (В то время в Вест-Пойнте готовили только офицеров отделений и взводов.) И они оба закончили школу с одинаковым рейтингом — вторым местом. Только Роберт был вторым в 1829 году, а Макклеллан — в 1846 году. В 1849 году Макклеллан вернулся к преподаванию военного дела в Вест-Пойнте и продолжал преподавать до 1851 года, за год до того, как Роберт Ли вернулся в Вест-Пойнт в качестве президента. Ли вернулся преподавать военное дело в 1849 году и продолжал преподавать до 1851 года, за год до своего возвращения в Вест-Пойнт в качестве президента.
«Ли, что у тебя на уме?». — спросил Джонстон.
«Про этого моего выпускника говорят, что он очень осторожный человек, не желающий идти почти ни на какой риск. Просто заставьте его переоценить наши силы, и это сильно затянет дело». — Генерал Роберт Ли усмехнулся.
«Разве он не следует примеру Наполеона на каждом шагу? Наполеон был не в этом стиле».
«А, ну... для многих людей образцом для подражания является их противоположность, то, к чему они стремятся, но не могут сделать».
«Генерал Макклеллан все еще не считает, что его армия готова к атаке? Как долго он будет готов? Придется ли мне снова давать ему больше войск и снова повышать налоги?».
Линкольн чуть не упал в обморок, глядя на отчет генерала Макклеллана. В этом отчете генерал Макклеллан заявил, что, основываясь на результатах своей рекогносцировки, он обнаружил, что артиллерия Конфедерации на удивление сильна. Насколько он мог судить, у повстанцев было не менее трехсот пушек. Более того, повстанцы оснастили эти пушки смертоносными гаубицами британского производства. Это создало бы огромную угрозу для попытки нападения Союза. Чтобы избежать разгрома, он должен был получить преимущество над повстанцами в артиллерийском обстреле еще до начала сражения. Учитывая тот факт, что солдаты повстанцев были более высокого боевого качества, чем армия Союза, он считал, что ему понадобится не менее 500 пушек и большое количество гаубиц.
«Этот проклятый парень, неужели он не знает что-то еще, кроме как просить у меня людей и вещи? 500 пушек! Господи Иисусе, сколько это стоит? К счастью, компания Macdonald Infantry Arms смогла наладить производство гранатных снарядов, и они были значительно дешевле британских. В остальном... повезло, что до сих пор существует пехотная оружейная компания «Макдональд». Откуда у южан столько пушек? В этом нет никакого смысла, да? Моя казна почти пуста, а казна Дэвиса должна быть еще пуще... Как это возможно? С финансовыми ресурсами Юга удивительно, что у южан есть сотня пушек в этом направлении. Но... может быть, за этим стоят британцы? Если Юг отделится, это будет в их интересах. В последнее время они поставляют на Юг много оружия посредством контрабанды по морю. Это должно быть пресечено, а контрабанда британцев по морю должна быть остановлена. Я должен укрепить флот, оснастить его большим количеством боевых кораблей, больше... черт возьми! На все это нужно больше денег!».
В отличие от Линкольна, который значительно постарел под тяжестью экономики, оружейная компания «Макдональд», химическая и фармацевтическая компания «Макдональд» и продовольственная компания «Макдональд» были завалены заказами благодаря сотрудничеству генерала Макклеллана. Теперь, когда компания MacDonald Infantry Arms Company полностью перешла на конвейерное производство, количество заводов удвоилось по сравнению с довоенным, а производственные мощности увеличились в пять или шесть раз благодаря сборочным линиям. Но даже в этом случае завод уже был настолько загружен, что ему приходилось выкраивать время для обслуживания станков.
Что касается компании MacDonald Chemical and Pharmaceuticals, то в последнее время наблюдается всплеск заказов на героин, поскольку военные обнаружили, что он успокаивает солдат. Его легко носить с собой, легко хранить, и на вкус он лучше, чем эта проклятая сушеная соленая говядина. Соленая сушеная говядина Соединенных Штатов Америки — абсолютная легенда. Для того чтобы сохранить ее надолго, в фарш добавляли превосходную соль, а также для сохранения фарш подвергали воздействию солнца и обжаривали на огне, в результате чего он становился сухим и твердым. Когда его начальники пришли осмотреть склад, они обнаружили большую кучу реалистичных резных произведений искусства, а при ближайшем рассмотрении выяснилось, что все они были вырезаны из сушеного соленого мяса. В оригинальной истории солдаты во время Гражданской войны иногда ели мясо времен Войны за независимость, а ко Второй мировой войне некоторые парни также ели соленое мясо времен Гражданской войны.
Для того чтобы решить финансовые проблемы, президент Линкольн, посоветовавшись со многими своими сотрудниками, принял решение о масштабной продаже государственного долга. Это была практика, которую Юг применял уже давно, и рабовладельцы, а также простые люди с энтузиазмом покупали облигации, что очень помогло Югу в борьбе.
Поэтому президент Линкольн также хотел продать государственный долг, чтобы облегчить непосредственное финансовое давление. Конечно, для того, чтобы государственный долг хорошо продавался, показатели страны должны быть достаточно хорошими. В противном случае, даже если вы установите максимально высокую процентную ставку, мало кто решится их купить. Например, во времена, предшествовавшие переходу Скруджа, процентные ставки по казначейским облигациям Исландии и Греции были выше, чем по казначейским облигациям США, и не просто немного выше. Но сколько покупателей были готовы покупать облигации без разбора?
При Линкольне дела у Соединенных Штатов шли не очень хорошо, по крайней мере, до сих пор. На суше жизненно важный восточный фронт был побит южанами как собака, а на западном фронте были некоторые победы, но кого на самом деле волновали победы в этих местах?
Так что в этом случае вопрос о государственном долге Линкольна может стать настоящей проблемой. Север — это не Юг, и рабовладельцы Юга знали, что Север лишит их всего, если война будет проиграна. Чтобы сохранить то, что у них было, они купили бы всё, даже если бы Дэвис предложил более низкую процентную ставку. С другой стороны, на Севере капиталистам не нужно было беспокоиться о том, что Юг убьет их и ограбит вслепую, и даже если бы они проиграли, самое большее, что они могли сделать, это сказать Линкольну, чтобы он убирался и признал независимость Юга. Так что если бы он дал низкие процентные ставки, Линкольн не мог бы ожидать, что множество «патриотов» будут покупать эти вещи ради своей страны; а если бы он дал высокие процентные ставки, проценты бы накручивались, и он не смог бы этого выдержать.
В конце 1961 года, когда казна была близка к истощению, президент Линкольн призвал Скруджа, Моргана и некоторых других влиятельных банкиров обсудить вопрос о выпуске казначейских облигаций на сумму 400 миллионов долларов.
В оригинальной истории этот шаг президента Линкольна начался только в конце 62-го года. Однако теперь, поскольку интенсивность противостояния между двумя сторонами значительно возросла по сравнению с первоначальной историей, сторона Союза тратила деньги с гораздо большим дефицитом. В результате к концу 61-го года Линкольн был вынужден пойти на такое крупное заимствование.
В эти дни центр мировых финансов все еще находился в Лондоне, а Уолл-стрит была просто точкой по сравнению с Лондоном. В результате эмиссия государственного долга, особенно в крупных размерах, как правило, должна была осуществляться в Лондоне. Но, учитывая отношение британцев в этой войне, если бы столь важная облигация была выпущена в Лондоне, не говоря уже о сотрудничестве с британцами, даже если бы британцы были готовы сотрудничать, Линкольн не чувствовал бы себя комфортно, оставив столь важное дело британцам, на случай, если британцы не заслуживают доверия и разыграют какую-нибудь «неизбежную непредвиденную ситуацию». Если бы британцы не были верны своему слову и разыграли некое «неизбежное непредвиденное обстоятельство», то Линкольн действительно не смог бы ничего сделать.
Но возможно ли продать такое количество облигаций только на Уолл-стрит? Подавляющее большинство людей не имели об этом ни малейшего представления.
«Мой банк может помочь правительству продать некоторые из них». — Скрудж заговорил первым. Не успел он это сказать, как Скрудж понял, что многие банкиры смотрят на него не совсем правильно. В последнее время Скрудж зашел слишком далеко, он один покрыл почти все самые прибыльные вооружения, лекарства и военное продовольствие на войне, ну, а теперь, что касается оружия, кроме пушек и мечей, все остальное, даже лопаты, которыми солдаты копали землю, были почти все покрыты предприятием Скруджа. Что касается медицины, то здесь даже... лучше, бинты и прочее, чего нет в Макдональде. Этот парень заработал столько денег, что фактически всплыл при первой же возможности? Хочет ли он изменить название Соединенных Штатов Америки на «Макдональд — Соединенные Штаты Америки»? Как кто-то еще может жить с этим?
«Но мой бизнес сейчас слишком обременителен, а строительство Кливлендского университета обходится мне очень дорого. И у меня нет опыта в продаже казначейских облигаций. Поэтому я очень ограничен в количестве, которое я могу продать от имени государства. Но чтобы показать свою поддержку стране, я могу согласиться на то, чтобы правительство использовало часть национального долга для оплаты части «Пехотного оружия Макдональд», «Химической и фармацевтической компании Макдональд» и «Продуктов питания Макдональд». — Скрудж продолжил.
Это заявление Скруджа принесло облегчение многим банкирам. В то же время они сразу поняли, что имел в виду Скрудж.
Он позволил стране использовать часть национального долга для оплаты товаров, что фактически было займом с условием, которое заключалось в том, что деньги, которые Скрудж одолжил правительству США, могли быть использованы правительством США только для размещения заказов у Скруджа. Это представляло собой замкнутый круг: Скрудж одалживал заработанные на войне деньги правительству Линкольна, которое использовало их для продолжения заказов у компании Скруджа, которая затем быстро возвращала Скруджу еще больше денег, которые Скрудж снова одалживал Линкольну... В конечном итоге правительство становилось все более зависимым лично от Скруджа.
В конце концов, правительство будет все больше и больше зависеть от займов Скруджа, и Скрудж будет твердо контролировать финансовую мощь страны, по крайней мере, на время войны — если он вдруг в один прекрасный день перестанет давать деньги в долг, правительство Линкольна с его разорванной финансовой цепочкой немедленно падет. В такой ситуации кому-либо другому было бы очень трудно конкурировать с предприятиями Скруджа в США.
Однако правительство Линкольна вряд ли могло отказаться от такого предложения Скруджа. Ведь это означало, что, по крайней мере в краткосрочной перспективе, они могли купить больше жизненно важных товаров за относительно небольшие деньги и иметь возможность поддерживать денежную цепочку более гладкой. И последствия не были невыносимыми, благо, к моменту победы в войне полученные военные дивиденды, безусловно, могли погасить задолженность. Что касается идеи позволить правительству пасть в любой момент, что хорошего это принесет Скруджу?
«Мистер Макдональд, спасибо вам за поддержку, вы патриот». — Заявил Линкольн. Хотя расчеты Скруджа не прошли даром для Линкольна, но что может быть лучше в данный момент?
Это заявление Скруджа также показало банкирам одну вещь: Скрудж был весьма оптимистично настроен по отношению к кредитам и доходам казначейских облигаций США. Мистер Макдональд всегда вызывал восхищение своим умением делать деньги. И это заявление также означало, что в случае дикого падения на рынке казначейских облигаций правительство США было вполне способно забрать их обратно и использовать для заказа оружия по номинальной стоимости, что означало, что ценность этих казначейских облигаций была практически гарантирована. Таким образом, их интерес к продаже этих казначейских облигаций от своего имени сразу же значительно вырос.
«Интересно, сколько казначейских облигаций мистер Макдональд намерен продать?». — Морган заговорил первым. Теперь, благодаря таланту, который проявил его сын, старший Морган доверил почти все важные дела своему сыну.
«Полагаю, я могу продать от имени правительства около пятидесяти миллионов долларов казначейских облигаций». — Скрудж ответил.
«Итак, остается триста пятьдесят миллионов долларов». — Морган сказал: «Я тоже не хочу занижать все это, мы все занимаемся бизнесом. Я просто покрою 300 миллионов долларов в казначейских облигациях».
Выйдя из Белого дома, Скрудж уже собирался сесть в свою карету, как вдруг сзади раздался крик: «Мистер Макдональд, подождите!».
Скрудж повернул голову и увидел Моргана, идущего к нему.
«Мистер Морган, что-то случилось?». — спросил Скрудж.
«Да, есть кое-что, личный вопрос и кое-какие дела». — Морган подошел и сказал: «Поднимайтесь, поговорим внутри».
Они вместе сели в карету и закрыли дверь.
«Давайте начнем с личных вопросов, а потом перейдём к делам». — Джей-Пи Морган сказал: «У моей жены не очень хорошее здоровье. Мне нужно несколько хороших врачей. Ваша больница едва ли не лучшая в Америке, и я хотел бы позаимствовать у вас нескольких специалистов, чтобы помочь ей».
«Это не проблема». — Скрудж ответил: «Что за дело?».
«Мистер Макдональд, слышали ли вы о проекте «Тихоокеанская железная дорога»?».
Тихоокеанская железная дорога в США стала первой в истории железной дорогой, которая пересекла североамериканский континент. Ее длина составила более 3 000 километров, она пересекла весь североамериканский континент и стала первой в мире трансконтинентальной железной дорогой. Именно благодаря этой железной дороге освоение огромного американского Запада стало реальной возможностью. Без железной дороги людям и грузам с Западного побережья пришлось бы преодолевать две или три тысячи километров на повозках по Великим равнинам, полным разбойников и индейцев, в течение шести или семи месяцев, чтобы добраться до Восточного побережья, или на морских судах, поскольку в то время не было Панамского канала, и им пришлось бы бежать на юг вдоль американского побережья, вплоть до Южного полюса, огибая коварный мыс Горн, окруженный большой колонией пингвинов и, если повезет, через шесть месяцев вы достигнете восточного побережья США.
Учитывая крайне ограниченные возможности конных повозок, крупные партии товаров приходилось доставлять морем. Таким образом, расстояние между западной и восточной частями США на практике оказалось таким же большим, как расстояние между США и континентальной Европой. Это также оставило правительство США с очень небольшим приличным контролем над Западом. Фактически, это было показано в американских вестернах более позднего времени. Долгое время Запад был синонимом хаоса. Даже шерифы, которые должны были олицетворять порядок, действовали скорее как хаотичные рейнджеры. Это различие еще больше создает культурную разницу. Ну, относительно независимые экономически и культурно, и если так пойдет и дальше, боюсь, что Соединенным Штатам придется столкнуться с разделением Запада так же скоро, как и с Югом.
Поэтому строительство такой железной дороги действительно стало бы «большим достижением для Соединенных Штатов в настоящем и большим благом для будущего». Но с другой стороны, железная дорога была для рабочих путем крови и слез. У американского правительства, которое находилось в состоянии войны с Югом, совершенно не было денег на строительство такой железной дороги длиной 3 000 км. Запад все еще был настолько пустынным, что частные лица не могли позволить себе инвестировать в такую железную дорогу, да и сама железная дорога была не очень прибыльной (или, по крайней мере, требовалось много времени, чтобы окупить инвестиции). Поэтому правительство США просто прибегло к объединению и аутсорсингу строительства этой железной дороги.
Правительство США объявило, что компания, строящая железную дорогу, получит права на землю в 122 метрах от дороги и права на полезные ископаемые в 32 километрах от дороги. В этот момент привлекательность этой железной дороги сразу же возросла. В довершение всего, чтобы стимулировать строительство дороги, администрация Линкольна выдвинула идею разделить железную дорогу между двумя новыми компаниями, Union Pacific Railroad и Central Pacific Railroad, а затем начать продажу акций для привлечения средств. Железная дорога Union Pacific была построена от реки Миссисипи на запад, а Central Pacific — от Сан-Франциско на восток. Правительство не указало конечную точку слияния; где бы она ни была построена и не сливалась, это и была точка слияния. Очевидно, что тот, кто строил быстрее, получал больше выгоды.
Таким образом, основным принципом при строительстве железной дороги стал принцип «скорость — прежде всего, качество — во-вторых, безопасность — в-третьих». В итоге строительство железной дороги, которое должно было занять четырнадцать лет, было завершено всего за семь. С географической точки зрения, Центрально-Тихоокеанская компания, естественно, находилась в невыгодном положении. Их железная дорога должна была пройти над высокими Скалистыми горами. Это было чрезвычайно сложно для проектирования. Однако вскоре Скрудж принял решение. Не присутствовать на празднике Тихоокеанской железной дороги? Как это возможно? Подумайте, через сколько мест проходила железная дорога, и сколько железной руды, нефти и угля было в радиусе 32 километров от нее? Какую выгоду можно получить, полагаясь на неизвестное предвидение этих полезных ископаемых, в случае участия или даже руководства строительством железной дороги? Отказываясь от таких благ, Скрудж не то чтобы слегка разрывался, но испытывал боль.
«Надо немедленно собрать деньги и получить контроль над железной дорогой «Юнион Пасифик». — подумал Скрудж.
«Хорошая работа по пропаганде, определённо». — самодовольно подумал Джей-Пи Морган, глядя на большую стопку газет, разложенных перед ним, и на ведомость сегодняшней выручки.
Приобретение казначейских облигаций Линкольна было большим риском, на который пошел Морган. В случае успешной продажи он не только сколотит состояние, но и по-настоящему закрепит свое положение «банкира банкиров» на Уолл-стрит. Продажа также стала войной за независимость для семьи Морган, которая постепенно освобождалась от влияния европейского капитала.
«Эти европейцы были настолько суеверны в отношении своей власти, что думали, что Юг будет независим с ними за кулисами. Считают ли они, что Америка все еще такая же, какой она была, когда в 1783 году впервые стала независимой? А эти дураки из Уолл-стрит? Мистер Макдональд уже одобрял Линкольна, и они боялись рисковать. Да, богачи на Севере, конечно, не с таким энтузиазмом покупали казначейские облигации, как на Юге, но у Севера была большая база, плюс большое количество свободных людей на Севере, которые были гораздо лучше мобилизованы, чем богачи. Пока они готовы тратить деньги на пропаганду, побудить этих искренне патриотичных простолюдинов покупать эти казначейские облигации гораздо менее сложно, чем они думают. Мне просто интересно, что сейчас происходит с... Мими. Надеюсь, что доктора Скруджа смогут ее вылечить».
Мысли о тяжело больной жене рассеивали радость Моргана от успеха его бизнеса.
«Мистер Морган!». — Дверь тут же открылась, и давний последователь Моргана Даудинг без всякой вежливости ворвался внутрь: «Мадам проснулась!».
Жена Моргана Мими больна пневмонией, болезнью, которая не является неизлечимой с момента появления сульфы, но другой основной препарат компании Macdonald Chemical and Pharmaceuticals испортил жизнь Мими, и этот препарат — героин. Сначала миссис Морган просто немного простыла на ветру и немного покашливала, пока она гуляла с Морганом. Благодаря влиянию химико-фармацевтической компании MacDonald's, в то время, когда у американцев появлялся небольшой кашель, их первой реакцией было принять две таблетки героина, независимо от обстоятельств. Героин совершенно замечательно останавливал кашель.
Однако героин был классическим «лекарством от симптомов, но не от первопричины» кашля, и был эффективен в подавлении кашля, но совсем не в уменьшении воспаления. В результате он маскирует симптомы. В результате состояние прогрессировало дальше, и в то время, когда Морган был занят делами, а миссис Морган не хотела мешать его работе, она приняла еще несколько таблеток героина. Поэтому болезнь продолжала прогрессировать. Пока она внезапно не упала.
К этому времени состояние больной было довольно тяжелым, и именно тогда врачи начали давать ей сульфу, но сульфа оказалась ничуть не менее эффективной при воспалении, чем пенициллин. В результате состояние Мими также не улучшилось. Но благодаря опыту докторов Скруджа, которые проявили решительность и использовали очень большие дозы препарата, состояние удалось взять под контроль, и Мими, которая боролась со смертью, была спасена. Морган облегченно вздохнул. Однако он не знал, что это только начало другой большой проблемы.
После трех месяцев подготовки генерал Макклеллан наконец получил пушку, о которой просил. Президент Линкольн был полон надежд начать атаку, но генерал Макклеллан отложил дату атаки еще на месяц, назвав причиной подготовку своих артиллеристов.
Только в марте 62 года генерал Макклеллан наконец почувствовал, что его приготовления пошли в точку, и тогда атака, которую так ждал президент Линкольн, наконец началась.
Огневая подготовка генерала Макклеллана по позициям Конфедерации была, вероятно, самой жестокой за всю историю. По его приказу бойцы уже давно вырыли окопы на расстоянии около 600 метров от позиций Конфедерации, и теперь, по команде генерала Макклеллана, бойцы начали окапываться в направлении противника. Чтобы избежать поражения артиллерией Конфедерации, эти траншеи продвигались не по прямой, а зигзагообразно. Таким образом, время, необходимое для рытья, значительно увеличивалось. Чтобы наверстать упущенное, инженерам было приказано окопаться на ночь. По расчетам генерала Макклеллана, примерно через день таким образом его люди смогут продвинуть траншеи на расстояние около сорока метров от противника, в этот момент он заменит атакующие войска и начнет горное наступление на южные войска.
Такое масштабное и трудоемкое движение, конечно же, не могло быть скрыто от южан. Но генерал Макклеллан не рассчитывал, что ему удастся скрыть это и от южан. После длительного периода обучения и подготовки генерал Макклеллан считал, что его армия должна быть способна разорвать оборону южан абсолютной силой.
Конфедераты воспользовались ночным временем и предприняли небольшую контратаку. Некоторые солдаты Конфедерации подкрались поближе к копающимся северянам и бросили в них гранаты — конфедеративную версию гранат.
Гранаты были довольно грубыми и средней мощности. Но внезапный удар все равно вызвал замешательство среди саперов северян, которые сосредоточились на рытье. В неразберихе солдаты стреляли без разбора, и чтобы не дать конфедератам воспользоваться хаосом и уничтожить оборонительные позиции северян, генерал Макклеллан приказал обстреливать все цели, приближающиеся к позициям. После беспорядочной ночи подсчет потерь показал, что северяне потеряли более ста человек убитыми и более двухсот ранеными. Потери южан, с другой стороны, были незначительными, или, по крайней мере, на поле боя было найдено не так много тел южных солдат.
После этой ночной атаки генерал Макклеллан доложил президенту Линкольну, что он отразил авантюрную атаку конфедератов и нанес конфедератам серьезный удар. Была достигнута первая победа. Конечно, из-за некоторых казусов в сражении он попросил немного отодвинуть начало атаки.
Генерал Макклеллан сказал, что основная причина этой просьбы была вызвана несколькими причинами, во-первых, было слишком опасно окапываться ночью, поэтому в будущем такие вещи можно было делать только днем. На этот раз на это уйдет большая часть дополнительного дня; во-вторых, во время предыдущего сражения он захватил несколько новых орудий Конфедерации, все они были плохими имитациями новых орудий, которыми недавно были оснащены северяне. Это указывало на то, что в северной армии могут быть шпионы из южных штатов. Поэтому он решил, что лучше пока повременить, чтобы успеть поймать шпионов.
Такая абсурдная просьба, естественно, была с гневом отвергнута Линкольном. Но генералу Макклеллану все же удалось отсрочить начало атаки еще на один день.
И вот, спустя еще один день, генерал Макклеллан, наконец, начал свою атаку.
«Черноводная дивизия», штурмовая стрела, уже была на позиции. Как и планировалось, войска начали с продолжительного артиллерийского обстрела. Затем солдаты забросали гранатами вражеские окопы.
При звуке взрыва гранаты солдаты Blackwater с шипами выскочили из окопов, распределились по лисьим норам и быстро бросились к вражеской колючей проволоке, затем засунули под нее взрывную канистру.
«Полковник Робсон, вы видите что-то странное на стороне повстанцев?». — Генерал Гарднер опустил бинокль и спросил Робсона, который стоял рядом с ним.
«Это немного странно. Видите ли, враг совсем не стреляет в ответ. Даже если противник в первой траншее был прижат гранатами, вражеские войска во второй и третьей траншеях должны были вести огонь. Кроме того, это ненормально, что артиллерия повстанцев не стреляет». — Робсон сказал то же самое.
Тем не менее, атака армии сейчас проходила на поле боя очень успешно. Они быстро пробили забор из колючей проволоки, а затем проложили тропу через минное поле за забором. Затем солдаты с ружьями в руках прыгнули во вражеские окопы.
Боб, теперь уже командир роты, повел свою роту в траншеи Конфедерации, и тут они обнаружили, что в траншеях нет ни одного врага.
«Черт побери! Все конфедераты разбежались!». — Боб выругался: «Карл, возвращайся и доложи полковнику Робсону. Рид, возьми пару человек и отправляйся по транспортной траншее ко второй траншее и проверь ее. Будьте осторожны и отступайте, если что-то пойдет не так!».
«Есть!». — Сержант Рид немедленно вызвал свою боевую группу и прощупал путь вдоль траншеи движения ко второй траншее Конфедерации. Мгновение спустя впереди раздался гулкий взрыв. Потом Рид и несколько солдат оттащили раненого назад, крича при этом «Медик! Нужен медик!».
«Что происходит?!». — тревожно спросил Боб.
«Проклятые янки установили мины внутри траншей!».
«Ни одного врага на месте?». — Генерал Макклеллан нахмурил брови: «А как насчет пушек?».
«Все фальшиво, генерал, войска дивизии «Блэкуотер» сначала ворвались на так называемые артиллерийские позиции противника и обнаружили, что все пушки сделаны из дерева и просто покрашены. Кроме того, на минном поле за колючей проволокой противника не было обнаружено ни одной мины, но некоторые были установлены в траншеях и артиллерийских позициях противника». — Штабной офицер ответил. Судя по этим договоренностям, повстанцы должны были отступать уже давно.
«Немедленно выслать кавалерию и расширить разведку». — Генерал Макклеллан после минутного раздумья сказал: «Отправьте сообщение в Вашингтон и скажите президенту Линкольну, что наши войска преодолели позиции противника и что враг бежал. Наша армия одержала великую победу. Но наши боеприпасы истощены и срочно требуют пополнения».
Генерал Макклеллан прождал еще один день на «захваченной» им вражеской позиции, пока не получил благодарность от президента Линкольна и приказ на марш. Со своей армией, насчитывающей более 100 000 человек, он снова осторожно продвигался к Ричмонду.
«Новость об этой победе пришла как нельзя вовремя». — Морган считал, что ему очень повезло в последние несколько дней. Казначейские облигации продавались хорошо, и с учетом того, что новость об этой большой победе вызвала оживление, не было никаких проблем с продажей казначейских облигаций на 300 миллионов долларов. Болезнь его собственной жены также была в значительной степени исцелена, осталась лишь небольшая проблема. По словам доктора, это было небольшое психологическое расстройство, вызванное тяжелой болезнью. Своего рода депрессия или что-то в этом роде. Ее настроение было очень низким, она постоянно зевала и плакала. Но доктор сказал, что это не имеет значения и что это просто хорошая корректировка. И, конечно, он был особенно силен в этом, потому что легкие миссис Морган уже плохо функционировали и легко воспалялись, а героин мог очень легко маскировать симптомы в этой области, приводя к ухудшению состояния и мешая врачу поставить диагноз. И любой препарат может нарушить работу организма, а миссис Морган слишком нездорова, чтобы использовать лекарства без разбора. Поэтому в будущем никогда нельзя давать ей героин или что-либо другое только потому, что она плохо себя чувствует. В конце концов, эти препараты только снимают симптомы, но не устраняют корень проблемы. Теперь Морган попросил семейного врача убрать весь героин и никогда не давать Мими никаких лекарств без разрешения, пока она выздоравливает.
«Доктор Йозеф, вы хотите сказать, что у миссис Морган появились признаки героиновой зависимости?». — спросил Скрудж, немного нервничая.
«Да, мистер Макдональд». — Доктор ответил: «У нее уже появились первые симптомы зевоты и слезящихся глаз. Но это не слишком серьезно. Тяжелый месяц или два без лекарств будет в самый раз; в конце концов, она принимает не такую уж завышенную дозу».
«В качестве альтернативы мы можем предложить ей небольшую специальную таблетку героина с уменьшенным содержанием активного вещества. Или даже просто плацебо». — Д-р Хейм сказал: «Мы сказали г-ну Моргану, что его жене придется восстанавливаться несколько месяцев из-за ее плохого здоровья. Этого времени достаточно, чтобы избавить ее от героиновой зависимости».
«Очень хорошо, вы отлично справляетесь. Я повышу вам зарплату». — Скрудж улыбнулся: «Во что бы то ни стало мистер Морган не должен узнать, что нынешняя проблема его жены — героиновая зависимость. Кроме того, полученный опыт о процессе вывода должен быть подробно задокументирован и пригодится в дальнейшем».
На самом деле зависимость миссис Морган была очень небольшой, потому что Скрудж уменьшил количество активных веществ в таблетках, когда производил героин, и это стало результатом безответственного использования героина личным врачом Моргана в качестве панацеи. Поэтому процесс детоксикации не был слишком сложным, зависимость миссис Морган была минимальной, и она не испытывала сильных болей в теле или других симптомов. Симптомы были настолько незначительными, что она даже не понимала, что с ней не так, она просто отмахнулась от физического дискомфорта как от последствий серьезного заболевания. Что касается депрессии, что ж, миссис Морган уже была человеком с меланхолическим темпераментом, и было совершенно понятно, что она находится в депрессии и не может из нее выбраться после тяжелой болезни. Что касается зевоты, роняемых слез и всего прочего, разве это не просто плохое здоровье в сочетании с плохим настроением? Что, вы осмеливаетесь сказать, что эта ситуация напоминает человека, который курит опиум? Не смейте говорить, что такая светская дама, как миссис Морган, курит опиум!
Итак, через два месяца все различные симптомы зависимости миссис Морган исчезли, за исключением того, что она всегда была в хорошем расположении духа. Но это потребует длительного кондиционирования. Миссия докторов Скруджа была успешно выполнена, и перед отъездом они рассказали Моргану, что, по их клиническому опыту, существует очень небольшой процент пациентов, у которых была аллергия на героин, что могло привести к проблемам с дыханием, просто потому, что эффект героина делал его менее заметным для самих пациентов. Они подозревали, что предшествующие симптомы миссис Морган были настолько злостными, что вполне могли быть связаны с этим. Поэтому они посоветовали мистеру Моргану, что в будущем лучше никогда не позволять его жене иметь доступ к этим вещам. Ведь даже контакт с кожей может вызвать аллергию. Морган, хотя и был плейбоем, очень любил свою жену, поэтому он постановил: «В моем доме не должно быть героина!». В результате он стал первым человеком в истории Америки, который полностью исключил героин из своего дома.
В марте 1862 года, после блестящей победы, генерал Макклеллан начал готовиться к дальнейшему развитию своего успеха. Однако в это время каким-то образом всплыл тот факт, что он занимал положительную позицию по отношению к Югу. В газетах поднялся шум, люди обвиняли генерала Макклеллана и требовали, чтобы Линкольн наказал его. Сам Линкольн был в ярости от парня, который постоянно просил его о поставках, плюс тот факт, что этот парень был демократом и всегда симпатизировал Югу, и Линкольн не особенно доверял ему, поэтому Линкольн приказал сместить его с поста главнокомандующего армией, оставив в его подчинении только 70 000 человек. И он получил приказ немедленно наступать на Ричмонд.
Одновременно с наступлением генерала Макклеллана флот Союза также готовился к наступлению вдоль реки Джеймс в направлении Ричмонда. В это время они столкнулись с железным кораблем Конфедерации «Вирджиния». Конфедеративный броненосец со стальной броней был переделан из парового корабля, и с броней, которая в то время была несокрушимой, потопил два корабля, а затем провел одно из первых морских сражений между стальными броненосцами с конфедеративным броненосцем «Моне». В результате во время сражения все обнаружили общую проблему: пушки, использовавшиеся для атаки деревянных кораблей, просто не могли пробить броню железных кладов. Битва между двумя броненосцами была похожа на поединок двух рыцарей в полном вооружении, использующих в качестве оружия пыльцу из куриных перьев: ни один из них не мог ничего поделать с другим.
Эта битва возвестила о наступлении эры стали.
«Месье Мартен, бонжур». — Кэрол поприветствовал Мартина, французского металлурга, на ломаном французском языке.
«Кто ты? Я тебя совсем не знаю». — Мартин был не совсем вежлив с парнем, который пришел к нему.
«Ах, пожалуйста, позвольте мне… представиться, я…». — Того немногого французского, который Кэрол временно выучила, было явно недостаточно.
«Ах, позвольте мне занять место моего друга и объяснить наши намерения». — Дама, держащая маленький зонтик с ручкой из слоновой кости и в шляпе с красивой отделкой из перьев, сказала на беглом французском языке, ее голос был мелодичным, как зов жаворонка.
Мартин был в подавленном настроении из-за недавнего поражения и не хотел бы общаться с этими двумя, но, по крайней мере для француза, было невежливо отказать симпатичной и благородной даме.
«Тебе что-то нужно от меня?». — спросил Мартин.
«Мой друг — глава банка Macdonald Venture Capital в Европе, Мистер Кэрол. Мы понимаем, что вы разрабатываете новую перспективную технологию выплавки стали». — Мисс Екатерина мило улыбнулась: «Но в последнее время вы, возможно, столкнулись с финансовыми трудностями. Macdonald Venture Bank очень заинтересован в вашем исследовании, и мы хотели бы сотрудничать с вами, чтобы решить любые финансовые проблемы, которые у вас могут возникнуть».
Эта новость подняла настроение Мартина, и он оглядел двух, стоявших перед ним, с ног до головы. Затем, осторожно сделав шаг назад, он уступил дорогу к двери в комнату и, слегка наклонившись, сделал приглашающий жест: «Господа, давайте поговорим внутри».
Француз по имени Мартин был важной фигурой в списке, который Скрудж оставил для Кэрола. В оригинальной истории он был изобретателем плоского печного метода выплавки стали. В отличие от донно-дутьевого метода британского кислого конвертера, метод плоской печи, который он изобрел в 1864 году, имел следующие преимущества: использование большого количества лома и гибкое соотношение чугуна и лома; менее строгий состав чугуна, чем в конвертере, что позволяло использовать обычный чугун, который не мог быть использован в конвертере; и возможность производить больше видов стали и лучшего качества, чем в конвертере. Только с момента появления этой конструкции она быстро уступила место конвертеру в качестве доминирующей силы в сталеплавильном производстве. К 1960-м годам плоские печи обеспечивали 80% производства стали. Только с появлением щелочного кислородного конвертера с верхней продувкой эта ситуация была постепенно нарушена. Для консорциума Макдональда было чрезвычайно важно получить патент первым.
«Как вы хотите работать со мной?». — спросил Мартин.
«Мы можем предоставить вам достаточно средств, чтобы вам не пришлось беспокоиться о финансировании в ваших экспериментах». — сказала Кэтрин с улыбкой.
«Адекватное финансирование»?». — Мартин рассмеялся: «Вы хоть представляете, сколько будет стоить это исследование? Честно говоря, даже я не знаю, сколько раз мне придется потерпеть неудачу и сколько это будет стоить для успешной разработки».
«Мистер Мартин». — Кэрол взглянула на Кэтрин, а затем медленно сказала по-французски: «Возможно, вы не знакомы с венчурным банком Макдональд. Этот наш банк очень недолговечен, но финансово очень силен. Позади нас находятся пехотная оружейная рота «Макдональд» и химико-фармацевтическая рота «Макдональд». Даже если вы не знакомы с этими американскими компаниями, вы слышали о препаратах Sulfa, Heroin и Чудо пилюли, верно? Обладая технологией производства этих препаратов, мы определенно располагаем достаточными средствами для поддержки любых ваших исследований. Macdonald Ventures — новый банк, но не маленький».
«Сульфа? Ваш банк принадлежит мистеру Скруджу?». — Говоря о сульфе, Мартин вдруг вспомнил о Скрудже.
«Да». — Кэрол ответил.
Услышав, что банк принадлежит ученому, отношение Мартина сразу же значительно потеплело.
«А раньше я слышал Лекции мистера Макдональда. Кстати, ваша фамилия тоже Макдональд. Вы брат мистера Скруджа?».
«Да».
«Именно такие ученые, как мистер Макдональд, не забывают поддерживать тех из нас, кто занимается наукой и технологиями». — Мартин начал с восклицания о совести Скруджа, затем спросил: «Но это исследование стоит дорого, а у меня нет ничего, что можно было бы использовать в качестве залога».
Кэрол взглянул на Кэтрин.
Она улыбнулась и сказала: «Мистер Макдональд знает боль тех, кто обладает талантом, но не имеет поддержки в виде средств, и наш банк стремится помочь таким талантливым людям. Таким образом, нам не нужен залог. Все, что от вас требуется, это согласие поделиться с нами результатами вашего будущего исследования, если оно окажется успешным. Как правило, мы определяем пропорцию прав, которые будут разделены между двумя сторонами в патенте, исходя из количества денег, потраченных на процесс исследования, и будущей экономической выгоды от полученных результатов».
«Итак, что произойдет, если исследования закончатся неудачей?» — Мартин спросил: «Я не могу компенсировать ваши потери в таком случае».
«Если в конечном итоге вы потерпите неудачу, то это будет считаться неудачей наших инвестиций. Мы не просим вас возвращать инвестиции, которые мы предоставили в результате». — Кэтрин ответила: «У нас есть стандартный контракт, который вы можете сначала посмотреть, и если вы не возражаете против такого сотрудничества, мы вернемся к деталям».
Мартин взял «стандартный контракт» и внимательно изучил его. Если бы его исследования увенчались успехом и Macdonald Ventures сразу же пришли бы покупать право собственности на патенты, тогда Мартину пришлось бы сказать, что цена, которую они предлагали, была недостаточно высокой. Но теперь было неясно, принесут ли его исследования плоды, и в сложившихся обстоятельствах он должен был признаться себе, что контракт был настолько щедрым, насколько это вообще возможно.
«Мистер Кэрол и прекрасная молодая леди». — Мартин сказал: «Я очень благодарен вам и думаю, что вы, должно быть, ангелы, посланные Богом, чтобы спасти меня. У меня нет возражений против этого контракта. Можем ли мы подписать контракт сейчас?».
Через минуту дверь в дом Мартина открылась, и Мартин проводил Кэрол и Кэтрин, посмотрел, как они садятся в карету, а затем помахал им на прощание. Он все еще махал рукой, пока карета не отъехала на значительное расстояние.
Много лет спустя серия подобных предприятий венчурного банка Макдональда стала активно изучаемым, но вызывающим недоумение явлением в мире бизнеса. В более поздних учебниках по бизнесу даже появился собственный термин под названием «Венчурное чудо Макдональда». Это объясняется тем, что на протяжении десятилетий Macdonald Venture Bank добивался феноменального успеха в инвестициях в технологии. Показатель успешности был выше, чем у многих банков в целом по инвестиционной деятельности. Эта серия успешных инвестиций не только принесла банку Macdonald Ventures огромный капитал, но и сделала Macdonald Ventures крупнейшим в мире патентным монополистом. Настолько, что со временем любой бизнесмен, желающий заработать на новой технологии, столкнулся с патентной эксплуатацией со стороны MacDonald Ventures.
Конечно, все это было уже потом, и даже плоская печь Мартина не имела немедленного успеха. С другой стороны, стальной проект Скруджа пришлось активизировать из-за необходимости строительства Тихоокеанской железной дороги, бронекатеров и новой артиллерии.
В начале 1862 года Кэрол по поручению венчурного банка Макдональда купил у англичан патент на «метод кислотного конвертера с нижней продувкой». Тем временем в Кливленде строился новый сталелитейный завод.
До строительства этого завода в Кливленде уже было несколько небольших сталелитейных заводов, а в Питтсбурге их было еще больше. Честно говоря, весь район Великих озер очень хорошо подходит для развития металлургии. Большая часть железной руды в США сосредоточена в этих районах, особенно вдоль берегов озера Верхнее, запасы которого очень велики. Кроме того, здесь находится часть знаменитого Аппалачского угольного месторождения в штате Огайо. Это крупнейшее угольное месторождение в США, с богатыми запасами и пластами, которые в основном горизонтальны и залегают достаточно глубоко, чтобы почти половину из них можно было добывать открытым способом, а получаемый уголь идеально подходит для коксования. Это, в сочетании с легким доступом к Великим озерам, делает его естественным местом для развития сталелитейной промышленности.
Но благодаря этому любой человек с небольшим количеством денег может создать сталелитейный завод. Эти фабрики были маленькими, имели низкое качество и небольшой ассортимент продукции, и не очень хорошо конкурировали с европейскими товарами. Но после прихода к власти президента Линкольна он решительно повысил тарифы, и с ростом спроса, вызванным войной, у этих фабрик внезапно наступили более благоприятные времена. Но их хорошие времена подходили к концу, ведь вскоре должна была быть создана огромная сталелитейная компания Macdonald Steel Company.
В своей первоначальной истории, в 1873 году, сталелитейная компания Carnegie I. McCandless Steel Company, на которую опирался стальной король Карнеги, чтобы сделать себе имя в мире, уже была крупной сталелитейной компанией с общими активами всего в 750 000 долларов США, когда она была впервые создана. В 1862 году общие активы большинства сталелитейных компаний составляли не более 100 000 долларов. С другой стороны, общая сумма инвестиций в сталелитейный завод Скруджа составила полтора миллиона долларов.
Эти 1,5 миллиона долларов были инвестированы в несколько областей, одной из которых был железорудный рудник на берегу озера Эри. Это был богатый, легко добываемый железный рудник, расположенный недалеко от озера Эри и удобный для транспортировки, поэтому, когда три года назад он был обнаружен, несколько инвесторов пришли, чтобы получить свою долю, но вскоре выяснилось, что рудник производит железную руду со слишком высокой концентрацией серы и фосфора. Оба эти элемента являются вредными элементами в металлургии. Сера делает сталь менее пластичной и, что более важно, делает ее хрупкой и легко раскалывающейся в условиях высоких температур. Например, если пистолет изготовлен из такой стали, то после того, как пистолет или ствол в течение некоторого времени стреляли и он нагрелся, он может легко взорваться. Фосфор также является вредным элементом при выплавке, так как он делает сталь хрупкой в холодной среде и легко ломается при воздействии внешних сил.
Затопление знаменитого лайнера «Титаник», который столкнулся с айсбергом во время своего первого рейса, было связано с чрезмерным содержанием фосфора в стали, использовавшейся для строительства судна. Стальные пластины, погруженные в холодную морскую воду, были настолько хрупкими из-за примесей фосфора, что легко ломались во время потасовки.
В технологических условиях этого времени мало что можно было сделать для обработки этих железных руд с содержанием серы или фосфора. Железорудный рудник, даже если он был богат запасами и имел высокое содержание железа в руде, сразу терял ценность, если в нем было высокое содержание серы или фосфора. На этом железорудном месторождении было и то, и другое, поэтому, естественно, на него перестали смотреть благосклонно, и инвесторы уходили толпами, оставляя лишь бесплодную гору с большим количеством прорытых в ней пещер.
При таких обстоятельствах и влиянии Скруджа на муниципальные власти Кливленда выяснилось, что он приобрел право на разработку месторождения на тридцать лет за символическую цену — 10 000 долларов (выплачивается в течение пяти лет).
Была причина, по которой Скрудж был достаточно смел, чтобы купить такую шахту. В его руках была технология, опередившая свое время: десульфуризация стали и удаление фосфора. Сама шахта стоила не дорого, но оборудование для добычи, специальная железная дорога и специальный док стоили больших денег.
Другой был крупным коксохимическим заводом и сталелитейным комбинатом.
К концу года огромное сталелитейное предприятие наконец-то было почти достроено и должно было начать ввод в эксплуатацию.
«Как проходит пуск доменной печи? Как продвигаются эксперименты по десульфуризации железа?». — Скрудж, который осматривал сталелитейный завод, спросил.
«Все хорошо в доменной печи. Что касается экспериментов по десульфуризации, г-н Макдональд, нам удалось снизить содержание серы в железе до заданного уровня путем распыления извести и пищевой соды в железо, как вы и предполагали, но мы обнаружили, что если образовавшийся шлак не удалить как можно скорее, то через некоторое время содержание серы в железе снова быстро возрастет. Удаление шлака приводит к снижению температуры железа, что вызывает небольшие проблемы на следующем этапе процесса плавки. Это заставило нас искусственно добавить немного топлива». — Стерн, инженер-металлург, которого Кэрол помог Скруджу переманить из Англии, ответил: «Но проблема не является серьезной, и мы считаем, что с помощью некоторых усовершенствований в чугунолитейном ковше мы сможем ее решить».
Скрудж удовлетворенно кивнул, затем снова повернулся к Маккарти, директору сталелитейного завода, и спросил: «Как продвигается модификация нового конвертера?».
«Заменены огнеупорные кирпичи нового типа, печь переоборудована и подготовлена». — Маккарти ответил: «Скоро вы увидите, как выплавляется первая сталь».
Под новым типом огнеупорных кирпичей он подразумевает щелочные огнеупорные кирпичи. В ту эпоху все использовали в своих сталеплавильных печах кислотоупорные кирпичи, которые мешали процессу дефосфоризации во время выплавки стали и затрудняли удаление примесей, содержащих фосфор. В оригинальной истории только в 1879 году британский металлург Томас разработал щелочной огнеупорный кирпич, облегчающий удаление фосфора. А способ изготовления этого огнеупорного кирпича был довольно прост, о чем Скрудж случайно узнал.
Этот огнеупорный кирпич изготавливается путем прокаливания природного доломита при высоких температурах, а затем смешивания его с небольшим количеством смолы и прессования в форме.
Но даже при такой простоте, когда дело доходит до промышленного производства, все равно возникает масса проблем. Потребовалось более десятка испытаний, прежде чем с трудом удалось получить пригодный для использования огнеупорный кирпич.
«Главное, что сырье доломита недостаточно хорошее». — подумал Скрудж. Лучший доломит в США производился на юге страны, и хотя он был доступен на севере, его качество было настолько низким, содержащим так много примесей, что даже если бы он был успешно обожжен, он все равно не показал бы таких же высоких результатов, как продукция, обожженная доломитом с юга. В Шотландии тоже имелся доломит хорошего качества, и Скрудж уже написал Кэролу письмо с просьбой купить его в Англии.
В это время к Скруджу подбежал человек и крикнул ему: «Мистер Макдональд, там все готово. Скоро он будет готов к выплавке стали».
«Тогда пойдемте, посмотрим». — Несколько человек повели Скруджа на высокий помост в цехе и с высокой точки обзора окинули взглядом весь плавильный цех.
Огромный кран с паровым двигателем поднимал тяжелый ковш с железом и перемещал его над конвертером, который затем начинал выпускать раскаленное железо. Как только раскаленный утюг был выпущен, температура в мастерской сразу же поднялась на большую величину, и мастерская сразу же превратилась из зимней в летнюю.
Затем большая воздуходувка начала нагнетать воздух под высоким давлением в конвертер. Железо, содержащее большое количество углерода, немедленно воспламеняется. Сначала пламя в устье печи было темно-красным и не слишком высоким, но затем оно стало белеть, и пламя поднялось высоко, и в это время, под руководством Стерна, в печь было брошено некоторое количество извести — она использовалась для удаления элемента фосфора.
От раскаленной стали исходило столько жара, что Скрудж почувствовал, как горит его лицо, хотя он находился на расстоянии более ста метров. Скрудж не мог не сделать шаг назад, чтобы избежать жара. Стерн, стоявший рядом с ним, широко раскрытыми глазами смотрел на извергающееся пламя. Даже железная руда, добытая на одном руднике, будет отличаться, и железо, которое они выплавляют, будет отличаться по-своему. Сталеплавильное производство заключается в сжигании избыточного углерода в воде для чугуна. Контроль содержания углерода — это ключ к производству стали. А о количестве углерода в железе можно судить только опытным путем. Это работа Стерна и важная причина, по которой ему платят больше, чем другим.
Наблюдая за тем, как пламя из устья печи начинает угасать, Стерн прекратил подавать в печь воздух под высоким давлением. Конвертер начал наклоняться, и несколько рабочих в комбинезонах из асбеста подошли к печи и начали брать пробы.
Результаты анализа проб показали, что огонь был достаточно хорошо контролируемым, поэтому носик конвертера открылся, раскаленная сталь вытекла и попала в ковш.
«Очень успешно!». — Скрудж кивнул головой: «Спасибо всем вам, в ваших руках началась великая эпоха!».
Глядя на раскатывающуюся сталь, Скрудж понял, что началась новая эра. Имея в качестве основы сталь, можно поставить на повестку дня ряд планов, которые принесут больше денег.
Например, многие пушки этого времени все еще отливались из бронзы. По сравнению со сталью, бронза была слишком мягкой. Все бронзовые пушки с трудом поддавались нарезке. Это значительно усложняло точность стрельбы из пушки. Например, наполеоновская двенадцатифунтовая пушка уже тогда отличалась превосходной точностью среди бронзовых орудий, и с ее помощью можно было довольно точно попасть в сарай, находящийся на расстоянии километра, в то время как линейная пушка с нарезным стволом могла точно попасть в дверь этого сарая. Разница была не только в точности, но и в нарезке, которая обеспечивала стабильность снаряда, мощность снаряда могла быть значительно увеличена. В те времена, когда не было нарезки, снаряд должен был быть сферическим, и то, какая часть его полета попадет в цель, было совершенно случайным. Поэтому проволочное орудие не могло быть оснащено фугасным снарядом с ударным взрывателем, что делало его гораздо менее мощным. В оригинальной истории, после Гражданской войны, для того чтобы использовать некоторые специальные снаряды, американцы упрочнили пушку Наполеона нарезкой. В результате, после нескольких выстрелов, нарезка износилась и потребовалась переточка.
Что касается других чугунных и кованых орудий, то в это время они были не намного лучше. Как и бронзовые пушки, кованые пушки нуждались в перезарядке после нескольких выстрелов. Чугунная пушка — это чугун, который тверже, поэтому проблема вытягивания нарезки намного лучше, но чугун очень хрупкий, поэтому его легко взорвать, если вы не сделаете это правильно…
Но использование стали в качестве оружия — это не самое большое применение стали, при изобилии качественной стали, будь то транспорт, строительство или производство машин, ее можно вывести на новый уровень. Например, Тихоокеанская железная дорога, которая сейчас наделала много шума, испытывает огромный спрос на качественную сталь.
Но Скрудж пока не очень спешит попасть на Тихоокеанскую железную дорогу. Поскольку вступить в компанию сейчас стоило бы немного дороже, он мог подождать, пока акции Union Pacific Railroad не упадут. Несколько дней назад он уже поручил людям Бонда следить за несколькими членами Конгресса, так что он уверен, что не потребуется много времени, чтобы сделать из этого громкую историю.
«Мистер Стивен, запрашиваемая вами цена немного высока, в соответствии со стоимостью строительства железной дороги в целом, не может быть столько денег». — Стэн, который является представителем правительства на железной дороге Юнион Пасифик, посмотрел на цитату, лежащую перед ним, и нахмурился: «Не может быть, чтобы такая цитата прошла проверку. Правительство не глупое. Ваше предложение даже в два раза выше, чем среднее предложение. Как это возможно».
«Ах, господин Стэн, нельзя обобщать. Вы должны понимать, что этот участок железной дороги проходит через несколько индейских поселений, что значительно повысит стоимость охраны и безопасности, а вы знаете, что в наши дни, из-за войны, наем дорожной охраны стоит недешево. Кроме того, этот участок имеет сложный рельеф, и стоимость уже высока…».
«Сложный рельеф?». — спросил Стэн.
«Ах, месье Стэн, в приложениях на обороте этого документа я дал подробные пояснения, и вы поймете, если посмотрите их». — Два глаза Стивена сузились в щели от улыбки, и жирная плоть на обеих щеках задрожала от нее.
Стэн на мгновение быстро и бесшумно прочитал бумаги, а затем, сделав серьезное лицо и спросил.
«Что ты имеешь в виду!». — Его голос был низким и строгим.
«Ничего, просто я надеюсь, что в будущем мы все сможем провести время лучше». — сказал Стивен.
Стэн прижал руку к документу и окинул комнату быстрым взглядом. Затем, продолжая понижать голос, он сурово сказал: «Я могу отправить тебя в тюрьму!».
«Я знаю много больших шишек, и это не принесет пользы ни одному из нас». — Стивен достал из кармана сигару, а стоявший рядом с ним человек, похожий на телохранителя, поспешно достал спичку и зажег ее для него. Стивен сделал глубокую затяжку, затем выдохнул неторопливое кольцо дыма, потом улыбнулся, посмотрел на Стэна и сказал: «Зачем нам делать то, что вредно для всех нас».
Стэн посмотрел на Стивена, затем улыбнулся и сказал: «Я просто не думаю, что это уместно обсуждать в этом месте, мне было бы немного неловко».
Пока он это говорил, он положил документ в портфель: «Это сложный вопрос, и мне придется взять его домой и изучить более тщательно. Однако, господин Стивен, такое предложение, даже если бы оно прошло со мной, ни за что не прошло бы с Конгрессом. Кроме того, индийская угроза не особенно убедительна. Немногочисленные племена в этом районе всегда были относительно законопослушными».
«Законопослушные индейцы? Ха-ха!». — Стивен рассмеялся, в его глазах появился яростный блеск: «Я думал, что только мертвые индейцы — хорошие индейцы».
«Вы имеете в виду, что Стивен продает эти старые гладкоствольные ружья?». — спросил Бонд, переводя взгляд с письменного отчета на одного из детективов, стоявших поодаль.
«Да, мистер Бонд, у них есть дорожная охрана, которая используется для того, чтобы рабочие не подвергались преследованиям со стороны индейцев во время работы на дороге. Возможно, он снабжает эту дорожную стражу оружием». — Один из детективов ответил.
«Я вижу». — Бонд достал из ящика папку с документами, достал из нее документ, дважды просмотрел его, затем положил обратно в папку с новой информацией. .
«В его дорожной охране всего 53 человека, они не так давно продали тридцать переднезарядных проволочных ружей из армии и купили у нас двадцать ружей Макдональд 1857 года, старые гладкоствольные ружья им совсем не нужны. Что они замышляют?». — Бонд погрузился в раздумья.
Хилл был ирландцем, который совсем недавно покинул Ирландию вместе со своими друзьями и приехал на свободную землю Америки. В Америке, переживавшей военный бум, было много возможностей для работы, и хотя ему нечего было предложить, он вскоре нашел одну — строительство железных дорог.
Вместе с несколькими другими рабочими — в основном ирландскими иммигрантами — он отправился в дикую местность и основал рабочий лагерь.
«Эй, Хилл, ты слышал, что эта территория наполненая индейцами». — Парень по имени Коул спросил.
«Слышал. Но у нас есть дорожные охранники. Индейцы очень плохие бойцы, и один из наших дорожных стражников может победить четверых из них». — Хилл успокоил его.
«Даже если это так, их мало». — Коул все еще чувствовал себя неспокойно.
Действительно, в этом лагере, насчитывающем более тридцати рабочих, но было всего три дорожных охранника.
«Когда сюда один за другим прибудут другие рабочие, количество охранников тоже увеличится». — Другой работник, постарше, объяснил это так.
В этот момент издалека проехала группа мужчин, над ними склонился закат и вытянул их тени.
«Индейцы?». — Коул напрягся. Но по мере приближения группы лошадей всем постепенно стало ясно, что на лошадях сидят не индейцы с индюшачьими перьями на голове, а группа ковбоев.
«Они наши!». — Энди, самый новый член дорожной стражи, сразу увидел символы на груди этих людей и закричал, опустив пистолет в руке.
Напряжение во всем лагере мгновенно исчезло, и все заулыбались, вздыхая. Другие подбежали и открыли ворота лагеря.
Дорожные стражники, приехавшие верхом, сошли с коней и вошли внутрь. Три рейнджера, остававшиеся в лагере, также поприветствовали их и поговорили с вновь прибывшими в течение нескольких минут. Затем рейнджеры рассредоточились по лагерю.
В этот момент Хилл подошел и спросил прибывших: «Почему вас сюда прислали?».
Дорожный охранник спрыгнул с лошади и странно улыбнулся Хиллу, обнажив белые зубы.
«Как мы можем не прийти, когда на лагерь скоро нападут индейцы». — Другой парень, все еще сидящий на лошади, ответил странным тоном, взяв в руку винтовку.
«Индейцы собираются напасть? Правда? Когда?». — поспешно спросил Коул.
«Когда?». — Парень на лошади рассмеялся голосом суровым, как у ночного владыки, когда он провел пальцем по своему старому гладкоствольному ружью: «Ха-ха-ха, конечно, сейчас!».
Как только он произнес слово «сейчас», он быстро направил ружьё на Коула и выстрелил. С такого близкого расстояния 16-миллиметровая пуля проделала огромную дыру в груди Коула, и кровь брызнула фонтаном.
Прежде чем Хилл успел что-либо сказать, конный дорожный страж метнул в его сторону индейский топор, топор крутанулся в воздухе, а затем вошёл в грудь Хиллу. Его глаза потемнели, и он потерял сознание.
К этому времени по всему лагерю были слышны выстрелы и крики. Но звуки стихли не сразу. В лагере было всего тридцать рабочих, и никто из них не был вооружен и был беззащитен, поэтому они не могли защитить себя от хорошо вооруженных дорожных охранников. Так что это был всего лишь вопрос нескольких минут, когда они были вырезаны до основания.
Собрались стражи дорог, и самый старший человек спросил: «Все решено?»
«Всё!». — ответили его спутники.
«Роберт, возьми пару человек, отруби несколько голов и насади их на колья, Хьюитт, пойди и разведи костер, оставь несколько индюшачьих перьев или что-нибудь в этом роде. Билли, ты брось трупы индейских парней рядом».
«Капитан, эти люди ушли далеко, может, подойдем и посмотрим?». — В лесу, примерно в семи или восьмистах метрах от рабочего поселка, где только что произошла резня, двое мужчин держали в руках бинокли и вели наблюдение.
«Что ж, посмотрим». — Капитан кивнул. Затем двое вывели своих лошадей из-за деревьев, сели на них и помчались к лагерю, из которого валил черный дым.
Как только они приблизились к лагерю, в ноздри обоих ударил запах крови, смешанный со смрадом сгоревших тел от пламени. Небольшой лагерь заполнен телами, а несколько голов торчали из острых деревянных кольев у ворот лагеря. В голове одной из этих голов застрял индейскии топор.
«Капитан, смотрите, там человек, который, кажется, все еще двигается!».
«Похоже, он еще не умер. Если тут остался хоть кто-то живой, мы его вынесем и отдадим мистеру Бонду».
Человек, который только что шевелился, был Хилл, который потерял сознание после удара индейским топором, и дорожный охранник, который ударил его, так спешил пойти и прикончить других рабочих, что не стал всерьез проверять, действительно ли он мертв, и в результате, когда они ушли и подул холодный ветер, Хилл вернулся в сознание.
«Это же он-".
"Молчи! Эй, парень, мы тебя вытащим». — Открыв глаза, Хилл увидел, что рядом с ним стоят двое мужчин, один из которых говорит ему это, протягивая треугольный шарф.
«Мистер Макдональд, вот сегодняшняя газета». — Анна аккуратно поставила заваренный черный чай на стол Скруджа и отложила в сторону еще одну газету.
«Какие-то важные новости?». — спросил Скрудж, держа свою чашку чая и осторожно сдувая маленькие пузырьки, поднявшиеся над чаем.
Теперь это была обычная позиция Анны, поэтому Анна начала читать Скруджу самые важные новости: «Генерал Грант окружает Виксбург, а повстанцы испытывают сильное давление на западном фронте».
'Грант делает хорошую работу. Похоже, его скоро переведут на Восточный фронт в качестве главнокомандующего армией. Грант — интересный парень, в оригинальной истории он впоследствии стал президентом США. Говорят, что эпоха этого парня была одной из самых коррумпированных в США. Но мне это нравится'. — Скрудж подумал так, потом сделал осторожный глоток чая, затем улыбнулся Анне и сказал: «Что еще?».
«Президент Линкольн подписал Прокламацию об эмансипации, объявив об освобождении всех чернокожих рабов в стране».
Скрудж улыбнулся: возможно, потому что дела на поле боя обстояли несколько лучше, чем в оригинальной истории, поэтому это провозглашение пришло на несколько месяцев позже, чем могло бы быть в оригинальной истории. Но это было хорошо, потому что это дало команде писателей Скруджа еще несколько месяцев, чтобы продолжать призывать в газетах к свободе для всех без исключения. За эти несколько месяцев Скрудж полностью превратил себя в борца за свободу человека в СМИ.
«Есть ли какие-нибудь новости, связанные с железной дорогой «Юнион Пасифик»?". — спросил Скрудж.
«Да, было нападение индейцев на объект компании Union Pacific, и двадцать девять рабочих были зверски убиты. Правительство штата выразило крайнее потрясение этой трагедией и пообещало проследить за тем, чтобы справедливость восторжествовала».
Скрудж знал всю правду об этом происшествии, и даже самый важный свидетель по этому делу был в его распоряжении. Но в данный момент он не собирался вскакивать и раскрывать правду. Индейцы и так были сплошными неприятностями, так что не стоит пока заниматься этим, протяните им руку помощи и позвольте перебить всех индейцев в округе, а потом вернитесь и разоблачите сам заговор, раскройте подонков, которые резали рабочих, и засранцев, которые брали взятки, и он уверен, что такой удар принесет неприятности всей железной дороге Union Pacific, а ее акции упадут, как зимбабвийская валюта в последние дни. В этот момент он мог бы взять компанию в свои руки, спустившись в качестве спасителя на основе своей безупречной репутации.
«Индейцы зашли слишком далеко, их нужно проучить». — Скрудж заговорил, затем опустил голову и сделал еще один глоток ароматного черного чая.
'На самом деле, та глупая свинья по имени Стивен проделал паршивую работу'. — Скрудж подумал: 'Эта сцена оставила столько дыр. Как индейцы могли оставить тела своих людей в лагере и не забрать их с собой? А почему они просто забрали доллары у убитых рабочих, а не забрали их стальные инструменты и прочее? Так что любой человек с более ясной головой мог бы взглянуть и увидеть ошибку. Но, в общем, человек с ясной головой, скорее всего, ничего не скажет, даже если увидит это, верно?'.
«Анна, какова реакция из Иллинойса?». — Скрудж отставил чашку с чаем и потянулся. Анна подошла к Скруджу сзади и протянула руки, чтобы помассировать его плечи, ответив: «Естественно, это вызвало возмущение, законодатели штата призвали войска для подавления близлежащих индейских племен, а губернатор, подчинившись общественному мнению, приказал ополчению штата перейти на военные рельсы. Похоже, что пройдет немного времени, и они начнут войну с индейцами».
Скрудж стонал в комфорте под массажем рук Анны. Он закрыл глаза и откинулся назад, позволяя своей голове удобно погрузиться между мягкими холмами Анны.
Анна, которая, казалось, привыкла к такому поведению, подняла руки с его плеч и нежно положила их на его лицо, начав делать ему легкий массаж лица.
Чувствуя, как нежные пальцы Анны ласкают его лицо, Скрудж простонал еще раз, затем протянул руки и прижал свои ладони к нежным рукам Анны, говоря невнятным голосом: «Анна, ты должна прижиматься сильнее...».
Большая часть ополчения Иллинойса была переброшена на передовые позиции для борьбы с повстанцами на юге. Но и того, что осталось, было вполне достаточно, чтобы справиться с этими индейцами.
Анион с полком ополченцев окружил индейскую деревню. В этой деревне проживало около двух тысяч индейцев, мужчин, женщин и детей. После того, как рано утром они оказались в окружении более тысячи человек государственного ополчения, в деревне воцарился хаос и повсюду раздавались крики женщин и плачь детей.
Вождь племени, Бледный Орел, попытался послать двух своих людей, которые немного знали язык белых, спросить у людей на другой стороне, что это за внезапное нападение, без всякой причины.
Однако его люди с белыми флагами, пытавшиеся вступить в переговоры, были застрелены за воротами деревни — было ясно, что белые люди не собираются вести с ними переговоры, они пришли, чтобы вырезать здесь всех индейцев.
Все кланмены, способные сражаться, собрались вместе, некоторые из них со старыми ружьями, которые они купили у белых, другие продолжали носить луки и стрелы своих предков, а третьи — индейские топоры. Они прекрасно понимали, что не смогут победить хорошо вооруженное и обученное (по крайней мере, относительно индейцев) государственное ополчение снаружи. И все же они не могли не встать и не сражаться в отчаянии. Ведь за ними стояли их стареющие родители, любимые жены и дети. Если бы они не сдержались и позволили этим белокожим ворваться внутрь, их участь была бы просто немыслимой.
«Ни шагу назад!». — Вождь Орел крикнул воинам: «За нами наши родители, жены и дети, и мы не должны отступать ни на шаг! Тот, кто захочет причинить им вред, должен переступить через наши трупы!».
Сам он, однако, был в настоящем отчаянии, понимая разрыв в силе между своим племенем и белокожими. В его племени было всего около шестисот воинов, и из них лишь около сотни имели оружие. У остальных по-прежнему были только луки, стрелы и топоры. На противоположной стороне, с другой стороны, была целая армия из более чем тысячи мужчин, у всех из которых было оружие, и у всех из них оружие было лучше, чем у тех, кто был на его стороне. А в нескольких сотнях метров прямо напротив крепостных ворот стояли две ужасные пушки. У него не было поддержки могущественной страны, в то время как у этих белокожих напротив него она была. Он знал, что индейцы не смогут победить такого противника, поэтому держал своё племя в узде и делал все возможное, чтобы избежать любых конфликтов с белокожими, чтобы его племя могло продолжать выживать в эти жестокие времена. И все же по какой-то причине эти белокожие по-прежнему приходили к его дверям.
Он в последний раз взглянул на восходящее солнце на востоке, зная, что он и все люди его племени в последний раз видят этот кроваво-красный восход.
Анион холодно посмотрел на деревенскую стену из грубых бревен в нескольких сотнях метров от него, затем на две наполеоновские пушки рядом с ним, затем повернулся к солдатам и холодно сказал: «Мы начнём с обстрела, разнесем ворота и стену, затем перейдем на гаубицы, чтобы накрыть всю деревню, а затем, войдем внутрь».
Он вытащил командирский мечь из своего пояса и зарычал, как зверь, только что выбежавший из глубочайшей пропасти: «Ни один индеец не должен выжить!».
Сопротивление индейцев было уничтожено при первой же возможности, их гордый «primus inter pares» оказался бесполезным перед лицом современной военной машины. Всего несколькими снарядами была разрушена бревенчатая стена. Пробив крепкие бревна, массивные снаряды врезались прямо в деревню, отскакивали от земли и снова летели вперед, разбивая все на своем пути — индейских воинов, прятавшихся за стеной, индейские соломенные хижины, стариков, женщин и детей в соломенных хижинах — в кроваво-красные ошметки.
Сбив ворота и стены несколькими мощными выстрелами, иллинойские ополченцы начали поднимать свои орудия выше и переходить на гаубицы. К этому времени на индийской стороне началось движение.
Вероятно, решив, что они не смогут защитить деревню из-за такого обстрела, некоторые из индейских воинов начали садиться на лошадей, орудовать томагавками или другим оружием и устремились к линии ополченцев, крича и вопя.
Два «Наполеона» были заменены на гаубицы, и командир, оценив расстояние и слегка наклонив орудия, отдал приказ открыть огонь.
Наполеоны выплюнули яростный клубок белого дыма, отступив на несколько метров назад. У нескольких артиллеристов не было времени наблюдать за результатом стрельбы, прежде чем они бросились наверх, чтобы подтолкнуть колеса орудий и вернуть их на место. Некоторые солдаты даже спешились, чтобы подготовиться к очистке пушки и зарядить новый заряд.
По сравнению с современной артиллерией, снаряды из гладкоствольных ружей XVIII века летели так медленно, что их можно было увидеть невооруженным глазом. Анион увидел две маленькие черные точки от двух пушек, медленно и неуклонно летящие в сторону индейцев.
На самом деле гаубица представляла собой жестяной ящик, наполненный железными бусами. Когда снаряды пролетали некоторое расстояние, жестяной ящик открывался, и железные шарики, находящиеся внутри, покрывали большую площадь, как дождь, превращая все незащищенные цели в пчелиный улей.
Десятки индийских кавалеристов не успели отойти далеко от стены, как на них обрушились два шрапнельных снаряда, которые обрушились на них, подняв облако пыли на земле. Индейцы, которых накрыло железными гранулами шрапнели, вместе со своими лошадьми были повалены на землю, как пшеница под градом.
Холодная улыбка появилась на губах Аниона, когда он увидел, как вырвавшаяся вперед индийская кавалерия была уничтожена артиллерийским огнем еще до того, как они успели подойти достаточно близко, чтобы попасть на расстояние выстрела. Он продолжал наблюдать за движением на индийской стороне и, увидев, что они больше не выбегают из деревни, приказал: «Обстрелять деревню гаубицами».
Все здания в индийских деревнях были деревянными, с деревянными рамами и соломой, которые не могли сравниться с железными ядрами, падающими от шрапнели, которые могли легко пробить солому и убить женщин и детей, прятавшихся внутри. После нескольких выстрелов Анион увидел, как остатки индейцев, возглавляемые человеком в большом головном уборе из перьев и с различным оружием, бросились наутек.
«Они не особенно глупы». — Он улыбнулся, наблюдая за тем, как индейцы разбегаются: «Это, конечно, снижает потери при обстреле, но что толку от такого упрямства?».
Он повернул голову, посмотрел на своих солдат и отдал приказ: «Поднять оружие и прицелиться!».
Орёл не добрался со своими воинами до врага, вражеская артиллерия вела по ним огонь, эти проклятые пушки по-прежнему непрерывно стреляли в сторону деревни. Но с расстояния в четыреста метров их обстреливали из винтовок противника. Винтовки белых обладали большой смертоносностью и точностью на таких расстояниях, в то время как их винтовки, которые нужно было спешить на расстояние тридцати-сорока метров, были достаточно точными. И это расстояние в триста с лишним метров было слишком велико для того, чтобы любой из индейцев смог пронестись на таком расстоянии. Все они были такими же храбрыми, как остальные, но пока последний из воинов не упал весь в крови, никто из них не мог предпринять сколько-нибудь значимую атаку на белокожих.
«Вперёд! В деревню!». — приказал Анион.
Ополченцы зарядили винтовки штыками и, прикрывая друг друга, через брешь в упавшей стене вошли в деревню. Большинство соломенных домов в деревне были снесены снарядами, а тела индейцев упали в кучу. Большинство из них пострадали от взрывов. Те, кто был ранен, но еще не умер, со страхом и ненавистью смотрели на вошедших белых людей.
«Убейте всех мужчин! Затем снимите с них скальпы и соберите для подсчета!».
«Мистер Бонд, есть ли какие-либо доказательства о взятках Стивена государственным служащим и членам парламента?». — спросил Скрудж.
«Мистер Макдональд, мы зафиксировали частные контакты Стивена и его агентов с представителями федерального правительства на железной дороге и несколькими членами Конгресса, но прямых доказательств у нас под рукой нет. Как вы знаете, мистер Макдональд, такие вещи невозможно достать, если не прибегнуть к специальным средствам. И таким образом мы опасаемся, как бы не спугнуть змею». — Бонд объяснил.
«Есть ли у нас информация для формирования цепочки рассуждений?».
«Это не проблема».
«Разве этого не достаточно?». — Скрудж сказал: «Разве нужны веские доказательства, чтобы пустить слух? Ну, а как насчет выжившего?».
«Он сейчас восстанавливается». — Бонд ответил.
«Удалось ли ему подтвердить личность нападавших? Узнал ли он парней, которые сделали это с ними?».
«У него при себе был контракт, который он подписал с железной дорогой Union Pacific. У него нет проблем с интеллектом, так что он сможет узнать мужчин, мистер Макдональд. Мы дали ему по очереди портреты людей из дорожной стражи Стефана, и он смог четко указать на двух мужчин, которые ударили его и его друга, а также определить того, кто возглавлял отряд».
«Очень хорошо, защищайте его, он будет полезен, когда это будет иметь значение». — Скрудж сказал: «Также, ваш следующий шаг».
Глава газеты «Нью-Йорк Таймс» Генри Редмонд только что занял место за своим столом, когда кто-то торопливо постучал в дверь.
«Входите!»
Дверь толкнулась, и вошел редактор Родригес: «Мистер Редмонд, кто-то прислал нам важную информацию, это большая история!».
«О чем это?» — спросил Редмонд.
«Речь идет о скандале на железной дороге «Юнион Пасифик». — Родригес сказал: «Согласно этому, кто-то избавился от государственных активов, подкупив чиновников федерального правительства и членов Конгресса».
Редмонд рывком поднялся на ноги.
Мгновение спустя, он уже поднял глаза от материала.
«Прямых доказательств нет, но эти вещи образуют цепь рассуждений». — Редмонд на мгновение задумался: «Мистер Родригес, пойдите и проверьте, значительно ли превышена стоимость этого участка железной дороги, как здесь написано. Сделайте это! Это сенсационная история!».
«Главный редактор, кто-то положил в наш почтовый ящик этот документ о том, что руководство Union Pacific подкупает федеральных чиновников и членов Конгресса, чтобы обманом лишить страну ее собственности». — В газете New York Sun главный редактор разговаривал с главным редактором.
«Дай сюда!».
Аналогичный сценарий разыгрался в редакциях нескольких газет. И дело не в том, что расценки для этого участка железной дороги были не отслеживаемыми и конфиденциальными, просто никто не проверял их раньше. Теперь, когда кто-то занялся этим, подозрения сразу же раскрылись. СМИ сообщали об этом, и слухи распространялись.
«Сегодня господин Стивен дал интервью о своих взятках правительственным чиновникам и членам парламента. Г-н Стивен заявил, что все это чепуха, и сказал, что не исключает судебного разбирательства для защиты своей репутации. Что касается стоимости строительства железной дороги, которая была намного выше нормы, г-н Стивен объяснил это трудностями местности, высокой стоимостью приобретения земли и угрозой со стороны индейцев. Он сказал: «Чтобы защититься от индийцев, пришлось нанять большое количество дорожных охранников для обеспечения безопасности рабочих. Несмотря на это, железная дорога была построена, а безопасность рабочих постоянно находилась под угрозой со стороны индейцев. Резня индейцами рабочего лагеря, которая произошла не так давно, является тому доказательством».
В ответ на это заявление Стивена мы обратились к г-ну Отран, эксперту по железным дорогам и инженеру из Университета Хавера, который сказал, что данный участок железной дороги идеально подходил для ее строительства с точки зрения географических особенностей и что нет никаких оснований для утверждения, что топографические трудности привели к увеличению стоимости железной дороги. Профессор Оутрам сказал: «Вы с трудом найдете место во всех Соединенных Штатах, где в течение жизни целого поколения были бы более удобные условия для строительства железной дороги, и каждый, кто может придумать такое странное оправдание, как то, что неблагоприятный рельеф местности увеличил стоимость строительства, либо сам дурак, либо считает дураками всех остальных». — The New York Times.
«Для нас нет ничего удивительного в том, что капиталисты прибегают к таким незаконным средствам, чтобы заработать деньги. Но наглость, с которой они оправдывают это, удивляет нас. Он сказал, что вложил много, много денег, чтобы защитить безопасность рабочих, но если они действительно вложили столько денег, как могла произойти кровавая бойня в рабочем поселке? Это явно противоречит друг другу». — New York Tribune
Скрудж усмехнулся: «Я слышал, что президент Линкольн «особенно» настойчиво просит следственную группу приехать и выяснить правду в его плотном графике. Что ж, мистер Бонд, готовьте своих людей, тот выживший, которого мы спасли, может пригодиться».
«Да, мистер Макдональд».
Бонд собрал свои бумаги, толкнул дверь и вышел, к этому времени в гостиной снаружи Анна сидела в ожидании с помощником Бонда, Трюэлем.
«Мисс Анна, я закончил разговор с мистером Макдональдом, теперь вы можете продолжить свою работу». — Бонд кивнул Анне, а затем повернулся, чтобы уйти со своими людьми.
Анна, секретарша Скруджа, сидела на большом диване в гостиной и читала ему газету.
«Вчерашний день войдет в историю Соединенных Штатов Америки как день великого позора! В истории Чикаго, в истории всех Соединенных Штатов Америки нет ничего более позорного, чем это! Компания, которая, чтобы обмануть налогоплательщиков, использовала дорожных охранников для убийства рабочих и создания иллюзии нападения индейцев! При этом они продолжали выслеживать и убивать выживших, даже публично, на глазах у Генерального прокурора Соединенных Штатов Америки, чтобы скрыть это! Это история, которая должна быть рассказана только в театре, но сейчас она разыгрывается в Чикаго, в Соединенных Штатах Америки!
Вчера утром, в 9 часов, секретарь Эдвард Бейтс, который был генеральным прокурором президента Линкольна, прибыл в Чикаго в качестве специального посланника президента для расследования недобросовестной работы компании Union Pacific Railroad. Он только сошел с поезда, когда мужчина прорвался сквозь охрану с криком: «Я — выживший в трагедии в лагере рабочих железной дороги «Юнион Пасифик»! Меня зовут Хилл, и это Дорожные Рейнджеры убили рабочих! Помогите мне, они пытаются убить меня!». — крикнул он, подбегая к Бейтсу, надеясь получить защиту.
В этот момент раздались позорные, преступные выстрелы, два выстрела подряд, оба попали бедняге в спину, пули прошли сквозь его тело и повалили его на землю. Встречающая толпа была в состоянии хаоса, повсюду были панически люди и крики. А два подлых стрелка, воспользовавшись неразберихой, скрылись с места преступления.
Бейтс и его охранники подхватили беднягу, отнесли его в карету, которая приехала его встречать, и помчались в сторону больницы Святой Марии. Наш корреспондент тоже срочно отправился в больницу Святой Марии. По словам врача больницы, пожелавшего остаться неизвестным, жертва была фактически мертва до того, как ее доставили в больницу, поскольку убийца застрелил ее специальной пулей для охоты на медведей, изготовленной компанией Macdonald Infantry Arms Company. Все мы знаем кое-что о свирепости этой пули, а тремя месяцами ранее Г-н Макдональд также вызвал бурю, отказавшись поставлять такие пули в федеральную армию.
Эдвард Бейтс был настолько возмущен, что немедленно приказал полиции и ополчению штата выдвинуться на место и взять под контроль всех членов дорожной охраны компании Union Pacific Railroad. Однако когда вчера в два часа дня полиция и ополчение штата прибыли в караульное помещение, они обнаружили, что более 30 сотрудников охраны железной дороги Union Pacific умерли от отравления. Полицейское управление говорит, что пока нет доказательств того, совершили ли мужчины самоубийство или погибли в результате убийства. Но я бы сказал, что пока у нас есть мозги в голове, а не каша, мы знаем, что это не какое-то самоубийство от страха, это определенно убийство! У нас есть основания для…».
Скрудж удобно расположился на диване, положив голову на колени Анны, и слушал, как она читает ему газету, пока он размышлял.
«Остановка на дороге, чтобы кричать о несправедливости» — это, конечно, плохо сыгранная драма. Но тот факт, что в нее можно играть снова и снова, означает, что она всегда была популярна среди людей. В Соединенных Штатах, где мало истории, он не менее популярен. Во многих американских фильмах более позднего времени есть истории, где главный герой узнает секреты какого-то плохого парня, который сговорился с верхушкой бандитов, чтобы делать плохие вещи, его подставляют и преследуют до тех пор, пока он наконец не добирается до Конгресса, и, ну, выходит Великий и Могучий Злодей. Что ж, насколько можно судить по этим СМИ, люди действительно довольны этой историей. Не говоря уже о том, что история настолько сырая — это делает ее еще более привлекательной. Читатели за пределами США, как древние, так и современные, всегда любили очень желтые и жестокие вещи, и в этой истории все хорошо.
Думая об этом, Скрудж не мог не улыбнуться: «Анна, остановись на минутку. Дай мне две виноградины».
Анна отложила газету, потому что голова Скруджа лежала у нее на коленях, и она не могла встать, чтобы дотянуться до тарелки с фруктами, которая стояла на журнальном столике, поэтому ей пришлось наклониться и вытянуть руки, чтобы дотянуться до тарелки. Это приблизило ее верхнюю часть тела все ближе и ближе к лицу Скруджа, ее упругая грудь терлась о нос Скруджа, мягкая, упругая и со слабым неземным ароматом.
Скрудж как раз собирался поднять руку, чтобы сжать ее, но лоно внезапно снова оказалось далеко, и тонкая рука, обхватившая лавандовую виноградину, была поднесена к его рту.
Скрудж взял виноградину в рот и, мимоходом высунув язык, облизал кончики ее пальцев. Анна хихикнула и с нежной улыбкой убрала руку. С виноградиной во рту Скрудж сказал невнятным голосом: «Анна, я не хочу есть эту виноградину, я хочу съесть те две виноградины на тебе…».
Подобно тому, как Скрудж ел одну виноградину и думал о двух виноградинах, Министр Бейтс, однако, был в ярости.
Его подчиненный докладывал ему о ходе дела.
«Мертвеца, на которого было совершено покушение, зовут Джордж Хилл. Это был ирландский иммигрант. На его теле мы нашли нечто подобное». — Подчиненный сказал, передавая что-то испачканное кровью.
«Это подписанный трудовой договор между покойным и компанией Union Pacific Railroad, и мы изъяли различные файлы Union Pacific Railroad, но не нашли этого человека в справочнике сотрудников. Тем не менее, во многих вкладных листах контрактов рабочих, погибших во время этого нападения, в номере трудового договора не хватало ровно одной цифры, и эта цифра была ничем иным, как номером Хилла. Поэтому мы считаем, что личность г-на Хилла как человека, пережившего нападение, должна быть достоверной.
Это текст, в котором покойный описывает свое нападение и спасение от смерти. Согласно его рассказу, его приложили ко лбу индейским топором и он потерял сознание — описание, соответствующее ране на лбу, — а посреди ночи он проснулся, самостоятельно встал, прошел обратно вдоль железной дороги, а затем снова потерял сознание. Когда он проснулся, то обнаружил, что кто-то спас его и перевязал раны. Опасаясь, что его обнаружат, спасатели не решились отвезти его в больницу и были вынуждены сами покупать лекарства для его лечения. Из-за воспаления ран он чуть не умер. Несколько дней назад человек, который спас его, рассказал ему, что рядом с их домом появились какие-то подозрительные люди. Он беспокоился, что за ними следят. Тогда он прочитал в газете, что вы приедете в Чикаго для расследования этого дела, и решил рискнуть. Здесь он указывает на черты некоторых людей, участвовавших в резне, и даже включает рисунок двух мужчин, которые сделали это с ним. Рисунки не очень похожи, но все же очевидно, что это двое из тех мужчин, которые были отравлены как «стражы дорог». Поэтому у меня нет никаких сомнений в том, что резню начали вовсе не индейцы, а железнодорожники компании Union Pacific Railroad! Они сделали это для того, чтобы попросить больше денег под предлогом защиты от индейцев, а также для того, чтобы использовать власть правительства штата для расселения индейцев, чтобы железная дорога могла пройти прямо через законную индейскую территорию без необходимости делать объезды или договариваться с индейцами об увеличении стоимости».
«Ублюдок!». — Министр Бейтс так сильно ударил по столу, что стоявшие на нем чашки зазвенели и подпрыгнули: «Вот сукины дети! Я не должен жалеть этих парней, я повешу их на фонарных столбах, чтобы они сохли на воздухе! Как обстоят дела со счетами? Ты уже поймал этого Стивена?».
«Министр, расценки на этот участок железной дороги действительно возмутительны, по крайней мере, на 5 миллионов долларов выше обычной цены. Что касается Стивена, мы взяли его под контроль, пока он собирал вещи для побега. Теперь он отвергает все обвинения против него, утверждая, что это была полностью подстава».
«Кто-то подставил его и на эти 5 миллионов долларов? Сукин сын! Пять миллионов долларов, неудивительно, что он поступил так... но это поставит под угрозу весь железнодорожный план, ублюдки… Борис, будь осторожен, информацию нужно держать в секрете от репортеров».
«Да, министр, но…».
«Что?». — спросил министр Бейтс.
«Если бы я был тем, кто спас выживших, я бы, возможно, продал подробности средствам массовой информации».
«Мистер Редмонд, кто-то присылал нам письма, утверждая, что именно он спас выжившего и что он знает что-то о внутренней истории этого дела. Он дал нам некоторую информацию и попросил передать остальную внутреннюю информацию, отправив две тысячи долларов на указанный им номер счета». — заявил редактор Родригес.
«Покажи!».
Родригес передал документ Редмонду, который на мгновение посмотрел на него и сказал: «Это должно быть надежно. Отправь деньги».
С тех пор как несколько газет одна за другой начали разоблачать скандал, связанный с железной дорогой Union Pacific, Морган положил глаз на эту железную дорогу. По его мнению, эта железная дорога определенно приносила большие деньги, и теперь, когда разразился скандал, цена акций должна была упасть еще не раз. Если он не сможет воспользоваться возможностью получить прибыль в это время, будет ли он по-прежнему достоин называться банкиром? Однако Морган также знал, что такие вещи не появляются в газетах просто так, и обычная газета не способна самостоятельно выкопать такую инсайдерскую информацию. За всем этим должна стоять невидимая рука. Морган знал, что эта рука стремится к тому же, что и он сам: ждет, когда цена акций «Объединенных железных дорог» упадет, чтобы одним махом захватить железную дорогу по выгодной цене.
В таком случае, боюсь, что в будущем эта рука будет конкурировать с ним за контроль над этой железной дорогой.
"Кто будет этим человеком?». — Морган по очереди определил силы, которые с наибольшей вероятностью могли оказаться той самой «невидимой рукой».
Первой мыслью Моргана, естественно, был Вандербильт, магнат с железнодорожными корнями, который, естественно, не упустил бы возможности получить контроль над новой железной дорогой. Вторым подозреваемым был Кукей, банкир с Уолл-стрит, который также проявлял большой интерес к железной дороге. Последним подозреваемым был Скрудж. Макдональд управлял очень крупным сталелитейным бизнесом, несомненно, предвкушая возможности для бизнеса, открывающиеся благодаря железным дорогам. Он спросил самого Скруджа, интересуется ли он железной дорогой. Он тогда сказал, что его интересует любая сделка, которая принесет прибыль. Хотя у Скруджа была хорошая репутация и он делал вид, что почти вся Америка, если не весь мир, считает его хорошим человеком, как мог Морган, который воочию видел, как Скрудж получил своё богатство, не знать, каким человеком был он на самом деле.
«Папа, сейчас не время связываться с железной дорогой «Юнион Пасифик». — Морган сказал своему отцу: «Если бы рука, стоящая за этим фиаско, была Вандербильтом или Кукейджем, то удар был бы нанесен и по нам. Вода слишком глубока для этой железной дороги, так что будь осторожен».
«Это не очень похоже на тебя — быть таким несмелым». — Джуниус Морган ответил с улыбкой.
В это время раздался тихий стук в дверь.
«Кто?».
«Молодой господин, вышла газета с новыми новостями».
«Я теперь уверен, что человек, стоящий за этим, — Макдональд». — Прочитав газету, Морган сказал следующее своему отцу, Джуниусу.
«Ты так уверен?». — спросил Джуниус.
«Да. Понимаешь, чтобы тридцать или около того человек погибли сами, без единого слова... Убить «свидетелей» прилюдно и свалить убийство на этих дураков, кто еще способен провернуть нечто подобное, кроме Макдональда, у которого есть целая армия профессионалов!».
«Макдональд так молод и так безжалостен, действительно… действительно…». — Джуниус сказал два «действительно» подряд, но не знал, какие слова следует использовать для его описания.
Морган кивнул: «Страшно то, что он совершает такие ужасные поступки и при этом остается святым. И он использовал такую репутацию, чтобы продолжать получать льготы».
«Теперь посмотрим, как Макдональд будет действовать дальше. Кроме того, поскольку он специализируется на железных дорогах, возможности в связанных с этим направлениях могут принести нам немалую прибыль».
«Газеты опять раздули из мухи слона?». — Эдвард Бейтс спросил в раздражении: «Боюсь, что на фондовом рынке сейчас паника. Затем паника распространится на другие места, заводы, рабочую силу, всё, что связано с железными дорогами, и тогда, если все пойдет не так, как надо, начнется экономическая паника. Теперь необходимо предпринять решительные действия, чтобы остановить дальнейшее ухудшение ситуации. Немедленно проинформируйте президента Линкольна о ситуации, и в то же время свяжитесь с экономическими воротилами и подготовьтесь к спасению».
«Есть!».
«Скрудж, был ли согласован вопрос о железной дороге?».
Рокфеллер поприветствовал его, как только тот вышел из кареты и вернулся с экстренного «собрания богачей» в Нью-Йорке, которое было созвано Бейтсом.
«Джон, поговорим внутри».
Они вошли в кабинет Скруджа, и Анна сразу же предложила Скруджу чашку чая, а затем улыбнулась Рокфеллеру и спросила: «Мистер Рокфеллер, могу я вам что-нибудь предложить?».
«Только стакан воды».
Анна мягко ответила и налила Рокфеллеру стакан воды. Затем повернулась и медленно вышла с чайником в руке, закрыв за собой дверь в кабинет.
«Как все прошло?». — спросил Рокфеллер.
«Я согласился возглавить проект и скупить на рынке акции Union Pacific Railroad, чтобы не допустить дальнейшего ухудшения ситуации». — Скрудж улыбнулся: «Дело в том, что акции Union Pacific сейчас упали настолько, что уже давно упали гораздо ниже своей реальной стоимости. И правительство согласилось выпустить больше казначейских обязательств для железной дороги, а также реорганизовать все управление компанией под моей эгидой. Все наши цели были достигнуты. Джон, как ты смотришь на то, чтобы стать главой этой железнодорожной компании?».
«Ты не поверишь мне, если я скажу, что мне это не интересно». — Рокфеллер усмехнулся: «У меня достаточно дел, за которые я должен нести ответственность. Я могу только попросить своего брата Уильяма помочь».
«Пока не стоит. Кэрол готовится к свадьбе». — сказал Скрудж: «И его невесту зовут Екатерина, она мелкая английская аристократка, весьма способная. Я собираюсь позвать их в Америку, чтобы они поженились здесь, а затем оставить им часть своего американского бизнеса. Европейская сторона дела будет по-прежнему оставлена на их общее руководство. Что касается конкретных вопросов, я могу попросить кузину Екатерины помочь. В Европе в любом случае не будет никаких серьезных изменений в течение некоторого времени».
«Какой пост ты хочешь оставить на управление Кэролу?». — спросил Рокфеллер.
«Шахты и сталь, я думаю. В любом случае, железные дороги теперь в наших руках, и продать эти две части не составит большого труда. А Кэрол так долго тренировался в Европе, что пришло время действовать. Джон, что ты об этом думаешь?».
«Я думаю, все должно быть в порядке». — Поскольку эта договоренность Скруджа не уменьшала его власть в консорциуме, Рокфеллер, естественно, не собирался ей противиться.
«Тогда решено».
«Я вернусь и поговорю с Уильямом, мне нужно кое-что объяснить и ему». — Рокфеллер встал.
«Позови Анну».
«Хорошо». — Рокфеллер сделал два шага по направлению к двери в комнату, только чтобы обернуться и выпить стакан белой воды, который был поставлен на стол перед выходом.
'Этот парень... столько денег и все равно такая бережливость, не желает тратить даже стакан воды'. — Скрудж улыбнулся и покачал головой.
В это время осторожно вошла Анна.
«Что я могу для вас сделать, мистер Макдональд?». — спросила она.
«Анна, Кэрол возвращается, он привезет свою невесту в Америку, чтобы пожениться. Как ты знаешь, я совершенно не знаю, как управлять таким делом. Невеста Кэрола — английская аристократка, хотя в наше время аристократы бывают только в далеком прошлом, но свадьба, в конце концов, важна, поэтому я не хочу делать ее слишком безвкусной. Я оставляю за тобой право организовать её. Что касается расходов, то за последние шесть месяцев зарплата Кролла не выплачивалась. Сделаем всё на эти деньги, а потом я внесу еще две тысячи долларов».
«Хорошо, мистер Скрудж». — Анна кивнула, ее большие глаза вспыхнули, когда она услышала слово «брак». Но она не сказала ничего больше, чем это «да».
«Ты свободна».
Анна кивнула Скруджу и вышла из кабинета.
Глядя вслед удаляющейся фигуре Анны, Скрудж подумал, что она действительно была очень умной девушкой, нежной и внимательной, и хорошо понимала меру.
Например, если бы обычная женщина была в таких отношениях с ним, она бы потеряла чувство приличия и забыла, что делает. С другой стороны, Анна делала то, что должна делать женщина-секретарь, и делала это скрупулезно. Похоже, она понимает, что любовницу можно бросить в любой момент, но положение компетентной женщины-секретаря гораздо надежнее, чем положение обычной любовницы. Она также не похожа на обычную любовницу, которая при первой же возможности предлагает взять ей то или иное. В конце концов, красивую, нежную, компетентную женщину-секретаря, знающую свое место, найти очень трудно.
На пресс-конференции, организованной правительством, Скрудж произнес волнующую речь.
В этой речи он высоко оценил огромное значение Тихоокеанской железной дороги и ее перспективы. И Скрудж объявил, что он и ряд других известных и состоявшихся людей в бизнес-сообществе объединятся, чтобы взять на себя управление железной дорогой и обеспечить ее успешное завершение.
После того как федеральное правительство разработало план капитального ремонта железной дороги Union Pacific и ряд магнатов выступили в его поддержку, цена акций Union Pacific резко возросла, даже превысив цену до фиаско. Широко распространено мнение, что это было связано с тем, что в компанию был назначен мистер Скрудж МакДоннелл. Г-н Макдональд стал председателем компании, и его предыдущий безупречный инвестиционный послужной список вселял уверенность в правильности его выбора.
Газета «Нью-Йорк Таймс» даже сказала о Скрудже: «Только в экономической сфере влияние г-на Макдональда даже больше, чем влияние президента Линкольна. Давайте представим, что если бы на этой конференции выступал президент Линкольн, то рынок не был бы так хорошо принят. Когда дело касается экономики, г-н Макдональд — непобедимый Александр Македонский. По крайней мере, в своей области его престиж непревзойден».
Такие хвастовства сделали Скруджа очень самодовольным. Когда Анна зачитала ему их, он даже не скрываясь, заявил: «Больше похоже на то, что я — Август экономики!».
Точно так же, как Август не бросился в экспансию сразу после захвата Рима, а сначала постепенно рационализировал структуру власти внутри Рима, Скрудж, захватив Union Pacific Railway, сначала реструктурировал всю компанию, заменив некоторые руководящие должности людьми, которых он считал компетентными.
К этому времени сталелитейный завод Скруджа завершил пробный запуск и начал производство. Первой продукцией, полученной от коммуны, были рельсы и стальные шипы, поставляемые на железную дорогу Union Pacific. Благодаря новейшим технологиям сталелитейный завод Скруджа может использовать так называемую «неполноценную железную руду», недоступную другим компаниям, что значительно снизило затраты на сырье, а благодаря преимуществам массового производства рельсы Скруджа имеют цену в восьмую часть от общедоступной. На самом деле, если бы Скрудж захотел, он мог бы даже снизить цену на рельсы до половины от первоначальной цены и обеспечить себе прибыль и при такой цене, но и такой цены пока будет достаточно. Ведь ни одна другая металлургическая компания не смогла бы предложить такую цену, а дать низкую цену означало бы не получить ни одного цента прибыли.
В настоящее время в Соединенных Штатах не так много сталелитейных компаний, и общее производство все еще довольно ограничено. В данный момент времени полный развал этих небольших сталелитейных компаний вызвал бы гораздо меньше социальных волнений. Например, в настоящее время, в связи с быстрым расширением сталелитейных предприятий Скруджа, снос этих сталелитейных заводов не приведет к массовой безработице рабочих, которые вскоре будут трудоустроены на новых сталелитейных заводах Скруджа. Даже процесс их сбивания может показаться гораздо более мягким.
И как только Скрудж сформировал монополию на эту отрасль, другие связанные с ней вещи, такие как железная руда, несомненно, лишились бы прибыли, которую они получили бы в противном случае из-за такого неравного торгового положения, поскольку единственным покупателем остался бы Макдональд.
При наличии только одного единственного покупателя, лучший и самый надежный способ для владельца шахты обеспечить свои интересы — это либо конвертировать то, что у него есть, в капитал и присоединиться к системе Макдональда, пока не поздно, либо просто продать шахту и выдернуть пробку.
Но эта операция только начинается, и широкой общественности пока трудно обратить на нее внимание. А региональный характер экономики по-прежнему проявляется из-за транспортных проблем. Эта цена для Скруджа, например, некоторое время не будет иметь никакого влияния на парней на Западе. Но по мере того, как железная дорога будет расширяться, будет расширяться и это влияние, и можно даже сказать, что в будущем, где бы ни проходила железная дорога, не будет ни одной сталелитейной компании, которая не была бы частью Макдональд, ни одной железорудной горы, которая не подчинялась бы Макдональдам.
Но это было уже потом; было более срочное дело, которое не давало Скруджу покоя.
За два дня до этого Кэрол отправил Скруджу письмо, в котором сообщал, что он и его невеста вместе с группой профессоров, которых он отобрал для Кливлендского университета Скруджа, включая Максвеллов, возвращаются в Соединенные Штаты на «Атлантической жемчужине», большом парусно-паровом гибридном лайнере.
В этом письме перед Скруджем произошли два важных события.
Первым событием стало открытие Кливлендского университета, а вторым — свадьба Кэрола. Оба эти события имели огромное значение для семьи Макдональд, и к ним нельзя было относиться легкомысленно.
Во-первых, Скрудж уже провел хорошую подготовку, строительство здания школы в основном завершено, большая лаборатория еще не достроена, но если считать только те части, которые уже завершены, то она уже мирового класса. Процесс призыва также начался, но из-за войны большое количество молодых людей ушло в армию. Поэтому качество первых студентов все еще немного не дотягивало до того, к чему профессора привыкли в Европе. Но Скрудж считал, что это не такая уж большая проблема и что ситуацию всегда можно постепенно улучшить. Кроме того, сколько из этих профессоров действительно ценили обучение студентов больше, чем эксперименты?
Что касается второго вопроса, то, разумеется, он еще более важен. Если есть что-то, что сейчас является самой большой проблемой для семьи Макдональд?
Многие укажут на то, что семья Скруджа слишком малочисленна. Во всей семье есть только два человека, которые способны взять на себя важную ответственность по бизнесу. Таким образом, брак является очень важным.
Выбор брака был очень важен, и не всегда для такой процветающей семьи, как Макдональды, было хорошей идеей жениться на дочери семьи с высоким статусом и влиянием.
Точно так же немыслимо жениться на девушке, не имеющей абсолютно никакого происхождения. Качество такой девушки, даже если она сама хорошего качества, вряд ли может быть гарантировано качеством ее родственников. Вполне вероятно, что они не только не станут помощниками, но иногда превратятся в обузу.
«Мисс Екатерина происходит из аристократического рода и очень сведуща, хотя семья не дает ей сцены для использования ее талантов. Только у нас она ценится по-настоящему. Поэтому ее преданность семье не вызывает сомнений. Но власть ее семьи настолько далека от власти Макдональдов, что это, вероятно, вызывает у нее комплекс неполноценности. Анна, как, по-твоему, должна вести себя дворянка, когда чувствует себя ущербной?». — На широком диване в гостиной Скрудж держал на руках Анну, нежно покусывая мочку уха девушки, когда задавал этот вопрос.
«Ах...». — лицо Анны раскраснелось, а голос немного дрожал, но она ответила: «Она... она может быть очень... может быть немного суровой со слугами… ахх... Мистер Макдональд!».
Всего через полмесяца после получения письма Кэрола, Кэрол прибыл в Нью-Йорк со своей невестой на борту судна «Атлантик Перл». Поскольку Кэрол возвращался со своей невестой, даже старые Джозефы приехали в Нью-Йорк вместе со Скруджем, чтобы поприветствовать их.
В 11 утра судно Atlantic Pearl медленно причалило. Через несколько минут длинный трап был установлен, и пассажиры первого класса начали высаживаться. Джозеф-старший ждал на пирсе с момента получения известия о прибытии «Атлантик Перл», и больше не мог спокойно ждать в VIP-зале в нью-йоркской гавани. Хотя Скрудж сказал ему, что процесс займет почти час, Джозеф отказался возвращаться и настаивал на том, чтобы посмотреть, как корабль входит в гавань и причаливает.
Как и Джозеф, мать Скруджа не могла вернуться в комнату отдыха, чтобы терпеливо ждать, и стояла вместе с Джозефом, наблюдая за кораблем с затаенным дыханием и время от времени обращаясь к Джозефу: «Почему корабль не приближается?».
Анна предусмотрительно принесла два стула, чтобы пожилые мистер и миссис Макдональд могли присесть. Затем она стояла рядом и отвечала на повторяющиеся вопросы, такие как «Сколько им осталось до причала» и «Почему так долго?».
«Интересно, как поживает эта мисс Екатерина». — мать Скруджа улыбнулась Анне: «Если бы только она была такой же нежной и внимательной, как ты. Интересно, кому в будущем посчастливится жениться на тебе?».
Анна смущённо склонила голову: «Мисс Екатерина — высокообразованная знатная дама, она должна быть очень культурной, и как можно сравнивать ее со мной».
«Вот что меня больше всего беспокоит». — Лора вздохнула: «Наша семья была кожевниками на протяжении многих поколений. Внезапно наш сын жениться на благородной даме, это очень, очень…».
Лора некоторое время не могла найти слов, чтобы выразить свои смешанные чувства.
Анна знала, что семья Макдональд так быстро разрослась, начав с середины общества, что ей понадобилось всего несколько лет, чтобы стать крупным консорциумом, имеющим значительное влияние во всех Соединенных Штатах и даже во всем мире, — такое изменение, которое не все люди могли быстро принять и изменить свое отношение в ответ. Так было и с Джозефами, которые, хотя и сами были частью этой сверхбогатой семьи, тоже еще не привыкли к изменению своего статуса. В глубине души Джозефы все еще чувствовали, что они просто ремесленники, управляющие маленькой мастерской кожаной обуви на улицах Кливленда.
Но это не обязательно было плохо; по крайней мере, благодаря такому менталитету старые Джозефы казались необычайно доступными. И такие люди, как Анна, скорее всего, нравились им. Хотя их привязанности было недостаточно, чтобы превратить Анну в жену Скруджа (Анна и сама знала, что это невозможно), Скрудж воспользовался случаем женитьбы Кэрола, чтобы поговорить с ней о причинах, по которым Кэрол выбрал Екатерину. Анна поняла, что этим анализом Скрудж обращается и к себе. (Квалификация мисс Екатерины соответствовала потребностям семьи Макдональд, но ее собственная квалификация не соответствовала этим требованиям). Она могла быть только секретарем и любовницей Скруджа. Но, по крайней мере, секретарша, которая угодила бы матери Скруджа, всесторонне развитая, полезная и способная хозяйка, всегда имела меньше шансов быть выброшенной, не так ли?
Только успела Анна подумать о своем, как тут же встала Лаура: «А не наш ли это Кэрол?».
Анна подняла голову и посмотрела в сторону. Конечно, группа людей начала спускаться по трапу. Впереди группы стояли Кэрол и высокая молодая женщина.
«А, это мисс Екатерина?». — Анна подумала об этом и снова внимательно посмотрела: на даме была шляпка с белым песком и длинное лавандовое платье, она выглядела достойно и элегантно.
«Встретим их». — сказал Скрудж, идя вперёд.
«Да». — Джозеф-старший встал и пошел со Скруджем. Анна тем временем шла позади, помогая Лауре.
Когда они встретились, Джозеф-старший крепко обнял Кэрола, затем подошел Скрудж и сказал Кэролу: «С возвращением! Это должно быть мисс Екатерина?».
Кэрол нервно улыбнулся, а затем начал знакомить девушку со своими родителями.
«Это мисс Екатерина, моя невеста. Екатерина». — Кэрол протянул руку и взял невесту за руку: «Это мой отец, Джозеф. Лучший сапожник во всем Кливленде. Это моя мама, Лора, которая лучше всех умеет готовить тако. Это мой брат Скрудж... ну, думаю не нужно, чтобы я тебя с ним знакомил».
При каждом вступлении Кэрола Екатерина обеими руками приподнимала юбку, грациозно делала реверанс в сторону ожидающих и вежливо приветствовала их. Когда Кэрол закончил свои представления, она спросила с улыбкой: «Кэрол, а эту молодую леди ты мне ещё не представил».
«А». — сказал Кэрол с улыбкой, глядя на Анну, стоящую рядом с Лорой: «Это мисс Анна, секретарь Скруджа. Она очень увлеченный человек, можешь обратиться к ней по любому вопросу».
Анна также сделала реверанс.
«Если вы позволите, я пойду поздороваюсь с мистером Максвеллом». — Скрудж сказал, глядя в другую сторону.
«Конечно». — Ответил Кэрол.
«Кэрол и мисс Екатерина под нашей опекой, все в порядке, иди и занимайся своими делами». — Лора ответила, затем повернулась к Анне: «Ты тоже сходи, может, Скруджу есть чем помочь».
«Мистер Максвелл, я так рад видеть вас здесь!». — Скрудж крепко пожал руку Максвелла.
«А, мистер Макдональд, я тоже рад вас видеть». — Максвелл улыбнулся: «Мистер Кэрол сказал мне, что первая фаза большой лаборатории закончена, это правда? Когда мы сможем приступить к работе?».
«Мистер Максвелл, первый этап правда завершен». — Скрудж сказал: «Завтра утром первым делом мы сядем на поезд обратно в Кливленд, через двадцать пять часов мы будем там, а потом устроим отдых на ночь и посмотрим лабораторию».
«Боже мой, я не могу поверить, что это займет так много времени!». — Максвелл воскликнул: «Почему бы нам не сесть в поезд прямо сейчас?».
«Мистер Максвелл, самый роскошный поезд уже ушел на сегодня, остальные поезда в таком плохом состоянии, что это помешает вашему отдыху». — Анна сказала, затем она повернулась к миссис Максвелл: «Вы неважно выглядите, мадам».
«Она последнее время немного приболела. Ветер и волны немного усилились в последние пару дней плавания». — Максвелл объяснил.
«Ах, тогда тем более нужно отдохнуть». — Скрудж спросил: «Анна, ты забронировала отель?».
«Да, мистер Макдональд, кареты тоже готовы».
«Хорошо, тогда давайте поедем в отель». — Скрудж сказал Максвеллу.
«Хорошо. Кроме того, мистер Макдональд, я закончил работу над статьей о некоторых новых идеях, которые у меня появились, она недавно была опубликована в Великобритании. Я принёс образец, посмотрим, есть ли у вас какое-то мнение». — улыбнулся Максвелл.
«Да, без проблем». — Скрудж кивнул: «Я обязательно внимательно всё прочитаю».
Было уже три часа дня, когда все люди были расставлены по местам. Первоначально Максвелл хотел поговорить со Скруджем о его новых результатах, но миссис Максвелл остановила его.
«Ты не видишь, как мистер Макдональд устал от всей своей работы!».
Когда миссис Максвелл сказала это, Максвелл понял, что это выглядит немного неправильно с его стороны, поэтому с разгоряченной улыбкой он честно остался в своей комнате и не вышел, чтобы не беспокоить Скруджа.
«Кэрол, что это за мисс Анна?». — Екатерина спросила Кэрола, когда рядом никого не было.
«Секретарша Скруджа, что-то не так?». — с любопытством спросил Кэрол.
«Ничего». — ответила Екатерина: «Она очень способная. Где твой брат нашел её? Она так предана ему».
«Предана?». — спросил Кэрол.
«Я вижу, как она смотрит на твоего брата… Но, допустим, твой брат действительно обладает обаянием и очень привлекателен для девушек».
На следующее утро Скрудж и его компания сели на роскошный скоростной поезд из Нью-Йорка в Кливленд. Хотя это был так называемый «роскошный экспресс», его скорость не была действительно быстрой. По сравнению со скоростью 300 км/ч высокоскоростных поездов позднего мира, этот поезд был ужасно медленным. Его скорость составляла всего тридцать километров в час, к тому же ему приходилось периодически делать остановки, поэтому путь от Нью-Йорка до Кливленда, который составлял около четырехсот шестидесяти миль, или около семисот сорока километров, занял более целого дня. Это также дало Максвеллу достаточно времени для обсуждения электромагнетизма со Скруджем.
«Всё вытекает из токов смещения в вашей предыдущей статье «О физических линиях силы», не так ли? Я не ожидал, что вам придет в голову такая мысль». — Скрудж нахмурился, рассматривая блокнот Максвелла.
«Я всегда чувствовал, что в этой дедукции чего-то не хватает, что она не зашла достаточно далеко. Как будто это можно экстраполировать дальше». — Максвелл тоже нахмурился.
«Анна, есть ли еще белая бумага?». — Скрудж сказал Анне, покачав головой, глядя на стопку черновиков, заполненных уравнениями, лежащую перед ним.
Анна встала, собираясь вернуться в свой отсек, чтобы взять черновик бумаги для расчетов.
«Сделай мне еще чашку чая, что-нибудь очень крепкое… Мистер Максвелл, хотите?». — Скрудж повернул голову и посмотрел на Максвелла.
"Конечно».
В разгар напряженных расчетов человек может почувствовать усталость. Также принято полагаться на крепкий чай, чтобы освежиться.
Анна кивнула и отступила.
«Ах". — протянул Скрудж невыразительно: «Математические расчеты — благословенная вещь, жаль только они слишком утомительные".
В это время Анна, держа поднос с двумя чашками чая и толстым слоем бумаги под ним, толкнула дверь и вошла.
«Спасибо тебе большое». — Скрудж встал и взял поднос из рук Анны, затем поставил чашку чая перед Максвеллом, взял свою чашку и сделал осторожный глоток.
Анна положила черновик бумаги на стол, затем молча села и посмотрела на Скруджа. Она увидела, как Скрудж отставил стакан, взял лист черновой бумаги и снова принялся за расчеты. Солнце пробивалось сквозь белый оконный экран и освещало лицо Скруджа, отбрасывая семицветное сияние на его золотые волосы. Солнечный свет превратил Скруджа в глазах Анны в черный силуэт с золотыми краями. Анна сидела тихо, смотрела на Скруджа и думала, что он такой милый, когда сосредоточен на своих расчетах, что она хотела бы подойти к нему, прикоснуться и поцеловать его, если бы рядом не было других людей.
«У меня появилась неожиданная идея». — Скрудж внезапно остановил свою ручку.
«Что?». — Максвелл поспешно оглянулся.
«Видите ли, кажется интересным, если объединить формулу для тока смещения с этими формулами. Это, а потом это, а потом… Ну, мистер Максвелл, есть ли у вас идеи для следующего шага?».
«Давайте посмотрим". — Максвелл взял черновик бумаги в руки Скруджа, посмотрел, немного подумал и вдруг улыбнулся: "Послушайте, мистер Макдональд, давайте преобразуем это и… и тогда мы получаем такую формулу!».
Скрудж взглянул, и это была важная часть того, что позже станет далеко идущим набором уравнений Максвелла, который, после ряда указаний Скруджа, наконец, появился на много лет раньше, чем в его первоначальной истории.
«Это уравнение?». — Спектакль должен был продолжаться, и Скрудж взял черновик и внимательно посмотрел на него, затем взял карандаш и снова проработал его, а через некоторое время сказал с лицом, полным изумления: «На основе этого уравнения я кое-что придумал! Скорость электромагнитных волн, предсказанных в вашей проекции, равна примерно 300 000 километров в секунду, разве это не скорость света?».
Скрудж взволнованно сказал: «Если в этом уравнении все в порядке, то разве это не доказывает, что свет — это электромагнитная волна?».
«Это… действительно… Давайте рассчитаем снова». — Максвелл подавил свое волнение.
Минуты шли, а двое все еще были заняты, когда в это время в дверь комнаты осторожно постучал проводник поезда. Ни Скрудж, ни Максвелл не обратили на это никакого внимания, но отреагировала Анна, которая зачарованно смотрела на Скруджа. Она открыла дверь.
«Что-то не так?». — пониженным голосом спросила Анна, осторожно выходя, прикрывая рукой дверь в комнату.
«Мисс, сейчас время обеда. Я хотел бы спросить вас…». — ответил официант.
«Пока нет необходимости. Но вы должны быть готовы». — Анна сказала: «Два джентльмена могут пойти на обед в любое время».
Гости в роскошных ложах всегда имели некоторые привилегии.
«Да, я понимаю, мисс». — Официант развернулся и приготовился уходить. В это время из купе вдруг раздался возглас: «Мистер Максвелл, мы можем быть уверены, что здесь не может быть никакой ошибки! Свет — это электромагнитная волна! Далее нам нужно будет найти способ разработать эксперимент, доказывающий существование электромагнитных волн! Хорошо, я назову это уравнение... давайте назовем его уравнением Максвелла-Макдональда!».
Анна улыбнулась и сказала официанту: «Думаю, они должны успеть поесть вовремя».
В вагоне-ресторане Максвелл бессистемно и быстро набивал себя различными продуктами, будь то хлеб с французской фуа-гра и трюфелями или кусочки хлеба, намазанные икрой, он быстро запихивал их в рот, не делая различий, и быстро заглатывал.
«Дорогой, тебе нужно немного притормозить!». — Миссис Максвелл стала несколько недовольной.
Только когда миссис Максвелл открыла рот, Максвелл понял, что он немного перегнул палку. Поэтому он застенчиво улыбнулся: «Я только что совершил прорыв в моем совместном исследовании с мистером Макдональдом, и мне не терпится закончить еду, прежде чем я обсужу ее с мистером Макдональдом».
«Мистер Максвелл". — неожиданно заговорила Лора, сидевшая неподалеку от Скруджа: "Я не очень разбираюсь в науке, но знаю, что после еды нужно немного отдохнуть, и не стоит сразу же приступать к работе. Это способ заботиться о своем теле».
«Миссис Джозеф, спасибо за напоминание». — Миссис Максвелл улыбнулась и поблагодарила Лоре, затем повернулась к Максвеллу и сказала: «То, что сказала миссис Джозеф, очень соответствует науке. Поэтому я предлагаю немного уважать науку и делать хотя бы получасовой перерыв после еды, прежде чем продолжить исследование».
Скрудж, намазывавший свой кусок хлеба икрой, повернулся лицом к Максвеллу с безнадежной улыбкой, а затем его взгляд метнулся к Анне, стоявшей рядом с Лорой, которая улыбалась, помогая ей отрезать столовым ножом кусочек фуа-гра. Скрудж понял, что Анна в основном подтолкнула Лору к этим словам.
Скрудж оставил купе Джозефа-старшего и Лоры с Анной и, подойдя к двери своего собственного купе, увидел Максвелла, ожидающего с озабоченным лицом.
«Мистер Макдональд, есть серьезная проблема».
«Какая?». — сказал Скрудж, немного удивленный.
«Посмотрите на это уравнение». — Максвелл достал лист бумаги, на котором было написано то самое уравнение Максвелла-Макдональда, которое они решали утром: «Смотрите, в этом уравнении оба параметра — ненаправленные скаляры!».
У Максвелла было серьезное выражение лица.
«И что?». — Скрудж не раздумывал ни секунды.
«Ну и что? Не означает ли это, что скорость электромагнитной волны одинакова в любой системе отсчета? Например, если зажечь свет в поезде и измерить его скорость, то есть, если свет действительно является электромагнитной волной, то скорость света, которую вы измеряете, будет точно такой же, как и та, которую измерит человек, стоящий на земле перед поездом. Как это, как это возможно?». — Глаза Максвелла расширились: «Может ли быть так, что Эфир может быть неподвижным относительно любого движущегося объекта?».
Вопрос поразил Скруджа: не эта ли проклятая проблема скорости света лежит в основе специальной теории относительности Эйнштейна?
Максвелл действительно обнаружил эту проблему за столь короткое время. Это не могло не заставить Скруджа в душе безмерно восхищаться Максвеллом.
«Мистер Максвелл». — Скрудж на мгновение задумался, решив, что, похоже, сейчас не самое подходящее время для появления теории относительности. Поэтому он сказал: «Повторяющиеся эксперименты — самый надежный способ проверки законов физики. Возможно, мы сможем найти способ проверить его правильность экспериментальным путем».
«Но разработать такой эксперимент нелегко». — Максвелл сказал: «Как вы думаете, может ли проблема быть связана с какой-то характеристикой Эфира, о которой мы еще не знаем?».
После открытия флуктуационной природы света люди начали думать о том, что представляет собой среда, распространяющая флуктуации, и дали неизвестной среде название «Эфир». Но позже, когда было показано, что световые волны являются поперечными волнами, а скорость света достигла 300 000 километров в секунду, Эфир становился все более причудливым с теоретической точки зрения.
Поскольку волны распространяются с такой высокой скоростью, это требует, чтобы Эфир был во много раз тверже алмаза, но мы обычно живем в окружении Эфира и никогда не чувствуем себя связанными чем-то настолько твердым. Поэтому ученые начали прикидывать, какими особыми свойствами должна обладать эта среда, называемая Эфиром, и как найти ее экспериментально. На протяжении конца девятнадцатого и начала двадцатого века большое количество блестящих физиков тратили много энергии на изучение Эфира.
В то время, когда Скрудж изучал физику в школе в своей первой жизни, Эфир уже давно был отправлен на помойку из-за влияния теории относительности.
Поэтому понимание Эфира у Скруджа было гораздо меньше. Он также считал, что для появления чего-то подобного теории относительности еще слишком рано, что экспериментальная база физики еще недостаточно сильна, чтобы поддержать ее, и что разработка чего-то, опережающего свое время, не будет более выгодной. Уравнений Максвелла-Макдональда вполне достаточно, чтобы заявить о себе. Что касается идеи о том, что полчища физиков вот-вот пойдут в неправильном направлении, то какое дело до этого Скруджу?
«Ах, мистер Максвелл, вы знаете, я не чистый ученый, и действительно, я мало что знаю об «Эфире» или о чем-либо еще. Боюсь, что трудно предложить что-то значимое. И я полон идей о том, как подтвердить существование электромагнитных волн и использовать это в своей жизни». — Скрудж сказал это с искренностью.
Скрудж более ориентирован на применении на практике, чем обычные ученые. Эта характеристика была известна и Максвеллу. Поэтому он не стал больше ничего говорить, а перешел к обсуждению со Скруджем вопроса о том, как разработать эксперимент, чтобы доказать существование электромагнитных волн.
Медленный поезд «люкс-экспресс» добирался до Кливленда целых двадцать восемь часов. Скрудж чувствовал, что это путешествие было едва ли не самым трудным в его жизни, даже более трудным, чем в прошлый раз, когда он отважился идти на шторм и блевал всю дорогу до Англии на летающем клипере.
Всю дорогу до Англии ему пришлось обсуждать плыть с головной болью. Большинство вопросов, которые Максвелл поднял для обсуждения, были сложными и трудными. К тому же парень не мог перестать обсуждать их и почти не обращал внимания на то, что другие люди не могут этого вынести. Это было похоже на непрерывный экзамен по высшей математике. Скрудж почувствовал, что его голова наполняется кровью, и даже подумал, не лопнет ли его голова и не разбросает ли красное и белое по всему вагону, если дискуссия продолжится.
К счастью, была Анна, и она заметила, что Скрудж выходит из себя, поэтому некоторое время перебивала их под разными предлогами и, наконец, подделала указ о том, что у мистера Макдональда-старшего есть срочная просьба к Скруджу. Только тогда Скрудж был окончательно спасен из пасти зануды.
«Большое спасибо, Анна». — Скрудж грациозно похлопал себя по груди: «Мистер Максвелл был ужасен. Нет, я должна найти место, где спрятаться, и я не должна позволить мистеру Максвеллу найти меня ночью. Иначе это было бы слишком тяжело для жизни. Анна, помоги мне зайти в твоё купе, мне действительно нужно отдохнуть».
«Мистер Макдональд, вставайте к обеду». — рука легонько подтолкнула руку Скруджа.
Он открыл глаза и увидел Анну, сидящую на краю кровати, а на боковом столике стоял поднос с предположительно вкусной едой.
«А, который час?». — Скрудж взял Анну за руку и сел, заметив, что купе освещено свечами.
«Сейчас половина седьмого. Вы голодны, не так ли? Ешьте». — Анна мягко улыбнулась.
«Мистер Максвелл не спрашивал обо мне?». — спросил Скрудж, все еще немного растерянный.
«Он спрашивал о вас, и я сказала, что у вас много дел, поэтому он больше не искал тебя». — Анна посмотрела на Скруджа, принужденно улыбнулась и опустила голову в ответ.
«Отлично!». — Скрудж радостно воскликнул, обнимая Анну: «Спасибо, Анна! Спасибо!».
Как только он закончил есть, Анна молча собрала посуду и вышла. Через некоторое время она вернулась и увидела Скруджа, все еще лежачего. Она подошла и села рядом со Скруджем, протянув руку, чтобы погладить его по волосам: «Вам плохо?».
«Мне уже лучше после хорошего сна». — Скрудж сказал с улыбкой, беря руку Анны в ответ.
«Тогда вам нужно пойти обратно, мистер Максвелл не должен вас больше беспокоить». — Анна смотрела на Скруджа, ее глаза мерцали в слабом желтом отблеске свечей.
«Я не пойду; я останусь здесь на ночь». — пробормотал Скрудж, совсем как маленький ребенок.
«Но ваш отец рядом». — Анна сказала с намёком.
«Не бойся, мой папа не может проснуться даже от грозы, когда спит». — Скрудж улыбнулся: «Моя мама не услышит, когда отец так громко храпит. Все в порядке».
«Это...». — засомневалась Анна. Но Скрудж не дал ей времени на колебания, он схватил её за руку, и одним рывком Анна с тихим криком упала в его объятия.
«Свеча... погасите свечу!». — Воскликнула Анна.
Скрудж выполнил её просьбу, и свет в их купе погас...
Поезд прибыл на станцию Кливленда в полдень следующего дня, группа высадилась, затем перешла в конный экипаж и провела в нем еще два часа, прежде чем наконец прибыла в Кливлендский университет — место назначения поездки.
Кливлендский университет был построен на холмистой местности недалеко от озера Эри, и вдоль пологих холмов в шахматном порядке располагались различные учебные здания: классы, библиотека, столовая, общежития и, самое главное, большая лаборатория, к которой Максвелл был так привязан.
Большинство ученых, которые последовали за ними, разбежались по двум местам, одни в библиотеку, другие в лабораторию. Но все были вполне довольны университетом, который все еще продолжал строиться. Максвелл, в частности, не мог дождаться, когда его ассистенты придут с ним, чтобы закончить некоторые из ранее отложенных экспериментов, после того как увидел все ранее труднодоступное оборудование в большой лаборатории.
Здесь Скрудж также должен был провести эксперимент. На самом деле, это был эксперимент, который Скрудж уже провел сам, но теперь он хотел воспользоваться тем, что Максвелл и остальные были здесь, чтобы выкинуть его. Во-первых, тот факт, что Кливлендский университет достиг эпохальных результатов еще до своего официального открытия, должен был значительно повысить престиж этого университета. Во-вторых, имея в основе этот эксперимент, он не скоро сможет законно зарабатывать деньги на радиосвязи.
Этот эксперимент — знаменитый эксперимент Герца.
В оригинальной истории Герц разработал набор генераторов электромагнитных волн, основанный на принципе, что конденсатор колеблется через искровой промежуток, и он соединил два конца индукционной катушки с двумя медными стержнями генератора. Когда ток в индукционной катушке внезапно прерывался, высокое наведенное напряжение вызывало искру между искровыми промежутками. Через мгновение заряд осциллирует через искровой промежуток между цинковыми пластинами с частотой до миллионов циклов. Согласно теории Максвелла, эта искра должна породить электромагнитную волну, поэтому Герц сконструировал простой детектор для обнаружения этой волны. Он согнул небольшой кусок проволоки в круг, оставив небольшой искровой промежуток между двумя крайними точками проволоки. Электромагнитная волна должна создать индуцированное напряжение на этой маленькой катушке, что приведет к искрению искрового промежутка. Поэтому он сел в темной комнате с геофоном на расстоянии 10 метров от осциллятора и обнаружил, что между щелями геофона действительно возникает маленькая искра. Герц покрыл стену в дальнем конце темной комнаты цинковой пластиной, которая отражала волны, а наложение падающей и отраженной волн должно было создавать стоячие волны. Герц сначала нашел частоту осциллятора, а затем измерил длину стоячей волны с помощью геофона, произведение которых является скоростью электромагнитной волны. Как и предсказывал Максвелл. Скорость распространения электромагнитных волн равна скорости света.
Теперь Скруджу оставалось только повторить этот эксперимент, который не требовал большого количества оборудования. В оригинальной истории Герц даже изготовил экспериментальное оборудование, которое он использовал при выполнении этого эксперимента.
Скрудж рассказал Максвеллу, что после вчерашней ночи размышлений (Анна чуть не разразилась смехом при виде неизменной гримасы на лице Скруджа, а затем, должно быть, покраснела при воспоминании о чем-то) он придумал экспериментальную схему, которую можно использовать для доказательства существования электромагнитных волн. Он обсудил эту схему, украденную у более позднего Герца, с Максвеллом, который сразу понял его идею и не мог не похвалить его за гениальность.
К следующему дню было готово и экспериментальное оборудование. В этой большой лаборатории двое мужчин начали первые научные эксперименты. Результаты эксперимента полностью подтвердили то, что было выведено из формулы Максвелла-Макдональда: существование электромагнитных волн было доказано, как и то, что скорость электромагнитных волн равна скорости света.
Максвелл записал результаты, полученные за последние несколько дней, в работе под названием «Кинетическая теория электромагнитного поля», и, показав ее Скруджу, вписал на место авторов работы два имени: Джеймс Кларк Максвелл, Скрудж Макдональд.
Максвелл отправил газету, но, учитывая расстояние между Америкой и Европой, ответ можно было получить только через месяц или два.
Максвелл, который только что совершил прорыв, был особенно доволен и попытался затащить Скруджа к себе, чтобы обсудить все подробнее, но Скрудж отложил разговор, сказав, что ему нужно готовиться к началу учебного года. Эта причина, очевидно, была очень убедительной, поэтому Максвеллу, естественно, пришлось провести собственное исследование.
Через неделю Кливлендский университет официально открылся, и Скрудж произнес речь на церемонии открытия, призывая студентов подниматься по научной лестнице. После церемонии он поспешил домой в Кливленд, чтобы подготовиться к свадьбе Кэрола.
Первоначально Скрудж не собирался делать из свадьбы Кэрола большого шума, и некоторое время у него даже была идея сэкономить деньги, просто используя зарплату Кэрола на свадьбу. Однако реальность вскоре заставила его изменить свое мнение, поскольку новость о свадьбе Кэрола вскоре привела к тому, что большое количество деловых партнеров и многие политические деятели выразили желание присутствовать на свадьбе. В таких обстоятельствах свадьба уже не могла проходить в тишине. Конечно, свадьба — это не то, что может подготовить такая секретарша, как Анна, даже если она способна на это.
Поэтому Скруджу пришлось выделить из семейной казны специальную сумму денег для решения этой проблемы. Также были привлечены специальные специалисты, которые позаботились о свадебных украшениях.
Тем не менее, Скрудж не собирался делать свадьбу слишком пышной, хотя с его нынешними силами ему не составит труда организовать так называемую супер-роскошную свадьбу стоимостью 100 000 долларов США.
«Свадьба должна была быть щедрой, непритязательной и отражать тот вид пуританства, который присутствовал у праотцов Америки. И, как вы все знаете, наша семья — баптисты, и наша вера не исключает зарабатывания денег, но она против бессмысленного потворства». — Скрудж сказал это Томпсону, баптистскому священнику.
«Конечно, я все это знаю". — рассмеялся пастор Томпсон: "Я практически наблюдал за вашим взрослением с тех пор, как вы последовали за мистером Рокфеллером в нашу церковь несколько лет назад. Я, конечно, понимаю вашу набожность, и хотя в последние два года вы стали меньше ходить в церковь, чем раньше, я знаю, что это потому, что вы просто слишком заняты. Но мы все равно очень рады видеть дух благотворительности, который проявляется в некоторых ваших действиях. Это самое важное проявление благочестия. Конечно, при таком количестве гостей на этой свадьбе мы не могли не позаботиться о них. Кроме того, мистер Макдональд, масштабное благотворительное мероприятие добавляет праздничной атмосферы, а также соответствует учению Бога, не так ли?».
Скрудж знал, что так называемое масштабное благотворительное мероприятие было не более чем пожертвованиями в церковь и подачками бедным. Тратить деньги таким образом очень нравилось Скруджу. Не потому, что он был доброжелателен или что-то в этом роде, а потому, что деньги, потраченные таким образом, были более или менее эффективны. Они создавали ему репутацию благодетеля, а он хорошо знал, какие выгоды может принести такая репутация. И наоборот, какой эффект может произвести пышная свадьба? Когда человек только что сколотил состояние, иногда необходимо продемонстрировать свое богатство, чтобы повысить доверие партнеров, которые мало знают о его финансовых ресурсах. Это как Скрудж приглашает европейских ученых в самые роскошные экспрессы, где они едят изысканные блюда с трюфелями и икрой, и показывает им высококлассные библиотеки и лаборатории. Но кто в Америке скажет, что у Скруджа нет денег? Так что Скруджу вовсе не нужно выпендриваться, и в таких обстоятельствах было бы пустой тратой денег устраивать суперроскошную свадьбу или что-то в этом роде.
«Деньги, которые должны быть потрачены, должны быть потрачены охотно, но тратить их бессмысленно — нетерпимо». — Это всегда было кредо Скруджа.
Подумайте сами: кто из пришедших гостей подумал бы, что финансы Скруджа в беде из-за отсутствия трюфелей и икры в хлебе на свадебном банкете? А кто из них решил бы работать со Скруджем, только потому, что он угостил их вкусной едой? По правде говоря, Скрудж от души не противился роскошной жизни. Как гурман, он любил фуа-гра, трюфели, а что касается черной икры, подаваемой на хрустальной тарелке, то она была одним из любимых блюд Скруджа. Но если он хотел их съесть, зачем ему позволять чужакам есть их, если он может съесть их сам?
Поэтому, учитывая это, была серьезно подготовлена щедрая, но простая свадьба.
Прежде всего, Скрудж объявил в газетах, что в честь свадьбы своего брата он подарит каждому ребенку в городе по пакету сладостей, чтобы они могли вместе разделить счастье семьи Макдональд. Она также передаст церкви 50 000 долларов на строительство новых благотворительных школ в Кливленде.
За день до свадьбы по кварталам в зонах разъезжали тележки с конфетами, за которыми со смехом ехали дети. Это было похоже на праздник в Кливленде.
В день свадьбы в церкви Святого Сердца, где должно было состояться венчание, собралось большое количество людей. Церковь была большой, но простой, и в основном не слишком богато украшенной или внушительной. Это общая черта баптистских церквей.
Приглашенные гости, среди которых были представители различных предприятий, а также мэр, представитель губернатора и сенатор-республиканец, вошли в церковь и заняли свои места. Затем оркестр заиграл ре-мажорный канон, и преподобный Томпсон, Кэрол, подружки невесты и сама невеста вошли в церковь и заняли места по обе стороны.
Шафером Кэрола был, конечно же, Скрудж.
Скрудж так быстро вырос за эти годы, что был почти на полголовы выше брата. Он был настолько красив, что Кэрол в шутку жаловался, что Скрудж крадет все хвалебные слова, которые должны были принадлежать ему, будучи его шафером.
Подружкой невесты должна была стать женщина, лучшая подруга мисс Екатерины. Но она была англичанкой, и ее подружки не могли плыть в течении месяца в море, поэтому, естественно, Макдональды должны были найти для нее подружку невесты и пару подружек. Так Анна стала подружкой невесты.
После того, как они заняли свои места, вбежал молодой парень с коробочкой, в которой лежало кольцо, и передал его преподобному Томпсону. Затем оркестр начал играть «Вход царицы Савской» Генделя, который исполнялся в знак прибытия невесты.
Под звуки музыки в дверях церкви появился Лоуренс, держа за руку Екатерину, которая была одета в белое свадебное платье — родители Екатерины давно умерли, и ее воспитывал дядя, так что, естественно, Лоуренс занял место отца. Кэрол приветствовал их вместе со Скруджем и Анной.
«Оставляю её в твоих руках». — Лоуренс с улыбкой сказал Кэролу, протягивая руку племянницы.
Екатерина оглянулась на Лоуренса и вдруг не смогла сдержать хлынувшие слезы. Она знала, что будет жить в другой семье, вдали от тети и дяди, двоюродных братьев и сестер. Возможно, она не увидит их еще долгое время.
Она вытерла слезы белым носовым платком и крепко взяла Кэрола за руку.
Кэрол повел ее в сторону церковного алтаря, а Скрудж и Анна последовали за ним. За ним шла девушка с цветами и начала бросать в воздух лепестки роз.
Последующий процесс был знаком всем и состоял из тех же свадебных клятв и обмена кольцами, которые все так часто видели по телевизору и в кино. Единственное отличие от телевизора заключается в том, что здесь, вероятно, нет незваного гостя, который приходит и кричит «Ты не можешь выйти за него замуж!» или любой другой треугольной истории. Но если кто-то и сыграет в эту игру, Скрудж уверен, что он никогда не увидит свет снова.
Анна стояла рядом и с огромной завистью смотрела, как Кэрол несколько неуклюже надевает кольцо на Екатерину, зная, что у нее никогда не будет такого дня, что Скрудж никогда не наденет для нее такое кольцо в церкви, на глазах у всех, и что он никогда не скажет ей, что всегда будет верен ей в болезни и здравии, богатстве или в бедности. Хотя в душе она представляла это бесчисленное количество раз. Возможно, сейчас она и Скрудж были ближе всех к священному алтарю, который находился прямо перед ней, и Скрудж и она были всего в шаге от него, но этот шаг был так далек. Глаза Анны немного увлажнились, и она постаралась улыбнуться, как будто была рада за эту пару...
После завершения церемонии в церкви все сели в карету и отправились обратно в коттедж, где временно проживала семья Макдональдов. Вторая часть свадьбы, свадебный прием, вот-вот должна была начаться.
При обычных обстоятельствах свадебный прием был бы проведен в доме женщины, но возникла необходимость в особых обстоятельствах. Поэтому прием проходил на большой лужайке семьи Макдональд. Но основной процесс остался прежним. Сначала была речь Лоуренса, который пожелал своей племяннице прекрасного будущего. Затем настало время выступления шафера.
Свадьбы иногда более торжественны, чем оживленны, и именно шаферу предстоит сделать это. Самая важная роль шафера на свадьбе — быть веселым в это время. Обычно шафер рассказывает истории о детстве жениха, чтобы рассмешить всех. Тогда Скрудж начал рассказывать серьезную историю о том, как Кэрол в детстве натворил дел. Когда все смеялись, Кэро смеялся вместе с ними, но, прислушавшись, понял, что что-то не так. Тогда он крикнул: «Скрудж, это ты тот, кто засунул обе ноги в одну штанину и порвал их! Не вешай на меня всё, что сам натворил!».
Согласно обычаю, после свадьбы жених и невеста должны отправиться в беззаботный медовый месяц. Но Кэрол не был так благословлен. Всего через два дня после свадьбы Скрудж пригласил Кэролов к себе.
«Кэрол, простите, что беспокою вас в такое время». — Скрудж сказал: «Обычное правило — отпустить вас в медовый месяц. Просто сейчас многое происходит внутри семьи. Поэтому я подумал, нельзя ли немного отложить ваш медовый месяц. Кэтрин — ничего, если я буду вас так называть? Боюсь, вы тоже будете заняты некоторое время. Кэрол, я оставлю часть сталелитейного производства — шахты, коксохимический завод, доки, судоходный флот, все это — тебе. Если не можешь позаботиться обо всем сам, что ж, Кэтрин тоже может помочь. Просто будешь следовать за мной несколько дней и сначала познакомишься с фабрикой. Ну, Кэтрин, мне очень жаль. Но, как вы знаете, самая большая проблема нашей семьи сейчас в том, что у нас не хватает рук, но мы не можем просто так упустить возможность заработать состояние».
Кэрол и Екатерина посмотрели друг на друга, и обе увидели в глазах друг друга чувство беспомощности. Правда заключалась в том, что они уже давно были готовы к такому развитию событий. Но, как и все молодожены, они были на том этапе, когда хотели быть вместе двадцать четыре часа в сутки, и у них была иллюзия, что если нет медового месяца, то всегда можно провести медовую неделю. Однако лишь два дня спустя Скрудж безжалостно разрушил их иллюзии.
Однако оба они понимали, что противостоять такому трудно. Поэтому они кивнули головой в знак согласия.
«Тогда всё решено. Завтра утром отвезу вас на сталелитейный завод, и, что ж». — сказал Скрудж с ухмылкой, взглянув на карманные часы: «Впереди еще 18 часов, так что я оставляю вас догонять время и развлекаться».
Было всего шесть часов утра, еще до полного рассвета. Кэрол и Кэтрин были вызваны. Сегодня они должны были отправиться на завод. Фабрика находилась в пригороде, и, будучи менеджерами, они должны были вставать рано, чтобы посмотреть, как пройдет утром первая смена рабочих на фабрике.
«Скрудж — такой вампир!». — возмущенно пробормотала Кэрол, неохотно поднялся на ноги и начал одеваться. Катрин также начала надевать что-то более легкое, что она приготовила специально для этого дня.
Прошло некоторое время, прежде чем оба закончили освежаться и направились к столу, чтобы позавтракать. Они нашли Скруджа сидящим там задолго до того, как они начали есть.
«Что за американская мафия, вся семья даже не ждет ужина». — Кэтрин мрачно подумала: «Когда я видела Скруджа раньше, мне казалось, что он знает о манерах больше, чем Кэрол».
Кэрол, привыкший к этому, занял место прямо за столом, взял кусок хлеба и начал откусывать. Только Кэтрин, все еще серьезная, села и спросила Кэрола шепотом: «Вы не подождете мистера Макдональда-старшего?».
«А, родители уже поели». — Скрудж ответил с невнятным акцентом, с трудом проглатывая хлеб во рту: «В старости они рано просыпаются. В последнее время старик увлекся рыбалкой, и они отправились на озеро рано утром».
«Так мы можем поесть?». — спросила Кэтрин. Она вспомнила, что в старые времена во время еды читали молитвы.
«Конечно, если бы старик был тут, нам бы пришлось сначала вместе прочитать молитву, но сейчас это не обязательно».
«Вот как». — Кэтрин негромко ответила, похоже, привыкнуть к семье полностью было нелегко. Что касается изменения, то, возможно, это должно произойти в следующем поколении.
Кэрол доел свою палку хлеба и зевнул, быстро открыв рот, когда потянулся, чтобы взять еще одну буханку.
Зевота — заразная вещь. Поэтому, когда Кэрол зевнул, Кэтрин тоже зевнула. Возможно, это было связано с тем, что вчера она спала поздновато.
После ужина они втроем сели в карету и поехали в сторону сталелитейного завода на окраине города.
«Это мистер Маккарти, директор первого сталелитейного завода». — Скрудж представил Кэролу.
«Мистер Макдональд, как поживаете?». — Директор завода Маккарти приветствовал Кэрола, слегка наклонив голову.
«Вы можете задать вопросы Маккарти о работе сталелитейного цеха». — Скрудж сказал: «Это главный инженер, его зовут Стерн».
«Приятно снова встретиться, мистер Макдональд».
«Это…». — Скрудж начал с того, что собрал основное среднее и высшее руководство завода на встречу с Кэролом. Группа была подготовлена к тому, что Кэрол заменит Скруджа в непосредственном управлении фабрикой. Поэтому, когда Скрудж сказал им, что в будущем Кэрол будет непосредственно руководить металлургической системой, никто не удивился.
В течение всего утра Скрудж не давал покоя Кэрол и Кэтрин. Сначала нужно было встретиться с руководителями различных отделов и попросить их рассказать Кролу о том, чем занимается каждый отдел, как он работает. Затем настало время пройтись по различным важным цехам завода.
Посещение цехов металлургического предприятия не похоже на экскурсию. Везде было так жарко и шумно, что даже Скрудж предложил Кэтрин отдохнуть в своем кабинете.
Однако Кэтрин сказала, что очень хотела бы поехать и посмотреть, как делают сталь. Но сама Кэтрин понимала, что ей просто не очень хочется оставаться одной в этом кабинете. Кэтрин всегда считала себя одной из самых смелых женщин, но было бы ужасно внезапно оказаться в таком незнакомом месте без знакомого лица рядом. Поэтому у нее не было другого выбора, кроме как держаться рядом с Кэролом, ни на шаг не отходя.
Однако только войдя в мастерскую, Кэтрин поняла, что ей следовало прислушаться к совету Скруджа и остаться в офисе, а не бежать сюда. Ведь это место было гораздо страшнее, чем она могла себе представить. Первое место, куда они попали, была рудодробильная фабрика. От громкого грохота у Катрин задрожало тело. Здесь невозможно было говорить, и даже если бы вы стояли лицом к лицу и кричали, как актер в постапокалиптической романтической драме, человек на другом конце комнаты ничего бы не услышал.
«Неудивительно, что он не взял с собой ту женщину-секретаря, которая ходит за ним по пятам». — Кэтрин подумала: «Он болеет душой за свою секретаршу, но со мной обращается как с животным».
Даже такой правильный грубиян, как Скрудж, не смог бы долго оставаться в таких условиях. Он просто взял Кэрола и поспешно ушел.
Прошло значительное расстояние, прежде чем все вновь обрели способность говорить.
«Боже, шум был ужасный". — Катрин сказала с бледным лицом: «Эти рабочие работают там весь день, как они могут это выносить?».
«У большинства рабочих, которые здесь работают, ужасный слух». — Скрудж сказал: «С этим ничего нельзя поделать. На самом деле, мы приняли ряд мер по защите слуха работников, например, сократили рабочее время и выдали им беруши. Но из-за технических ограничений эффект на самом деле очень ограничен».
«Катрин, не хочешь ли ты вернуться и отдохнуть». — с беспокойством сказал Кэрол.
«Нет, не нужно!». — Кэтрин сказала: «Если ты можешь выдержать это, то и я смогу».
Скрудж с изумлением смотрел на девушку, которая делала решительное лицо, и думал про себя: «Похоже, что эту женщину можно использовать как движимое имущество».
Затем они посетили доменную печь и конвертер, и день прошел незаметно.
Когда солнце село, Скрудж и его компания наконец-то вернулись домой.
За ужином, уставшая и голодная, Кэтрин почувствовала, что ее спина сейчас сломается, и ей пришлось напрячься, чтобы не сползти со стула на пол. Но на ужине присутствовал Джозеф-старший, поэтому ей пришлось вести себя как благородная леди.
После того как Джозеф-старший совершил молитву, началась трапеза. В доме английской аристократии не разрешалось свободно разговаривать за ужином. Но семья Макдональдов, похоже, не очень заботилась об этом правиле. Скрудж, например, ел и спрашивал Джозефа-старшего о рыбалке, а Джозеф-старший тоже совершенно забывал о правилах, когда кто-то упоминал о его хобби, и отец с сыном болтали за столом.
«Он бегал весь день, но всё ещё такой энергичный, вот это зверь!». — Екатерина, продолжая сохранять изящные движения при еде, думая так.
Вскоре ужин закончился, подошли слуги и убрали посуду. Все вернулись в свои комнаты.
Если бы это было вчера или позавчера, как только они вернулись в свои комнаты, закрыли двери и задернули шторы, Кэрол с готовностью заключил бы Кэтрин в объятия и начал бы делать то, о чем не принято думать. Кэтрин тоже была бы в восторге. А сегодня, войдя в комнату, она даже не стала стаскивать туфли и упала головой в кровать. Что касается мужа, то он тоже упал рядом с ней, как труп, а затем захрапел.
«Что мы будем делать завтра, когда нам придется идти на шахты и в доки!». — Екатерина проливала слезы от беспомощности.
На следующее утро Екатерина, мысленно подготовившая себя к героическому самопожертвованию, встала рано, она нашла себе специальное платье для легкости движений. Однако к тому времени, когда она вышла, стало ясно, что сегодняшний день будет не таким тяжелым, как вчерашний, потому что она обнаружила, что Скрудж попросил Анну пойти с ним.
«Когда мы приедем на шахту позже, я попрошу Анну подождать с вами в офисе». — Скрудж сказал следующее.
«Спасибо!» Кэтрин ответила: «Я постараюсь не задерживать вас».
Скрудж, конечно, не был особенно внимательным человеком, и, честно говоря, хотя он и заметил, что Кэтрин вчера устала, как собака, он не испытывал особого сочувствия, потому что считал, что такой объем работы — сущий пустяк. Анна легко могла это сделать, не говоря уже о нем.
Итак, вчера вечером бессердечный Скрудж действительно рассказал Анне анекдот о состоянии Кэтрин. В результате мягкосердечная Анна прониклась сочувствием к Екатерине, которая только что вышла замуж и не успела даже провести медовый месяц, прежде чем Скрудж использовал ее как движимое имущество, а внимательная Анна сразу поняла причину, по которой Кэтрин настояла на том, чтобы последовать за ними, а не отправиться в офис, чтобы отдохнуть в одиночестве. И вот тут-то Скрудж проявил свою заботу.
По правде говоря, сам день пути был не таким напряженным, как вчерашний. Шахта была не более чем визитом, чтобы увидеть и узнать главных ответственных лиц. Скрудж не собирался брать Кэрола в шахты, это было слишком опасно, и если бы что-нибудь случилось, Макдональдам пришлось бы несладко.
Что касается посещения гавани, то это было еще проще. В целом, это был хороший день для Екатерины.
К середине дня группа закончила работу и была готова отправиться домой. Скрудж сказал Кэролам: «Я не вернусь с вами. Я иду на железнодорожную станцию и через несколько минут буду на пути в Чикаго. Мне предстоит много работы на железной дороге. Я оставлю вас».
«Так срочно?». — спросил Кэрол.
«Да, время — деньги!».
Самым прибыльным в Тихоокеанской железной дороге была не сама железная дорога, а право собственности на землю вдоль железной дороги в радиусе 150 метров и права на добычу полезных ископаемых в радиусе 32 километров. После завершения строительства железной дороги вдоль нее будут появляться новые города, и цена на землю вдоль железнодорожной линии неизбежно будет быстро расти; выгода от этого намного превысит выгоду от самой железной дороги. Что касается прав на разработку полезных ископаемых в пределах 32-километровой зоны, то это также, безусловно, очень выгодно.
В более поздние времена, например, почти все метрополитены мира и т.д. управляются правительствами по заниженным ценам. Тихоокеанская железная дорога идет тем же путем, и, что более важно, Тихоокеанская железная дорога строится двумя компаниями.
Железная дорога Union Pacific построила ее с востока на запад, а Central Pacific — с запада на восток. Правительство США не диктовало, где они сойдутся, они построили их там, где они сошлись! Таким образом, та компания, которая построит его быстрее, естественно, получит больше преимуществ.
Почему железная дорога, на строительство которой первоначально планировалось потратить четырнадцать лет, была завершена всего за девять лет? Почему Central Pacific предпочла использовать имевшихся под рукой рабочих как одноразовые расходные материалы до самой смерти, вместо того чтобы подумать о том, что будет дороже израсходовать погибших и набрать новых, чем дать рабочим передышку и строить заново? Причина проста! В данный момент времени, чем быстрее вы, тем больше вы получаете. В это время скорость стоит на первом месте, безопасность и качество отходят на второй план. Если удается быстро провести железную дорогу, даже если сразу после ее прокладки возникает масса проблем, требующих восстановления, если близлежащие земли и права на добычу полезных ископаемых находятся в руках, это самая большая победа!
Предыдущие неурядицы на железной дороге Union Pacific Railroad уже сильно замедлили их развитие. Исторически сложилось так, что Центральная Тихоокеанская железная дорога получила больше преимуществ по сравнению с Тихоокеанской железной дорогой Юнион благодаря трудолюбивым рабочим. А в настоящем, по мнению Скруджа, подобное никогда не должно повториться.
Сидя в поезде до Чикаго, Скрудж смотрел в окно на вечернее солнце и думал.
«Что у тебя на уме?». — спросила Анна, уютно устроившаяся рядом со Скруджем. Поскольку ее отношения со Скруджем изменились, она теперь могла называть его по имени, когда никого не было рядом.
«Думаю о том, что нужно сделать, чтобы лучше мотивировать работников».
«Знаешь, иногда полезно сделать перерыв и подумать еще раз, может быть, хорошие идеи появятся сами собой». — улыбнулась Анна.
«Что ж, пора сделать перерыв». — Скрудж слегка улыбнулся, протягивая руку, чтобы обнять Анну: «Потому что у меня есть идея».
Решение Скруджа было простым: давать рабочим «Чудо пилюлю» для повышения энергии, а на ночь давать им небольшое количество героина, который в небольших количествах обладает хорошим успокаивающим эффектом и может быть использован для того, чтобы рабочие хорошо спали.
Конечно, повторные дозы могли вызвать у работников привыкание, что, в свою очередь, могло сделать самый прибыльный продукт «Макдональдса» не таким уж безадресным, как его рекламировали. Но Скруджа это не волновало: у него уже было решение. То есть продолжать заменять работников. Увольте этих работников и замените их новой партией работников до того, как у них появится шанс проявить явные признаки зависимости. Конечно, всегда есть разница в сроках развития проблемы зависимости у каждого человека, так что же делать, если некоторые люди сами по себе особенно чувствительны и становятся зависимыми за короткий срок?
Это не имело значения, никого не волновало, что в таком большом проекте погибло несколько человек. Позже, когда французы и американцы рыли Панамский канал, только на одном канале длиной менее ста километров погибло от 60 000 до 70 000 рабочих. Поэтому, когда речь шла о строительстве тысяч километров железных дорог, не было ничего необычного в том, что рабочие гибли под ветром и дождем и время от времени сталкивались с угрозой со стороны индейцев. Те работники, которые заранее пристрастились к героину, что ж, Скрудж устроил бы для них беспроблемную смерть от болезни или несчастного случая.
Кроме того, большинство рабочих, привлеченных для строительства железной дороги, были ирландскими иммигрантами. Ирландцы, как это обычно бывает, были детьми нелюбимых отцов и матерей. Теоретически Ирландия была частью Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии, но в действительности англиканские англичане никогда не относились к ирландцам-католикам как к своим собственным. Когда в Ирландии был сильный голод, англичане не только не активизировали свои усилия по оказанию помощи, но и вывозили продукты из ирландских амбаров в Англию, препятствуя помощи других стран, как будто для того, чтобы уморить абсолютно всех ирландцев голодом. В результате миллионы людей умерли от голода в маленькой Ирландии.
Поскольку Соединенное Королевство обращалось с ирландцами таким образом, нельзя было ожидать, что Соединенное Королевство поддержит ирландцев в случае каких-либо проблем. И когда их некому было поддержать, ирландцы, естественно, стали объектом издевательств. Первоначально в США ирландских иммигрантов не слишком притесняли, потому что на Юге были плантаторы ирландского происхождения, которые могли более или менее замолвить слово за ирландских иммигрантов. Однако после восстания на Юге и подавления ирландцев британцами доля неграмотных ирландцев стала намного выше, чем в других европейских странах, и ирландцы, естественно, пользовались все меньшим уважением. Так что ирландские эмигранты, даже если бы несколько тысяч из них умерли, даже если бы вы использовали кости ирландцев для укладки шпал для железной дороги, никого бы это особо не волновало.
С «Чудо пилюлей» у ирландских рабочих, вероятно, будет достаточно энергии, чтобы сравняться или даже немного превзойти энергию рабочих Central Pacific. Добавьте к этому тот факт, что условия строительства дорог лучше, чем в Центрально-Тихоокеанском регионе.
«Мы выиграем эту гонку!». — Скрудж, только что хорошо отдохнувший, лежал полностью одетый на широком, мягком роскошном ложе, его правая рука проходила под длинной, стройной шеей столь же обнаженной Анны, а затем снова смыкалась, чтобы обнять ее, при этом он почему-то вспоминал только что разработанный им в голове идеальный план, которым он сам был вполне доволен. Довольный собой, он снова протянул левую руку и провел кончиками пальцев круги по слегка подрагивающим холмам Анны.
«Те парни на Центральной Тихоокеанской железной дороге наверняка используют «Чудо пилюлю» и на рабочих под их началом. Можно даже назвать эту штуку Citi Power Pill. Я не могу смотреть, как они используют моё оружие против меня, поэтому начать эмбарго против них с помощью «пилюль» просто необходимо, но это определенно противоречит правилам свободного рынка. Поэтому мне нужно было найти выход. Ну, сначала нужно использовать газеты, чтобы разоблачить всю бесчеловечность их использования рабочих и занять моральную позицию, а затем объявить санкции против тех, кто нарушил совесть человечества, и это должно сработать».
С этими мыслями Скрудж медленно погрузился в сон, держа Анну в своих объятиях.
Скорость, с которой может быть построена железная дорога, зависит от многих факторов. Подготовка материалов, транспорт, используемые инструменты, состояние труда рабочих и координация организаторов — все это оказывает положительное или отрицательное влияние на скорость строительства железной дороги. Например, если условия транспортировки не очень хорошие, работники, даже если они с большим энтузиазмом относятся к своей работе, будут задерживаться из-за транспортных трудностей. Именно поэтому вопрос координации так важен.
Сидя в офисе железнодорожной компании, Скрудж просматривал различные соответствующие документы. Глядя на бумаги, он постепенно нахмурил брови.
«Почему весь процесс идет так медленно?». — Хотя Скрудж знал, что скорость строительства железных дорог в эту эпоху будет намного медленнее, чем в последние времена, но нынешние темпы продвижения все еще вызывали у него недовольство. Он решил сам выехать на место и выяснить, в чем причина слишком медленных темпов строительства дороги.
«Почему мы снова остановились?». — спросил Скрудж. Его карета остановилась уже в третий раз.
«Мистер Макдональд, одна из осей повозки сломалась». — Кучер ответил.
«Черт возьми! Сколько времени потребуется на ремонт?».
«Ах, мистер Макдональд, наверное, около сорока минут».
«Боже. Брут, пойдем прогуляемся». — Скрудж сказал своему телохранителю.
«Да, мистер Макдональд». — Брут тут же схватил свое помповое ружье, открыл дверь машины и первым спрыгнул вниз. К этому времени охранники на машинах впереди и позади них также вышли из машин и быстро заняли оборонительную позицию.
Скрудж вышел из кареты, и в тот момент, когда его ноги коснулись земли, он поскользнулся и сел бы на ягодицы, если бы Брутал не поспешил удержать его.
Повсюду была грязь, тяжело груженые повозки оставили глубокие следы на дороге, где вчера прошел дождь, так что импровизированная дорога в направлении железной дороги сразу же превратилась в пруд.
«Что за черт? Где находится придорожная дренажная канава? Какой идиот построил эту дорогу!». — Скрудж выругался.
Но сейчас никто не мог ответить на этот вопрос. Тогда Скрудж спросил: «Далеко ли теперь до места?».
«Мистер Макдональд, еще около трех километров».
«Дайте мне другую карету и поехали дальше».
Потребовалось еще немного времени, чтобы наконец добраться до строительной площадки, только на этот раз не было и намека на лихорадочную борьбу земли и огромную работу, которая велась. Было всего несколько десятков рабочих, скучающих и слоняющихся по территории, где должно было быть проложено дорожное полотно, и несколько сидящих на корточках на солнце у входа в лагерь.
«Кто здесь главный?». — спросил Скрудж с угрюмым выражением лица.
Через несколько мгновений прибежал толстый мужчина, охваченный страхом и трепетом.
«Мистер Мак… Макдональд? Вы… хотели меня повидать?». — Толстяк сжимал в руке старую шляпу, а его голос нервно дрожал.
«Почему ваши рабочие не работают?». — спросил Скрудж, подавляя свой гнев. К этому времени Брут тоже подошел ближе, злобно глядя на толстяка и проводя рукой по помповому ружью Макдональда в своей руке.
«Ах, мистер Макдональд, я… из-за плохого состояния дороги, камни и мелкие породы, используемые для укладки дорожного полотна, не были привезены, поэтому… так что…».
«Значит, вы позволяете им ничего не делать?». — Скрудж злобно оборвал его: «Как тебя зовут!».
«Мистер Макдональд, меня… зовут Фил Робинзон». — Толстяк в отчаянии посмотрел на Скруджа, боясь, что из уст Скруджа тут же вылетят слова: «Теперь ты уволен», и поэтому поспешил добавить: «Сэр, это не моя вина, компания всегда была такой раньше. И у вас не было времени внести какие-либо изменения в управление компанией, поэтому все, что я могу сделать в этих обстоятельствах, — это следовать старым привычкам. Сэр, вся Америка знает, что вы милосердный человек, и что когда вы обнаружите, что кто-то совершил ошибку, вы всегда дадите ему возможность проучить и исправить ее».
По правде говоря, Скрудж действительно хотел сказать толстяку: «Ты уволен», а потом посмотреть, закричит ли тот: «Мне надо содержать 90-летнюю мать!» или «Я хорошо служил компании, вы не можете!». Однако теперь, когда толстяк сказал это, он изменил свое мнение. Не то чтобы Скрудж был большим поклонником людей, целующих его в задницу, но он считал, что люди, которые действительно умеют хорошо целовать его задницу, в некотором роде талантливы.
«Хорошо, я дам тебе шанс». — Скрудж ответил: «Видишь эту дорогу? Почему после вчерашнего дождя все еще грязно? Потому что нет дренажной канавы! Так что немедленно мобилизуйте своих людей и выкопайте два дренажа вдоль этой дороги, это для начала!».
«Да, мистер Макдональд! Я займусь этим». — Толстяк вскочил, как резиновый мячик после удара, и быстро побежал к рабочим, некоторое время жестикулируя, которые затем бросились в бой, неся лопаты и мотыги, и начали копать стоки.
«Движение было быстрым, и распределение живой силы, и командование было не слишком плохим. И, что ж, рабочие двигались так быстро, а значит, отношения с рабочими тоже были хорошими. Этот человек довольно интересен, было бы неплохо в будущем поместить его в гильдию железнодорожной компании». — Скрудж думал так.
В некоторых местах было ясно, что там должно быть не менее двухсот рабочих, но на самом деле их не было и половины. Ответственные лица заикались и отмахивались, говоря, что это потому, что условия были тяжелыми, и многие сотрудники не хотели работать и уходили после получения последней зарплаты. И они не успели сообщить об этой новой цифре. Но Скрудж подозревал, что эти парни просто получают зарплату.
«Посмел воспользоваться мной?» — Скрудж слабо улыбнулся, но мысленно огрызнулся: «Меня зовут не Макдональд, если я не заставлю вас пожалеть, что вы пришли в этот мир!».
Было бы легко разоблачить этих людей, просто взять нескольких рабочих и допросить их, но Скрудж не сделал этого, вместо этого он сделал понимающее лицо, успокаивая тех, кто опасался. Были вещи, которые ему было неудобно делать, и если бы он не вмешался, то кто-то другой, естественно, вмешался бы, чтобы справиться с ними.
К этому времени война на севере и юге снова зашла в тупик, но Кливлендские добровольцы, только что принявшие участие в нескольких сражениях, были отозваны с фронта для отдыха. Воспользовавшись этой возможностью, Скрудж перевел обратно всех первоначальных ветеранов Блэкуотера. Таким образом, операционные возможности Blackwater были не только восстановлены, но даже увеличены.
Через несколько дней, на заседании совета директоров компании Union Pacific Railroad, Скрудж раздал директорам документ. Это был документ под названием «Исследование ситуации с занятостью на железной дороге Union Pacific». Директора читали отчет молча, каждый с выражением гнева на лице.
«В информации компании указано, что у нас работало в общей сложности 5600 рабочих, но после расследования оказалось, что на самом деле на объекте работало чуть меньше 3000 рабочих, куда делись остальные? Проще говоря, остальных не существует! Они были просто реквизитом в списке, который использовался для обмана при получении зарплаты. До того, как мы взяли на себя управление компанией, у наших глупых предшественников не хватало сил на строительство проекта такого масштаба, и они постоянно отдавали все на субподряд различным подрядчикам, большинство из которых были местными бандитами! Эти бандиты, не обладающие дальновидностью и знающие только, как получить прибыль, таким образом выманивали деньги у наших предшественников и правительства. Теперь, когда настал наш черед, они все еще не раскаялись и осмеливаются разыгрывать такие трюки! Как можно не знать, что происходит!».
«Если мы не преподадим им урок, они не будут знать, кто здесь главный. Мы раздавим их так же легко, как маленького жучка». — Морган, который также является директором этой компании, сказал: «Я думаю, что мы должны строго наказать их, прежде чем кто-то еще попытается сделать что-то неблагородное, как они, в будущем!».
«Эти люди — отбросы общества!». — Скрудж кивнул: «Мне кажется, что, уничтожая их, мы защищаем больше хороших людей. Это большое благо для родины, для народа и даже для человечества. Кроме того, помимо бурных пресечений, очень важна и обычная профилактика. Поэтому я предлагаю создать дисциплинарный инспекционный орган для выполнения контрольных задач, чтобы в будущем подобные проблемы можно было пресекать в зародыше. Что вы думаете?».
«Очень хорошо, я согласен!».
«Я тоже за!».
«Я тоже!».
«Это отличная идея!». — Морган заключил: «Я думаю, мы назовем этот орган «Дисциплинарным советом железной дороги «Юнион Пасифик»!».
Позже конкурент Union Pacific Railroad, Central Pacific Railroad, скопировал эту идею и создал в своей компании «Комитет по дисциплине Central Pacific Railroad». Далее такие органы появились во многих крупных компаниях.
После этого заседания правления Union Pacific Railroad на повестку дня встал вопрос о действиях против недобросовестных и беспринципных сил.
Настал день, когда лысеющий, немного хромой посетитель пришел в полицейское управление Чикаго. Посетитель поговорил с полицейским, который отвел его в кабинет заместителя начальника полиции Дьюи.
«У вас есть информация о важном преступлении?». — Дьюи сидел на своем месте и смотрел на человека перед собой взглядом ястреба, высматривающего добычу.
Однако мужчина, казалось, не был затронут взглядом Дьюи, он неторопливо подтащил к себе стул и сел напротив шерифа.
«Вы можете обращаться ко мне как к мистеру Бонду». — Лысый мужчина сказал: «Я пришел к вам, чтобы разоблачить коррумпированных полицейских, которые брали взятки».
«Может ли это быть сотрудник нашей полиции? Как это возможно? Полицейские в нашем участке все хорошие и никогда бы не стали заниматься такими незаконными вещами. У вас есть доказательства? Клевета без доказательств является уголовным преступлением!». — Дьюи пристально смотрел на самопровозглашенного Бонда глазами, которые могли бы напугать любого.
Но такой взгляд мог испугать только ребенка; мистер Бонд перед ним казался совершенно невосприимчивым к подобным атакам его ментальной магии. Невозмутимый, он открыл свою черную кожаную сумку и достал пачку бумаг, которые передал шерифу Дьюи.
Шериф Дьюи взял бумаги и прочитал их. Через несколько мгновений его руки начали трястись так неудержимо, что бумага, которую он держал в руках, зашуршала, когда задрожали ее руки. А его лицо стало таким белым, что он стал похож на какой-то мутировавший труп, только что выползший из могилы.
«Это совершенно отвратительная подстава, и все это неправда!». — Шериф Дьюи выпрямил его руку и сказал низким, дрожащим, «суровым» голосом.
«О, значит, я ошибся». — Бонд беспечно ответил: «Тогда у меня есть еще одна информация, с которой вы тоже должны ознакомиться».
С этими словами Бонд достал из своей черной кожаной сумки еще один документ и передал его шерифу Дьюи.
Озадаченный, шериф Дьюи взял документ и прочитал его, затем его рука снова задрожала.
Прошло некоторое время, прежде чем он сказал, настолько спокойным голосом, насколько ему это удалось: «Кто вы, сэр? Какова ваша цель?».
«Я Бонд, следователь дисциплинарной комиссии железной дороги «Юнион Пасифик». — Бонд оставался неподвижным, пока отвечал: «Я пришел, чтобы дать вам выбор. Мы можем использовать первый вариант, чтобы посадить вас в тюрьму, или второй, чтобы посадить шерифа Ханта в тюрьму. Вы уже давно жаждете его должности».
«Пожалуйста, изложите свои требования. Я готов служить вам до тех пор, пока я могу это делать». — Дьюи знал, что должен воспользоваться этой возможностью, иначе... было бы просто немыслимо.
«Не к моей службе, а ради Бога и справедливости». — бесстыдно сказал Бонд, поправляя его.
Через два дня в Чикаго стало известно, что шериф Хантер, начальник полицейского управления Чикаго, долгое время принимал взятки от гангстеров и был в сговоре с ними, став защитным зонтиком для чикагской мафии. Он не оправдал надежд жителей Чикаго. К счастью, заместитель главного шерифа Дьюи порядочен и бдителен. Он заподозрил некоторые порочные действия шерифа Ханта и начал тайное расследование, в конце концов получив доказательства того, что шериф Хант, полицейский подонок, сговорился с мафией, и отправил его в тюрьму.
Департамент полиции не только не пресекает эти преступления, но некоторые полицейские подонки даже вступают с ними в сговор. Теперь, когда мотыльки убраны, он уверен, что сможет эффективно подавить различные преступные синдикаты в Чикаго и дать жителям чистый лист.
И мэр Чикаго, и губернатор штата Иллинойс заявили, что банды процветают и должны быть подавлены. Они оба выразили свою признательность и поддержку жестким мерам по борьбе с преступностью, принятым Департаментом полиции Чикаго под руководством Дьюи.
«Босс, этот Дьюи начинает действовать по-настоящему. Коул и Хьюитт были сразу же застрелены полицией!». — Один из приспешников, дрожа, побежал обратно, чтобы доложить боссу.
«Что! Он не должен забывать, что брал деньги и у нас!». — Шокированный «босс» выругался. Человек с плотским лицом и символом черепа и скрещенных костей на руке ругался: «Я расскажу всё о его дерьме, и он отправится в тюрьму вместе с Хантом!».
Пока босс ругался, он подумал про себя, что надо поскорее куда-то уходить, пока этот парень Дьюи не заблокировал место и не заставил его замолчать.
«Все, собирайтесь и найдите мне новое место! Когда ветер утихнет, мы вернемся и убьем семью ублюдка!».
Так что парни с татуировками на теле и сигаретами во рту начали организовывать свои вещи и готовиться следовать за боссом, чтобы поменяться местами. В этот момент дверь внезапно открыли пинком. Затем было брошено несколько гранат. Бандиты никогда раньше не видели ничего подобного и застыли на месте. Но они недолго оставались ошеломленными, потому что почти мгновением гранаты с силой взорвались.
Четыре или пять оборонительных гранат взорвались в таком маленьком пространстве, как зал, посылая шрапнель по всей комнате и уничтожая всех панков почти мгновенно. Живот босса был разрезан осколком, и его кишки упали на пол.
Босс не сдавался, он изо всех сил пытался запихнуть обратно свои кишки, которые уже были разбросаны по земле. Однако в этот момент ворвалась группа мужчин с помповыми ружьями или винтовками Макдональда, заряженными штыком.
«Я сдаюсь! Помогите мне!». — Босс закричал. Бандиты всегда выглядели внушительно, когда издевались над слабыми, но стоило им встретиться с более сильными, как они почти инстинктивно тут же сдавались.
Перед ним остановилась винтовка со штыком. Босс поднял глаза и посмотрел в сторону того, кто это был, его зрение начало расплываться из-за потери крови, и он не видел человека четко, только холодные глаза мужчины, затем вспыхнул белый свет, и он почувствовал резкую боль в груди, его глаза стали мутными, и он погрузился в бесконечную темноту.
Подобный сценарий разыгрался одновременно в нескольких местах в Чикаго. Банда за бандой, таким образом, они забрасывали несколько гранат, затем использовали дробовики, чтобы уничтожить врагов, которые еще могли сопротивляться, и, наконец, использовали штыки, чтобы немного проверить, не прикидываются ли ребята мертвыми.
Такой чисто военный стиль ведения боя с целью убийства был не по силам чикагской полиции. С помощью этих вооруженных людей неизвестного происхождения всего за несколько дней чикагская мафия была полностью обескровлена. Почти все крупные и высококлассные мафиозные группировки были уничтожены. Лишь несколько мелких банд оставались в заточении. Безопасность в Чикаго также изменилась практически мгновенно, и районы, где раньше было запрещено жить по несколько человек вместе, теперь успокоились — кампания «жесткой борьбы с преступностью» достигла своих рубежей. А решительные и точные действия шерифа Дьюи еще больше улучшили правопорядок в Чикаго и получили высокую оценку всех чикагцев.
Под железным кулаком крупных конгломератов эти обычно мелкие рабские скоты — мафиозные организации, были практически сметены за короткое время. Тех, кому удалось бежать, также разыскивало правительство штата с вознаграждением. При поддержке Скруджа некоторым из «худших преступников» предлагалось от 500 до 1000 долларов за жизнь или смерть. Затем беглецы были ввергнуты в море народной войны. Один за другим их отправляли обратно в виде трупов.
Теперь, когда с проклятыми силами, которые контролировали железнодорожных рабочих и сосали их кровь, было покончено, строительство железной дороги должно было встать на правильные рельсы.
«Чтобы остановить другие организации, под разными названиями и разными методами, от смешивания с рабочей силой и вмешательства в нашу работу, сначала мы должны добиться создания профсоюза в железнодорожной компании». — Так сказал Скрудж на итоговом собрании совета директоров.
«Что? Создать профсоюзы? Но профсоюзы — это нехорошо! Они ничего не могут делать, только создавать проблемы!».
Прежде чем Скрудж успел объяснить, Морган заговорил: «Мистер Вандербильт, вы так мало работали с мистером Макдональдом, что не понимаете, о чем он говорит, когда говорит о профсоюзах. Его союзы совсем не похожи на те, с которыми вы знакомы».
«Это так?». — Уильям Вандербильт подозрительно спросил: «В чем разница?».
«Я позволю мистеру Макдональду самому рассказать вам об этом». — Морган улыбнулся.
Скрудж сказал: «Допустим, есть дом, который не занят, и в него постоянно пробирается какой-то непутевый парень. Есть ли способ предотвратить подобную ситуацию?».
«Заприте дверь в дом». — Вандербильт сказал, затем покачал головой: «Это не сработает, это не убережет от воровских намерении. Давайте, мистер Макдональд, переходите сразу к ответу».
Скрудж продолжает: «Завод без профсоюза — это как тот дом: всегда найдутся люди со стороны с плохими намерениями, которые попытаются проникнуть внутрь. Но если мы создадим свой собственный союз, это все равно, что поселить в доме своего человека, и людям будет не так просто попасть внутрь. На всех моих других фабриках это делается именно так. Это стоит немного денег, но это все равно выгодная сделка по сравнению с ценой, применяемой против других профсоюзов».
Вандербильт задумался на мгновение и сказал: «Поскольку это было успешно, у меня нет никаких проблем с этим».
«Братья, меня зовут Болл, и я из профсоюза Тихоокеанской железной дороги. Я здесь, чтобы от имени профсоюза поприветствовать всех вас в компании и в нашем профсоюзе». — Бородатый мужчина обращался к большой группе новых рабочих.
«Первое, что я хочу вам сказать, это то, что зарплата здесь хорошая, но и труд очень тяжелый. Правилом той банды боссов всегда было: «Я хочу жизни того, кто хочет моих денег». Поэтому я советую вам не трудиться ради больших денег. После того как вы проработаете несколько месяцев и заработаете немного денег, вам следует сменить работу и заняться чем-то другим. Я видел людей, которые изнемогали от желания заработать больше денег. Это смертельно опасно». — Болл продолжал.
«Правда?». — Кто-то спросил.
«Конечно, это правда». — Болл ответил: «Правительство предоставило железнодорожной компании концессию на бесплатное получение земли в пределах 150 от железной дороги с обеих сторон. Это легко подтвердить, если поспрашивать людей. Но правительство не говорит, что из того места, куда она идет, она принадлежит нам, а из того места, куда она идет, она принадлежит Центральному Тихоокеанскому региону. Там, где встречаются две компании, там и происходит разделение. Поэтому чем быстрее работа, тем больше денег зарабатывает начальство. В этом случае, конечно, они будут использовать вас до смерти. Причина, по которой они платят вам больше, чем где-либо еще, заключается в том, что труд настолько интенсивный».
Люди внизу зашептались, и через некоторое время кто-то еще сказал: «Сэр, не могли бы вы сказать нам, как долго средний человек может держаться?».
«Это зависит человека. Но обычно это около четырех месяцев». — Болл ответил: «Если вы будете продолжать это делать, то в какой-то момент у вас могут возникнуть проблемы. Работа в поле, условия тяжелые, легко заболеть, а если ты нездоров, то можешь заболеть. Оплата труда выше, но, по сравнению с некоторыми другими профессиями, она намного опаснее. Вы все — новые иммигранты в Америку, хорошо немного помучиться, чтобы побыстрее заработать свои первые деньги, но делать это долго — совсем не безопасно».
«Спасибо за совет, мистер Болл, вы хороший человек!». — Кто-то в толпе крикнул.
«Я человек профсоюза, профсоюз забирает взносы каждого, поэтому, естественно, я должен быть предан служению рабочим». — Болл скромно ответил.
На самом деле, все эти утверждения были сделаны Скруджем и другими людьми для того, чтобы они несли их в таком виде. Скрудж уже планировал выдавать рабочим большое количество Чудо пилюль (конечно, дозировка не соответствовала сознательной погоне за наслаждением), и ему приходилось время от времени заменять группу рабочих, чтобы избежать массовой зависимости. Благодаря публичности буров, массовая замена рабочих была легко понята и принята рабочими, что уменьшило ненужные трения. Также работники, которые после ухода немного болели, скорее всего, подумали бы, что перетрудились. А некоторые из тех, кто, казалось, сошел с ума из-за наркотической зависимости и в итоге жестоко заболел и умер, опять же никто не подумал бы, что это компания их убила.
Более того, все заявления Болла «от всей души» в пользу рабочих. Таким образом, они получат поддержку рабочих, и им будет гораздо легче поддерживать трудовой порядок и иметь дело с другими профсоюзами.
«Внимание! Он падает!». — Брайан-лесоруб кричал во весь голос. Еще одна высокая ель рухнула на землю. Брайант не мог вспомнить, сколько деревьев он срубил сегодня. Он чувствовал только, что его тело настолько полно сил, что он не устанет рубить до следующего дня.
«Те пилюли, которые компания дает нам, просто находка! Жаль, что все эти начальники — скряги и дают так мало каждый день». — Пока он думал, Брайан поднял свой собственный топор и снова подошел к дереву перед ним.
Приближалась зима, и им пришлось срубить несколько деревьев и отправить их на строительство дома. Иначе пришлось бы совсем замерзнуть до смерти, чтобы провести зиму в нескольких палатках на неохватных равнинах.
Когда дерево спускали, кто-то подходил и отрезал ветки, затем разрезал его на части, нес к повозкам, потом связывал веревкой и отправлял обратно в лагерь.
«Эй! Брайан, сруби одно дерево и на этом закончим, до возвращения еще далеко. И уже почти стемнело, я не хочу столкнуться с гризли или еще кем-нибудь». — Данди, охранник с винтовкой Макдональда в руке, закричал.
«Сейчас!». — Брайан ответил, энергично взмахнув топором, и, когда он взмахнул, куски бледно-желтого расколотого дерева упали в шквале. Через несколько мгновений с треском и грохотом пихта также рухнула на землю.
Рабочие подбегали и отрезали ветки, затем пилой собирали ствол на три части и перевозили его на тележке.
В золотисто-красном свете заходящего солнца несколько повозок начали пробираться к дальнему краю лагеря. Все рабочие сидели на этих бревнах и общались друг с другом.
«Я слышал, что кузнец Кирби уходит. Вы знаете?». — Один человек начал разговор.
«Кирби уходит? Разве он проработал четыре месяца?». — Другой мужчина поспешил спросить.
«Кузнечное дело — это работа силы, и он каждый день делает столько работы, что два обычных кузнеца не делают столько, сколько делает он один. Но за свою работу он получает больше денег, чем два обычных кузнеца. Но человек не сделан из железа. В последний раз, когда мистер Болл из профсоюза привел врача, чтобы провести осмотр — профсоюз был достаточно добр, чтобы обеспечить нам осмотр врача. В конце концов, результатом их обследования стало то, что Кирби был на грани. Поэтому, хотя Кирби все еще хотел заработать больше денег, после двухнедельного безделья он был уговорен Боллом, планировал как можно скорее рассчитаться с зарплатой и был готов уйти. Знаешь, он заработал достаточно, чтобы найти небольшой городок, отдохнуть, а затем открыть кузницу и продолжить кузнечное дело».
К этому времени лагерь был уже в поле зрения. Парни уже думали о том, как вернуться в лагерь, поужинать и выяснить, сколько они заработали и когда смогут уйти назад к семье. Затем настало время погрузиться в спальный домик, чтобы выспаться.
Но когда они попали в лагерь, атмосфера показалась им немного странной.
«В чем дело, Гарри! Что случилось?». — спросил Энрике, спрыгнув с повозки и схватив одного из рабочих.
«Кирби внезапно заболел и потерял сознание. Мистер Болл и мистер Айверсон сели на лошадь и отправились за доктором, и я не знаю, успеют ли они вовремя…».
Как раз когда стемнело, Болл и Айверсон вернулись, преследуемые доктором Хиллом, который вернулся вместе с ними. Доктор Хилл осмотрел Коби и пришел к выводу, что перенапряжение привело к потере устойчивости иммунитета, а затем к обморожению. Вот почему он заболел. Условия здесь были настолько плохими, что он чувствовал, что Кирби находится в опасности.
Он дал Кирби какое-то лекарство и, вылив его, прошел еще один день, и Кирби проснулся, но он был слишком слаб в своих конечностях, чтобы встать. Он мог только кашлять и разговаривать с рабочими, которые наблюдали за ним, и надеялся, что когда он поправится, то найдет маленький город, медленно восстановится, а затем продолжит работу кузнеца.
«Кирби, тебе станет лучше, и тогда продолжай бить железо, много железа!». — Так говорили ему его товарищи по работе. Однако еще через три дня Кирби умер.
Подстегнутые смертью кузнеца Кирби, многие работники стали рассчитываться и уходить один за другим, но в то же время постоянно присылали новых работников. Железная дорога продолжала двигаться вперед, как и прежде.
Джеймс с трудом вытащил левую ногу из глубокой грязи, вытащил только верхнюю часть, но подошва осталась в грязи.
«Черт возьми!». — Джеймс выругался: «Эта чертова погода!».
Так и было. Дожди были особенно сильными с начала октября, и глубокие дренажные канавы, вырытые по обе стороны железнодорожного полотна, вроде бы обеспечили, что прокладка железной дороги идет с трудом, но дорога от железнодорожного полотна до лагеря была слишком сложной. Земля размокла от дождя, и грязь часто опускалась ниже щиколоток, как только кто-то ставил ногу на землю. Временами грязь даже доходила до колен. В это время холодная вода также поступает в обувь, замораживая ноги до полной бесчувственности.
Сейчас Джеймс ничего не чувствовал в своей травмированной ноге. Он сжал ногу, которая уже была без обуви, а затем снова нагнулся и на мгновение опустил руку в грязь, наконец нащупав подошву ботинка из ила. Посмотрев в направлении лагеря, который находился совсем рядом, можно было сделать всего три шага по сухой, твердой земле лагеря, покрытой копотью.
Джеймс слегка отклонился назад и прыгнул вперед! Один шаг, два шага, три шага, четыре шага, еще один шаг, и наконец он оказался на твердом, угля и золы пути. Джеймс знал, что рядом с лагерем есть общий магазин, где продаются всевозможные вещи, включая, конечно же, сапоги и прочее. Ботинок, который был у него сейчас, очевидно, было не спасти. Однако в этой бакалейной лавке продавали и тряпки, так что, возможно, сгнивший ботинок можно было продать за несколько центов.
Открыв дверь бакалейной лавки, он увидел Стерна, владельца бакалейной лавки, поджаривающегося у огня. Стерн не был рабочим, он был человеком, который подписал контракт с компанией и таким образом получил возможность работать с рабочими в их профессии.
«Джеймс, что случилось? Опять пришли что-то купить?». — сказал Стерн, увидев вошедшего Джеймса, и поспешно встал.
«Ботинки, подошва отвалилась». — Джеймс подошел к костру, пододвинул стул и сел, снял второй ботинок и протянул две босые ноги к огню. Затем в скромный магазин проник характерный запах.
Стерн прикрыл нос и сел на другой стул.
«Посмотри-ка, сколько стоит эта побитая обувь?». — Джеймс передал Стерну свой собственный побитый ботинок.
Стерн посмотрел и сказал: «Верхняя часть в лучшем случае может быть использована для починки разной кожи для обуви, подошва уже давно протерлась до основания. Это ничего не стоит. Один цент».
Джеймс возмутился: «Всего один цент? Ты скуп, старик!».
«Этого более чем достаточно! Джеймс, если ты отнесешь это дерьмо куда-нибудь еще, люди просто выбросят их в мусор!».
Неизбежное нарушение процесса строительства дорог стало возможным из-за непрекращающегося дождя. Но это был непреодолимый природный фактор. И не только природные факторы угрожают железной дороге. Скоро железные дороги войдут в Миннесоту. Там им пришлось пройти через участок территории, контролируемой Сиу.
Сиу — это группа индейцев. Сейчас это самое сильное индейское племя на североамериканском континенте. Они приобрели лошадей и оружие в результате торговли с белыми и зарабатывали на жизнь охотой на североамериканских бизонов. На охоте они развивали превосходное владение лошадьми и меткую стрельбу. Это делало их не менее сильными в бою, по крайней мере, чем регулярная мексиканская армия.
Таким образом, железная дорога проходит через их зону контроля, что неизбежно влечет за собой большую опасность. Поэтому они должны были планировать всё заранее.
«Давайте сначала послушаем экспертов». — Скрудж сказал: «Полковник Робсон — командир с большим боевым опытом. Я уверен, что его мнение просветит всех нас».
Робсон встал и кивнул членам совета директоров, после чего подошел к стене, на которой с одной стороны висела матерчатая занавеска. Помощник помог ему отодвинуть матерчатый занавес, и все увидели за ним огромную карту северной Миннесоты.
«Наши люди обнаружили признаки присутствия здесь крупномасштабной, высокосортной железной руды. Конечно, условия ограничены. Нам не удалось нигде провести масштабные исследования. Однако существует очень высокая вероятность того, что железные и медные руды существуют в этой генерации. По этой причине железная дорога компании должна немного повернуть на север, чтобы эти районы потенциального присутствия полезных ископаемых находились в радиусе тридцати двух километров от железной дороги. Но здесь, здесь вся земля индейцев. Мы должны заставить их переехать отсюда в другие места, подальше от нашей железной дороги. Естественно у нас обязательно будут конфликты с этими индийцами.
Как же будут бороться индийские точечники? Что они могут сделать, чтобы стать самой большой угрозой для нас?». — Робсон сделал паузу и осмотрел аудиторию. Если бы он говорил об этом в армии, он бы задавал офицерам вопросы, просил их отвечать, а затем ловил любые ошибки или прорехи в их ответах. Но здесь этого не было, здесь сидели настоящие боссы, и он не мог позволить себе такое.
«Есть несколько способов, которыми индейцы могли напасть. Во-первых, прямое нападение на объект или трудовой лагерь». — Робсон продолжил: «От этого лучше всего предохраняться. Порвать колючую проволоку вокруг лагеря и участка, вырыть немного траншей и направить определенное количество людей было бы достаточно».
«Второй тип атаки будет заключаться в том, чтобы сразу перейти к демонтажу наших железных дорог и удару по нашим поставкам. Все они являются кавалерией и достаточно мобильны, чтобы избегать сильно защищенных территорий и атаковать неохраняемые железные дороги. Или атаковать наши транспортные конвои. С этой проблемой справиться сложнее, чем с предыдущей. Если бы я был индийским лидером, я бы выбрал последний метод ведения войны.
Итак, как мы можем справиться с таким способом войны? Я предлагаю пустить по этой железной дороге несколько специальных поездов. Эти поезда состоят из одного головного и двух вагонов-платформ. Локомотив находится в центре, а вагоны-платформы — один впереди и один позади. На этих двух плоских вагонах установлена стальная броня высотой по пояс и пушка, способная стрелять из гаубиц. Мы могли бы использовать такие машины для патрулирования вдоль железнодорожных путей и предотвращения возможных нападений индийцев в любое время. В то же время мы соединили телеграфные линии на различных станциях. Таким образом, наши бронепоезда могут быть готовы к поддержке тех мест, где требуется подкрепление на основе разведданных. Кроме того, нам нужно добавить несколько бронированных вагонов-платформ в наши транспортные поезда.
Однако, господа, оборона всегда реактивна. Атака — это способ решить проблему раз и навсегда. Именно поэтому атака на индийское логово является наиболее кардинальным решением проблемы. Но Сиу — рыбаки и охотники, они много перемещаются, и поймать их нелегко. Однако их выживание во многом зависело от охоты на бизонов. Мы могли бы, вероятно, убить всех бизонов в этом месте. Таким образом, им пришлось бы уйти».
«Это интересный подход». — Морган сказал: «Я уверен, что и мистер Макдональд, и мистер Кларк были бы заинтересованы в убитых бизонах».
«Говядина важна, но скорость уничтожения бизонов важнее». — Скрудж улыбнулся: «Мы не можем отправлять обратно каждого бизона, которого мы убиваем для консервирования, это было бы слишком медленно. Так что просто верните языки. Коровий язык — самый лучший».
Последняя доктрина убийства бизонов была предложена Скруджем. Исторически сложилось так, что именно на него опирались американцы, чтобы окончательно победить Сиу. В какой-то момент североамериканские бизоны, насчитывавшие в то время десятки миллионов голов, были уничтожены примерно до двадцати голов.
«Этот бронепоезд уже проехал по прототипу?». — Кто-то спросил.
«Да». — ответил Скрудж: «Мы изменили некоторые из них. Если он будет хорошо работать, его можно будет продать для использования федеральной армией в будущем».
«Вождь, железная дорога белых протянулась в наши владения. Они нарушили свой прежний договор с нами и снова начали захватывать наши земли». — Один из индейцев сказал вождю Бизону.
«Я знал, что обещания белых похожи на чушь!». — Вождь сказал: «Мы не можем позволить им уйти от ответственности. Свяжитесь с другими племенами, и давайте соберемся вместе и обсудим, что нам делать. Также позови воинов племени».
«Черный бык! Что ты видишь там? Почему такой короткий поезд?». — спросил индийский кавалерист, указывая на бронепоезд на далекой железной дороге, который извергал дым и медленно двигался по недавно проложенным путям.
Индеец, сорокалетний мужчина по имени Черный Бык, держал в руках монокль и внимательно смотрел на поезд. Действительно, поезд был настолько коротким, что его с трудом можно было назвать поездом. Это был особенный поезд, состоящий всего из трех вагонов, средний из которых был головным и угольным, а два одинаковых вагона находились в обоих концах. Обе повозки, похоже, были переделаны из платформ, только окружены стальными пластинами в половину человеческого роста, за которыми сидело несколько солдат с винтовками, а еще посреди платформ лежала большая куча вещей, плотно накрытая плащами, и было непонятно, что это такое.
«Вероятно, для патрулирования, белые, похоже, подготовлены». — Черный Бык сказал: «Интересно, что находится под плащом? Может быть, пушка? Если это действительно пушка, да еще с такими ужасными снарядами, то с ней будет очень трудно справиться. Но если посмотреть на его размер, кажется, что он немного маловат. Мы еще немного посмотрим, потом вернемся, доложим вождю, и пусть он решает».
Черный Бык снова взял в руки бинокль и внимательно рассмотрел солдат на вершине странного поезда. Черный Бык участвовал в нескольких войнах с белыми и другими племенами. Хотя большинство охранников в этих поездах выглядели немного лениво, Черный Бык мог сказать, что некоторые из этих людей были ветеранами, которые участвовали в боях. В частности, когда он направил свой бинокль на одного из охранников, тот, казалось, что-то почувствовал и немедленно повернул голову, чтобы посмотреть в его сторону.
«Уровень охранников должен быть хорошим, на каждой из платформ есть несколько ветеранов, побывавших в бою и убивавших людей». — Черный Бык сказал: «Давай вернемся».
Затем, повернув голову своего коня, он направился вдаль.
«Черный Бык, откуда ты знаешь, что среди них есть те, кто был в бою и убивал людей». — Идущий за ним молодой человек, которому на вид не было и двадцати лет, спросил.
«Сверчок, после того, как ты последуешь за мной в бой и получишь официальное имя, ты поймешь. Это чувство присуще только тем из нас, кто постоянно находится в бездействии».
Молодой человек по имени Сверчок тяжело кивнул.
У индейцев был уникальный способ называть вещи. Когда рождается ребенок, родители называют его в честь чего-то естественного, что он только что видел. Например, если отец только что увидел в реке белую рыбу, ребенка назовут «Белая рыба»; или если во время родов матери шел сильный дождь, ребенка назовут «Проливной дождь». Что касается имени «сверчок», то это потому, что сверчки радостно стрекотали рядом с его матерью, когда она его родила. Поэтому ему дали это имя.
«Сверчок» недоволен своим именем, в котором нет гордости. Но хорошо, что это не было его официальным именем; когда он сражался со своим племенем в нескольких битвах, они давали бы ему другое имя, основанное на его результатах на поле боя, и это было его официальное имя. Он был полон решимости заслужить себе лучшее имя.
«Как вы думаете, как можно справиться с поездом, о котором упоминал Черный Бык?». — спросил вождь Бизон.
«Довольно трудно попасть, когда они прячутся за стальной плитой высотой в полчеловека и ведут огонь. Кроме того, если этот навес действительно является пушкой, да еще с такими снарядами, будет очень трудно справиться». — Индеец с высокими скулами и худой мужчина, которому, вероятно, было от пятидесяти до шестидесяти лет, ответил.
В последний раз, когда ополчение Иллинойса собирало индейцев, некоторые из них, избежавшие смерти, бежали в Миннесоту и присоединились к племени Сиу. Из их уст Сиу смогли узнать, что в руках у белых был еще один из этих ужасных железных дождевых снарядов.
Под снарядами «железного дождя» имеется в виду снаряды для гаубиц. Ранее этот снаряд полностью импортировался из Англии и стоил дорого. Поэтому американцы, как правило, жалели такого высококачественного материала в своих сражениях с индейцами. Поэтому индейцы еще не были хорошо знакомы с этим оружием. Теперь, когда компания MacDonald Infantry Arms Company смогла производить такое оружие, цена на снаряды быстро упала, так что теперь такие снаряды, которые были доступны по цене капусты, были повсюду, и ополченцы всех штатов закупали их в большом количестве. Индейцы также имели возможность увидеть такие снаряды. Конечно, мало кто знал, что в скором времени эти высоко летящие снаряды вместе с мощными бронзовыми гладкоствольными ружьями выйдут из употребления и будут выброшены на помойку или возвращены в печь. Причина, по которой Скрудж продавал их за бесценок, заключалась в том, что они скоро устареют, поэтому он мог получить прибыль, пока мог их продать.
«Может, сначала попробуем? Давайте посмотрим, насколько мощная эта штука на самом деле». — Один из индейцев сказал.
«Проверить? Очевидно, что мы те, кто проиграет. Если не получится, какой смысл пытаться?». — Кто-то ответил.
«Сначала подумайте, для чего нужна эта штука». — Черный Бык сказал: «Зачем белым людям создавать что-то подобное?».
Он на мгновение огляделся вокруг, и когда увидел, что все достаточно притихли, чтобы слушать его, продолжил: «Они собираются строить железную дорогу, и больше всего они боятся не того, что мы нападем непосредственно на их лагеря и объекты, а уничтожим их железную дорогу. Поэтому они создали эту штуку для патрулирования взад и вперед вдоль железнодорожных линий».
«Да. Мы разорвём участок железной дороги, и поезд не сможет перебраться. Всё, что они смогут делать, это смотреть».
«Они будут чинить дороги. Я думаю, что мы могли бы сделать…».
Сент-Пол, штат Миннесота.
«Мистер Макдональд, мне сообщили, что индейцы хотят остановить строительство железной дороги, потому что наша железная дорога идет вразрез с предыдущим соглашением между федеральным правительством и ними и заходит на их территорию». — Боб, возглавлявший группу охраны железной дороги, отчитывался перед Скруджем.
«Как вы ответили?». — спросил Скрудж.
«Я сказал краснокожему, в соответствии с вашими инструкциями, что о каком бы соглашении он ни говорил, я не знаю и не хочу знать. Я знаю только, что эта железная дорога должна пройти здесь. Земля по обе стороны железной дороги принадлежит нам. Пусть они придут и умрут, если у них хватит мужества, или убраются с дороги, если нет».
«Вы хорошо поработали. Они должны скоро напасть на нас. Как только они двинутся, я смогу разобраться с ними и изгнать их, тем самым получив мишабинские рудники в свои руки».
Шахта «Миссабе» является крупнейшим железорудным рудником в США, и, что еще более необычно, это очень неглубоко зарытый открытый карьер по добыче железной руды. Общие запасы составляют 1,4 млрд. тонн. Хотя качество руды не такое хорошее, как в Австралии или Бразилии, рука Скруджа пока не дотягивается до этих мест. И даже если бы он его получил, разработка железорудного месторождения на таком расстоянии без 10 000-тонного судна была бы экономически нецелесообразной. Поэтому захват этого железорудного рудника был бы невероятно важен.
«Линкольн настолько занят борьбой с Югом, что он почти не выиграл выборы в этом году, если бы не пара неожиданных побед на Западном фронте. Поэтому он, конечно же, был бы против того, чтобы мы затеяли еще одну стычку с индейцами. Поэтому мы должны заставить индейцев проявить инициативу и создать нечто настолько масштабное, чтобы Линкольн не смог возразить. Индейцы напали на нашу железную дорогу, мы отбились и напали на их лагерь, а затем в отместку они напали на некоторые города. А потом… это было бы просто идеально». — Скрудж не мог не улыбнуться, когда подумал об этом.
«Вы уже нашли местоположение лагеря индейцев?». — спросил Скрудж.
«Наши разведчики обнаружили несколько лагерей племен и следят за ними». — Боб ответил.
«Ты хорошо поработал! Будь готов, когда вернешься».
«Тогда я удаляюсь». — Боб поклонился и ушёл.
Боб только что вышел, когда дверь в комнату снова открылась. Анна вошла.
«Анна!». — Скрудж крикнул: «Открой бутылку вина, мы празднуем».
«Что? Что за хорошие новости?». .
«Мы нашли большой рудник железной руды, самый большой во всей Америке!».
«Вожди, белые высокомерно отвергли наши требования и оскорбили наших эмиссаров. Это недопустимо, и я считаю, что мы должны объявить им войну! Что вы думаете?».
«Вождь Бизон, я поддерживаю вас! Мы не можем терпеть такое унижение! И я знаю, что они сражаются со своими врагами на Юге и не могут получить достаточно войск для борьбы с нами. Как они смеют быть такими высокомерными в такой ситуации, мы должны преподать им урок!». — Вождь соседних племен гризли первым вышел вперед, чтобы выразить свою поддержку. Затем некоторые другие племена также выразили свою поддержку.
«Раз все поддерживают...». — Вождь Бизон сказал: «Мы ответим. Теперь давайте обсудим, как действовать».
«Сэр, транзитная станция № 2 атакована индейцами, они прислали телеграмму с просьбой о помощи». — Один из членов эскорта доложил Бобу.
«Сколько l индейцев?». — взволнованно спросил Боб.
«Сотни!». — Сопровождающий ответил.
«Хорошо, пусть солдаты соберутся».
Вскоре группа сопровождения была готова и поднялась на борт бронепоезда. Бронепоезд уже давно развел огонь и был готов, поэтому машинист дал свисток, и бронепоезд направился по железной дороге к станции номер два.
«Сэр, пересадочная станция номер один также подверглась нападению индейцев».
«Сколько их?». — спросил Боб.
«Ещё сотни».
«Черт возьми!». — Боб выругался: «Пусть солдаты собираются!».
Через несколько минут из лагеря выкатился еще один бронепоезд.
«Сэр, транзитная станция 3...».
«Опять напали индейцы?». — Боб крикнул: «Собирайте солдат!».
Через несколько минут последний из бронепоездов отъехал. К этому времени солнце также угасало на западе.
Боб сидел у телеграфа, так как ситуация на трех пересадочных станциях постоянно передавалась по телеграфу.
«Дай Бог, что индейцы настолько невежественны в современных технологиях, что не знают, как перерезать телеграфные провода». — подумал Боб.
Индейцев было много, но бронепоезд не шел с ними ни в какое сравнение, и в дополнение к сорока тяжеловооруженным солдатам на борту поезда были две стальные пушки. Оба орудия были с проволочным зарядом, и компания снабдила их бездымными зарядами для стрельбы, завернутыми в шелковые пакетики с таблетками. Это значительно облегчало чистку стволов и, соответственно, повышало скорострельность. Боб смутно слышал, что директор компании работает над новым оружием, которое будет стрелять так же быстро, как даже винтовка Макдональда модели 1857 года. Но с имеющимися проволочно-пушечными орудиями и добавлением гаубиц, этого было бы определенно достаточно для индейцев.
В это время ему передали только что переведенное послание.
Боб принял сообщение, которое было простым: «Враг отступает, прошу приказов».
Боб полагал, что индийцы временно отказались от нападения на транзитную станцию после того, как их атаковал бронепоезд, но они не отступили, а отступили, чтобы противостоять им за пределами радиуса поражения бронепоезда.
«Скажите им, чтобы они оставались там и защищали пересадочную станцию. Защитите его от ночного нападения индейцев». — приказал Боб.
Вскоре они получили телеграммы с нескольких других станций, и ситуация была в основном такой же. Боб сделал то же самое.
К этому времени уже совсем стемнело. Он покинул телеграфный офис, но по дороге организовал ночную вахту и проинструктировал их «связываться с этими станциями каждые двадцать минут в течение ночи. Если что-то случится, сразу же сообщите мне».
Однако всю ночь все было нормально, и индейцы не совершали ночных набегов, которых он опасался. Боб мирно спал до рассвета.
К семи часам утра наблюдатель вдруг заметил, что в окрестностях лагеря появились тысячи индейцев. Боб поспешно расставил оставшихся сорок или около того охранников на позиции, чтобы подготовить оборону. В то же время была открыта оружейная комната, и рабочие получили оружие, чтобы подготовить свою оборону.
«Сэр, нас слишком мало, стоит ли возвращать бронепоезд». — спросил один из сопровождающих.
«Арнольд, передай им приказ телеграфировать о возвращении бронепоездов!». — приказал Боб.
«Да, сэр!». — Арнольд, посыльный, побежал к телеграфу.
Боб поднял бинокль и продолжил наблюдать за индейцами. Индейцы с их разнообразными головными уборами из перьев держались вне пределов досягаемости артиллерии. Они сошли с лошадей, сели на землю и начали завтракать. Очевидно, они проделали долгий путь и теперь должны были отдохнуть и люди, и лошади, чтобы восстановить силы.
«Когда вы придете в себя, бронепоезда вернутся. К тому времени три бронепоезда плюс силы, имеющиеся в лагере, в общей сложности сто шестьдесят гвардейцев, сто пушек и более трехсот рабочих с винтовками, будут совершенно смертельны». — Боб подумал об этом и почувствовал, как напряжение уходит из его сознания.
Но тут вернулся Арнольд, он подбежал к Бобу и прошептал: «Сэр, телеграфная линия перерезана».
Это определенно была не очень хорошая новость, особенно в это время года. Хорошо, что Арнольд знал достаточно, чтобы не сообщать об этом вслух. Иначе подонки из организации ирландских поселенцев услышали бы такие плохие новости, которые означали бы, что они не могут позвать на помощь из внешнего мира, они бы автоматически перевели это как что-то вроде того, что они были брошены и не должны быть в состоянии сражаться, и тогда, возможно, индейцы рухнули бы от одного заряда, в основном без боя.
«Мы связались с тремя бронепоездами по телеграфу, они скоро вернутся!». — Боб крикнул остальным: «За ними на подмогу прибудет государственное ополчение и еще больше эскорта».
Брифинг Боба вызвал одобрительные возгласы всех мужчин, но сам Боб нахмурился. Не очень хорошей новостью было то, что телеграфные провода кабеля внезапно оборвались, а это означало, что он сам со вчерашнего дня попал в индейскую ловушку. К этому времени Боб уже догадался, что задумали индейцы. Вчера во второй половине дня они предприняли хитрость, чтобы выманить три бронепоезда и большой эскорт, а затем удерживали их там до темноты. После наступления темноты бронепоездам нельзя было ехать обратно в лагерь из соображений безопасности, так как в это время суток не было хорошего источника освещения, а если бы индейцы что-то сделали на железной дороге, это было бы фатально. И это было время, когда некоторые индейцы должны были воспользоваться ночью и разрушить участок железной дороги. Конечно, они все еще включали в себя оставление телеграфной линии неразрезанной, чтобы они думали, что у них все под контролем. Только когда их большая партия появилась рядом с лагерем, они перерезали телеграфную линию.
«Это не потому, что я некомпетентен, просто индийцы такие хитрые». — Боб утешил себя таким образом, затем взял себя в руки и организовал защиту. Хорошо, что у него еще оставалось два орудия, к тому же за пределами лагеря уже давно была возведена колючая проволока, а между ними установлены мины. Кроме того, стены лагеря были очень прочными. Стены были сделаны из двух слоев почти неподъемных стволов деревьев, соединенных один с другим. Два слоя стволов деревьев были заполнены землей и были очень прочными. Это дало Бобу силы держаться.
Вскоре после того, как Боб потерял связь с тремя бронепоездами снаружи, выяснилось, что на пересадочной станции отключили телеграф. Хорошо, что телеграфные линии между тремя пересадочными станциями все еще были подключены. Итак, три бронепоезда связались друг с другом и после некоторого обсуждения решили, что они отправят бронепоезд по железной дороге в лагерь, чтобы посмотреть, что происходит.
Уоллес был капитаном этого бронепоезда, и его поезд прошел не более десяти миль, когда ему пришлось остановиться. По крайней мере, сотни метров пути были вырезаны индейцами.
Эскорт не был не готов к тому, что индийцы могли разобрать рельсы, так как бронепоезд перевозил определенное количество рельсов. Если бы индийцы сняли только десятиметровый участок, они могли бы остановить поезд, быстро взять запасной рельс из состава и уложить его.
«Индейцы, должно быть, осаждают наш лагерь!». — Уоллес сразу же вынес такое суждение.
«Сэр, что нам делать? Может быть, нам поспешить назад пешком, чтобы помочь им?». — Парень по имени Леонардо сказал. Его брат также был в конвое и сейчас находился в лагере.
«Нет, если мы пойдем туда пешком, без защиты поезда, без пушек, индейцам даже не придется нападать на нас из засады, всего один заряд, и никто из нас, сорока человек, не увидит завтра солнца. Возможно, впереди нас ждет засада индейцев». — Уоллес немедленно отклонил предложение Леонардо.
«Что же нам делать?». — спросил Леонардо.
«Возвращайтесь в штаб и сообщите, чтобы они мобилизовали свои силы и пришли им на помощь. А пока я надеюсь, что Боб и остальные смогут продержаться».
Другие солдаты поддержали слова Уоллеса. И вот поезд начал сдавать назад, направляясь к пересадочной станции, с которой они отправились.
К этому времени Боб увидел, что индейцы поднимаются на ноги. Группа индейцев села на своих лошадей, они рассредоточились и на очень большой скорости помчались в сторону лагеря.
«Неужели эти индийцы глупые? Разве они не видят эту колючую проволоку? Это не то, что могут перепрыгнуть их лошади. Хотят ли они пробить колючую проволоку ударами своих лошадей?». — подумал Боб.
Однако на самом деле индейцы не уперлись прямо в забор. Они умело маневрировали своими лошадьми и меняли направление резким поворотом, приближаясь к ограде. В то же время индейцы выбросили железные крюки, которые шли к этой веревке и зацеплялись за ограждение из колючей проволоки. Очевидно, что таким образом они хотели отодвинуть забор.
Если бы у него в руках было восемь ружей с большим запасом снарядов, Боб мог бы за минуту научить тех, кому пришла в голову такая идея, вести себя прилично, но сейчас у него в руках было только два ружья, и хотя эти два ружья выстрелили и поразили нескольких индейцев без происшествий, индейцы бросились вперед в таком беспорядочном строю, что не так уж много из них попали в цель. Было еще довольно много индейцев, которые зацепили свои железные крюки за колючую проволоку и начали поворачивать и подтягивать их.
«Огонь!». — Боб рявкнул, и несколько сотен винтовок открыли огонь. Индейцы падали с лошадей, как опавшие листья. Их боевые кони также разбежались от страха.
Индейцы Сиу не использовали стремена, поэтому не могли протянуть канат через колючую проволоку своими руками, а другой конец крюка каната индейцы держали не в руках, а за плечами своих боевых коней. Эти раненые боевые лошади отчаянно бегали вокруг и сразу же проделали большую брешь в колючей проволоке.
Если бы эти рабочие были обученными охранниками, или даже если бы они были только коренными американцами, выросшими в Америке, индейцы не смогли бы легко спустить колючую проволоку, а плотности огня из трехсот или около того винтовок, хорошо разыгранного, было бы абсолютно достаточно, чтобы заставить индейцев отступить. Однако все триста рабочих на стройке были недавними иммигрантами из Ирландии. В Ирландии они никогда в жизни не стреляли — что бы делали англичане, если бы у них у всех было оружие, как у янки? В результате они впервые прикоснулись к винтовке только после прибытия в Америку и даже до тех пор, пока не добрались до железной дороги Юнион Пасифик под руководством своих охранников. В дальнейшем работа была напряженной, и у рабочих было мало времени на обучение. Когда индейцы появились на пороге, Бобу удалось выкроить время для обучения рабочих. Но этого короткого обучения было достаточно, чтобы убедиться, что рабочие знают, как стрелять, и что они не вывихнут плечи под действием отдачи при стрельбе. Когда их только обучали стрельбе, они могли стрелять с точностью гладкоствольного ружья с передней загрузкой и проволочного ружья с задней загрузкой, но теперь, когда они действительно вступили в бой и запаниковали, они не только стреляли с точностью гладкоствольного ружья с передней загрузкой, но даже их скорость стрельбы упала до такого же уровня. В результате только сорок парней из сопровождения, включая Боба, смогли вести эффективный огонь.
«Почему я не могу выстрелить из этого ружья? Он сломан?». — Панический голос прозвучал в ушах Боба, как взрыв ручной гранаты.
Боб повернул голову и увидел, что рядом с ним приседает ирландец, размахивая винтовкой в руке: «Мужик, это ружье сломано, курок не спускается!».
«Предохранитель не снят!». — Бобу даже не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что проблема именно в этом.
Джеймс, ирландец, посмотрел вниз и убедился, что, как и говорил Боб, предохранитель не был снят, он тепло ухмыльнулся, открыл предохранитель и выстрелил — конечно, не попав. Выпустив снаряд, Джеймс вдруг вспомнил, что должен выразить благодарность Бобу, поэтому он сказал ему: «Спасибо, приятель!». При этом он протянул руку и сильно хлопнул Боба по плечу — «бах», и пуля Боба ушла в никуда.
Благодаря сотрудничеству ирландских дураков, индейцам удалось спустить первую линию колючей проволоки. Затем вторая волна кавалерии устремилась ко второму забору, готовая снести их. Но на этот раз все было не так просто, во-первых, расстояние было ближе, а на таком расстоянии рабочие, наконец, стреляли более надежно. Для индийской кавалерии их стрельба наконец-то превратилась из неприятности в угрозу. Во-вторых, еще одна вещь, которую индейцы раньше не видели, причиняла индейцам большой ущерб, это мины.
Как только индийская кавалерия прорвалась через первое снесенное заграждение из колючей проволоки, в дело вступили плотные мины. Индеец на боевом коне мчался галопом, как вдруг из-под копыт его военного коня вырвался клубок пламени, одновременно раздался взрыв, затем его боевой конь упал вниз головой, сильно подбросив его и повалив на землю, где его голова сильно ударилась о землю, «Бум!». И вот этот индеец, чье имя неизвестно, стал одним из немногих невезучих людей, которых прямо на смерть разнесла мина.
Внезапное появление минных заграждений, очевидно, застало индейцев врасплох. Сначала они даже не поняли, что поразило боевых коней. И этот страх перед неизвестностью сдерживал их наступление. Поэтому их атака временно остановилась, и на поле боя наступила временная тишина.
Стук в дверь испугал Скруджа, который делал Анне массаж груди, и он поспешно встал и поправил одежду, а Анна торопливо и быстро прошла в маленькую комнату рядом.
«Входите!». — Скрудж знал, что после того, как на двери повесили табличку «Обеденный перерыв, не беспокоить», в дверь постучали, значит, это должно быть что-то срочное.
Дверь открылась, и вошел офицер разведки по имени Нельсон: «Мистер Макдональд, лагерь рабочих, возможно, находится в осаде. Железная дорога повреждена, и ситуация может стать критической».
Скрудж был ошеломлен, он поспешно взял отчет из рук Нельсона и прочитал его.
«Мобилизуйте людей, мобилизуйте оставшихся охранников в Блэкуотере, чтобы немедленно снять осаду!».
«Мистер Макдональд, оставшиеся охранники были отправлены два дня назад, чтобы подготовиться к нападению на лагерь индейцев. Сейчас мы никак не можем с ними связаться». — Нельсон ответил: «Послать за ними?».
«Нет». — покачал головой Скрудж, понимая, что дело зашло слишком далеко, чтобы тушить пожар: «Свяжитесь с ополчением штата, мы заплатим за то, чтобы они немедленно выслали войска! Немедленно мобилизуйте рабочих и материалы для ремонта этого участка железной дороги, а также получите три бронепоезда для прикрытия их огнем! Займитесь этим немедленно!».
Нильсен тут же повернулся и вышел. Не успел он выйти, как маленькая дверь сбоку открылась, и оттуда вышла Анна с обеспокоенным выражением лица.
«Скрудж, они ведь не будут проблемой?».
«Нет, Анна. Сам лагерь хорошо защищен, его не так-то просто взять. Прокладка нескольких сотен метров железнодорожного пути не займет много времени, так что с рабочими ничего не случится». — Скрудж успокоил Анну.
Скрудж очень не хотел, чтобы лагерь рабочих был захвачен, потому что это стало бы серьезным ударом по его деловой репутации. Люди будут сомневаться в его способности управлять Blackwater, а также в его способности управлять своим бизнесом. Это были его нематериальные активы, и он очень не хотел понести такую потерю.
«Будем надеяться, что Боб-дурак сможет удержаться». — Скрудж так и думал.
Индейцы предприняли еще одну атаку, и снова Боб и люди отбили их. Но ситуация становилась все более и более критической. Во время предыдущей атаки индейцы отказались от кавалерийского натиска и вместо этого начали атаку пехотой. Боб узнал индейца, шедшего впереди, — это был гонец, которого он вымазал дегтем, а затем отогнал назад. Этот человек, держа в руке крюк с длинной веревкой, направился ко второй и последней ограде из колючей проволоки. Боб прицелился в него и сделал несколько выстрелов подряд, но, как ни странно, каждый раз, когда он стрелял, человек из Индиан-Пойнта то шел чуть быстрее, то чуть медленнее, то просто падал, и в любом случае все выстрелы Боба-стрелка были неудачными. Затем в его сторону открыли огонь пять или шесть орудий, но ни одно из них не попало в него. И ему действительно удалось пробежать весь путь, не наступив ни на одну мину.
«Это бессовестно!». — Боб не мог не выругаться, глядя, как парень вешает железный крюк на деревянный брус, поддерживающий колючую проволоку, а затем разворачивается и бежит обратно.
Точно так же, как эти индейцы с железными крючьями совершили свой смелый бросок, другая группа индейцев с различным оружием, причем часть из них были винтовками собственного производства Макдональда, также открыла огонь по защитникам.
Эти индейцы стреляли значительно лучше, чем рабочие, и хотя рабочие были защищены забором и почти не целились, в них все равно постоянно стреляли и ранили. Эти неорганизованные и необученные ирландские дураки потерпели бы крах, если бы не большие дозы «Чудо пилюль», которые дал им Боб.
В конце концов, с большим мужеством и потерями, они смогли отразить еще одну серию атак индейцев. Но теперь оба заграждения из колючей проволоки были разрушены, а все мины израсходованы. Далее индейцы смогли бы атаковать прямо на забор. Боб увидел, как позади индейцев появилось несколько длинных деревянных лестниц. Очевидно, индейцы собирались использовать их для следующего нападения на стену.
«Оцените ущерб». — приказал Боб: «И посмотрите, сколько осталось охранников и сколько рабочих готовы к бою».
Через минуту были подсчитаны потери: два эскорта погибли, десять ранены. Но половина из них были незначительными травмами, которые можно было получить, не выходя на линию огня. Но потери рабочих были значительно больше: у них двадцать один убитый и семьдесят пять раненых, почти треть рабочих были либо убиты, либо ранены.
«Принесите гранаты». — Боб сказал: «Поставьте коробку рядом с каждым сопровождающим, а остальных проинструктируйте не трогать их».
Соображения Боба были оправданы. Из-за жалкой цены на гранаты рабочие до этого времени вообще не обучались гранатам, и если их торопили с их применением, они боялись, что взорвут кучу своих же людей.
«Проинструктируйте рабочих, что когда мы бросим гранаты, скажите им, чтобы они немедленно приседали, чтобы их случайно не ранили». — Боб добавил.
Это беспокойство тоже не было излишним, поскольку гранаты, которые они сейчас использовали, были так называемыми оборонительными гранатами. В чугунных гильзах этих гранат были вытравлены глубокие углубления. При взрыве взрыв следовал за этими углублениями и разрывал чугунный корпус на части, превращая его в сотни осколков, которые разлетались и убивали врага. Эти шрапнели остаются очень смертоносными и после того, как они пролетят 50 или 60 метров. Благодаря этому убойная дальность гранаты даже больше, чем дальность ее броска. Поэтому его можно безопасно использовать в оборонительной войне только при наличии укрытия. Конечно, она также намного мощнее обычных наступательных гранат, в которых для поражения противника используется взрывчатый газ.
«Это мой последний туз в рукаве». — Боб подумал: «Скоро должно прийти подкрепление!».
Когда последняя колючая проволока была разрушена, Бизон почувствовал, что до победы осталось не более длины кулака.
«Воины! Победа близка!». — Бизон сделал последнее обращение к воинам племени: «Конец белых близок! Мы все это видели: другие племена захвачены белыми, они потеряли свои земли, их жены и дети скальпированы белыми, чтобы взять свою награду, что они сделали плохого? Разве не поклялись они когда-то белому человеку, указывая на солнце, что будут поддерживать с ним мир, а он пообещает не вторгаться на их землю? Но как только железная дорога достигала окрестностей их поселений, белых становилось все больше и больше, и тогда белые, заключившие с ними договор, потому что не могли превзойти их в силе, без колебаний разрывали священную клятву и находили гнусный предлог, чтобы напасть на них, отобрать их земли и убить их жен и детей.
Мы все знакомы с подобными историями в рассказах об одном изгнании за другим. Но мы всегда чувствовали, что такие истории далеки от нас, что мы сильнее всех исконных племен изгнанников, и что мы еще дальше от белых людей, которых мы никогда не обижали, и с которыми белые люди определили границы обеих сторон.
Но сегодня на нашей территории появилась зловещая вещь. Это железная дорога, и даже в отличие от тех историй изгнанников, белые не строили железные дороги рядом с нашей территорией, а строили их прямо на нашу территорию. Вчера некоторые из вас видели, насколько сильны те монстры, которые бегают вдоль железной дороги. Если этой железной дороге будет позволено расшириться, если ей будет позволено разделить нашу территорию пополам, то эти трагические истории изгнания, несомненно, станут нашим будущим. Ради наших племенных земель и ради завтрашнего дня мы должны уничтожить эту железную дорогу! Хотя мы можем понести большие потери, мы должны сражаться ради завтрашнего дня племени!».
«Убить всех белых!». — Бесчисленные индейцы скандировали. Затем вождь Бизон под руководством вождя спел старую индейскую песню и станцевал древний ритуал, обращенный к предкам и духам. Все остальные индейцы пели вместе с песней и отбивали такт ногами, хлопая в ладоши. Простая песенка становилась все громче и громче, вплоть до того, что становилась чуть слышной.
Боб не мог не измениться в лице, слушая песню индейцев. Он посмотрел в бинокль на индейцев, которые скандировали, и понял, что сейчас начнется общая атака индейцев.
«Слушай... командир». — Боб почувствовал еще одно сильное нажатие на плечо: «О чем они скандируют?».
Боб повернул голову и увидел, что это был Джеймс.
«Я не индеец, откуда мне знать!». — Боб сказал без энтузиазма. Затем, подумав, он добавил: «Но на этот раз они будут нападать во всю силу».
«А, понятно, только сейчас... только сейчас они нападают по-настоящему?».
Под звуки песни индейцы приготовились к нападению, и, наконец, песня прекратилась, и все небо и земля разом замолчали, даже ветер утих. Только медвяная, жилистая, мертвая трава на земле еще слабо подрагивала. Через некоторое время тишину нарушил тихий, протяжный звук, звук индейского рога, который становился все выше и выше, все громче и громче. Когда звук рога достиг крещендо, все индейцы закричали вместе и направились к лагерю, как прилив.
«Поднять оружие!». — крикнул Боб. Предстоящее сражение подтвердило одно — точность стрельбы ирландцев была отвратительной. Поэтому он решил, что для них будет лучше использовать более старые, более фланговые залпы орудий. Таким образом, по крайней мере, шансы попасть были бы гораздо выше.
«Целься!». — Боб продолжал кричать.
Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!.
Не понятно, кто выстрелил первым, потом ирландцы все разом затрещали и открыли огонь.
Шквал огня — это все-таки шквал, шансы попасть в человека просто выше, чем при свободном огне, и при шквале из трехсот ружей один парень завалил пять или шесть индейцев — потому что индейцы даже не были в зоне эффективной досягаемости.
«Черт возьми! Кто велел вам стрелять так рано!». — Боб начинал злиться: «Быстро! Заряжайте пули!».
Пока рабочие судорожно пытались зарядить патроны, к ним подбежала группа индийцев с винтовками. Они залегли за телами убитых боевых лошадей и открыли огонь по рабочим на заборе с винтовками Макдональд 1857 года в руках.
«Всем приседать! Ложись!». — крикнул Боб, открывая ответный огонь.
Свежезаряженный рабочий только высунул голову из-за забора, когда пуля попала ему точно в голову. Его голова сразу же взорвалась, распространяя повсюду красное и белое. За ним последовали еще несколько рабочих, которые высунули головы для стрельбы и были убиты.
Индийские стрелки были явно более высокого уровня, чем рабочие, и при обычных обстоятельствах этот шквал огня ошеломил бы защитников. Но защитники были исключением из этого правила. Им не хватало мастерства и дисциплины, но им хватало мужества. Метамфетамин, текущий по их венам, придавал им огромную храбрость, и хотя людей постоянно убивали, всегда находился кто-то, кто продолжал стрелять. Хотя их выстрелы не всегда попадали в цель, а большинство из них даже стреляли холостыми, конвоиры смогли эффективно вступить в бой с индийскими стрелками под прикрытием страха жизни и смерти. С высокоточным MacDonald 1857 в руках Боб быстро убил пять или шесть индейских стрелков, и остальные члены эскорта также добились хороших результатов.
К этому времени индейцы с лестницами приближались к забору под прикрытием огня стрелков, стоявших позади них.
«Приготовьте гранаты!». — Несмотря на грохот орудий, громкий голос Боба был слышен конвою.
Сопровождающие приседали, лепили гранаты, вытаскивали запал и с большим усилием бросали их в индейцев.
Защитные гранаты взорвались с грохотом, посылая шрапнель по полю и сбивая с ног большое количество индейцев, рвавшихся вперед. Еще больше индейцев бросились вперед и снова были сбиты на землю гранатами.
Шквал оборонительных гранат, летящих без разбора, отбил раунд индийских атак. Индийцы заплатили огромную цену в этом раунде нападений. За стенами лагеря лежали разбросанные тела индейцев, по крайней мере, сотни. Боб считал, что это поражение должно было сильно деморализовать индейцев. Должно пройти много времени, прежде чем они смогут начать свою следующую атаку.
Но Боб и люди были на пределе своих возможностей. Когда еще более сотни рабочих были убиты и ранены, менее трети рабочих были еще в состоянии сражаться, а когда дюжина или около того охранников были убиты или ранены, их осталось только около половины. В довершение ко всему, поскольку гранаты были дорогими, их количество было ограничено, и к настоящему моменту их осталось всего около двадцати. Если бы индийцы предприняли еще одну подобную атаку, то они все равно не смогли бы ее остановить.
Но и индийцы, казалось, были ошеломлены гранатами, сыпавшимися во время этой атаки, и, отступив, они еще некоторое время оставались на месте, затем начали медленно отступать и в конце концов скрылись в далеких холмах.
Боб смотрел, как последний из индейцев исчезает из его поля зрения, и чувствовал, как все силы в его теле исчезают вместе с индейцем. Он сел на ягодицы и задыхался. Некоторые из них приветствовали друг друга, другие громко причитали, а третьи безудержно рыдали, глядя на своих мертвых и раненых товарищей по работе.
К середине дня поврежденная железная дорога была вновь открыта, и прибывали подкрепления. Только тогда все опустили головы, открыли ворота лагеря и начали считать тела, которые индейцы оставили снаружи.
«У меня есть инструктаж для всех». — Скрудж сказал директорам: «Мы только что отразили нападение индейцев на нашу железную дорогу. Бесчисленное количество индейцев было убито, только брошенных ими трупов было более пятисот. Наши военные эксперты считают, что гораздо больше индийцев будут ранены и выведены из строя. Теперь мы можем быть уверены, что после этой битвы индейцы Миннесоты потеряли так много, что больше не способны представлять большую угрозу для наших железных дорог. А эскадрилья Блэкуотера, которую мы наняли, чтобы переждать битву, пронеслась через пять индейских лагерей. Три из них были заброшены. У меня есть основания полагать, что индейцы бежали с нашей территории!».
«Кроме того, есть еще одна новость. Когда я впервые настоятельно попросил перенести железнодорожную линию на север, многие высказались против, поэтому средства на этот участок железной дороги были в основном разделены между мной и г-ном Морганом. Я вложил восемьдесят процентов, а мистер Морган получил двадцать процентов. Согласно контракту, права на добычу полезных ископаемых, которые были разделены между компанией в этом районе, естественно, были разделены между мной и мистером Морганом в соотношении восемь к двум». — Скрудж посмотрел на Уильяма Вандербильта, который сидел рядом с ним, с гримасой на лице.
«Именно во время преследования индейцев нанятая мною геологоразведочная партия обнаружила железную руду огромных размеров на территории, которая первоначально принадлежала этим индейцам. Его запасы еще не оценены, но нет никаких сомнений в том, что он входит в тройку крупнейших в Соединенных Штатах. Я говорю вам все это сейчас не для того, чтобы похвастаться перед вами, а для того, чтобы сказать вам, что для всего, на чем я настаиваю, должна быть причина. Не выступайте против меня вслепую, это не принесет ничего хорошего! Следуйте за мной, и я прослежу, чтобы у всех было мясо на костях».
В глазах более поздних историков эта битва между железной дорогой «Юнион Пасифик» и Великим альянсом народа Сиу приобрела огромное значение.
«В этом сражении Сиу проявила превосходное тактическое мастерство, в то время как их противники, будучи высокомерными, легко попали в их ловушку, и весь ход сражения, можно сказать, был в руках индейцев. Но даже в этих условиях индейцы не смогли победить. Они сосредоточили свои превосходящие силы и проводили атаку за атакой, но так и не смогли прорвать сильно ослабленную оборону противника. Если бы у индейцев была пушка или две, или несколько гранат, можно не сомневаться, что белые потерпели бы поражение. В определенном смысле эта битва означала, что неравенство в материальной силе начало преобладать над человеческой силой. Клаузевиц в своем «Трактате о войне» был большим сторонником роли умственных способностей. Однако на войне духовная сила — это еще не все, и если разница в материальной силе слишком велика, очень трудно спасти сражение, полагаясь только на духовную силу. В этой битве индейцы максимально использовали свою духовную силу, но так и не смогли победить. В обозримом будущем разрыв в материальном могуществе между белыми и индейцами будет продолжать увеличиваться. Эта битва означала, что на североамериканском континенте время индейцев закончилось». — A History of the North American Indians Cole Флойды.
Поскольку индейцы были разбиты, строительство железной дороги вновь пошло по плану. Зная, что за ним больше не будет большого хаоса, Скрудж покинул Чикаго и приготовился вернуться в Кливленд, чтобы узнать, как идут дела у Кэрола и остальных, и, кстати, посмотреть, как продвигаются исследования в области беспроводной связи в больших лабораториях Кливлендского университета.
Перед отъездом Скрудж созвал еще одну встречу с высшим руководством компании Blackwater. Офицеры каждого отдела представили краткую информацию о работе своего отдела за последнее время, и теперь выступал Берендт, отвечавший за кабельную телеграфию.
«Бесперебойная работа кабельного телеграфа очень важна, поэтому каждая станция должна быть укомплектована персоналом двадцать четыре часа в сутки, а дежурные сотрудники легко засыпают, потому что им фактически нечего делать большую часть времени. Поэтому мы попросили, чтобы все телеграфисты каждые двадцать минут подавали установленный сигнал. Таким образом, слушая эти сигналы, можно было легко определить, спит ли телеграфист на какой-либо из станций. Эта система позволяет эффективно избежать проблемы засыпания сотрудников в рабочее время.
Конечно, как сказал мистер Макдональд. Ни одна система не может быть совершенной, и всегда есть лазейки, которыми можно воспользоваться. Даже при нашей системе, когда каждые двадцать минут поступает вызов, найдутся люди, которые придут и воспользуются лазейками. Есть забавная история о телеграфисте, который построил собственную машину для автоматической отправки позывных каждые двадцать минут. Так вот, этот парень, который стал одним из лучших исполнителей, никогда не прерываясь, почти получил премию за свою работу, но он все равно оставил лазейку в том, что посылал позывные со слишком маленьким интервалом, ни секундой больше, ни секундой меньше, точно двадцать минут. Как это стало возможным? Поэтому мы отправили человека на проверку, и вот что мы обнаружили: умник, который пыхтел и отдувался, по-прежнему постоянно и вовремя посылал свои позывные. Он думал, что сможет нас обмануть, но не знал, что-».
«Могу я прервать вас на минутку?». — Скрудж сказал.
«А, мистер Макдональд, конечно». — Берендт был ошеломлен.
«Как звали телеграфиста и где он сейчас?». — спросил Скрудж.
«А, телеграфиста звали…». — Берендт на мгновение не смог вспомнить, когда его помощник шепотом подсказал: «Томас».
«Да, тот парень, по имени Томас Эммерсон или что-то в этом роде. Он был уволен за нарушение дисциплины в компании. Какие-то проблемы, мистер Макдональд?».
«О, нет проблем. Вы все сделали правильно. Однако этот Томас очень талантлив». — Скрудж сказал Бонду из отдела внутренних расследований «Блэкуотер»: «Это дело, мистер Бонд, поручено вам, найдите его как можно скорее».
К этому времени Берендт узнал точное имя парня и сразу же ответил: «Извините, я ошибся, его зовут Томас Альва Эдисон, не Эммерсон».
«Эдисон?! Тогда везите его прямо в Кливленд ко мне. О, и мистер Берендт, пришлите мне то, что он изобрел. Будьте быстры».
«Да, мистер Макдональд, мы найдем его, как только сможем».
Сидя в поезде до Кливленда, Скрудж играл с грубо сделанным автоматическим ответчиком. Теперь он был уверен, что этот Томас Эдисон был человеком, который изобрел электрический свет, телефон и кино, и которого называли королем изобретений с более чем 2 000 изобретений.
«Эдисону было бы сейчас уже 15 или 16 лет». — Скрудж вспомнил все истории, которые он узнал об Эдисоне в своей прошлой жизни в детстве: его исключили из школы после трех месяцев обучения, потому что он любил задавать неудобные вопросы и был чрезмерно непослушным.
При этом Эдисон, как и Скрудж, был уроженцем Огайо, который просто не мог больше оставаться в Огайо, потому что его отец потерпел неудачу в бизнесе и был вынужден бежать в другие места. В своей предыдущей жизни Скрудж прочитал несколько биографий Эдисона, но они были просто для удовольствия любопытства по исторической личности, и в лучшем случае они были для него способом написать свои эссе, не путая Эдисона с Эйнштейном. Поэтому, когда Скрудж стал богатым, хотя он и хотел найти Эдисона до того, как тот стал знаменитым, он не знал, где найти «короля изобретений». Но он не ожидал найти короля изобретений в своей собственной компании, где он уже придумал такое изобретение.
«Скрудж, что это за штука? Ты уже целый час смотришь на него». — раздался голос Анны.
«Ах, Анна, эта штука… это изобретение для решения проблемы, когда твой босс проверяет тебя, что-то, что придумал гений-самоучка. Я говорю тебе, это так…».
Скрудж приправил историю о том, что придумал Эдисон, и рассказал ее Анне.
«Этот парень такой ленивый». — Анна улыбнулась: «Но он действительно талантлив. Просто талант не используется в нужных местах».
«Удивительный самоучка». — Скрудж кивнул: «Этот парень учится в начальной школе всего три месяца. Я даже не знаю, отрастил ли он еще бороду, а уже в состоянии сделать что-то настолько продуманное. Он просто гений».
«Хмф». — недоверчиво хмыкнула Анна, протягивая руку, чтобы с ухмылкой погладить подбородок Скруджа: «Самоучка без бороды, который управляет несколькими компаниями и является одним из самых богатых боссов в Америке. Да. Забавно самому быть гением и говорить о людях так».
Скрудж схватил Анну за руку, нахмурился и сказал: «Как ты смеешь говорить, что у меня нет бороды?».
Анна нежно рассмеялась и откинулась назад, чтобы убежать от Скруджа, но тот притянул ее в свои объятия и слегка потерся о ее щеку щетиной.
«Ах, Скрудж, нет, ах~».
«Катрин, тебе нехорошо?». — спросил Кэрол, с тревогой глядя на жену.
«Ничего страшного, я в порядке». — Кэтрин ответила: «Я просто волнуюсь, Скрудж скоро вернется».
«Какое это имеет значение». — Кэрол нахмурился: «Возвращение Скруджа означает, что дела на железной дороге идут хорошо».
Кэтрин посмотрела на Кэрола и сказала: «По крайней мере, здесь все идет по плану, у нас хотя бы есть немного личного времени. Я слышал, что Скрудж обнаружил там мега железный рудник, и еще говорят, что он находится близко к озеру Верхнее, идеально подходит для разработки».
Кэтрин схватила Кэрола за руку и посмотрела на него со слезами на глазах: «Кэрол, может быть, когда он вернется в этот раз, он попросит тебя ещё и заняться разработкой железного рудника?».
Кэрол замер на мгновение, он не подумал об этом, он заикался: «Я не знаю, я думаю…», он не знал, что сказать, видя, что крупные слезы катятся по глазам жены.
«Что с тобой такое?».
Кэтрин обняла Кэрол и прижалась лицом к его груди: «Не уходи, ты единственная семья, которая у меня здесь есть. Не уходи!».
«Хорошо, хорошо». — Растерявшись, Кэрол обнял Кэтрин и нежно погладила ее по спине, неловко утешая.
«Кхм-!». — У Катрин вдруг снова пересохло в горле.
«В чем дело, опять тошнит? Мне позвать доктора?».
«Нет необходимости». — Катрин ответила: «Доктор Хейм уже был здесь утром. Он сказал…».
Она опустила голову, ее голос стал тихим.
«Что он сказал?». — с тревогой спросил Кэрол.
«Он сказал, что у Макдональдов скоро появится новый член семьи».
Томас Алва Эдисон — американский изобретатель и предприниматель, получивший в США 1093 патента и около 3 тысяч — в других странах мира; создатель фонографа; усовершенствовал телеграф, телефон, киноаппаратуру, разработал один из первых коммерчески успешных вариантов электрической лампы накаливания, которая была доработкой других вариантов. Именно он предложил использовать в начале телефонного разговора слово «алло».
[[image:/storage/reader-images/88a3b06228123f904abf6b5488a668729491599c.png]]
Настроение беременной женщины было переменчивым, и в любом случае, до возвращения Скруджа Кэтрин заставила Кэрола бесчисленное количество раз поклясться, что он никогда не оставит ее и ребенка и не сбежит в Миннесоту.
Впрочем, он был уверен, что Скрудж не станет в этот раз отправлять его в далекую Миннесоту. Ведь в малонаселенной семье Макдональдов ребенок, будь то мужчина или женщина, был важнее, чем разработка железорудного рудника, даже самого крупного в Соединенных Штатах. Более того, в настоящее время нет недостатка в мощностях имеющихся у них железорудных шахт. Даже если сталелитейный завод будет расширяться дальше, цена приобретения некачественной железной руды с высоким содержанием фосфора не будет слишком дорогой. Этот супержелезный рудник определенно станет большим источником богатства для семьи в будущем, но сейчас было еще далеко не время для его разработки.
Обычно это убедило бы Кэтрин, которая была рациональной женщиной, но даже рациональная женщина оставалась женщиной, и ее эмоции были намного важнее, чем эмоции ее мужа, и даже близко не стояли с эмоциями такого рационального монстра, как Скрудж. В результате объяснения Кэрол не возымели никакого эффекта.
Только когда Скрудж вошел в дом и предстал перед молодой парой, дело сдвинулось с мертвой точки.
«Привет, Кэрол, привет, Кэтрин, как дела?». — Скрудж приветствует супругов: «Как дела дома?».
«Дома и в сталелитейной компании все в порядке». — Кэрол ответил.
Кэтрин нежно подтянула рукав Кэрола.
«У нас хорошие новости». — тут же сказал Кэрол: «Кэтрин беременна, у тебя скоро появится племянник или племянница».
«Правда? Поздравляю Кэрол! Ты скоро станешь отцом! Сейчас на первом месте стоит следующее поколение семьи, Кэтрин, отгрузка руды и доки, за которые вы изначально отвечали, вы пока не при делах, я найду кого-нибудь другого, кто займется этим. И Кэрол, я также найду кого-нибудь, кто разделит с тобой некоторые обязанности, чтобы ты могла проводить больше времени с Кэтрин». — Скрудж радостно заявил: «Жаль только, что мальчик так мал, было бы здорово, если бы он вдруг вырос до восемнадцати лет».
Он улыбнулся и сел на диван: «Кэрол, Кэтрин, вы тоже садитесь. Через минуту я вызову доктора Хейма и попрошу его организовать группу экспертов, которые будут дежурить у нас дома двадцать четыре часа в сутки».
«В этом нет необходимости». — Кэрол был ошеломлен.
«Почему?». — Скрудж спросил: «Для нас эта вещь важнее, чем даже Тихоокеанская железная дорога».
«Говоря о Тихоокеанской железной дороге». — начала Кэтрин: «Я слышала, что вы нашли большой железный рудник в Миннесоте?».
«Да, очень большой железный рудник, самый большой в Соединенных Штатах. Но он еще не готов к разработке. Что-то вроде срочного вклада в банке, который еще не созрел». — Скрудж улыбнулся.
Кэрол повернул голову, посмотрел на жену и тоже улыбнулся.
В это время неожиданно подошел слуга Пэт.
«Мистер Скрудж, вам телеграмма из Блэкуотера». — сказал Пэт и протянул Скруджу конверт. Скрудж открыл конверт, и на нем была такая строчка: «Человек найден и уже в пути!».
«Хорошо». — Скрудж отложил телеграмму и жестом попросил Пэта уйти.
«Скрудж, что-то случилось?». — спросил Кэрол.
«Ничего, просто я нашел золотую жилу».
Томас Эдисон был ошеломлен, узнав, что его кумир, великий магнат Скрудж, хочет его видеть. Особенно когда нашедший его сотрудник офиса Блэкуотера сказал ему, что мистер Макдональд был настолько впечатлен его изобретением, что хотел бы поговорить с ним лично. Шестнадцатилетний Эдисон начал задумываться, не снится ли ему сон. Он даже сильно ущипнул себя в присутствии сотрудника.
Через несколько дней в большой лаборатории Института Макдональда при Кливлендском университете Скрудж радушно принял будущего короля изобретений.
В соответствии с договоренностями Скруджа, сотрудники сначала провели Эдисона по большой лаборатории. Глаза Эдисона были ослеплены различными видами высококлассного и дорогостоящего экспериментального оборудования. Он все еще не до конца проснулся, пока наконец не увидел Скруджа.
«Вы мистер Эдисон?». — Скрудж поприветствовал его и пожал руку.
«Ах, мистер Макдональд, я…». — Польщенный, Эдисон даже не знал, что сказать.
Первое, что нужно сделать, это получить представление о том, во что вы ввязываетесь. Нынешний Эдисон был еще молод, еще на той стадии, когда его можно было холить и лелеять, а если бы это был более поздний Эдисон, с ним было бы гораздо сложнее справиться.
«Давай сядем и поговорим». — предложил Скрудж.
Они сели, и он продолжил: «Мистер Эдисон, только что посетив большую лабораторию, есть какие-нибудь мысли?».
«Эта лаборатория действительно…». — Эдисон думал и никак не мог придумать слово для описания лаборатории.
Скрудж посмотрел на него с улыбкой: «Мистер Эдисон, вам будет интересно здесь работать?».
«Что? Работать здесь?». — Эдисону показалось, будто с неба перед ним внезапно упал золотой кирпич.
«Но… но я учился в начальной школе всего три месяца!».
«А, я только что согласился занять должность профессора химии в этом университете. Я даже ездил в Кембридж читать лекции». — Скрудж сказал в насмешливом ужасе: «Но на самом деле я вообще никогда не учился в колледже».
«Мистер Макдональд, вы другой, вы гений…». — сказал Эдисон.
«Все мои знания получены в результате самообразования и собственных исследований. Мистер Эдисон, человеку не обязательно учиться в университете, чтобы стать специалистом, но если у него есть талант, он любознателен и обучаем, то любая область жизни может стать его университетом. Я всегда считал, что то, что называют гениальностью, — это один процент таланта плюс девяносто девять процентов упорного труда. Я видел гаджет, который вы разработали, он был очень изобретательным, и я также увидел оттуда, что ваша теоретическая база на самом деле довольно хороша, определенно больше, чем у большинства студентов из так называемых престижных университетов. Постоянное повторение работы в качестве телеграфиста вам не подходит. Позвольте мне быть скромным и сказать, что я думаю, что мы с вами очень похожи друг на друга и подходим для чего-то более творческого». — Наглый Скрудж без колебаний присвоил себе цитату, авторство которой изначально принадлежало Эдисону и, в свою очередь, использовал ее, чтобы одурачить молодого Эдисона.
Оригинальная цитата самого себя затронула сердце Эдисона. Он с благодарностью встал и дрожащим голосом сказал Скруджу: «Мистер Макдональд, спасибо вам за вашу поддержку. Я рос в бедной семье, был очень непослушным и постоянно попадал в неприятности. Меня исключили из школы после трех месяцев обучения в начальной школе. Я ничего не мог с собой поделать, я хотел делать изобретения, меняющие мир, как вы, но у меня ничего не получалось с работой, меня постоянно исключали, я продолжал бродяжничать, и я даже подумал, что, возможно, мне стоит отказаться от этих нереальных идей. Просто стать квалифицированным работником, честно, но…».
«Но Бог не позволяет гению пропасть зря. Мистер Эдисон, у меня тут исследовательский проект, основанный на нашей с мистером Максвеллом работе о беспроводной связи. Я хотел бы знать, насколько хорошо вы теперь разбираетесь в электричестве и математике. если вы можете прочитать эту диссертацию и этот проектный чертеж. Тогда я смогу нанять вас непосредственно в качестве исследователя для этого исследовательского проекта. Таким образом, вы сможете сделать карьеру, которая действительно использует ваши таланты».
Эдисон дрожащими руками взял схему и бумагу и прочитал их. Через некоторое время он поднял голову и разочарованно сказал Скруджу: «Мистер Макдональд, я могу понять все электрические схемы, но те математические процессы в этой работе я не могу понять. Я думаю, что…».
«Какая жалость». — ответил Скрудж: «Мистер Максвелл придумал самый математически красивый набор уравнений в этой работе, настолько совершенный, что это почти как поэзия математической богини. Но есть что-то в высшей математике, связанной с этим, что немного сложно. Мистер Эдисон, я сожалею, что не могу назначить вас непосредственно исследователем. Однако я могу сделать вас помощником исследователя и одновременно организовать для вас изучение соответствующей математики в этой школе. Каждую неделю я могу платить вам по тридцать долларов вперед, что скажете?».
Услышав слова Скруджа, Эдисон некоторое время не реагировал, но только через некоторое время он понял и взволнованно сказал: «Большое спасибо! Мистер Макдональд, вы, должно быть, ангел, посланный Богом, чтобы спасти меня. Спасибо, спасибо!».
Покончив с Эдисоном, Скрудж сел в карету и вернулся в свой офис в «Пехотном оружии Макдональда». В хорошем настроении Скрудж даже напевал песенку, торжествуя в собственном офисе по переезду.
В это время бесшумно вошла Анна, ее лицо казалось немного отрешенным, как будто она о многом задумалась.
Заметив состояние Анны, Скрудж встал, подошел, обнял ее за плечи и спросил: «Анна, что случилось, в чем дело?».
«Скрудж, я…». — засомневалась Анна.
«Сядь». — Скрудж помог Анне сесть на диван, а затем сам сел рядом с ней.
«Что случилось? Скажи мне, доверься мне, я могу помочь тебе». — мягко говорил он.
«Скрудж, я…». — Анна опустила голову, ее голос был так мал, как жужжание комара: «Я беременна...».
Слова Анны застали Скруджа врасплох, некоторое время назад он был чуть менее осторожен, но не ожидал получить результат так скоро.
Тем не менее, для крупного магната наличие горстки незаконнорожденных детей не является большой проблемой. Однако Скруджу просто не к лицу иметь незаконнорожденного ребенка с ореолом «патриотизма» и «нравственного примера» на голове, тем более что США — пуританская страна с более строгой семейной этикой, чем Европа.
И как «образец нравственности», живущий в Америке XIX века, не должен был задаваться вопросом о незаконнорожденных детях. Если они и были, то их нужно было скрыть и никогда не раскрывать. Например, у Джефферсона, одного из отцов-основателей Соединенных Штатов, было пять незаконнорожденных детей от чернокожей девушки-рабыни. Но эти незаконнорожденные дети никогда не были признаны ни Джефферсоном, ни семьей Джефферсона. Эту историю раскопали политические противники Джефферсона в то время, но в конце концов, не сумев полностью избавиться от подозрений, Джефферсон просто вытащил своего племянника и сделал его счастливым отцом, признавшись прессе, что это были его незаконнорожденные дети. Но даже если было подтверждено, что дети происходят из семьи Джефферсон, они все равно не имели права на любое из богатств семьи Джефферсон.
В такой ситуации Анна, конечно, волновалась. Скрудж, будучи очень богатым человеком, конечно же, не стал бы жениться на женщине без статуса. Поэтому его ребенок мог быть только незаконнорожденным, а незаконнорожденный ребенок не имел права наследовать семейное имущество. К тому же этот незаконнорожденный ребенок мог повлиять на репутацию Скруджа, поэтому она не знала, как Скрудж поступит с ней и с этим ее ребенком. В результате возник страх перед неизвестностью для нее самой и для будущего ее ребенка.
«Анна, не волнуйся, я позабочусь об этом». — Скрудж успокоил ее. Для многолюдной семьи Джефферсонов такой незаконнорожденный ребенок был просто лишним, но для малонаселенной семьи Макдональдов любой ребенок с кровью Макдональдов был бесценен, даже если это был незаконнорожденный ребенок.
Видя, что Анна все еще выглядит неуверенно, Скрудж сказал: «Ты знаешь, что Макдональды не похожи на другие семьи. Помощь ребенка с кровью Макдональда неоценима в любое время. Так что не нужно беспокоиться о судьбе ребёнка».
«Скрудж, но… может ли быть так, что…». — Глаза Анны начали сверкать. Может ли быть так, что Скрудж признает ребенка и, в результате, даст ей фамилию, о котором она раньше даже не думала? Образ был слишком прекрасен, чтобы Анна могла продолжать думать о нем.
Но, о бессердечный человек, слова, которые последовали за этим, сразу же разрушили все ее иллюзии.
«Анна, для тебя это будет просто комиссия». — Скрудж обхватил ее руками и нежно провел рукой по ее спине.
«У меня нет ничего… Ах, мистер Макдональд, что вы сказали?». — Анна сначала не поняла слов Скруджа, подумав, что это просто общие заверения, но тут же вернулась к ним и в ужасе спросила.
«В будущем этот ребенок может стать наследником семьи Макдональд, но он не будет называть тебе матерью». — Скрудж ответил ей по-прежнему очень мягким голосом.
Анна поняла, что мыльный пузырь, который был слишком прекрасен для нее, чтобы думать о нем, лопнул. Анна уже знала это, но кто может гарантировать, что она никогда не будет мечтать.
Анна тряхнула головой, как бы проясняя ситуацию, и через мгновение прошептала: «Мистер Макдональд, вы планируете жениться? Увижу ли я его когда-нибудь снова?»
«Как я могу теперь выйти замуж?». — Скрудж усмехнулся: «По крайней мере, на данный момент нет ни одной подходящей женщины, на которой можно было бы жениться, и ты это знаешь. Что касается ребенка, жена Кэрола Кэтрин также оказалась беременной. Я не думаю, что между вашими родами будет большой разрыв. Итак, я собираюсь объявить общественности, что Кэтрин родила близнецов. Таким образом, у твоего ребенка будет законный статус. В будущем он также станет наследником состояния Макдональдов. Что касается тебя, Анна, я могу устроить тебя домработницей в нашей семье. Таким образом, ты всегда сможешь наблюдать, как растёт наш ребёнок. Что думаешь об этом решении?».
Слезы навернулись на глаза Анны, но она ничего не сказала, да и что она могла сказать?
Хотя она родила ребенка, она не имела права голоса. Она также знала, что произойдет, если подобное случится с каким-нибудь другим богатым человеком: любовница останется любовницей, а ребенок в будущем может стать слугой-последователем настоящего наследника. Серьезно, решение, предложенное Скруджем, было более чем благожелательным в эти времена. Что еще она могла сказать? Поэтому она просто сжимала руку Скруджа и беззвучно проливала слезы.
Он также должен был обсудить этот вопрос с Кэролами, номинальными родителями ребенка.
После обеда, вернувшись домой, Кэрол выгуливала Кэтрин в саду — потому что доктора сказали им, что беременным женщинам необходима определенная активность.
«Кэрол, Кэтрин, как вы?». — Скрудж подошел поприветствовать их.
«Скрудж, ты вернулся!». — Кэрол ответил с улыбкой на лице.
«Давайте присядем». — Скрудж указал на одну из скамеек и сказал: «Мне нужно кое-что с вами обсудить».
Кэрол и Кэтрин посмотрели друг на друга, после чего Кэрол кивнул.
«Анна беременна и ребенок твой?». — пораженно повторил Кэрол, понизив голос.
«Да». — Скрудж ответил коротко, от взгляда Кэрола ему стало немного не по себе.
«Ты уверен, что в ребенке течёт кровь Макдональдов?».
Услышав этот вопрос, Скрудж сразу же понял, что то, как Кэрол рассматривает этот вопрос, на самом деле очень похоже на то, как он уже рассматривал его; они оба были одинаковы, рассматривая в первую очередь важность того, чтобы ребенок с кровью Макдональдов был сейчас. И он ответил.
«Конечно, как я мог не узнать о чем-то подобном? Анна занимает должность, позволяющую ей иметь доступ к некоторым секретам компании. Такой человек всегда находится под нашим наблюдением. Мы контролируем каждый ее шаг. Поэтому я абсолютно уверен, что этот ребенок принадлежит к роду Макдональдов».
«Итак…». — Кэрол только собирался заговорить, как почувствовал резкий щипок за талию и, повернув голову, увидел, что Кэтрин смотрит на него. Поэтому Кэрол заявил.
«Ну, Скрудж, как ты, будучи христианином, можешь совершить такую ошибку?». — Кэрол начал критиковать Скруджа: «Это бесчестное поведение, оно противоречит божественному учению Иисуса Христа, мне действительно стыдно и грустно за тебя, подумай об этом…».
Кэрол был в Европе все эти годы и видел, как в Европе молодой и богатый подросток, такой как Скрудж, если бы у него не было любовницы или двух, просто заставил бы людей задуматься о том, что с ним что-то не так, поэтому Кэрол не был слишком удивлен, когда Скрудж рассказал ему, что обрюхатил свою собственную секретаршу, что он часто видел в Европе, даже некоторые из его клиентов просто говорили ему: «Человек, который управляет моей каретой, — мой незаконнорожденный сын» или что-то в этом роде. Его нынешние упреки были не более чем показухой для Екатерины.
Кэтрин, будучи знатного происхождения, видела больше подобного, чем Кэрол, и на самом деле, как только она приехала в Америку, встретив Анну всего несколько раз, она была практически уверена, что Анна — любовница Скруджа. Поэтому она вполне ожидала, что такая ситуация возникнет. По ее мнению, маленькая интрижка Скруджа не представляла собой ничего особенного. Но самое ужасное заключалось в том, что Кэрол не выказывал никакого отвращения к подобным вещам. Что это значит? Не значит ли это, что Кэрол не считает большой проблемой иметь любовницу на стороне? Хотя в Европе, действительно, это не так уж и важно, но показать перед беременной женой, что он считает, что для мужчины нет ничего страшного в том, чтобы содержать любовницу, раз он богат, это действительно… недопустимо в любом случае!
Но Екатерина также знала, насколько важен для семьи ребенок с кровью Макдональдов. Решение Скруджа было тем, которое отвечало интересам семьи. В интересах семьи от этого предложения фактически нельзя было отказаться. И вот, когда ее мужу надоела «праведность», она остановила его и сказала: «Кэрол, Бог прощает молодых людей, которые совершают ошибки, так что не вини Скруджа. Я думаю, что решение Скруджа хорошее. Только у меня есть одна просьба, и это Анна, пусть она никогда не заявляет, что является матерью этого ребенка».
Поскольку Анна была беременна, было вполне естественно, что ей следует уделять особое внимание. Скрудж сразу же купил коттедж с небольшим садом на озере Эри для проживания Анны. И так же, как он поступил с Кэтрин, Скрудж организовал несколько надежных врачей и медицинскую бригаду для ухода за Анной.
Но, в отличие от Кэрола, Скрудж не мог постоянно находиться рядом с Анной, а после беременности Кэтрин большую часть работы, порученной Кэролу, пришлось снова взять на себя самому Скруджу.
В какой-то момент Скрудж был настолько занят координацией работы всего консорциума, что каждый день ложился спать только около часа ночи. Недостаток сна также создавал порочный круг: недостаток сна приводил к плохому психическому здоровью, плохое психическое здоровье приводило к меньшей скорости в решении вопросов, а меньшая скорость в решении вопросов приводила к меньшему количеству сна. Это даже заставило Скруджа еще раз задуматься о том, не стоит ли ему действительно устроить себе небольшой курс с чудо таблетками.
«Небольшое количество, контролируемая доза, не должно быть большой проблемой». — Когда горький кофе, крепкий чай и шоколад уже не помогали, эта мысль снова возникла. Но Скрудж продолжал размышлять. Он знал, что на этот раз ему нужно побыть одному некоторое время. Было бы странно, если бы он не пристрастился к наркотикам, если бы ему приходилось полагаться на это каждый день.
Посреди всей этой суеты и шума все время возникали какие-то дела. Прежде всего, были приглашения из Европы, приглашения читать лекции в Кембридже вместе с Максвеллом, приглашения читать лекции в Парижском университете и приглашения читать лекции в Геттингенском университете. Скрудж знал, что статья, носящая его имя, произвела фурор в европейских научных кругах, а система уравнений Максвелла-Макдональда с ее чрезвычайно красивой симметрией очаровала большое количество физиков, и некоторые даже публично заявили: как может уравнение, полное такой красоты, быть неверным? Следующий эксперимент Скруджа, который подтвердил существование электромагнитных волн и определил их скорость, сравнимую со скоростью света, также привлек внимание европейского научного сообщества. Приглашения всех видов летели как снежинки.
Если бы он не был сейчас так занят, Скрудж не отказался бы поехать в Европу, чтобы завоевать престиж и похитить нескольких ученых из Геттингена. Но сейчас он просто не мог найти время. Что касается Максвелла, то у него тоже не было времени, теперь, когда он проводил весь грандиозный эксперимент и снова работал над термодинамикой, но он, похоже, столкнулся с большой проблемой, поэтому у него тоже не было времени, чтобы провести месяц на корабле в Европе, чтобы читать лекции.
Приглашение из Европы было отложено, но и в это время за ним охотилось американское правительство.
В эту эпоху, благодаря изобретениям Скруджа, интенсивность военных действий была намного выше, чем в оригинальной истории, особенно расход всех видов материалов, который был подобен бездонной яме, сколько бы материала вы туда ни бросили, он исчезал без пузыря.
В оригинальной истории, чтобы вести эту Гражданскую войну, администрация Линкольна была в долгах, задолжав компании DuPont целых 8 миллионов долларов только за порох. И в это время и в этом месте ситуация была еще более трагичной; проклятой компании Du Pont больше нет, но появился консорциум MacDonald, который был еще более могущественным, чем Du Pont, и теперь федеральное правительство должно им десятки миллионов долларов. Федеральному правительству приходится выкручиваться, занимая новые долги для погашения старых. Даже это сейчас затруднительно, поскольку одни только проценты по старому долгу уже составляют половину стоимости нового долга.
Союз уже был в таком сложном положении, а Конфедерация, несомненно, оказалась в еще более худшем.
В начале войны жители Юга могли поддерживать Конфедерацию из любви к Югу, но по мере продолжения войны Юг продолжал истекать кровью. То, что люди продавали в горшках и кастрюлях, было съедено за один ход на поле боя, а богатство народа иссякло. Если Северу приходилось все больше и больше бороться с финансовыми ресурсами, то Юг уже терпел крах и катастрофы.
Лучший из южных войск, Виргинский полк, не смог подобрать себе зимнюю одежду, и теперь, когда наступила зима, солдаты были вынуждены маршировать по снегу в одних пальто и с летней обувью, чтобы сражаться. Было смешно говорить, что Юг, известный своим изобилием хлопка, не может дать солдатам даже хлопчатобумажное пальто.
Не только финансовые ресурсы потерпели крах, но и трудовые ресурсы Юга были истощены, и теперь в армиях Юга нередко можно было встретить солдат в возрасте шестнадцати лет, а на некоторых некритических направлениях — и четырнадцати.
В такой почти безвыходной ситуации даже самый убежденный южанин должен был признать, что война будет иметь один плачевный итог. Поэтому президент Конфедерации Дэвис направил эмиссара к союзной стороне с просьбой о мире.
Эмиссары Дэвиса предложили отменить рабство самостоятельно, постепенно, в течение пяти-семи лет, при условии, что Союз согласится сохранить его в южных штатах (и не навсегда, обещали они). Признав различные права на самоуправление южных штатов, а также ополчения штатов, и амнистировав соответствующих лиц, они были бы готовы распустить армию и вернуться к правлению Союза.
Честно говоря, такое предложение было очень привлекательным для Линкольна, которому тоже было трудно содержать армию. Но такое важное событие президент Линкольн не мог решить самостоятельно. Ему также пришлось обсуждать это с другими, особенно с теми, кто дал средства для федерального правительства.
Поэтому Линкольн снова пригласил большую группу влиятельных «патриотических предпринимателей», включая Скруджа, для обсуждения этого вопроса.
Не успел Линкольн закончить изложение условий Юга, как на него обрушился шквал возражений.
«Как это может быть? Они хотели восстать! Но сейчас они не могут нормально сражаться и хотят вернуться к старым временам. Нельзя позволять южанам оставаться без наказания!». — Банкир с Уолл-стрит закричал.
«Всё верно! Предатели и те, кто их поддерживает, должны быть наказаны! Соединенные Штаты — это не клуб, в котором каждый его член приходит и уходит, когда ему вздумается!». — Другой железнодорожный торговец поддержал это мнение.
Скрудж стоял в стороне, холодно наблюдая за ними.
Он, конечно, знал, почему эти люди были против. Это было потому, что война — это бизнес, а бизнес должен делать деньги.
В бизнесе американской Гражданской войны, если бы федеральное правительство смогло полностью разгромить Юг, то все богатства Юга были бы открыты для них, и они могли бы взять их по своему усмотрению. Предатели, те, кто их поддерживал, и глупцы, погибшие на войне, — сколько богатств, названных их именами, они могли бы разграбить? В это время, когда Юг был готов пасть, заключить с ними мир? Это шутка?
«Мистер Макдональд, что вы думаете об этом?». — спросил Линкольн.
«Господин президент, сколько президентов после вас намерены снова начать войну с Югом?». — в ответ спросил Скрудж.
Линкольн нахмурил брови: «Мистер Макдональд, не могли бы вы выразиться яснее?».
«Я считаю, что для того, чтобы наша нация могла объединиться со временем, важно иметь одну и ту же культурную идентичность. А культурная идентичность вытекает из экономической идентичности. Если страна разделена экономически, то ей трудно оставаться единой и в культурном плане. Поэтому страну можно разделить при первых признаках волнения. А если экономические интересы, вытекающие из экономической модели различных частей страны, даже противоположны друг другу, то возникновение раскольнических действий неизбежно. Если мы восстановим мир с Югом, сохранив его уникальную экономическую модель... Тогда этот мир неизбежно окажется не более чем перемирием, которое продлится около двадцати лет. Когда южане залечат свои раны, когда вырастет их новое поколение, война придет снова. Поэтому единственный способ достичь настоящего и прочного мира — это полностью разрушить декадентскую, отсталую и бесчеловечную экономическую модель Юга, чтобы их экономическая модель стала такой же, как наша, и чтобы их экономика не могла быть независимой от нашей. Только тогда будет истинное единство. Для этого мы должны раз и навсегда уничтожить плантационную экономику Юга. И разговоры о мирном перемирии этого не сделают».
Линкольн снова посмотрел на остальных, и все они по очереди сказали, что согласны со Скруджем. Они тоже поспешили к Линкольну, чтобы убедиться, что плантаторская экономическая модель, которая была мерзостью, будет уничтожена на корню.
«Но трудно продолжать борьбу сейчас, когда правительство испытывает финансовые трудности».
Линкольн произнес свои искренние слова.
«Сейчас у правительства в руках достаточно ресурсов, чтобы победить Юг». — Скрудж возразил: «В боях последнего года, хотя на восточном фронте мы одержали не самую решительную победу, на западном фронте мы контролировали всю Миссисипи. Контроль над Миссисипи позволял нам начать массированную атаку на любом участке береговой линии реки. С другой стороны, у Юга не было абсолютно никакой возможности защитить столь длинный участок границы. Как только наши армии прорвались бы, мягкое подбрюшье Юга оказалось бы прямо перед нами».
«Мистер Макдональд, вы правы, но что, если они плотно защищают эти города, а затем используют преимущество в мобильности, которое возникает благодаря контролю над железной дорогой, чтобы противостоять нам? Знаете, в этот момент наша логистика окажется под сильным давлением из-за ограничений на автоперевозки». — Один офицер спросил.
«Извините, но кто вы?». — Скрудж поднял бровь.
«Это генерал Грант, командующий нашими войсками на Западном фронте». — Линкольн представил: «И его заместитель генерал Шерман».
«Для меня большая честь познакомиться с вами, генерал Грант. Рад познакомиться с вами, генерал Шерман». — Скрудж тут же улыбнулся: «Экономика Юга не такая, как у Севера. Самое ценное на Севере — это фабрики, они находятся в городах. Тогда как самое ценное на Юге — это плантации, и все они находятся в пригородах».
Скрудж закончил, посмотрев долгим, тяжелым взглядом на двух генералов, которые впоследствии потрясут Америку.
Грант выглядел задумчивым, а Шерман, казалось, сиял от радости при мысли о чем-то.
Предложение Линкольна заключить мир было, конечно же, бесцеремонно отвергнуто, хотя его реальная цель была частично достигнута. Все крупные экономические деятели выразили готовность продолжать поддерживать правительство и вести войну до полной победы.
Честно говоря, Скрудж очень хотел, чтобы война продолжалась, только тогда можно было бы продать больше оружия. Но, судя по всему, сейчас правительство едва держится на плаву в финансовом плане. Если это затянется, боюсь, они не смогут позволить себе много покупать. Более того, из-за спада на Юге страны федеральное правительство вряд ли сможет разместить еще какие-либо масштабные заказы. Конец войны был уже неизбежен.
Поскольку бизнес по закупке оружия больше не мог быть устойчивым, следовало воспользоваться другими возможностями. Юг был богат ресурсами, и там были огромные участки бесхозной или скоро ставшей бесхозной земли. Особенно земли вокруг Мексиканского залива в штате Миссисипи, которые полны ценной нефти! Было бы стыдно не захватить их все.
«Линкольн должен мне столько денег, что если он не сможет придумать план, как разделить трофеи к моему удовлетворению, я немедленно уберу его с должности!». — злобно подумал Скрудж.
После встречи президент Линкольн оставил Скруджа у себя. Он обсудил с ним будущее восстановление Юга.
«После войны восстановление Юга не должно быть простой реконструкцией, это принесет только вред Соединенным Штатам, восстановление Юга должно быть по образцу Севера, восстанавливая Юг так, как это сделал Север». — Скрудж сказал: «Южная модель развития была больной, а авторитарная плантаторская модель могла породить только варварскую систему рабства. Эта больная модель должна быть исправлена, и равенство, свет свободы, должен воссиять в любом уголке Юга. Поэтому после войны мы должны заставить Юг отказаться от экономической модели, основанной на плантациях. Для этого после войны плантации должны быть обложены высокими налогами. Использовать это как средство национализации земли, которая затем может быть использована для расселения большего числа иммигрантов и разбавления доли непокорных элементов на Юге. В то же время, принять некоторые меры по поддержке новых экономических методов, таких как фабрики, использующие свободный труд, которые появляются на Юге. Таким образом, в течение нескольких лет экономика Юга будет полностью интегрирована с экономикой Севера, так что никто больше не будет делать никаких сецессий».
Линкольн понял, что это Скрудж спрашивает у него цену, и поскольку Скрудж так твердо поддерживал его в войне, он должен получить большой кусок пирога в послевоенном распределении. Это было справедливо.
«Так какую роль вы намерены сыграть в восстановлении Юга, мистер Скрудж?». — осторожно спросил Линкольн.
Скрудж знал, что пришло время, когда его предыдущие инвестиции расцвели. Он поспешно ответил: «Меня больше интересует Миссисипи. Она находится на берегу Мексиканского залива и будет иметь там будущее». .
«Мы планируем крупную операцию на Западном фронте, и, проводя ее в Миссисипи, мы сможем получить помощь от военно-морского флота. Но потери от войны, вероятно, будут столь же велики, и восстанавливать ее придется мистеру Макдональду». — Линкольн протянул Скруджу очень сухую руку.
«Это то, что я должен сделать». — Скрудж ответил, подавляя ликование в своем сердце.
У Линкольна Скрудж как раз собирался сесть в карету и отправиться в отель. Вместо этого он увидел генерала Гранта и генерала Шермана, которые стояли там с двумя охранниками.
«Генерал Грант, генерал Шерман, вы здесь в ожидании общественной кареты?». — спросил Скрудж, подойдя к ним.
«Нет, мы ждем вас, мистер Макдональд». — Генерал Грант ответил: «Есть некоторые военные вопросы, которые мы хотели бы обсудить с вами».
«Военные вопросы?». — Скрудж изобразил удивление.
«Да».
Грант кивнул: «Мы с полковником Робсоном — ну, который скоро станет бригадным генералом — обсудили некоторые тактические аспекты. Он сказал мне, что многие идеи на самом деле возникли благодаря вам, мистер Макдональд. Итак, есть некоторые вещи, о которых мы хотели бы с вами поговорить».
«О, где вы остановились?». — Скрудж усмехнулся: «Почему бы мне не попросить мою карету отвезти вас обратно, и мы сможем поговорить в карете».
«А, мы едем на вокзал. Это не составит для вас большого труда?». — спросил Шерман.
«Все в порядке! Садитесь».
Скрудж и Грант Шерман сели в первую карету, а их охранники — во вторую.
Там Скрудж попытался снова внушить им теорию уничтожения врага путем разрушения его способности производить кровь: «Если мы сможем полностью уничтожить плантации на Юге, то Юг потеряет базу, которая поддерживает его сражения, так что нам не нужно будет убивать слишком много врагов, чтобы поставить их на колени. Таким образом, мы сможем вернуть больше наших мальчиков, а также больше мальчиков Юга, живыми к их родителям. Более того, как только эти плантации будут уничтожены, фундамент будущего восстановленного Юга будет совершенно другим. Таким образом, был ликвидирован источник возможного будущего восстания. Тогда между Севером и Югом установится настоящий и прочный мир и истинное братство. Поэтому ради Соединенных Штатов, чтобы трагедия не повторилась, или даже просто ради будущего благополучия жителей Юга, необходимо воспользоваться войной, чтобы раз и навсегда уничтожить плантационную экономику».
«Я не думаю, что есть что-то плохое в том, чтобы убивать больше южан. У некоторых из них в голове гранит, и их легче всего убить. Не проще ли убить их всех и заменить новыми поселенцами?». — Шермана явно не убедил аргумент Скруджа «вернуть больше солдат их родителям».
«Убив больше южан, мы убили бы и больше наших собственных парней». — Грант резко ответил.
Шерман не возражал напрямую, но было ясно, что он не принимает аргументы Гранта.
«Кроме того, ударная мощь армии фактически пропорциональна скорости, с которой она может двигаться. Когда армия Чингисхана смогла подойти так близко к завоеванию всей Азии и Европы, она в значительной степени полагалась на свою способность передвигаться. Окопная война в значительной степени благоприятствует обороняющейся стороне в том, что она ограничивает возможности атакующей стороны маневрировать на поле боя. А чтобы противостоять окопной войне, очень важно повысить мобильность армии. Это связано с тем, что противник не может строить траншеи по всему периметру. Например, если наша армия может совершать длинные и быстрые марши, она может обойти оборонительные районы противника и атаковать его тыл, вынуждая его оставить свои укрепления и вступить с нами в бой в намеченных местах». — Далее Скрудж перешел к обсуждению идей о том, как справиться с окопной войной.
«Но как насчет логистики? Есть ли исторические примеры такого боя?». — спросил Грант.
«Это большая проблема».
Скрудж сказал со вздохом: «Если бы только у нас было транспортное средство, которое могло бы ехать, как поезд, без необходимости в рельсах. Я не могу вспомнить никого другого в истории, кроме Чингисхана и его потомков, кто бы играл в такое продвижение бойца с тыла. И Чингисхану это удалось, потому что он был варваром и мог пополнять запасы своей армии за счет грабежа других народов. Он грабил все фермы по пути, брал, что мог, сжигал, что не мог, даже наполнял колодцы, ел их кур, свиней, на месте, отгонял их скот и овец, чтобы пройти весь путь и съесть их, а лошадей, которых держали другие люди, тем более, чтобы тащить припасы. Они были как стая саранчи — а мы все цивилизованные люди, мы не могли бы сделать такое».
Скрудж продолжал: «Так что с таким способом борьбы придется подождать до будущих технологических достижений. Ну, может быть, вдоль береговой линии и при поддержке ВМС мы сможем это сделать».
Скрудж закончил и затем взглянул, намеренно или нет, на генерала Шермана, который, как он видел, был глубоко задумался, а в углу его рта играла улыбка, как у голодного волка.
«Мы возьмем достаточно боеприпасов с достаточным количеством продовольствия, подготовим достаточно повозок и будем готовы к тому, что больше половины наших лошадей погибнет в дороге, и отправимся от реки Миссисипи, чтобы нанести удар через Джорджию и достичь побережья, и тогда мы сможем продолжить борьбу при поддержке флота». — сказал Грант, доставая почти разорванную карту из внутреннего кармана своей униформы.
«Смотрите, это вот так, а потом...». — сказал Грант, расстелив карту на коленях и указывая на нее.
«Я думаю, что мы можем сначала усилить давление на востоке, остановить главную армию Конфедерации, затем высадить армию здесь — в Миссисипи — и продвигаться вниз по Мексиканскому заливу, уничтожая по пути местные плантации, оттягивая остальную часть армии Конфедерации к Миссисипи, а затем жестко остановить ее от Джорджии до на юг. Таким образом, этот план стал бы немного более осуществимым». — Скрудж добавил.
У него была цель для этой идеи: если никто не пойдет и не сожжет одним махом плантации Миссисипи вдоль побережья, то как Скрудж сможет получить эти земли, полные сокровищ, в будущем по самой дешевой цене? Конечно, сжигать, убивать и грабить не было учением Скруджа, но он просто упомянул Темуджина, который делал это, и он ничего не подразумевал, упоминая его, кроме как выразить свое несогласие с такой варварской практикой. Рукам "святого" Скруджа не нужны ни горшки с золотом, ни тем более воды всего Атлантического океана, в любой момент он бел и благоухает.
Проводив Гранта и Шермана, Скрудж вернулся в отель на ночной отдых, а рано утром следующего дня поспешил обратно в Кливленд, поскольку через несколько дней здесь должен был состояться чрезвычайно важный и эпохальный эксперимент. Этот эксперимент был связан с беспроводной связью.
«Мистер Макдональд, вы здесь?».
Митчелл, руководитель проекта беспроводной связи, поприветствовал его первым, после чего Эдисон тоже обратил внимание на него.
«А, мистер Митчелл, как идут приготовления? Всё сработает?».
Скрудж сначала протянул руку Митчеллу, чтобы пожать ее.
«Машина уже построена, но у нас не было времени подумать о внешнем виде или еще о чем-нибудь, поэтому вид у нее пока очень неуклюжий. Что касается того, будет ли это работать или нет, видите ли, это еще не было испытано, поэтому я не знаю, будет ли оно работать или нет».
"Не верю, что вы не попробовали сначала сами».
Скрудж усмехнулся: «Вы так не думаете, мистер Эдисон?».
«Хах, серьезно, мистер Макдональд, мы тестировали связь на коротких расстояниях, и она работает, но расстояние составляет всего несколько десятков метров. На этот раз мы собираемся экспериментировать с дальним общением, имеющим реальное практическое значение. Как все обернется, я просто не знаю». — Митчелл ответил.
«Я думаю, у нас все получится». — Молодой Эдисон сказал, сжав кулаки.
«На самом деле вы преуспели, не так ли?». — Скрудж спросил: «Раз он работал на расстоянии нескольких десятков метров, значит, в самой конструкции в принципе нет ошибок. Остается только вопрос о том, как его улучшить. Расскажите мне обо всем процессе эксперимента».
«Да, мистер Макдональд».
Митчелл начал описывать постановку эксперимента.
«Мы построили три прототипа: два для связи друг с другом и один в качестве запасного варианта. Мы установили два передатчика на двух холмах возле школы, на расстоянии около двух миль друг от друга, с небольшими препятствиями между ними. Между тем, что касается координации друг с другом, мы делаем это с помощью семафора. Сегодня хороший день, так что вы должны быть в состоянии видеть всё ясно».
Скрудж кивнул и сказал: «Тогда давайте отправимся на экспериментальную площадку».
Несколько человек сели в карету и поехали к кургану, который находился возле школы. Курган высотой около ста метров был покрыт высокими лиственницами. Сейчас было начало зимы, и лиственница осенью сбросила свои золотистые иголки, оставив только голые ветви. На днях прошел снегопад, и теперь снег на земле растаял, но на холмах еще остались остатки белого снега, отражающие ослепительный белый свет на солнце.
Повозка остановилась у подножия кургана, Скрудж и остальные вышли из повозки и начали идти пешком к вершине кургана. Эдисон, молодой и жаждущий начать эксперимент, шёл впереди.
«Как он показал себя?». — Скрудж спросил Митчелла, пока Эдисон их не слышал.
"Не очень хорошо воспитанный, но умный, обучаемый и трудолюбивый. Что еще более редкое явление — это то, что он мыслит широко и образно, в отличие от таких, как я, которые мыслят узко. Еще более редким является то, что он всегда помнит некоторые требования к промышленному производству и предлагает множество усовершенствований для промышленного внедрения. А наличие в команде такого веселого и жизнерадостного молодого человека, как он, приносит нам много энтузиазма». — Так Митчелл хвалит своего помощника.
Улыбка не могла не появиться на лице Скруджа.
Курган был невысоким, и как раз между их разговорами они достигли вершины.
Лиственницу на вершине холма спилили несколько лет назад и посадили новые саженцы, но они еще не выросли. Необозримая вершина холма была естественным местом для радиостанции. Беспроводной телеграф был установлен на железной подставке, а его хлыстовая антенна была поднята высоко над землей. Недалеко от антенны была установлена лестница, а рядом с ней — два небольших красно-желтых флага, так что, похоже, это было место для флагов.
«Где вторая машина?». — спросил Скрудж.
«Вон там, мистер Макдональд, на вершине холма».
Эдисон ответил, указывая пальцем на пик в другой стороне.
В этот момент Брут протянул телескоп, Скрудж поднял его и посмотрел. Он увидел высокую антенну на вершине холма, намного выше лиственницы.
«Вершина вон того холма не так открыта, как эта сторона. Поэтому мы просто установили антенну прямо на верхушке сосны. Тогда, возможно, сигнал будет лучше». — Эдисон объяснил.
«Что ж, давайте начнем экспериментировать». — На вершине холма было очень ветрено, а Скрудж был неравнодушен к своему имиджу и, как правило, был скорее человеком стиля, чем темперамента. Он не совсем готов завернуться в дюжину или даже десятки фунтов ваты, как это сделал Митчелл. В результате, несмотря на то, что он был одет в лучшие меха, ему все равно было немного холодно из-за того, что он был так тонко одет.
«Ну, хорошо». — Митчелл сказал: «Тогда давайте начнем. Томас, подай сигнал и спроси их, готовы ли они».
«Да!».
В ответ Эдисон быстро схватил два небольших флага, взобрался на лестницу и помахал двумя флагами в сторону противоположной стороны.
Скрудж поднял бинокль, посмотрел на другую сторону и увидел человека, размахивающего флагом на вершине большого дерева на противоположной стороне.
«Они готовы!». — крикнул Эдисон и спустился с лестницы, подошел к беспроводному телеграфу и начал усиленно крутить установленный там генератор «Пикси» с ручным приводом. Телеграфист начал ритмично стучать по клавишам, и стук клавиш разнесся во все стороны, все взгляды были прикованы к передатчику.
Телеграфист прекратил передачу и стал спокойно ждать ответа с другой стороны. Через некоторое время из передатчика донеслось ритмичное постукивание ярко выраженной стали. Это был ответ с другой стороны, который означал, что первый официальный эксперимент с беспроводным телеграфом, средством связи, которое так радикально изменило мир, прошел успешно!
Митчелл вскочил, как ребенок, схватил Эдисона, который был в таком же восторге, и смеялся, подпрыгивая.
Скрудж стоял, улыбаясь, и ждал, пока они закончат свое волнение, прежде чем спросить: «Какие сигналы вы им послали, и какой ответ они вам дали?».
«Сигнал, который мы им послали, был «У Марии был маленький ягненок», а ответ, который они нам дали, был «с руном, белым как снег». — Эдисон ответил.
Это были слова популярной детской песенки, поэтому Митчелл и Эдисон восприняли их как сигнал к ответу.
«Очень смешно». — Скрудж кивнул: «Но для интервью с прессой я решил, что лучше сказать им, что сигнал, который мы послали, был «За что нам ликовать?», а ответ мы получили «За звезды и полосы, что всегда будут высоко развеваться». Понимаете, о чем я? Это будет хорошо для продвижения нашего продукта и имиджа».
Две строки, к которым обращается Скрудж, — это один и тот же текст из песни. Но эта песня гораздо более возвышенная по сравнению с «Mary Had A Little Lamb». Песня представляет собой текст американского национального гимна «The Star Spangled Banner». И просьба Скруджа, чтобы все пользователи использовали эти две строки вместо реалистичных, не просто необходимость в целях мерчандайзинга.
Соединенные Штаты сейчас считаются варварской страной по сравнению с Европой, но именно в этой варварской стране живет один из американцев, наш собственный Скрудж Макдональд одним великим научным и человеческим вкладом за другим доказал, что Америка — не варвар, а член, если не лидер, всего цивилизованного мира. Какая история! Какой восторг, что в лаборатории, которую он построил, в соответствии с его теориями (Янки сознательно или бессознательно игнорировали Максвелла и, конечно, британцы сознательно или бессознательно игнорировали Скруджа), было сделано изобретение, которое изменило бы мир, и что первый сигнал от этого изобретения прозвучал в американском национальном гимне. Это история, которой суждено быть рассказанной по всем Соединенным Штатам, и которая, как уверен Скрудж, еще долгие годы будет использоваться в качестве патриотического вдохновения для детей в учебниках для начальной и средней школы. А Скрудж в этой истории? Над мистером Макдональдом будет вознесен священный нимб!
«Мистер Макдональд, этот аппарат еще недостаточно развит, чтобы передавать информацию на ограниченное расстояние по сравнению с проволочным телеграфом». — Митчелл предупредил: «Сейчас машина находится на некотором расстоянии от настоящего практического применения».
«Это я знаю». — Скрудж сказал: «При жалкой мощности такого генератора «Пикси» машина гарантировала бы максимум четыре-пять миль расстояния связи. Но с более емким аккумулятором, более мощной антенной или улучшенным генератором мы, конечно, сможем заставить его общаться все дальше и дальше, как выяснится, и, возможно, в скором времени мы даже сможем напрямую связываться с материковой Европой по беспроводной связи».
«Мистер Макдональд". — неожиданно заговорил Эдисон: "У меня есть как раз подходящая новая идея, когда вы говорите об усовершенствовании генератора».
«О? Расскажите мне». — Скрудж с интересом смотрел на Эдисона, только что после нескольких месяцев изучения математики и электромагнетизма в Кливлендском университете у Эдисона появилась новая идея?
«Я обнаружил, что электромагниты обладают гораздо большей магнитной силой, чем естественные постоянные магниты, и если мы заменим постоянные магниты в генераторах на электромагниты, возможно, электричество будет вырабатываться гораздо эффективнее. А поскольку генератор Пикси вращает магнит, я думаю, будет проще заменить его на вращающуюся катушку». — Эдисон ответил.
«Очень хорошо, я выделю вам сумму денег через Венчурный банк Макдональда на исследование этого проекта, и вы получите часть доходов от патента, если он окажется успешным. Что вы думаете?». — поспешил сказать Скрудж.
«Да, спасибо, мистер Макдональд, это очень благородно с вашей стороны». — Эдисон ответил с благодарностью.
«Гений есть гений!». — Скрудж подумал про себя: «Это изменение конструкции, которое в своей первоначальной истории было сделано компанией Siemens, стало одной из вещей, положивших начало более поздней компании Siemens. Я собирался выпустить его сам через год или около того, но я не ожидал, что теперь, поскольку я привлек Эдисона к изучению электромагнетизма, он действительно придумает эту конструкторскую идею. Извращенец есть извращенец. Хорошо, что, по крайней мере на данный момент, он все еще извращенец на нашей стороне». — Скрудж думал так.
«Мистер Макдональд, военные разместили заказ на нашу беспроводную телеграфию. Здесь есть конкретные требования».
Элизабет, новая секретарша Скруджа, положила документ на стол Скруджа: «Кроме того, в большой лаборатории был достигнут большой прогресс в модификации генератора, соответствующий отчет тоже здесь».
Элизабет изначально была помощницей Анны, ну, да, у женщин-секретарей тоже были помощницы. Теперь, когда Анна внезапно ушла в отпуск, Элизабет, естественно, вступила в должность и стала секретарем Скруджа.
Почему Анна вдруг ушла в отпуск, Элизабет толком не знала, но более или менее догадывалась.
В это время семьи, которые позволяли своим дочерям работать секретарями, обычно находились в довольно плачевном состоянии. Отец Анны, например, был шахтером, и хотя его заработок был небольшим, он смог обеспечить свою семью. У него даже хватило дальновидности отправить брата Анны ненадолго в школу, и именно в то время Анна вслед за братом знала двадцать шесть букв алфавита и едва могла читать старые газеты, в которые заворачивали вещи. Но потом, внезапно, произошла авария на шахте, и длинный участок шахты обрушился, и, ну, тогда, ее отец погиб, и его тело даже не было найдено. Не было ни компенсации, ни пенсии, ни даже одежды, которую он взял с собой из дома на шахту. Конечно, учеба брата Анны была приостановлена, и ему пришлось искать работу — носильщиком в доках. В результате, как водится, три месяца неоплачиваемой работы (да, вы правильно прочитали, неоплачиваемой. До истечения испытательного срока он был полностью искалечен переломом поясничного позвонка в необъяснимой драке между бандами. Вся семья была почти готова к тому, чтобы всей группой прыгнуть в озеро Эри), чтобы сохранить семью и поддержать мать и брата, Анна даже готова стать позорной уличной девкой.
В это время Анна, умеющая читать и писать, видит объявление о поиске женщины-секретаря в пехотную оружейную компанию Макдональда. Как утопающий, который видит соломинку, плывущую по воде, Анна с энтузиазмом отправилась на собеседование, и, к ее удивлению, ее сразу выбрали. На самом деле, это нормально, в нынешнию эпоху не так много женщин умеют читать и писать, а из тех немногих еще меньше нуждаются в том, чтобы выйти и найти работу, чтобы они могли содержать себя и свои семьи. Поэтому, хотя Анна могла лишь едва-едва прочитать несколько слов, ее все равно выбрали.
Впрочем, история Элизабет не так мрачна, как у Анны, по крайней мере, ей не приходится думать о том, кого кормить. И она была даже более систематически образованной, чем Анна. Ее проблема заключалась прежде всего в том, что с юридической точки зрения она была беглой рабыней. Да, отец Элизабет был белым человеком — дворецким какого-то южного рабовладельца, — но ее мать была черной рабыней, а ребенок рабыни был рабом, даже если у него была полностью белая кожа.
Благодаря своей белой коже Элизабет была в более или менее привилегированном положении, поскольку ей был предоставлен определенный доступ к образованию. Но это было лишь инвестицией, чтобы получить лучшую цену, когда ее продадут в бордель. Позже Елизавета нашла возможность бежать на север. Говорят, что её старый хозяин даже нанял охотников за головами, чтобы поймать ее, и впоследствии она была обеспечена, поступив на службу в пехотную оружейную роту Макдональда в качестве помощницы Анны.
«Элизабет, ты ведь из Миссисипи, не так ли?». — спросил Скрудж.
«Да, мистер Макдональд». — Элизабет недоверчиво посмотрела на Скруджа.
На самом деле, только по внешности Элизабет была не ниже Анны. Ее глаза не были такими большими и голубыми, как у Анны, но они были такими же острыми, а черты лица — утонченными, и с ее каштановыми волосами длиной до пояса и высокой фигурой она действительно была одной из немногих великих красавиц. Просто не понятно, может быть, это из-за недостатка заботы в детстве, что она всегда бессознательно создает атмосферу отверженности при общении с другими. Особенно когда речь идет о мужчинах. Так, например, если бы Анна доставляла эти материалы, она бы стояла не более чем в футе или около того от стола Скруджа, в то время как с Элизабет дело обстояло иначе, она всегда делала шаг назад после того, как клала бумаги, и между ней и Скруджем оставалось расстояние почти в три метра.
«Может быть, скоро ты сможешь навестить нас в Миссисипи». — Скрудж улыбнулся: «Война будет идти недолго, с Югом точно покончено. Хочешь этого?».
«Не совсем». — сказала Элизабет: «Юг не произвел на меня хорошего впечатления. Я вообще не хочу больше видеть их земли».
«Когда-то в будущем Миссисипи будет нанесен сокрушительный удар, «земля перевернется, как гончарный круг, грабители станут хозяевами богатства», старые плантации будут сожжены в пепел, а история рыцарей и дам унесется с ветром. Так что, Миссисипи уже не будет той Миссисипи, которую ты помнишь».
«Если это так...». — ответила Элизабет: «То я бы очень хотела на это посмотреть. Что вы собираетесь там делать, мистер Макдональд?».
В уголке ее рта появилась редкая улыбка.
«О, раз кто-то их разрушил, естественно, кто-то должен их восстановить. Я, конечно, собираюсь восстановить Юг. В этом есть большой смысл». — Скрудж усмехнулся: «Мне нужен помощник, который знает достаточно много об этой стороне».
«Хорошо, мистер Макдональд. Но я была вдали от Миссисипи долгое время, и многое могло измениться». — Элизабет ответила после некоторого раздумья.
Скрудж улыбнулся: «Приготовь мне еще одну чашку крепкого чая».
«Хорошо». — Элизабет повернулась и вышла.
Скрудж открыл файл и начал читать.
«Разве Элизабет не прекрасна?». — спросила Анна с язвительной улыбкой.
«По сравнению с тобой — нет». — Скрудж подошел к Анне и сел, протянул руку и нежно погладил ее слегка выпуклый живот.
«Не трогай!». — Анна протянула руку и легонько шлепнула Скруджа по руке: «Если ты не говоришь правду, значит, у тебя что-то на уме!».
'Женщины, правда… если я скажу, что Элизабет красивая, то она определенно рассердится, но если скажу, что она не такая, она почувствует, как будто я намеренно пытаюсь что-то скрыть'. — Скрудж подумал об этом и в недоумении покачал головой.
«Ну, не качай головой, серьезно, Элизабет действительно красивая». — Анна засмеялась: «Почему бы тебе не прогуляться со мной немного».
«Мистер Эдисон, как состояние вашего генератора?». — Скрудж спросил Эдисона.
«Видите, мистер Макдональд, я создал прототип».
Эдисон с гордостью показал Скруджу новый генератор.
«Он выглядит намного меньше». — Заметил Скрудж.
«Хотя она меньше, факт в том, что эффективность выработки электроэнергии сильно возросла. Теперь этот генератор работает с постоянным выходным током, а сила и стабильность тока почти сравнимы с аккумуляторной батареей. Его гораздо легче переносить и использовать, чем аккумуляторный блок».
Эдисон сказал, нежно поглаживая генератор, как будто это был его собственный ребенок.
«Как обстоят дела с передатчиком, особенно как решена проблема расстояния связи?».
Почти сразу после того, как газеты сообщили об успешном испытании беспроводного передатчика, генерал Грант и генерал Шерман осознали военное значение этого изобретения. Запросы на оборудование были немедленно направлены в правительство. Однако на данный момент беспроводной передатчик был еще очень незрелым, и прежде чем его можно было продавать армии, необходимо было решить ряд проблем, включая расстояние связи, механическую надежность, механический вес и так далее.
«Мы попробовали управлять им с новым генератором и использовали более длинную антенну, и при отсутствии препятствий он теперь может передавать устойчивый сигнал на расстояние до двадцати миль. Просто с миниатюризацией все еще много проблем. Даже…». — Эдисон бросил смущенный взгляд: «Некоторые из способов увеличения дальности передачи привели к дальнейшему увеличению размеров передатчика. Например, антенны и прочее гораздо больше, чем в прошлом эксперименте».
«Так может быть, мы можем его немного модулировать?». — спросил Скрудж.
«Модулировать?».
Эдисон озадаченно посмотрел на него.
«Это создание целой машины из нескольких частей, которые можно разобрать и собрать в любой момент. Когда вам обычно приходится его перемещать, вы разбиваете его на части, а когда приходит время его использовать, вы соединяете их несколькими проводами, чтобы получилась целая машина».
На самом деле так называемая модульная конструкция более поздних времен — это совсем не то же самое, о чем сейчас говорит Скрудж, но при производительности этой эпохи для Скруджа было бы невозможно играть с истинной модульностью. На данный момент такая псевдомодульность — неплохой способ удовлетворить требования переносимости.
«Интересная, интересная у вас идея, мистер Макдональд».
Глаза Эдисона блестели, и он потирал руки, быстро расхаживая взад-вперед по лаборатории. Затем он резко остановился и быстро достал из ящика стола стопку чертежей и пустых рисунков, а также карандаши, ластики и множество других вещей, и начал писать и рисовать поверх пустых рисунков, как будто он совсем забыл о Скрудже.
Скруджа не раздражало невежество Эдисона; чем усерднее работал Эдисон, тем лучше было для него в любом случае. Поэтому он махнул рукой остальным, показывая, чтобы они не беспокоили Эдисона, а затем тихо вышел из лаборатории.
Доротея чувствовала себя так, словно погрузилась в кошмар, от которого не могла очнуться с самого начала войны. Несколько месяцев назад с фронта пришла печальная весть о том, что ее брат Рой умер от инфицированной раны. В том году он привез из Англии большое количество сульфоксида, который спас жизни многим солдатам Конфедерации. Однако по мере продолжения войны эти сульфаниламиды вскоре были исчерпаны. В результате, к тому времени, когда Рою самому понадобился сульфаниламид, во всем полку не нашлось ни одной единицы сульфаниламида.
Когда пришло известие о смерти Роя, г-н Ауде был просто опустошен. После смерти жены его мудрый и понимающий сын был его последней надеждой, а теперь столпы, удерживающие здание, упали, и все здание рухнуло. Всего через два месяца после смерти сына господин Ауде, которому только-только исполнилось пятьдесят, казалось, постарел более чем на двадцать лет. Его волосы были белыми, лицо худым, а глаза запали так глубоко, что были похожи на скелеты с наложенным на них слоем кожи. Бодрость духа г-на Ауде также упала, он стал практически безмолвным и не узнавал людей, даже Доротею, на узнавание которой у него иногда уходило несколько минут. Что касается других слуг в доме, то он никого из них не узнает.
Доротее, которая никогда ничем не руководила, пришлось взять на себя ведение хозяйства и теперь отвечать за все расходы. Доротея сразу поняла, как повезло ее отцу, поскольку большая часть денег семьи была куплена на облигации Лиги, оставив очень мало наличных. На плантации производилось так много предметов первой необходимости, что почти не было нужды покупать что-либо вне дома, а при нынешней нехватке припасов деньги не могли купить многого.
Иногда, после долгого рабочего дня, Доротея ползла к кровати, усталая и утомленная, и всегда молила Бога, чтобы он позволил ей проснуться и обнаружить, что все это, война и все остальное, было лишь дурным сном. Утром Рой приходил и снова называл ее «Ленивой кошкой», и папа становился прежним, и все возвращалось на круги своя, и она снова становилась беззаботной девочкой двенадцати лет. Но каждый раз, просыпаясь на следующий день, Доротея обнаруживала, что ее молитвы не были услышаны.
«Пусть война закончится! Неважно, кто победит или проиграет, пусть все закончится!».
Доротея молилась таким образом. Возможно, на этот раз молитва была услышана, и тогда еще больший кошмар обрушился на нее.
«Мадемуазель Доротея, мадемуазель Доротея, что-то не так! Там большой беспорядок!». — Миссис Стивен, экономка, прибежала в панике, крича при этом.
«В чем дело, миссис Стивен?». — спросила Доротея.
«Янки, янки здесь!». — в панике крикнула миссис Стивен.
«Как это может быть? Разве янки все еще не за Миссисипи?». — Доротея тоже сразу запаниковала.
«Это правда, мисс Доротея!». — Миссис Стивен нетерпеливо сказала: «Говорят, янки приплыли на множестве лодок, они пристали к берегу вон там и идут к нам».
«Не паникуйте, успокойтесь!».
Доротея говорила, понимая, что она больше не маленькая девочка, у которой есть отец и брат, на которых можно положиться, и что в это время она должна успокоить себя, хотя она все еще только маленькая девочка пятнадцати лет, и если бы она была в мирных годах, то могла бы пойти на танцы всего несколько дней назад, но теперь она должна была нести семью на своих плечах.
«Все должно быть в порядке. Война — дело солдат, они не должны беспокоить жителей». — Доротея сказала, совсем не веря в это.
Однако ее иллюзии были разрушены в мгновение ока. Чуть южнее начал подниматься дым, который поднимался все выше и выше и за мгновение почти закрыл половину неба.
«Это янки устраивают пожары, вон там плантация дяди Торна и его семьи, должно быть, это их плантация горит!». — подумала Доротея.
«Спрячьте все вещи в доме в погреб!». — крикнула Доротея.
«Что туда положить?!». — в панике спросила миссис Стивен.
«Всё ценное, всё, что пригодится в будущем! Быстрее, мы должны спрятать вещи до прихода янки!».
Слуги дома засуетились, неся в подвал всевозможные вещи: одежду, украшения матери Доротеи, еду и…
Старый господин Ауде стоял как каменное изваяние, его глаза смотрели прямо в никуда, слуги в панике бегали вокруг него, но он никак не реагировал. Доротея также проходила мимо господина Ауде, неся стопку постельного белья, и случайно уронила несколько вещей на пол, поэтому опустила голову и стала их рассматривать.
«Доротея… Доротея…», — заговорил старый мистер Ауде.
Вокруг было так шумно, что Доротея сначала не услышала, а Старый Ауде сделал еще один шаг к Доротее: «Доротея…».
Доротея повернула голову и увидела стоящего перед ним господина Ауде.
«Папа? Что-то не так?». — Доротея была ошеломлена.
«Что… не так?». — её отец спросил с трудом, звуча как колесо, которое давно не смазывали маслом.
«Придут янки, и мы должны спрятать все вещи, которые у нас были раньше!». — Сейчас было слишком срочно, чтобы обсуждать детали с отцом, поэтому она побежала в направлении подвала с этими вещами в руках.
«Янки… Янки…», — с трудом повторил мистер Ауде: «Янки!».
«Папа, пойдем, они идут!».
Спрятав свои вещи, Доротея попыталась увести отца, куда бы она ни направлялась, хорошо бы спрятаться на время.
«Нет! Возьми… возьми мою винтовку».
«Папа! Прекрати!». — Доротея закричала: «Миссис Стивен, помогите мне донести папу до кареты!».
Доротея и миссис Стивен сделали все возможное, чтобы запихнуть мистера Ауде, который пытался сопротивляться, в карету, к тому времени слуги и большинство свободных чернокожих людей на плантации убежали в никуда.
«Вы умеете водить карету?». — спросила Доротея.
«Нет, я не могу». — Миссис Стивен ответила.
«Тогда мне придется попробовать самому. Вперёд!». — Доротея, подняв хлыст, вспомнив, как слуги управляли каретой, бросила его вперед.
С большими усилиями ей удалось, наконец, взять карету под контроль.
«Мисс Доротея, куда мы идем?».
«Не спрашивайте меня, я не знаю!». — Доротея ответила, размахивая хлыстом: «Я знаю только то, что собираюсь убраться от янки как можно дальше!».
«Смотрите, мисс Доротея, смотрите! Наше поместье… наше поместье!». — В голосе миссис Стивен слышались рыдания.
Доротея, оглянувшись назад, увидела, что в том направлении, откуда они только что уехали, поднимается несколько густых черных столбов дыма, и, стоя в карете, она все еще могла слабо видеть красные языки пламени, которые поднимались под ними.
«Проклятые янки!». — Доротея злобно выругалась: «Сидите тихо, мы едем быстрее!».
Но даже если они были быстрее, они не продвинулись намного дальше. Группа кавалерии Федерации остановила их почти в мгновение ока.
«Стоп! Остановись, девочка!». — Грубый кавалерист ловко запрыгнул на карету, выхватил у Доротеи поводья и остановил повозку.
«На землю, все вы!». — Офицер кавалерии крикнул.
Доротея дрожала, не зная, злиться ей или бояться. Но что она могла сделать, чтобы устоять перед дюжиной кавалеристов?
Миссис Стивен помогла Доротее выйти из кареты, а затем и мистеру Ауде. Господин Ауде стоял деревянно, казалось, совершенно не понимая, что сейчас происходит.
«Я заявляю! Эта карета была захвачена федеральным правительством!».
Офицер, шедший впереди, сказал высокомерным, бесстыдным тоном, размахивая рукой, подавая знак солдатам под его командованием оттащить карету.
Доротея смотрела на офицера с такой яростью, что если бы гнев в ее сердце мог выйти из ее глаз, то янки на другой стороне превратились бы в угли.
«Федеральное правительство… Федеральное правительство…». — Ауде пробормотал это слово себе под нос и вдруг прорычал: «Вы чертовы янки!».
С криком он бросился на солдата.
Бах!
Раздался выстрел, и старый Ауде на мгновение остановился, с трудом повернув голову и увидев белый дым, поднимающийся от револьвера в руке кавалериста рядом с ним.
Бах!
Еще один выстрел, и Ауде пошатнулся и упал головой вперед на дорогу.
«Ах!». — воскликнула миссис Стивен, затем снова испуганно зажала рот рукой, как будто боялась, что более громкий крик повлечет за собой пулю.
«Папа! Папа!». — Доротея с жалобным криком бросилась рядом с отцом.
«Любой, кто осмелится напасть на федеральную армию, — предатель! Все могут быть расстреляны на месте!». — Офицер холодно сказал: «Берите повозку и поехали!».
«А женщины?». — Кто-то спросил.
«Пусть остаются. Я не убиваю женщин».
Со стуком копыт кавалеристы вместе с повозками уехали.
«Папа, папа», — плакала Доротея, обращаясь к отцу, когда протягивала руку и гладила его лицо.
«Доротея». — процедил Ауде, открывая глаза: «Послушай меня…».
«Нет, папа, все хорошо, все хорошо…». — всхлипывала Доротея.
«Послушай, дитя». — с трудом произнес её отец: «Отправь меня обратно в поместье и похорони… рядом с твоей матерью… обещай мне, что сохранишь поместье».
Доротея взяла отца за руку и кивнула сквозь слезы. Господин Ауде с трудом протянул вторую руку, чтобы вытереть слезы Доротеи, шепча при этом.
«Моя малышка, как красиво ты выглядишь… Жаль, что папа не увидит тебя в свадебном платье… когда ты пойдешь… в церковь…».
Слова старого резко оборвались, и его рука, поднятая в воздух, слабо опустилась.
«Папа!».
Доротея вскрикнула от боли, бросившись на отца.
Спустя долгое время Доротея подняла голову и выпрямилась на коленях.
«Мисс Доротея, что же нам делать?».
Доротея с трудом подняла останки отца. Он был уже очень худым, так что даже Доротея смогла поднять его: «Мы возвращаемся, я принесу папу маме. Я хочу сохранить поместье».
Так Доротея несла тело отца по дороге, спотыкаясь и оступаясь, по направлению к тлеющему поместью, и миссис Стивен несколько раз подходила и пыталась нести мистера Ауде за Доротею. Но Доротея держалась крепко, и что бы ни говорила миссис Стивен, она сжимала губы и не отпускала.
Горели бесчисленные поместья, горели не только дома, но и поля, леса. Янки поджигали все, что могли, словно варвары. Воздух наполнился запахом гари, и леди Стивен сильно кашляла, следуя примеру Доротеи.
«Пригнитесь и укройтесь, мисс, янки идут!». — Миссис Стивен пронзительно закричала в тревоге.
Доротея подняла голову и в свете пламени увидела, что к ним приближается большая толпа. Люди ликовали и смеялись, как стая волков, когда они настигали их, некоторые из них смеялись и дико стреляли в воздух. В свете пожара мужчины были похожи на чудовищ, выползающих из зияющих пастей ада.
Доротея обнаружила, что спрятаться от полчищ чудовищ негде, поэтому она обняла отца и отошла на обочину дороги.
Шакалы промчались мимо нее, их руки и тела были полны добычи, которую они взяли по дороге. У одного парня даже было шикарное женское платье, повязанное на талии в качестве пояса, а у другого в одной руке было горсть драгоценных камней, а на спине — сумка, полная всякой всячины.
«У тебя есть что-нибудь ценное при себе, девочка?». — Неприлично толстый мужчина с бутылкой дорогого вина в одной руке внезапно остановился перед Доротеей.
«Как вы смеете!». — Миссис Стивен встала впереди Доротеи.
«Иди к черту, шлюха Юга!». — толстый мужчина плавно взмахнул бутылкой и разбил ее о лицо миссис Стивен.
Бутылка разбилась, и лицо миссис Стивен покрылось красным цветом, не зная, была ли это кровь или вино. Миссис Стивен вздрогнула и упала вниз.
«Миссис Стивен!». — воскликнула Доротея.
«Дай мне это!».
Толстяк отбросил бутылку, схватил ожерелье на шее Доротеи, которое ей оставила мать, и с силой дернул за него, разорвав шелковую нить, удерживавшую его на месте, и потянул на себя.
«Верни, ублюдок!». — Доротея выругалась.
С налитыми кровью глазами толстяк игнорировал её крик, оторвал тело господина Ауде, которое держала Доротея, и бросил его на землю, а затем, под рыдания и крики Доротеи, потянул её за воротник. Он приблизил свое жирное лицо на расстояние кулака к лицу Доротеи, и от вони вина, которая извергалась из его рта, Доротея едва не упала в обморок.
«Что еще ты прячешь, дай мне обыскать себя…». — толстяк улыбнулся развратной, ужасной улыбкой.
«Хватит, Родж! Отпустите ее!». — Раздался резкий голос.
Толстяк тут же отпустил Доротею, которая мгновенно присела, обнимая упавшего на землю отца.
«Андре, не лезь не в свое дело». — пробормотал толстяк.
«Чёртова свинья, иди за остальными, пока я не зарезал тебя».
Высокий прапорщик сказал с презрением, и толстяк слюнул на землю, но послушно ушёл за другими.
Тело того, кто прогнал толстяка, было пустым, на нем не было ничего, кроме сабли и револьвера на поясе.
«Будьте осторожны, мисс, не вступайте в конфликт с солдатами, дайте им то, что они хотят». — Прапорщик спрыгнул с лошади и подошел к Доротее.
«Андре, пошли, впереди большое поместье!». — Кто-то крикнул.
«Идите вперед, я последую позже». — Андре ответил.
И вот мимо Доротеи проходил строй, пехота, кавалерия, артиллерия и провиант.
Они проходили мимо них с дикими криками, смехом и песнями, а Андре продолжал стоять рядом с Доротеей, держа своего коня.
Когда толпа поредела, Андре наклонился к Доротее, которая все еще всхлипывала, и сказал: «Война почти закончилась, скоро всё прекратится. Мне нужно идти, береги себя».
С этими словами он вскочил на свою лошадь и прошёл мимо нее, затем снова оглянулся, прежде чем взмахнуть хлыстом и галопом поскакать вперёд.
Через некоторое время со стоном боли миссис Стивен проснулась.
«Мисс Доротея, мисс Доротея!».
Как только она открыла глаза, миссис Стивен в ужасе воскликнула.
«Миссис Стивен, вы проснулись!».
«Мисс Доротея! Как хорошо, что с вами все в порядке. Они не…».
«Они только забрали мое ожерелье». — Доротея сказала: «Пойдём».
«Мисс Доротея, позвольте мне подержать господина».
«Не нужно, я справлюсь!».
Вся усадьба сгорела дотла, дом почернел, крыша сгорела, остались только четыре почерневшие стены. Еще тлели несколько не до конца погасших черных полосок дерева.
Доротея несла тело отца вокруг кучи пепла и продолжала идти. Вон там была могила ее матери.
По сравнению, скажем, с окружающей местностью, могила матери Доротеи пострадала не сильно. Все было в порядке, за исключением нескольких роз, которые были сожжены рядом с ним.
Доротея осторожно опустила отца на землю и сказала миссис Стивен: «Иди и принеси мне лопату».
«Да, мисс Доротея». — сказала миссис Стивен, поворачиваясь, чтобы уйти. Спустя время она прибежала обратно с пустыми руками: «Проклятые янки украли из дома всё, не осталось даже лопаты».
«Тогда найди острую палку!».
«Поддерживаемая военно-морским флотом, армия генерала Шермана пронеслась по всему штату Миссисипи. На фоне пылающего гнезда повстанцев, наш сопровождающий корреспондент Лэнс взял интервью у генерала Шермана, призывающего южных повстанцев прекратить бессмысленное сопротивление.
Генерал ответил: «Я заставлю всю Миссисипи рыдать и стенать! Я превращу Миссисипи в ад на земле! Я собираюсь заставить всех жителей Миссисипи — мужчин, женщин и детей, бедных и богатых, почувствовать боль, которая будет вытравлена в их костях! Мои солдаты уничтожат Миссисипи, пока её мятежники будут оказывать сопротивление! Если кто-то считает меня излишне жестоким, я скажу им, что война есть война, и она не предназначена для того, чтобы сохранять жизни! Война — это ад! А если вы хотите, чтобы это прекратилось, если вы хотите мира, вы и ваши близкие должны сложить оружие!».
Вот что сказал генерал Шерман о своей цели: «Мы должны устранить и уничтожить все препятствия, убить каждого мятежника Юга, занять каждый дюйм земли и конфисковать все владения, какие сочтем нужными. Одним словом — безжалостно уничтожать всё, что есть у южан!».
«Что за маньяк!». — воскликнул Скрудж, читая газету.
«Нет, мистер Макдональд». — Элизабет взволнованно сказала: «Я думаю, генерал Шерман проделал замечательную работу. Если бы я была мужчиной, я бы присоединилась к армии генерала Шермана и сожгла Юг дотла! Южане заслуживают смерти за своё варварство!».
«Элизабет, следи за словами». — Скрудж недовольно посмотрел на неё: «Если не можешь себя контролировать, мне придется подумать, брать ли тебя с собой, когда я поеду в Миссисипи».
«Мистер Макдональд, я обещаю сдерживать свои эмоции, когда есть посторонние, я даже дам этим проклятым рабовладельцам сочувственный взгляд и скажу им: «У меня сердце разрывается, когда я вижу вас такими». — поспешила ответить Элизабет.
Скрудж нахмурился: «Не создавай мне проблем, когда придет время. И позовите мне мистера Дуна, я хочу подготовить статью с критикой грубияна Шермана».
«Хорошо, мистер Макдональд».
«Недавний прогресс, достигнутый генералом Шерманом на поле боя, безусловно, заслуживает поздравлений, но я должен сказать и о другом: борьба с повстанцами, безусловно, важна, но она должна вестись с правильным размахом и пропорциями. Важно понимать, что хотя повстанцы — наш враг, не все жители Юга — наши враги, и даже повстанцы после окончания войны снова станут нашими согражданами. Я должен сказать, что генерал Шерман был слишком суров в своем обращении с ними. Также я должен винить себя за то, что при составлении Вашингтонской декларации я не подумал о том, как следует защищать гражданское население во время войны. Я надеюсь, что скоро мы сможем добавить к Вашингтонской декларации… О, мистер Макдональд, должно быть, написал такую статью, имея в виду свой будущий бизнес в Миссисипи. Может быть, мне стоит поговорить с Шерманом, есть вещи, которые можно сделать, но не так открыто. Ну, раз Шерман поднял такой шум, Юг, должно быть, в смятении, Роберт, теперь у тебя новые враги, что собираешься делать?».
Отложив газету, генерал Грант улыбнулся.
Как и говорил Скрудж, слабости Юга были очевидны.
Самым ценным, что у них было, основой их экономики, было сельское хозяйство на огромных полях, и в военном отношении было очень трудно защищать плантации, разбросанные на больших территориях. Добавьте к этому тот факт, что на Восточном фронте генерал Грант постоянно атаковал Ричмонд почти без передышки, хотя генерал Форс постоянно отражал его атаки, и в этой серии боев Конфедераты имели явное преимущество в соотношении обмена, а в нескольких боях даже добились соотношения обмена два к одному. Если бы генералу Ли противостоял такой человек, как генерал Макклеллан, который не мог видеть, как его люди гибнут в бою, он, возможно, отступил бы. Но Грант этого не сделал и несколько месяцев подряд сдерживал армию Роберта Ли, имея преимущество в силах и припасах, и упорно и решительно продвигался к Ричмонду.
Итак, пока Шерман сражался с «Политикой уничтожения» в Миссисипи, а родной город президента Дэвиса был сожжен дотла, армия Конфедерации не могла собрать достаточно людей для борьбы с Шерманом.
Неустанное наступление Гранта сдержало главную армию Конфедерации и дало Шерману несколько месяцев свободы. За это время он полностью уничтожил весь штат Миссисипи. В руках его противника, Джона Худа, было мало солдат. Генерал Худ располагал лишь 40 000 — 50 000 человек, большинство из которых были набраны на временной основе, причем многим из них было всего 14 или 15 лет. С другой стороны, в руках Шермана было 100 000 хорошо обученных войск Союза.
На каждом шагу, генерал Худ пытался опереться на какой-то конкретный город, чтобы задержать наступление Шермана, а Шерман всегда посылал часть своей армии на противостояние, а затем заставлял остальную часть армии идти в обход. Он перерезал пути снабжения Худа, а затем Худ должен был отступить назад. Таким образом, Шерман быстро продвигал свои войска в Джорджию, приближаясь к Атланте, самому важному промышленному городу Юга.
Демон-Шерман, как его называли в последнее время, покинул Миссисипи со своей армией, но страдания в Миссисипи на этом не закончились.
Доротея поднялась с земли, тяжело дыша, и, не имея ни мотыги, ни каких-либо сельскохозяйственных инструментов, ей пришлось использовать несколько острых деревянных палок в качестве сельскохозяйственных инструментов. Большинство свободных негров в поместье были увезены Шерманом, а некоторые сбежали неизвестно куда, в поместье остались только Джим и Том. Но они также были слугами, которые работали в доме и не имели никаких знаний о сельском хозяйстве или чем-то подобном, некоторые из которых они не могли делать так же хорошо, как Доротея, которая хотя бы немного читала о сельском хозяйстве.
В поместье было два погреба, один из которых обнаружили янки, и, конечно, от него ничего не осталось, но меньший погреб удалось спасти, и с небольшим запасом еды в нем Доротея, миссис Стивен, Джим и Том пережили зиму. Теперь, когда наступила весна, они совместными усилиями распахали небольшой участок и посадили то немногое количество пшеницы, которое им удалось найти.
Доротея поднялась и ей казалось, будто её спина сломается, но в уме она произнесла: «Я собираюсь стиснуть зубы и держаться, несмотря ни на что, я собираюсь выжить и сохранить поместье!».
«Анна, дай мне послушать». — Скрудж прижал ухо к выпуклому животу Анны: «Ах, мальчик такой сильный, он снова меня пнул!».
«Такой же неспокойный, как и ты, ни минуты не медля». — Анна с улыбкой сказала Скруджу, но затем ее лицо стало мрачным: «Только он не может называть тебя папой, а меня — мамой».
Скрудж протянул руку и осторожно смахнул слезу с лица Анны: «Несмотря ни на что, он наш сын. Как бы он нас ни называл, он мой сын и мой наследник. И в будущем ты можешь быть рядом с ним, воспитывать как своего ребёнка и наблюдать, как он понемногу взрослеет».
«Я знаю». — слезы хлынули из глаз Анны, как родник: «Я знаю, что только тогда он сможет обрести достойное будущее, я знаю…».
Скрудж вздохнул, но сказал: «Анна, возможно, я не смогу остаться здесь с тобой в эти дни. Война подходит к концу, и в Миссисипи состоится большое дело. Я должен пойти туда сам».
«Когда? Сколько времени это займет?». — спросила Анна.
«Может быть, два месяца».
«Разве не в это время должен родиться ребенок?». — Анна крепко сжала руку Скруджа.
«Да, но без этого никак не обойтись. Неизвестно, сколько людей сейчас претендуют на эту сделку, я должен опередить всех».
«Разве ты не можешь просто не идти? Мне так страшно без тебя!». — Анна крепко схватила Скруджа за руку, как будто боялась, что если она отпустит ее, то он улетит.
«Я не могу. Эта сделка значит очень много, даже не так много, как Тихоокеанская железная дорога. Я должна заложить хороший фундамент для нашего ребенка».
«Вы, мужчины, всегда…». — Анна, казалось, хотела что-то сказать, но в итоге ничего не сказала, только испустила долгий вздох.
«Придумай имя для ребенка, пока не уехал».
Скрудж подумал и ответил: «Давай назовем его Дональдом».
«Мисс Доротея, кто-то ищет вас!». — крикнула миссис Стивен, побежав в сторону пшеничного поля.
Доротея положила сельскохозяйственное орудие и спросила: «Миссис Стивен, кто это?».
К этому времени сельскохозяйственное орудие в ее руке было настоящим сельскохозяйственным инвентарем; незадолго до этого к ней приезжал старый друг ее отца, господин Леонто, и у господина Леонто все еще было отдаленное охотничье хозяйство, избежавшее грабежа, поэтому он мог оказать Доротее небольшую помощь. Однако его поместье так же сгорело, и ничего больше Леонто предложить не смог.
«Это кучка янки!». — Миссис Стивен вздохнула: «Они говорят, что они из федерального правительства! Наверное сюда прислали налоговиков».
«Налоговики из федерального правительства?». — От неприятного чувства предчувствия у Доротеи почти перехватило дыхание.
«Пойдите и посмотрите, мисс, они привели солдат».
«Сейчас!». — Доротея сунула мотыгу в руки Джима, который был рядом с ней. И она пошла в сторону того места, где они сейчас остановились.
Весь дом сгорел во время пожара, и тогда Доротея и Джим сами нарезали ветки и нашли на земле черепицу, которая не вся разбилась, чтобы едва покрыть крышу одного дома. Теперь эти проклятые сборщики налогов из федерального правительства ждали ее там.
Доротея подошла и увидела парня, который выглядел примерно на три части человеком и на семь частей уродцем, который ждал с парой солдат с оружием. Рядом с ним был другой парень, которого она знала, младший сын семьи Бремеров с востока.
«Вы владелец этой земли?». — Уродливый парень небрежно оглядел Доротею с ног до головы и наконец спросил.
«Да, это мой дом, и мы не приветствуем янки!». — сказала Доротея, с презрением глядя на парня Бремера и произнося: «И предателей тоже».
Бремер склонил голову будто от стыда, а уродливый ублюдок заявил: «Это не твой дом, и скоро его не будет! По федеральному указу ты должна заплатить налоги за год, которые составляют 400 долларов! Президент Линкольн был достаточно добр, чтобы сказать, что в связи с только что прошедшей войной он может отменить половину налога для семей, которые не поддерживают повстанцев, но даже тогда вам придется заплатить 200 долларов, и если вы не заплатите всё за три дня, вы можете ждать, пока земля будет продана с аукциона».
«Мистер Сорос, это семья мятежников!». — Мальчик Бремер вдруг заговорил: «Ее брат — офицер повстанческой армии!».
«Хилл! Ты сукин сын! Гадюка! Иуда!». — Доротее очень хотелось броситься и избить его. Но один из солдат грубо остановил ее штыком винтовки.
«Семья мятежников значит?». — Уродливый парень тут же изменился в лице, он глядел на Доротею с враждебностью: «Мы вернемся через три дня, так что приготовь 400 долларов».
И вот уродец, солдаты и Иуда ушли.
Доротея стояла ошеломленная, думая о том, что уже в который раз она не может удержать 400 долларов, которые до войны не были бы для них большой проблемой, но теперь, после всего, что произошло, во всем поместье не нашлось и пяти долларов. Пшеница скоро созреет, и срезав ее сейчас, они получат около 25 долларов, а продав все имеющееся у них сельскохозяйственное оборудование, они получат от 8 до 10 долларов, а затем…
Доротея пыталась думать, думать и думать, ее голова болела, но она не могла придумать, что еще можно продать, чтобы получить 400 долларов.
«Я не могу больше думать, я сойду с ума, если буду думать дальше. Я подумаю об этом завтра, я что-нибудь придумаю завтра…». — сказала себе Доротея.
«Элизабет, вот мы и пришли».
Скрудж и Элизабет сошли с корабля, проклиная Шермана за то, что он так тщательно его разрушил, что железная дорога оказалась непроходимой, и Скруджу пришлось пересесть на парусную лодку на Миссисипи, чтобы преодолеть путь.
«Посмотри на эти бескрайние просторы! Я скоро буду крепко держать их в своих руках! Кстати, Элизабет, есть ли у тебя знакомые, которых ты хотела бы навестить?». — спросил Скрудж.
«Мои знакомые? Я бы очень хотел увидеть их сейчас! Ха-ха!». — Элизабет понизила голос и странно рассмеялась: «К сожалению, все они живут далеко».
«Сегодня остановимся на ночь в Пикайуне, у меня здесь есть друг, мы можем навестить его завтра».
После заселения в отель было еще относительно раннее утро. Скрудж позвал Элизабет и вместе с ней отправился осмотреться. В таком порту всегда можно было что-то найти.
Элизабет это тоже интересовало, ей казалось, что она будет невероятно рада видеть нынешних южан. Тогда Скрудж позвал телохранителя и вывел Элизабет за дверь.
Уэйвленд был не очень большим портом, но поскольку одна из армий Союза использовала его в качестве пункта материально-технического снабжения, на редкость удачно, что порт не был сильно поврежден и все портовые сооружения остались на своих местах. Все было разграблено, но дома не сгорели. Поэтому в гавани нет никаких следов военных разрушений. Даже кажется, что он очень занят. Узкие улочки были полны людей, и только благодаря Бруту и остальным им удалось разделить толпы, чтобы Скрудж и Элизабет могли неспешно бродить по улицам.
«Здесь гораздо больше людей, чем раньше». — Элизабет нахмурилась.
«Это потому, что все ближайшие города были сожжены, поэтому все люди, которым нужно торговать, вынуждены приезжать сюда для ведения своих дел. Так что, цены на землю здесь еще долго будут расти. Это место только что ограбили, и у всех людей на руках очень мало денег, Элизабет, ты могла бы воспользоваться возможностью купить землю, которая в будущем обязательно вырастет в цене». — Сказал Скрудж.
«Хорошо, я подумаю об этом».
В этот момент до ушей Скруджа донесся знакомый голос.
«Так много кирпичей, а вы предлагаете так мало денег! Порт скоро будет расширяться, он очень нужен. Если бы не острая необходимость, я бы не продала его за такую цену!».
«Девочка, дело не в том, что я скупой, просто сейчас ни у кого нет денег. Это всё, что я могу дать». — Ответил другой голос.
Скрудж остановился, посмотрел в ту сторону и увидел там девочку, разговаривающую с бакалейщиком. Кажется, это была сестра Роя. Как звали ту девочку?
Скруджу потребовалось некоторое время, чтобы наконец вспомнить имя Доротеи.
«Доротея!». — Скрудж кричал и размахивал руками.
Брут тут же оттолкнул тех, кто стоял перед ним, чтобы освободить дорогу Скруджу. Большинство из тех, кого бесцеремонно оттеснили в сторону, собирались проклясть или даже просто погрозить кулаком, но когда они хорошенько рассмотрели позицию группы парней во главе с Брутом, то в унисон решили молчать.
«Эй! Доротея! Какой сюрприз — увидеть тебя здесь». — Скрудж быстро подошел, за ним последовала Элизабет.
«Ты…». — Доротея смотрела на Скруджа широкими глазами, вдруг они сверкнули от удивления: «Скрудж!».
Если бы это было несколько лет назад, Доротея могла бы прыгать от радости и броситься прямо в объятия Скруджа, но сейчас она просто воскликнула, а потом стояла, повесив голову, ее слезы капали на землю, как разбитые жемчужины.
Скрудж посмотрел на Доротею, которая выросла, её лицо стало лучше — теперь она была совсем взрослой.
«Что с тобой? Где твой брат и месье Ауде? Как они?».
При этом вопросе Доротея не смогла больше сдерживаться и всхлипнула.
Видя поведение Доротеи, Скрудж, естественно, понял, что с семьей Доротеи что-то случилось. Но этого следовало ожидать, не так ли?
Он подошел к Доротее, нежно взял ее на руки, погладил ее длинные золотистые волосы и тихо сказал: «Ну вот, все в порядке, я здесь».
Доротея не могла перестать плакать. С тех пор, как похоронили отца, Доротея проливала лишь несколько слез втайне, когда никого не было рядом, но никогда она не плакала так сильно, как сейчас. Ибо боялась, что если будет так плакать, то у нее больше не будет сил продолжать. Поэтому, даже столкнувшись с астрономической суммой в 400 долларов, как это было два дня назад, она не заплакала. За эти два дня она продала еще не созревшую на поле пшеницу, продала весь сельскохозяйственный инвентарь, взяла дело в свои руки, разобрала кирпичи из дома, у которого прогорела крыша, и вместе с Джимом потащила их на рынок в гавань, чтобы продать. Ее золотые, блестящие, как солнце, гладкие, как водопад, волосы, которым завидовали все девушки в округе, были грязные.
Однако теперь она вдруг почувствовала, что ей больше не нужно беспокоиться, не нужно держать себя в руках, чтобы сохранить жизнь.
Доротея плакала так очень долго. Она проплакала не менее нескольких минут, прежде чем постепенно пришла в себя. Но от такого плача ей стало намного легче. Только тогда она поняла, что находится в объятиях мужчины, чью одежду она намочила. Доротея осторожно вырвалась из объятий Скруджа и сказала ему, склонив голову: «Простите, мистер Макдональд, я испачкала всю вашу одежду».
«Зови меня Скрудж, как ты всегда это делала». — Скрудж увидел, что Доротея небрежно вытирает слезы тыльной стороной руки, но она не заметила что руки у нее грязные, и в итоге размазала следы грязи по всему лицу.
Тогда он попытался достать свой носовой платок и дать ей. Не успел Скрудж сунуть руку в карман, как кончики его пальцев коснулись носового платка, тогда он вспомнил, что на платке вышиты инициалы Анны и что Доротее было бы нехорошо их видеть. Тогда он снова вытащил свою руку из кармана, повернул голову и сказал Элизабет: «Могу я одолжить твой платок?».
«Да, мистер Макдональд». — ответила Элизабет, доставая шелковый платок.
Скрудж передал платок Доротее, которая взяла его, выражая свою благодарность. Вытерев с лица пятна от слез, Доротея заметила, что платок испачкан. Поэтому она смущенно сказала: «Простите, что я испачкала ваш платок. Если вы можете подождать, я вымою его и верну вам». — В то же время она внимательно наблюдала за симпатичной девушкой, которая стояла рядом со Скруджем.
«Это моя секретарша, мисс Элизабет. Она тоже из Миссисипи».
Скрудж взял Доротею за руку, которую она слегка сжала, но не вырвала.
«Элизабет, это Доротея, сестра моего лучшего друга».
Скрудж с улыбкой сказал Элизабет, затем повернулся лицом к Доротее: «Давай найдем более тихое место, чтобы поговорить. Вижу, ты страдала все эти годы».
При этих словах Скруджа слезы Доротеи снова хлынули потоком. Она опустила голову и ответила тихим «Да».
Неподалеку находился небольшой ресторан. Сейчас было не время для еды, поэтому там было тихо. Скрудж подумал и сказал Доротее: «Давай пройдем туда».
«Хорошо». — Доротея кивнула.
Группа вошла прямо в маленький ресторанчик, где их встретил хозяин, который попытался объяснить им, что в ресторане пока нет ничего съестного. Брут сразу же сказал ему: «Мы просто займем место, чтобы поговорить». В это же время в его руку была вложена банкнота. После этого хозяин больше не мешал.
Скрудж и Доротея сели в кресло у окна. Затем Доротея начала рассказывать о своей нынешней ситуации.
«Не волнуйся». — Выслушав рассказ Доротеи, Скрудж протянул руку и взял ее мозолистую от труда руку: «Я хорошо дружил с мистером Ауде, и я не оставлю это без внимания. Тебе больше не нужно беспокоиться».
Затем он обернулся к Элизабет, которая сидела на небольшом расстоянии: «Есть 400 долларов?».
Элизабет кивнула.
«Доротея, когда придет этот налоговик? Почему бы нам не ждать его у тебя дома?».
«Спасибо. Он сказал завтра в полдень».
«Господи!». — Скрудж воскликнул, как только они пришли к дому Доротеи: «Доротея, ты правда живешь тут?».
Оглядев жилище, которое со всех сторон продувалось сквозняками и едва держалось на крыше из битой черепицы, Скрудж показал изумление и сочувствие.
«Кроме того, тут небезопасно». — Он огляделся и добавил: «В доме нет даже двери. Почему бы вам с Доротеей не остаться на ночь внутри, Элизабет, пока мы с Брутом будем дежурить снаружи? Мы принесли с собой много вещей, некоторые их видели, я беспокоюсь о безопасности».
«Скрудж, в этом нет необходимости. Мы можем защитить себя».
«Я прибыл сюда, а в итоге ты будешь защищать меня? Уже представляю слухи, от которых мне будет стыдно». — Скрудж улыбнулся: «На юге тепло, ночь пройдёт легко».
Кое-кто действительно положил глаз на груз, который Скрудж привез для Доротеи, но с дюжиной хорошо вооруженных и отборных телохранителей ночь прошла вполне мирно.
На следующий день Доротея, как хозяйка, показала Скруджу все поместье. Остальные помогали с вещами, которые они принесли вчера.
«Это большое поместье». — Сказал Скрудж Доротее, взобравшись на курган с высокими деревьями магнолии на участке.
«Поначалу в поместье работало более ста человек, но сейчас нас всего четверо, к тому же никто из нас никогда не занимался сельским хозяйством, так что это вся пшеница, которую мы сажаем, плохого качества». — Доротея почувствовала себя мрачной при упоминании о сравнении настоящего и прошлого. Но вскоре она снова взяла себя в руки и сказала Скруджу и самой себе: «Но теперь все в порядке, война закончилась, и в следующем году я смогу нанять больше рабочих и снова обустроить поместье, и хлопок снова будет расти по всем полям, и во время сбора урожая его будут собирать как грязь под ногами…».
Глядя на Доротею, погруженную в свои фантазии о будущем, Скрудж вдруг почувствовал, что с его стороны было бы слишком жестоко будить её, но…
«Из того, что я узнал, я не думаю, что твой план осуществится».
«Что?». — Доротея была ошеломлена, она повернулась и посмотрела на Скруджа расширенными глазами: «Но это то, чем папа занимался до войны, и это прекрасно работает после того, как мы заменили рабов свободными работниками».
«Бизнес не так прост». — Скрудж объяснил ей: «До войны всевозможная политика правительства Миссисипи служила плантациям, а федеральное правительство не делало резких движений. Но теперь все иначе. Временное правительство Миссисипи было напрямую назначено федеральным правительством. Вся их политика проводилась в соответствии с волей Союза. На Севере существовала такая влиятельная точка зрения. Они считали, что ключ к началу гражданской войны в США лежал в разнице между экономическими подходами Севера и Юга. Экономика плантаций и индустриальная экономика требовали разных, если не противоположных, политик. То, что было хорошей политикой для Севера с преобладанием промышленности, не было хорошей политикой для Юга с преобладанием плантаций. Я знаю, что в кабинете Линкольна были люди, которые утверждали, что для того, чтобы избежать новой гражданской войны в будущем, Юг нужно заставить перейти на индустриальную экономику северного образца, а плантационную экономику полностью уничтожить. Упомянутый тобой вчера земельный налог в 400 долларов, я думаю, является сигналом того, что федеральное правительство, должно быть, хотело полностью уничтожить плантации на Юге с помощью аналогичного налогового устройства. Так что, я думаю…».
Эта новость была для Доротеи как гром среди ясного дня. Все ее иллюзии, предсмертное желание ее отца для нее — все было разрушено этим ударом молнии. Ее лицо побледнело, тело затряслось, она упала бы на землю, если бы Скрудж не шагнул вперед и не прижал ее к себе.
«Скрудж, что мне делать? Что же…».
«Все хорошо. Не забывай, я бизнесмен и промышленник. Ты сможешь обеспечить сохранность имущества мистера Ауде». — Скрудж обнял Доротею и опустил голову, тихо шепча ей на ухо.
«Спасибо, Скрудж, я не знаю… как бы я без тебя обошлась». — Сказала Доротея, подняв лицо к Скруджу, так близко, что Скрудж мог видеть свое собственное лицо в ее больших голубых глазах.
Доротея немного испугалась, когда поняла, что лицо Скруджа находится так близко от ее собственного, но когда он обнял ее, теплое дыхание, выдыхаемое его носом, нежно обдувало ее лицо, все это снова слегка опьянило ее, она почувствовала как ей есть на что опереться, как будто ей не нужно ни о чем беспокоиться. В этот момент она заметила, что лицо Скруджа, казалось, становится все ближе и ближе к ней.
'А? Что? Что, если он… это сделает? '. — Доротея не могла понять, что делать, и просто закрыла глаза.
Доротея закрыла глаза, что безусловно, было согласием и даже побуждением. Скрудж тут же опустил голову и поцеловал ее нежные губы. Доротея слегка качнула головой, как бы желая оторваться от его легкого поцелуя, но ее движения были слабыми, этого было явно недостаточно. Ее губы также были плотно закрыты, но Скрудж все время пытался открыть их своим языком. Доротея чувствовала себя так, словно ее заколдовали, в ее теле не осталось сил, даже на то, чтобы сжать губы, и вскоре ее рот был беспомощно открыт.
«Мисс Доротея!».
Вдруг раздался далекий крик миссис Стивен.
Доротея вздрогнула и тут же вырвалась из объятий Скруджа: «Миссис Стивен, я иду!».
Повернув голову и сделав злобное лицо, она посмотрела на Скруджа: «Извращенец!».
Затем, резко опустив покрасневшее лицо, она повернулась и побежала вниз. Покрасневшая Доротея, должно быть, и представить себе не могла, что из всех различных замечаний, которые она сделала о Скрудже за всю свою жизнь, только эта оказалось верной.
Следуя за Доротеей, Скрудж размышлял: 'Уже далеко за полдень, и может ли быть так, что к нам бежит сборщик федеральных налогов? С каких пор они так преданы своей работе? '.
Но когда они достигли подножия холма, то поняли, что прибыли не федеральные сборщики налогов, а большая группа южан, многие из которых были вооружены и сейчас собрались вместе, в то время как охранники Блэкуотера, которых Скрудж привел с собой, без единого слова укрылись и были готовы ответить. Только Элизабет стояла, словно отчитывая южан.
«Может быть, это ограбление? Нет, если бы они были здесь, чтобы грабить, они бы уже давно стреляли, а не занимались словесной перепалкой с Элизабет, как сейчас».
Скрудж подумал об этом и поспешно сказал Доротее: «Если что-то не так-».
«Всё в порядке». — прервала Доротея: «Это просто старые друзья папы».
К этому времени они подошли немного ближе, и голос Элизабет был слабо слышен.
«О люди Юга, какой прекрасный выбор! Думаете ли вы, собравшись большой компанией, напугать федеральное правительство, чтобы оно не собирало налоги? Вы хотя бы думали? Разве вы не видите? Если бы вы были способны, вы бы не позволили Шерману сжечь свой штат и это место дотла. Конечно, у дураков, которые были настолько глупы, чтобы обстрелять Форт Самтер для начала войны, не было мозгов с самого начала! Тогда, пожалуйста, с теми небольшими нервными клетками, которые у вас остались, подумайте о том, что будет завтра, даже если вы выгоните сборщика налогов сегодня. Завтра все вы, включая Доротею, будете объявлены в розыск как предатели, а имущество, которое господин Ауде оставил госпоже Доротее, будет полностью конфисковано. Она даже не получит выручку от аукциона. Это то, чего вы хотите достичь?».
«Довольно, Элизабет!». — Крикнул Скрудж, идя к ней.
Элизабет повернула голову, увидела, что это Скрудж, и закрыла рот, но она намеренно снова высоко подняла подбородок и произнесла презрительное «Хмф!» в сторону южан. Только после этого она подошла к Скруджу.
«Мистер Макдональд, это южане первыми заговорили не по делу». — Элизабет объяснила шепотом.
На самом деле, ей даже не нужно было объяснять, Скрудж мог понять, что происходит. Эти южане были старыми друзьями мистера Ауде, у которых, как и у Доротеи, дома сгорели дотла, и теперь они не могли дать такие деньги, чтобы помочь Доротее, поэтому они собрались вместе и пришли сюда, пытаясь более или менее защитить Доротею.
Когда эти южане приедут сюда и внезапно столкнутся с кучкой хорошо вооруженных янки, они конечно, отреагируют. С другой стороны, Элизабет, которая не любит южан, и было бы ненаучно с ее стороны не вскочить и не выговориться перед южными оборванцами. И глядя на Элизабет в таком состоянии, глядя на затуманенные и злые лица южан, было легко понять, кто воспользовался только что состоявшимся приступом словесных оскорблений.
«Господа, мне жаль, слова Элизабет были не очень приятными и обидели вас всех, поэтому я извинюсь за нее». — Скрудж вышел вперед и обратился к толпе.
Было так много южан, приехавших, чтобы помочь Доротее, что казалось, старый мистер Ауде всё ещё влиятелен. Скрудж знал, что, хотя сейчас эти люди находятся под сильным ударом, позже именно эта группа людей будет реально контролировать Юг.
Репрессии администрации Линкольна против плантаций касались только плантационной модели экономики. Как только южане были готовы свернуть на путь развития промышленности, они даже получили ряд субсидий. По сравнению со средним простолюдином, тогдашние владельцы плантаций были более высокообразованными, имели более широкие социальные связи и, кроме того, в их руках была земля. Поэтому им было гораздо легче подняться обратно, чем простолюдинам, у которых ничего не было. В результате, спустя несколько лет, экономика юга все еще контролировалась этими людьми. Это как в другой период истории, после Второй мировой войны, когда Германия и Япония были разбомблены до полного разорения. Но как только война закончилась, эти две страны быстро поднялись и вскоре снова стали одними из самых богатых и развитых стран в мире.
Поскольку рано или поздно эти люди снова восстанут, не плохо было бы связать их веревкой и привязать к своему кораблю, пока это еще возможно.
«Я Скрудж Макдональд, друг мистера Ауде и Роя». — Скрудж продолжал.
Ярко освещенное имя Скруджа в СМИ заставило замолчать южан, которые что-то тихонько бормотали.
«Вы тот самый мистер Макдональд, который объявил Вашингтонскую декларацию?». — Спросил кто-то.
«Я слышал, что вы торгуете оружием». — Бесстрастно сказал кто-то другой.
«Верно». — Скрудж заявил совершенно искренне: «Я тот, кто подписал Вашингтонскую декларацию, торговец оружием, янки и друг мистера Ауде».
«Вы продовали оружие, от которого погибло много южан». — Сказал голос из толпы.
«Я так же предан Огайо, как вы Миссисипи». — Скрудж продолжал отвечать откровенно, с напускной безупречностью.
Кто-то добавил: «Мистер Ауде упоминал о нем раньше, и он освободил всех рабов, когда на него повлиял этот человек».
Другой человек сказал: «Стоунволл также упоминал его и говорил, что он был хорошим человеком. Тем не менее, я не готов доверять янки».
«Итак, по какой причине вы здесь, мистер Макдональд?».
«Беспокоюсь о своем друге, конечно». — Ответил Скрудж: «Я узнал из газет, что Шерман совершил здесь множество ужасных поступков. Поэтому я беспокоился, что семья мистера Ауде может оказаться в беде. Ситуация немного стабилизировалась, и я поспешил сюда. Надеюсь, я смогу помочь им и помочь всем вам».
«Нам не нужна помощь от янки!».
«Белл, мистер Макдональд — неплохой человек». — Кто-то шепнул: «Вы видели в газетах диатрибу мистера Макдональда против зверств янки? Если бы не его прежняя репутация патриота, некоторые янки называли бы его предателем. И он призывал правительство содействовать, а не препятствовать Реконструкции на Юге…».
«Но он Янки…». — Тон Белла был по-прежнему жестким, но его голос значительно понизился.
«Смотрите, янки здесь!».
Тогда все вместе они повернули глаза в ту сторону, и там действительно стояла повозка, которую сопровождали несколько всадников.
Пока янки с ненавистью смотрели на южан, карета остановилась, и из нее вышел сборщик налогов. Когда он увидел, что здесь собралось так много людей, и некоторые из них вооружены, он тут же нервно вскрикнул.
«Почему вас так много собралось здесь? Хотите начать восстание? Хотите противостоять федеральному правительству?».
А кавалеристы, следовавшие за ним встали в стойку, готовые к подавлению сопротивления.
«Сборщик налогов, у тебя, наверное, короткая память, да? Военное положение, запрещающее собираться людям, было отменено две недели назад. Теперь жители Миссисипи — такие же американские граждане, с правом объединяться, встречаться, иметь оружие для самообороны и все остальное, что закреплено в Конституции». — Скрудж вышел вперед.
«Кто ты? Как ты смеешь препятствовать работе правоохранительных органов? Я могу попросить их связать тебя и бросить в тюрьму на корм крысам прямо сейчас!». — Услышав явный сарказм и насмешку в его словах, налоговый инспектор вспыхнул от гнева.
«Препятствовать правоохранительным органам? Ты просто налоговый инспектор, здесь кто-то сопротивляется налогам?». — Скрудж усмехнулся.
Налоговый инспектор нахмурился и воскликнул: «Тогда платите налоги, всего 400 долларов, на один цент меньше!».
«Четыреста долларов? Небольшая цена. Элизабет!». — Скрудж повернул голову.
Элизабет вышла вперед, отсчитала 400 долларов из своего ранца и передала их налоговому инспектору. Налоговик свирепо взял деньги, внимательно осмотрел и считал их, скривился, бросил налоговый счёт на землю, а затем молча повернулся, намереваясь сесть в свою карету и уехать.
«Стоять!». — Закричала Элизабет: «Так вот как чиновники федерального правительства обслуживают налогоплательщиков? Подними налоговый счёт и передай его Доротее! Иначе…».
«Иначе что?». — Сборщик налогов спросил в гневе: «Иначе твои друзья осмелятся сопротивляться с оружием в руках?».
Элизабет презрительное улыбнулась: «Для тебя в порядке вещей пугать неосведомленных южан федеральным правительством, но пугать нас… Как тебя зовут?».
«Почему ты спрашиваешь?».
— У сборщика налогов было смутное чувство, что все не совсем так.
Элизабет сказала как ни в чем не бывало: «Нам легче отправить тебя в тюрьму, когда мы знаем твое имя. Однако, если ты не хочешь говорить, это не более чем небольшая задержка, результат все равно будет одинаковым».
«Кто вы такие?». — Лицо налоговика слегка побелело.
В это время Скрудж подошел, наклонился и поднял налоговую квитанцию, сказав: «Элизабет, нехорошо заставлять людей, если они не хотят ничего поднимать. Просто позволь ему отправиться в тюрьму за мылом».
Что означало «отправиться в тюрьму за мылом», никто не знал, но похоже, они восприняли это как не очень приятное слово.
Скрудж взглянул на налоговый счёт и вдруг улыбнулся: «Элизабет, нам даже не нужно придумывать отдельное обвинение, если мы собираемся бросить этого парня в тюрьму. Посмотри на эту налоговую квитанцию, здесь есть статья, которая была отменена федеральным правительством. Ну, я думаю, ты собрал много денег с помощью такого трюка, верно?».
Сказав это, Скрудж поднял глаза и посмотрел на бледного и потного налогового инспектора. Затем он повернулся к солдатам и праведно сказал: «Я — Скрудж. У меня есть доказательства против этого сборщика налогов за коррупцию! Теперь я хочу, чтобы вы вместе со мной доставили его в ближайший суд для дачи показаний. Соединенные Штаты не потерпят такого паразита!».
Скрудж от всего сердца поблагодарил сборщика налогов, который по глупости нарвался на неприятности. Из-за того, что его бросили бы в тюрьму, близость этих южан со Скруджем значительно возросла. Конечно, они все еще не близки, но, по словам одного министра иностранных дел последнего времени: «Между двумя сторонами произошел хороший обмен мнениями и достигнуто взаимопонимание, переговоры были полезными».
Это означает, что на самом деле никакого консенсуса нет. Единственным прогрессом стало то, что они смогли поговорить вместе. Но «лучшее понимание» было верным утверждением, и, по крайней мере, Скрудж имел общее представление о том, чем занимались эти южане.
Поместье мистера Тернера, поместье Линдера, поместье Андерсона, поместье Дьюи и поместье Доротеи, если их объединить, охватывали современное нефтяное месторождение Литтл-Крик. Это нефтяное месторождение было не особенно большим по сравнению с мегапромыслами Техаса и Аляски, но его было относительно легко добывать и транспортировать. Более того, запасов месторождения, составляющих более 100 миллионов баррелей, было бы более чем достаточно для поддержания начальной нефтяной промышленности.
Ситуация семьи Андерсон была наиболее похожа на ситуацию Доротеи, поскольку старший Андерсон умер, и его единственная дочь, Лилит, унаследовала поместье. Лилит вышла замуж за Джойса из семьи Леандер, когда только началась война. Но Джойс был мертв, и Лилит осталась вдовой. Конечно, деввшка с таким статусом не может бегать по улицам, поэтому ее сегодня здесь не было, но через других Скрудж узнал, что сейчас она столкнулась с той же проблемой — не может заплатить налоги. С другой стороны, семья Линдер собрала достаточно денег для своего поместья, но больше они ничего не могли сделать для поместья Лилит.
Помимо Лилит, еще несколько семей столкнулись с подобной дилеммой.
Но Скрудж знал, что на самом деле эта сложная ситуация не будет для них тяжелой. Они уже объединились с другими людьми, чтобы создать группу взаимной поддержки, и были уверены, что если они будут поддерживать друг друга, то смогут пройти через это трудное время.
Кроме того, в разговоре с ними Скрудж узнал еще одну информацию о том, что проблема закона и порядка на Юге становится все хуже. Самые сильные мужчины Миссисипи погибли во время войны, а большинство остальных стали калеками (благодаря "благодетельному" изобретению Скруджа, мине), и теперь, когда законность не была восстановлена, улицы были полны бродяг (бродяг с Севера) и еще больше безработных, бесхлебных, ничего не имеющих, но свободных людей. Свободные чернокожие, у которых нет ничего, кроме свободы, стали дестабилизирующим фактором. В последнее время во многих районах Миссисипи было много случаев краж, грабежей и убийств, причем даже чернокожих.
Верховенство закона не было восстановлено, и что более важно, южане не могли доверять янки, особенно республиканской полиции и судам. Поэтому некоторые ветераны Юга начали связываться друг с другом и организовываться. У этой группы было название, ставшее знаменитым в более поздние времена: Ку-Клукс-Клан.
«Ну, Ку-Клукс-Клан может быть хорошим применением. Эти парни сильны, и если их немного подстрекнуть в нужный момент, ими определенно можно будет воспользоваться». — Так думал Скрудж.
«Мистер Макдональд, мистер Макдональд!». — Крикнула Элизабет, постучав в дверь Скруджа.
«В чем дело? Что случилось посреди ночи?». — Спросил Скрудж, вставая и одеваясь.
«Это мисс Доротея приходила к вам, она сказала, что это срочно».
«Скажи ей, чтобы подождала немного, я сейчас спущусь».
Когда Скрудж вышел и встретился с Доротеей, он обнаружил, что Доротея уже раскраснелась от волнения.
«В чем дело?».
«Скрудж, ты должен спасти их, ты должен спасти их!». — Доротея увидела Скруджа и тут же бросилась к нему.
«В чем дело, Доротея? Переведи дух и говори нормально». — Скрудж взял её за руку.
«Мистер Доу, мистер Энтони и многие другие, их всех забрала полиция!». — Сказала Доротея.
«Почему? Доротея, не торопись, говори медленно. Мы всегда можем что-то сделать». — Успокаивал Скрудж.
Согласно описанию Доротеи, произошло следующее. Лилит обнаружила, что цена на древесину в гавани теперь выросла, а в ее поместье растет несколько высоких дубов. Чтобы собрать деньги на содержание поместья, она заключила сделку с торговцем из Мексики и продала ему деревья по дешевке. Чтобы сэкономить деньги, Лилит ездила на собственной повозке, чтобы доставить их мексиканцу. На этом пути ей пришлось пройти через поселение свободных негров. Затем Лилит внезапно исчезла. Все подозревали, что в этом замешаны свободные чернокожие, поэтому они обратились к властям и потребовали посетить поселение чернокожих. Но на такую вполне разумную просьбу власти ответили отказом.
Но группа не собиралась оставлять это без внимания, поэтому они обратились к Джиму, «хорошему черному» и бывшему рабу, и попросили его пойти туда и проверить.
Вскоре печальный Джим вернулся и сказал, что нашел там повозку, очень похожую на повозку Лилит. Было высказано мнение, что необходимо немедленно что-то предпринять. Поэтому за ночь они организовали сотню крепких мужчин, одетых в белые бурки, вооруженных, окружили черный квартал и ворвались внутрь, где действительно нашли повозку Лилит и ее одежду.
Под дулом пистолета один из чернокожих признался, что они напали на Лилит, ограбили и изнасиловали ее, а затем убили, привязав к камню и бросив в реку.
Когда-то Лилит была известна как «цветок Миссисипи» и была объектом многочисленных юношеских влюбленностей. Позже она вышла замуж за человека, который был героем армии Конфедерации и погиб, храбро спасая своих товарищей. Такая девушка была атакована, изнасилована и убита группой чернокожих ублюдков.
Это невероятно разозлило всех, кто участвовал в этой акции, поэтому они не долго думая залили кровью черное поселение, убив на одном дыхании все триста чернокожих, собравшихся там. В конце концов, они подожгли поселение и сожгли всё дотла.
Это было большое дело.
Правительство, которое не успело отреагировать, немедленно начало заниматься этим вопросом. Сегодня ночью армия начала действовать, и почти каждый человек в этом районе, имевший хоть какую-то респектабельность, был арестован. Говорили, что среди южан был предатель, что дало правительству реальные доказательства. По словам офицера, который думал, что руководит армией, эти южане будут вздернуты на виселице в течение месяца.
«Доротея, не спеши! Я найду способ». — Скрудж сказал, снова взглянув на часы: «Сейчас слишком поздно. Мы пойдем за помощью утром. Тебе тоже не стоит возвращаться. Сегодня останешься с Элизабет, а завтра с первыми лучами солнца мы пойдем».
Доротея колебалась, но, вспомнив о недавнем хаосе, кивнула.
Рано утром следующего дня Скрудж отвез Доротею в полицейский участок.
«Мистер Макдональд, дело не в том, что я не хочу помочь, просто это дело имеет так много последствий. Начальство очень возмущено и считает это намеренной провокацией южан против нас, и это должно быть жестко пресечено. И у нас есть реальные доказательства, и я могу сказать, что мы ни в чем их не обидели. Это на 100 процентов их рук дело». — Шериф Добайас раскинул руки, являя собой картину сострадания и беспомощности.
«Шериф, мы понимаем ваши трудности». — Скрудж медленно сказал: «Но есть еще кое-что, о чем я должен попросить вас, шериф. Во-первых, я считаю, что подозреваемые должны иметь право на встречу с адвокатом. Кроме того, меня беспокоят плохие условия содержания в здешней тюрьме, поэтому я надеюсь, что вы сможете сделать условия для посещения семьи и друзей и тому подобное. Кстати, я недавно собрал одну вещь, не знаю, настоящая она или нет, но я слышал, что вы, шериф, знаток в этой области, так что я хотел бы получить вашу помощь в ее идентификации». — Сказал Скрудж, доставая маленький черный бархатный мешочек и высыпая из него кристально чистый бриллиант размером почти с арахис: «Шериф, вы можете взять его и подробно оценить».
Шериф Добайас осторожно взял бриллиант в пальцы и рассмотрел его на свету, после чего убрал в карман: «У меня здесь нет оборудования для такого, придержу у себя».
«Шериф, спасибо. Некоторые из этих людей — друзья моей сестры, не могли бы мы пойти и навестить их?».
«Ах, что в этом плохого? Это право гражданина по закону. Если их адвокатам нужно знать об этом деле, что ж, вы можете попросить их прийти ко мне».
«Это было бы любезно с вашей стороны. Так могу я теперь пойти и повидать мистера Доу и мистера Энтони?».
«Никаких проблем. Я могу отвезти вас прямо сейчас».
«Мистер Макдональд, спасибо вам большое, не знаю, что бы мы делали, если бы не вы…». — У миссис Дьюи и большой группы других женщин на глазах были слезы, когда они выражали свою благодарность Скруджу.
«Мадам, я телеграфировал, чтобы привезли адвоката Ломакса, и он скоро будет здесь. Адвокат Ломакс — лучший адвокат по уголовным делам, и из сотен дел, которые он представлял в течение последних десяти лет, он проиграл только одно. Я уверен, что у него найдется что-нибудь в рукаве. того, вы все знаете, что эти ребята в судебной системе настолько коррумпированы, что пока они на месте, никогда не будет никаких проблем. Можете быть спокойны». — Торжественно сказал Скрудж.
«И тысячи слов не хватит, чтобы выразить как мы благодарны вам! Вы хороший человек!». — С благодарностью сказала миссис Дьюи. А Доротея, сидевшая на другом конце комнаты, с нежностью смотрела на Скруджа.
Весь остаток дня Скрудж брал Доротею с собой, перебегая с места на место в различные государственные учреждения.
На самом деле, благодаря влиянию Скруджа, ему достаточно было лишь подмигнуть и отправить своих людей в бега, и он легко справился бы с заданием. Но так уж устроен мир: любой результат, который достается легко, не ценится другими. Например, если беременная женщина ложится в больницу, чтобы родить, и все проходит гладко, семья счастлива, но не особенно благодарна врачу. Если, с другой стороны, они приходят и узнают, что роды были трудными, а потом происходит эмболия амниотической жидкости или что-то еще, а врач возвращается, и мать и ребенок в безопасности, семья, скорее всего, будет очень благодарна врачу.
Точно так же Доротея теперь была благодарна Скруджу. Она следила за Скруджем и наблюдала, как он тратит деньги, как воду, чтобы спасти этих людей, до такой степени, что у Доротеи болело сердце от этого зрелища (конечно, если женщина чувствует боль, когда видит, как ты тратишь деньги ради нее и ее друзей, само собой разумеется, что это значит), но еще больше Доротею ранило то, что каждый раз, когда Скрудж подкупал правительственного чиновника взятками и тому подобным, чтобы добиться он выглядел мрачным и иногда не разговаривал по полдня.
Сначала Доротея подумала, что Скрудж так же, как и она, расстроен из-за денег. Поэтому она сказала ему: «Южане очень надежны, они обязательно все исполнят для тебя».
В это время Скрудж сказал Доротее с грустным лицом: «Взятки, коррупция — вот что я ненавижу больше всего! Доротея, я никогда не мечтал, что однажды я возьму деньги и сделаю то, что ненавижу больше всего, — развращу государственных чиновников, многие из которых могли бы сохранить свою честность до тех пор, пока не предстанут перед Богом с чистой совестью и не получат Его справедливый приговор. И все же сейчас… Доротея, я чувствую, что я дьявол, вырвавшийся из ада, змей, смешавшийся с Эдемским садом… Доротея, я…».
Скрудж поперхнулся, и его откровенные и искренние глаза наполнились слезами; он, казалось, не хотел показывать свою слабость перед женщиной, поднял голову и испустил долгий вздох в небо; затем, опустив голову, он сказал Доротее с принужденной улыбкой: «Пойдем скорее и расскажем новости тем леди и детям, которые в страхе».
«Скрудж…». — Доротея была тронута тем, что такой благородный человек, как Скрудж, сделал бы это для её… Да, определенно для её, в конце концов, он совсем не знал тех, кого защищал, и если бы это было не для неё, как бы он мог пойти против своих убеждений, чтобы делать эти вещи?
Думая об этом, Доротея не могла больше сдерживаться, она обняла Скруджа, спрятала голову в его руках и заплакала: «Прости… Прости Скрудж, если бы не я…».
«Не говори глупостей. Ты снова намочишь мою одежду». — Скрудж нежно погладил ее золотистые волосы: «Кроме того, для тебя, даже если я попаду в ад…».
Скрудж не успел договорить, как его рот был запечатан тонкой протянутой рукой Доротеи.
Она подняла свое залитое слезами лицо, посмотрела на Скруджа и твердо заявила: «Прекрати, если ты попадёшь в ад, мы пойдем туда вместе!».
Затем она отпустила руку, закрывавшую рот Скруджа, и подняла ее вверх, зацепив за шею Скруджа, при этом осторожно встав на цыпочки и нежно поцеловав его в губы.
«Для успешного оправдания ваших близких нам необходимо проделать самую важную работу».
Адвокат Ломакс объяснил суть дела большой группе дам, чьи мужья все еще находились в тюрьме: «Во-первых, давайте посмотрим на состав присяжных. Если в жюри будут одни республиканцы, то ваших мужей, безусловно, признают виновными в убийстве. И если бы все они были южными демократами, то вероятность их оправдания была бы очень высока. В теории выбор членов жюри был случайным, но на практике существовало множество лазеек, которыми могло воспользоваться федеральное правительство. Чтобы укрепить власть Республиканской партии, федеральное правительство, скорее всего, не упустит эту возможность, поэтому я полагаю, что число республиканцев в жюри будет явно не маленьким. Поэтому, честно говоря, вероятность того, что все они будут оправданы, практически отсутствует.
Но это не значит, что мы беспомощны. Судебный процесс похож на спортивный матч, где обвинение выступает на одной стороне, а обвиняемый — на другой. Жюри определяет победителя, а оценка определяется судьей. Чтобы повлиять на ход игры и получить нужный нам результат, важно подкупить как судью, так и соперника по игре.
Что касается обвинения, то вот мой план. У нас уже были контакты с прокурором, и они достигли компромисса с нами, согласились сотрудничать с нами в определенной степени. Они выдвинут обвинения в убийстве первой степени против людей, у которых нет достаточных доказательств того, что они участвовали в резне и совершили преступление, и попросят суд приговорить их к повешению».
В этот момент жены вздохнули.
«Дамы, не нервничайте». — Адвокат Ломакс заверил их: «Обвинение в убийстве первой степени не так хорошо обосновано. Вы должны знать, что один из принципов судебного разбирательства заключается в том, что подозрения недостаточно. Они выдвигают обвинение в убийстве первой степени против человека, у которого нет достаточных доказательств, и такое обвинение будет легко снято в суде. Более того, поскольку они взяли наши деньги, даже материалы их дел мы видели. И они даже сознательно сотрудничают с нами и раскрывают нам нарушение. В таком случае обвинение в убийстве первой степени, конечно, не выдержит критики. И в соответствии с принципом «отсутствия двойной ответственности», поскольку их обвинение в убийстве первой степени не может быть доказано, они должны быть оправданы. Поэтому вскоре большинству подозреваемых будут предъявлены обвинения в убийстве первой степени. Не нервничайте, когда услышите эту новость, это просто означает, что ваши близкие скоро смогут вернуться домой. Конечно, для прокурора получение чего-то подобного будет большим ударом по его профессиональной репутации, и, по сути, он никогда больше не сможет работать в этом бизнесе до конца своей жизни. Поэтому мы должны предложить им достаточно большое вознаграждение».
«Слава Богу! Спасибо, адвокат Ломакс! И добрый мистер Макдональд! Да благословит вас Господь». — По залу пронесся хор похвал.
«Благослови меня Господь?». — Ломакс не мог удержаться от смеха: «Если бы Бог благословил себя, то Бог, должно быть, сменил бы свое имя на Сатану».
«Но федеральное правительство не допустит, чтобы в деле такого масштаба все люди были оправданы. Эти парни жадные, но они не бездонные. Так, в отношении некоторых людей у них уже было достаточно доказательств, чтобы даже не обвинять их в убийстве первой степени, они согласились обвинить их только в убийстве второй степени. И они требовали с нашей стороны, чтобы те, кого так преследуют, лучше сами признали свою вину. Они сказали мне, что было восемь человек, которым было предъявлено такое обвинение. Это: мистер Линдер и мистер Линдер-младший, мистер Доу, мистер Виктор и мистер Виктор-младший…».
«Что произойдет, когда они признают себя виновным? Их повесят?». — нервно спросила миссис Линдер.
«Нет, мэм. Смертная казнь не применяется за убийство второй степени. Но он будет приговорен к тюремному заключению. Мы также обсудили это с судьей, который отвечает за определение срока наказания, и они сообщили, что они могут быть приговорены к более чем десяти годам лишения свободы, потому что им придется отвечать перед верхушкой и потому, что никто не был приговорен к смертной казни. Вы знаете, мадам, у них своя позиция, и мы можем торговаться с ними лишь понемногу. Но я могу вас заверить, что даже если они попадут в тюрьму и останутся там на два или три года, когда ветер уйдет из их парусов, они смогут вернуться к вам с помощью условно-досрочного освобождения».
«Адвокат Ломакс, спасибо вам! Спасибо!».
«Наконец, нам предстоит работа с присяжными. Хотя список присяжных является конфиденциальным, нам удалось получить часть его и проработать некоторые из них, и, исходя из принципа единогласия, этого будет достаточно, чтобы гарантировать, что не слишком многое может пойти не так с присяжными, а теперь, если у вас нет возражений против этой договоренности, мы можем ждать суда».
«Мистер Макдональд, идея заключается в том, чтобы не перечить южанам; в конце концов, это всего лишь несколько мертвых негров. Война закончилась, и примирение между Севером и Югом — в порядке вещей. Мы не хотим иметь рейдеров по всему Югу. Так что этого достаточно, чтобы напугать их до смерти». — Диабло, недавно назначенный генеральный прокурор штата Миссисипи, сказал.
«Конечно, я это знаю, поэтому, видите ли, я не прошу вас повесить кого-нибудь из них» — вяло сказал Скрудж: «И я не думаю, что это их напугает, оставив их совсем безнаказанными. Эти люди — сердце группы южан, и нам не повредит, если мы еще немного подержим их в тюрьме. Кроме того, мистер Диабло, вы янки и республиканец, и даже если вы оправдаете всех этих южан, они будут голосовать за вас, когда выборы возобновятся в будущем? Вы сами знаете, что это невозможно. Так что ваше политическое будущее лежит не в Миссисипи, а на Севере. Когда однажды вы покинете Миссисипи и захотите вернуться на Север, такой авторитетный сторонник, как я, очень важен, не так ли?».
Диабло задумался на мгновение и ответил: «Вы совершенно правы, мистер Макдональд. Тогда давайте последуем вашему совету».
Исход этого судебного процесса был таким, как и предсказывал адвокат Ломакс. Большинство мужчин, а точнее тех, кого обвинение в убийстве предъявило прокуратура, были оправданы. Во время судебного процесса адвокат Ломакс, прозванный «адвокат дьявола», продемонстрировал превосходную силу американского адвоката, занявшего первое место в рейтинге адвокатов по уголовным делам, резко ухватившись за маленькую, незначительную брешь, в казалось бы, безупречной цепи доказательств обвинения, а затем разбив всю цепь доказательств обвинения вдребезги.
«Говорят, что гонорары адвоката Ломакса за представительство ошеломляюще высоки, более чем в десять раз превышая гонорары среднего барристера в уголовных делах. Настолько, что средняя семья, возможно, не сможет позволить себе нанять его на все свои деньги. Однако его выступление подтвердило, что он действительно стоит столько. На самом деле, выступление обвинения было достаточно неплохим. По крайней мере, после того, как я выслушал обвинительное заключение, мне почти пришлось почтить память этих парней минутой молчания.
Но наши джентльмены вернулись домой, и это был еще не конец. Я не знаю, как их семьям удалось нанять этого адвоката Ломакса, но это было одновременно и радостно, и больно. Адвокат Ломакс не без причины был известен как «адвокат дьявола». Счастье было в том, что с адвокатом Ломаксом можно было, скорее всего, спасти своих близких, а боль — в том, что, наняв этого адвоката, для семьи среднего класса это означало, по сути, банкротство. Поскольку разрушения Шермана остались позади, интересно, что именно они собираются дать, чтобы оплатить пугающе высокие судебные издержки адвоката Ломакса».
Отложив газету, Доротея нахмурилась и сказала Скруджу: «Адвокат Ломакс воспользовался этим, фактически, мы вместе прошли через все ключевые доказательства. В итоге он не сделал ничего, кроме как устроил шоу в суде с этими коррумпированными чиновниками. Удивительно, что ему приходится взимать такие высокие судебные издержки, это просто…».
«Ах, Доротея, это несправедливо с твоей стороны». — Скрудж усмехнулся: «Для того, чтобы наша операция прошла так гладко, как она прошла, очень важно, чтобы все было сделано благодаря договоренностям, достигнутым адвокатам Ломаксом. Без его руководства мы бы не смогли найти дверь нужных чиновников. В остальном, тот факт, что он смог направить нас в сторону проблемы, означает, что он стоил своей цены».
«Но его судебные издержки — это то, что люди не могут себе позволить». — Сказала Доротея немного надуто.
«Я его нанял, поэтому, естественно, я оплачиваю его услуги. Считай это моей ссудой для всех». — Скрудж улыбнулся: «В конце концов, я богат».
Доротея посмотрела на него, но затем сменила тему: «Они все подходили ко мне, чтобы поговорить с тобой. И, Скрудж, ты рассказывал мне о том, что у фермерства нет будущего. Мы не знаем ничего, кроме сельского хозяйства. Если нам не разрешат заниматься сельским хозяйством и промышленностью с торговлей, нам не хватает ни капитала, ни технологий, ни каналов. Поэтому они все хотят, чтобы ты работал с ними».
«Ну, наконец-то». — Подумал Скрудж. Однако он не сразу проявил энтузиазм, а задумался на мгновение и затем сказал: «Доротея, это не самое лучшее дело. Учти, я могу придумать множество предприятий, которые подошли бы для твоего поместья, если бы оно было единственным. И было бы неплохо считать его нашим любовным гнездышком, даже если не учитывать доходы».
«Да кто захочет быть с тобой!». — Доротея сердито кинула в Скруджа подушкой.
«Правда?». — Скрудж сделал грустное лицо: «А я уже купил кольцо, думая, что сделаю предложение».
По мнению Скруджа, Доротея хорошо подходила для брака.
Ему не нужна была особо знатная и особо влиятельная семья. Его семья небольшая, и проникновение кого-то чересчур благородного может даже принести беспорядки и хаос, а возможно и захватить или подавить. Это ситуация, которую нельзя допустить. Поэтому Макдональды не должны жениться на слишком влиятельной или престижной семье. Но в тоже время Макдональды не могли вступить в брак с простолюдинкой.
Итак, семье Макдональд нужен брачный партнер, желательно из хорошей семьи, но сама семья должна быть гораздо менее влиятельной, чем семья Макдональд, чтобы обеспечить безопасность. Первое условие не было выполнено, и именно поэтому Анна никогда не могла стать миссис Макдональд.
Напротив, у Доротеи всё намного лучше. У неё не было близких родственников, но у нее было несколько двоюродных братьев и сестер. Все они были хорошо образованы и имели широкий круг контактов на Юге. Все это можно было позаимствовать.
Сама Доротея на самом деле была довольно способной, просто она не была достаточно сильной личностью. Но в качестве ассистента это не было недостатком. Кроме того, Доротея владеет немаленьким участком земли, под которым находятся нефтяные месторождения. А опираясь на связи Доротеи, Скрудж также имел все шансы, и даже сейчас был уверен, что сможет получить контроль над всей этой территорией. К тому же, Доротея действительно была прекрасна. Поэтому Скрудж решил, что было бы неплохо попросить Доротею выйти за него.
«Думаешь я скажу тебе да?». — Доротея продолжала «сердится»: «А где кольцо, которое ты купил? Покажи его!».
«Я уверен, что все в состоянии понять цели политики Федерации». — Скрудж обратился к мужчинам, которых только что выпустили из тюрьмы, и к тем нескольким женщинам, чьи мужчины еще находились в тюрьме.
«Проклятый Линкольн! Он просто не хочет, чтобы мы жили нормально!». — Один мужчина низко зарычал от гнева.
«Нет, мистер Коул, успокойтесь». — Сказал Скрудж: «На самом деле, даже без дискриминационной налоговой политики Линкольна, плантации было бы трудно сохранить после потери европейского рынка. Поскольку Север не мог предложить такую высокую цену, как привыкла Европа, и из-за тарифов европейский рынок больше не будет открыт для американских плантаций. Поэтому даже без этих дискриминационных налогов плантации были бы гораздо менее эффективными, чем раньше. Так что не отставайте от новой экономики. Перестаньте предаваться старой мечте».
«Но у нас нет средств, более того, наши активы находятся на грани того, чтобы стать отрицательными. Учитывая, деньги, которые вы потратили, чтобы спасти нас, и гонорары адвокатов Ломакса... Вообще-то, чтобы построить заводы как на Севере, нужны инвестиции, а у нас нет средств». — Другой мужчина заговорил.
«В ваших руках все еще находятся огромные участки земли, а земля бесценна, поэтому как вы можете говорить, что у вас отрицательные активы? Все, чего вам не хватает, — это соответствующего опыта. Так, например, если вы используете полные права на разработку земли в течение определенного срока в качестве капитала, и мы вместе организуем компанию, а затем возьмем несколько кредитов в банке в качестве стартового капитала, я могу гарантировать, что дивиденды, которые вы получите через два или три года, будут не меньше, чем тогдашняя плантация. Я просто не знаю, все ли доверяют мне как северянину».
«Мистер Макдональд, как мы можем вам не доверять? Вы — наш спаситель. Но, я знаю, вы занимаетесь большим бизнесом. Есть ли у вас время уделить внимание такому малому бизнесу, как наш?». — Спросил другой мужчина.
«Я не могу вкладывать в это всю свою энергию. Если честно, просто думая о бизнесе, Тихоокеанская железная дорога намного важнее, чем здесь. Однако я могу заверить вас, что найдется человек, которому мы все сможем доверять, чтобы возглавить эту часть бизнеса». — Скрудж сказал с улыбкой.
«Кто это?».
«Мисс Доротея, я много занимался с ней в эти дни и считаю Доротею умной и способной. Я уверен, что она сможет сделать все это хорошо. И я тоже буду продолжать помогать ей. Потому что…». — Скрудж внезапно повернулся, опустился на одно колено перед Доротеей, которая сидела рядом с ним, и волшебным образом достал маленькую красную бархатную коробочку и открыл ее, чтобы показать большое кольцо с бриллиантом: «Доротея, я чувствую, что безнадежно влюблен в тебя после стольких дней, проведенных вместе. Ты выйдешь за меня?».
Доротея, сидевшая рядом со Скруджем, тут же опустила голову; она не ожидала, что Скрудж действительно в это время заговорит об этом. На мгновение она так растерялась, не зная что делать, и лишь опустила голову, ничего не сказав.
«Доротея, скажи «да!».
«Скажи «да»!».
«Обещаю, я сделаю тебя самой счастливой». — Искренне сказал Скрудж.
Доротея оставалась слишком смущенной, чтобы сказать хоть что-то.
«Пожалуйста, кивни головой». — Скрудж прошептал: «Я так долго не продержусь, земля холодная».
Доротея улыбнулась, а затем кивнула с красным лицом.
Видя это, Скрудж подхватил Доротею на руки.
«Поздравляю, мистер Макдональд!». — Мистер Гилберт начал с поздравления Скруджа. Он был кузеном Доротеи и теперь считался самым близким родственником по крови Доротеи.
«Поздравляю, мистер Макдональд! Доротея была воспитана мной. Я беспокоилась за нее с момента смерти её отца, и теперь я наконец-то могу спокойно отдохнуть». — Сказала миссис Дьюи.
«Честно говоря, я не люблю северян, и если бы кто-то сказал, что наша Доротея собирается выйти замуж за янки, я был бы в ярости, но если бы этим янки были вы, мистер Макдональд, я только рад».
В конце концов, Скруджу удалось подписать контракт с южанами, по которому они получили полное право на застройку своей земли на 60 лет и создали совместное предприятие со Скруджем, в котором каждому из них принадлежало по 50% акций. Хотя у него не было простого контрольного пакета акций, дело в том, что сами южане не могли быть полностью защищёнными, поэтому Скрудж считал, что его контроль над компанией надежен.
После того, как с этим делом было покончено, наступило позднее лето 1865 года, и поместье Доротеи было восстановлено, хотя эти вопросы уже не были в руках ни Скруджа, ни самой Доротеи. Во-первых, прошло уже более двух месяцев с тех пор, как жена Кэрола родила близнецов, и Скруджу, как «дяде», пора было навестить ее.
Кроме того, невесте Скруджа нужно было получше познакомиться с остальными членами семьи и наладить с ними контакт. Скрудж взял с собой Доротею и отправился на север по Миссисипи, а затем пересел на поезд, чтобы успеть на поезд обратно в Кливленд.
«Скрудж, с возвращением». — Когда он вернулся домой, первой, кто вышел поприветствовать его, был Кэрол: «Мисс Доротея, не так ли?».
«Да, Доротея, это мой брат Кэрол. Можешь называть его просто Кэрол». — Скрудж сказал Доротее.
Когда карета подъехала к коттеджу Скруджа и его семьи, Доротея начала нервничать и всю дорогу теребила уголки пальто, опустив голову. Но к этому времени она уже успокоилась и сделала реверанс: «Здравствуй, Кэрол».
«Здравствуй, Доротея. Добро пожаловать!». — Кэрол также поприветствовал Доротею, затем провёл их в гостиную.
Родители Скруджа, Кэтрин и Анна, ждали внутри, и когда они увидели вошедших Скруджа и Доротею, все встали и поприветствовали их. Скрудж представил Доротее свою семью: сначала Джозефов, затем Кэтрин и, наконец, Анну.
«Доротея, это Анна, наша экономка».
Анна склонила голову и сделала идеальный реверанс Доротее: «Рада познакомиться с вами, мисс Доротея».
Доротея взяла ее за руку: «Я тоже рада познакомиться с вами, леди Анна».
Она почему-то чувствовала, что рука Анны слегка дрожит.
«А, Кэрол, я еще не видел твоих близнецов». — Улыбнулся Скрудж: «Пойдём со мной».
Скрудж потянул Доротею за собой и пошел следом за братом.
В детской комнате два младенца сосредоточенно сосали пальцы. Все это время их глаза были широко открыты и с любопытством смотрели по сторонам.
«Это Дональд, а это Дина».
«Могу я их подержать?». — Скрудж приблизился.
«Да, но ты должен быть осторожен».
Скрудж осторожно взял Дональда на руки и поцеловал малыша в щеку, из-за чего младенец изогнулся всем телом и улыбнулся.
«Похоже ты ему нравишься, Скрудж. Можно мне тоже?..». — Спросила Доротея.
«Конечно». — Ответил Скрудж, передавая Дональда Доротее.
Доротея неуклюже взяла ребенка. На этот раз, однако, младенец внезапно разрыдался, и Доротея сразу же запаниковала: «Скрудж, что с ним… Я…».
Анна мгновенно подошла и взяла ребенка из рук Доротеи, и после небольшого уговаривания Дональд снова улыбнулся, слыша её голос.
«Я сделала что-то не так?». — Доротея смотрела на Скруджа широко раскрытыми невинными глазами.
«Доротея». — Кэтрин с улыбкой сказала: «Ты держишь ребенка не в правильном положении, посмотри на Анну, держи его так, как она, он будет чувствовать себя комфортно».
«Поняла… Кстати. Разве они не близнецы? Почему они не похожи друг на друга?».
«Если близнецы одного пола, то вероятность того, что они выглядят одинаково, довольно высока, но если полы разные, то и во внешности будет явное различие. Хотя даже если полы одинаковые, есть определенный шанс, что разница во внешности будет заметна».
Доротея кивнула: «Скрудж, ты так много знаешь».
Она долго смотрела на двух детей, потом на Кэтрин и Кэрола: «Маленькая Дина очень похожа на мисс Кэтрин, особенно своим носом, а Дональд немного похож на Кэрола, но… мне кажется, он больше похож на Скруджа».
«…».
Кэрол поспешно заговорил: «Это не редкость, когда дети похожи на своих дядей. О, Скрудж, есть кое-что, чего ты, возможно, не знаешь: твой утиный замок почти готов, осталось только немного украсить интерьер».
«Это замок лебедя». — поправил Скрудж.
«Вся наша семья, кроме тебя, называет его Утиным замком». — Ему было все равно.
«Очевидно, вы ошибаетесь». — Скрудж сказал, напустив на себя мрачный вид.
Анна тихо стояла в стороне, играя с Дональдом и наблюдая за тем, как остальные смеются.
Была глубокая ночь, Анна дала ребенку кормление, после чего вернулась в свою комнату. Она села перед зеркалом и внимательно посмотрела на себя в него, затем испустила еще один долгий вздох, после чего погасила свечу и уже собиралась лечь спать, когда в дверь ее комнаты тихонько постучали.
«Кто там?». — Анна спросила шепотом.
«Это я. Открой дверь».
Анна, не открыла дверь, лишь сказав скорбным голосом: «Мистер Скрудж, возвращайтесь к Доротее».
Но Скрудж не ушел, а продолжал, понизив голос: «Анна, я скучаю по тебе, открой дверь, впусти меня».
«Мистер Макдональд, где вы были, когда я была здесь, чтобы родить вашего ребенка? А где вы были, когда все люди в этом доме смотрели на меня презренными глазами? Возвращайтесь, мистер Макдональд!». — Скорбно прошептала Анна.
Некоторые время голос за дверью молчал.
«Хорошо, тогда я пойду. Отдохни немного».
Спустя долгое время Анна не услышала снаружи никаких звуков, ей стало немного легче, но разочарование было больше, поэтому она открыла засов и приготовилась посмотреть, что находится снаружи.
Однако в тот момент, когда она открыла дверь, темная фигура рывком протиснулась внутрь. Анна была поражена и устремила свой взгляд не на кого иного, как на Скруджа. Хоть она очень старалась вытолкнуть его, но безрезультатно.
«Анна». — Скрудж закрыл дверь рукой, а затем обнял Анну: «Анна, послушай…».
На следующий день сияющий Скрудж рано утром отвез Доротею в Кливлендский университет, а Анна, как обычно, осталась дома присматривать за детьми, хотя все заметили, что и Анна, кажется, была в гораздо лучшем расположении духа.
После нескольких дней, проведенных дома, Скрудж снова покинул Кливленд и повез Доротею в Нью-Йорк, чтобы посмотреть на Лебединый замок, строительство которого близилось к завершению.
Как и объект коттеджа Скруджа, новый Лебединый замок расположен на небольшом холме на окраине Нью-Йорка, с той лишь разницей, что он находится недалеко от побережья, и из замка легко любоваться восходом солнца над морем.
Сейчас время восхода солнца, и хотя земля еще темна, на восточном небе начинает разгораться сияние, а затем переходит в глубокий жёлтый цвет.
«Солнце выходит». — Доротея зевнула: «Скрудж, приехав так рано, ты хотел показать мне восход солнца над морем? Я видела это много раз с корабля».
«Хочешь спать?». — Скрудж подошел: «Я покажу тебе чудо через минуту».
Затем он протянул руку и завязал Доротее глаза.
«Следуй за мной». — Скрудж прошептал ей на ухо.
Доротея послушно ходила за Скруджем несколько раз, а потом до ее ушей донесся голос: «Теперь можешь открыть глаза».
В то же время она почувствовал, как руки, закрывавшие ее глаза, отстранились.
«Вау!».
Перед ее глазами менее чем в 500 метрах появился белоснежный замок с красно-черной крышей, освещенный лучами восходящего солнца и сияющий, словно сам по себе, на фоне окружающего его черного полога. В это время года солнце еще не могло осветить расположенный внизу замок из-за преграды в виде уровня моря, поэтому мерцающий замок казался подвешенным в ночном небе.
«Как красиво... Это замок, в котором мы будем жить в будущем?». — Доротея чувствовала себя как во сне.
«Да». — Тихо сказал Скрудж ей на ухо, стоя позади Доротеи, протягивая руки и обхватывая ее за живот: «Это наш дом».
«При взгляде на него мне сразу вспомнились все те сказки, которые отец рассказывал мне в детстве… Белоснежка, Золушка… Никогда не думала, что сегодня увижу такой замок своими глазами».
«Я разработал его, как тебе?».
«Он так красив!».
К этому времени солнце поднималось все выше и выше, постепенно освещая все вокруг. При его лучах Скрудж сказал Доротее: «Не хочешь ли ты заглянуть внутрь?».
Солнце уже взошло, туман поднимался с моря.
«Доротея, ты умеешь ездить на лошади?». — Скрудж подготовил двух прекрасных породистых лошадей и подобрал им лучшие седла, но больше всего он хотел услышать ответ «нет». Таким образом, он мог законно попросить Доротею разделить с ним одну лошадь.
Но его ожидания не оправдались. Дочь владельца поместья Юга, которая не умеет ездить верхом?
О, это смешная шутка.
Доротея с раннего возраста обучалась верховой езде. Отец подарил ей мини-лошадь (порода лошадей, специально выведенная для детей), когда ей было всего шесть лет, и с тех пор она считается умелой наездницей.
«Не надо меня недооценивать». — Воскликнула Доротея: «Я — великая наездница, еще во времена…».
Она сделала паузу, вероятно, потому, что ей не очень хотелось снова поднимать тему старых дней, ведь многих людей, связанных с этими историями, уже нет на свете.
«Почему бы нам не устроить гонки, Скрудж? Кто из нас первым доберётся до дверей замка, тот и победил!».
Скрудж улыбнулся.
Каждый из них сел на лошадь. Хотя женщина была легче и теоретически могла быстрее бежать на лошади, осанка женщин, сидящих на лошадях, могла серьезно помешать им управлять лошадью. Ведь в эти времена женщины всегда должны были быть особенно элегантно выглядеть, а сидеть на лошади в бриджах, раздвинув ноги, никак нельзя было назвать элегантной позой, поэтому они всегда ехали боком.
При езде боком, хотя им помогало специальное боковое седло, с технической точки зрения, езда боком все равно была более сложной для всадника, так как ноги были на одной стороне, и всаднице требуется лучшее чувство баланса, чтобы свободно управлять лошадью. В результате дамы, которые ездят боком, могут без проблем ехать медленно, но если они захотят пуститься в галоп, то сразу же столкнутся со множеством проблем с равновесием, и не исключено, что они упадут с лошади.
Именно из-за этого преимущества Скрудж, дал Доротее фору.
Однако как только Доротея отправилась в путь, Скрудж сразу же был ошеломлен. Она сидела в боковом седле, словно приклеенная к нему, и как бы стремительно ни бежала лошадь, она крепко сидела на нем. В мгновение ока Доротея прошла большой отрезок.
«Как она может так хорошо ездить? Вряд ли даже Робсон победил бы, если бы был здесь!». — Скрудж торопливо взмахнул кнутом и поспешил.
Но расстояние по прямой до замка составляло шестьсот метров, он определённо не мог быстро догнать её.
Впрочем, выиграть или проиграть было неважно, так что пусть девочка будет счастлива.
Впереди дорога поворачивала к небольшому лесу, Скрудж увидел, как Доротея управляет своей лошадью на повороте, немного сбавляя скорость.
Скрудж не мог не аплодировать мысленно, наблюдая за происходящим. Но когда он обогнул поворот, то заметил, что Доротея, казалось, попала в какую-то беду и замедлила ход.
Скрудж догнал ее: «Что случилось? Почему ты замедлилась?».
Доротея с горечью ответила: «Кажется, седло ослабло».
При езде боком, если седло ослаблено, нет возможности поддерживать скорость. Зная это, Скрудж рассмеялся: «Если это так, то от такой победы счастья не будет. Почему бы нам не дойти вместе?».
«Хмф, считай, что тебе повезло!». — Доротея сказала это раздраженно, но улыбка на лице показала совсем другое.
Седла на их лошадях были подогнаны самыми опытными тренерами, так как же могла возникнуть такая проблема?
Скрудж не стал долго раздумывать над этим. Он просто ехал плечом к плечу с Доротеей, пока они медленно продвигались по тропинке к замку.
С другой стороны, Доротея вспомнила разговор, который состоялся у миссис Стивен с ней.
«Мисс Доротея, мужчины обычно не любят некомпетентных женщин, и если женщина ничего не умеет делать, она не сможет занимать хорошее место в семье. Но я не беспокоюсь об этом, потому что вы способная девушка. Однако стоит помнить, что женщина не должна быть слишком способной, не настолько, чтобы она могла затмить своего мужчину. Я вижу, что мистер Макдональд привязан к вам, вы должны заботиться о его чувствах».
Именно с учетом этого наставления Доротея взяла на себя обязанность снизить скорость своей лошади, чтобы Скрудж мог ее догнать. Конечно, Скрудж, который догнал ее, выглядел в хорошем настроении.
Пройдя еще один поворот, Скрудж и Доротея наконец достигли ворот замка. К этому времени ворота были открыты, Скрудж спрыгнул с лошади перед Доротеей.
Как только они въехали в ворота, появился слуга, что увел их лошадей. Старик лет пятидесяти подошел поприветствовать Скруджа и Доротею. Скрудж знал этого человека, директора проекта. Он был одним из лучших архитекторов во всей Англии.
«Господин Фюрт, не будете ли вы так любезны показать нам замок?». — Спросил Скрудж.
«Всегда к вашим услугам. Мистер Макдональд, мисс Доротея, пожалуйста, следуйте за мной». — Фюрт шел впереди, а Доротея и Скрудж следовали за ним.
Войдя в ворота, первое, что бросалось в глаза, это широкий внутренний двор и фонтан, а также различные статуи, большинство из которых были выполнены известными художниками этого времени.
Затем шел просторный танцевальный зал, внутреннее убранство которого было заказано у лучших итальянских дизайнеров, все в роскошном и содержательном стиле. Скрудж, хотя и сам не отличался большим вкусом в интерьере, мог пригласить экспертов в этой области, чтобы они выполнили его просьбу. В результате, кто теперь посмотрит на этот грандиозный бальный зал и скажет, что у хозяина плохой вкус?
Естественно, Доротея, приехавшая с Юга, никогда не видела такого Имперского замка, даже в мечтах.
«Здесь находятся жилые помещения. По сравнению с традиционным замком, в комнатах гораздо больше света, поэтому жить здесь должно быть комфортно». — Фюрт провел их в по комнатам в жилой зоне. Из этих комнат открывается вид на море с его белыми волнами вдали, а когда окна открыты, дует морской бриз с щебетанием чаек.
«Мистер Фелт, как продвигается работа над бассейном?».
«Ах, мистер Макдональд, вы спроектировали этот бассейн, и вы должны знать, что сейчас не лучшее время для его посещения». — Сказал Фюрт, взглянув на стоящие рядом настольные часы: «Сегодня светит солнце, и вы сможете увидеть чудесную оптическую магию».
«О чем вы говорите?». — Спросила Доротея, не понимая сути их разговора.
«Ничего, через час увидишь. Просто маленькая хитрость». — Скрудж ответил с улыбкой.
Затем Фюрт повел их посмотреть часовню и сторожевую башню на самой высокой точке замка. Виды были прекрасны, но Доротея все еще продолжала думать о бассейне, и том что они имели ввиду.
Мистер Фюрт достал свои карманные часы, посмотрел на них, затем сказал: «Самое время, солнце на нужной высоте, пойдемте в бассейн».
Бассейн был построен в помещении, но он был окружен стеклом. Потолок над головой — тоже стекло, которое кажется немного потертым, не таким мутным, как стекло вокруг, и не таким прозрачным, как чистое стекло. Бассейн наполнен чистой родниковой водой, спокойная поверхность которой похожа на зеркало.
«Что в этом особенного?». — С непониманием спросила Доротея.
Правда, бассейн был большой и красивый, но это всё?
Мистер Фелт хлопнул в ладоши, и стеклянный потолок в верхней части бассейна сдвинулся; оказалось, что на самом деле потолок сделан из двух слоев стекла и может сдвинуться.
«Посмотри на воду».
Когда стеклянный потолок сдвинулся, на поверхности бассейна появились бесчисленные пятна света, которые затем превратились в бассейн, полный золотых монет.
«Боже мой, что происходит?». — Большие глаза Доротеи были полны растерянности.
Скрудж самодовольно начал объяснять: «Двойные стекла над нашими головами покрыты специальными узорами, который позволяет взаимодействовать с солнечным светом, когда он проходит через них, регулируя положение и расстояние между ними, мы можем проецировать такой эффект на воду. Это просто оптический обман, но разве он не замечательный?».
«Хотя я не понимаю, что это значит…». — Доротея сказала с озорной ухмылкой: «Но я считаю, что это действительно удивительный дизайн. Просто ты используешь его для проецирования огромного количества золотых монет вместо цветов или чего-то еще, что может означать только отсутствие вкуса. И все эти золотые монеты тоже фальшивые, так что…».
«Хмф. Хочешь верь, хочешь нет, но однажды я смогу наполнить весь бассейн золотом, и нырну туда!».
Скрудж приехал в Нью-Йорк не только для того, чтобы привести Доротею к Дакбургу, у него было важное дело. Именно здесь им предстояло провести первый в мире эксперимент по радиосвязи через океаны.
Однако так называемый первый раз на самом деле вовсе не был первым; настоящий первый эксперимент был тихо завершен полмесяца назад. Но в то время, во-первых, Скрудж все еще был на Юге, а во-вторых, реальный первый эксперимент все еще не был уверен в своей эффективности, поэтому никто не решался обращаться к журналистам, давать интервью или что-то еще.
Тот факт, что первый эксперимент прошел почти с идеальным успехом, доказал, что идея связи с помощью волн вполне осуществима. И успех такой дальней связи, естественно, означал, что эта новая технология была полностью готова к переходу в практическую фазу и могла быть использована для создания компаний, чтобы зарабатывать деньги.
Таким образом, демонстрация этой технологии в реальных условиях должна была быть как можно более сенсационной. Поэтому за неделю до этого Скрудж уже дал объявление в крупные газеты. Итак, в день проведения эксперимента территория вокруг оригинального места уже была переполнена людьми, как сотрудниками Макдональда, так и журналистами из газет, но конечно, во все времена неосведомленные зрители всегда были самыми многочисленными.
Там было так много народу, что когда Скрудж повез Доротею на экспериментальную площадку, образовалась пробка, и потребовалось еще полчаса, чтобы пробиться сквозь толпу и попасть на экспериментальную площадку.
«Почему так много людей?». — Спросила Доротея, недоумевая: «Неужели все северяне так интересуются наукой?».
С тех пор, как она увидела в замке бассейн с золотыми монетами, сделанный с помощью оптики, Доротея заинтересовалась такой забавной наукой.
«Ты должна понять, что свободное время большинства людей так называемого среднего класса очень скучное. Чем, например, можно заняться после работы? Книги слишком дороги, купишь одну или две, прочтешь их все сразу, и они перестанут быть интересными. Собираешься в театр? Не каждый может позволить себе пойти в театр. Именно поэтому когда происходит что-то новое, скапливается особенно много людеы».
К этому времени прибыли Эдисон и Максвелл. Скрудж первым подошел поприветствовать Максвелла и познакомил его со своей невестой Доротеей.
Однако разум Максвелла был не здесь, и даже не в этом эксперименте. Ведь он уже знал о последнем эксперименте, и его присутствие здесь на этот раз было чистой рекламой.
«О, Скрудж, я так рад вас видеть, у меня недавно возникла проблема, кое-что об излучении. У меня нет представления об этом. Может быть, у вас есть какие-то идеи?». — Спросил Максвелл.
«Ах, мистер Максвелл, я совершенно не разбираюсь в этой области и ничем не могу вам помочь». — Скрудж поспешно покачал головой.
«Как жаль». — Максвелл достал конверт и протянул его Скруджу со словами: «Кстати, зная, что вы придете, я написал здесь вопросы и некоторые свои мысли, так что вы можете прочитать их, может быть, они вас вдохновят?».
«Хорошо.» — Скрудж немного беспомощно взял конверт.
«Кажется, ты немного боишься мистера Максвелла?». — Доротея шептала рядом со Скруджем, когда Максвелл ушел.
«Да, ты не представляешь, какой он странный, от одной мысли о его большой куче математических задач моя голова начинает болеть». — Скрудж честно подтвердил заявление Доротеи.
«Но я думала, что мистер Максвелл должен быть приятным человеком».
В это время подошел Эдисон и поприветствовал Скруджа: «Как поживаете, мистер Макдональд?».
«А, мистер Эдисон, и вам привет, когда начнется эксперимент?».
«Видите ли, мистер Макдональд, все уже началось». — Сказал Эдисон, указывая в сторону.
Скрудж посмотрел в ту сторону и увидел человека, управляющего огромным воздушным змеем.
«Для чего это?». — Спросила Доротея.
«Это сделано для того, чтобы антенны можно было расположить немного выше». — Ответил Эдисон.
Воздушный змей поднимал передающую антенну все выше и выше, пока не достиг высоты в несколько сотен метров. К этому времени огромный воздушный змей выглядел с земли как маленькая черная точка.
«Время пришло, они тоже должны быть готовы со своей стороны. Давайте начнем передавать сигналы».
Под их стороной, конечно, он имел в виду путь через Атлантику в Англию. Там та же группа людей занималась тем же самым.
Оператор телеграфа отстукивал этот сигнал на беспроволочном телеграфном аппарате: «В начале сотворил Бог небо и землю».
Это первое предложение Ветхого Завета. Причина выбора этого раздела в том, что Скрудж хотел использовать его, чтобы показать значимость эксперимента для величия человечества.
Эксперимент был поставлен таким образом, что после получения сигнала в Англии, сообщение должно было быть отправлено обратно в Соединенные Штаты. Прошло совсем немного времени, и телеграф начал пищать — ответное сообщение из Атлантики. Почти в мгновение ока сообщение было переведено: «Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою».
«Телеграфируйте снова!». — Приказал Скрудж.
После этого телеграфист отстучал последнее предустановленное сообщение: «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет».
«И сказал Бог: да будет свет, и стал свет».
По другую сторону Атлантики, в Англии, собралась не менее многочисленная толпа. Когда прозвучал финальный сигнал, люди зааплодировали.
«Ваше Королевское Высочество, эксперимент по трансокеанской связи прошел успешно!». — Лоранс доложил принцу Альберту.
В оригинальной истории муж королевы Виктории, принц Альберт, умер в конце 1861 года, заразившись брюшным тифом. Однако за это время, хотя принц также заболел брюшным тифом в конце 1861 года, ему удалось избежать смерти благодаря обильному применению сульфаниламидов. Тем не менее, этот околосмертный опыт напугал принца Альберта и его жену, королеву Викторию. По настоятельной просьбе королевы принц Альберт сократил свое вмешательство в политические дела, и в течение многих лет пара редко появлялась на публике. Во многих случаях вместо них появлялся их сын, наследный принц Эдуард, впоследствии король Эдуард VII. Принц Альберт, который питал необычайную любовь к науке, естественно, заинтересовался, когда услышал новость об эксперименте. Однако он был не в состоянии сам пойти и посмотреть на эксперимент, поэтому он послал Лоуренса узнать об этом.
«Лоуренс, знаешь ли ты значение этого изобретения?». — Спросил Альберт.
«Изобретение принесет огромное богатство». — Сказал Лоуренс: «Связь в реальном времени между двумя материками облегчит торговые путешествия между Новым и Старым Светом. Неизвестно, сколько денег мог бы заработать на этом наш мистер Макдональд».
«Лоуренс, ты становишься богаче с каждым днем с тех пор, как твоя племянница вышла замуж за Макдональдов». — Принц Альберт рассмеялся: «Первое, что приходит тебе на ум при рассмотрении любого вопроса, это деньги».
Лоранс рассмеялся вместе с ним: «Вы должны понимать, Ваше Высочество, что с возрастом люди становятся все более и более одержимыми деньгами».
«Больше никаких шуток». — Принц Альберт усмехнулся, а затем спросил сына: «Что значит эта форма общения для нашей страны?».
«Я думаю, что благодаря этому наш контроль над нашими заморскими территориями значительно усилится». — Принц Эдуард встал: «Особенно заморские территории, такие как Индия, которые чрезвычайно важны для Соединенного Королевства, но новости о том, что там происходит, долго доходят до Британии, и к тому времени, когда мы принимаем решение, во многих случаях оно уже изменилось. Как и в случае с восстанием индейцев, если бы у нас тогда была технология, мы могли бы отреагировать и подавить его, как только появились первые признаки восстания».
«Хорошая мысль. Еще что-нибудь ещё?».
Принц Эдуард задумался на мгновение и добавил: «А флот, если бы флот имел такую возможность на всех своих кораблях, мы всегда могли бы мобилизовать военно-морские силы даже за тысячи миль на основе новой информации, которая у нас есть. Это так полезно…».
«Лоуренс, ты уже должен понимать, какое значение это имеет для Соединенного Королевства. Теперь мы должны быстро получить патент…».
Однако не все были воодушевлены экспериментом, и среди толпы зрителей было несколько бледных лиц.
«Филд, что можно с этим сделать?». — Спросил один человек.
«Что еще мы можем сделать? Наш план, наши годы работы — все кончено». — Человек по имени Филд сказал удрученно. В течение многих лет он работал над тем, чтобы иметь возможность проложить кабельную линию через Атлантику, и в 1858 году ему даже удалось проложить такой кабель, и поначалу он его не подводил, поскольку одно сообщение из Англии о цене золота могло принести ему выгоду до тысячи долларов (трансокеанские телеграфные кабели передают сообщения медленно, поскольку передача одной буквы сигнала разлагается заняло от одной до двух минут). Однако это продолжалось недолго, и спустя чуть более двух недель кабель больше не мог передавать сигналы — расследование показало, что более двух тысяч вольт, поданных для того, чтобы сигнал мог пройти тысячи километров, пробили кабель. Оставив в руинах все, над чем он так усердно работал.
Но это не выбило Филда из колеи, и он снова начал все с нуля, работая над новым проектом по созданию кабеля, связываясь с учеными и инженерами, решая одну техническую проблему за другой, и вот, когда он уже собирался взяться за новый проект, появился такой эксперимент.
Да, это был просто эксперимент, чтобы иметь возможность общаться с другой стороной океана, им пришлось использовать воздушного змея, чтобы поднять антенну на высоту в сотни метров. Очевидно, что поднимать воздушного змея на заранее определенное время каждый раз, когда отправляется сообщение, было непрактично. Однако Филд понимал, что это не является серьезной проблемой и что даже построить башню высотой в сотни метров прямо из земли будет гораздо проще, чем проложить кабель через Атлантику.
Более того, скорость, с которой беспроводной телеграф мог отправлять и принимать сообщения, была даже выше, чем у его кабелей. Возможно, ему следовало быть благодарным за то, что на момент успеха этого эксперимента он не успел начать прокладку второго кабеля. Но в любом случае деньги, которые он вложил, никогда не вернутся, и фактически с того самого момента, как эксперимент Скруджа увенчался успехом, он стал нищим без гроша в кармане. Филд в отчаянии повернул голову и покинул шумную толпу, готовый отправиться домой. В этот момент его остановил мужчина.
«Вы мистер Филд, который прокладывал трансокеанские кабели?».
«Да, что я могу для вас сделать?». — Спросил Филд.
«Мистер Макдональд заинтересован в ваших усилиях и хотел бы поговорить с вами».
«Мистер Макдональд хочет меня видеть? О каком мистере Макдональде вы говорите?». — Спросил Филд, недоумевая.
«Скрудж, конечно. Если вы свободны, мистер Макдональд ждет вас завтра в два часа дня в отеле Мэйфлауэр».
Люди Макдональда обратились к нему, тогда не оставалось сомнений, что мистер Макдональд заинтересован в его схеме трансокеанского кабеля и намерен вложить в нее свои средства и присоединиться к схеме, чтобы вместе заработать деньги. Но теперь, когда эксперимент Скруджа по трансатлантической связи увенчался успехом, ему вообще не было нужды с ним сотрудничать. И хотя он ожидал не получить ответа от этих посланцев, Филд не смог удержаться от вопроса: «Вы знаете, что мистер Макдональд хочет от меня?».
«Увы, мистер Филд, не мне знать такое».
Полный сомнений, Филд вернулся домой и не переставал анализировать, что еще у него есть такого, что нужно мистеру Макдональду?
Наконец он придумал что-то, что могло бы стоить немного денег. Но если бы мистеру Макдональду понадобилась такая технология, разве он не послал бы кого-нибудь поговорить с ним?
В любом случае, в нынешних условиях он, столкнувшись с банкротством, никак не мог устоять перед его предложением. Нужно ли тратить время на личную встречу с ним из-за такого незначительного вопроса?
Технология, которую имел в виду Филд, относится к технике фильтрации. После завершения прокладки первого кабеля компании Филда потребовалось два года, чтобы найти причину отказа кабеля. Электрические сигналы проходят по кабелям, которые постоянно ослабляются из-за потерь, и к тому времени, когда сигнал, переданный по кабелю на расстояние в тысячи километров, теряет по пути столько энергии, что его вообще невозможно правильно прочитать. Существует только два способа решения этой проблемы: первый — увеличить время передачи отдельных сигналов, второй — уменьшить потери на пути их прохождения.
Первое направление, по сути, уже в конце очереди, потому что они и так задержали индивидуальный сигнал на долгое время, а если удлинить его еще больше, то придется терпеть участь сигнала, на отправку которого уходит час. Один из вариантов — увеличить площадь поперечного сечения медных жил кабеля, но это приведет к огромному увеличению веса кабеля, так что ни один корабль не сможет вместить столько кабеля, так что это тупиковый путь. Другим направлением было увеличение напряжения кабеля. На самом деле, он сделал это еще тогда, и в результате высокое напряжение испортило кабели. Чтобы решить эту проблему, Филд обратился ко многим экспертам и в итоге разработал новую технологию, которая позволяла считывать сигналы, сила которых составляла лишь одну пятую от силы исходного сигнала. Эта технология, была также тем, что, по его мнению, он мог получить больше всего за небольшие деньги. Но вышел бы мистер Макдональд, один из богатейших людей Америки, чтобы лично поговорить с ним за эту маленькую технологию?
Но как бы он ни был озадачен, на следующий день Филд рано утром приехал в отель "Mayflower". Только в это время до встречи со Скруджем оставалось еще довольно много времени, поэтому он мог только ждать в оцепенении.
Когда, наконец пришло время, Филд вошел в отель и сказал официанту, что он пришел навестить мистера Макдональда, как и обещал.
Когда официант узнал, что это гость, приглашенный мистером Макдональдом, он сразу же стал с ним вежлив и сказал ему, что мистер Макдональд велел ему отвезти его прямо туда, если он придет.
Вскоре Филд познакомился с магнатом, который, хотя и был еще очень молод, уже был известен в Америке.
«Мистер Макдональд, по какому вопросу вы хотите меня видеть?». — Спросил Филд, довольно нервно.
«А, мистер Филд, садитесь пожалуйста. Я знаю, что вы уже прокладывали телеграфные кабели через Атлантику, и что вы недавно планировали заново проложить этот кабель».
«Да, но…». — Горько усмехнулся Филд: «Мои планы пошли прахом после вашего успешного эксперимента с трансатлантической беспроводной связью, ибо такой кабель больше не используется. Из-за обязательств по этому плану я обанкрочусь». — Его голос был полон уныния.
«Мистер Филд, появилась возможность, и я хотел бы узнать, не желаете ли вы принять в ней участие. На самом деле, я давно слежу за вашими планами, и если бы не внезапные события на радио, думаю, мне пришлось бы присоединиться к ним. Сейчас он определенно не работает, но я восхищаюсь вашим упорством в работе над ним и вашими прекрасными организаторскими способностями».
«Мистер Макдональд, что вы имеете в виду?». — Внезапная хорошая новость повергла Филда в недоверие.
«Да, я хочу создать компанию, специализирующуюся на обмене информацией между двумя сторонами Атлантики. Эта компания будет называться Atlantic Communications. У меня не хватает людей для этой цели, и я думаю, что вы, мистер Филд, являетесь хорошим кандидатом, и я хотел бы узнать, не хотели бы вы стать начальником этой новой компании?». — Скрудж спросил серьезно.
«Мистер Макдональд, спасибо за доверие, которое вы мне оказали». — Филд взволнованно поднялся на ноги: «Я более чем готов. Спасибо, мистер Макдональд».
«Тогда отлично, мистер Филд. Мой секретарь подготовил для вас некоторую информацию, которую вы можете посмотреть в соседней комнате в течение следующих нескольких дней, но вы не можете записать или забрать ее. Через неделю я хотел бы, чтобы вы подготовили предложение по развитию компании. Затем мы снова обсудим всё вместе. Вас это устроит, мистер Филд?».
«Абсолютно, мистер Макдональд».
Скрудж потянул за колокольчик, и вскоре перед ним появилась Элизабет.
«Элизабет, отведи мистера Филда туда и покажи ему информацию».
«Да, мистер Макдональд». — Элизабет повернулась к Филду: «Мистер Филд, прошу вас следовать за мной».
Через неделю Филд передал свои планы Скруджу.
«Доротея, иди сюда, и мы вместе рассмотрим этот план».
«Хорошо». — Сказала Доротея, отложив учебник по алгебре и подойдя к нему.
Когда Скрудж только приехал в Нью-Йорк, он также некоторое время сопровождал Доротею. Но вскоре Скрудж снова был занят дни напролет. Он просыпается в шесть, завтракает, полчаса двигается (сейчас он в основном играет в теннис с Доротеей), потом приступает к делу, работает до обеда, затем берет Доротею на получасовую прогулку, далее выходит в девять вечера, желает Доротее спокойной ночи, потом снова идет на работу и ложится спать только в полночь.
Доротея увидела, как тяжело работает Скрудж, и спросила, может ли она ему помочь. Конечно, Скрудж не отказался бы от такого надежного работника у своей двери. Более того, Доротея, как его будущая жена, должна была участвовать в управлении бизнесом.
Естественно, нельзя было оставлять Доротею одну или позволять ей одной справляться с проблемами. Точно так же, как Кэтрин потребовалось много времени, чтобы приобрести реальные навыки управления Кэрола, Доротее потребовалось некоторое время, чтобы повзрослеть. Чтобы как можно быстрее наладить работу Доротеи, Скрудж разработал поэтапный план, который озорной Скрудж даже назвал «План развития Доротеи».
Первым шагом в этом плане является создание прочного фундамента и получение знаний.
Под укреплением основ он подразумевал восполнение некоторых пробелов в знаниях. Ее образование было очень хорошим, ее фундамент был не хуже, чем у Элизабет, и даже лучше, чем у Анны и Элизабет. Однако, когда ее обучали Доротею, ее воспитывали как леди, но не более. Что касается знаний, Доротее их не хватало. Наиболее очевидным недостатком была математика. Математические способности Доротеи ограничивались четырьмя операциями, но она испытывала трудности с более сложными, такими как вычисление процентных ставок, и более сложными, такими как функции и дифференциальные интегралы, но она могла только смотреть на Скруджа широко открытыми невинными глазами.
Но математика — основа всего современного менеджмента, поэтому, хотя Доротея часто смотрела на Скруджа невинными глазами, ей все равно приходилось учиться. Скрудж даже нанял старого джентльмена по имени Ройс, чтобы тот обучал Доротею математике.
Помимо математики, другой важной базой знаний была экономика. Скрудж хотел поступить так же, как он поступил с Кэролом, и выбросить кучу политэкономии Маркса на растерзание Доротее. Скрудж считал, что в это время только экономика Маркса говорит правду, а все остальное, мягко говоря, умышленное шарлатанство. Если Доротея будет изучать его, Скрудж опасался, что она будет все больше и больше запутываться. Поэтому изучение экономики пришлось отложить.
'Когда я буду свободен, я попрошу кого-нибудь сократить материал Маркса, избавиться от всего лишнего гуманизма и революционных штучек, сделать чистую версию политической экономии и использовать ее для Доротеи'. — В конце концов, Скрудж должен был принять это решение.
Что касается понимания, то это, конечно, вопрос того, как Скрудж справляется с некоторыми проблемами. Тем временем Скрудж стал еще более занятым, потому что у него появилась дополнительная работа — в качестве учителя для Доротеи.
«Иду!». — Доротея, у которой появился шанс оставить позади учебники алгебры и задачи по математике, от которых у нее болела голова, сразу же радостно ответила, отложила книгу и ручку и подошла к нему.
«Сначала прочитаешь эту часть, просто сядь в мое кресло и читай. Я устал после половины дня сидения». — Сказал Скрудж, вставая.
«Не только ты устал». — Пробормотала Доротея тихим голосом.
«Это необходимо». — Скрудж услышал, одновременно протягивая руку и «поглаживая» голову Доротеи.
«Ты портишь мои волосы!». — Доротея надулась, пригнувшись.
Скрудж улыбнулся и вышел.
Не отвлекаясь на него, Доротея заняла место за большим письменным столом и внимательно изучила план.
«Чтобы построить вышку связи в Нью-Йорке, эта вышка должна обладать как практическими, так и эстетическими качествами, она должна быть достаточно высокой, желательно более трехсот метров, чтобы обеспечить стабильный сигнал. Он также должен был быть достаточно прочным, чтобы прослужить много лет и выдержать возможные штормы и землетрясения. Красота и эстетика, необходимое условие чтобы башня стала достопримечательностью Нью-Йорка, что очень положительно скажется на усилении влияния консорциума, а что касается оплаты, то стоимость такого здания-башни может составить около одного миллиона восьмисот тысяч долларов, в то время как строительство такого же здания по другую сторону Атлантики оценивается в также потребует сопоставимых затрат. Это действительно большие инвестиции, но учитывая объем и стоимость коммуникаций, а также со ссылкой на доходы от трансокеанской кабельной связи в 1858 году, трансокеанский телеграф, даже по цене всего в двадцать раз выше, чем средний кабельный телеграф, и со скоростью передачи, не сравнимой со средним ограниченным телеграфом, и возможностью отправлять несколько сообщений одновременно, сможет окупить свои инвестиции в течение трех лет, а две телеграфные башни можно монополизировать».
«Учитывая сверхдальние возможности коротковолнового телеграфа, я бы рекомендовал не выпускать его на рынок до истечения срока действия патента, поскольку это повлияет на нашу исключительность в отношении трансокеанского телеграфа, а также подавит средние волны для продажи».
Доротея внимательно посмотрела на слова, обдумывая их. Встав, она вернулась на свое прежнее место, принесла ручку и черновик, а затем продолжила внимательно читать, время от времени двигая ручкой, чтобы произвести расчеты.
«И как оно?». — Скрудж, который недавно вышел, вернулся.
«Я только немного прочитала». — Доротея ответила, отложив ручку.
«Ты хорошо рассмотрела? Есть идеи?». — Спросил Скрудж.
«То, что там говорится об учете затрат и выгод, не совсем понятно». — Сказала Доротея, покачав головой: «Как и математика».
«Где именно?».
«Вот, этот параграф». — Доротея встала, указала на один из абзацев и сказала Скруджу.
«Что ж, посмотрим». — Скрудж взглянул, затем сказал: «Вот он, да, но здесь задействованы алгоритмы, которые ты еще не изучила. Ну, вообще-то, Доротея, тебе не нужно самостоятельно рассчитывать эти цифры, просто позволь сотрудникам, специализирующимся на «бухгалтерском учете», заняться подсчетами… Конечно, это ни в коем случае не повод сокращать твои занятия математикой. Не смотри на меня так, ты прочитала до конца?».
«Да, я все поняла».
«Есть что-то, что ты могла бы добавить?».
«Я ничего не придумала, кроме того, что все очень тщательно обдумано». — Доротея покачала головой. «О да, эта высокая башня, если бы мы могли заставить людей подняться туда и посмотреть на вид, было бы много желающих. Таким образом, мы сможем взимать плату за билеты «за вход». Это также принесет пользу».
«Я знал, что ты справишься, еще когда видел, как ты снимала материалы с усадьбы и везла их продавать!». — Скрудж усмехнулся, обнял Доротею и поцеловал ее в губы.
«Какого черта! Дурак!».
Скрудж отпустил красную Доротею, затем сказал: «Вообще-то, можно думать и дальше, например, «завести» ресторан или что-то в этом роде на высоте более трехсот метров, и заработать больше. И еще кое-что, Доротея, какие аспекты бизнеса нашей семьи мы имеем сейчас?».
«Оружие, но это не совсем по моей части, медицина, сталь, железные дороги, шахты, еда. Ну, в основном это все, я думаю».
«Хорошо. Оружие может быть защитой мира и защитой демократии. Но если оставить это на время в стороне, есть один основной принцип, который ты должна запомнить, а именно: при заключении любой деловой сделки всегда учитывай ее влияние на остальной бизнес семьи Макдональд. Важно развивать представление о всей семье как едином целом и рассматривать ситуацию в макрорежиме. Например, упоминается строительство высокой башни, как строительство этой башни может способствовать остальным делам семьи?».
«В семье нет строительного бизнеса». — заметила Доротея.
«В семье есть сталелитейный бизнес, почему бы нам не построить огромную железную башню? Таким образом, значительная часть накладных расходов на строительство башни станет частью прибыли семьи. И эта башня, построенная из стали, произведенной на сталелитейном заводе семьи, станет достопримечательностью для всего Нью-Йорка, что отлично скажется на престиже семьи. Разобралась?». — Спросил Скрудж, следя за «приманкой и подменой».
«Хорошо». — Кивнула Доротея: «Но можно ли использовать сталь для строительства высоких башен?».
«Конечно, можно, так же как сталь можно использовать для строительства мостов. Я знаю француза по имени Гюстав Эйфеля, который очень сведущ в этой области. Возможно, мы сможем привлечь его к проектированию и строительству башни. Ну, и кроме того, что ты думаешь о его предложении по созданию коротковолновой радиостанции?».
Доротея помолчала, а затем спросила: «Почему мы должны откладывать ввод в эксплуатацию коротковолнового радио? Поскольку коротковолновое радиостанции значительно лучше по «производительности», чем средневолновое, почему бы нам просто не заняться ими?».
Скрудж улыбнулся.
У многих незрелых людей есть хобби — лазить по технологическому дереву. Да, наука и техника — это первая производительная сила, а восхождение по технологическому дереву — это развитие производительности. Но развитие производительности не является конечной целью семьи Макдональд. Семье Макдональд также необходимо развивать производительность, но речь никогда не идет о производстве большего количества продукции, речь идет о получении более высоких прибылей.
«Доротея, с какой целью ты занимаешься бизнесом?». — Спросил Скрудж.
«Чтобы заработать деньги». — Доротея ответила немедленно.
Скрудж продолжил: «Если бы было две инвестиции равной суммы, одна из которых принесла бы прибыль в пять раз больше, а другая — в десять раз больше за то же время. Что ты выберешь?».
«Конечно, оба». — Доротея ответила: «Пятикратная прибыль — на редкость удачная сделка, как ты можешь упустить ее? Даже если есть недостача, как ты учил меня вчера, ты должен получить сделку всеми способами финансирования. Я права?».
«Ах!». — Ответ Доротеи был неожиданным: «Превосходно! Подумай сама, кто из них зарабатывает больше денег, продавая сначала среднюю «волну», а затем короткую, по сравнению с прямой продажей коротких?».
«Конечно, продаем и то, и другое, но Скрудж, мы и так богаты, так зачем…». — начала Доротея.
«Многие ли люди на юге думали тогда, что они достаточно богаты, и поэтому не пошли по пути развития промышленности на севере?». — Спросил вдруг Скрудж.
«Что это значит?».
Скрудж почти никогда не упоминает Север и Юг, поэтому он заставил Доротею врасплох.
«У любой компании наступает время, когда ей приходится нелегко. Когда это время наступит, от суммы имеющихся сбережений будет зависеть, сможет ли она пережить такие опасности. Возможно, ты не знаешь, что если бы армия южан смогла продержаться еще один год, администрация Линкольна непременно потерпела бы крах. Но почему Юг не выдержал?».
Доротея открыла рот, чтобы что-то сказать, но ничего не вышло.
«Поскольку у Юга закончились деньги, закончилось и накопление запасов. Не говоря уже об оружии и лекарствах, не хватает даже хлопчатобумажной одежды. Поэтому, когда победа была на виду, она рухнула. То же самое относится и ко многим большим семьям, они тоже когда-то были славными, но чаще всего были уничтожены экономическим «штормом». Ты видишь вон то здание, там раньше был банк семьи Уоллесов, этот банк был гораздо влиятельнее в то время, но во время шторма 57-го года они разорились как единое целое. Макдональд сейчас как гладкая лодка, все идет хорошо. Но, конечно, будут моменты, когда она будет испытывать трудности. В то время, может быть, с этой небольшой частью наших накоплений, мы сможем продержаться, и это… На всякий случай, у семьи Макдональд есть предприятия в Европе в дополнение к тем, которые находятся в США. Ты понимаешь, почему это так?».
«Понятно. Это то, что ты говорил мне вчера о том, что всегда нужно думать об опасности, даже когда находишься в безопасности, что у тебя есть ощущение кризиса, что семья Макдональдов всегда находится в трех месяцах от банкротства, не так ли? Ну, нам действительно нужно больше денег».
«Я рад, что ты это понимаешь». — Скрудж был рад, что ему удалось воспользоваться неуверенностью Доротеи и разжечь ее собственнический «аппетит» к деньгам.
«Теперь позволь мне рассказать тебе о достоинствах и недостатках этого предложения мистера Филда».
«Доротея, если мы решительно воздержимся от продажи коротковолнового радио, нас обвинят в нарушении принципов свободного рынка, а на рынке эта проблема еще серьезнее, чем нарушение федерального закона. Техническая разница между ними невелика. Мы не можем полагаться на то, что не запатентуем коротковолновое радио и не признаем, что такая вещь существует, чтобы не допустить этого на рынок. Потому что людям было бы легко копировать коротковолновые радиоприемники на основе средневолновых радиоприемников. Итак, мы должны производить и продавать коротковолновые радиоприемники. Как же сделать так, чтобы они не мешали продаже наших средневолновых или даже мешали трансокеанским радиостанциям? Имей в виду, некоторые могут использовать воздушных змеев для трансокеанской связи и сами». — спросил Скрудж.
Доротея начала пытаться вспомнить, что она узнала вчера, о радио, о характеристиках различных диапазонов, о различиях в способах передачи, и после раздумий заговорилиа: «Почему бы нам не сделать разницу в цене? Давай поднимем цену на коротковолновые более чем в десять раз по сравнению со средневолновыми, чтобы это не давило на продажи средневолновых. Что касается того, что они используют антенны воздушных змеев, разве мы не можем контролировать мощность радиостанций, чтобы они не могли общаться на расстояниях, как с теми, которые они могут купить на коммерческой основе».
«Хорошая, очень хорошая идея. Позволь мне спросить: как ты думаешь, нужно ли нам продавать такие радиостанции на рынке в дополнение к тем мощным радиостанциям, которые мы производим для использования на башнях связи?».
«Абсолютно нет». — Доротея ответила: «Это было бы все равно что выставить себя на посмешище».
«Доротея, это еще одна вещь, которой я собираюсь тебя научить. Запомни, прежде чем принять какое-либо решение, ты должна хорошо подумать над этими двумя словами, одно из которых — выгода, а другое — сила».
«Выгода и сила?». — Доротея повторила эти два слова в замешательстве.
«Под «выгодой» я подразумеваю, что хорошего можно получить от этого и что плохого можно получить от этого. У всего есть хорошая и плохая сторона. Как и у любого другого лекарства, у него есть побочные эффекты. Ты должна учитывать все «за» и «против» при принятии решений, как это делает врач при назначении лекарств. Кроме того, существует разница между долгосрочными и краткосрочными результатами. В этом также важно соблюдать баланс».
«Звучит так сложно». — Сказала Доротея, кусая ногти.
«Ничего страшного, немного больше понимания и практики, и ты освоишься». — Скрудж сказал с улыбкой.
«Хорошо». — Ответила Доротея, пожав плечами: «А как насчет силы?»
«Сила, да…». — Скрудж лукаво улыбнулся и вдруг поднял Доротею со стула, как будто она была куклой.
«Что ты делаешь! Опусти меня сейчас же!».
Скрудж взял Доротею на руки и сел на стул, затем посадил её к себе на колени, обнял ее за талию и прошептал ей на ухо: «Теперь ты понимаешь, моя дорогая, что такое сила?».
«Скрудж, ты дурак! Опусти меня сейчас же!». — Доротея боролась, впрочем, полуправдиво.
«Прекрати. Я даю тебе урок. Ты должна быть дисциплинированной, не двигайся».
«Так нельзя вести занятия!». — Несмотря на возражения Доротея перестала бороться и откинулась в объятия Скруджа.
«Сила означает, что ты можешь делать и чего ты не можешь делать. Как сейчас, у меня хватило сил, чтобы поднять тебя, а у тебя не хватило сил, чтобы выбраться».
«У меня хватит сил!». — Гневно заявила Доротея.
«Хорошо, допустим, что это так». — Скрудж продолжал обнимать Доротею и читать ей лекцию: «Скажем, например, жил-был муравей, искал еду и вдруг увидел большого муравьеда. «Ах, какой большой кусок мяса, если притащить его домой, то вся семья муравьев будет сыта в течение нескольких поколений». Подумав так, муравей бросился к большому муравьеду и… что же произойдет?».
«Ну, конечно, муравьед его съест. Я понимаю, что ты имеешь в виду. С точки зрения выгоды, идея муравья неплоха, им действительно хватит еды, если они смогут охотиться на муравьеда, но он рассматривает только выгоду, а не аспект возможности совершения этого непосильного действия». — Доротея произнесла всё на одном дыхании, а затем гордо повернула голову и посмотрела на Скруджа, как бы показывая: я не глупая!
«Да, контраст сил определяет, где границы наших действий. Точно так же, как когда я изобрел сульфаниламид, почему я хотел, чтобы Морган и принц Альберт имели долю в ней, а не я один получал все преимущества? Это было потому, что я знал, что я недостаточно силен, чтобы съесть такой большой рынок в одиночку. Чем вступать с ними в конфликт и получать нагоняй за попытку монополизировать рынок, лучше было отказаться от доли выгоды, чтобы я мог сохранить хотя бы часть того, что осталось. Поэтому еще одним важным принципом является понимание собственной силы и силы других людей. Не позволяй себе выходить за пределы собственных сил. Возвращаясь к предыдущему вопросу, какие люди хотели бы иметь возможность трансокеанского уровня связи настолько сильно и с такой силой, что мы должны были бы рассмотреть их требования?».
Доротея задумалась на полсекунды, но покачала головой.
«Федералистское правительство и федеральный флот, которые отчаянно нуждаются в возможности общаться на больших расстояниях. И британцы. В частности, британцы, их империя — самая большая империя в истории человечества на сегодняшний день, и самые маргинальные области империи для Британии — это большая часть пути, и это очень плохо для поддержания империи. Поэтому они отчаянно нуждаются в этом материале, он имеет для них стратегическое значение. Если мы не дадим им этого, они, взвесив цену нарушения соглашения один раз, не задумываясь, нарушат соглашение и будут имитировать нечто подобное самостоятельно. И уже с их техническими возможностями имитировать этот предмет не составит никакого труда. Так что если они захотят его купить, нам практически невозможно им отказать».
«Но для них, ну особенно для британцев, все еще существует цена за активное нарушение соглашения о патентных правах. Поэтому мы можем продавать их с премией, пока цена не превышает ту, в которую обойдется британцам нарушение соглашения о патентных правах. Я думаю, мы точно сможем продавать мощные коротковолновые радиоприемники, как будто они золотые».
«Те, что проданы Британии, в порядке, но боюсь, что те, что проданы федеральному правительству и федеральному флоту, не могут быть такими дорогими. Попроси у них слишком много, и они доставят нам неприятности».
«Жаль, что мы не можем хоть раз ободрать федеральное правительство и флот. Эти парни хуже всех!». — Сказала с ненавистью Доротея.
Под руководством Скруджа Доротея внимательно прочитала план Филда, а также заполнила свои комментарии по поводу изменений в этом плане и одобрила его. Скрудж почувствовал, что после этого раунда интенсивных тренировок Доротея явно стала намного лучше. Однако Скрудж заметил, что она устала.
Хотя принцип Скруджа всегда заключался в том, чтобы использовать всех по полной, когда он торопился, и он мог использовать женщин как движимое имущество. Когда Кэтрин впервые вышла замуж за Макдональдов, Скрудж некоторое время использовал ее как скот. Даже ее медовый месяц был бесцеремонно отменен. Но когда он увидел Доротею, зевающую от усталости, ему стало жаль её.
«В последний раз, когда я отправил Кэтрин на работу, я совсем не чувствовал этого». — Скрудж подумал: 'Но образование и воспитание — это не то, с чем можно спешить. Различные теории воспитания говорят, что полагаться на море вопросов и тактику усталости неправильно'
Хотя в прошлой жизни Скрудж был таким же проблемным. Но, в общем, необходимый отдых все равно важен для повышения эффективности обучения. Лучше дать девочке отдохнуть несколько дней. Кроме того, ради семейной гармонии Кэрол и Кэтрин тогда провели только медовую неделю.
«Доротея, ты хорошо поработала, я предоставляю тебе два выходных дня. Через два дня я закончу оставшиеся дела в Нью-Йорке, а затем мы отправимся в Сент-Полс, я отвезу тебя посмотреть, как строится Тихоокеанская железная дорога. Ну, может быть, между будет время посетить Ниагарский водопад».
На Тихоокеанской железной дороге сейчас все налажено. Так что на этот раз это скорее поездка для отдыха под видом работы, чем поездка для получения информации и усиления работы.
«Правда? Отлично!». — Измученная Доротея так оживилась, что Скрудж задумался, не обманулся ли он ее внешним видом.
Хотя Доротее была обещана поездка на Ниагарский водопад, для того, чтобы поездка состоялась, нужно было сделать немало необходимых приготовлений.
Прежде всего, это подготовка к предстоящему созданию компании Atlantic Communications Company. Хотя общие планы уже были разработаны, предстояло проделать большую координационную работу, чтобы воплотить их в жизнь. Скрудж решил, что двух дней будет вполне достаточно, чтобы все это сделать, а потом он уедет на большую часть месяца с Доротеей, вернется и будет почти готов начать официальную работу в этом направлении.
Однако некоторые действия оказались сложнее, чем предполагал Скрудж, и ему потребовался дополнительный день, чтобы выполнить поставленную задачу.
«Он едет в Сент-Полс, чтобы проверить, как идет строительство железной дороги? Это было чистым оправданием, не так ли? Ну, он должен был взять Доротею в путешествие, скорее всего, на Ниагару, чтобы увидеть водопад. Твой брат, Кэрол, даже не разрешил нам провести медовый месяц, когда мы поженились, и использовал нас как рабов! Кэрол, ты ведь обещал мне показать водопад? До сих пор я не увидела ничего из этого».
«Кстати, он был на юге несколько месяцев, говорил, что у него большая сделка, но он получил только право на использование некоторой земли, но она мало что производит. Он и Доротея давно знакомы? Он ведь поехал на юг не только ради Доротеи?». — С телеграммой от Скруджа в руке Кэтрин ворчала, когда увидела, что вокруг нет никого, кроме мужа.
Кэрол подошел, прочитал телеграмму, затем улыбнулся и сказал жене: «Вообще-то Скрудж вполне справедлив. Слушай, до того, как мы поженились, разве мы никогда не пользовались свободным временем, чтобы вести бизнес по всей Европе? Мы даже совершили поездку на Монблан — хотя не решились подняться наверх. А сам Скрудж также не жалея сил трудился. Честно говоря, кто сделал для нас столько работы, сколько Скрудж? Кроме того, это деловая поездка. Что касается бизнеса на юге, ты не доверяешь ему ни в чем другом, но как ты можешь не доверять его деловой хватке?».
«Я знала, что ты будешь на стороне своего брата. Знаешь, одна за другой мои подруги выходили замуж за богатого, преуспевающего человека и уезжали развлекаться, откуда же мне было знать, что если я хочу наслаждаться жизнью, придется так горбатиться".
«Это Великий водопад! Смотри, Скрудж, там радуга!». — Доротея удивленно вскрикнула и продолжала трясти Скруджа за руку.
«Да, великолепно. Но вон тот Канадский водопад немного больше. Через минуту мы сядем на лодку вниз по течению, и сможем увидеть весь водопад целиком. Мы даже можем проплыть на лодке под водопадом».
«Под водопадом?». — Доротея удивленно спросила.
«Не совсем под ним, конечно, но на очень близком расстоянии».
Ниже водопада торговец по имени Билт купил пароход, чтобы предоставлять эту услугу исключительно для туристов. Сегодня Скрудж уже давно приготовил судно. В этот день она предназначена исключительно для него и Доротеи.
«Лодка уже ждет внизу, давай сойдем».
«Спустимся вместе». — Сказала Доротея.
Медленно идя по гравийной дорожке, перед ними появился небольшой причал. Прямо напротив тропинки был железный забор и большие железные ворота, выкрашенные в золотой цвет, с табличкой «Сегодня закрыто». Но маленькие ворота рядом с ним открыты, и два охранника стоят по обе стороны.
Шатер, выкрашенный в зеленый цвет, в это время дня обычно полон пассажиров. Но сейчас было всего несколько охранников. Пароход был пришвартован в стороне, из его высокой трубы поднималась сажа, и было ясно, что корабль ждал Скруджа и Доротею.
Корабль, как и железные ворота, был украшен крайне вульгарно: корпус был выкрашен в хвастливый красный цвет с золотой краской во многих местах, особенно два ярких колеса, которые были выкрашены в золотой цвет, хотя большая часть золотой краски облупилась, обнажив черное покрытие.
Скрудж усмехнулся: «Хороший корабль, но сразу видно, его недостатки».
Доротея поддержала: «Она действительно испорчена этой краской. У вас, янки, просто нет вкуса!».
«Ты скоро выйдешь за меня замуж и ты тоже станешь янки». — Скрудж заметил с улыбкой.
Доротея бросила на него очаровательный косой взгляд.
В это время подошел сопровождающий и сказал Скруджу: «Мистер Макдональд, лодка готова, вы отдохнете перед отплытием или сразу уедете?».
Скрудж взглянул на Доротею, увидел свет, пляшущий в ее глазах, и улыбнулся: «Уедем прямо сейчас».
Они поднялись на борт и заняли свои места на передней палубе, где были установлены зонт, столик и два кресла. Тут же подошел официант, налил Скруджу и Доротее чай и расставил угощения. В этот момент пароход, подал свис, яркое колесо начало медленно вращаться, подбрасывая прозрачную воду и поднимая волны, затем судно медленно отчалило от моста и направилось вверх по течению к водопадам вдоль реки, которая была похожа на большой прозрачный изумруд.
«Впечатляет!». — Доротея встала и подошла к борту, за ней последовал Скрудж.
«Те, что на канадской стороне, еще более впечатляющие».
Корабль приближался к водопаду, и звук водопада становился все громче. Доротея еще что-то говорила Скруджу, но Скрудж уже совсем не слышал её.
«Что ты сказала?». — Крикнул он.
«Я спросила, можно ли подойти ближе?». — Крикнула в ответ Доротея.
Они начали приближаться, и к этому времени, смотря на водопад, можно было увидеть что он как будто обрушился прямо им на головы. Подул порыв ветра, огромный водопад качнулся, и часть воды пролилось них.
«Ах!». — Доротея закричала: «Я вся мокрая!».
«Что ты сказала?». — Скрудж намеренно притворился, что не слышит, ведь сейчас лето, немного воды не повредит.
«Я сказала, что моя одежда мокрая!». — Крикнула Доротея.
К этому времени лодка снова накренилась в сторону водопада, и волны от водопада начали раскачивать лодку. Капли воды, низвергающиеся с водопада, обрушивались вниз, как ливень.
«Ах!». — Воскликнула Доротея и бросилась в объятия Скруджа, прежде чем была облита водой.
После они начали постепенно проплывать от этого участка водопада.
«На корабле есть раздевалка, и одежда уже приготовлена, причём один комплект. Мы в любом случае промокнем, когда через несколько минут доберемся до следующего пункта назначения».
Проведя день на Ниагаре, Скрудж и Доротея вернулись в отель поздно вечером. В это время помощник вручил Скруджу телеграмму.
«Мистер Макдональд, ваша телеграмма».
Скрудж взял телеграмму и уже собирался открыть ее и прочитать, когда увидел, что Доротея смотрит на него широко раскрытыми глазами.
«Ничего серьезного, это не задержит нашу поездку, я обещаю». — Сказал Скрудж, улыбаясь Доротее.
Затем он вскрыл телеграмму. Содержание было простым: корабль с рабочими прибыл в Сан-Франциско.
«Что случилось?». — Спросила Доротея.
«Как раз то, что ожидалось».
Центральная Тихоокеанская железная дорога ранее, как и Union Pacific, нанимала в основном ирландских рабочих. Но они должны были пересечь высокие Скалистые горы, что было очень трудно сделать. Ирландские рабочие Central Pacific были гораздо менее эффективны, чем ирландские рабочие на железной дороге Union Pacific, и теперь они видят, что их собственная работа продвигается медленно. в то время как на стороне Union Pacific наблюдался высокий рост. Поэтому это отличный шанс привлечения дешёвой рабочей силы.
«Я, Пол Нестер, капитан-судоводитель судна «Золотой дельфин». Я клянусь Богом, что все, что я сказал является истиной, и что то, что я сказал вам, не изменится даже во время суда».
«Я думал, что варварская и мрачная работорговля угасла в прошлом веке, а после прокламации президента Линкольна, эмансипации больше нет и не должно быть, по крайней мере в Соединенных Штатах Америки. Невольничьи корабли, больные рабы, которых постоянно бросали в море, акулы, которые вечно следовали за ними, — все это должно существовать только в ужастиках, чтобы пугать детей. И все же, невероятно, что такие ужасные вещи произошли средь бела дня, прямо здесь, сразу после того, как мы принесли бесчисленные жертвы и наконец раз и навсегда похоронили рабство. Новый рабовладельческий корабль, новое рабство вновь появляется в Америке!
Шесть месяцев назад наше судно получило деловую сделку с грузом, полным товаров, направляющимся через Тихий океан в Китай. После более чем двухмесячного плавания мы прибыли в южный китайский порт и выгрузили груз, ожидая только загрузки нового груза и возвращения в Сан-Франциско. Через неделю после прибытия капитан, мистер Чарльз, сказал мне, что груз готов и что завтра мы отплываем обратно, и попросил меня пойти в город и вернуть всех моряков. Я был удивлен, так как корабль был еще пуст, но приказ есть приказ, поэтому я пошел в китайские бордели — там было плохо, но морякам надо было где-то расслабляться — и вернул моряков одного за другим.
Рано утром следующего дня я увидел так называемый груз, который представлял собой мужчин, связанных веревками, оборванных, в основном низкорослых и крайне тощих, и все с особенно смешно выглядящей косичкой на голове. Наше судно, стандартное грузовое судно, не было пассажирским, и оно не было каким-либо образом модифицировано для перевозки пассажиров. Переводчик по имени Билл отвечал за доставку китайцев в Новый Свет. Из дальнейших разговоров я постепенно узнал, что все они были работниками Центральной Тихоокеанской железной дороги. По словам Билла, товары, которые мы привезли, были переданы китайскому чиновнику, который затем нанял людей и передал их нам, чтобы мы отвезли их в Соединенные Штаты, а часть товара, который мы доставили, была комиссионными, переданными чиновнику. Как только они оказались на борту, их сразу же поместили в грузовой отсек.
Как я уже упоминал, наш корабль был грузовым, и на нем не было пассажирских кают, всех людей запихивали прямо в грузовой отсек, который был забит людьми, по моим оценкам, в этот скромный грузовой отсек было запихано не менее четырехсот человек. Средняя площадь, которую мог иметь каждый человек, составляла менее квадратного метра. Ночью у них даже не было места, чтобы прилечь. Поэтому им приходилось спать посменно: одни спали, другие стояли или сидели на корточках. Так было с невольничьими кораблями, упомянутыми в некоторых историях, которые я читал. В другом грузовом отсеке мы загрузили немного еды и питьевой воды. Честно говоря, еды и питьевой воды было недостаточно для четырехсот человек. Но когда мы, наконец, добрались до Америки, был избыток продовольствия, потому что большинство китайцев умерло на полпути. Господи, я готов признаться, что я также несу ответственность за смерть этих людей».
«Судовой врач Родригес потребовал, чтобы их немедленно вывели на палубу, иначе произойдет массовая гибель людей. Но переводчик, Билл, был категорически против. В конце концов он рассказал нам правду, что они не были нанятыми свободными рабочими, они были заключенными, многие из которых совершили уголовные преступления и были проданы чиновниками Центральной Тихоокеанской железной дороге, и что им угрожает большая опасность. Вдобавок, присутствовала болезнь, всего через четыре дня пребывания в море в грузовом отсеке снова раздался крик. Билл сказал, что один из них упал в обморок. Мы спустили лестницу и подняли человека. Доктор Родригес осмотрел его и сказал нам, что он плохо ел и кишечная инфекция вызвала сильную диарею, а также обезвоживание. Немного сульфаниламид сульфы и немного физраствора вернули его к жизни. Но это было только начало… пациентов становилось все больше и больше. У нас заканчивался сульфаниламид, и не было никакой гарантии, что он нам самим не понадобится в будущих путешествиях». (Бактерии могут легко выработать устойчивость к сульфаниламиду, поэтому к настоящему времени требовались все большие и большие дозы).
«Чтобы обеспечить безопасность экипажа, капитан приказал больше не давать сульфаниламид. Ситуация с заболеваниями вышла из-под контроля. Люди постоянно заражались различными болезнями, их оставили без какой-либо медицинской помощи, в результате чего они практически умирали. А этих мертвецов, в свою очередь, мы бросали прямо в море. Ну, вы знаете, таковы правила в море. Мы не могли оставить тела на корабле, чтобы они смердели. Это принесет еще больше болезней и смертей.
Позже произошел инцидент, который еще больше усугубил ситуацию. Моряк, который находился в контакте с этими китайцами, также был заражен болезнью и употребил много сульфаниламида, прежде чем Родригес сказал капитану, что запасы сульфаниламидов находятся на самом дне, и если бы заболели ещё несколько, то всем пришлось бы устроить морское погребение. С того дня стало намного легче общаться с пациентами. Мы даже не ждем, пока кто-то заболеет и умрет, мы просто бросаем его в море. Почти каждый день мы бросали в море по несколько человек. За нашей лодкой постоянно следовали акулы, и каждый раз, когда кого-то выбрасывало за борт, они собирались вокруг и рвали бедняг».
«Но китайцы почувствовали, что что-то не так, потому что любой больной человек, поднявшийся наверх, уже никогда не спускался. Воспользовавшись возможностью, они устроили мятеж, взяли в заложники матроса и ворвались на палубу. Однако их здоровье было настолько слабым, что многие из них падали в обморок даже от небольшого бега и волнения. Мы быстро подавили их бунт, а затем бросили в море не менее тридцати человек. С другой стороны, мы продолжали каждый день выбрасывать за борт по меньшей мере одного из них. К тому времени, когда корабль наконец достиг Сан-Франциско, в живых оставалось менее ста пятидесяти. Все остальные были скормлены акулам. Мы думали, что потеря такого большого количества груза сильно разозлит владельцев, но Центральная Тихоокеанская железная дорога похвалила нас за хорошо выполненную работу, так как на судах, прибывших до и после нас, погибло больше, чем на нашем. Я слышал, что некоторые моряки на кораблях, которым удавалось совершить несколько побегов в Китай и обратно, даже заходили так далеко, что выбрасывали рабочих за борт просто ради забавы, а затем делали ставки на то, как долго он сможет выжить среди акул…».
«Повторюсь, я готов снова поклясться Богу, что все, что я сказал, — правда, как я ее знаю. Я ненавижу такую варварскую и нечестивую работорговлю, и именно поэтому я взял на себя ответственность раскрыть этот секрет газетам. Есть надежда, что сообщения газет привлекут внимание общества к этой проблеме и остановят порочную торговлю».
«Просто замечательно! За столь короткое время он сумел перевербовать персонал людей и раздули из этого большую историю! Молодец! Почти все влиятельные газеты сейчас пишут об этом, я бы хотел посмотреть, какое выражение лица сейчас у Стэнфорда». — С этой мыслью Скрудж отложил газету в руке и удовлетворенно кивнул.
«Скрудж, как только прибудешь в Сент-Пол, ты ведь не собираешься снова быть занятым по десять часов в день?». — Спросила Доротея, подойдя к нему.
«Да, но, Доротея, ты видела эту статью?».
«Нет, не видела, а что?».
«Тогда прочти». — Скрудж передал Доротее газету.
Доротея внимательно посмотрела на газету.
«Боже правый! Как они могли совершить такой зверский поступок? Это ужасно!». — Доротея хмурилась: «Неужели мы ничего не можем сделать?».
«Зло обязательно будет наказано. Когда такие вещи всплывают наружу, обязательно будут приняты контрмеры. Так что эта история может спасти множество жизней. Хорошая журналистика может многое значить в плане помощи в достижении справедливости. Я думаю, если бы газета смогла написать подобную статью, когда Шерман бесчинствовал на Юге, это тоже могло бы его сильно сдержать». — Скрудж словно оглядывался назад: «Доротея, я хочу использовать радиогазету как ядро для настоящей журналистской команды, у которой есть совесть и отношение к делу. Внести свой вклад в продвижение социальной справедливости. Ты также должна усердно учиться и работать каждый день, так как это в будущем тебе пригодится».
Власть семьи Макдональд была довольно ограниченной, когда дело касалось средств массовой информации, особенно традиционных газет.
Самые важные газеты Кливленда в основном контролировались ими, но Кливленд не был особенно большим городом, и его влияние в Соединенных Штатах было далеко от того, чтобы сравниться с влиянием Нью-Йорка и Вашингтона.
Дело не в том, что семья Макдональд не может участвовать в этом, просто за последние несколько лет семья Макдональд привыкла к экспансии в стиле Скруджа: найти новый технологический прорыв и затем полагаться на технологические монополии для расширения, а не полагаться непосредственно на вес самой финансовой мощи для расширения.
Преимуществом этого является то, что даже в условиях жесткой конкуренции консорциум Макдональда может гарантировать себе достаточно высокий уровень рентабельности. Это в равной степени относится к оружию, лекарствам, стали.
В случае со СМИ Скрудж хочет пойти по тому же пути, то есть открыть новые СМИ, основанные на новых технологиях. По мнению Скруджа, таким новым медиа в будущем станет радио. Но предстоит решить еще целую кучу технических вопросов, включая, например, громкоговорители, генераторы и линии передачи… поэтому пока этот план остается лишь дальновидным. На данный момент Скрудж пытается самостоятельно мобилизовать масштабные рекламные усилия.
Однако в случае с критикой Центральной Тихоокеанской железной дороги такой проблемы нет. Ведь среди инвесторов железной дороги «Юнион Пасифик» было практически большинство богатых мужчин и женщин Восточного побережья, каждый из которых не обладал монополией на средства массовой информации, но теперь, когда эти богатые мужчины и женщины с Восточного побережья и Великих озер объединились ради одной цели — борьбы со своим общим конкурентом, Центральной Тихоокеанской железной дорогой. Были собраны вместе, газеты по всему Восточному побережью и Великим штормом разразились приливной волной нападок на Центральную Тихоокеанскую железную дорогу и ее основных акционеров в самых разных формах.
Газета «Нью-Йорк трибюн» начала с интервью с Полом Нестером, главным моряком «Невольничьего судна нового века». Заклятый враг «Нью-Йорк Трибьюн», газета «Нью-Йорк Геральд», быстро последовала его примеру, нехарактерно идя по стопам своего заклятого врага в нападках на Центральную Тихоокеанскую железную дорогу и в упор спрашивая ее председателя Стэнфорда: «Вы покупаете рабов в Китае?».
Газета «Сан», тираж которой был гораздо больше, конечно же, вскочила на эстафету и, не взяв ни у кого интервью, выпустила длинный и информативный репортаж в котором исказила имя Стэнфорда.
Эти истории сводили Стэмфорда с ума. Хотя некоторые местные газеты на Западном побережье изо всех сил защищали его, призывая «не верить одной стороне истории, пока не станут известны факты», и даже Центральная Тихоокеанская железная дорога организовала для некоторых местных СМИ освещение лагерей китайских рабочих и репортажи об их счастливой жизни, чтобы опровергнуть ложные сообщения СМИ со скрытыми мотивами. Это было сделано для того, чтобы опровергнуть неправдивые сообщения СМИ.
Однако такие сообщения не переломили ситуацию. Тираж и влияние этих газет Западного побережья были гораздо меньше, чем у более известных газет Восточного побережья.
Например, «Нью-Йорк трибюн», которая первой сорвала куш, долгое время была популярной газетой на Западе, и многие жители Запада даже считают ее второй после Библии по степени достоверности.
А ее заклятый враг, газета New York Herald, которая сейчас стоит с ней в одном окопе, хотя раньше была менее известна, в последние годы также пользовалась большим успехом благодаря успешному освещению Гражданской войны. Даже «Сан», типичный таблоид, не содержащий ни правды, ни изюминки, ни лимита, ни тройки, имеет тираж и читательскую аудиторию, не сравнимые ни с одной газетой Западного побережья. Хотя все, кто ее читает, не поверили бы в невероятно преувеличенные тривиальные новости, которые она содержит, люди все равно находятся под ее влиянием.
«Доротея, ты должна понимать, что любая информация оказывает влияние на аудиторию, даже если аудитория знает, что она ложная, она все равно будет подвержена влиянию, просто прочитав ее. Какое именно влияние будет положительным или отрицательным, сказать трудно. Обрати внимание на эти контратаки мистера Стэнфорда, а потом скажи мне, почему они такие плохие?».
Доротея задумалась и ответила: «Дело в том, что люди скорее поверят, что человек плох, чем в то, что он хорош?».
«Хорошо, что ты об этом подумала. Люди всегда настороженно относятся к тем, кого они плохо знают, и в таком состоянии легче предполагать плохое о действиях других людей. Таким образом, плохие новости, естественно, имеют больше шансов быть услышанными. В то же время люди не придают хорошим новостям такого же значения, как плохим. Наполеон однажды сказал своему адъютанту после победы в сражении: «Будите меня только если придут плохие новости, а если хорошие — ни в коем случае». Почему при хороших новостях, он не требовал его будить, а при плохих — требовал?».
«Потому что хорошие новости не могут принести большие беды, даже если ты их не знаешь, а плохие новости могут принести беды, даже если ты про них знаешь. Да, и кстати, Стэнфорд использует много таких рабочих, и даже простые местные жители не будут на его стороне».
«Хорошо, помни те два слова, которые я упоминал тебе два дня назад, «выгода» и «сила». Плохие новости, как правило, оказывают большее влияние на прибыль, чем хорошие. Поэтому люди, естественно, воспринимают их более серьезно, даже если это, возможно, просто слухи. Но ты думаешь только об выгоде, есть еще и сила». — Предостерег Скрудж.
«Да, тираж и влияние газет на западе гораздо хуже, чем на востоке, это разрыв в силе». — Ответила Доротея.
«Так как, по-твоему, ты бы сопротивлялась, если бы была Стэнфордом?». — Спросил Скрудж.
«Находясь в невыгодном положении с точки зрения выгоды и силы, я действительно не знаю, как бы он отбивался». — Доротея задумалась на мгновение, покачала головой и сказала: «О да, смог бы Стэнфорд подать в суд на Сан?».
«Да, он мог бы, но если бы он это сделал, «Сан», вероятно, была бы только рада. Сколько там еще историй, сколько еще продаж. И не то чтобы они прямо сказали, что это Стэнфорд. Честно говоря, они просто используют слухи, чтобы отодвинуть правду».
«Мистер Стэнфорд, наша контрпропаганда оказалась не очень эффективной. Очень мало людей готовы поверить нашим объяснениям. Опросы показывают, что не менее семидесяти процентов читателей по-прежнему считают, что на кораблях, перевозивших китайских рабочих, произошло нечто очень бесчеловечное. Восемьдесят процентов читателей считают, что федеральное правительство должно расследовать это дело, выяснить правду и наказать виновных. Восемьдесят пять процентов наших читателей считают, что интервью с рабочими не заслуживают доверия, потому что они совсем не понимают английский язык, а наши репортеры совсем не понимают китайский…».
«Достаточно!». — Стэнфорд прервал секретаря.
Успокоившись он спросил: «Как идут дела с экипажем?».
«Сэр, мы связались с капитанами кораблей, которые все еще находятся в Сан-Франциско, и все они сказали, что будут держать свои экипажи под контролем и не позволят им какое-то время выходить. Но они также предположили, что экипаж так долго был в море и очень жаждет свободы жизни на суше, и что постоянное содержание их на небольшой территории сделает их очень недовольными, если только вы не сможете платить им больше денег».
«Ублюдки, которые воспользовались пожаром!». — Стэнфорд стиснул зубы: «Дайте им денег, и тогда они будут держать своих людей под контролем. Сейчас у них в руках только один свидетель, а эффективность одинокого свидетеля ограничена. Воспользуемся этим и дадим отпор! Спросите их, почему они не могут найти второго достойного свидетеля. Кроме того, заставь газеты использовать все средства, чтобы доказать, что боцман — сукин сын и бандит! Убедим людей, что он лживый ублюдок! Понятно?».
«Да, сэр. Я займусь этим».
«Надеюсь, это фиаско пройдет, не зацепив больше никаких реальных доказательств. В противном случае…».
«Мистер Стэнфорд, есть еще кое-что. Рядом с лагерями и рабочими местами китайских рабочих было обнаружено много подозрительных людей, и мы думаем, что это могут быть журналисты тех газет или нанятые ими люди. Возможно, они хотят найти доказательства того, что мы плохо обращаемся с рабочими и относимся к ним как к рабам. Как вы думаете, стоит ли нам их прогнать?».
«Прогнать их? Как у тебя может быть такая глупая идея, они так и хотят устроить сцену. Как только она станет достаточно большой, они смогут заставить Конгресс прислать миссию, и тогда эти миссии будут находиться у нас большую часть года, и тогда во все, что мы делаем, будут вмешиваться они, и работа будет идти намного медленнее, чем сейчас. Оставь пока их, и займитесь делом».
Некоторые газеты в Сан-Франциско продолжали упрямиться, в конце концов, Стэнфорд и акционеры Central Pacific, сплотившиеся вокруг него как вокруг своего ядра, это противостояние общественного мнения было, в некотором смысле, разборкой между консорциумами Востока и дворянством Запада. Все это время высоко поднявшийся Запад предоставлял им широкую свободу для развития, но теперь, когда гражданская война закончилась, проблемы Востока были решены. С дальнейшим углублением западного развития, движения на Запад, щупальца крупных консорциумов Востока явно потянулись на Запад, и если они не выдержат натиска, им придет конец.
Чтобы противостоять нападкам восточных газет, местные газеты на Западе начали следовать примеру «добросовестные слухи против недобросовестных слухов». Первым подвергся нападкам капитан-моряк Пол Нестер. Моряк, пожелавший остаться неизвестным, сказал репортерам, что Пол был дерьмом, настоящим преступником и так далее и тому подобное.
Очевидно, это только начало масштабных нападок на Пола.
«Здравствуйте, вы с судна береговой охраны США, Капитан Тернер?». — Мужчина лет сорока появился перед капитаном Уиллом Тернером с улыбкой на лице. Капитан был в хозяйственном магазине, покупая гвозди и молотки для починки крыши.
«Да, это я, что я могу для вас сделать?» — Спросил Уилл.
«Меня зовут Джек Пейн, и я репортер газеты "New York Daily Times" Мы можем поговорить?».
«Приятно познакомиться». — Уилл ответил: «О чем вы хотите со мной говорить?».
«Я знаю вон то кафе, мы можем пойти туда и немного поболтать».
«Ну, в любом случае, у меня сегодня выходной, и мне нечем заняться». — Уилл согласился, испытывая смутное чувство, что прямо перед ним находится судьбоносная возможность.
Уилл взял купленные им товары и последовал за репортером Джеком в ближайший ресторан. Они нашли тихое место и сели.
«Капитан Тернер, вы в курсе последних новостей о «невольничьем корабле», не так ли?».
«Я знаю кое-что из этого, но правда сбивает с толку». — Капитан ответил, примерно прикинув, о чем к нему обратился репортёр.
«Мы знаем, что пять месяцев назад из Сан-Франциско в Китай ушло несколько таких кораблей. Эти корабли должны вернуться в Сан-Франциско как раз в эти дни. Вы имеете право подняться на борт любого судна в водах Соединенных Штатов и тщательно его обследовать. Таким образом, естественным образом выяснится правда о том, что происходит на самом деле».
«Но, мистер Пейн, море настолько велико, что мы не всегда можем проверить их напрямую. Для меня и моего экипажа было бы большим риском, даже обреченными затратами, идти на такое. Мне также нужно думать о моей команде».
«Ну, видите ли, человек, который первым выступил с разоблачением, мистер Нестор, разве он не в хорошем положении? Он и его семья сейчас находятся в довольно безопасном месте и значительно улучшили свой уровень жизни. Как только правда, которую он раскрыл, будет в конце концов доказана, он станет героем для всех Соединенных Штатов Америки. Его дети будут гордиться тем, что у них есть такой отец, как он. А еще он получит хорошее место на железной дороге Union Pacific Railroad благодаря своей честности и порядочности — вы должны знать, что за человеком, который пытается раскрыть правду, стоит поддержка тех же сил справедливости».
Капитан Тернер, конечно, знал, что так называемые силы справедливости на самом деле были акционерами «Юнион Пасифик». Если посчитать, то сила этих людей действительно была ужасно велика.
«Если я буду готов помочь, то способны ли вы защитить всех моих людей?».
«Знаете, людей из «Блэкуотер», нанятых только на железной дороге Юнион Пасифик, более пятисот. Я уверен, что этого достаточно, чтобы обеспечить безопасность ваших семей».
«Но мы же государственные служащие, разве можем ли мы-».
Джек прервал его: «Мы можем организовать неудачное покушение на вас и вашу команду. Тогда у вас будет веская причина покинуть свой нынешний пост и уехать из Сан-Франциско. Я обещаю вам, что это не отразится плохо на вашем будущем».
Уилл поднял брови: «Вы действительно журналист? Я теперь сомневаюсь в этом».
Джек улыбнулся: «По крайней мере, на данный момент я журналист».
Уилл долго молчал, но в конце концов спросил: «Как я могу вам доверять?».
«Я могу дать вам крупную сумму денег вперед, в качестве аванса. Вы можете использовать ее заранее, можете быть уверены, с такой суммой денег никто не станет шутить».
«Капитан, вы хотите сказать, что если мы пойдем и поймаем один из кораблей с китайскими рабочими и предоставим им достаточные доказательства, они согласятся дать нам по $5,000, гарантировать нашу безопасность и безопасность наших семей? А также гарантируют нам лучшую работу на Восточном побережье?». — Спросил один из моряков.
«Да, теперь вопрос в том, что вы думаете? Вы согласны?».
Кто-то сразу крикнул: «Зачем спрашивать! Еесли мы сделаем это, у нас будет $5,000! Ради таких денег стоит рискнуть, даже без условий безопасности! Капитан, я в вашем распоряжении!».
«А вы?». — Капитан Тернер спросил у остальных.
«Я в деле!».
«Я согласен!».
Уилл довольно кивал головой: «Раз все решили, я проинформирую работодателя. Не отступайте от своего решения и не допускайте утечки информации, иначе не вините меня».
«Зачем нападать в газетах на этого Пола Нестера?! Это ведь Скрудж и Морган стоят за ним, они что, непогрешимы?». — В своём кабинете Стэнфорд обрушился на подчиненных с критикой.
«Но, мистер Стэнфорд, у нас не хватает журналистов, особенно на Востоке, поэтому нашим газетам трудно найти что-то действительно убедительное». — объяснил его секретарь.
«Трудно найти что-то убедительное? Я помню, что Морган манипулировал ценой на золото и нажил состояние в начале Гражданской войны. Скрудж тоже приложил к этому руку! Кроме того, Скрудж был торговцем оружием, мерзким ублюдком, сделавшим состояние на национальной трагедии! Разве это не поможет?».
«Мистер Стэнфорд, это уже не новость. Морган может сказать, что он доказал свою преданность своей стране, когда выступил гарантом государственного долга федерального правительства. А Скрудж… эта атака на него — то, что не одобрил бы ни один южанин. Ведь он призывал страну сделать всё возможное, чтобы помочь Югу восстановиться. И хотя именно его подчиненные предотвратили покушение на Линкольна, к великому ужасу Юга, на Юге все равно не нашлось никого, кто бы выразил недовольство им».
«И что? Не секрет, что Морган прожил гнилую жизнь; а что касается Скруджа? У его брата недавно появились сын и дочь, и вы не можете выдумать историю, что дети на самом деле его? К тому же недавно он обручился с пятнадцатилетней девушкой из Юга. Не могли бы вы просто выдумать историю?! В любом случае, глупые читатели любят такое, чем извращеннее и преувеличеннее, тем больше им нравится, их не волнует, правда ли это».
«Но это не стиль нашей газеты…».
«Тогда немедленно меняйте стиль!». — прорычал Стэнфорд.
«Доротея, посмотри на эту статью, она меня просто уморила!».— Скрудж сидел на длинном диване, прикрыв живот, и выглядел так, будто не мог даже дышать.
«Что тебя это так смешит?». — Доротея подошла и села рядом со Скруджем, взяв газету в руки.
«История о Макдональде и маленькой Доротее?..».
«Что это за ерунда! Как они посмели!». — Прочитав, Доротея выругалась с красным лицом, и в то же время бросила газетой на полу и припечатала ее ногой.
Затем она повернула лицо и увидела Скруджа, ухмыляющегося ей.
Доротея надулась, схватила подушку с дивана и ударила ею Скруджа, потом набросилась на него, но её поймал Скрудж, и с легким рывком Доротея упала в его объятия, и они вдвоем рухнули на диван.
Скрудж обнял Доротею, которая одновременно ударяла его кулаком по плечу, не слишком сильно, но в меру. И по мере того, как Скрудж все крепче и крепче обнимал её, а руки начали блуждать по её телу, удары Доротеи становились все мягче и мягче, дыхание все резче и резче, а лицо все краснее и краснее. Скрудж воспользовался возможностью перевернуться и прижал Доротею к себе.
Тук-тук-тук-!
В этот момент снаружи раздался стук в дверь.
Доротея рывком оттолкнула Скруджа, встала, бросила на него строгий взгляд и побежала в уборную. Скрудж поправил свою одежду и сказал: «Входите».
Вошла Элизабет, которая сказала Скруджу: «Мистер Макдональд, срочное сообщение от Блэкуотера».
Элизабет положила бумаги, повернулась, чтобы уйти, и по пути к выходу вдруг улыбнулась Скруджу и прошептала: «Мистер Макдональд, у вас испачкан воротничок». И затем вышла.
Скрудж посмотрел вниз и увидел, что на воротнике у него действительно остался красный след от губ.
«Доротея, выйди, есть дела». — Наблюдая за тем, как Элизабет выходит, Скрудж позвал свою жену.
Доротея вышла: «Какие?».
Скрудж ответил: «Информация из Блэкуотера».
Доротея села на значительном расстоянии от Скруджа и начала просматривать информацию.
«Превосходно! Теперь у нас будет неопровержимое и реальное доказательство!». — Доротея яростно размахивала своим маленьким кулачком; было невыносимо, что какие-то бессердечные люди осмеливаются придумывать гнусные истории о них со Скруджем: «Да как они посмели клеветать на меня за то, что в их выдуманных историях у меня нет груди!».
Доротея не могла не посмотреть вниз на свою грудь, которая казалась не такой большой, как у Анны. Однако это открытие злило ее все больше и больше.
«Что мы должны с этим делать?». — спросил Скрудж.
«Разумеется, немедленно сообщить об этом». — Доротея говорила со злостью: «Вывести их на чистую воду!».
«Доротея, сохраняй спокойствие, особенно когда дело доходит до принятия решения». — серьезно сказал Скрудж.
«Это, конечно, нанесет им удар, но этого недостаточно. Мы должны выступить в полную силу и выступать до тех пор, пока у них совсем не останется пути назад, прежде чем раскрыть правду. Такой удар будет поистине смертельным». — Скрудж сказал Доротее, которая немного успокоилась.
«Что ж, так и должно быть! Только как нам заставить всё работать в полную силу?». — сказала Доротея как бы про себя, а потом добавила: «Уже некоторое время они бушуют против Пола, а Пол вбрасывает новое утверждение — ну, это то, которое здесь упоминалось, — что Центральная тихоокеанская железная дорога платит им за каждого живого китайского рабочего, которого они привозят. Но Пол не может иметь доказательств таких вещей, поэтому они, конечно, сразу же все отрицают и с усмешкой смотрят на нас. Когда они будут прыгать от радости, мы официально опубликуем доказательства во всех СМИ одновременно. Я уверена, что такой ход сможет выставить их в выгодном нам свете!».
«Что ж, это хорошая идея, Доротея, ты добилась больших успехов». — Скрудж показал ей большой палец вверх.
«У негодяев, которые в последнее время клевещут на Центральную Тихоокеанскую железную дорогу, закончились новые уловки. Нестер, отброс общества, преступник, вылез со своей чепухой. Даже если Центральная Тихоокеанская железная дорога действительно покупала людей у маньчжурских чиновников как рабов, откуда маленький моряк мог знать о таком? Глупцы из New York Tribune, New York Herald и New York Daily Times могли бы и задницей понять, что это абсолютно невозможно, но они фактически приняли такую нескладную ложь за доказательство, и теперь кажется, что у них нет ни совести, ни мозгов. Сегодня репортер из New York Tribune, который действительно принял эту ложь, очень грубо спросил уважаемого мистера Стэнфорда, делал ли он когда-нибудь подобное, и осмелится ли он поклясться Богом, что никогда этого не делал. Мистер Стэнфорд был настолько хорошо воспитан, что опроверг так называемые «факты» репортера в серьезной форме; будь я на его месте, я бы не обратил никакого внимания на этих жужжащих мух». — Вечерние новости Сан-Франциско
«Вчера днем Центральная Тихоокеанская Железнодорожная Компания провела пресс-конференцию, чтобы прояснить сообщение, о котором шла речь некоторое время назад, и мистер Стэнфорд, глава компании, сказал, что компания действительно предприняла шаг по найму рабочих из Китая, но этот шаг ничем не отличается от найма ирландских работников компанией Union Pacific Railway. Не было и речи о покупке и продаже рабского труда. Г-н Стэнфорд заявил, что он возмущен клеветнической кампанией против него и компании Union Pacific Railroad со стороны конкурентов, которые заплатили предателям, и оставляет за собой право привлечь их к юридической ответственности. В заключение г-н Стэнфорд сказал, что его совесть как добросовестного бизнесмена не позволит ему и его компании делать что-либо, противоречащее учению Бога, и он твердо уверен, что грязная вода, вылитая ему на голову, не принесет большой пользы, так как всякая ложь когда-нибудь разоблачается, ведь в этом мире еще есть Бог и справедливость!». — San Francisco Business Journal.
Скрудж собрал в руке информацию, посмотрел на Доротею и кивнул: пришло время закрывать ловушку.
В результате большой ошибки, которую недавно совершили восточные газеты, они необдуманно опубликовали то, что имело очевидные лазейки и тут же либо сделали вид, что ничего не заметили, либо стали играть в игру «У нас есть надежные источники новостей, но мы не можем вам сказать».
Это плохое выступление, естественно, привело к серьезному сдвигу в общественном мнении, и хотя местные газеты по-прежнему не могли противостоять нью-йоркским «таким-то и таким-то» из-за тиражей и т.д., по крайней мере, теперь произошел сдвиг в нападении и защите.
Раньше было так, что нью-йоркские газеты кидались грязью, а сан-францисские газеты чистили себя, но согласно второму закону термодинамики, кидаться грязью всегда менее сложно, чем ее чистить.
Теперь, однако, столы перевернулись, и настала очередь Запада поливать грязью, а Востока — мыть себя, и небольшие западные газеты постепенно переломили ход событий, что видно по резкому росту продаж этих газет. Так, даже такие газеты, как The Sun, проигрывают «Игре Скруджа и маленькой Доротеи», «Скорби двенадцатилетней девочки из Юга» и «Морскому празднику Джей-Пи Моргана», которая нравится широкой публике.
Воспользовавшись возможностью очистить свое имя, Стэнфорд встречался с журналистами, чтобы опровергнуть всевозможные клеветнические измышления против него, но, конечно, ничего достойного опровержения не было. В любом случае, за последнюю неделю или около того Стэнфорд был на грани того, чтобы вымыть себя до бела и хорошо пахнуть. Это также привело Стэнфорда в гораздо лучшее настроение в последнее время, но в любом случае, раунд атак, предпринятых вампирами с Уолл-стрит, вызвал некоторые сбои в процессе строительства железной дороги. Размышляя об этом, изначально солнечное настроение Стэнфорда оказалось не без туч.
В этот момент ворвался его секретарь с большой стопкой газет в руках и крикнул ему: «Мистер Стэнфорд, у нас большая проблема!».
«Что такое! Из-за чего так суетиться?». — спросил Стэнфорд.
«Мистер Стэнфорд, вот сегодняшняя «Нью-Йорк Дейли Таймс». — судорожно вздохнул секретарь: «С целой страницей… новых доказательств о китайском рабочем корабле».
«Что?». — Стэнфорд выхватил газету и прочитал ее.
«С помощью некоторых праведных сотрудников американского Бюро по борьбе с контрабандными судами, мы получили возможность прямо в море подняться на борт корабля, перевозящего китайских рабочих…».
Стэнфорд чувствовал только горечь во рту, а его ноги начали слегка дрожать. Он был не в силах стоять, уперся рукой в стол и медленно сел, и только через минуту вновь обрел самообладание и взял газету, чтобы прочитать ее полностью.
«Нас вел капитан Дуэйн. Он рассказал нам, что на момент отплытия у него на борту было 352 китайца, но его корабль был не пассажирским, а грузовым, и условия были очень тяжелыми. Много людей погибло по пути. К этому времени на борту остался только 101 выживший. Остальные после смерти были выброшены за борт, как это принято в море. Я смог посмотреть вахтенный журнал, и там было четко записано, сколько людей каждый день выбрасывалось в море. Это было ужасно (сопровождалось фотографиями соответствующих записей в журнале), и судовой врач также сказал нам, что из-за недостаточной подготовки и отсутствия лекарств они вообще не смогли оказать медицинскую помощь этим китайцам. Они просто вытащили пациента из толпы, изолировали его и, когда он умирал, бросали в море. С другой стороны, китайцы, находившиеся на борту, сказали нам через переводчика, что они подозревают, что некоторые пациенты были выброшены в море до своей смерти. Конечно, их держали в грузовом отсеке, поэтому они не видели, как это произошло. Кроме того, у них произошла стычка с экипажем из-за недопонимания, вызванного языковым барьером, так что это их заявление согласуется с Полом.
Понятно, что большинство этих китайцев были арестованы во время последнего восстания, которое пыталось свергнуть маньчжурскую династию. Китайские чиновники вынесли им смертные приговоры, а затем продали их Центральной Тихоокеанской железной дороге.
Теперь истина очевидна: после того, как мы окончательно и полностью похоронили варварскую и отсталую систему рабства через годы кровопролития, новый росток рабства спокойно растет на Западе, и если позволить ему буйно разрастаться, то через много лет нам, возможно, придется столкнуться с новой войной против рабства. То, что подобное происходит, есть не что иное, как попрание духа основания Америки, попрание мечты Соединенных Штатов Америки и осквернение памяти тех воинов, которые погибли, сражаясь за свободу Америки!
Мы отмечаем, что всего несколько дней назад председатель Центральной Тихоокеанской железной дороги, образцовый моралист, гуманист, христианин мистер Стэнфорд, выступил перед прессой и заверил нас, во имя Святого Бога, что Центральная Тихоокеанская железная дорога никогда не делала ничего, чтобы приобрести рабов у маньчжурских чиновников за деньги; он заверил нас, что Центральная Тихоокеанская железная дорога не делала, не делает и не будет делать ничего подобного против духа Америки. Интересно, что теперь скажет нам наш мистер Стэнфорд? Перед лицом такой горы неопровержимых доказательств, что он скажет нам во имя святого Бога? Скажет ли он нам, что он был рабовладельцем во имя Бога, или скажет, что он ничего не знал обо всем этом? Или он просто закроет глаза, заткнет уши и крикнет: «Я ничего не видел»?».
Если мистер Стэнфорд утверждает, что он ничего не знал обо всем этом, тогда мы должны спросить, что мистер Стэнфорд делает на посту президента компании? Почему он не встал со своего кресла и не передал его тому, кто действительно может эффективно управлять компанией? Если мистер Стэнфорд готов признать, что он обманул весь американский народ и Бога, то, хотя он делает это только перед лицом неопровержимых и неопровержимых доказательств, можно сказать, что он, по крайней мере, имеет мужество признать свои преступления. Но любое преступление должно быть наказано, и такой работорговец, такой лицемер, конечно же, не должен больше занимать кресло начальника Центральной Тихоокеанской железной дороги, где на карту поставлено бесчисленное количество жизней и будущее Америки. Федеральное правительство и Конгресс должны принять срочные меры по реорганизации Центральной Тихоокеанской железной дороги и предотвращению повторения подобного!».
Газета выскользнула из рук Стэнфорда, что стало абсолютно сокрушительным, смертельным ударом как для Стэнфорда, так и для Центральной Тихоокеанской железной дороги.
Стэнфорд откинулся в кресле и беспомощно закрыл глаза. Он знал, что проиграл. Скорее всего, шансов на возвращение уже не будет. Все те парни, которые сплотились вокруг него, видя, что ситуация не правильная, без колебаний оставят его позади, и все они будут чисты от него, а местные СМИ, которые выступали за него вчера, наверняка нападут на него более жестким и злобным тоном, чем восточные СМИ, чтобы доказать, что их просто обманули.
«Стэнфорд объявил о своей отставке». — Скрудж помахал газетой и улыбнулся Доротее, которая сидела неподалеку и занималась математикой.
«Оставь меня в покое! Остался последний шаг… Вот, я сделала это!». — Доротея развеселилась, а потом спросила в замешательстве: «Что ты сказал?».
«Стэнфорд объявил о своей отставке».
«Тот сукин сын, который выдумал о нас мерзкие истории?!». — Глаза Доротеи расширились, и Скруджу показалось, что температура в комнате упала на два градуса.
«Он этого заслуживает! Он сам напрашивался на свою смерть! Кстати, Скрудж, акции Центральной Тихоокеанской железной дороги уже должны были упасть, верно? Не стоит ли нам поторопиться и собрать их?».
«Очень хорошо, что ты об этом подумала». — Скрудж был впечатлен последним замечанием Доротеи: «Это показывает, что тренировки были эффективными. Это действительно хорошее вложение средств, за исключением того, что у нас осталось не так много средств для такого».
Скрудж вздохнул: «У нас есть более важные инвестиции»
«Мы будем просто смотреть, как возможность заработать деньги ускользает с рук?». — спросила Доротея, немного недовольная.
«Не очень хорошее чувство. Я тебя понимаю». — Скрудж улыбнулся, подошел и сел рядом с Доротеей: «Позволь мне объяснить. Во-первых, семья Макдональдов всегда процветала в основном за счет науки и техники. Сейчас мы находимся накануне технологической революции. А знаешь ли ты, что каждая технологическая революция — это, прежде всего, революция в области власти?».
Доротея покачала головой; это были вещи, которые она еще не успела изучить.
«Первая революция — это всегда революция власти». — Скрудж сказал: «Возьмем, к примеру, текстильную промышленность: сначала люди пряли нити и ткали полотно с помощью человеческой силы. Потом прядильная машина «Дженни» стала пределом человеческих сил. Затем люди изобрели прядильную машину с водяным двигателем и ткацкий станок с водяным двигателем, и водяная сила заменила человеческую силу и мгновенно стала выше по эффективности, так что любая текстильная компания, которая полагалась на человеческую силу, не могла конкурировать с текстильной компанией, которая использовала водяную силу. Однако ткацкие фабрики, работающие на воде, должны были строиться вдоль рек, и их было трудно эксплуатировать в сухой сезон. С появлением парового двигателя текстильные фабрики, использующие паровую энергию, освободились от зависимости от рек и от времени года, и таким образом быстро снова вытеснили из конкуренции фабрики, работающие на воде. В настоящее время паровой двигатель является источником энергии почти для всех отраслей промышленности, и почти ни одна фабрика не смогла бы функционировать без него. Однако уже появились некоторые признаки альтернативы паровому двигателю. Скажите, Доротея, неужели Центральная Тихоокеанская железная дорога по сравнению с этим становится не более чем небольшим пирогом?».
«Правда? Есть ли что-то, что может заменить паровой двигатель, и есть ли это что-то, имеющее большое преимущество перед паровым двигателем?».
«Это теперь один из главных секретов семьи». — Скрудж улыбнулся: «Но для тебя все семейные секреты открыты. Позволь мне рассказать об этом, ну, помнишь некоторые основные понятия электромагнетизма, которые я давал ранее, когда мы говорили о беспроводной телеграфии?».
«Немного помню. Но эта штука настолько сложна, что я не могу в ней разобраться». — Доротея нахмурила брови.
«Тебе достаточно помнить, что провод с проходящим по нему электрическим током в магнитном поле подвержен действию электромагнитных сил».
Скрудж улыбнулся: «Основываясь на этом принципе, мы могли бы разработать источник энергии, использующий электричество для привода того, что я называю электродвигателем. Конечно, понадобится генератор, который к нему прилагается. Фантастическое электричество, которое может проделать большой путь по тонкой металлической проволоке, и электродвигатель просты по своей структуре по сравнению с паровым двигателем, а также позволяют легко устанавливать количество энергии. Таким образом, мы смогли изменить тот факт, что каждой мастерской нужен был паровой двигатель, у каждого парового двигателя был котел, за которым нужно было ухаживать, а все станки должны были быть согласованы с помощью сложной серии устройств переменной скорости с приводным шпинделем, который выступал из этого станка. Любая корректировка производственной линии была чрезвычайно трудной, сложной и дорогой.
В отличие от этого, как только генераторы и двигатели были пробиты, для одного завода или даже многих заводов в одном городе требовался только один генератор, приводимый в действие энергией воды или большой паровой машины, а затем постоянный поток энергии мог быть направлен по металлическим проводам к каждому двигателю, большому или маленькому, на каждом заводе, таким образом, снижая стоимость производства и обслуживания всей линии, регулировку для изменения линии, сложности и затраты, а также количество станков и машин. трудности и затраты, а также количество рабочих, которых нужно было бы нанять, — все это сильно снизилось бы. Как только появится такая компания, любой завод, не использующий электродвигатели, будет раздавлен ею в конкурентной борьбе. Эти исследования сейчас активно ведутся в нашей большой лаборатории. По этой причине в него вкладываются большие суммы денег. Кроме того, проекты пилонов также потребуют много наших денег. Но, когда они будут успешными, они станут большой неисчерпаемой золотой жилой на долгое время».
«А как насчет Центральной Тихоокеанской железной дороги?». — Скрудж продолжил: «Эта дорога была бы слишком сложным предприятием для строительства через Скалистые горы. Если бы мы не вмешались, то мистер Стэнфорд, может быть, и смог бы нагрузить дорогу человеческими жизнями на костях рабочих, но сейчас мы не можем так нагло поступать. Так что прогресс был бы очень медленным, а полученные преимущества были бы гораздо меньше. Более того, мы не являемся той стороной, которая внесла наибольший вклад в эту операцию, поэтому мы не получим большой доли выгоды, и, таким образом, Центральная Тихоокеанская железная дорога, это была бы просто мелкая золотая монета по сравнению с нашим грандиозным планом».
«Кроме того, есть еще один прибыльный проект, на который тоже уйдет много наших денег». — Скрудж добавил: «Ты слышала об Аляске?».
Доротея покачала головой. Это было вполне естественно; пустая земля вблизи Арктики просто не попала в поле зрения многих людей этого времени.
Экспедиция Беринга из царской России открыла и обследовала эту землю, что дало России территориальный суверенитет над территорией Аляски площадью 1,52 миллиона квадратных километров. Однако российское правительство рассматривало Аляску не более чем территорию для доступа к морским ресурсам и торговли шкурами и кожей. Несмотря на огромные размеры, на самом деле от нее было мало пользы.
В 1859 году, по настоянию сенатора Сьюарда, правительство США предложило России 5 миллионов долларов за Аляску, и русские, изучив вопрос, решили, что это хорошая цена. Они посчитали, что продать такой бесполезный кусок земли за 5 миллионов долларов будет хорошей сделкой. Поэтому они начали всерьез торговаться с американским правительством.
К 1861 году сенатор Сьюард стал государственным секретарем Линкольна (министром иностранных дел США), и удобство его положения, естественно, повышало вероятность успеха сделки. Однако в то время началась Гражданская война, и вся администрация Линкольна была брошена на военные действия, поэтому сделка была отложена.
Когда война закончилась, сделка должна была состояться немедленно, но в оригинальной истории произошло убийство Линкольна и Сьюарда, Линкольн умер, Сьюард получил несколько ножевых ранений и выжил, но потом произошла смена правительства и еще куча всякой ерунды. Соединенные Штаты заплатили 7,2 миллиона долларов за приобретение Аляски, что эквивалентно 4,74 цента за квадратный километр. Была завершена крупнейшая в современной мировой истории продажа земли, увеличившая размеры Соединенных Штатов на 20 процентов и сделавшая их законным арктическим государством. Несмотря на выгодную цену, Сьюард попал под сильный огонь за эту сделку, а народ просто называл Аляску холодильником Сьюарда, говоря, что он потратил столько денег налогоплательщиков на бесполезный кусок земли.
Но Скрудж из более позднего времени знал, насколько выгодной была сделка.
На Аляске имелись богатые запасы нефти, даже крупнейшее нефтяное месторождение во всех Соединенных Штатах, и даже Богом дарованный клад — чрезвычайно неглубокие, богато зарытые залежи золота. На самом деле, начиная с 1874 года, были открыты золотые прииски всех размеров, и возникали новые золотые лихорадки, в которых участвовал даже писатель Джек Лондон, который оставил свое перо, чтобы бежать за золотом на Аляску. На пике своего развития одни только золотоискатели находили за год достаточно золота, чтобы купить несколько Алясок.
Такую возможность Скрудж, конечно, не хотел упускать. Чтобы как можно быстрее осуществить продажу, Блэкуотер предотвратил оригинальное историческое убийство Сьюарда.
Столкнувшись с нехваткой денег, Скрудж даже предложил правительству предоставить долгосрочный кредит в размере не менее двух миллионов долларов под очень низкий процент, если правительство купит землю. Разумеется, это предложение не было безусловным: правительство должно было передать ему в собственность некоторые участки земли, на которые Скрудж положил глаз. И он был готов купить эти участки за цену, в три раза превышающую среднюю цену на землю.
Такая готовность помочь, конечно, быстро продвинула переговоры, и теперь Сьюард практически достиг соглашения с русскими о покупке всей Аляски за 6 миллионов долларов. Осталось только, чтобы Конгресс одобрил подпись правительства. И как только эта сделка вступит в силу, крупнейшие нефтяные месторождения Аляски и крупнейшие золотые прииски немедленно перейдут в руки семьи Макдональд.
«Ну, это нормально, что ты не слышала об этом месте, и, честно говоря, подавляющее большинство американцев не знают, где находится Аляска». — сказал Скрудж: «Подожди, я достану карту».
Он отпустил Доротею и подошёл к своему столу, открыл ящик и стал искать.
Доротея немного сопротивлялась, пока ее держал Скрудж, и теперь, когда он внезапно отпустил ее, она почувствовала себя немного потерянной. Она подошла к Скруджу.
«А, нашел». — воскликнул Скрудж и в то же время достал из ящика сложенную карту мира и расстелил ее на столе.
«Ты знаешь, где находится Америка и где находимся мы?». — спросил он с улыбкой.
«Это шутка?». — Доротея была уверена, в отличие от среднего южанина, её отец был человеком, который любил путешествовать, поэтому вместе с этим она научилась читать карты.
Доротея подошла к карте и слегка наклонилась: «Вот Кливленд, а это Нью-Йорк, и Дакбург должен быть на этом месте, а мы сейчас здесь, верно?».
«Теперь можешь ли найти где находится Россия?». — продолжил Скрудж.
«А есть ли необходимость ее искать?». — Доротея бросила на Скруджа косой взгляд: «Вот, эта большая-пребольшая территория — это вся Россия!».
«Теперь посмотри сюда, да, чуть выше Канады, тут Аляска».
«Такая большая? Федеральное правительство собирается купить эту землю? Сколько она будет стоить? Несколько десятков миллионов?».
«Вся территория составляет полтора миллиона квадратных километров, а если добавить вспомогательные острова, то получится миллион семьсот тысяч квадратных километров, что почти равно площади четырнадцати штатов Миссисипи. В прежние годы это стоило бы всего пять миллионов долларов, и русские согласились бы продать её федеральному правительству. Но после несколько лет из-за затянувшейся войны Аляска оценивается уже в шесть миллионов».
«Неужели русских ударил по голове пень? Продать такой большой кусок земли за чуть больше шести миллионов? Как это возможно?». — изумленно спросила Доротея.
«Не смотри на размеры». — Скрудж объяснил: «Аляска почти внутри полярного круга, климат очень холодный, большая часть земли замерзла, там невозможно выращивать какие-либо культуры. Земля малонаселена, и кроме нескольких эскимосов на побережье, которые зарабатывают на жизнь охотой на тюленей, здесь практически не осталось людей. Такой участок земли малопригоден для русских, разве что для покупки тюленьих шкур и так далее. Вот почему у него такая цена».
Доротея ответила, посмотрев некоторое время на большой кусок земли: «Я все равно думаю, что это слишком дешево. Ведь это огромная земля, в конце концов. Папа говорил, что только земля вечна, что за нее стоит сражаться и умирать. И как такой большой кусок земли может быть бесполезным? Скрудж, земле всегда найдется применение. Кроме того, должны быть какие-то полезные ископаемые. Может быть, если мы найдем ископаемые, то прямая стоимость Аляски будет в несколько раз больше этой цены. Сколько у нас есть свободных денег, может быть, мы сами купим её?». — Доротея уставилась на Скруджа, ее глаза сверкали.
«С общим имуществом нашей семьи, конечно, не составит труда скупить всю Аляску. Что, Доротея, ты хочешь поехать на Аляску, построить ледяной дворец и стать королевой Севера?». — Скрудж усмехнулся: «Но ты же знаешь, что мы стоим на пороге промышленной революции, и ключевая технология скоро может быть сломана нами. И ты знаешь, Доротея, что на карту поставлено многое. Подумай об этом: в каждом городе Америки есть электростанция, принадлежащая Макдональдсам, каждый завод зависит от Макдональдсов, которые снабжают их электричеством, и их производственные линии заполнены электродвигателями Макдональдсов. Прекрасная картина, не правда ли? Но, чтобы достичь этого, нам придется… ну, как ты думаешь, есть ли у нас сейчас столько свободных денег?».
«Какая жалость!». — воскликнула Доротея: «Тогда мы должны участвовать, взять хотя бы самые ценные земли».
«Но откуда ты знаешь, какие участки земли ценные?». — спросил Скрудж: «Разве можно определить, в каких местах есть полезные ископаемые, просто взглянув на карту?».
«Ты что, даже не можешь разобраться в таком простом вопросе?». — Возможность посмеяться над всесильным Скруджем явно позабавила Доротею: «Ты ведь не слышала историю о паромщике времен золотой лихорадки, верно?»
«Нет».
Скрудж догадался, что Доротея, должно быть, имеет в виду историю о лодочнике, который заработал больше денег, чем большинство золотоискателей, переправляя их вверх и вниз по реке. Но, чтобы немного развеселить Доротею, он просто притворился, что ничего не знает.
«Глупый! Что ж, сегодня у меня хорошее настроение, так что я расскажу тебе эту историю».
История, которую рассказала Доротея, действительно была именно той, которую Скрудж имел в виду. В конце концов, однако, предложенные Доротеей меры были весьма хороши.
«Было много золотоискателей, но был только один паром, и когда он контролировал этот паром, все золотоискатели, которые шли мимо, должны были платить ему, так что он зарабатывал больше денег, чем все золотоискатели. Опять же, мы не знаем, где на Аляске есть золотые прииски или что-то еще, но очень легко выяснить, где на Аляске может быть важный порт. Сначала мы получим контроль над теми местами, которые могут стать важными портами, а затем, кто бы и что бы ни нашел на Аляске в будущем, мы получим свою долю. Разве ты так не думаешь?». — самодовольно говорила Доротея.
Скрудж удивленно посмотрел на Доротею, как будто только что познакомился с ней. Скрудж знал, что Доротея стала лучше, но он не думал, что она настолько улучшится.
«Ты бизнес-леди по натуре! Я не ожидал, что тебе придет в голову такая замечательная идея. Что ж, недолго осталось ждать, когда ты станешь самостоятельной».
«Почему бы не послать кого-нибудь провести расследование?». — спросила Доротея.
«Несколько групп людей уже были отправлены в экспедиции в Аляску». — Скрудж сказал: «Экспертизы охватывают все аспекты климата, полезных ископаемых, аквакультуры, транспорта, и, конечно же, порт. Ты должна знать, что этот проект осуществляется с 1860 года, и за это время были проконсультированы сотни экспертов, проведено более десятка совещаний, отправлено более десятка экспедиций, потрачены десятки тысяч долларов. Было бы ненаучно продолжать игнорировать такую важную цель, как порт. Но ты можешь подумать об этом за такой короткий промежуток времени, даже те консультанты, мало кто может сравниться с тобой».
«Правда?». — спросила Доротея, улыбнувшись.
«Конечно. Ты самая способная». — Скрудж лукаво улыбнулся и потянул руки к ней.
Убегая от него, Доротея смеялась.
Поскольку фиаско с Центральной Тихоокеанской железной дорогой было улажено, остаток дня мгновенно освободился. Скрудж воспользовался этим временем, чтобы покатать Доротею по горам, что было довольно расслабляюще. Но хорошие времена всегда заканчиваются. Вскоре после этого Скрудж получил телеграмму от Кэрола, в которой говорилось, что в ходе исследований электродвигателей и генераторов возник ряд проблем. Исследователи спорили, и Кэрол, который в значительной степени не разбирался в этом вопросе, был в растерянности, как справиться с ситуацией. Поэтому решить такой вопрос можно было, только срочно вернув Скруджа обратно.
«Наш отдых закончился». — беспомощно заявил Скрудж, передавая телеграмму Доротее.
Доротея посмотрела на нее, и, хотя она чувствовала себя разочарованной, она сказала: «Такие проблемы должен решать только ты. Пусть кто-нибудь закажет поезд на завтра, мы поедем обратно вместе».
С Доротеей на буксире Скруджу потребовалось несколько дней, чтобы вернуться в Кливленд из Сент-Пола.
Когда они вернулись в Кливленд, был уже поздний вечер, и Скрудж повёл Доротею домой. Он очень устало после трех дней непрерывного путешествия на поезде, а Доротея была еще более измучена. Но им удалось взять себя в руки, закончить ужин в компании семьи и отправиться в детскую к племяннику и племяннице Скруджа.
Как ни странно, Дональд, которому было всего несколько месяцев и которого еще не отлучили от груди, узнал Скруджа, открыто хихикал при виде его и протягивал руку для объятий. В отличие от него, его старшая сестра Дина была гораздо более сдержанной, и хотя ее глаза расширились от любопытства при внезапном появлении незнакомцев (Скрудж и Доротея слишком редко появлялись в их присутствии с момента их рождения), она отворачивала голову и игнорировала их, когда Скрудж или Доротея делали жест обнять ее. Если же они настаивали на объятиях, то Дина просто разевала свой маленький ротик и плакала от возмущения. Дональд тоже поворачивал голову и с любопытством смотрел на сестру, а потом начинал причитать вслед за Диной. Так что Скрудж и Доротея были изгнаны из детской.
«Почему никто из детей не дает мне обнять их? Я держала их правильно!». — Как ребенок, расстроенный тем, что не получил забавную игрушку, Доротея ныла Скруджу.
«Они плохо тебя знают, все будет по-другому, когда они узнают тебя получше». — терпеливо ответил Скрудж.
«Но Дональд позволяет тебе держать себя и смеётся!». — Доротея недовольно воскликнула: «Несправедливо!».
«Ну же, Доротея, не расстраивайся. Улыбнись». — Скрудж быстро сменил тему: «У тебя тоже был тяжелый день. Позвольте мне проводить тебя в комнату».
Скрудж отнес подсвечник к двери Доротеи, та открыла, и Скрудж вошел вместе с ней и помог ей зажечь свечи, стоявшие на столе. Доротея проводила Скруджа до двери и сказала: «Ты тоже устал, ложись спать пораньше».
«Хорошо». — ответил Скрудж: «Спокойной ноч, «.
«Спокойной ночи». — Доротея вдруг высунула голову из комнаты и посмотрела в коридор. Увидев, что поблизости никого нет, она мягко поцеловала Скруджа в щеку, а затем отпрыгнула назад, чтобы вырваться из его объятий и осторожно закрыла перед ним дверь.
«Она все лучше дразнит меня…». — Скрудж покачал головой и направился в свою комнату внизу.
По пути он прошел мимо комнаты Анны, дверь, похоже, была оставлена открытой, и через щель просачивался свет от свечи. Скрудж толкнул ее, дверь открылась, и Скрудж увидел Анну, которая что-то шила под свечой. Услышав звук открывающейся двери, она обернулась и, увидев, что это Скрудж, ласково улыбнулась ему.
«Что ты делаешь?». — Скрудж поставил подсвечник, который он держал в руках, на стол Анны, отчего вокруг стало светлее.
«Делаю еще один комплект одежды для Дональда и Дины. Скоро наступит осень».— Анна не подняла глаз и ответила, продолжая аккуратно шить.
«Зачем? Просто купи комплект».
«Купленные не так хороши, как сделанные своими руками. И я не могу дать ребенку ничего, кроме этого…». — прошептала Анна, свет свечи освещал ее лицо бледным, слегка красным румянцем.
«Я видела, как ты держал Дональда на руках, мне показалось, что он очень любит тебя». — тихо продолжила Анна: «Мисс Доротея тоже хороший человек, я вижу, что она любит Дональда и Дину… И тебя она тоже очень любит, как и ты её».
«Тебя я также люблю, Анна». — заявил Скрудж, протягивая руку, чтобы взять руку Анны в свою.
«Нет, Скрудж, это не то же самое». — возразила Анна, качая головой.
На это Скрудж лишь промолчал.
Рано утром следующего дня Скрудж прибыл в большую лабораторию с несколькими сопровождающими.
Между Эдисоном и Митчеллом шел спор о будущем направлении развития электросети, особенно в отношении электродвигателей и генераторов. Спор заключался в том, какой ток следует использовать — постоянный или переменный.
В оригинальной истории Эдисон, «король изобретений», и Тесла, «крестный отец науки», спорили по этому вопросу почти всю свою жизнь.
В оригинальной истории Эдисон всеми силами противостоял переменному току Теслы, утверждая, что Никола Тесла — научный «еретик» и что его изобретение переменного тока напрямую влияет на жизнь человека, и неоднократно показывал, как собаки и кошки мгновенно умирали после воздействия переменного тока.
Смертная казнь на «электрическом стуле» также была вдохновлена этим — Эдисон, как говорят, подкупил чиновников некоторых штатов США, чтобы те изменили местную смертную казнь с повешения на казнь переменным током в целях борьбы с ней.
Другая история гласит, что Эдисон нанял школьников ловить кошек и собак для экспериментов с переменным током Теслы, убивая их током, чтобы показать опасность переменного тока, чтобы побороть статус Теслы в сознании людей. В то же время он продолжал продвигать идею о том, что постоянный ток более эффективен, безопасен и лучше в использовании, чем переменный.
Из-за этой истории, когда Скрудж узнал, что в большой лаборатории возник спор о том, какой ток следует использовать — постоянный или переменный, — немедленной реакцией Скруджа было то, что это, должно быть, Эдисон, мальчик, который снова против переменного тока.
Скрудж знал, что у постоянного тока много преимуществ, но одно преимущество переменного тока заключалось в том, что его никак нельзя было сравнить с постоянным. Оно заключается в том, что переменный ток можно преобразовать для получения относительно высокого напряжения. В процессе передачи электроэнергии на большие расстояния, используя провода одинакового сопротивления, чем выше напряжение, тем меньше потери в процессе передачи. В современной стране кроликов благодаря этой уникальной сети сверхвысокого напряжения 1 000 кВ стало экономически возможным развернуть межрегиональные магазины на тысячи километров, даже экономически дешевле транспортировать энергию таким способом, чем использовать тяжелые поезда для перевозки угля. Чрезвычайно мощная поддержка национальной экономики. А если используется постоянный ток, без помощи трансформатора, что ж, исторически до того, как Тесла изобрел трансформатор переменного тока, постоянный ток Эдисона мог передавать энергию в лучшем случае лишь на расстояние чуть более километра. В больших промышленных городах на каждый километр приходилось строить электростанцию. Такая практика, по мнению Скруджа, привыкшего видеть большие, мегаэлектростанции, была невыносимо неэффективной.
«Эдисон сейчас не так престижен и, естественно, не так упрям, как впоследствии. Убедить его не составит труда». — Так думал Скрудж в вагоне по дороге в большую лабораторию.
Однако, прибыв на место, Скрудж понял, что совершенно ошибался, думая, что не Эдисон, а группа европейцев Митчелла была категорически против переменного тока, и что именно Эдисон, всю жизнь порицавший переменный ток по первоначальному миру, был категорически за него.
«Что здесь происходит?». — растерялся Скрудж, но тут же сообразил, в чем дело.
В оригинальной истории Эдисон уже получил целую кучу патентов, связанных с постоянным током, прежде чем Тесла придумал свой набор приспособлений для переменного тока.
Эти патенты принесли огромную прибыль бизнесу Эдисона, и он вложил слишком много денег и усилий в соответствующие исследования, чтобы в это время отказываться от постоянного тока в пользу переменного, что было бы все равно что рубить себе голову.
Он, конечно, не хотел, чтобы в это время появилось что-то, способное все это изменить. В это время в его штате был гений, Тесла, который был полон научных и технических «прав и неправд», но ничего не знал об экономике, и был полон решимости развивать переменный ток. Со стороны Эдисона было бы неправильно не подавить его.
Сейчас ситуация была совершенно иной: начиная с разработки коротковолнового радио, Эдисон становился все более заметным и уже имел тенденцию подавлять Митчелла, первоначального руководителя радиопроекта.
Группа американских техников, таких же, как Эдисон, которые были менее простыми, чем европейцы, которые получали меньше денег, чем европейцы, которые были более похожи по стилю на Эдисона и которые работали больше по вдохновению и интуиции, сплотились вокруг Эдисона, образовав американскую банду. А европейцы невольно сплотились вокруг Митчелла, чтобы сформировать европейскую банду (на самом деле, в какой-то момент они даже попытались привлечь Максвелла, но не смогли этого сделать, потому что Максвелл не очень интересовался технологиями и так далее).
Теперь, когда интересы Эдисона изменились, такая позиция для него вполне нормальна.
На самом деле, если подумать, исторически, когда Эдисон отчаянно пытался дискредитировать переменный ток, как мастер игры с электричеством, неужели он не знал, что переменный ток имеет преимущества перед постоянным? Очевидно, что знал.
Скрудж застал обе стороны вместе и немного узнал о разногласиях между ними.
На самом деле причина разногласий между двумя сторонами была довольно проста. Сегодня команда Эдисона отвечала за разработку генераторов, а группа европейских инженеров под руководством Митчелла — за разработку электродвигателей. Так что противоречие всплыло сразу: что касается генераторов, то генераторы переменного тока гораздо проще в реализации. Генераторы переменного тока производят постоянный переменный ток. Для производства постоянного тока, с другой стороны, потребовалось бы много дополнительного оборудования, все это, очевидно, увеличило бы стоимость производства и частоту отказов генератора. И этого увеличения стоимости и частоты отказов нельзя избежать техническими средствами. Просто у Скруджа изначально были относительно жесткие требования к стоимости и надежности. Если используется переменный ток, то можно обойтись без всех этих щеток, коммутаторов и прочей ерунды, тогда стоимость и надежность не являются проблемой.
Но с другой стороны, у Митчелла, который отвечал за двигатель, была головная боль, потому что теоретически двигатель и генератор — это одно и то же.
На самом деле, если вращать приводной вал электродвигателя вручную, то можно точно так же вырабатывать электричество. Теоретически, можно просто сделать меньший по размеру генератор, и, в общем, это будет электродвигатель. Но на практике это не так. Во-первых, генератору не нужно регулировать скорость, он просто вращается с фиксированной скоростью, чем стабильнее скорость, тем лучше. Однако двигатель — это совсем другое дело, поскольку он должен иметь возможность регулировки скорости для обеспечения гибкости производства. Двигатель постоянного тока может легко регулироваться по скорости простым изменением силы входного тока, в то время как генератор переменного тока должен быть оснащен целым рядом оборудования для регулирования скорости. Регулирование скорости еще не сравнимо с регулированием скорости двигателя постоянного тока.
Излишне говорить, что это, конечно же, увеличивает затраты и частоту отказов. На самом деле, это не самое страшное. Самое страшное, что при запуске скорость генератора еще не поднята, поэтому ротор вращается со скоростью, которая совсем не соответствует тангенциальной скорости направления переменного тока, поэтому электромагнитная сила изменяется в хаотичном направлении и ротор вообще не вращается. Поэтому, чтобы заставить его работать нормально, нужно добавить к нему еще одно пусковое устройство. Ну, с генератором все просто, а вот с двигателем придется поплакать. Если нужно добавить только один комплект оборудования, можно терпеть это на честном слове, но теперь нужно добавить два комплекта оборудования.
Поэтому электромоторная установка и генераторная установка боролись за то, какое питание использовать — постоянное или переменное. И если эта проблема не будет решена, то весь процесс электрификации вообще не сможет начаться. Поэтому проблема должна была быть решена немедленно.
На самом деле, было бы проще решить проблему, если бы Скрудж просто сказал: «Я думаю, что лучше иметь переменный ток», однако такой простой и жестокий подход несет в себе некоторые не очень хорошие побочные эффекты.
То есть, возможно, даже определенно, найдутся люди, которые почувствуют, что он благоволит американцам. Это демотивировало бы инженеров, переманиваемых из Европы, и не обязательно подняло бы моральный дух американских инженеров. В своем «О войне» Клаузевиц упоминает, что одним из важнейших качеств главнокомандующего является беспристрастность, и нет ничего более разрушительного для морального духа, чем несправедливое отношение со стороны главнокомандующего.
Конечно, это не означает, что в войсках не может быть элитных асов, имеющих несколько более особый статус, имеющих больше почестей и более высоко ценимых, но эти элитные асы должны нести ответственность, соответствующую их статусу. Поскольку они являются асами, когда это имеет значение, они должны быть на высоте в больших, тяжелых сражениях. Это справедливо.
Если Скрудж заставит людей, стоящих ниже него, почувствовать, что он не справедлив, что ж, в результате «сердца и умы людей будут рассеяны».
Конечно, если бы Скрудж просто выбросил трансформатор, не потребовалось бы больших усилий, чтобы заставить всех признать, что переменный ток лучше постоянного.
Однако Скрудж не хотел сразу выбрасывать такого большого убийцу. Поскольку существует срок давности по патентам, он все еще весьма ограничен в своих возможностях, пока электричество не начнет использоваться в широких масштабах, а Скрудж полагает, что на электрификацию уйдет еще как минимум три-пять лет, так что выбросить трансформатор в данный момент было бы пустой тратой трех-пяти лет патентов.
Не обращая внимания на других, Скрудж чувствовал, что он определенно может сделать что-то подобное, и он чувствовал, что Эдисон определенно был бы рад сделать то же самое, если бы у него была такая возможность. Поэтому выбросить трансформатор сейчас было бы, безусловно, проигрышем.
В таком случае, это был бы вопрос тонкой настройки различий между двумя сторонами.
Хорошо, что Скрудж понимает, что их разногласия — это не различия в философии и т.д. и т.п. Это чисто разница интересов, поэтому, вероятно, лучше всего было бы скорректировать схему распределения благ.
«После того, как я послушал вас, я думаю, что все это имеет смысл». — это клише, но часто лидерам необходимо говорить клише, и Скрудж это прекрасно понимает: «Тем не менее, мы должны сделать выбор между постоянным и переменным током».
«Все уже высказали свои доводы, и теперь я скажу, что думаю. Во-первых, давайте подумаем, что важнее — надежность генератора или надежность двигателя».
Услышав это, Эдисон тут же расплылся в улыбке, а Митчелл нахмурился.
Скрудж продолжил: «Давайте рассмотрим, какое оборудование имеет более высокий процент отказов, что приводит к большим потерям производственного времени. Это несложно сделать каждому, можно решить удобное уравнение. Очевидно, что генератор, который ломается, наносит больший ущерб. Это связано с тем, что любой отказ генератора выводит из строя двигатель, в то время как с двигателем дело обстоит иначе. Поэтому, когда речь идет о надежности, нет сомнений, что надежность генератора стоит на первом месте».
Эдисон ещё больше воодушевился, в то время как Митчелл немного засуетился.
«Конечно, если мы решим, что хотим использовать переменный ток, то, очевидно, возникнет гораздо более сложная задача по разработке двигателя. Поскольку развитие моторики намного сложнее, тогда соответствующее время выполнения задания, естественно, будет расслаблено, а общий вклад и премия будут увеличены». — Скрудж бросил взгляд на Митчелла, чтобы сказать ему, что не стоит торопиться, а затем сказал следующее.
Конечно, при этих словах Митчелл и исследователи на его стороне немедленно ожили. Даже у людей на стороне Эдисона расширились глаза.
«Эдисон, твоя задача тоже будет нелегкой». — сказал Скрудж.
«Мистер Макдональд, я не боюсь трудностей, мне нравятся сложные задачи». — уверенно ответил Эдисон.
«Ну что ж, после того, как вы выполните поставленную задачу, я должен дать вам несколько важных поручений».
Этим Скрудж утихомирил внутренний спор, а после совещания он оставил Митчелла и Эдисона и поговорил с ними по отдельности, призывая их к сотрудничеству и работе друг с другом. В конце Скрудж сказал им: «Для каждого проекта у нас будет заранее определенное время и заранее определенный вклад. Если вы сможете выполнить проекты досрочно и пройти тесты, я дам вашей команде по тысяче долларов за каждый день опережения графика. Если вам удастся сэкономить деньги, вы также получите половину сэкономленных средств в качестве поощрения. Работайте усердно!».
Прежде чем покинуть большую лабораторию, Скрудж совершил еще одну поездку к Максвеллу. Некоторые научные принципы, связанные с трансформаторами, все еще не были полностью решены, и ему нужно было найти и разобраться в соответствующих принципах.
Затем он отправился домой, чтобы отдохнуть и подготовиться к тому, чтобы завтра отвезти Доротею в гости к своему старому партнеру Джону Рокфеллеру.
Когда он в последний раз был в Кливленде, Рокфеллер уехал по делам в Пенсильванию. Поэтому у Скруджа еще не было возможности взять Доротею с собой, чтобы встретиться с партнером, который был так важен в бизнесе семьи Макдональдов.
Помимо того, что он представил Доротею Рокфеллеру и позволил Доротее познакомиться с ним, Скрудж должен был сделать еще одно очень важное дело. Это было вмешательство в дела нефтяной компании Рокфеллера.
В 1859 году в Пенсильвании была пробурена первая нефтяная скважина, что вызвало нефтяной ажиотаж. Парни бурили скважины повсюду, но ни Скрудж, ни Рокфеллер сразу же в это не ввязались.
Скрудж знал, что нефть в Пенсильвании — ничто по сравнению с нефтяными месторождениями в Техасе, на Аляске или даже в Миссисипи. Рокфеллер, напротив, считал, что людей, бурящих нефтяные скважины, слишком много и что это определенно нерентабельно, и что переработка нефти — единственное, что может принести реальную прибыль.
Поэтому в 1863 году Рокфеллер построил нефтеперерабатывающий завод из своего кармана, а затем, опираясь на прибыль, полученную во время войны в оружейной компании «Макдональд» и химической и медицинской компании «Макдональд», быстро обошел другие нефтеперерабатывающие заводы по всему Кливленду и стал крупнейшим и единственным нефтеперерабатывающим заводом в Кливленде.
Исторически сложилось так, что именно на этот нефтеперерабатывающий завод опирался Рокфеллер, чтобы расти шаг за шагом, в итоге объединив нефтяную промышленность США и став миллиардером номер один в истории Америки и всего мира.
Однако теперь Скрудж не хотел, чтобы он пожинал столько благ в одиночку, как это было в истории. На самом деле Скрудж уже давно был готов к этому. Он уже заранее скупил большую часть земли, где располагались крупные нефтяные месторождения, и контролировал источник нефти, а в это время в большой лаборатории Николас К. Отто из Европы работал над созданием четырехтактного двигателя.
Отто также проводил исследования, связанные с четырехтактными бензиновыми двигателями. Самый важный потребитель будущего нефти также оказался в руках Скруджа. Даже на экспериментальной площадке химико-фармацевтической компании «Макдональд» уже ведутся исследования бензина, дизельного топлива и других сопутствующих технологий. Имея в руках столько ключевых вещей, Скрудж почувствовал, что Рокфеллеру уже невозможно отказать в участии в его зарождающемся нефтеперерабатывающем заводе.
«Джон, давненько мы с тобой не виделись». — сказал Скрудж, пожимая руку Рокфеллеру.
«Ты был занят, делая свое состояние и… и не хочешь ли ты познакомить меня с очаровательной молодой леди?». — спросил Рокфеллер с улыбкой.
«Доротея, это мой старый друг, Джон Рокфеллер». — Скрудж сказал Доротее: «Джон вырос вместе со мной, и, судя по всему, он все еще мой учитель. Всему этому бухгалтерскому делу, которому я учил тебя на днях, меня научил Джон».
И тут он сказал Рокфеллеру: «Это моя невеста Доротея, она из Миссисипи, а ее брат — мой хороший друг».
«Мистер Рокфеллер, приятно познакомиться с вами». — Доротея вежливо поприветствовала Рокфеллера.
«Можете называть меня просто Джон».
«Вы также можете называть меня просто Доротея». — улыбнулась Доротея.
Затем Рокфеллер представил Доротее свою жену Лору. В отличие от Макдональдов, Рокфеллер не предъявлял никаких требований к семейному происхождению своей жены, когда выбирал ее.
Таким образом, Лора действительно имела чисто гражданское происхождение. Но Скрудж считает, что если бы он был на месте Рокфеллера, то тоже не стал бы предъявлять никаких требований к происхождению своей жены.
Первая причина заключается в том, что у Рокфеллера было много братьев и ему не нужно было использовать семью жены или даже ее управленческие навыки.
Вторая причина заключается в том, что Рокфеллер также был вовлечен в гораздо меньший круг отраслей, чем Скрудж.
В отличие от Скруджа, у которого был только один брат, он был достаточно жаден, чтобы потянуться к любому бизнесу, который мог принести ему много денег. Размах становился все больше и больше, а надежных людей, способных справиться, оставалось все меньше и меньше.
Даже жена Рокфеллера, Лора, была неплохо образована, закончив собственно среднюю школу, благо, она была одноклассницей Рокфеллера. Но Рокфеллеру не нужно было привлекать ее к работе над своим бизнесом, лишь бы она смогла правильно воспитать их детей.
Лара не была болтливым человеком и разговаривала с ними лишь пару минут, после чего отворачивалась, чтобы приготовить для них обед. Это была намеренная попытка оставить место для Скруджа и Рокфеллера, чтобы они могли о чем-то поговорить. Лора, конечно, знала, что Скрудж пришел в их дом не только для короткого визита.
Лаура хотела отводить Доротею в сторону, однако Рокфеллер сказал ей, что к женщинам Макдональдов нельзя относиться как к обычным: «Можешь смотреть на них как на мужчин, у которых будут дети». Именно это Рокфеллер сказал Лоре в то время, хотя это было адресовано Кэтрин.
Лора посмотрела на нынешнюю мисс Доротею, которая в предыдущем разговоре выглядела необычайно внимательной, когда речь заходила о бизнесе. Не было никаких сомнений в том, что это еще один человек, от которого будут зависеть особенности семьи Макдональдов. Уходя, она не стала забирать Доротею под предлогом показать ей все вокруг.
«Джон, я знаю, что дела на твоем нефтеперерабатывающем заводе идут хорошо».
«Это всего лишь маленький бизнес по сравнению с тем, что у тебя есть». — поспешно сказал Рокфеллер.
Мало кто знал Скруджа лучше, чем Рокфеллер.
Рокфеллер начинал вместе со Скруджем, и мало кто знал о методах Скруджа больше, чем он. Но чем больше он знал, тем больше Рокфеллер испытывал перед ним благоговение. В вопросах бизнеса Скрудж почти никогда не допускал серьезных ошибок. Решения, которые он принимал, особенно долгосрочные, никогда не подводили. Это было достаточно пугающе, но этот человек был еще и безжалостным и жадным, искушенным не только в вопросах добра, но и в вопросах зла, и чрезвычайно решительным в своих действиях. Теперь Скрудж пришел к нему в дом и прямо с порога упомянул о его нефтеперерабатывающем заводе, что не могло не заставить его сердце затрепетать.
Этот вопрос одновременно обрадовал его и немного встревожил. Его обрадовало то, что Скрудж взял на себя инициативу упомянуть о проекте, а это означало, что будущее проекта, безусловно, многообещающее. Но его беспокоило то, что после того, как Скрудж вошел в индустрию, как много он сможет сделать для себя в этой индустрии?
«Мой бизнес уже не так хорош, как раньше».
Скрудж заявил: «Война закончилась, доходы от продажи пехотного оружия значительно упали. Хотя я сделал все возможное, чтобы выйти на европейский и другие рынки, и хотя я вывел на рынок винтовки бездымного огня и проволочные ружья с казенной частью ствола, эти предприятия в настоящее время не приносят большого дохода. Спрос на лекарства также резко упал, и, конечно, они все еще приносят прибыль. Но перспективы уже не так хороши. Нефтяная промышленность, напротив, будет очень перспективной. Я считаю, что и в этом секторе скоро начнется большой шторм. Но после того, как шторм пройдет, начнется новый бум».
«Шторм?». — Рокфеллер поднял брови.
«Для чего можно использовать нефть?». — спросил Скрудж, игнорируя его удивление.
«Ее можно переработать, чтобы получить парафин для освещения ламп и смазочные материалы для смазки машин вместо дорогого китового жира». — ответил Рокфеллер.
«Ты прав». — Скрудж согласился: «Но если нефть используется только для этого, знаешь ли ты, сколько нефтяных скважин и сколько нефтеперерабатывающих заводов сейчас в Соединенных Штатах?
Если говорить только о мощностях, то мощности по производству нефтепродуктов для освещения и смазки сейчас почти насыщены, и эти нефтяные скважины производят гораздо больше, чем объем рынка. Так что скоро начнется массовая гонка на дно. Я знаю, что ты нашёл хорошего химика, поэтому качество парафина и смазочного масла, которые вы производите, очень хорошее. В сочетании с преимуществом в стоимости, которое приходит с масштабом, ты, конечно, будешь смеяться до последнего в этой гонке на выбывание. Тогда ты сможешь воспользоваться возможностью взять под контроль весь рынок нефтепереработки и, кстати, воспользоваться тем, что эти нефтяные скважины массово разоряются, чтобы заполучить и ценные. А затем монополизировать отрасль, опираясь на всю цепочку от добычи до производства. Так что я бы сказал, что перспективы у вашего завода очень хорошие».
«Но этот рынок ограничен. Даже если бы у тебя была полная монополия, насколько это было бы выгодно? Это ничто по сравнению со всеми теми новыми проектами, которые у тебя на руках, например, трансокеанские коммуникации или что-то еще». — заметил Рокфеллер.
Он говорил это не из скромности, и, честно говоря, ему бы не хотелось, чтобы власть Скруджа проникла в эту сферу.
Как Скрудж уже упоминал ранее, он делал подобные прогнозы. Если он воспользуется возможностью, то, по его мнению, в течение нескольких лет он сможет полностью контролировать нефтяную промышленность в США. Это была не очень большая отрасль, но она приносила достаточно денег, чтобы сделать его мультимиллионером. Но если бы слон Скрудж ворвался в эту посудную лавку, трудно было бы сказать, сколько ему останется в конце.
«Джон, ты недооцениваешь нефть. Самое большое применение нефти просто еще не использовано. Иначе ее рынок был бы ужасно велик, гораздо больше, чем ты можешь себе представить».
«Настоящее применение?».
«Да». — улыбнулся Скрудж: «В больших лабораториях мы уже многого добились, и кое-что из этого даже коммерчески выгодно...».
На лбу Рокфеллера начали появляться бисеринки пота. В предыдущем плане с нефтяной промышленностью, без вмешательства Скруджа, Рокфеллер был уверен, что сможет воспользоваться кризисом и захватить весь рынок, но теперь, если все было действительно так, как сказал Скрудж, то как только Скрудж вступит на поле боя, все будут сметены, включая его самого.
«Но после того, как ты начал инвестировать в бизнес, я изменил свое мнение». — Скрудж улыбнулся: «Потому что если я буду продолжать в том же духе, боюсь, нам придется встретиться в мире бизнеса под дулом пистолета. Джон, мы лучшие друзья и заботимся друг о друге как братья. Я не хочу, чтобы это произошло. Я уверен, что ты тоже этого не хочешь. Потому что мы — семья, семья, которая любит друг друга, и нет никакой необходимости попадать в неприятности из-за небольших денег. Поэтому я вспомнил, как мы с тобой вместе работали в химико-фармацевтической компании. Ты владел частью привилегированных акций этой компании, и такой способ совместной работы принес нам обоим выгоду».
«Скрудж, хочешь сказать, что тоже желаешь инвестировать в мою компанию и получить часть привилегированных акций?».
«Я намерен использовать технологию в качестве инвестиции и таким образом получить часть привилегированных акций».
Скрудж сказал: «При отсутствии каких-либо непредвиденных обстоятельств, имеющихся у тебя средств будет достаточно, чтобы смести всю нефтяную промышленность. И я смогу использовать эти средства там, где они более остро необходимы, например, для разработки реальных способов использования нефти».
«Скрудж, можешь сказать мне, в чем заключается реальное использование нефти, и насколько велик этот рынок?». — спросил Рокфеллер.
Они слишком хорошо знали друг друга, поэтому все эти окольные пути отупления были пустой тратой времени. Лучше было задавать прямые вопросы.
«Нефть используется как новый источник энергии, как уголь». — Скрудж говорил уверенно: «Поскольку нефть можно сжигать, а после обработки она даже не оставляет после себя никаких остатков, не слишком ли велика польза от такого превосходного топлива, чтобы использовать его только для освещения ламп?
В нашей большой лаборатории мы провели эксперименты с паровыми машинами, работающими на тяжелом масле. Поскольку плотность энергии у нефти выше, чем у угля, при том же весе топлива паровая машина может совершать больше работы. Если использовать его на океанском судне, это позволит значительно уменьшить топливный бак судна, что увеличит полезную нагрузку или удвоит дальность плавания в несколько раз.
Это огромное преимущество. Кроме того, благодаря использованию в качестве топлива тяжелого мазута, заправка топливом полностью контролировалась бы одним клапаном, и не было бы проблем с необходимостью очистки камеры, что, в свою очередь, дало бы огромный прирост в простоте обслуживания и надежности.
Поэтому я бы сказал, что как только на рынке появится паровая машина, работающая на тяжелом нефтяном топливе, оптимизированная для кораблей, пройдет совсем немного времени, и ты не увидишь на океане судов, работающих на угле. И это только отправная точка. Поскольку фракционированная легкая нефть легко воспламеняется и горит без остатка, мы могли бы даже сжигать ее непосредственно в цилиндрах, минуя процесс котельной, и мы могли бы получить нечто более мощное, но меньшее по размерам и весу. Это произведет революцию во всей отрасли. Джон, теперь ты понимаешь, насколько велик этот рынок?».
Рокфеллер посмотрел на Скруджа широко раскрытыми глазами, настолько удивленный, что потерял дар речи.
«Такой рынок... он невообразимо велик». — Рокфеллер пришел в себя и пробормотал, даже с его расчетливым мозгом, он был удивлен, что на мгновение не смог понять, насколько велик этот рынок и до каких размеров он расширится в будущем.
«Все эти машины в больших лабораториях будут предъявлять особые требования к качеству масла».
Скрудж продолжал демонстрировать Рокфеллеру радужные перспективы, а также показал ему немного мускулов: «Другие нефтепереработчики, не имея технической поддержки со стороны больших лабораторий, скорее всего, не будут производить нефть, соответствующую этим требованиям. Таким образом, они просто не смогут конкурировать с нашим консорциумом. Наши машины, которые оптимизированы для наших масел, разрабатываются в соответствии с требованиями наших машин. С самого начала наши машины и наши нефтепродукты были взаимно совместимы. Просто спроси любого парня, даже если он так богат, как Вандербильт, чтобы конкурировать с нами, он должен быть в состоянии бороться с нами на таком длинном фронте одновременно, от проектирования машин до разработки нефтепродуктов, на котором мы создали целый набор патентных барьеров и технологических монополий. Даже если бы это были Вандербильт плюс Морган, для них было бы самоубийством пытаться обойти наши тарифные барьеры и пытаться бороться с нашим альянсом в этой отрасли. Мы братья, и когда мы объединимся, мы сможем выиграть войну!».
Рокфеллер, безусловно, понимал, насколько сильным был такой технический барьер, поскольку он занимался повседневным управлением другими подразделениями Macdonald Chemical and Pharmaceutical, помимо научно-исследовательского, и знал, сколько парней пытались выйти на ринг, чтобы получить свою долю, после того как семья Макдональд сколотила состояние на фармацевтике, и сколько из них было раздавлено без пощады.
Он также отметил, как сталелитейный сектор, теперь уже под управлением Кэрола, сокрушил большое количество других сталелитейных заводов на основе технологического превосходства. Даже если они использовали второсортную железную руду с наибольшим количеством примесей, которая никому не нужна, в силу своего технического превосходства они производили сталь лучшего качества, чем та, которую производили другие, используя более качественную железную руду, и по гораздо более низкой цене. Не только в Огайо больше нет сталелитейных заводов, но и сталелитейные компании в соседних штатах также разоряются или приобретаются ими. Сегодня в сталелитейной промышленности Кэрол получил прозвище «Дорожный каток». Кэтрин также получила прозвище «Королева идеи» из-за слухов о том, что многие деловые шаги Кэрола были сделаны по предложению его жены.
«Я заинтересован в этом партнерстве». — говорит Рокфеллер.
По словам Рокфеллера, он знал, что это быстрее принесет ему деньги, но он также чувствовал, что без участия Макдональдов нефтяной рынок, возможно, не расширялся бы так быстро, но в конце концов он расширился бы до такой степени, что он все еще был бы уверен в получении контроля над нефтяной промышленностью. В этот момент его прибыль могла бы быть еще больше. Но теперь ясно, что Скрудж давно жаждал нефти, и он, конечно, готовился к этому дольше, чем он сам.
Сегодня, по сути, Скрудж уже построил свои планы. Если бы он не подумал о том, что тут слишком много запутанных интересов, возможно, этот парень просто сделал бы всё сам. Любая дружба или что-то еще, перед Скруджем, перед такими людьми, как он сам, гораздо менее важны, чем такой большой рынок, как этот.
На самом деле, когда он столкнулся с Фрэнком (брат Джона), который также основал нефтеперерабатывающий завод, ему не удалось заключить хорошую сделку. После отказа он поехал на катке и разгромил бизнес Фрэнка. Если он смог это сделать, то разве Скрудж не смог бы? Тем не менее, когда Скрудж делал это предложение или этот ультиматум, у него было гораздо лучшее отношение к нему, как в плане своего отношения, так и в плане позиции, которую он оставил, чем у Фрэнка, так что что еще он мог сделать, кроме как пойти на компромисс?
«Чтобы получить право на использование технологии, о которой идет речь, и достичь такого консорциума, Скрудж, сколько акций тебе нужно получить?». — спросил Рокфеллер.
«Сорок процентов привилегированных акций, или пятнадцать процентов обыкновенных акций плюс пятнадцать процентов привилегированных акций. Когда я буду продавать эти акции, у тебя будет право первого отказа. Точно так же, конечно, у меня есть право первого отказа, когда ты продашь свои акций». — Скрудж говорил серьезно, глядя в глаза Рокфеллеру.
Если бы был принят первый вариант, Скрудж стал бы крупнейшим акционером бизнеса наряду с Рокфеллером только по количеству акций (потому что у Рокфеллера был еще один партнер в этой компании). Но поскольку привилегированные акции не дают права управления, Рокфеллер все равно смог бы обеспечить абсолютный контроль над компанией, за исключением того, что ключевые технологии, вся ситуация с потребителями на нижних этажах в значительной степени находились бы под контролем Скруджа, и разве можно было бы игнорировать влияние Скруджа в компании, даже если бы он не имел права голоса? Последний вариант, с другой стороны, может показаться на десять процентов меньше, но он дает дополнительные пятнадцать процентов фактического контроля. Это, несомненно, еще больше укрепит влияние Скруджа на компанию.
«Скрудж, я должен взвесить эти два варианта и не могу ответить сразу. Я дам ответ через два дня, как думаешь, это нормально?».
«Это большое дело, и его нужно тщательно обдумать». — Скрудж кивнул: «Я вполне могу понять».
Поскольку Рокфеллер уже выразил готовность сесть на корабль, не было никакой разницы в том, чтобы дать ему еще немного времени на выбор места.
Теперь, когда самое главное было в принципе согласовано, атмосфера мгновенно стала легче. Так что в последующее время Скрудж и Рокфеллер подводили итоги прошлых достижений консорциума и смотрели вперед, на его будущее развитие.
«Скрудж, теперь, когда мы достигли соглашения о сотрудничестве, не мог бы ты, если у тебя есть время, показать мне машины, которые используют нефть?». — спросил Рокфеллер.
«Нет проблем, Джон. Просто дайте мне знать, когда у тебя появится время». — Теперь показать Рокфеллеру машины было уже не проблема, к тому же Рокфеллер не был человеком, сведущим в науке, и для него не было бы беременным взглянуть на эти машины.
Обед в доме Рокфеллера был простым, простой кусок хлеба, немного молока с небольшим количеством меда, ничего отличного от стандарта обычных домов, даже хлеб, который был не очень хорошим видом черного хлеба. Ну, да, в качестве приветствия Скруджу каждому давали по жареному яйцу.
По контрасту, Скрудж обычно был гораздо более экстравагантным, и конечно, если сравнить условия жизни Скруджа с условиями жизни Моргана или Вандербильта, то Скрудж определенно считался тем, кто кидает деньги во все стороны.
Компания Blackwater недавно отправила небольшую команду в Австрию.
Она должна была обменяться опытом с австрийской армией в использовании казнозарядных ружей в бою. По правде говоря, Blackwater и Австрия были врагами, именно люди Blackwater с итальянцами с казнозарядными ружьями выбили все дерьмо из австрийцев и заставили Австрию потерять контроль над Италией.
Но, как сказал британский премьер-министр Пальмерстон, в этом мире «нет постоянных друзей, есть только постоянные интересы». Ради прибыли бывшие союзники могут мгновенно обернуться друг против друга, бывшие враги могут мгновенно стать товарищами по оружию. Для Macdonald Group это особенно верно: пока вы готовы платить милые маленькие баксы, все прошлые обиды — не проблема.
А что касается Австрии, то на неё сегодня оказывается огромное давление.
Проклятые прусские варвары, поддерживаемые англичанами, готовы стать палкой-выручалочкой для европейского дерьмометателя, которым является Британия, и идут напролом, устраивая беспорядок.
Они быстро развивались в течение многих лет, учась у британцев во всех отношениях, и после того, как они едва не погибли в Семилетней войне, они последовали примеру британцев и развивались. Они строили фабрики, железные дороги и школы, и страна процветала. Поэтому проклятые варвары создавали все более сильные армии и вели себя все более агрессивно к соседям.
В последней войне с итальянцами австрийцы страдали от винтовок с задней загрузкой, а зенитный огонь Макдональда 1857 года стал кошмаром для многих австрийцев, участвовавших в войне. По всем признакам, пруссаки были полностью оснащены винтовками с задней загрузкой, и это были самые современные модели с бездымным заряжанием. С другой стороны, в австрийской армии значительная часть личного состава все еще использовала старые винтовки с передней загрузкой.
Французы пиратским способом создали винтовку Макдональда образца 1857 года, и австрийцы могли бы купить у них это оружие. Однако не хватало денег на руках, и они пришли к львиной доле Габсбургов. Их запрашиваемая цена была на самом деле несколько дороже, чем у оригинального Макдональда 1857 года. Конечно, французы заявили, что они гораздо лучше янки умеют их делать, поэтому их винтовки были гораздо способнее всего того, что придумали те американские дикари. Однако, согласно сравнительным испытаниям, проведенным австрийцами, разница между этими двумя ружьями по своим характеристикам действительно невелика.
Но после проигрыша в войне и потери Италии финансы Габсбургов оказались столь же неуправляемыми.
Гражданская война в Америке закончилась, и как только она закончилась, правительство США быстро сократило армию на большую величину, чтобы сэкономить государственные деньги.
Сотни тысяч оригинальных Макдональд 1857 или спрингфилдских копий Макдональд 1857, которые были на вооружении сотен тысяч солдат, сразу же оказались ненужными.
Правительство США начало продавать эти винтовки Макдональда 1857 года на весь мировой рынок по очень низким ценам, что сразу же избавило Габсбургов от нужды и, что еще приятнее, предложило австрийцам платить за них в рассрочку при условии, что они будут покупать их в большом количестве. Таким образом, Австрия молниеносно купила у США 400 000 старых винтовок, к радости одного человечка, который всей душой стремился обокрасть австрийцев.
Австрийцы думали, что разрыв между их оружием и оружием пруссаков ликвидирован, но полгода назад они узнали, что прусские варвары получили от американцев более новую винтовку Макдональда образца 1864 года, которая использует бездымный порох, имеет магазин, может заряжаться пятью патронами за раз, имеет большую дальность стрельбы и большую точность.
Австрийцы в своей первоначальной истории не были особенно озабочены оружием, и, по их мнению, победу или поражение решало командование, а не оружие. Однако, получив урок в Италии с новыми винтовками, австрийцы впали в другую крайность и стали придавать особое значение уровню улавливания оружия.
Поэтому австрийцы забыли о своей ненависти к Консорциуму Макдональда за то, что он в свое время «издевался» над ними в Италии, и отправили Консорциум Макдональда на закупку винтовок Макдональда образца 1864 года, а также предложили нанять персонал Блэкуотера для обмена с ними опытом ведения боя с казнозарядными винтовками.
Забавно, но, остановившись в отеле Royal Rose в Кливленде, австрийский представитель Фриц со своими помощниками во время трапезы заметили, что за столиком неподалеку от них несколько человек разговаривают по-немецки. Внимательно прислушавшись, они поняли, что говорящие по-немецки парни на самом деле были представителями деловых кругов, присланными этими прусскими варварами. Тогда Фриц понял, что чертовы прусские варвары живут по соседству с ним.
Это было несчастье — оказаться в одном месте с такими проклятыми людьми!
Фриц хотел сменить гостиницу, но если он подумает об этом, не будет ли это признаком того, что он боится прусских варваров?
Поэтому Фриц решил, что он подавит своим присутствием другую сторону и заставит их уйти. Сначала пруссаки не понимали, что происходит, но когда они разобрались в ситуации, то стали сражаться с Фрицем таким же образом. Конечно, варвары были варварами, совсем не новаторами, и все уловки, которые они использовали, были такими же, как и у Фрица. Но у варваров было одно преимущество перед ортодоксальными аристократами вроде Фрица, а именно то, что варвары были особенно толстокожими и отказывались признавать поражение и отступать, несмотря ни на что. Их несвоевременная встреча заставила и Фрица, и проклятых варваров почувствовать острую необходимость выполнить свою миссию, и поэтому они проявляли все больше добросовестности и гибкости в переговорах с пехотной оружейной компанией Макдональда.
Наконец, Фриц подписал большой контракт с компанией MacDonald Infantry Arms на закупку 20 000 винтовок MacDonald 1864, 15 миллионов патронов к ним и 20 000 оборонительных гранат. В качестве дополнительной части контракта «Макдональд» обещал направить профессиональный персонал для завершения обучения. И вот команда советников Blackwater отправилась на континент вслед за последней парой, отправленной в Пруссию.
Главным советником австрийской команды был бывший лейтенант армии США Макфис, герой войны, вышедший из Кливлендского добровольческого корпуса во время Гражданской войны, который после войны ушел в отставку и пошёл в Blackwater, где его повысили до офицера среднего звена. Он стал главным советником этой консультативной группы.
В августе 1865 года Макфис прибыл в Австрию с оружием, заказанным австрийцами.
После этого началась интенсивная подготовка.
«Скрудж, у меня есть вопрос, который я хотел бы обсудить». — сказал Рокфеллер.
Всего несколько дней назад Рокфеллер решил применить второй подход к работе со Скруджем, а затем отправился вслед за Скруджем в путешествие по большим лабораториям, чтобы своими глазами увидеть различные разрабатываемые силовые машины.
Это усилило его энтузиазм в работе. Сегодня он вместе со Скруджем отправился в один из исследовательских институтов пехотной оружейной роты Макдональда, чтобы посмотреть на ход реализации некоторых исследовательских проектов. Наблюдая за ходом реализации различных исследовательских проектов, они обсуждали ситуацию в Европе.
«А, что за вопрос?». — спросил Скрудж.
«Мы уже обсуждали, что победа Пруссии была бы для нас более выгодной, верно?». — спросил Рокфеллер.
«Верно. Потому что модель развития Пруссии настолько похожа на британскую, основанную на предпосылке постоянной экспансии, что победа Пруссии означала бы необходимость вести войну за войной. Не так ли?».
«Это, конечно, так. Просто мы продали австрийцам так много оружия, что это должно повлиять на победу Пруссии. И если Пруссия окажется предположительно катастрофическим проигравшим, я боюсь, что с большим количеством потерь они не смогут расширяться так же быстро». — обеспокоенно сказал Рокфеллер.
«Нет проблем, хотя мы много чего продали Австрии, но есть одна вещь, которую мы отдали только Пруссии, а не Австрии. Это коротковолновое радио. Если с ним они все еще не смогут победить австрийцев, тогда мы можем только сказать, что пруссаки бесполезны».
В это время к Скруджу подошел исследователь: «Мистер Макдональд, эксперимент с пуленепробиваемым жилетом готов. Не хотите ли вы пойти и посмотреть?».
«Очень хорошо». — Скрудж сказал: «Джон, давай пойдем и посмотрим, эта штука — вопрос нашей безопасности».
Конечно, в нынешнее время не было возможности достать кевлар. Поэтому так называемый пуленепробиваемый жилет на самом деле представлял собой комплект сверхтяжелой металлической брони. Бронежилет, поставленный перед Скруджем, очень напоминал кавалерийский нагрудник.
За исключением того, что вокруг металлической оболочки был обернут слой ткани, и этот слой имел длинные карманы, выстроенные на внешней стороне ткани.
«Эта штука останавливает пули?». — с интернетом спросил Рокфеллер.
«Она останавливает пистолетные пули».
«А что, если убийца использовал винтовку?».
«Пластина из стали в этих карманах остановит ее». — ответил исследователь.
«Сколько весит эта штука со вставленными по всему периметру стальными пластинами?». — Продолжает Рокфеллер.
«Почти пятьдесят килограммов».
«Тогда я не смогу это надеть», — сказал Рокфеллер, посмотрев на Скруджа, и покачал головой: «Скрудж, я думаю, что ты тоже не сможешь».
«Это же не для того, чтобы мы её носили». — Скрудж усмехнулся: «Это для телохранителей, которые специализируются на том, чтобы быть для нас щитами. Скоро мы начнем полномасштабное удушение сталелитейных и нефтяных компаний, и когда это произойдет, будет слишком много желающих преследовать нас с MacDonald 1857 Precision Shooting Edition. Нам придется найти несколько здоровенных парней, желательно ростом восемь футов и с широкой талией, которые будут носить эту штуку, ходить за нами по пятам и постоянно защищать нас. Что думаешь об этой идее?».
На самом деле, экономическая ситуация после окончания войны в целом была не очень хорошей. Многие отрасли промышленности пострадали от отсутствия спроса. Но есть одна особенность у вещи под названием деньги, и заключается она в том, что они никогда не могут честно бездействовать и спать. В любой момент времени деньги будут искать выход, который позволит заработать много денег, а если они его не найдут, тогда они будут искать путь к самоубийству.
Под самоубийством я подразумеваю спекуляции всех видов. Маркс однажды остроумно сатирически заметил, что одна из вещей, которую капиталисты никогда не могут изменить, заключается в том, что время от времени они пытаются перейти через промежуточные стадии производства, чтобы получить прямую прибыль. Наиболее типичным проявлением этого является игра с понятиями и спекуляция на вещах, которые не имеют никакой ценности или вообще не стоят столько.
Например, еще в 1636 году голландцы использовали тюльпаны для создания первого в истории зафиксированного финансового пузыря. В то время некоторые из тюльпановых сокровищ страны стоили необычайно дорого, и богачи соревновались за право выставить в своих садах самые новые и редкие сорта. К началу 1730-х годов эта мода привела к классическому спекулятивному безумию. В 1635 году одно растение сорта тюльпана под названием чайлдер было продано за 1615 флоринов (голландская денежная единица). Если хотите узнать, сколько стоила такая сумма денег в голландской экономике начала XVII века, достаточно знать, что четыре быка (эквивалент трейлера) стоили 480 флоринов, а 1000 фунтов (около 454 кг) сыра стоили всего 120 флоринов. Тем не менее, цена на тюльпаны продолжала расти, и в следующем году редкий сорт тюльпана (которых в то время во всей Голландии было всего два) был продан за 4 600 флоринов, и вдобавок к этому покупателю пришлось доплатить за совершенно новую повозку, двух серых лошадей и полную упряжь.
На самом деле все они знали, что этот цветущий чеснок не стоит столько, и что все, кто готов заплатить такую высокую цену, — дураки. Но все они считают, что в этом мире все скудно, а дураков никогда не бывает мало, и хотя я достаточно глуп, чтобы купить цветущий чеснок по такой высокой цене, я верю, что всегда смогу найти дурака, который еще глупее меня, и продать его ему по более высокой цене. В этом и заключалась глупость финансового пузыря. И вы можете увидеть это во всех последующих финансовых пузырях. Вплоть до конца двадцатого века и начала двадцать первого.
Конечно, наступает время, когда этот пузырь лопается, когда он поднимается все выше и выше, пока не найдется больше глупых получателей, способных принять его, или когда какой-нибудь взрослый со скрытыми мотивами выдает себя за ребенка и кричит «королю нечего надеть», тогда происходит дикое падение, а затем, в этом диком падении, большое количество денег совершают "самоубийство" и перетекают в карманы этого человека.
В настоящее время все виды промышленности не очень прибыльны, поэтому при малейшем признаке положительного сектора, кучи горячих денег, которые не могут найти выход, будут стекаться в этот сектор и спекулировать на нем, как на цветущем чесноке. И прямо сейчас отрасль нефтеразведки является таким цветущим чесноком.
Подумайте об этом, пробурите дыру в земле, и бесконечные богатства автоматически появятся из-под земли, это просто…
«Доротея, ты знаешь, почему Джон вдруг поднял закупочную цену на нефть и стал покупать ее оптом по четырнадцать долларов за баррель?». — Скрудж продолжал свою «программу развития Доротеи».
«Сейчас нефть используется только для парафина для ламп и смазки для машин, ну, может быть, с дегтем или чем-то еще, но в любом случае, этого материала достаточно. Она вообще не стоит таких больших денег».
Доротея прикусила кончик карандаша в руке: «В последний раз я слышала о ваших переговорах с мистером Рокфеллером. Целью его операции должно быть раздавить их катком, а это значит, что он хочет вывести этих парней из бизнеса, или чтобы их подмяло под себя его слияние. Это определенно его цель!».
«Очень хорошо, продолжай делать выводы!». — ободряюще сказал ей Скрудж.
«Сначала он поднимет цену, потом эти нефтяные скважины будут давать сумасшедшую производительность, потом, как только у будет достаточно денег, ты сможешь поднять цену еще раз, а потом, ну, кто-то решит, что выгодно утаить нефть, и тогда другие присоединятся. Тогда цена на нефть будет подниматься все выше и выше. В этот момент мы просто сбросим нефть, которая у нас есть, и тогда вся рыночная цена упадет, и в этот момент все, у кого есть нефть на руках, будут беспокоиться, что она рухнет, и они будут стараться продать ее как можно быстрее, и тогда цена упадет еще быстрее, а это, в свою очередь, подстегнет их продавать ее еще быстрее. И тогда все цены рухнут. А тем временем скважины будут добывать больше, и они будут накапливать много нефти, чтобы подождать, пока цена поднимется, и после обвала они не смогут продать все это, и тогда, что им остается делать, кроме как спешно продавать нефтяные месторождения? Я права?». — спросила Доротея.
«В принципе, это хорошо, но ты забываешь, что там есть и другие нефтеперерабатывающие заводы». — Скрудж продолжал руководить.
«Ну, пока мы остаемся при цене на парафин и смазочные материалы, когда цена на нефть дико растет, эти НПЗ будут нерентабельны, они уже настолько задраны, что им сразу придется продать нам свои заводы, если они так облажаются. Это просто… просто для того, чтобы мы вывели из бизнеса многих людей, а, это действительно хорошая идея?». — Доротея говорила бодро, но каким-то образом это избыточное чувство правильного и неправильного вдруг снова вышло на первый план.
Доротея покачала головой, как бы пытаясь вытряхнуть из головы эти лишние представления о правильном и неправильном, а затем продолжила говорить, немного про себя.
«Жаль, что нельзя заработать столько денег… Это лишь вопрос времени, когда их все равно разобьют, и чем быстрее они разорятся, тем быстрее поднимутся снова. Кроме того, это все кучка северян, так что если яма для них, то так тому и быть. И кроме того, это мы роем яму, а они прыгают вниз, так какая нам разница? Правильно, так оно и есть!».
«Я слышал, что босс собирается недавно пробурить еще одну нефтяную скважину?». — спросил нефтяник у другого рабочего, вытирая пот с лица.
«Да, Уильям, разве ты не слышал? Standard Oil недавно подняла закупочную цену на сырую нефть до шестнадцати долларов за баррель! Теперь на этом материале можно делать деньги. У босса сейчас в руках только четыре скважины, как он сможет добывать достаточно? Так разве это не нормально — бурить больше скважин?».
«Но я вижу, что есть еще много нефти, которая не продана. Она вся хранится вон в тех резервуарах для хранения нефти».
«Кто знает? Может быть, владелец думает, что цена на нефть еще может вырасти».
Лойл подвез к своему дому ослиную тележку с тремя полными бочками сырой нефти.
«Эмма, выйди и помоги мне отнести сырую нефть». — Разгрузив осла, Лойл крикнул своей жене.
«Что ты делаешь, покупая всё это?». — Его жена спросила в недоумении: «Зачем это нужно?».
«Вы, женщины, всегда необразованные». — Лойл усмехнулся: «Цена на нефть в наши дни растет как сумасшедшая! Позавчера она стоила пятнадцать долларов за баррель, а сейчас уже семнадцать! При таких темпах эти три барреля нефти будут дорожать на девять долларов каждые два дня! Это лучше, чем ходить на работу! Хватит болтать ерунду и помоги мне спустить товар!».
Совместными усилиями пара подняла одну бочку нефти, поставила ее на землю, а затем приготовилась поднимать вторую бочку. В этот момент они увидели, что их сосед Карл возвращается с тележкой, запряженной ослом, который вез четыре бочки масла.
«Эй, Карл, где ты их взял? Сколько стоит бочка?». — крикнул Лойл.
«На нефтяной скважине мистера Херда, пришлось потрудиться, чтобы получить их по доверию, семнадцать долларов и пять центов за баррель». — Старый Карл ответил с триумфом: «Причём она подорожала до семнадцати долларов и десяти центов, когда мальчик сзади покупал их!».
«С таким ростом скоро у тебя будут деньги, чтобы вылечить ногу сына». — Лойл улыбнулся: «Я знаю доктора Харкера, у него ортопедическая клиника в Ланкастере, и он довольно хороший врач».
«Спасибо, но цена слишком высокая». — Старый Карл рассмеялся: «Но если я заработаю больше денег, я отвезу его в Пруссию на ортопедию!».
Старый Карл был иммигрантом из Пруссии и всегда испытывал неоправданное доверие к медицине своей родины.
Закончив разговор со старым Карлом, Лойл вместе с женой понес бочки с вниз и аккуратно разгрузил их.
«Куда мы их поставим? Двор подойдет?». — спросила Эмма.
«Нет конечно! Я даже не знаю, сколько людей хотят купить их теперь. Вдруг бочки кто-то украдёт».
«Тогда почему бы нам не перенести их в дом и не поставить прямо рядом с нашей кроватью, это безопасно!». — снова сказала Эмма.
Лойл задумался на мгновение: «Действительно. Да, заряди наш старый мушкет и положи рядом с кроватью».
Растущие цены на нефть сразу же привлекли внимание других инвесторов на Уолл-стрит. И в это время на рынке необъяснимым образом появились слухи о том, что нефть потенциально может быть использована для получения какого-то панацеи. Хотя представитель крупнейшей в США фармацевтической компании Macdonald Chemical and Pharmaceutical Company заявил прессе в гарантированном интервью по этому вопросу, что он не слышал о подобном исследовательском проекте в своей компании. Но он также не стал отрицать возможность извлечения лекарств из нефти.
«Нефть используется в качестве лекарства уже очень давно». — Сахаф, представитель компании MacDonald Chemical and Pharmaceuticals, сказал журналистам: «Но наши исследования показали, что подавляющее большинство предполагаемых медицинских данных об излечении определенных сложных заболеваний с помощью нефти не выдерживают тщательной проверки и совершенно не поддаются проверке в ходе различных экспериментов. А состав масла настолько сложен, что совершенно не ясно, содержит ли оно какую-то особую лекарственную ценность. Поэтому на данный момент я не знаю ни о каких планах компаний по использованию масла для производства лекарств».
Однако это заявление не полностью пресекло слухи, так как представитель компании Macdonald Chemical and Pharmaceuticals просто сказал, что не слышал о таких планах, что не то же самое, что отсутствие таких планов.
Вместо этого слухи становились все более чудесными, от лекарства от всех болезней до всестороннего усиления либидо, и чем больше они раздувались, тем более возмутительными становились.
Из-за таких слухов рынок становился все более и более неистовым. В разгар этого ажиотажа почти никто не обратил внимания на то, что компания Рокфеллера Standard Oil постепенно сокращает свои запасы. Но почти никто не заметил — это не то же самое, что никто не заметил, на самом деле такую тактику невозможно скрыть от старых лис и лисят Уолл-стрит.
«У этого Рокфеллера страшные намерения». — сказал Морган своему новому партнеру Гутвейну: «Он пытается играть с нефтью, как с тюльпаном. Но это определенно возможность сделать состояние. При правильном выборе времени мы тоже можем воспользоваться этой возможностью».
Он некоторое время молчал, а затем обратился к партнеру: «Что ж, мой дорогой друг, я дам вам лимит мобилизованных средств в размере 500 000 долларов и посмотрим, сколько вы сможете заработать на этой «тюльпановой буре».
«Не волнуйтесь, ситуация ясна, я никогда не потеряю деньги». — Гутвин уверенно улыбнулся.
«Джон, мы должны начать очищать наше имя от того, что мы манипулируем этим кризисом».
Скрудж сказал: «Нам нужно опубликовать в газетах предупреждение о том, что нынешняя завышенная цена на нефть может стать повторением «тюльпаномании». Широкой общественности напоминают о необходимости быть трезвой и не следовать слепо за тенденцией».
«Не испортит ли это наши планы?». — Рокфеллер ответил: «Скрудж, у тебя сейчас большое влияние, и если ты так скажешь, то в случае, если они все-таки отступят, наши планы будут разрушены».
«Этого не случится, Джон. Посмотри, как изменилась цена сейчас, и, судя по ценам и объемам, как сейчас, главная сила денег, которые в это вкладываются, уже давно перестала быть в сфере управления. Большинство шакалов с Уолл-стрит присоединились к нам, и розничные инвесторы тоже вливаются. Теперь, когда мы говорим людям, чтобы они успокоились и не отгружали товары, первой реакцией многих будет предположение, что мы на самом деле пытаемся сдержать рост цен и вложить еще больше. Кроме того, сколько товаров мы купили в общей сложности?». — спросил Скрудж.
«На данный момент сорок тысяч баррелей». — ответил Рокфеллер.
«Какова средняя стоимость одного барреля?»
«Чуть больше шестнадцати долларов».
«Если бы мы никогда не выбрасывали их и использовали для производства смазочного масла и парафина, сколько денег мы бы потеряли?».
«Это не будет потерей, но когда мы доберемся до вершины, то сможем заработать гораздо больше, выбросив их на свалку. Я считаю, что при таком раскладе цена может подняться до двадцати пяти долларов за баррель. Мы можем заработать дополнительно триста двадцать тысяч долларов, сбрасывая их по двадцать четыре доллара».
«Джон, послушай меня». — Скрудж был уверен: «Триста двадцать тысяч долларов — это, конечно, большие деньги, но мы не можем заработать эти деньги. Посмотри на цифры сейчас, я готов поспорить, что есть десятки тысяч розничных инвесторов, которые ввязались в эту авантюру, и по мере роста цены эти спекулянты с Уолл-стрит будут медленно и неподвижно уходить, и тогда процент розничных инвесторов, держащих нефть, станет еще выше.
К моменту краха целая куча розничных инвесторов потеряет свои деньги, и появится целая куча прыгунов со зданий. Потом газеты будут спрашивать, кто же стал причиной катастрофы. Если бы мы заработали десятки миллионов, то всю вину легко было бы свалить на нас. К тому времени мы станем плохими парнями, на которых будут показывать пальцем тысячи людей. Послушай меня, Джон, во многих случаях чистая, незапятнанная репутация стоит больших денег. Если ты все еще думаешь, что это жалко, то просто вычти эту долю из моих будущих дивидендов».
Услышав слова Скруджа, Рокфеллер горько улыбнулся.
«Ты прав, я пренебрег этим некоторое время назад, поэтому моя репутация стала намного хуже, чем несколько лет назад. В отличие от тебя, который сохранил безупречную репутацию. Чистая и безупречная репутация действительно стоит больших денег. Я чувствую это прямо сейчас. Наша цель при запуске этой операции заключалась не в том, чтобы заработать на ней деньги как таковые, а в том, чтобы вытеснить с ее помощью больше нефтеперерабатывающих заводов и нефтяных скважин. Сейчас многие нефтеперерабатывающие заводы закрылись. Есть довольно много владельцев НПЗ, которые уже просят продать мне свои заводы, чтобы они могли взять деньги от продажи своих заводов и сыграть на рынке сырой нефти. И соответственно, сейчас на рынке продается все меньше и меньше нефти. Все скважины добывают больше нефти, но они накапливают ее, чтобы цена росла. И, насколько я знаю, большинство из них инвестировали в бурение новых скважин. Когда наступит крах, мы сможем легко забрать у них скважины. Кроме того, поскольку мы хотим спасти свою репутацию, после краха мы сможем заявить, что готовы покупать нефть у розничных инвесторов по относительно разумной цене. Чтобы эти розничные инвесторы не понесли большие убытки и не сошли с рельсов. Ну, это утверждение мы должны будем включить в то предупреждение, о котором ты упомянул. Сказав это сейчас, люди наверняка истолкуют это как-то, что мы пытаемся продавить цену на нефть до основания, чтобы выкупить ее».
«Лойл, Лойл!». — Эмма прибежала в панике: «Я слышала, как кто-то сказал, что мистер Макдональд и мистер Рокфеллер говорили в газетах, что цена на нефть сейчас завышена и что на самом деле нефть вовсе не стоит таких денег. Поэтому их поглощение пока приостановлено. Они также посоветовали людям не слишком увлекаться. Они сказали, что если цена рухнет в будущем, они купят у этих розничных инвесторов нефть на 200 000 долларов по цене 10 долларов за баррель из соображений социальной ответственности, и каждый розничный инвестор может продать им не более трех баррелей нефти. Значит ли это, что мы должны сразу же продать эту нефть?».
«А? Я сейчас же поинтересуюсь ценой на рынке». — Лойл был ошеломлен и сказал Эмме: «Присмотри за домом и за нашей нефтью. Я вернусь скоро».
Лойл поспешно вышел за дверь и побежал к нефтяной скважине. Только повернув за угол, он увидел старого Карла, который, задыхаясь, шел обратно.
«Мистер Карл, вы слышали? И мистер Макдональд, и мистер Рокфеллер говорят, что цена на нефть слишком высока, и заявляют, что перестали ее покупать. Вы знали об этом?». — спросил Лойл, поспешно идя к старику.
«Я знаю, и я только что был на нефтяных скважинах, чтобы поспрашивать». — сказал старый Карл, задыхаясь.
«Ну? Что там говорят?». — торопливо спросил Лойл.
«Дай мне перевести дух и вытереть пот».
Лойл почувствовал облегчение, увидев, как ведет себя Старый Карл, если бы ситуация была плохой, Старый Карл не занимал бы такую выжидательную позицию.
Старый Карл перевел дыхание, снова вытер пот лацканом, а затем сказал: «У нефтяной скважины, как обычно, стоят очереди из желающих купить нефть, а цена все растет. Люди у скважины говорят, что на самом деле «Стандарт» перестал покупать у них нефть два дня назад, но нефть по-прежнему в дефиците. «Стандарт» просто пытается запугать людей, чтобы они могли купить нефть, когда цена на нее снизится».
«Как может Standard Oil быть такой!». — воскликнул Лойл: «Раньше я думал, что мистер Макдональд был честным человеком».
«Конечно, мистер Макдональд хороший человек, но он еще и бизнесмен, не так ли?». — Карл усмехнулся.
«Большое вам спасибо, мистер Карл! Вы дали мне большой вздох облегчения».
«Вы ведь планировали поехать на нефтяную скважину Мадганг, чтобы посмотреть, что там происходит, не так ли?». — Старый Карл спросил: «Сейчас нет необходимости идти. Не волнуйтесь, нефть снова пойдет вверх».
«Я все же собираюсь идти к скважине на Бэй-Ривер, чтобы посмотреть, что происходит, так я могу быть полностью спокоен». — Лойл сказал: «В конце концов, на кону большие деньги».
«Не многие молодые люди так осторожны, как ты». — улыбнулся старый Карл: «Осторожность — хорошая привычка, но Бэй-Ривер далековато, тебе придется поторопиться, иначе ты не успеешь к ужину».
«Тогда я пойду, мистер Карл».
«Хорошо, до свидания, Лойл. Узнай все, что сможешь, о ситуации и расскажи мне о ней!».
«Как повлияла та статья в газете?» — Скрудж с улыбкой спросил Рокфеллера.
«Как мы и ожидали, хотя наше предупреждение вызвало небольшую турбулентность на рынке, оно не изменило общей тенденции, и сегодня цена на нефть снова выросла с большим отрывом».
Рокфеллер рассмеялся: «Никто не может обвинить нас в будущем крахе. Более того, мы не сбрасываем нефть, когда она рухнет, и даже нацеливаем бедняков на то, чтобы они принимали нефть и сокращали свои потери. Когда придет время, мы опубликуем несколько статей, обвиняющих спекулянтов, и, возможно, все эти десятки тысяч розничных инвесторов будут нам благодарны и даже будут молиться за нас».
«Будем надеяться на это». — ответил Скрудж со своей фирменной безобидной, располагающей к себе людей улыбкой.
Газетные статьи Скруджа и Рокфеллера, предостерегавшие людей от повторения «тюльпаномании», были похожи на бросок маленького камешка в озеро, который произвел небольшой всплеск, но это был всего лишь всплеск. Поток капитала не был затронут вообще.
Цена на нефть продолжала расти быстрыми темпами, и взоры всех американцев были устремлены на нее. Многие владельцы менее процветающих предприятий (таких как сталелитейные, железнодорожные и т.д.) просто продали свои предприятия и бросились в нефтяные спекуляции. Цена на нефть росла почти три раза в день, с утра до полудня, и за день баррель нефти мог подорожать на 30-50 центов.
Вся северо-восточная часть Соединенных Штатов была охвачена нефтяным ажиотажем. Конечно, в разгар этого безумия не все люди были в бешенстве; в любое время человеческой истории всегда были трезвые люди, и их всегда было много.
Только среди этих людей мало тех, кто осмеливается остановить такой поток иррационального капитала, а среди тех, кто осмеливается, еще меньше и почти нет тех, кто действительно может остановить такой поток. Но всегда найдутся люди, которые выйдут и попытаются увидеть, могут ли они стать героями, способными спасти положение.
«Мистер Линкольн, нет никаких сомнений в том, что сегодняшняя нефтяная мания стала еще одной «тюльпаноманией». Вы собираетесь сидеть здесь и ничего с этим не делать? Черт возьми, эти сумасшедшие разрушают американскую экономику! Вы не можете просто смотреть, вы должны что-то делать! Иначе я гарантирую вам, что через месяц в Великих озерах и морях Нью-Йорка будут плавать тела мертвецов, покончивших с собой из-за банкротства, и Америка погрузится в кризис. Вы — президент, вы должны выполнить свой долг и не допустить такого положения дел!». — Министр финансов Чейз закричал на Линкольна, да так сильно, что ему пришлось повернуть голову, чтобы избежать вылетающей изо рта слюны.
«Мистер Чейз, успокойтесь. Вы — министр финансов и должны знать, что в моем распоряжении не так много средств, которые могут напрямую вмешиваться в рынок».
Линкольн ответил: «Разве я не понимаю, что вы мне говорите? Но скажите мне, какие средства в рамках нашей компетенции мы можем использовать, чтобы обуздать эту манию?».
Чейз ответил: «Мы можем выпустить заявления в средствах массовой информации, выражающие озабоченность сегодняшней ситуацией и напоминающие людям о необходимости сохранять спокойствие. Мы также можем регулировать ее с помощью налогов».
«Выступление в СМИ — это хорошо, но налогообложение? Мистер Чейз, это должно быть одобрено Конгрессом! Как вы думаете, может ли такое предложение быть принято Конгрессом? Я осмелюсь сказать, что даже если все демократы в Конгрессе проголосуют за него, одного голоса против в нашей партии будет достаточно, чтобы отменить такую программу».
«Конечно, я это знаю! Черт возьми, в Республиканской партии тоже есть целая куча тупиц, которые хотят заработать на этой возможности, и целая куча тупиц-фанатиков, которые твердо верят, что лучшее правительство — это то, которое ничего не делает и позволяет рынкам разгуляться самим по себе. Конечно, такая резолюция не пройдет. И на самом деле, даже если бы она была принята, у нас не было бы времени на ее принятие. К тому времени, когда мы пройдем через этот процесс, кровавая нефтяная мания уже рухнет. Но, знаете, простое заявление такого рода может оказать влияние на рынок. И, Линкольн, вы стали президентом на второй срок, я действительно не знаю, в чем вы сомневаетесь. Вы хотите сидеть в этом кресле вечно?».
«А вы не боитесь, что как только мы это сделаем, весь рынок тут же рухнет? И тогда демократы обвинят нас и скажут, что это мы виноваты, и тогда даже фанатики свободного рынка в партии встанут на их сторону. А люди, которые очнулись от своих мечтаний разбогатеть, не будут винить тех парней с Уолл-стрит, они просто обвинят нас в том, что мы тоже это вызвали. Мы, и даже вся Республиканская партия, понесем огромный удар». — Линкольн нахмурился.
«Если бы рынок оставили в покое, он бы рухнул так же сильно, и последствия были бы гораздо хуже!». — Чейз ответил: «И националистические партии, и пострадавшая общественность обвинили бы нас в той же степени». Что касается общественного мнения, мистер Линкольн, то, когда речь идет о выборе стороны между правительством и Уолл-стрит в таком важном вопросе добра и зла, любой дурак знает, на чью сторону встанет общественное мнение».
Действительно, любой дурак знает, на чью сторону встанут газеты. Во многих случаях правительство США профессионально используется для того, чтобы взять на себя вину Уолл-стрит. Линкольн на мгновение замолчал, а затем сказал: «Что ж, давайте сделаем заявление и посмотрим, что из этого получится».
«Мистер Морган, не пора ли нам сбросить нефть, которую мы держим? Видите ли, президент Линкольн только что сделал заявление, в котором выразил свою озабоченность неестественным ростом цен на нефть». — спросил Гутвейн.
«Я доверил это вам». — Морган ответил: «Вы должны сами принять решение. Но если даже речи Скруджа, который известен как Цезарь делового мира, не работают, насколько эффективными могут быть речи Линкольна?».
«Но его речь плюс речь мистера Макдональда могут действительно заставить кого-то поверить в это».
«Ну, тогда вы можете действовать совместно с теми, кто вместе с вами участвует в нефтяных спекуляциях. В любом случае, если вы сможете стабилизировать себя, этого будет достаточно, если банкиры не будут двигаться, эти розничные инвесторы, входящие и выходящие, не будут иметь большого значения. Эта горилла Линкольн, вероятно, думает, что ему не нужно думать о переизбрании, поэтому он может игнорировать наши интересы?».
После заявления Линкольна Скрудж опубликовал в газете еще одну предупреждающую статью, но она была не вдохновляющей, почти как повторение той же статьи, написанной неделей ранее. Настолько, что газета New York Herald подколола Скруджа и New York Tribune, которая опубликовала статью Скруджа, следующим образом.
«Мистер Макдональд изобрел еще один способ заработать деньги, взяв ту же самую статью и перепечатав ее в какой-то глупой газете. А глупая газета все равно ее опубликовала. Но это не удивительно, совсем не удивительно, потому что все редакционные статьи в этой газете — это перефразированные повторения».
Розничные торговцы еще некоторое время пребывали в панике, а на следующий день после речи Линкольна объем нефти пошел вверх, и несколько человек начали понемногу сбрасывать нефть, которая была у них в руках, но эту нефть почти сразу же покупал другой человек. Цена на нефть немного упала, но вскоре вернулась к росту. Некоторые из розничных инвесторов, сбежавших в это время, вернулись с криками о том, что хотят еще. С тех пор цена на нефть росла еще быстрее, чем раньше.
«Доротея, у меня для тебя новости».
«Какие?».
Доротея закрыла лежавший перед ней отчет о строительстве башни Макдональда. Подняв глаза, она спросила.
«Линкольн попросил Конгресс одобрить его специальный налог на спекуляцию». — Скрудж сказал: «Что можешь сказать по этой новости?».
«Отлично!». — Доротея сквозь стиснутые зубы воскликнула: «Этот проклятый парень идет ко дну! Это отличная новость, Скрудж! Сукин сын, который поджег Миссисипи, должно быть, совсем спятил, чтобы встать на пути всеобщих денег! Он мертв! Черт, почему он не сделал этого в начале года? Или даже до войны?».
«Наверное, он думал, что его все равно не переизберут, не так ли?».
«Переизберут?».
Доротея мрачно рассмеялась: «Хмф, я заключу с тобой пари. Спорим, он даже не доживет до конца своего срока».
«Я не собираюсь заключать такое пари, даже не назвав ставки». — Скрудж покачал головой: «И у тебя значительно больше шансов выиграть. Пока ставки не будут меня устраивать, я играть не буду».
«Ну что ж, тогда ты назначаешь ставку!».
«Дай подумать». — пробормотал Скрудж, подойдя и обойдя Доротею.
Наблюдая за тем, как Скрудж окидывает взглядом её и книги, лежащие на столе, Доротея не могла не почувствовать внезапной легкой нервозности: «Ты ведь не собираешься дать ещё несколько занятий?».
«Нет». — Скрудж заявил со злобной ухмылкой: «Если я выиграю, ты должна будешь позволить мне поцеловать тебя десять раз!».
«Возмутительно!». — Доротея крикнула с красным лицом и округлившимися глазами.
«Что? Не смеешь ставить на это, да?». — Скрудж намеренно держался с самодовольным видом.
«Чего тут бояться! Я согласна!.. В любом случае, ты проиграешь». — Голос Доротеи внезапно понизился, она опустила голову и зажала угол платья.
«Тогда решено».
«Подожди!». — Доротея вдруг поняла, что, кажется, упустила из виду что-то важное.
«Что?». — спросил Скрудж.
«Я… чуть было не позволила тебе снова выйти сухим из воды! Ты не сказал, что будешь делать, если проиграешь».
«Ах, видишь ли…». — Скрудж бесстыдно рассмеялся: «Мое пари было честным и разумным, раз я выиграл, и ты позволила мне поцеловать тебя десять раз, то, соответственно, ты выиграла, и я тоже позволил тебе поцеловать меня десять раз».
«Скрудж!».
«Пейн, у меня новость. Тиран Линкольн приедет выступать в Пенн Стейт через два дня. Я получил в свои руки винтовку Макдональд 1857 года для точного огня». — шептал Герольд.
«Отлично! Это конец тирана!». — тут же ответил Пейн.
Со времени последнего неудачного покушения человек, который совершил покушение на Линкольна, Джон Уилкс Бут умер на месте, но им удалось скрыться, ожидая своего шанса.
Линкольн намеревался выступить перед студентами колледжа на лужайке возле здания Университета штата Пенн, и Пейн с Герольдом прибыли на день раньше, чтобы принять участие в выступлении.
«Это то самое место, верно?». — спросил Пэйн.
«Именно так!». — ответил Герольд.
Пейн огляделся, место было открытое, вокруг почти ничего не было видно, только маленькая церковь на расстоянии двухсот метров, было одиннадцать часов пополудни, но стрелки больших часов на церковной колокольне в это время все еще показывали восемь часов.
Пейн не был хорошим стрелком, и двести метров для него было слишком далеко. На таком расстоянии даже из винтовки Макдональда образца 1857 года Пейн не смог бы точно попасть в Линкольна.
«Может, стоит пойти и купить немного охотничьих патронов?». — подумал Пейн.
Так называемые «охотничьи патроны» на самом деле были пулями «дум-дум». Пули с намеренно открытым свинцовым сердечником. В отличие от полностью бронированных пуль, у которых свинцовый сердечник был полностью закрыт, эти пули имели намеренный надрез в верхней части, обнажая мягкий свинцовый сердечник.
Когда пуля попадает в цель, сама пуля быстро замедляется под действием сопротивления тела, а мягкий свинцовый сердечник выбрасывается через отверстие, после чего вся пуля сворачивается в большой гриб, нанося огромные повреждения и неизлечимые раны пораженной цели. Из-за смертоносности этой пули многие охотники особенно любят использовать ее по крупной дичи.
Даже североамериканский бизон или грозный медведь гризли будут убиты одним выстрелом из такой пули. Просто, как бы мощна ни была эта пуля, она менее точна, чем обычная пуля на большом расстоянии.
Пейн и Герольд обошли лужайку перед домом и направились к церкви.
Единственным человеком в этой церкви был священник по имени Бензема.
В церкви Пейн вступил в разговор с отцом Бензема. Он спросил, намеренно или нет, что происходит с церковным колоколом. Отец Бензема рассказал ему, что колокол был сломан три дня назад. Его готовят к отправке в ремонт. Пейн тут же сказал, что он готов помочь церкви починить колокол. Конечно, сегодня он не мог, так как у него не было с собой никаких инструментов. Однако, если отец Бензема согласится, он может прийти завтра со своим помощником и инструментами. Отец Бензема, не сомневаясь, договорился с ним о времени: завтра в семь часов утра, за час до начала речи Линкольна.
Покинув часовню, Пейн и Герольд вернулись в гостиницу, где они временно остановились. Закрыв за собой дверь, они начали обсуждать свои планы на завтрашний день.
«Колокольня этой часовни — лучшее место для съемки. Отсюда до места, где стоит Линкольн, около двухсот метров. К сожалению, я не очень хороший стрелок и не очень уверен в стрельбе на таком расстоянии. Герольд, как твоя меткость?».
«Я?». — Герольд покачал головой: «Я еще хуже, у меня близорукость, а на расстоянии двухсот метров я вижу еще меньше. Поэтому я не могу помочь в этом вопросе. Но у меня есть идея. Может быть, нам стоит разделиться?»
«Расскажи подробнее».
«Сначала мы вместе пойдем в церковь. Затем ты пойдешь на колокольню и приготовишься стрелять, а я переоденусь и смешаюсь с толпой, а когда твой выстрел промажет, я воспользуюсь хаосом, чтобы найти возможность застрелить тирана с близкого расстояния».
«Это слишком опасно, Герольд». — сказал Пейн: «Тебе будет трудно убежать, они поймают тебя».
«Ну и что? Главное уничтожить его». — заявил Герольд беззаботно.
«Мистер Бальбо, двое убийц только что подошли к церкви на лужайке и зашли за поворот. Мы полагаем, что они могут планировать нанести удар там». — Мужчина среднего роста докладывал человеку в нелепой маске в комнате, где двери и окна были плотно закрыты.
«Достаньте карту и покажите ее мне». — Джентльмен, Бальбо, сказал, его голос был странным, одновременно хриплым и резким, как звук, который издают два куска металла, когда они трутся друг о друга.
Другой мужчина подошел и развернул карту штата Пенсильвания.
Бальбо усмехнулся, глядя на карту, — дураки всегда будут дураками. Эта позиция находится в двухстах метрах от Линкольна, что очень хорошо, и на таком расстоянии для наших людей это будет абсолютная сотня выстрелов. Но об этих двух парнях трудно сказать. К тому же, завтра, в это время, эта позиция будет прямо напротив солнца. С учетом помех от солнца, у парня не будет даже одного шанса из пяти попасть в Линкольн. Похоже, все-таки придется сделать всё самим.
«Ты и Белл завтра займете позицию А, Лентини, ты и Андре займете позицию Б. Если дурак промажет первым выстрелом, вы немедленно компенсируете это, понятно?».
«Да». — Несколько человек сразу же коротко ответили.
«Мистер Макдональд, есть новости». — Вошла Элизабет и протянула Скруджу папку с документами.
Скрудж взял папку с файлами, достал из нее сообщение, прочитал его, а затем торжествующе улыбнулся: «Хорошие новости, Доротея, посмотри!».
Доротея, которая сидела за столом неподалеку и усердно занималась, встала и подошла к Скруджу.
Элизабет вышла из двери, закрыв ее за собой. Как только дверь закрылась, Доротея тут же вскочила: «Отлично! Сделка будет! Есть ли новости из экспедиции?».
«Миссия прислала первую информацию, они определили несколько мест, которые могут быть использованы в качестве портов, в том числе один очень хороший незамерзающий порт. Также наши люди нашли золото на Аляске! Оно оценивается по меньшей мере в двадцать миллионов долларов или больше».
«Что!». — Доротея тут же прикрыла рот: «Это правда?».
«Конечно, правда. Сейчас Сивард заключил сделку с русскими и ждет, когда ее примет Конгресс. Как только Конгресс примет её, и сделка вступит в силу, мы немедленно отправим туда людей».
«Конгресс примет сделку, верно? Условия, которые Сивард обещал нам, не будут отменены, так?». — Поскольку на кону стояла крупная сумма денег, Доротея сразу же забеспокоилась.
«Как они посмеют?». — усмехнулся Скрудж.
«Тогда нам нужно отпраздновать». — Доротея улыбалась: «Почему бы нам не позвать Кэрола, Кэтрин и Анну и не пойти сегодня после работы на большой ужин?».
«Зачем звать Анну?». — Скрудж выглядел странно, спрашивая это.
«Кэтрин обязательно захочет взять с собой Дональда и Дину, а они ни на шаг не могут оторваться от Анны. И...». — Доротея вдруг замолчала.
«Что случилось?».
«Достоверны ли новости в телеграмме?». — Доротея, казалось, задержала дыхание: «В газетах информации еще нет?».
«Если газеты могут узнать все раньше нас, зачем мне нужны эти парни?». — Скрудж рассмеялся: «По обычным подсчетам, ты узнаешь новости даже на четыре часа раньше, чем СМИ».
Пейн высунул свою винтовку «Макдональд 1857» из маленького окна и направил ее на лужайку перед зданием Пенсильванского университета.
Линкольн уже был там и начинал свою речь.
Пэйн затаил дыхание, пытаясь поймать Линкольна в прицел. Но его рука дрожала так сильно, что на расстоянии более двухсот метров рука дрожала чуть меньше, а Линкольн в прицеле сильно дергался.
Пейн вспомнил наставления владельца оружейного магазина: «Сделайте глубокий вдох, расслабьтесь, дайте сердцебиению успокоиться, затем задержите дыхание и стреляйте, когда стабилизируетесь».
Только после того, как он несколько раз проделал этот процесс, его рука снова сильно дрожала каждый раз, когда он собирался стрелять. Снайпинг был искусной работой.
Наконец, он смог снова прикрепить Линкольн к кобуре через прицел. Пейн понимал, что времени у него в обрез: судя по ситуации, речь Линкольна подходила к концу, а когда она закончится и Линкольн начнет ходить, вероятность того, что он сможет попасть в него, будет еще меньше. Поэтому Пейн вздохнул, а затем взвел винтовку.
Выстрел прозвучал громко и отчетливо, но из-за отдачи Пэйн не понял, попал ли он в Линкольна. Поэтому он поспешно посмотрел — Линкольн все еще был на месте, он промахнулся, а несколько телохранителей бросились к Линкольну, который их встретил.
Но тут раздались еще два внезапных выстрела, а затем он увидел, как Линкольн с криком рухнул на лужайку.
Пейн не мог думать о том, кто стрелял в Линкольна, сейчас не было времени думать о таких вещах. Он находился всего в 200 метрах от места происшествия, выстрелы были такими четкими и ясными, а самым подозрительным местом поблизости была часовня — первое подозрительное место, которое должен был заметить любой человек, обладающий хоть толикой военного здравого смысла, если бы он огляделся вокруг. Просто такое опасное место не было проверено заранее, и надо сказать, что американские меры безопасности слишком нерегулярны.
Но сейчас было не время думать об этом, Пейн быстро убрал винтовку, спустился с колокольни и ушел через заднюю дверь. Там он приготовил лошадь.
«Убийца — думаю, нам следует назвать его героем — сделал три последовательных выстрела в сторону президента Линкольна. Первый выстрел промахнулся, но второй и третий оба попали в президента, обе пули попали в грудь, смертельный удар. Одна из пуль даже попала прямо в сердце. Президент Линкольн умер по дороге в больницу…».
Доротея с волнением читала газетный отчет вслух, время от времени добавляя несколько собственных комментариев. Если бы рядом был кто-нибудь, кто не был Скруджем, ее комментарии, вероятно, напугали бы до смерти. Но, к счастью, в офисе не было никого, кроме Скруджа.
В кабинете Скруджа отличная звукоизоляция: стены двухслойные, между ними толстый слой пористой вулканической пемзы, а тяжелые деревянные двери с обеих сторон покрыты слоем губки. Даже окна двухслойные.
«Ах, не слишком ли я шумела? Ведь никто не услышит?». — Доротея вдруг осознала, что ведет себя недостаточно тихо.
«Не волнуйся, здесь тебя никто не услышит, кроме меня». — Скрудж улыбнулся: «Даже если ты будешь кричать во все горло, как сейчас».
«Это ты кричишь!». — Доротея зло посмотрела на Скруджа, а затем продолжила читать.
«В настоящее время полиция установила местонахождение стрелявшего и определила, что мужчина по фамилии Пейн находится под большим подозрением. Этот человек сейчас разыскивается полицией, и если есть какие-то зацепки, которые они могут дать… Скруджу, как думаешь, он сможет уйти?». — спросила Доротея, немного волнуясь.
«Это трудно... В принципе, никуда не денешься». — Скрудж пожал плечами: «В таком деле будут мобилизованы все силы полиции. А с такой высокой наградой, как эта, я полагаю, что где бы ни был этот парень, как только он появится, найдется целая куча людей, которые пойдут за ним».
«Проклятье!». — Доротея нахмурилась.
«Я предупреждаю тебя, что тебе можно показывать свою ненависть к Линкольну передо мной, но ни в коем случае не перед кем другим. Также не пытайся использовать власть в твоих руках, чтобы помочь этому убийце». — торжественно предупредил Скрудж.
«Конечно, я это знаю. Мы должны зарабатывать деньги на этих янки. Как я могла сделать такую глупость?».
«Хорошо. Я собираюсь скоро опубликовать стихотворение в честь Линкольна. Просто для показухи, так что не обижайся».
«Неважно… Ты пишешь стихи?». — удивленно спросила Доротея.
«Нет, но есть много людей, которые могут». — ответил Скрудж.
Однако стихотворение действительно было написано Скруджем. Оно называлось «О капитан, мой капитан», стихотворение Уитмена, которое Скрудж изучал в своей прошлой жизни, когда учился в средней школе. В оригинальной истории, узнав об убийстве Линкольна, Уитмен, который всегда выступал за свободу и против рабства, написал ряд стихотворений, выражающих его скорбь. Самое известное из этих стихотворений — «О капитан, мой капитан». Известие о смерти Линкольна только что появилось в прессе, и Уитмен, должно быть, не успел написать это стихотворение до того, как Скрудж сделал его пиратскую копию для собственного использования. Столь проникновенное стихотворение пришлось бы по душе сторонникам Линкольна, а с учетом того, что в будущем нефть наверняка рухнет, любовь народа к Линкольну поднялась бы на новый уровень, и стихотворение было бы воспето в его устах. Тогда образ Скруджа как «автора» был бы усилен песней.
«Ах… Капитан, мой капитан! Наше трудное путешествие подошло к концу.
Этот корабль благополучно пережил все шторма, и приз, который мы искали, был найден.
Гавань уже видна, я слышу звон колоколов, народ ликует.
Глаза встречают наш корабль, когда он возвращается с изяществом, он выглядит величественно и героически».
«… Скрудж так быстро откликнулся и сложил такую выдающуюся поэму. Это нелегко. Если бы я не знал лучше, я бы подумал, что он уложил Линкольна». — Морган вздохнул, глядя на стихи «Ах, капитан мой капитан», которая появилась в газете «Нью-Йорк трибюн».
«Увы, сказать, что мистер Макдональд был поистине выдающимся гением, не только самым блестящим бизнесменом своего времени, но и гениальным ученым, общественным деятелем и даже таким гениальным поэтом. Вы должны признать, что Бог просто немного более пристрастен к некоторым парням». — воскликнул Гутвин.
«Стихи, должно быть, были сворованы откуда-то тем парнем». — Морган усмехнулся: «Если бы это была статья, или роман, или что-то еще, я бы с трудом убедил себя, что возможно, что Скрудж написал это сам, но стихи? Но должен сказать, что у парня за плечами хорошая писательская команда…».
Морган замолчал на мгновение: «И как продвигаются дела?».
«В принципе, все хорошо. Завтра мы увидим окончательные результаты в газетах».
Доротея посмотрела на бумагу, вздохнула и сказала Скруджу: «Увы, как ты и говорил, мистера Пейна все равно вычислили».
«Он пойман?». — обратился Скрудж к Доротее, которая читала газету.
«Нет, мистер Пейн был таким хорошим человеком, его окружила полиция в доме в пригороде, а он стрелял, сопротивлялся и боролся как воин до конца!».
«Ну, как они могли поймать убийцу, была бы целая серия неприятностей, если бы поймали. Лучше ему быть мертвым. Мертвые люди не говорят глупостей. Что пишут в газетах?». — спросил Скрудж, не впечатленный.
«В газетах писали, что мистер Пейн держался против них, поэтому была перестрелка, долгий бой, и наконец в доме ничего не двигалось, тогда они попытались открыть дверь, но мистер Пейн снова открыл огонь. Тогда они бросили в дом гранату, а затем обнаружили внутри тело г-на Пейна с револьвером в одной руке и кинжалом в другой. Три винтовки также были найдены рядом с ним, и предполагается, что именно из этих трех стволов мистер Пейн стрелял в Линкольна. Вот почему он смог сделать три выстрела за такой короткий промежуток времени…». — грустно сказала Доротея.
«Теперь я могу быть уверен, что Линкольна убил не Пейн. Все те два выстрела, которые последовали за этим, были сделаны не им». — Скрудж улыбнулся: «Доротея, подумай хорошенько, почему я так говорю?».
Доротея нахмурила брови в раздумье на полсекунды, затем покачала головой: «Я не знаю».
«Сколько весят три винтовки Макдональд образца 1857 года с точной стрельбой? Ну, одна такая винтовка с принадлежностями и патронами весит не менее 11 фунтов (5 килограммов), три — 33 фунта, а еще пистолеты и все остальное. А эти винтовки были длинными и большими, бросались в глаза и были неудобны для переноски, даже если их упаковывали в чехол или что-то подобное. Как мог человек, находящийся в бегах, носить с собой столько вещей?».
Скрудж усмехнулся: «Я даже подозреваю, что настоящий убийца, скорее всего, находится в той группе полицейских, которые убили Пейна. Единственное оружие, которое должно было быть у Пейна, если он не дурак, это револьвер и кинжал, а это то, что должен носить с собой человек в бегах. Все эти три винтовки были подброшены настоящим убийцей или кем-то, кто связан с настоящим убийцей».
Доротея склонила голову в раздумье: «Наверное, да, но мистер Пейн все равно герой. Что же это были за настоящие убийцы и почему им пришлось убить мистера Пейна, чтобы заставить его замолчать?».
«Думай сама». — Скрудж загадочно ответил: «Подумай о том, что сделал Линкольн в последнее время».
«Что сделал Линкольн в последнее время?». — повторила Доротея, и вдруг она вскочила на ноги и вцепилась в Скруджа обеими руками, словно боялась, что он сейчас улетит. С широкими, испуганными глазами она обратилась к Скруджу: «Ты тоже размещал статьи, в которых просил тех розничных инвесторов, которые покупают нефть, успокоиться?».
«Не бойся».
Скрудж обнял Доротею за плечи и сказал ей с улыбкой: «Моя ситуация отличается от ситуации Линкольна, я просто сделал жест и не имел серьёзного намерения остановить стремительный рост цен на нефть. Они все это знали, иначе зачем бы я опубликовал статью, а потом ничего не предпринял? Но Линкольн был другим, он действительно хотел остановить скачок цен на нефть и уже делал шаги. Как могут те парни, которые возились с ценой на нефть, не понимать этого? Так что, Доротея, совсем не нужно беспокоиться обо мне».
Сказать, что самым испуганным и встревоженным человеком после убийства Линкольна, вероятно, должен был быть министр финансов Чейз, не является преувеличением. Хотя в газетах писали, что убийство Линкольна совершили те, кто симпатизировал южным повстанцам, Чейз в это не верил. Он прекрасно знал, какие люди с большей вероятностью могут быть виновны. Из-за страха он долгое время избегал публичных выступлений, ссылаясь в качестве оправдания на болезнь. Из-за этого он даже пропустил инаугурацию президента Эндрю Джонсона.
Эндрю Джонсон был вице-президентом Линкольна, а должность вице-президента была самой бессмысленной из должностей. Должность вице-президента казалась выше, чем у других членов кабинета, но у вице-президента не было реальных конкретных полномочий. Он был запасным колесом президента, и если с президентом не происходило ничего плохого, вице-президент был подобен запасному колесу на автомобиле: болтался рядом, красиво позировал, а потом так и не стал полезным.
Поэтому на выборах 64-го года, чтобы привлечь больше людей и показать, что жители Севера и Юга всегда выступали против отделения, Линкольн выбрал Эндрю Джонсона, демократа южного происхождения. В своем первоначальном видении Джонсон был задуман как политическая ваза, которая должна была показать единство Америки. Однако именно смерть Линкольна неожиданно поставила эту вазу, эту запасную шину, на место главы исполнительной власти.
Но эта перемена не была плохой для Скруджа. Эндрю Джонсон был южанином и демократом, и его президентство, хотя он и не мог делать все, что хотел, в условиях, когда кабинет министров и обе палаты парламента находились в руках республиканцев, несомненно, восстановит некоторую силу Демократической партии, особенно на Юге, и это было, безусловно, хорошей новостью для Скруджа, который вложил деньги в Демократическую партию на Юге.
Вскоре после того, как Джонсон стал его преемником, Чейз подал прошение об отставке по причине плохого здоровья, которое было одобрено. С тех пор он исчез из поля зрения.
Несмотря на политические неурядицы, цена на нефть на нефтяном рынке оставалась неизменной и продолжала неуклонно расти.
Большие объемы нефти продавались из левой руки банкиров в правую и из правой руки в левую, создавая ситуацию, когда цены покупались и продавались по все более высоким ценам. В такой ситуации розничные инвесторы становились все более оптимистичными, и многие из менее процветающих владельцев бизнеса продолжали вкладывать деньги в эту денежную игру, продавая свои предприятия, чтобы выручить деньги.
«Мистер Карл, вы слышали?». — сказал Лойл старому Карлу, который был вне себя от радости из-за нефтяного бума: «Мистер Хиллман продал свой флот».
«Почему? Мистер Хиллман не может держать свой флот на плаву?». — спросил старый Карл.
Мягко говоря, Хиллман когда-то был их соседом, и когда он увидел большие перспективы речного транспорта после Гражданской войны, он решительно поставил на карту все, что у него было, занял кучу денег, чтобы купить лодки для речных перевозок, и вскоре сколотил состояние, обзавелся еще лодками и в конце концов имел целый флот судов.
«В последнее время дела у флота идут не слишком хорошо, но не настолько, чтобы его нельзя было содержать». — Лойл сказал: «Но мистер Хиллман — очень гибкий человек, и он решил, что флот уже не так выгоден, как раньше, поэтому он просто продал лодки, чтобы купить нефть, что, мягко говоря, гораздо выгоднее, чем управлять флотом или чем-либо еще».
«Разве это не так? Я тоже недавно заложил свой дом и пошел и купил еще несколько баррелей нефти». — Старый Карл рассмеялся: «Деньги на ортопедический прием моего сына в Пруссии больше не проблема, даже так, через несколько дней я смогу заработать деньги на пенсию на всю оставшуюся жизнь».
«Отец, не слишком ли рискованно для нас продавать флот и идти покупать нефть». — Сын Хиллмана Джон спросил отца.
«Я, конечно, знаю, что это рискованно, и в ней прячется целая куча крокодилов с Уолл-стрит. Но если в реке есть золото и одновременно аллигаторы, ты собираешься из-за этого отказаться от золота? Я договорился. Я дам тебе 5 000 долларов, и если я разоряюсь, ты немедленно забираешь их с собой на запад. Понятно?».
«Папа…».
«Я принял решение, так что тебе лучше перестать говорить об этом».
В своем нью-йоркском особняке Морган получает информацию о положении своего партнера Гутвина.
«Господин Морган, на основании торгов за последние несколько дней, и после того, как мы поговорили с другими крупными банкирами, мы считаем, что сейчас на этот рынок пришло достаточно розничных инвесторов, и на основании этих цифр мы видим, что рост числа розничных инвесторов, входящих на рынок, начал замедляться в последние несколько дней, и мы считаем, что пришло время сбросить цену на нефть».
«Мой друг, какова сейчас цена на нефть?». — спросил Морган, казалось, рассеянно, вынимая сигару изо рта.
«Около тридцати пяти долларов за баррель». — ответил Гутвин.
«Что ж, давно пора». — Морган встал: «А теперь немедленно свяжитесь со своими партнерами и готовьтесь к охоте».
Лойл ждал у торгового рынка, его лицо было бесстрастным, так как цена на нефть начала падать со вчерашнего дня.
Поначалу это не слишком нервировало, поскольку он уже не раз наблюдал подобные взлеты и падения. Конечно, через час цена на нефть снова начала расти, что вызвало у него долгий вздох облегчения. Однако после полудня цена на нефть снова начала падать: на доллар, потом на пятьдесят центов, потом на шестьдесят центов, потом… Лойл подумал: «Может быть, она пойдет вверх завтра».
Так что возможность ушла с таким колебанием, и на следующий день, как только начались торги, цена на нефть стремительно полетела вниз, как Ниагарский водопад.
Всего за одно утро цена нефти на торговом рынке упала с тридцати долларов до двенадцати долларов на одном дыхании и продолжала падать с еще более бешеной скоростью. Теперь нефть Лойла была совершенно непригодна для продажи, если только он не был готов снизить цену до гораздо более низкой, но цена падала еще быстрее, чем он решился на снижение, и через мгновение она составляла уже девять долларов и шестьдесят центов. Затем цена остановилась на этой отметке.
«Вот так! Мистер Макдональд заявил, что если произойдет крах, он готов вложить 200 000 долларов, специально для того, чтобы купить нефть у розничных инвесторов по 10 долларов за баррель. Но вот сдержит ли он свое слово?». — Лойл вдруг вспомнил об обещании Скруджа и сразу понял, почему падение цен остановилось именно здесь. Это было потому, что вблизи этого ценового диапазона его все еще поддерживало обещание мистера Макдональда в размере 200 000 долларов. Но теперь Лойл знал, что ему нужно быть достаточно быстрым, нужно спешить продать нефть, которая была у него в руках, прежде чем обещание мистера Макдональда о 200 000 долларов будет выполнено.
Лойл повернулся и помчался в направлении места работы «Стандарт Ойл», но другие оказались быстрее его, и когда Лойл добрался туда, он обнаружил, что перед ним уже стоит неизвестное количество людей, и если бы не сотни наемников «Блэкуотер», которые следили за порядком, возможно, эти встревоженные люди начали бы топтать друг друга.
Наемники Blackwater с трудом заставили людей выстроиться в ряд, и тут подоспела городская полиция. Постепенно порядок установился. Standard Oil, как и было обещано ранее, действительно начала покупать нефть по десять долларов. Каждый человек ограничивался, и клерки на входе тщательно проверяли их личность, прежде чем оставить отпечатки их рук на листе бумаги, а там им давали еще один лист бумаги с тем же номером, велев идти домой и тащить нефть к дверям «Стандарт Ойл», где кто-то обменяет их на деньги.
Те, кто получал записку, уходили с тысячей благодарностей, и очередь медленно продвигалась вперед. Примерно к трем часам дня, наконец, подошла очередь Лойла.
«У меня есть три барреля нефти на продажу!». — крикнул Лойл. Но наемник из «Блэкуотер» остановил его. И жестом винтовки показал, чтобы он отступил.
«Двести тысяч долларов закончились. Мы выполнили свое обещание». — крикнул управляющий на другой стороне улицы.
«Что, как это возможно!».
«Нет, не надо, помогите нам!».
Из толпы раздавались различные крики.
В это время подбежал человек в черном и что-то сказал главному. Стюард крикнул: «Не кричите, молчите! Мистер Макдональд согласился на дополнительные 100 000 долларов по гуманитарным соображениям. Однако деньги поступят только завтра. Пожалуйста, отойдите и приходите завтра утром, когда откроются двери».
Эта надежда успокоила охваченную паникой толпу, и люди затихли. Однако никто из них не ушел, так как они боялись, что, покинув свое место, завтра они снова окажутся позади и не получат своей очереди на продажу нефти.
Сотрудники Standard Oil собрали свои вещи и вошли в большие железные ворота, которые затем закрылись. Лойл остался снаружи на всю ночь, как и остальные мужчины. Полиция оцепила весь район, запретив кому-либо входить.
В конце ночи несколько парней попытались воспользоваться возможностью проскочить через очередь на вход, и возникла стычка. Полицейские, следившие за порядком, открыли огонь, и около трех невезучих были убиты. Но они заслужили это, подумали все.
К 8.30 утра следующего дня клерки Standard Oil пришли вовремя, но, во-первых, они не открывали ворота и не выходили на улицу, а во-вторых, торговали с розничными инвесторами через железные ворота. Но в течение утра сделка была завершена. Оставшиеся невезучие, которым не удалось заключить такую сделку, очень страдали, но они не осмелились устроить сцену, увидев оружие, выглядывающее из-за стен и за зарешеченными дверями. Им пришлось разойтись.
Когда Скрудж выполнил свое обещание, рухнул последний столп поддержки цены на нефть. Цена на нефть снова стремительно упала, на этот раз не имея ничего, что могло бы ее поддержать, и всего за один день цена барреля сырой нефти стремительно упала с девяти долларов до двух долларов, а к следующему дню, подгоняемая паникой, она упала до ужасающих одного доллара и двадцати пяти центов.
Обвал цен на нефть был только началом.
Рыночная экономика — это единое целое, и когда цена на что-то одно колеблется в больших масштабах, это обязательно отражается и на других вещах, подобно тому, как если бросить камень в спокойный пруд, то всплески ряби будут распространяться по кругу, пока не охватят весь водоем.
Нефтяной кризис не был исключением, и когда цена на нефть резко упала, первым пострадал сталелитейный бизнес: цена на чугун упала на пять процентов всего за два дня.
Сталелитейная промышленность сегодня, благодаря гнету компании Macdonald Steel, уже давно перестала быть высокорентабельной отраслью, и такое падение на пять процентных пунктов сделало подавляющее большинство малых и средних сталелитейных компаний совершенно нерентабельными. В то время сталелитейная промышленность находилась в состоянии траура.
«Гутвейн, теперь понимаешь, что Скрудж ранее провоцировал повышение цен на нефть, верно?». — Морган рассмеялся: «У парня большой аппетит».
«Я слышал, что он и Рокфеллер пользуются возможностью продолжать скупать нефтяные скважины. До этого, во время скачка цен, они уже прибрали к рукам целую кучу нефтеперерабатывающих заводов. Я даже посчитал… Теперь две трети нефтеперерабатывающих заводов и половина нефтяных скважин во всех США находятся в их руках. И они скупают эти предприятия, что выглядит почти как грабеж».
«Да, такая цена была бы грабежом. Если бы я мог себе это позволить, я бы хотел пойти и ограбить одну из них. К сожалению, разрыв между нашей силой в химии и Макдональдсами слишком велик. Даже если бы мы ограбили скважины и нефтеперерабатывающие заводы, качество производимого нами парафина и смазочных материалов все равно не сравнится с Standard Oil. Если мы выйдем на этот рынок, нас просто раздавит Standard Oil. Так что, кроме этих двух ублюдков, никто не осмелится купить эти скважины и нефтеперерабатывающие заводы сейчас. Но ты недооцениваешь аппетиты Скруджа, если думаешь, что цель — только нефть».
«Мистер Морган, вы хотите сказать, что у мистера Макдональда на уме более крупная цель?». — спросил Гутвин.
«Что может сделать нефть? Из нее можно делать только парафин для электрических ламп и смазочные материалы для машин. Насколько велик этот рынок? Такой большой рынок недостаточно велик для него. Все, что ему нужно, — это экономическая паника!».
Морган усмехнулся: «Сталелитейная промышленность уже демонстрирует признаки паники. Цены на сталь сейчас настолько низки, что средний сталелитейный завод уже нерентабелен и в лучшем случае едва сводит концы с концами. Но, насколько я знаю, у MacDonald Steel еще есть возможность снизить цены благодаря своим технологическим преимуществам в сталеплавильном производстве, особенно в производстве плоских печей. Как только они последуют этому примеру, другие сталелитейные компании будут вынуждены терять деньги, если они хотят продолжать работать. Как это может продолжаться? Практически следует ожидать паники. В этот момент стальная паника распространится на горнодобывающую промышленность, и тогда Скрудж сможет захватить всю сталелитейную промышленность в США, точно так же, как он сейчас воспользовался возможностью консолидировать нефтяную промышленность. Это гораздо более перспективная отрасль, чем нефть. Это такая искусная и красивая последовательность ходов...».
В это время раздался стук в дверь. С разрешения Моргана вошел его секретарь и передал газету и телеграмму.
На первой странице газеты была новость: «Крупнейшая в мире сталеплавильная плоская печь и крупнейшая доменная печь официально завершены и запущены в производство». А в основном тексте управляющий директор компании Macdonald Steel Кэрол К. Макдональд заявил, что после ввода в эксплуатацию этих двух объектов качество продукции «Macdonald Steel» еще больше повысится, а затраты продолжат снижаться.
«Мы сможем вознаградить наших клиентов еще более выгодными ценами». — заявил брат Скруджа.
Морган громко рассмеялся: «Эти ребята еще бесстыднее, чем я думал, они уже даже не снижают цену прямо, они бросают сообщение о том, что собираются снизить цену. Я думаю, что с этими новостями больше половины сталелитейных заводов на севере разорятся. Вот это сталедробилка! Дай-ка я посмотрю, о чем эта телеграмма. Ах, это действительно… черт возьми, железные рудники тоже разорятся».
«Что за новости?». — неверно спросил Гутвин.
«Телеграмма от Скруджа, он собирается начать разработку железного рудника Миссабе, у меня в нем двадцать процентов акций, так что он дал мне знать. Думаю, первым делом он расскажет всем, насколько велик этот железный рудник, ну, наверное, не менее 800 миллионов тонн (на самом деле 1,5 миллиарда тонн). Кроме того, он сказал, что недавно вернулся в Нью-Йорк, отчасти для того, чтобы принять участие в открытии новой трансатлантической антенны связи, а отчасти, чтобы навестить меня и обсудить, как спасти экономику США, которая вот-вот впадет в кризис, и, ну, вообще-то, как распределить добычу. Нам трудно конкурировать с ним по части стали, но когда сталь пойдет вразнос, угольные шахты и железные дороги тоже наверняка пойдут ко дну, и это наш шанс…».
Две последовательные хорошие новости, обнародованные семьей Макдональд через газеты, нанесли тяжелый удар по металлургической промышленности, которая находилась на грани паники.
Прежде всего, вышли из строя самые большие доменные печи и самые большие плоские печи на различных металлургических заводах, и хотя пока Macdonald Steel не снижала цены, почти все, кому нужно было покупать сталь, стали прекращать ее покупать, ожидая снижения цен.
Теперь у Macdonald Steel было два крупных и стабильных поставщика — Тихоокеанская железная дорога и Трансатлантическая телекоммуникационная башня, что позволило им продолжать работу в течение короткого периода времени, в то время как другие сталелитейные компании не могли этого сделать. Единственным способом удержаться на плаву была продажа своих акций по сниженной цене. Затем произошел обвал цен. Затем Кэрол был занят постоянным потоком предприятий, разоряющихся на аукционах, и тогда ему приходилось каждый день посылать людей, чтобы те скупали ценные акции.
А новость о крупнейшем железорудном руднике в Соединенных Штатах, как только она была объявлена, стала разрушительной для железорудной промышленности.
Крупнейший рудник железной руды, чрезвычайно доступный вблизи Великих озер, можно было добывать открытым способом, и добыча шла легко. Такая серия хороших новостей была почти колоколом судьбы в то время, когда железная руда была в избытке из-за спада в сталелитейной промышленности. В результате большое количество железорудных шахт начало закрываться, и одна за другой они даже объявляли о банкротстве, а затем продавались с аукциона.
«В настоящее время доказанные запасы железной руды на руднике Blue Creek Mountain составляют пять миллионов тонн. Это месторождение высококачественной железной руды с низким содержанием фосфора и серы, расположенное в пяти километрах от железной дороги, с удобной транспортировкой. Резервная цена составляет 100 000 долларов США, с каждым повышением не менее чем на 2 000 долларов США, и сейчас начнется аукцион». — Аукционист объявил о начале аукциона.
Это был уже четвертый железорудный рудник, выставленный на торги в этом аукционном доме. Из трех предыдущих рудников два были признаны слишком высокими, и ставки не были сделаны. Оставшаяся шахта была легко куплена компанией Macdonald Steel всего за $2 000 сверх резерва. Это фактически означало, что не было другого участника торгов, кроме MacDonald Steel.
Даже железорудный рудник Blue Creek Mountain был выставлен на аукцион во второй раз. В прошлый раз резервная цена была установлена немного выше, и он не был продан. В этот раз аукционный дом был уверен, так как качество руды с рудника Blue Creek хорошо известно в этом поколении. Теперь, когда резервная цена была снижена с 200 000 долларов США до 100 000 долларов США, продажа не должна стать проблемой.
Конечно, сразу же поступило предложение снизу: «Сто двадцать тысяч долларов». Уолтер, агент компании Macdonald Steel, поднял свою карточку.
«Сто сорок тысяч долларов». — Таинственный человек также поднял свою карточку.
«Кто-то делает ставки против нас?». — Слегка удивленный, Уолтер посмотрел туда, там сидел довольно молодой парень, который вызывающе уставился на Уолтера, когда тот перевел взгляд на него.
«Сто сорок четыре тысячи долларов, есть ли кто-то еще, кто предлагает более высокую цену? Сто сорок тысяч долларов…». — глаза аукциониста были прикованы к Уолтеру.
«Сто шестьдесят тысяч долларов». — Уолтер остался неподвижным и поднял свою карточку.
«Сто восемьдесят тысяч долларов!». — Сразу после этого молодой человек снова поднял свою карточку, а затем посмотрел на Уолтера с лицом, полным упорства.
«Джентльмен только что сделал ставку в сто восемь тысяч долларов, есть ли еще кто-нибудь, кто сделал ставку выше?» — радостно крикнул аукционист.
Уолтер прислонил свое тело к спинке стула и неторопливо расставил ноги. Казалось, что он здесь не на аукционе, а просто зритель, который пришел посмотреть на какое-то представление.
«Сто восемьдесят тысяч долларов…». — замялся аукционист, а Уолтер продолжал неподвижно откидываться на спинку стула.
«Сто восемь тысяч долларов…». — голос аукциониста прервался, и даже молодой человек посмотрел в сторону Уолтера.
Уолтер продолжал откидываться на спинку кресла и даже не спеша закрыл глаза.
«Играшь со мной в эту игру? Это просто смешно». — подумал Уолтер.
«Эта железная руда теперь принадлежит джентльмену, предложившему сто восемьдесят тысяч долларов». — Услышав, как аукционист произносит эти слова дрожащим голосом, Уолтер открыл глаза и посмотрел на аукциониста и молодого человека с бледным лицом. Затем он встал и неторопливо вышел. Сейчас, во всяком случае, он никуда не спешил, и чем дольше он медлил, тем меньше ценилась железная руда.
«Далеко ты не уйдёшь…». — Мрачно подумал Уолтер.
Массовое банкротство принесло с собой массовую безработицу, и трущобы Нью-Йорка наполнились безработными рабочими. Тревога и гнев нарастали среди этих людей, которые много работали, но с трудом кормили свои семьи и теперь оказались в ситуации голода. Достаточно одной искры, чтобы возник пожар, который сожжет все дотла.
«Этот кризис — не случайность! Скорее, им манипулирует кто-то за кулисами! Друзья мои, давайте вспомним предупреждения президента Линкольна и его усилия остановить нефтяную манию. Но затем, несколько дней спустя, наш президент был застрелен средь бела дня! Затем мистер Чейз, который работал с президентом, чтобы остановить все это, заболел и ушел в отставку! Вы действительно верите, что в президента Линкольна стреляли несколько парней, симпатизирующих южным рабовладельцам? Нет! Нет! Президент Линкольн был убит в результате заговора, президент Линкольн был убит, потому что он встал на пути стаи алчных волков, пытавшихся сделать нас нищими! Его убийцы, враги трудящихся масс, не были ни на Юге, ни где-либо еще. Где наши враги? Наши враги на Уолл-стрит!»
Стоя на бочке из-под отработанного масла и изо всех сил крича на чернеющую внизу толпу, профсоюзный лидер Коллиер кричал: «Враг на Уолл-стрит! Именно они виноваты!».
Вскоре после этого Йес сообщил, что ему перезвонил Морган и сказал, что в связи с нынешней кризисной экономической ситуацией им и некоторым другим банкирам необходимо собраться вместе и провести семинар по экономическим вопросам. Он предложил, чтобы эта встреча состоялась на его недавно приобретенной яхте.
Морган всегда питал особую любовь к яхтам. В свое время он потратил целое состояние на 27-узловую суперяхту «Корсар», на которой принимались многие решения о направлении развития американской экономики. Вступление в «пиратский» клуб стало символом статуса верхушки богачей. Но пока что легендарный «Корсар» еще далек от того, чтобы появиться на свет. Поэтому в это время яхта Моргана все еще оставалась лишь пароходом, который мог двигаться со скоростью всего около десяти узлов.
Морган был плейбоем, но после женитьбы, ну, по крайней мере, в присутствии жены, Морган стал гораздо сдержаннее.
И Морган вскоре обнаружил, что яхта дает ему возможность продолжать быть плейбоем. У его жены были проблемы с морской болезнью, поэтому она никогда не поднималась на яхту. Морган воспользовался возможностью, чтобы взять своих друзей и разных красивых женщин на море, чтобы устроить морскую вечеринку.
Что касается того, действительно ли миссис Морган ничего не знала о том, чем на самом деле занимался ее муж на яхте, никто не знает. Но если учесть, что не так давно в газете Стэмфорда печатались смехотворные истории о морских пиршествах Моргана, они были, откровенно говоря, хорошо написаны и вызывали определенную реакцию у мужчин, когда они их читали. Так что те выпуски газеты продавались очень хорошо. Действительно ли миссис Морган просто не знала об этом?
Скрудж не знал, но Доротея все знала. Поэтому, увидев приглашение, Доротея сразу же изменилась в лице, посмотрела на Скруджа с улыбкой, слегка кивнула и сказала: «Ты, наверное, с нетерпением ждешь этой поездки?».
«У меня морская болезнь!». — Скрудж, тут же выпрямившись, заявил это.
Улыбаясь Доротее, он отправил телеграмму Моргану. В телеграмме Скрудж сообщил Моргану, что, поскольку у него недавно началась морская болезнь (он плавал с Морганом и в тот раз его совсем не укачало), он предлагает отправиться в другое место. Он также подчеркнул, что его невеста, мисс Доротея, поедет с ним в Нью-Йорк.
Вскоре ему сообщили, что Морган примет их в поместье своей семьи.
«Доротея, Морган — очень остроумный, очень авантюрный человек, человек высокообразованный и умеющий вести себя вежливо, когда это необходимо. Но все это лишь иллюзия. У Моргана скверный характер, он высокомерен и привычно относится ко всему с сарказмом. В целом, не очень приятный человек». — Так Скрудж представил Моргана Доротее перед отъездом.
«Такой человек должен быть особенно несносным. Но разве банкиры не должны хорошо разбираться в людях? Как Морган может быть тем, кого ты называешь «величайшим банкиром», если он такой?».
«Да, именно поэтому Морган предпочитает иметь дело только с теми банкирами, которые хорошо разбираются в людях». — Скрудж рассмеялся: «Иначе почему бы его называли «банкиром банкиров»? Самой большой силой Моргана было его видение и готовность к риску, по сравнению со средним банкиром, он мог видеть реальную тенденцию за хаосом, и у него хватало смелости идти на риск, чтобы уловить ее. Это позволяло ему делать правильный, решительный выбор в нужное время. Ну, с этой добродетелью, его типа плохой характер и все такое, это не имеет значения».
Кстати говоря, Скруджу вдруг пришло в голову, что в оригинальной истории этого парня, Моргана, почти каждое крупное событие было неотделимо от кризиса или чего-то в этом роде. Кризисом 1857 года и последовавшей за ним войной ему удалось избавиться от влияния и контроля европейского капитала над его семьей, а в кризисе 1865 года он имел возможность преуспеть в том, что большие участки железных дорог вышли из-под контроля европейского капитала по низкой цене, по приобретенные обратно. При каждом экономическом кризисе Морган использовал возможность сделать большой шаг вперед, почти никогда не ошибаясь в направлении.
«О, если так, то этот человек — действительно нечто». — Доротея усмехнулась: «С такими способностями, как у него, не возбраняется иметь еще несколько недостатков».
«Ах, ты такая хорошая девочка». — Скрудж улыбнулся: «Кажется, если бы у меня было еще немного недостатков, ты бы тоже с этим смирилась, не так ли? Учти, я могу заработать больше денег, чем Морган».
«Хмпф! Я единственная, кто может тебя терпеть!». — Доротея снова надулась.
Но это была правда, Скрудж говорил, что может заработать больше денег, чем Морган, который предпочитал контролировать весь экономический мир. Хотя деньги, которые он зарабатывал сам, были не так уж велики по сравнению с тем огромным влиянием, которое Морган имел.
Король Уолл-стрит, который в лучшем случае мог управлять десятками миллиардов долларов с помощью банков и других средств, на самом деле к моменту своей смерти имел не более 100 миллионов активов на свое имя.
В поместье Моргана Скрудж встретился с Морганом и некоторыми другими крупными банкирами, связанными с его системой. После того как все немного обменялись любезностями, они перешли к делу. К этому времени мисс Морган провела для Доротеи экскурсию по поместью. Остальные мужчины приступили к обсуждению своих дел.
«Господа, экономика в последнее время была довольно неспокойной, и это доставило нам немало хлопот. Как вы все знаете, в такой суматохе одно неверное решение может принести непоправимый ущерб. Каждое крупное экономическое колебание может погубить большую группу предприятий и принести большой успех другому. Сегодня господин Морган пригласил нас всех собраться вместе в надежде, что когда наступит кризис, мы сможем помочь друг другу добиться большего успеха». — Первым выступил друг Моргана, Де Нарди — такой же плейбой, как и Морган.
«Интересно, что мистер Макдональд думает о нынешней ситуации?». — спросил кто-то.
«Мое мнение простое. Кризис — это большая опасность для мелкого капитала и редкая возможность для крупного капитала, такого как наш. Он позволяет нам более четко увидеть, какие активы являются качественными, а какие — нет. И он дал нам возможность консолидировать отрасль. В хорошие экономические времена бизнес может ожить, подобно сорнякам, которые растут на полях весной и летом. А во времена кризиса эти сорняки уничтожаются, освобождая место для тех компаний, у которых действительно есть будущее. Раньше многие наши отрасли были слишком хаотичны и не имели общего планирования, как, например, нефтяная и сталелитейная промышленность, и компании, не имевшие технического содержания, были ликвидированы. Так что в долгосрочной перспективе это, безусловно, хорошо. Macdonald Steel и Standard Oil, например, заменят этих отстающих и станут для нашей экономики дорогой в более здоровое завтра».
Скрудж, конечно, не позволяет присягать своему суверенитету в нефтяном и сталелитейном секторе: «Так что если люди собираются инвестировать в эти два направления, они должны подумать, действительно ли компании, в которые они инвестируют, конкурентоспособны сами по себе и смогут ли они выдержать конкуренцию».
«Каковы же взгляды г-на Макдональда на другие сектора, кроме этих двух?». — спросил другой человек.
Скрудж понял, что его спрашивают о том, сколько рынков он хочет обвести вокруг пальца и какие участки он готов выделить другим.
«Я думаю, что на железных дорогах также будет массовая эйфория». — Скрудж сказал: «После временной депрессии в нефтяной и сталелитейной промышленности избыточные мощности железных дорог стали все более заметными. Откровенно говоря, первоначальное строительство железных дорог было настолько бессистемным и незапланированным, что образовалась огромная куча дублирующих и лишних линий. Какой-то европейский капитал, который просто хотел делать деньги, но не имел никакой социальной ответственности, держал много железных дорог и доил нас, американцев, за наше богатство. Наступающий сейчас железнодорожный кризис будет хорошей возможностью изгнать европейский капитал из Соединенных Штатов. Только вот моя ограниченная энергия не позволяет мне взять на себя ответственность в этой области, поэтому эта ответственность будет зависеть от всех вас.
Более того, весь мир един, и я также напоминаю вам, что вы можете обратить свое внимание на Европу, и потери, понесенные европейским капиталом в Соединенных Штатах, неизбежно вызовут соответствующую реакцию в Европе. На самом деле, причина, по которой европейский капитал бессистемно инвестирует в США в такие отрасли, как железные дороги, заключается в том, что экономическая ситуация в Европе тоже не настолько хороша, что они не могут найти ничего, во что стоило бы инвестировать. Наши железные дороги стали местом назначения для европейских «горячих денег». Потери, которые они сейчас несут в США, несомненно, усугубят их и без того опасную экономику. В этот момент им будет почти невозможно не развязать войну в Европе. Не является ли это время возможностью для нашей финансовой мощи нанести ответный удар по ним?».
«Мистер Макдональд имеет в виду…».
После дневной дискуссии Скрудж и «Морган Групп» достигли соглашения о разделе трофеев: Скрудж прибрал к рукам нефть, сталь и железную руду, а «Морган Групп», в свою очередь, получила сферу влияния, включавшую железные дороги, судоходство и бизнес по госдолгу европейских стран. Обе стороны остались довольны результатом, и в целом это была успешная и триумфальная встреча.
Кризис действительно был редкой возможностью для таких хищников, как Скрудж и Морган, но для среднего человека это была просто катастрофа.
В прошлом году, когда дела шли хорошо, Лойл и его жена, работавшая на текстильной фабрике, могли прокормить семью, но теперь его жену уволили, его собственная зарплата сильно упала, и хотя цены на всевозможные товары на рынке упали, его зарплата падала еще быстрее. В результате Лойл и его жена теперь живут на древесных опилках, смешанных с мукой, из которой они пекут хлеб.
Но в целом, среди своих сверстников, положение Лойла не так уж плохо.
Во-первых, этот относительно честный человек не занимал деньги на покупку нефти во время нефтяного бума; он просто потерял свои прежние сбережения.
Во-вторых, они с женой только поженились, и у них еще не было детей, что могло бы сэкономить много денег. В этом случае, если бы появился дополнительный ребенок, он бы просто…
Лойл даже не мог представить, что будет дальше.
Наконец, его жена, хотя ее недавно уволили, была, по крайней мере, в добром здравии, в отличие от некоторых женщин, которые работали на текстильных фабриках и не только потеряли работу, но и измучились на фабриках.
Например, Санна, которая живет в ветхой лачуге недалеко от их дома, была бывшей работницей, которая впоследствии заболела и ушла с фабрики. Ее муж, шахтер, погиб в результате несчастного случая годом ранее, оставив с двумя детьми, которые еще не выросли. В течение года Санна таскала свое больное тело, едва выживая за счет шитья для людей и помощи соседей, а оба ребенка росли худыми, как два маленьких бобовых ростка. Все сетовали, что эти двое детей, возможно, так и не смогут вырасти.
Лойл сегодня был в ночной смене и съел свой ужин — маленький кусочек черного хлеба, полный древесных опилок, который на вкус был точно как дерьмо из-за количества добавок. Кроме того, после того, как он его съел, он почувствовал себя еще более голодным.
«Лойл, я могу поделиться с тобой еще немного». — сказала Эмма, отламывая половинку от своего маленького кусочка хлеба и протягивая ее мужу.
«Нет, я уже наелся». — пробормотал Лойл, кусок хлеба его жены был уже намного меньше, чем его собственный.
«Мне пора на работу». — Не дав жене шанса сказать что-то еще, Лойл встал и вышел.
После ухода Лойл Эмма тоже занялась рукоделием, пока совсем не стемнело. Сейчас было не так, как в старые времена, когда ночью невозможно было зажечь лампу.
Лойл долго не было, и Эмма знала, что Лойл вернется только завтра на рассвете. Поэтому она закрыла дверь и легла на кровать, не двигаясь, чтобы голод был медленнее и долгая ночь прошла легче. Постепенно усталость пересилила голод, и Эмма, наконец, задремала.
Посреди ночи Эмма проснулась от своего сна.
Это был прекрасный сон, в котором она увидела много хорошей еды, белый хлеб, печенье, даже коробку с мясом Спам. Год назад, когда экономика страны была в порядке, это была обычная еда, и они могли есть такое один раз в неделю, но теперь эти старые добрые времена были как столетие назад.
Снаружи дул сильный ветер, а в далеком небе сверкала слабая вспышка молнии.
«Неужели ещё и ливень? Интересно, как там Лойл?». — подумала Эмма и почему-то вдруг вспомнила о Санне: «Хижина Санны протекает как проклятая, а теперь скоро пойдет сильный дождь, ей нездоровится, и у нее двое детей… Почему бы не позвать их к себе на время, чтобы укрыться?».
Эмма встала, зажгла парафиновую лампу и вышла за дверь, дом Санны был рядом с домом Эммы, и через несколько шагов Эмма подошла к двери Санны. Она постучала в дверь и прислушалась, но ответа не было.
«Бедная». — подумала Эмма, стоя в дверях: «Она совсем одна, да еще больна».
Эмма снова и снова стучала в дверь, но никто не отвечал.
«Санна!». — крикнула Эмма, с чувством плохого предчувствия подумав: «Что-то случилось?».
Она толкнула дверь, и та, не запертая, сразу же открылась.
В комнате было сыро и холодно. Эмма подняла парафиновую лампу, чтобы посмотреть, где находится Санна.
Первое, что она увидела, была кровать, поставленная напротив двери, а на ней лежала на спине ее соседка.
Она была неподвижна, так, как выглядят только мертвые. Эмма поднесла лампу поближе, и да, это была Санна.
Ее голова была откинута назад, холодное, синее лицо выражало безмятежность смерти, а бледная, жесткая рука свисала с соломенной койки, словно пытаясь за что-то ухватиться.
Рядом с мертвой матерью спали двое детей, оба с курчавыми волосами и круглыми лицами, укутанные в старую одежду, прижавшись друг к другу, их две маленькие светло-желтые головки были близко друг к другу. Очевидно, мать, умирая, взяла свою одежду, накрыла их старым платком и обернула вокруг их маленьких ножек. Дыхание детей было ровным и спокойным, они спали крепко и сладко.
Эмма обернула спящих детей своим пальто и понесла их домой. Ее сердце билось так сильно, что она не знала, почему она это делает, но чувствовала, что должна это сделать. Она пришла домой, положила двух спящих детей в свою постель, натянула на них одеяло, а затем села на край кровати и уставилась перед собой.
«Что скажет Лойл, когда вернется? Мы и так голодаем, а я привезла двух малышей, один из которых едва говорил, а другой только ползал — все это обуза, которая мало чем поможет. Будет ли Лойл в ярости и прикажет отправить их обратно, или он просто побьёт меня?.. Тогда пусть». — подумала Эмма: «Я не смогу их бросить, даже если меня изобьют».
Эмма просто сидела на краю кровати и думала о своем, и не успела она оглянуться, как прошёл сильный дождь, и на улице стало светло.
Лойл устало толкнул дверь в свой дом, его обязанностью было охранять дороги по ночам, а вчерашний ливень еще больше вымотал его и без того голодный желудок. Но теперь, когда он был дома, он мог немного отдохнуть. Однако он обнаружил, что его жена тупо сидит у изножья кровати.
«Эмма! Что с тобой? Что случилось?». — беспокойно спросил Лойл.
«Ах…». — Эмма растерялась, только сейчас осознав, что вернулся ее муж.
«Что-то случилось?».
Хотя она была готова к тому, что муж ее побьет, Эмма немного растерялась, когда столкнулась с его вопросом. Однако ей удалось успокоить себя.
«Наша соседка Санна умерла».
«Когда? Откуда ты знаешь?». — удивился Лойл.
«Вчера вечером я вспомнила, что дом Санны протекает, и она больна, поэтому я подумала, что попрошу ее и детей прийти к нам домой и спрятаться на ночь, и я пошла искать ее». — робко сказала Эмма: «Она так ужасно умерла! Оба ребенка были рядом с ней, они спали. Они были такие маленькие и слабые…».
Лойл нахмурился, лицо стало серьезным и обеспокоенным. Он почесал затылок, вздохнул и спросил: «И что с детьми? Надо их перенести сюда, как мы можем оставить их с мертвой матерью! Мы… как-нибудь справимся».
Но Эмма сидела неподвижно.
«Что с тобой? Не хочешь?». — Лойл нахмурился.
«Они уже здесь». — Эмма откинула одеяло, показывая детей Санны.
Хиллман отослал сына и теперь сидел на высоком берегу у причала, глядя на сверкающую реку Делавэр.
Это была оживленная река, где каждый день появлялись и исчезали бесчисленные суда. Было время, когда его флот лодок приносил ему богатство и статус на этой реке. Было время, когда на этом причале каждый день можно было увидеть, как его флот загружает и разгружает грузы, и когда он проходил мимо, люди улыбались ему и приветствовали его…
Но все это было мимолетным увлечением. После провала его нефтяных спекуляций его флот, его дом, все, чем он владел, перешло к кому-то другому, и он даже задолжал большой долг.
Он отдал своему сыну последние пять тысяч долларов и среди ночи тихо отправил его на корабле на юг, а потом вернулся сюда и целый день сидел, глядя на реку, которая принесла ему богатство и славу.
Он видел, как восходит солнце и дымка окрашивает реку в красный цвет; он видел, как оно поднимается высоко в небо и солнечный свет прыгает по волнам; теперь он видел, как солнце садится, и река становится красной, как кровь. Он знал, что солнце зашло и завтра снова взойдет, но когда карьера человека, особенно такого, как он, уже состарившегося, рухнула, шансов подняться снова уже не было.
«Пора…». — Хиллман с трудом поднялся на ноги, затем нагнулся, поднял камень, привязанный к его ногам, еще раз огляделся вокруг и с последним толчком плюхнулся прямо в реку, всё глубже и глубже погружаясь во тьму…
«Эй, Билл, ты проиграл. Я же говорил тебе, что этот парень здесь, чтобы прыгнуть в реку, верно? В наши дни любой, кто обходит реку и сидит у берега, в девяти случаях из десяти приходит сюда, чтобы покончить с собой. За последние несколько дней на этом участке реки погибло не менее сотни человек, и я видел своими глазами не менее двадцати самоубийств». — Мужчина беспечно усмехнулся, говоря это.
«Значит, ты просто смотришь, как люди убивают себя? И не пытаешься их переубедить?».
«Переубедить в чем? Кто бы пошел по их пути, если бы у него были хоть какие-то средства? Кроме того, зачем убеждать кого-то жить и оставить страдать дальше, если можно умереть раньше и страдать меньше?». — Мужчина все с той усмешкой покачал головой: «Поэтому, Билл, если однажды я тоже встану у реки, не оттаскивай меня».
В Соединенных Штатах в эту эпоху каждый экономический кризис почти всегда вызывал волну миграции с Востока на Запад. Те, кто потерял все в результате экономического кризиса, те, кто потерял работу и не мог больше закрепиться на Востоке, двигались на Запад. Закон президента Линкольна «Об усадьбе» предусматривал, что любой глава семьи или гражданин США, достигший 21 года и не принимавший участия в восстании, мог зарегистрироваться на получение в общей сложности до 160 акров (1 акр = 0,40 га) земли после принесения клятвы приобрести землю для целей земледелия и уплаты пошлины в размере 10 долларов. Зарегистрировавшийся станет владельцем земли после того, как проживет на ней и обработает ее в течение 5 лет.
Запад был настолько обширен, что 160 акров земли, даже бесплодной, было достаточно, чтобы прокормить небольшую семью. Однако в законе Линкольна была небольшая лазейка, которой можно было воспользоваться. В то время правительство Соединенных Штатов, желая как можно быстрее получить средства для поддержки военных действий, добавило этот пункт к Акту об усадьбе.
«Если зарегистрировавшийся подаст заявку на выкуп, он может приобрести его через шесть месяцев по ставке 1,25 доллара за акр».
Это положение давало многим спекулянтам возможность просто нанять группу людей, попросить их зарегистрировать 160 акров земли, затем посеять на ней наугад семена зерновых, дать богу вспахать ее в течение шести месяцев, а затем купить землю по 1,25 доллара за акр. Затем передать ее спекулянтам. Таким образом, эти спекулянты могли покупать большие участки земли по очень низким ценам. Затем те, кто брал комиссионные, обращались за новой землей, и все повторялось сначала.
Линкольн знал об этой ситуации, но ему было трудно остановить эту практику эксплуатации закона. Это произошло потому, что его правительство в то время очень нуждалось в деньгах, а также потому, что он не мог позволить себе связываться с властью, стоящей за некоторыми из тех, кто этим занимался.
Человеком, который это придумал, был Скрудж, которого Линкольн восхвалял как «пример патриотичного бизнесмена».
Благодаря этому он смог приобрести большие участки земли в Техасе и Луизиане. В то время Скрудж был самым крупным кредитором правительства США, и если правительство США его не устраивало, он мог просто перестать давать деньги федеральному правительству, чтобы разорвать финансовую цепь. Поэтому Линкольну пришлось закрыть глаза на такое поведение Скруджа и сделать вид, что он этого не замечает.
Поскольку он не мог видеть, что делает Скрудж, администрация Линкольна должна была быть слепа к подобным действиям других. И вот, появились все те, кто последовал примеру. В результате было продано много земли, но на самом деле большая ее часть досталась крупным капиталистам вроде Скруджа.
Конечно, на Западе есть еще много земель, таких как Нью-Мексико, Вашингтон, Орегон, Калифорния, Невада, Юта, Аризона… обширные земли, которые все еще могут вместить большое количество поселенцев. Однако все они имеют одну общую проблему: все они находятся слишком далеко.
Если бедный европеец сможет приехать в Северную Америку, он или она, как правило, будет жить в лучшем состоянии, чем в Европе, потому что существование огромного Запада не позволяет американским фабрикам выжимать рабочих до такой степени, что они не смогут прожить на фабрике больше пяти лет, но на самом деле добраться до Запада не так-то просто. Расстояние между Западом и Востоком в некотором смысле гораздо больше, чем от Европы до Северной Америки. Сейчас путь из Европы в Северную Америку на корабле занимает всего полмесяца, но чтобы попасть из восточной части США на запад, нужно быть готовым к тому, что придется провести в дороге полгода, потому что железные дороги еще не построены.
Естественно, затраты на этот путь довольно велики. И, естественно, многие люди просто не могли позволить себе оплатить такие расходы. Особенно это касалось только что прибывших в Америку иммигрантов, которые потратили почти все свои сбережения на билет на пароход через Атлантику и попали в США в условиях экономического кризиса. Не имея возможности ни найти работу, ни позволить себе уехать на запад, они сразу же оказались в трудной ситуации.
Прибытие этих новых иммигрантов также означало катастрофу для местных рабочих. Многие предприятия сразу же начали снижать заработную плату своим рабочим, а владельцы предприятий говорили рабочим: «Если вы считаете, что ваша зарплата низкая, выйдите в доки и посмотрите на европейских иммигрантов, только что сошедших с корабля! Если я свистну, они прибегут и займут ваше место. Вы можете попробовать и проверить, не вру ли я!».
Как бы возмутительно ни было такое отношение, как бы ни хотелось многим рабочим дать пощечину тому, кто это сказал, как бы ни хотелось им просто уволиться и уйти, пустые карманы напоминали им, что они должны терпеть унижения, чтобы выжить. Если бы это случилось до нефтяного бума, они бы не стали терпеть такие угрозы и ушли бы, так как они работали годами и могли позволить себе поездку на запад в любом случае. Однако теперь, потеряв все в результате нефтяного бума, у них нет возможности противостоять начальству, потому что они так же бедны, как и приезжие, если не беднее, потому что приезжие, по крайней мере сейчас, не обременены ростовщичеством или чем-то подобным.
Договорившись с Морганом о разделе добычи, Скрудж не вернулся в Кливленд, а остался в Нью-Йорке. Это было сделано для того, чтобы позаботиться о некоторых вещах, связанных с вышками связи, а также для того, чтобы иметь возможность направлять их пиршество из экономического центра Соединенных Штатов, находящегося поблизости.
К этому времени строительство Дакбурга было фактически завершено. Просто большая часть всего семейного бизнеса все еще находилась в Кливленде, и переезд туда не был краткосрочным делом. Но приятно думать о нем как о спокойном коттедже для временного пребывания.
На самой высокой точке замка установлен отражающий астрономический телескоп диаметром полтора метра. Это прототип двухметрового телескопа, установленного в планетарии Большой лаборатории Кливлендского университета. Когда было изготовлено двухметровое зеркало в Кливлендском университете, этот аппарат Скрудж привез в Дакбург, чтобы украсить его. Теперь у него появилось новое назначение — он позволял Доротее смотреть на звезды.
«Видишь ореол Сатурна?». — Спросил Скрудж, который со стороны смотрел на свежие звезды.
«А можно с этой штуки посмотреть, например, на океан днем?».
«Боюсь, что нет». — Скрудж ответил: «Во-первых, эта штука видит перевернутое изображение, вверх и вниз. Не может быть и речи о том, чтобы смотреть на звезды положительно или отрицательно. Более того, поле зрения этой штуки слишком мало. Так что с помощью этого телескопа ты, вероятно, сможешь увидеть на горизонте лишь что-то размером с половину глаза чайки. Доротея, если хочешь посмотреть на панораму, то реальнее будет использовать обычный бинокль». — сказал Скрудж, указывая на бинокль, установленный рядом с ним.
Доротея оторвала взгляд от окуляра: «Мне не нравится бинокль, он тяжёлый».
«Я думал, девочки любят смотреть на звезды и луну». — усмехнулся Скрудж.
Доротея лишь фыркнула, а затем заметила что-то: «А что это там? Похоже, оно горит!».
Скрудж посмотрел в сторону моря, и там действительно поднималось пламя.
«Это район хижин, где временно живут иммигранты». — сказал Скрудж, держа бинокль и глядя туда. Но в биноклях еще не было технологии покрытия, поэтому в условиях тусклого ночного света ничего нельзя было разглядеть, кроме пляшущих костров.
«Само собой разумеется, кто-то должен напасть на них». — Доротея предположила: «Разве не об этом два дня назад писали «Sun» и «Нью-Йорк Геральд», изображая угрозу, которую новые иммигранты представляют для американских рабочих? На днях говорили, что многие профсоюзы, подстрекаемые кучкой социалистов, планируют какое-то большое мероприятие, якобы собираются организовать большую демонстрацию или что-то в этом роде. Будет немного проблематично, если все эти бедные рабочие действительно поднимут оружие. Не лучше ли позволить им начать бунтовать самим? В нынешних условиях так легко одурачить необразованных ребят, заставив их поверить, что им тяжело из-за этих чужаков, а когда у них будут неприятности с этими чужаками, те, кто должен разбогатеть, хорошо разбогатеют».
Скрудж был поражен: «Откуда ты это знаешь?».
На самом деле, это не было особенно умной тактикой, это называлось «провоцировать массы на борьбу с массами». На самом деле Скрудж, имеющий многовековой опыт, без труда разгадал этот маленький трюк.
«На днях я спросила Кэрола, как он учится вести бизнес. Кэрол дал мне список книг, и в книге Маркса действительно много полезного. Особенно когда смотришь на те ходы, которые вы с Морганом сделали против него, сразу все становится ясно».
«Доротея…».
«Не волнуйся, я не стала социалисткой, то, что Маркс говорит, имеет смысл, но что с того?».
Несмотря на то, что перед возвращением в Америку Теодор чувствовал себя вполне подготовленным к трудностям, с которыми столкнется пролетарская революция, и несмотря на то, что многие товарищи, даже господа Маркс и Энгельс, анализировали вместе с ним американскую форму и хотели, чтобы он указал на огромность и длительность работы в Америке, тем не менее, вернувшись в Америку, Теодор обнаружил, что положение еще хуже, чем он себе представлял.
В США рабочие более мобильны, чем в Европе, и в США рабочие, особенно с низкой квалификацией, как правило, работают несколько лет, копят немного денег, а затем находят способ переехать на запад.
Поэтому рабочие в США всегда были менее заинтересованы в борьбе за политические права и более заинтересованы в экономических целях. Это, в сочетании с высокой мобильностью, затрудняет создание национальных или даже транснациональных рабочих организаций, подобных европейским, и большинство рабочих организаций в США все еще представляют собой лишь «хх заводские профсоюзы» на уровне фабрик, и лишь немногие промышленные профсоюзы на уровне городов. Это делает более трудным, чем в Европе, формирование единого фронта борьбы трудящихся США.
Однако Теодор был готов к этим проблемам и знал, что начать пролетарскую революцию в США сейчас невозможно и нереально.
Самой реальной работой была подготовка организации и распространение правды. И все же, когда он только вернулся домой, беспрецедентно острые классовые противоречия на мгновение взволновали его: так много рабочих во всех слоях общества, на всех заводах, были безработными и жили в лишениях. В такой ситуации казалось возможным организовать национальную рабочую организацию во всех отраслях и регионах, чтобы объединить пролетариат Соединенных Штатов или, по крайней мере, Северо-Востока.
Поэтому Теодор немедленно начал действовать, объезжая различные профсоюзы и выступая с речами перед рабочими повсюду, давая им анализ того, что вызвало их положение, кто их друзья и кто их враги.
Наконец, он указал им на то, что у всего американского рабочего класса есть только один враг — буржуазия, которая базируется на Уолл-стрит!
Он даже планировал провести демонстрацию «Оккупируй Уолл-стрит», чтобы показать силу объединенного пролетариата вампирам, безнаказанно нарушающим права рабочих.
Вскоре, однако, произошло нечто неожиданное.
Во-первых, некоторые газеты, контролируемые буржуазией, начали намеренно сеять рознь между старыми и новыми иммигрантами, утверждая, что именно слишком большая иммиграция привела к жесткой конкуренции и, как следствие, к резкому падению заработной платы рабочих.
Хотя подобные заблуждения вряд ли стоит опровергать, когда речь идет о пропаганде, важнее всего не то, кто владеет истиной, а то, у кого есть средства, чтобы его голос услышало больше людей.
Конечно, правда имеет постоянную силу, и в долгосрочной перспективе она возобладает над всей ложью, она будет лишь на время скрыта, но никогда не будет уничтожена, это как правда о том, что Земля вращается вокруг Солнца, хотя папство и прочие использовали все средства, чтобы скрыть это, хотя они сажали в тюрьмы и отправляли на костёр тех, кто пропагандировал гелиоцентризм, но «Земля все еще вращается»!
Сила пропагандистской машины огромна в том, что противоположная сторона может сказать 10 000 или даже 100 000 предложений, когда одна говорит оппоненту одно о себе. Она может в любой момент превратить черное в белое, а белое в черное, и при этом убедить большинство людей, вплоть до того, что решить, что тем, чьи взгляды не совпадают с их, промыли мозги.
Сейчас, например, антииммигрантские настроения, вызванные газетной пропагандой, становятся все более очевидными среди рабочих, и эта враждебность к новым иммигрантам даже привела к тому, что некоторые рабочие стали враждебно относиться и к Теодору. «Этот парень в союзе с новыми иммигрантами», «Этот парень пропагандирует европейские теории и является исполнителем европейского заговора против Америки», «Этот парень не любит Америку», и другие высказывания постоянно появлялись вокруг него.
Вчерашнее противостояние нанесло еще более тяжелый удар. Несколько дней назад различные газеты сосредоточились на серии преступлений против женщин и детей в рабочем квартале. Несколько праздных ублюдков, воспользовавшись уходом мужчин на работу, нападали на их жен и детей, оставшихся дома. Все указывает на то, что большинство этих нападений было совершено новыми иммигрантами, которые не могли найти работу.
Теодор был уверен, что в этих нападениях действительно виноваты приезжие. В конце концов, новоприбывших было много, и нередко среди них можно было встретить несколько преступников. А в их нынешней ситуации не исключено, что голод и холод привели бы к кражам. Более того, даже полицейское управление заявило, что они убили нескольких новых иммигрантов, которые пытались нарушить закон.
Внезапно ситуация вышла из-под контроля. Многие люди стали требовать, чтобы эти новые иммигранты получили урок. Некоторые из них даже вели себя так, что у Теодора возникли сомнения, не взяли ли они деньги с Уолл-стрит. Различные мнения и подозрения вызвали раскол в организации, которая только формировалась.
Сразу же после нападения полиция начала действовать, разыскивая предполагаемых «подозреваемых», инициировавших нападение, большинство из которых были профсоюзными лидерами. Даже Теодор, который всегда выступал за солидарность, был среди тех, кого искали.
«Морган сделал большую глупость!». — Воскликнула Доротея.
«Что случилось?». — спросил Скрудж, отложив газету.
«Посмотри, как он и его люди использовали уловки, чтобы разжечь конфликт между старыми и новыми иммигрантами. Если подумать о том, что готовили эти люди перед тем, как разгорелся конфликт между старыми и новыми иммигрантами, то даже самый глупый человек сможет понять, кто на самом деле что-то замышляет. Неужели он думает, что, используя свои газеты как предлог для ареста всех этих людей, он сможет остановить «Оккупируй Уолл-стрит»? Нет ничего плохого в том, чтобы дурачить публику, большая проблема, когда уровень одурачивания настолько низок, что люди видят, что вы их дурачите. Это самое ненавистное, что вы можете сделать, чтобы вызвать ненависть к себе. Совсем скоро рабочие пойдут против них, а из их внутренних расколов, они, скорее всего, ничего не добьются».
«Захват профсоюзных лидеров не был манипуляцией Моргана». — Скрудж заметил, не двигаясь с места.
«Не Морган?». — удивленно спросила Доротея, а затем задумалась: «Хотя… судя по различным случаям операций Моргана, которые ты мне объяснил, он не должен был допустить такой ошибки. Но ты уверены, что это не какой-то парень из команды Моргана ввязался в это дело, или полиция Нью-Йорка сама сделала такую глупость?».
«Возможно». — ответил Скрудж, загадочно улыбаясь: «Было бы лучше, если бы Морган тоже так думал».
Доротея некоторые время смотрела на его странную улыбку, а затем поразилась: «Стой… это сделал ты?!».
Она была ошеломлена: «Но зачем?».
«Подумай сама». — Скрудж не стал отрицать.
Доротея нахмурилась: «Если этот «Оккупай Уолл-стрит» действительно начнет действовать, то банкиры на Уолл-стрит, несомненно, в скором времени будут выведены из строя. В том числе и наши венчурные банки, которые будут подорваны. Не похоже, что в этом есть большая польза».
«Если ты не можешь понять причину, значит, я успешно справился с задачей. Морган, скорее всего, тоже не сможет разобраться».— Скрудж всё также самодовольно улыбался.
«Что, черт возьми, происходит?! Как идиоты из полицейского департамента смогли провернуть такой трюк?! Кто их на это надоумил?!». — Морган в гневе бросил на пол изысканную японскую вазу.
Не секрет, что полицейский департамент Нью-Йорка давно некомпетентен, но это не значит, что им не сходили с рук такие вещи, как невыполнение того, что они должны делать, и беспорядок в том, что они не должны делать. Каждый, кто смотрел фильм «Копы и гимны», знает, что из себя представляет американская полиция, и особенно полиция Нью-Йорка, но сейчас они определённо действовали обдуманно.
Выпустив пар, Морган спросил: «Не пытается ли кто-то воспользоваться этой возможностью, чтобы прижать нас. Кто бы это мог быть? Неужели Скрудж?»
«Простите, но что мистер Макдональд может выиграть от этого? Он сам пострадает». — Один из тех, кто состоял в «внутреннем круге» Моргана, ответил.
«Может быть, это те недоумки в Европе? Но им нечего выигрывать от этого сейчас, кризис уже наступил, их уход из американской железнодорожной отрасли предрешен. Вмешательство в наши дела не приносит им никакой пользы, не так ли? Неужели только для того, чтобы вызвать у нас гнев?». — говорили другие.
«Не тяни, просто расскажи, почему ты это сделал?». — нетерпеливо спросила Доротея.
«Ну, есть только две причины». — Скрудж вытянул два пальца: «Во-первых, и мы, и Морган расширяемся; а во-вторых, мир велик».
Доротея некоторые время погрузилась в размышление, но вскоре с радостью нашла ответ: «То есть ты хочешь использовать это как возможность ослабить позиции Моргана, и пока он страдает больше, чем ты, это даст больше выгоды в долгосрочной перспективе?».
«Да. Весь мир — огромный рынок. Этот рынок — как огромный луг, а каждый капиталист — как зверь, охотящийся на лугу. Знаешь ли ты, Доротея, какие отношения существуют между различными хищными зверями на лугу?». — Скрудж не стал дожидаться слов Доротеи и сразу продолжил: «Они иногда идут на компромисс друг с другом, но это только потому, что они не уверены, что съедят друг друга. Бывает, что звери работают вместе, охотясь на все более крупную добычу, но каждый зверь каждую минуту думает о том, чтобы съесть другого, постоянно оценивая возможность, стоимость и норму прибыли от поедания другого. Для каждого зверя выгода максимальна благодаря тому, что он является единственным хищником на всей пастбище. Все мастодонты хотят убить и съесть других мастодонтов и боятся быть убитыми и съеденными другими мастодонтами.
Поэтому даже во времена компромисса или даже во времена сотрудничества есть средства ослабить других зверей, не нанося ущерба их собственным основным интересам и не приводя к провалу охоты, так почему бы их не использовать? Разве другие звери не сделают то же самое? Львы на пастбище будут полагаться на свое превосходство в силе, чтобы убить гепардов при первой же возможности, а два огромных прайда львов, хотя и идут на компромисс друг с другом, не против убить львов, оставшихся в одиночестве в противоположном прайде, особенно молодых, как только представится возможность. Когда произошла акция «Оккупируй Уолл-стрит», Моргану пришлось взяться за дело и решить проблему. Таким образом, он оказался на передовой линии классового конфликта. Этот тыл постоянно отнимает у него силы и энергию. Это будет стоить ему еще большей власти, чем он имеет сейчас. Любое его ослабление — это победа для нас. Ты помнишь, что не так давно нам пришлось пойти с ним на компромисс и разделить значительную часть выгоды на них? Теперь, с этим, у них будет гораздо меньше сил, чтобы отнять у нас что-то потом».
Операция по аресту полицейского управления Нью-Йорка не увенчалась успехом: как и предыдущие крупномасштабные операции, некоторые из сотрудников умышленно или неумышленно сливали информацию. Поэтому, когда полиция прибыла в недавно созданный профсоюз железнодорожников Нью-Йорка, где находился Теодор, они не нашли профсоюзных лидеров в профсоюзе; очевидно, они были предупреждены и ушли. Более того, когда они обыскивали и захватывали профсоюз железнодорожников и готовились уйти с различной информацией, полученной от профсоюза, их окружили рабочие, которые слышали о случившемся.
Оказаться в окружении рабочих в США было совсем не то же самое, что оказаться в окружении рабочих в Европе.
Во-первых, в Европе у рабочих, как правило, не было оружия, в то время как в США, с момента основания страны, у народа в руках было большое количество оружия. Таким образом, у рабочих в руках были, так сказать, весомые пушки.
Во-вторых, американская полиция в это время не имела такого опыта работы с массовыми событиями, как в Европе. Не то чтобы в США не было трудовых конфликтов, но из-за наличия на Западе клапанов для сброса давления интенсивность борьбы была еще не такой большой, как в Европе, поэтому, естественно, американская полиция была менее опытной в этой области, чем европейская. Если бы это была европейская полиция, то, заметив признаки концентрации толпы, она, скорее всего, отступила бы раньше и никогда не была бы легко блокирована.
Однако неопытная американская полиция была буквально окружена тысячами рабочих.
В этот день и век не было телефонов, даже с ручным приводом и ручным переключением, и не было такого понятия, как спутниковый беспроводной телефон. Был телеграф, но у профсоюзов не было и таких дорогих вещей.
В результате, к тому времени, когда полицейский департамент получил сообщение, а затем организовал подкрепление (у полиции не хватало численности, и ей пришлось обратиться к ополчению штата и федеральным войскам, прибытие которых заняло немало времени) и был готов двинуться в трущобы, чтобы снять осаду, дюжина полицейских, посланных ранее, уже была разоружена, раздета догола и вымазана дегтем разъяренными рабочими и отогнана назад.
Пощечина, нанесенная полиции Нью-Йорка, была горячей и болезненной.
Естественно, через несколько дней весь полицейский участок вышел на улицу и арестовал 70-80 человек за один раз.
Такой шаг, конечно же, вызвал новые протест со стороны рабочих. Десятки тысяч безработных рабочих в сговоре с профсоюзами устроили огромную демонстрацию. В то время как вся нью-йоркская полиция стояли наготове вдоль полицейского управления, огромная процессия рабочих яростно развернулась и хлынула в Манхэттен.
Морган занимался рутинными делами в своем банке, когда вдруг услышал шум внизу.
Он был так удивлен, что выглянул из окна третьего этажа, где находился его офис, и увидел, что десятки тысяч бедняков, как саранча, хлынули на Уолл-стрит.
Эти бедняки держали плакаты с надписями по типу: «Девяносто девять процентов американцев против Уолл-стрит!».
«Черт побери! Идиотам из полицейского управления нельзя было доверять!». — Морган дрожал от ярости.
Длина всей Уолл-стрит составляла всего 500 метров, а десятки тысяч людей хлынули сюда, и в мгновение ока вся Уолл-стрит была забита до отказа.
«Где охрана? Приготовьтесь немедленно!». — крикнул Морган.
Он последовал примеру Скруджа и собрал частную армию, но поскольку он не зажег дерево технологий для специализации оружия и практики военной борьбы, сила этой его частной армии все еще сильно уступала силе Blackwater в руках Скруджа.
С точки зрения численности, однако, его частная армия в несколько сотен человек значительно меньше, чем у Блэкуотера в несколько тысяч человек, а что касается боевого опыта, то он, конечно, хуже из-за меньшего участия в сражениях.
Однако, что касается вооружения и подготовки, частная армия Моргана неплоха: например, пятьдесят человек в этом здании определенно вооружены до зубов. Благодаря услугам по обучению, предоставляемым Blackwater, их оружие и подготовка были оптимизированы для программы обороны здания.
Большинство из пятидесяти человек были вооружены помповыми ружьями McDonald's, которые были значительно мощнее обычных винтовок в ближнем бою внутри здания. Кроме того, всем были доступны револьверы и тому подобное. С учетом специальных усиленных бластерных гранат, захватить здание было бы нелегко даже целой армии.
Группа охранников немедленно выдвинулась, банк был быстро эвакуирован, двери закрыли и снаружи повесили таблички о том, что вход воспрещен.
Однако никто из протестующих не ворвался в банк. Согласно законодательству США, владелец частной собственности может застрелить непрошеного гостя за незаконное проникновение.
Поэтому, если рабочие штурмовали банк, то для охранников Моргана было законно стрелять и убивать столько людей, сколько они могли. Рабочие, конечно, знали об этом, поэтому протестующая толпа просто заполнила улицы, скандируя лозунги, но не штурмуя банк.
Тем не менее, все большие и большие толпы оказывали значительное давление на Моргана.
На первый взгляд, Морган был высокомерным человеком, полным энергии и, казалось бы, готовым вступить в драку с кем угодно. Но с другой стороны, по словам некоторых людей, которые хорошо его знают, Морган на самом деле робкий, и малейшее неприятное движение на бирже может заставить его не спать всю ночь. Сейчас, глядя вниз, улицы густо набиты, так что, думается, Морган снова потеряет сон.
«Мистер Морган, в целях безопасности мы считаем, что вам следует покинуть здание». — Капитан охраны Моргана, Алан, сказал.
«Конечно, мы немедленно уйдем, это ужасно!».
В целях безопасности в здании банка Моргана имелся потайной ход, который вел к расположенному неподалеку главному канализационному коллектору, где также находилась лодка, на которой можно было уплыть в безопасное место.
Впереди шли несколько охранников с конными лампасами и ружьями, за ними Морган, а за ним еще несколько охранников. Несколько человек теснили его, пока он спускался по лестнице в темный подвал, а затем некоторое время шел вперед по темному переулку. Постепенно послышался шум бегущей воды, затем переулок снова повернул, и перед ними показались канализационные трубы Манхэттена.
Один из охранников немедленно раскрыл зонт в своей руке, чтобы защитить Моргана от капель воды, стекающих с вершины канализации, двое других охранников так же быстро спустили в воду лодку, которая покоилась рядом с ними, и запрыгнули на борт, чтобы осмотреть судно, а несколько других охранников быстро заняли оборонительные позиции.
Два охранника на борту проверили лодку, а затем подали сигнал, что все в порядке, после чего Морган, которому помогал один из охранников, забрался в лодку. Несколько охранников последовали за ним, взялись за весла и стали грести.
«Неугомонные люди захватили Уолл-стрит и выдвигают нереальные требования. Они фактически выдвинули требование, чтобы правительство выследило и взяло под стражу спекулянтов, вызвавших нефтяной крах, приняло закон об установлении минимальной заработной платы и заставило компании не увольнять сотрудников по собственному желанию, среди прочих условий, которые являются серьезным нарушением духа свободной торговли. В результате их незаконных действий серьезно пострадает вся финансовая деятельность Уолл-стрит, и в результате пострадает вся американская экономика. Для того чтобы сохранить порядок в Америке и защитить права большего числа людей, федеральное правительство США должно действовать немедленно и принять решительные меры для восстановления порядка!».
Газета New York Herald, которая твердо стояла на стороне богатых, вскочила первой, требуя, чтобы правительство приняло необходимые меры для подавления недовольных рабочих.
Другие газеты тоже опубликовали статьи, в которых либо обвиняли рабочих в нарушении порядка, либо призывали их не выдвигать «политических требований». Не в последнюю очередь, конечно, были те, кто, казалось, был на стороне рабочих и сочувствовал им «со слезами на глазах», но замаскированно призывали уйти.
Как бы то ни было, во всем общественном мнении наблюдалось редкое единодушие в требовании, чтобы рабочие ушли с Уолл-стрит.
Но это была не самая эффективная тактика, самой эффективной оказалась тактика полиции, которая сначала взяла под контроль несколько въездов на остров Манхэттен, не позволяя больше рабочим входить, а демонстрантам — есть, так что вскоре толпы стали постепенно уходить.
Однако профсоюзы были готовы к акции, и около 1000 человек остались на Уолл-стрит, подготовив палатки из дождевой ткани и еду, готовые оккупировать Уолл-стрит как минимум на неделю.
«Акция «Оккупируй Уолл-стрит» продолжается уже три полных дня, и в настоящее время число демонстрантов, которые продолжают оставаться на Уолл-стрит, составляет менее тысячи человек, но демонстрации продолжаются, и наша газета взяла интервью у известного промышленника, мистера Скруджа Макдональда.
Мистер Макдональд сказал, что он лично понимает боль тех, кто пострадал от нефтяного бума, но рынок таков, что он полон рисков и непредсказуемых факторов, и инвесторы должны быть осторожны. На самом деле, когда нефтяной пузырь только формировался, он уже предупредил тех, кто окунулся в него с мечтами о мгновенном богатстве.
По поводу идеи о том, что нефтяной бум был заговором Уолл-стрит, г-н Макдональд сказал: «Я знаю, что многие подозревают, что за кризисом стоят элиты, но я с этим не совсем согласен. Я не думаю, что есть какой-то один богатый человек с достаточными финансовыми ресурсами, чтобы провернуть это дело. Я понимаю боль тех, кто понес потери, но они не должны легкомысленно обвинять других в своей собственной боли из-за каких-то беспочвенных слухов. Это правда, что на Уолл-стрит были некоторые банкиры, которые заработали на кризисе деньги. Но были и рабочие, которые заработали на этом, и банкиры, которые разорили свои банки. Конечно, банкиры получили больший процент прибыли, чем розничные инвесторы. Но я считаю это нормальным, потому что банкиры — профессионалы. Так что эта разница вполне объяснима и не обязательно экстраполировать на нее теории заговора.
«Оккупация Уолл-стрит» — это на самом деле вредная вещь. Ответственный человек должен верить, что Бог закрыл дверь, но обязательно откроет окно. Пока ваше сердце еще цело и ваши мечты еще живы, тогда вы обязательно сможете начать все заново перед лицом неудач. Поэтому я надеюсь, что те, кто проводит демонстрации на Уолл-стрит, посмотрят в лицо реальности и начнут все с чистого листа. В той мере, в какой я могу, я также готов оказать им помощь».
Что касается упомянутого некоторыми мнения о том, что федеральное правительство должно применить силу для выселения этих протестующих, мистер Макдональд, со своей стороны, был однозначно против. По этому вопросу он сказал следующее.
«Это правда, что движение «Оккупируй Уолл-стрит» создало много проблем и должно быть прекращено как можно скорее, но, строго говоря, улицы Уолл-стрит не являются частной территорией, и каждый американский гражданин имеет право оставаться там. Эти люди просто выражают свою волю мирным путем, в этом нет ничего явно незаконного. А право на мирные петиции — это право, которое защищено Конституцией США. Поэтому я не сторонник использования насильственных средств для борьбы с протестующими. Мы должны относиться к ним с большим состраданием и терпением».
Прочитав интервью со Скруджем, опубликованное в газете New York Tribune, Морган не смог даже набраться сил, чтобы разозлиться.
Да, это был типичный стиль Скруджа, всегда такого щедрого и доброго перед публикой, никогда не спекулирующего на других со злым умыслом, являющегося торговцем оружием и при этом убеждающего бесчисленное количество людей в своей искренней оппозиции насилию.
«Его венчурный банк Макдональда также находился на Уолл-стрит, но этот банк управлялся не совсем так, как любой другой банк в целом. Скрудж опирался на свое влияние в научном сообществе и собрал большое количество экспертов в области науки и техники, благодаря чему его банк больше занимался инвестированием в развитие новых технологий и последующим их использованием для получения высоких доходов. Поэтому банда «Оккупируй Уолл-стрит» не была нацелена на них, и они пострадали от относительно меньших потрясений, к тому же активы семьи Макдональд были больше в промышленности, поэтому его потери были еще меньше, чем наши. В данный момент он, конечно, может смотреть шоу и говорить как святой».
Морган с досадой подумал: «Он просто ждет, когда мы прибегнем к насилию, и тогда он опять будет играть хорошего парня!».
«Мистер Морган, уже восемь часов». — Его секретарь напомнил ему: «Губернатор Фентон ждёт вас».
«Ах, уже пора?».
Морган встал, надел пальто и вышел — «Оккупируй Уолл-стрит» должна немедленно прекратиться и не должна появиться вновь. Правительство штата должно точно знать, кому оно должно служить, раз уж оно собирает так много их налоговых денег.
«Товарищи! Мы совершенно поразили капиталистов! Мы нанесли удар по их высокомерию и показала нашу силу и дух борьбы!».
Теодор крикнул тем рабочим, которые все еще держались за Уолл-стрит: «Но капиталисты, проклятые вампиры, не смирятся с поражением, они обязательно применят насилие, чтобы подавить нас. Итак, давайте вместе обсудим, каким должен быть наш следующий шаг?».
«Почему бы нам не отступить».
Высокий, худой мужчина тут же предложил: «Мы уже заняли Уолл-стрит и сделали наши требования широко известными. СМИ на стороне вампиров, но им не удастся обмануть простых рабочих. Теперь, когда мы достигли своей цели, я думаю, мы можем отступить».
«Так, а что насчет вас? Что вы думаете?». — спросил Тольдо, обращаясь к остальным.
«Я против отступления!». — Парень, такой крепкий, что был похож на греческую статую какого-то героя, решительно заявил.
«Адам, скажи мне, что ты думаешь». — Продолжил Теодор, кивая на слова крепкого парня.
«Мы не достигли всего, чего могли». — Возможно, потому что он никогда не был хорошим собеседником, Адам говорил медленно, как бы упорядочивая свои слова: «Многие из рабочих поняли, что эти вампиры на Уолл-стрит являются источником нашего голода и страданий. Но они все еще питают иллюзии относительно буржуазного правительства, которое, как им кажется, избрано ими, одним человеком, одним голосом, и подотчетно ими. Такие иллюзии ещё более вредны для трудящихся, для конечного достижения равенства и свободы всего человечества, чем разногласия. Поэтому мы останемся здесь и своей кровью сотрём иллюзии с умов наших братьев-рабочих, чтобы ясно показать им, что наш враг — не один или несколько капиталистов, а весь проклятый капитализм в целом! Вот что я думаю».
«Они сделают всё, что угодно». — Один из рабочих в толпе предупредил: «Так же, как они направляют своих псов притворятся новыми иммигрантами, чтобы напасть на наших жен и детей, а потом притворятся нами, чтобы напасть на новых иммигрантов».
«Я не боюсь». — спокойно ответил Адам.
«Но-». — попытался продолжить рабочий.
«Джон, тебе не нужно меня убеждать». — Адам нахмурился, прервав его: «Я знаю, к чему готовлюсь. Если ты мне не веришь, можешь пощупать мой пульс; мое сердце не бьется от волнения. Я все продумал. Жизнь каждого человека имеет конец. Если это так, почему бы не сделать свою жизнь ценной? Посмотри на капиталистов, этих вампиров, они тратят свою жизнь на то, чтобы выжать всё больше и больше денег из нас. Но разве эта жизнь чего-то стоит? Они просто рабы собственной жадности. Они не знают, что есть нечто большее, нечто более благородное, нечто более достойное того, чтобы стремиться к этому всю жизнь — свобода и освобождение всего человечества! По сравнению с этим личная безопасность не стоит и внимания».
«Ты думаешь так, а как насчет других?». — Теодор невольно проникся уважением к крепкому парню за такие слова, а затем посмотрел на остальных: «Мы всегда действовали на добровольной основе, и в этом случае то же самое. Кто-нибудь хочет остаться со мной и с Адамом?».
«Я!». — громко ответил кто-то.
«Я тоже!».
«Теодор, я… думаю, что уйду, у меня жена и ребенок, я…». — Говоривший склонил голову в позорном поклоне.
«Я могу понять тебя, Майкл». — успокоил его Теодор, похлопав по плечу: «Возвращайся и расскажи своим товарищам о том, что здесь произошло, чтобы они могли протереть глаза и увидеть».
Через полчаса еще около пятисот человек ушли. Сегодня демонстрантов, продолжавших оставаться на Уолл-стрит, было меньше пятисот.
«Адам, вон там есть вход в канализацию, возьми двух человек, войдите и разведайте там всё. В случае разгона мы сможем вывести отсюда некоторых наших товарищей. Каждая искра революции важна».
«Мистер Морган, не нужно так торопиться с подавлением. Ещё несколько десятков рабочих покинули Уолл-стрит сегодня днем; они не продержатся долго и рано или поздно уйдут сами. Почему мы должны применять силу, чтобы прогнать их?». — беспечно спросил губернатор Фентон.
«Именно потому, что они собираются уходить, их нужно подавить. Иначе, имея такой пример «Оккупации Уолл-стрит», нет никакой гарантии, что в будущем не произойдет больше подобных инцидентов. Поэтому мы должны преподать этим непокорным рабочим урок, который они никогда не забудут. Это не позволит никому последовать их примеру в будущем. Вот почему репрессии просто необходимы!». — заявил Морган убийственным голосом.
Хотя Морган настаивал, что репрессии необходимы, но губернатор Фентон по-прежнему не хотел идти на такие крайние меры, и он по-прежнему настаивал на одном: перед подавлением сначала нужно предъявить хотя бы ультиматум.
«Разве не достаточно было бы просто сказать, что они мешают движению или что-то в этом роде?». — спросил Морган.
«Это никак не оправдывает такие принудительные действия. Нам нужна более весомая причина». — ответил Фентон, покачав головой.
«Тогда давайте скажем, что это из соображений гигиены и иммунизации!». — Морган нахмурился: «Допустим, что их длительный сон на улицах, замусоривание и нежелание мыться вызывают эпидемию инфекционных заболеваний. Поэтому необходимо принять категорические меры, чтобы защитить жизнь жителей Нью-Йорка. Достаточно ли это веская причина?».
«Ну… что ж, тогда мы немедленно издадим объявление для них и попросим уйти в течение двадцати четырех часов. В противном случае нам придется принять радикальные меры». — губернатор Фентон неохотно согласился.
«Нет, двадцать четыре часа — слишком долго. Дайте им три часа, не больше. Вы должны знать, что каждый лишний час задержки приносит тысячи потерь на бирже».
«Капитан, все наши люди прибыли».
«Отлично. Джентльмены, эта миссия важна». — Капитан Леонто обратился к подчиненным ему кавалеристам: «В операции нас попросили быть решительными и непреклонными. Я думаю, вы все должны понимать, что это значит. Если миссия будет выполнена удовлетворительно, каждый из вас получит премию в размере двадцати пяти долларов в этом месяце. Если кто-то будет ранен, он получит лучшее медицинское лечение в лучших госпиталях Нью-Йорка, все расходы будут оплачены правительством, полное денежное довольствие на время выздоровления и единовременную сумму от десяти до ста долларов, в зависимости от ранения. Вам все понятно?».
«Капитан, если эти люди не повинуются, как мы будем действовать?». — спросил один из кавалеристов.
Капитан Леанто ответил с усмешкой: «Мы заставим их повиноваться».
«Мистер Теодор, что-то кажется не так. Все банки по дороге внезапно закрылись!».
Почти все банки временно закрыли свои двери как раз в тот момент, когда марш рабочих вступил на Уолл-стрит, но через некоторое время, заметив, что дисциплина в рядах рабочих сохраняется и что прямого нападения на банки нет, в сочетании с быстрым уменьшением числа участников марша, некоторые банки стали пытаться открыть свои двери. Рабочие не атаковали их, поэтому все больше банков начали открывать свои двери для бизнеса. Но теперь эти банки внезапно снова закрылись, и хотя им не сообщили причину, протестующие рабочие инстинктивно чувствуют, что что-то может быть не так.
«Товарищи, не паникуйте. Будьте спокойны». — успокоил их Теодор. Хотя те, кто все еще оставался тут, теперь были готовы к репрессиям, они все равно нервничали, когда действительно столкнулись с ситуацией репрессий.
Через десять минут на одном из концов улицы появилась группа из примерно пятисот кавалеристов.
Солдаты сели на коней и были готовы к атаке, как они всегда делали в бою. Единственное отличие заключалось в том, что сабли в их руках были заменены деревянными дубинками. Но когда лошади понеслись в атаку, даже дубинки оказались достаточно смертоносными.
Колонна лошадей медленно приблизилась на расстояние около ста пятидесяти метров к лагерю протестующих рабочих. В таком положении кавалеристы могли разогнать лошадей до скорости, чтобы атаковать так быстро, как только могли.
Один солдат отъехал от линии и направился к рабочим, прежде чем остановить лошадь, а затем снисходительно бросил лист бумаги одному из рабочих перед ним со словами: «Правительство Нью-Йорка просит вас освободить Уолл-стрит в течение трех часов по санитарным и иммунизационным причинам, в противном случае мы примем принудительные меры».
Сказав это, солдат, не дожидаясь ответа рабочих, повернул свою лошадь и помчался обратно к линии кавалерии.
Коллинз тщательно прицелился из винтовки Macdonald 1857 в лошадь какого-то кавалериста с крыши здания на обочине улицы.
Кавалеристы были неподвижны, и с такого расстояния было слишком легко стрелять в неподвижную цель размером с боевого коня.
Коллинз нажал на спусковой крючок, но оружие не выстрелило. Версия винтовки Макдональда 1857 года для точной стрельбы требовала минимально возможного усилия на спусковой крючок, чтобы добиться большей точности и избежать влияния усилия на спусковой крючок на точность выстрела, поэтому Скрудж сконструировал такой длинный ход спускового крючка, что для завершения выстрела его нужно было взвести дважды. Эта конструкция, скопированная с некоторых снайперских винтовок более позднего времени, стала одной из знаковых конструкций винтовок для точной стрельбы в мире.
Затаив дыхание, Коллинз еще раз нажал на курок, и с грохотом боевой конь упал на землю, повалив всадника на землю.
«Они стреляют в нас!». — слыша характерный для винтовки звук выстрела, капитан Леанто, сперва изумленный, тут же высоко поднял свою дубину и приказал: «За мной!».
В следующую секунду сотни кавалеристов, словно поток, устремились к лагерю рабочих.
Коллинз спокойно убрал свое ружье и исчез, как призрак.
Внезапный звук выстрела испугал рабочих, которые думали, что у них есть еще по крайней мере три часа, прежде чем на них нападет кавалерия, но в мгновение ока ситуация полностью вышла из-под контроля.
«Кто это был? Кто стрелял в них?». — тревожно спросил кто-то из толпы.
«Нет, никто из нас не стрелял! У нас не было с собой винтовок! И мы никак не могли бы попасть в кавалериста с такого расстояния!».
Но все эти вопросы и ответы были уже бессмысленны, так как кавалерия уже шла к ним.
Взмахнув своей дубиной, Леанто с размаху направил ее в лицо молодого рабочего, который с изумлением смотрел на него.
Острие дубины ударило рабочего точно в лицо, и огромная сила не только полностью содрала кожу с его лица, раздробив челюстную кость, но и повернула всю его голову в направлении удара, под совершенно невероятным углом.
Рабочий даже не успел вскрикнуть, как упал головой вниз. Удар прямо сломал его шейные позвонки. На самом деле, когда боевые кони мчались на большой скорости, дубинки, которыми орудовали кавалеристы, были не намного менее смертоносны, чем настоящие сабли.
Некоторые из реагировавших рабочих достали пистолеты и попытались оказать сопротивление. Но пистолеты были слишком неэффективны против кавалерии.
Дальность стрельбы из пистолета была весьма ограничена, согласно инструкции, эффективная дальность стрельбы составляла около 50 метров, а на расстоянии 50 метров кавалерия настигнет вас в мгновение ока. Более того, дальность в 50 метров — это теоретическая величина. На самом деле пистолетов, способных эффективно стрелять на дистанцию 50 метров, в эти времена не существовало. Даже в более поздних поколениях существовало лишь ограниченное число пистолетов, способных эффективно стрелять на 50 метров, и всех их объединяла одна особенность: они были оснащены прикладом, похожим на винтовочный, который можно было прислонить к плечу.
Из-за короткой линии прицеливания и большого дрожания руки, фактически, пистолет, даже если он используется для стрельбы по неподвижной грудной мишени на расстоянии 15 метров, новичок не сможет положить даже один патрон в мишень после стрельбы из магазина на 15 патронов. А если речь идет о движущейся мишени, то даже достаточно подготовленному человеку будет трудно гарантировать попадание в цель до того, как он опустошит обойму.
Что касается рабочих, то хотя у некоторых из них были пистолеты, у них было мало практики, не говоря уже о том, что им приходилось стрелять по скоростным целям, таким как кавалерия, попасть в которую было практически невозможно.
Для тренированных кавалеристов рабочие были слишком легкой добычей: они наскакивали на них, использовали лошадиную силу и размахивали дубинками, сбивая паникующих рабочих почти каждым ударом. Иногда запаниковавшие рабочие сами падали на землю, прежде чем кавалерия успевала напасть, а затем их затаптывали лошади, двигавшиеся в тандеме.
После этого на Уолл-стрит уже не осталось протестующих, все они лежали на земле, а их палатки были опрокинуты. Кавалерия остановилась на другом конце улицы и повернула своих лошадей, но теперь не было необходимости в новой атаке.
Полиция штата Нью-Йорк начала наводить порядок, забирая в повозку демонстрантов, которых уложила кавалерия, затем кто-то пришел убирать оставленный ими беспорядок, и, наконец, муниципальный водовоз начал чистить улицы, и через несколько часов вся Уолл-стрит снова была чистой. Казалось, что здесь никогда ничего не происходило.
«Чтобы избежать санитарных и иммунизационных проблем, вызванных скоплением толпы, вчера муниципальные власти выдвинули ультиматум демонстрантам «Оккупируй Уолл-стрит» — уйти к определенной дате. Возбужденные протестующие не только не приняли ультиматум городских властей, но и открыли огонь по сотрудникам правоохранительных органов. Сотрудники правоохранительных органов были вынуждены дать отпор и применили силу, чтобы выдворить демонстрантов с Уолл-стрит, ранив при этом нескольких из них. В интервью нашей газете губернатор Фентон выразил свое возмущение нападением на сотрудников правоохранительных органов и заявил, что преступники будут сурово наказаны по закону. Он также высоко оценил лояльность и сдержанность, проявленные сотрудниками правоохранительных органов». — New York Daily Times
«Этим никого не обмануть». — Скрудж рассмеялся, выглядя как злодей из фильма: «Теперь имя Моргана, наверное, может смердеть на 10 миль по ветру».
Подавление рабочих, оккупировавших Уолл-стрит, действительно негативно сказалось на репутации Моргана.
По сравнению со Скруджем, который имел ореол святости на голове, образ Моргана теперь должен был быть похож на рога на голове и крылья летучей мыши на спине.
Но негативный имидж не менее полезен, а иногда даже более полезен, чем положительная репутация, если его хорошо контролировать.
Хотя некоторые политические группы, некоторые религиозные группы и т.д. начали внешне дистанцироваться от Моргана в результате его негативного имиджа, факт в том, что те же самые пожертвования по-прежнему собираются. Напротив, влияние Моргана на Уолл-стрит в определенной степени возросло благодаря его «решительности» в решении проблемы «Оккупируй Уолл-стрит».
Конечно, Морган все равно поплатился тем, что даже организации, принимавшие пожертвования Моргана, не решались сказать, что они взяли деньги Моргана, а «он взял деньги Моргана» стало обычным способом обвинения политических и религиозных организаций друг против друга, причем первой реакцией обвиняемого часто бывает: «Нет, это ты взял деньги Моргана, вся твоя семья взяла деньги Моргана!».
«Доллары, которые не видят света дня, никогда не бывают так хороши, как доллары, которые можно использовать при свете солнца». — С этой точки зрения Скрудж все же может сказать, что расплата с Морганом была вполне успешной.
Демонстрации были подавлены, но проблема безработных рабочих, живущих без крыши над головой, оставалась серьезной, и если эту проблему быстро не решить, то почти наверняка произойдет новый бунт.
В этот момент вмешался «спаситель» Скрудж, который сначала объявил о планируемом начале строительства башни Atlantic Communications Tower, а затем начал набирать рабочих для строительства.
Скрудж сказал, что для того, чтобы помочь большему количеству безработных, он может нанять каждого рабочего только на тридцать дней, и что после того, как рабочие проработают у него месяц, они могут на полученные деньги уехать из Нью-Йорка в отстраивающиеся штаты на запад или юг.
Помимо атлантических башен, если кто-то был готов отправиться на Аляску, чтобы принять участие в строительстве нескольких портов на Аляске, он мог получить зарплату вдвое больше, чем в Нью-Йорке, и более длительный контракт — на два года. Так что по возвращении с работы у них наверняка было бы достаточно денег, чтобы отправиться на запад и получить участок земли для фермерства.
«По прибытии на Аляску рабочие будут разделены на две группы, одна группа будет отвечать за установку простого порта. А другая группа, в которой будут преобладать ирландцы, будет работать на золотых приисках под руководством Блэкуотера».
Во время семейной встречи Доротея начала говорить с Кэрол и Кэтрин о планах по освоению Аляски.
«Когда рабочие прибудут на прииск, первое, что они сделают, — это построят бараки и забор, который будет окружать весь прииск. В это время мы скажем им, что это делается для защиты от возможных волков, бурых медведей и дикарей. За пределами забора мы установим колючую проволоку и устроим минное поле, чтобы никто не мог покинуть лагерь по своему желанию».
«А что будет, если рабочие заболеют, получат травму или что-то еще?». — спросил Кэрол.
«Рядом с жилыми помещениями рабочих мы создадим больницы, где можно будет лечить мелкие травмы и болезни. Что касается серьезных травм и болезней…». — Доротея улыбнулась: «Разве это не нормально, что люди умирают на Аляске, когда там такие суровые условия?.. Не волнуйтесь, ни один рабочий не станет причиной утечки новостей о золотой шахте».
«А что будет после истечения двухлетнего срока?». — спросила Катрин, нахмурившись: «Разве мы не отпустим их обратно? Когда они вернутся домой, новость о золотых приисках на Аляске будет совершенно невозможно скрыть».
«К тому времени наши опоры там будут настолько прочными, что никакие бездельники не смогут тронуть наши прииски. Даже если они придут, они просто будут рыскать вокруг в поисках других золотых приисков. Ну, может быть, на Аляске и есть другие золотые прииски, и, насколько мы знаем, рядом с нашим есть маленькие золотые прииски, не представляющие большой ценности. Я специально оставил их, ведь они могут вызвать лихорадку поиска золота. Это как раз то время, когда наш порт мог бы заработать много денег». — объяснил Скрудж.
«Тогда мне больше нечего сказать». — ответила Кэтрин.
«Добытое золото будет тайно погружено на корабли и отправлено в тот маленький порт возле Дакбурга, а затем переправлено в подземные хранилища Дакбурга».
Доротея продолжила: «Для безопасности кораблей была куплена верфь, и началась работа над специальными транспортными судами. Эти суда будут называться скоростными яхтами. Они оснащены нашими недавно разработанными паровыми турбинами на тяжелом масле и гребными винтами, что, вместе со специальной конструкцией судна, позволит развивать максимальную скорость в 23 узла. Есть возможности для дальнейшего развития в будущем. Таким образом, нам не придется беспокоиться о пиратах. Ведь если не говорить о пиратах, то даже у британского флота не хватит средств, чтобы перехватить такое быстроходное судно».
«У нас есть практичная паровая турбина на тяжелом масле?». — спросил Кэрол, новость в некотором смысле даже более важная, чем золотая жила.
«Маленькие и средние работают, но большие турбины займут некоторое время». — Скрудж вмешался: «Хотя при небольшом тщательном уходе они пока что пригодны для использования на шикарных яхтах в тысячу тонн или около того».
«Как будет гарантирована лояльность экипажа?».
Доротея ответила: «Их семьи находятся под нашим контролем, и ни на одной из яхт нет постоянной команды или капитана, они будут работать на нескольких таких судах, что означает, что у любого капитана не будет фиксированной комбинации комков первых офицеров в команде под его началом. Это, конечно, снизит эффективность, но и сведет к минимуму возможность восстания».
«Итак, есть ли у кого-нибудь другие вопросы? Если нет, тогда приступим к выполнению плана». — заключил Скрудж.
Вскоре официально началось освоение Аляски.
Условия, предложенные Скруджем, были довольно щедрыми для того времени, к тому же было много безработных, поэтому, хотя Скрудж неоднократно подчеркивал, что высокая зарплата соответствует высокому риску, а природа Аляски сурова, малонаселенна, почти без инфраструктуры, и что болезнь, даже самая простая простуда, может привести к смерти, тем не менее, заявки почти заполонили офис по найму.
«Эй, Хосе, ты тоже планируешь поехать на Аляску?». — сказал мужчина, стоявший в длинной очереди, другому крупному мужчине.
«А, Джек, ничего не могу поделать, мне нужно построить жилье, где я смогу себя прокормить». — Хосе ответил: «В остальном, по крайней мере, они позаботятся о том, чтобы меня кормили. А зачем ты едешь на Аляску?».
«Само собой разумеется, чтобы зарабатывать на жизнь, как и ты». — Джек ответил с усмешкой: «Я слышал, что на Аляске очень холодно, большую часть года лежит снег. Часто бывает до -60 градусов (по Фаренгейту, что примерно равно -50 градусам по Цельсию), о чем страшно даже подумать. Говорят, что снег там может быть выше человека. Я слышал, как люди рассказывали, что когда ты спишь ночью, на рассвете следующего дня ты не можешь открыть дверь, а весь дом засыпан снегом, так что тебе приходится выползать через дымоход».
«Это, наверное, бред, как может быть такой сильный снег? И Джек, а ты не боишься собак? Я слышал, что там все на собачьих упряжках, чтобы выбраться и все такое. Сможешь ли ты к этому привыкнуть?». — Хосе вспомнил о другой серьезной проблеме.
«Да, я боюсь собак. Но я больше боюсь голода. Кроме того, мне говорили, что ездовые собаки, хотя они очень похожи на волков, на самом деле довольно ласковые и даже не кусаются».
В это время они увидели своего знакомого — Эдди, который проходил через регистрационный офис с поникшей головой.
«Эдди, что случилось?». — спросил Джек.
Эдди поднял глаза, увидел, что это они, и замер, затем хмуро ответил: «Мне сказали, что я не подхожу под критерии».
«Какие-то критерии?». — торопливо спросил Хосе.
Эдди, которому только что отказали, был не в лучшем настроении, но, поскольку Джек и Хосе были его друзьями, он дал им дотошный отчет.
«Они обычно предпочитают больших парней. Судя по тому, что я видел раньше, большие парни в основном проходили. Хосе, с тобой все будет в порядке. Они, похоже, заставляют там поднимать тяжести или что-то в этом роде».
«Эдди, не отчаивайся». — Джек сказал, похлопав его по плечу: «Я слышал, как люди говорили, что на самом деле у них не очень точные критерии, и, учитывая, что каждый день здесь проходит столько людей, они не могут запомнить их все. Том сделал три попытки, прежде чем его одобрили на третьей».
«Правда? Тогда я приду ещё раз». — Очевидно, слова Джека ободрили Эдди, и он снова выглядел уверенным в себе.
Прошло много времени, два часа ожидания, прежде чем, наконец, настала очередь Хосе и Джека, и, как и сказал Эдди, Хосе прошел быстро, а Джек, возможно, потому что главный был в хорошем настроении, тоже прошел. Им сказали вернуться и готовиться к отъезду на Аляску в следующий понедельник.
Через несколько дней Хосе и Джек сели на поезд до южного штата Миссисипи, организованный Корпорацией развития Аляски. Поскольку все порты Аляски находятся на тихоокеанском побережье (с другой стороны у нее Северный Ледовитый океан, а там, по крайней мере, не будет портов, пока не появятся надежные ледоколы), их путешествие довольно сложное. Сначала они должны добраться по суше до Миссисипи, затем на корабле до Веракруза в Мексике, затем через Мексику до Акапулько на тихоокеанском побережье, а затем на корабле до Аляски.
Со всей этой суетой, когда Хосе и Джек ступят на землю Аляски, пройдет более двух месяцев.
В это время док еще не был полностью построен, поэтому большие лодки не могли подходить, и людей и вещи приходилось доставлять на берег в маленьких лодках по одному. Первое, что вы делаете, сойдя на берег, — надеваете дополнительную одежду. Хотя на Великих озерах еще только начало осени, на Аляске уже очень холодно. К вечеру, как говорят, температура опускалась ниже 32 градусов (по Фаренгейту), и на улице начинало подмораживать. Одежда была собрана, комнаты распределены, и настало время идти на обед.
«После того как вы, новички, поедите, каждый из вас возьмет топор и пойдет за провожатым вон туда, на холмы, рубить дрова. Через десять дней и полтора месяца здесь выпадет снег, а до этого вы должны будете построить дома для следующей партии рабочих так же, как предыдущая партия рабочих подготовила их для вас. Иначе, когда придет время, новым рабочим негде будет жить, и вы все будете выброшены на корм волкам!». — Как только они выстроились возле ресторана, ответственный мужчина крикнул им вслед: «Вы поняли?».
«Да!». — сказали все.
Столовая была построена из дерева. Стены были очень толстыми, по оценкам Хосе, они были толщиной почти в три фута. Дверь в комнату тоже была сделана из досок толщиной почти в полфута и казалась прочной. Комната была короткой, а так как окна были очень маленькими, в ней было очень темно и почти как в пещере.
«Почему столовая такая маленькая?». — пробормотал Хосе.
«Чтобы легче было согреть её». — Крупный мужчина, сидевший рядом с ним, сказал на английском с заметным акцентом.
Хосе повернул лицо, чтобы посмотреть на человека, чей английский был таким странным, и с помощью света, проникающего через окно, увидел, что этот человек не похож на белого, а чем-то напоминает индейца.
«Вы индеец?». — изумленно спросил Хосе.
«Нет, я ирландец». — Мужчина ответил: «Член здешней охраны, меня зовут Дафф. Прозвище — Восемь Футов».
«Вы наемник из Блэкуотера?». — с завистью спросил Хосе.
«Ага. Я присоединился к ним недавно».
Еда на его тарелке была явно больше средней — Хосе посмотрел и сравнил со своей тарелкой, у Даффа было два больших куска спама и большой кусок толстого хлеба с маслом, а также яйцо — но в мгновение ока, Дафф все съел.
«Неужели вы едите столько, сколько хотите?».
«Если кто-то готов таскать тридцать килограммов по несколько часов в день, как я, тогда они тоже могут есть столько». — Дафф съел последнее яйцо одним укусом, а затем воскликнул: «Все-таки яйца — это хорошо, а спам — это даже не человеческая еда».
Хосе чуть не подавился воздухом от его слов.
Действительно, Дафф таскал бронежилет с толстыми стальными пластинами каждый день в течение долгого времени, пока он не натренировался до такой степени, что свободно ходил. Что касается цели такой тренировки, то всем было ясно, что она заключалась в том, чтобы остановить пули. Такой большой человек, как Дафф, ростом чрезвычайно высоким, определенно мог защитить собой важных людей.
После еды новым работникам выдали по топору и они приготовились идти на гору рубить деревья. Несколько наемников Блэкуотера следовали за ними с оружием и стояли на страже.
«Есть ли здесь какая-нибудь опасность?». — спросил Хосе на ходу, увидев, что Дафф тоже идет рядом с ним с винтовкой.
«Опасностей много, здесь есть волки, стая, может быть, десять или двадцать, если ты упадешь, они могут прогрызть тебя до костей. Хотя они выглядят почти так же, как наши ездовые собаки, их нельзя путать друг с другом». — Словно вспомнив что-то забавное, Дафф не мог не рассмеяться.
Немного посмеявшись, Дафф продолжил: «На самом деле, волки — это ерунда. Самое опасное — здешние медведи гризли. Мы встретили одного в прошлом месяце, он был такой большой, что если бы он встал, то его рост был бы десять футов. И он совсем не боится людей».
«И что случилось с тем гризли?». — с любопытством спросил Хосе.
«Потом, конечно, его разделили и съели». — Дафф усмехнулся: «Его жир был густой и рыбный, он был невкусным, кроме лап».
К этому времени они добрались до места рубки — холма с высокими елями.
Хотя неподалеку ледник сверкал в лучах солнца, на самом деле здесь было не слишком холодно, поскольку с трех сторон его окружали горы. Согласно информации, оставленной экспедицией, которая ранее посещала это место, вода здесь не замерзает целый год, и это самый высокоширотный незамерзающий порт во всем северном полушарии и единственный глубоководный незамерзающий порт на Аляске.
Строительство порта продолжается. Сначала рабочие построили свои жилища из дерева, а затем начали расширять портовые сооружения — которые на самом деле были просто деревянными эстакадами или чем-то вроде того. К сентябрю основные портовые сооружения были построены, и большие корабли наконец-то смогли причаливать прямо здесь. Они привозили всевозможные новые вещи.
Первыми были отправлены коротковолновые радиопередатчики, которые, благодаря технике запуска воздушных змеев, могли поддерживать связь с материком в обычное время суток. В это же время янки, которые не так давно высадились на берег, обнаружили новый источник пищи, что привело к войне человека с медведем.
Однако начало всему положил Дафф. Поскольку неделю назад рабочие огородили гавань деревянными заборами и колючей проволокой, провожатых стало гораздо меньше, к тому же один эксперт сказал, что для того, чтобы справиться с суровым полярным холодом, нужно на некоторое время увеличить толщину подкожного жирового слоя, а проще говоря, заставить всех потолстеть.
Доставлять высокоэнергетическую пищу и прочее рабочим из США было слишком дорого и трудоемко. Поэтому Скрудж поручил солдатам Blackwater на Аляске проявить инициативу в духе военно-гражданских отношений и начать производственную кампанию, ну, то есть найти способы добывать свежее мясо для себя и для рабочих.
Так «Blackwater Escorts» в мгновение ока превратились в «Blackwater Trappers», к которым присоединился Дафф и получил долгожданное освобождение: больше никаких бронежилетов, когда он отправлялся на задания.
«Блэйн, почему бы нам не пойти к реке вон там, многие животные приходят пить, там мы сможем найти больше добычи». — предложил Дафф.
С этим предложением все согласились. Действительно, у реки могло быть больше зверей, а так как она была относительно ровной, то и путь был лучше. Так что они все вместе пошли к реке, которую позже все назвали рекой Гризли.
Сразу за небольшим холмом аляскинская ездовая собака, которую вел Нильс, выглядела особенно нервной. Честно говоря, аляскинская собака обладала хорошей силой и выносливостью и была хороша для того, чтобы тянуть сани, но в охоте она была не очень хороша. Единственное, что в нем хорошо, это то, что он не лает. Но он настолько глуп, что не может выследить добычу, так что если вы будете следовать за ним, то, скорее всего, пробегаете весь день и не найдете ни одного кроличьего волоска. Однако одно преимущество в том, что он будет заметно реагировать, если поблизости появится свирепое животное — этот парень достаточно большой, но недостаточно смелый. Но теперь, увидев его реакцию, все воспряли духом, поскольку это означало, что поблизости, скорее всего, находится волк или медведь.
Нет ничего более захватывающего, чем охота на медведя, и все тщательно проверили свое снаряжение: винтовка 1864 года была полна охотничьих патронов, а ружье — патронов с одной головкой. Все открыли предохранитель и зарядили патроны, затем осторожно обогнули небольшой холм, и перед ними сразу же появилась река, а в воде стояло не менее пяти медведей гризли.
«Что за черт?! Тут тайная встреча всех медведей Аляски или что?!».
Все были поражены, если бы здесь был только один медведь, это было бы нормально. Но здесь было слишком много медведей гризли. В это время с дальнего берега подошли еще несколько медведей гризли, и в мгновение ока на реке оказалось около десяти медведей.
«Капитан, нам следует отступить?». — Дафф спросил первым. Поскольку на их стороне было всего шесть человек, внезапно столкнувшись с таким количеством медведей гризли, он был немного подавлен.
Но медведи гризли, казалось, не слишком заботились об этих людях, которые внезапно появились, они все еще лениво стояли у реки или на некоторых камнях в реке, вытянув шеи и открыв пасть, как будто они чего-то ждали.
«Верно. Медленно отступим, без шума и не привлекая внимания». — сказал Блэйн, прекрасно зная, что медведи гризли не были стайными животными и что у них был потенциал завалить их поодиночке, но вид такого количества медведей гризли заставил сердца всех мужчин заколотиться.
В тот момент, когда все готовились к отступлению, в реке внезапно послышался шум воды. Дафф повернул голову и увидел слои белых волн, поднимающихся из реки, словно морской прилив, набегающий и устремляющийся вверх по течению.
«Что это?».
Когда «прилив» приблизился, Дафф понял, что это не морской прилив, а бесчисленные большие рыбы, плывущие против течения реки.
«Так много рыбы!». — Внезапное появление огромной стаи рыб изумило всех, и в это время медведи гризли, которые стояли в реке или на берегу реки, были немедленно заняты, откусывая рыбу из воды почти одну за другой, а затем быстро съедая ее, за которой следовала другая.
«Значит, гризли знали, что скоро будет рыба, поэтому и ждали здесь». — Дафф сразу всё понял: «Почему бы нам тоже не поймать немного? Рыба выглядит жирной и ее так много, что хватит на несколько недель».
«Сейчас отступим еще немного, а потом из винтовок будем стрелять в медведей с большого расстояния, чтобы убить. Потом мы поймаем рыбу». — Аппетит капитана был явно больше.
Гризли не слишком беспокоились об уходе людей. В конце концов, они не были настолько умными, и в этой части страны было очень мало людей, тем более людей с оружием, так что они не испытывали никакого самосознания по поводу опасности. А у кучки людей здесь определенно нет никаких хороших мыслей о защите животных, и в результате через десять минут началась бойня. Один за другим медведи падали на землю или в реку под треск выстрелов. Оставшиеся медведи, наконец, поняли, что что-то не так, и, не потрудившись съесть рыбу, мигом убежали.
«Ладно, пойдемте ловить рыбу и разделывать мясо, Джимини и Дункан, возвращайтесь и зовите на помощь!».
Во время этой успешной охоты люди убили до шести взрослых медведей гризли и выловили десятки килограммов лосося. Что касается того, как это отразится на экологии Аляски, об этом никто из них и подумать не может.
В общем, охота решила все проблемы с белками и жирами. До наступления зимы у всех, включая охранников Блэкуотера и рабочих, в той или иной степени уплотнились жировые прослойки.
Но эти хорошие дни, когда каждый день ели рыбу и мясо, длились недолго, и в начале октября, как и ожидалось, пошел снег, превратив всю Аляску в снежное одеяло. Несколько снегопадов в течение полумесяца привели к ухудшению погоды. Но строительство порта на этом не остановилось, и по радио пришло новое указание воспользоваться снегом для перевозки запасов, накопленных на складах, на шахты для подготовки к будущей разработке.
Поэтому в метель часть уже откормленных рабочих, солдат Блэкуотера, во главе с несколькими членами экспедиции, сели на собачьи упряжки и направились к шахтам.
«Сейчас мы перевезли на Аляску три тысячи тонн припасов, включая гвозди, колючую проволоку, ножовки, топоры, взрывчатку и мины, последующие морские перевозки продолжаются. Ранее экспедиция также построила в шахтах небольшой лагерь с помещением примерно для двадцати человек и складом. Этой зимой на собачьих упряжках мы сможем перевезти часть запасов на склад шахты, чтобы разработка началась сразу после оттепели следующей весной». — объяснила Доротея.
«Почему бы не отправить туда вещи следующей весной?». — спросила Кэтрин: «Отправка сейчас, в такую погоду, конечно, будет стоить и людей, и припасов в пути. Это все пустая трата ресурсов компании. И когда все это будет отправлено, все равно нужно будет оставить людей для охраны; на побережье теплее, и рабочие могут работать даже зимой, но люди, отправленные на внутренние рудники, не смогут делать вообще ничего. Это тоже пустая трата труда, не так ли? Почему бы просто не оставить всех людей, продолжать расширять порт и отправлять туда людей и припасы, когда наступит весна и можно будет начать разработку шахт?».
«Потому что, за исключением очень небольшого участка возле порта, вся остальная территория — это замерзшая земля, и с приходом весны эти участки превратятся в грязевые лужи, так что весь наземный транспорт, конечно же, будет простаивать всю весну. Такое положение дел закончится только с наступлением лета».
Доротея ответила: «Ситуация в Аляске уникальна, и нельзя считать, что она такая же, как на западе Соединенных Штатов. Кроме того, мощности порта хватит на краткосрочную перспективу, сейчас нет необходимости расширять его до больших размеров. На шахте, хотя основное строительство затруднено в зимнее время, небольшое количество рабочих не остается без дела. Некоторые из полуфабрикатов вполне могут быть сделаны за это время теми рабочими, которые остаются на шахте. Так что вопрос о напрасной трате рабочей силы тоже не стоит».
«Что ж, это хорошо». — Кэрол улыбнулся. Он обратился к Кэтрин: «Я давно говорил, что Доротея уже эксперт, которому можно доверять».
===
p.s. 187 главы нет. ¯\_(ツ)_/¯
===
В Нью-Йорке началось строительство крупного проекта мирового значения.
«Вчера наш репортер взял эксклюзивное интервью у проектировщика будущей нью-йоркской башни связи, Александра Гюстава Эйфеля из Франции. Господин Эйфель рассказал нам о дизайне башни. Он сказал: «Это будет башня высотой 325 метров (наше примечание: около 1066 футов), и да, она будет полностью сделана из стали. Я думаю, что это может стать вехой в истории человеческой архитектуры, до этого на Западе человек строил эти великие чудеса из камня, а на Востоке человек использовал дерево для строительства зданий. Камень может выдерживать большое давление, поэтому наши предшественники построили пирамиды высотой сто сорок шесть метров (наше примечание: около 479 футов). Дерево обладает хорошей прочностью на растяжение, поэтому восточные народы могли строить здания с красивыми летящими карнизами. Сегодня сталь, материал, обладающий прочностью на сжатие и растяжение, может производиться в больших количествах, что дает нам, архитекторам, большую свободу для проектирования вещей, которые выходят за рамки воображения предыдущих поколений: Нью-Йоркская башня связи, которая скоро будет построена, откроет совершенно новую эру в истории человеческой архитектуры».
Показывая нам эскизы своего проекта, г-н Эйфель рассказал, что башня представляет собой полностью стальной каркас, состоящий из более чем 10 000 металлических деталей, соединенных миллионами заклепок. Она станет первой в мире стальной башней и побьет рекорд самого высокого здания в мире, который тысячелетиями удерживали пирамиды Египта». — New York Daily Times.
Трюк с самым высоким в мире зданием привлек много глаз, на церемонии открытия толпилось сотни журналистов.
С одной стороны от места открытия находилось место проведения пресс-конференции, где за подиумом, на котором было сделано объявление, возвышалась огромная тридцатиметровая стена. На фоне этой стены красовалось изображение завершенной нью-йоркской башни.
Пресс-конференция в некотором смысле была скорее презентацией новых технологий, и Скрудж намеревался воспользоваться возможностью открытия Нью-Йоркской башни, чтобы продемонстрировать некоторые из технологий, которые Макдональд уже созрел и скоро запустит в производство.
«Эта башня не предназначена специально для связи». — Скрудж заявил: «Если бы она предназначалась только для связи, было бы достаточно стальной колонны, не было бы необходимости в такой огромной башне. Вы можете видеть этот чертеж позади меня. В этом месте, где сходятся четыре опоры, мы собираемся построить ресторан, а на вершине башни, на высоте 300 метров от земли, мы также оборудовали смотровую площадку. Посетители смогут увидеть весь Нью-Йорк с высоты 300 метров. На первом этаже планируется разместить рестораны, кафе и магазины, а на втором этаже — почту, телефонную контору, пекарню и галерею. Башня рассчитана на одновременное размещение до 10 416 посетителей.
Конечно, если бы мы поднимались на башню обычным способом, от ступенек до вершины, пришлось бы преодолеть в общей сложности более 2 000 ступенек. Для вас, джентльмены, это, конечно, пустяк, но для дам и детей все же сложно самостоятельно подняться на вершину. Поэтому, в дополнение к традиционной лестнице, мы разработали плавный и безопасный лифт».
Увлекшись презентацией лифта, Скрудж попросил сотрудников отдела разработки, включая Эдисона, выйти на встречу с прессой и подробно объяснить журналистам, какие технологии скрыты за лифтом.
«То, что действительно заслуживает наибольшего внимания на сегодняшней церемонии закладки фундамента, — это не башня высотой более трехсот метров в этом проекте, а те совершенно новые технологии, которые содержатся в этой высокой башне. На самом деле, для Macdonald Group уже нет ничего необычного в том, чтобы придумывать новые технологии. В отличие от других компаний, семья Макдональд всегда строилась на технологических инновациях. И каждая из их технологических инноваций принесла миру огромные изменения.
Давайте обратимся к истории Скруджа Макдональда. Мистер Макдональд начал заниматься оружием, опираясь на две инновации — поворотный механизм запирания ружья и бездымный заряд для стрельбы, которые сегодня изменили практически всю парадигму ведения войны.
Вторая инновация мистера Макдональда была в медицине и химии, будь то сульфаниламид или героин, которые непосредственно изменили форму человечества перед лицом микробов и, в случае с медициной, стали революцией.
Затем последовали инновации сталелитейной компании «Макдональд», которая в разгар такого спада в сталелитейной промышленности сохранила высокие темпы роста, благодаря технологии, позволявшей им удалять всевозможные вредные примеси в процессе выплавки стали, и новейшей технологии выплавки плоской стали.
Когда европейская стальная продукция, обладающая более высокими технологиями и более низкими затратами, практически сметала сталелитейную промышленность США, нам пришлось полагаться на защиту тарифов, чтобы сохранить нашу сталелитейную промышленность. Сегодня, с технологическими инновациями, даже без защиты тарифов, и даже с учетом того, что европейцы еще больше снижают заработную плату, их стальная продукция больше не представляет угрозы. Я даже уверен, что пройдет совсем немного времени, и европейцам придется прибегнуть к тарифам для защиты своей сталелитейной промышленности.
Однако все эти инновации — это лишь инновации в одном секторе. Но сегодня, в случае с проектом Нью-Йоркской башни, технологические инновации, которые продемонстрировал нам мистер Макдональд, действительно революционны в том смысле, что они открывают новую эру. Давайте рассмотрим изобретения, которые появились в результате великого проекта и которые, несомненно, беспрецедентно изменят нашу жизнь. Первое было применение электричества. Электричество, вырабатываемое большим генератором, можно было передавать по тонкому проводу к электромотору в отдаленном месте, где оно превращалось в энергию для привода машины. Это, безусловно, изменит нынешнюю промышленную схему, где любая машина теперь должна быть соединена с паровым двигателем. Таким образом, коренным образом изменится эпоха. По значимости с ним может соперничать только паровая машина Уатта!». — New York Daily Times.
«Все еще смотришь на увертюры и самодовольные ахи?». — Доротея не могла не сказать этого, наблюдая за тем, как Скрудж самозабвенно читает газету.
«Я просто рад». — Скрудж бросил газету и встал, ухмыляясь: «А вот ты не выглядишь слишком счастливой».
«В отличие от тебя, что читает только статьи в газетах, кричащие о благе, я читаю голоса в газетах, проклинающие тебя и башню». — Доротея нахмурилась.
«И что писали в тех газетах?». — с интересом спросил Скрудж.
«Они сказали, что наша башня — уродливая. И что тот факт, что такой дизайн был допущен к реализации, показывает, что все люди, отвечавшие за проект, начиная с архитектура и заканчивая тобой, были эстетически некомпетентными мужланами». — Доротея была крайне недовольна.
«Какое тебе дело до их слов? Так всегда поступает «Sun», они не знают, как продать газету без того, чтобы не устроить какой-нибудь трюк». — Скрудж рассмеялся, подошел, обнял её, улыбнулся и сказал: «Не обращай внимания, в любом случае, мы скоро поженимся. Тогда покажем им наш Лебединый замок и посмотрим, что еще они смогут сказать».
Чего Скрудж никак не ожидал, так это того, что вопрос о том, хорошо ли смотреть на башню, на самом деле окажется горячим.
Мир искусства в Нью-Йорке действительно спорил о том, уродлива или красива башня, и делал это целых два года. Те, кто выступал против, утверждали, что башня настолько уродлива, что похожа на Квазимодо. Другие были настроены еще более тревожно, утверждая, что по расчетам башня рухнет, когда достигнет высоты 748 футов (229 метров), а третьи опасались, что ее снесет сильным ветром.
Те, кто с этим согласен, утверждают, что башня является символом красоты индустриальной цивилизации и лучшим свидетельством провидения Соединенных Штатов Америки.
Но когда через год строительство башни было наконец завершено, ее величие убедило большинство жителей Нью-Йорка, и люди стали воспринимать ее как шедевр архитектурного искусства. Конечно, были и недоброжелатели. Один из художников, когда бы он ни пришел поесть, всегда выбирал ресторан на первом этаже башни. Причина проста: «Это единственное место во всем Нью-Йорке, откуда не видно чёртовой башни!».
«Скрудж действительно разбирается в технологиях!». — воскликнул Морган: «В его руках вот-вот начнется новая промышленная революция. Мы не можем упустить такую возможность и должны найти способ стать его соратниками, чтобы разделить с ним часть выгоды. Я думаю, что в последнее время Скрудж расширяется по всем фронтам, и у него может не хватать денег, что может дать нам некоторые возможности».
«Мистер Морган, вы хотите сказать, что мистеру Макдональду грозит опасность разрыва его капитальной цепочки?». — спросил другой банкир.
«Нет, это не так». — Морган лишь махнул рукой: «Теперь все знают, что бизнес Скруджа будет приносить деньги, так как же ему может угрожать опасность разрыва его фондов? Неужели кто-то перестанет ссужать ему деньги? Я более чем готов одолжить деньги Скруджу в любом случае. Мне просто интересно, как мы будем действовать, когда ему понадобится финансирование».
В то время как Морган и группа банкиров с Уолл-стрит боролись за то, чтобы получить больше денег для себя, финансируя Скруджа, они также были немного обеспокоены быстрым расширением власти в руках Скруджа.
«Власть Макдональда поднимется еще на одну ступеньку». — Морган нахмурился: «Я боюсь, что однажды он придет с таким количеством денег и убьет финансовый мир, чтобы взбудоражить его, а что будет с нами?».
Никто не мог ничего сказать.
«Мы должны держаться вместе, чтобы в будущем иметь возможность бороться с таким монстром, как Скрудж». — Морган сказал: «Но единство — это не то, чего можно достичь разговорами о нем, и такие разговоры о единстве совсем не помогут. Когда придет время, Скруджу достаточно будет только взмахнуть чековой книжкой, и каждый из нас здесь, включая меня, будет бежать, как черт, чтобы продать всех остальных. Так что простой словесный союз не значит ровным счетом ничего».
«И что же нам делать, мистер Морган?». — спросил другой банкир.
«Мы должны стать единым целым в плане активов, чтобы мы могли противостоять Скруджу. Поэтому один из моих планов состоит в том, чтобы мы перекрестно держали интересы друг друга, чтобы мы действительно могли стать единым целым». — Морган бросил давно подготовленный им план.
«Это…». — Многие в комнате сомневались.
«Вообще-то, я бы не хотел использовать это, если это возможно». — Морган, видя их сомнения, заявил: «Если бы Скрудж не поднялся так быстро, я бы предпочел консолидировать Уолл-стрит на лучших и худших».
Несколько банкиров улыбнулись, а затем один наконец сказал: «Мистер Морган, вы правы, но мистер Макдональд не может в одиночку взять весь рынок США, не так ли? И даже если бы такая опасность существовала, она не была бы неотвратимой. И такой союз, по правде говоря, оставил бы нас без изрядной доли автономии. Поэтому мы также должны подумать о преимуществах такого объединения и о распределении прав, если и когда возникнет новый консорциум».
«Это все вопросы, которые необходимо обсудить». — Еще больше людей присоединились к обсуждению.
Морган сложил руки у груди — это был его привычный жест; говорили, что когда император Наполеон делал этот жест, он уже был в состоянии победить. Морган с детства любил историю Наполеона и во многих местах сознательно и бессознательно подражал великому императору.
«Вы все изучали Скруджа? Историю расширения семейного бизнеса мистера Макдональда, и кроме постоянного технологического прогресса, есть ли тенденция, которую вы заметили?». — Морган немного помолчал: «Взаимная поддержка отраслей семьи Макдональд. Мы видим, что у Скруджа была самая большая доля в Тихоокеанской железной дороге, и когда дорога строилась, большая часть стали для рельсов и мостов на этом пути производилась на его сталелитейных заводах, а права на разработку полезных ископаемых, приобретенные благодаря железной дороге, способствовали росту его сталелитейной компании. Посмотрите на его Нью-Йоркскую Башню, она является рекламой стали, и я уверен, что спрос на сталь на строительном рынке в будущем снова возрастет, и тогда его сталь поддержит его электричество, а заказы от электричества поднимут сталь. В его руках капитал из всех слоев общества, поддерживающий друг друга, и это одна из причин успеха семьи Макдональд. А что насчет нас? Мы, с другой стороны, регулярно конкурируем друг с другом, что приводит к падению прибыли для всех нас. Если бы мы также могли оказывать поддержку нашим союзникам в тех областях, где каждый из нас имеет преимущество, мы тоже могли бы, как Скрудж, быстро расправиться с соперниками, которые конкурируют с нами, и приумножить нашу силу».
«Так как же распределяются права?».
«Пропорционально долям каждого». — Морган объявил: «На основе принципа «одна акция — один голос» мы можем выдвигать конкретных руководителей. Я считаю, что этого должно быть достаточно, чтобы обеспечить права каждого».
«Мистер Макдональд, мы понимаем, что Морган, похоже, сговорился с другими банкирами, которые, возможно, хотят создать более тесный альянс, чем тот, что есть сейчас».
Бонд доложил Скруджу: «В последние две недели они часто встречались на яхте Моргана, а на фондовом рынке их акции необычно переходили из рук в руки. Мы подозреваем, что они создают более тесный альянс путем перекрестного владения акциями».
«Спасибо, мистер Бонд, вы проделали великолепную работу!». — радостно сказал Скрудж,: «Я думаю, что вашей отличной работы было достаточно, чтобы заслужить право на получение бесплатной доли в компании. Я надеюсь, что под вашим руководством отдел разведки будет становиться все лучше и лучше с каждым днем».
«Спасибо, мистер Макдональд». — Бонд улыбнулся: «Я сделаю все возможное для компании».
Когда Бонд вышел, Скрудж сказал Доротее: «Что ты об этом думаешь?».
«Мой дорогой, я думаю, что в этом есть что-то подозрительное».
«Что подозрительного?». — продолжал спрашивать Скрудж.
«Морган явно делает это, чтобы консолидировать всю банковскую систему Уолл-стрит. Как только этот его свободный альянс так уплотнится, вплоть до синдицирования, оставшиеся в США банки, кто бы они ни были, кроме нашего, уже не смогут конкурировать с этим финансовым монстром. Однако я не понимаю, почему Морган сделал такой шаг так рано. Его нынешняя доля капитала не является абсолютным большинством в этом синдикате, а это значит, что его контроль над ним не является суперстабильным. Я думаю, что для него вполне нормально подождать еще несколько лет, пока он не станет относительно более могущественным, прежде чем делать это».
«Он просто слишком торопится, или, возможно, наши действия оказывают на него слишком сильное давление». — Скрудж задумался, а затем сказал: «Он боится, что в один прекрасный день мы прибежим на Уолл-стрит и прокатимся катком по всей бирже. Но, если честно, финансы, хотя это и очень прибыльно, не то, в чем я уверен, чтобы играть с Морганом. В этой сфере у меня не так много знаний. Так что на короткое время ему не нужно так нервничать. Но пока он будет давить на другие банки, мы сможем подкараулить его по пути».
В это время было завершено окончательное строительство Лебединого замка с подземным хранилищем. Узнав о завершении строительства подземного хранилища, Скрудж взял Доротею с собой на экскурсию в хранилище.
Вход в хранилище находился под открытым бассейном замка. После открытия одного из сливов вода вытекала из бассейна со звуком стремительной воды. Затем под бассейном открыли потайную дверь, открыв ряд ступеней, идущих по диагонали вниз.
«Почему ты поместил вход в хранилище именно здесь?». — спросила Доротея, идя рядом.
«Это своего рода защитная мера». — объяснил Скрудж: «Любой, кто попытается проникнуть в подземное хранилище отсюда, должен будет сначала осушить бассейн. А это неизбежно поднимает шум и привлекает стражу».
В этот момент в проходе автоматически зажегся газовый свет, а также послышался звук быстро вращающегося вентилятора.
«Эти вентиляторы работают на электричестве; на самом деле, самые первые электродвигатели использовались не в Нью-Йоркской башне, а здесь». — торжествующе сказал Скрудж: «Это нужно, чтобы в подземном хранилище никто не подвергался опасности из-за недостатка кислорода. Ладно, давай спустимся вместе».
Через пять-шесть метров перед ними появился лифт. Зайдя в лифт, они начали спускаться, а затем остановились.
Скрудж улыбнулся Доротее, протягивая руку: «Пожалуйста, следуй за мной, моя принцесса. Следуй за мной в сокровищницу Али-Бабы!».
«Как глубоко здесь?». — Доротея взяла Скруджа за руку и вышла из лифта.
«Глубина двадцать пять метров».
«Кто-нибудь сможет прокопать туннель, если захочет сюда попасть?». — Доротея все еще не была уверена.
«Ты знаешь, какой толщины эта бетонная стена?». — спросил Скрудж, похлопывая по бетонной стене рядом с собой.
«Сколько?».
«6,6 футов! Кроме того, посередине она затянута паутиной из стальных прутьев толщиной в один дюйм, поэтому ее очень трудно пробить даже взрывчаткой. Кроме того, снаружи это не грязь, а толстый камень, не самый твердый гранит, а обычный известняк, но его не так легко выкопать». — Объяснил Скрудж, потянув Доротею вперед. В этот момент перед ними появилась большая двери. Они были толщиной восемь дюймов (203 мм), сделанные целиком из цельных стальных пластин. Поскольку они были такими тяжелыми, их приходилось открывать и закрывать с помощью лебедки, установленной на воротах.
Два телохранителя вставили ключи в обе замочные скважины одновременно, повернули их один раз и держали под таким углом, затем один повернул лебедку, и двери медленно открылись.
«Двери, как видишь, могут выдержать артиллерийский обстрел. Даже с ключом их просто невозможно открыть без сотрудничества двух или трех человек». — Скрудж говорил гордо.
«Несмотря на такую защиту, к сожалению, твоя сокровищница пуста, даже крысы тут голодают». — Доротея усмехнулась, желая убрать эту надменность с него.
«Сюда не сможет забраться ни одна крыса. И пройдет совсем немного времени, и в хранилище постоянно будет поступать золото с Аляски, и золота в нем будет накапливаться все больше и больше, и в конце концов оно будет нагромождено как небольшая гора». — Скруджа это нисколько не задело, и он продолжал выглядеть самодовольным.
К этому времени двери были полностью открыты. Через десять метров дальше была еще одна дверь. Это была круглая дверь, гораздо меньше предыдущей. Рядом с замочной скважиной находились десять кнопок с десятью цифрами от 0 до 9, написанными на них.
Скрудж шагнул вперед и осторожно ввел серию кодов, затем вставил ключ, повернул его, и замок двери был отперт. Затем, опять же с помощью лебедки, дверь медленно открыли — и внутри оказалось настоящее хранилище.
Это было очень большое хранилище, высотой около шести метров, длиной около пятидесяти метров и шириной тридцать метров.
«Боже мой!». — Доротея была ошеломлена: «Неужели золото из Аляски могло бы заполнить твоё хранилище?».
«Боюсь, что нет, дорогая. Но мы же не живем исключительно за счет золотых приисков. Когда-нибудь он будет забит доверху золотом из других источников».
Вообще говоря, женщине всегда нравится, когда ей рисуют светлое будущее, и Доротея, опьяненная воображением будущего, не могла не заявить, что: «К тому времени. я перенесу сюда свою кровать. Нет, я буду спать прямо на этом золоте и кататься по нему! Прямо как легендарные драконы».
Скрудж посмотрел на возбужденные, сверкающие золотом глаза Доротеи и подумал, а не было ли у неё действительно драконьей крови?
Окончательное завершение строительства Лебединого замка означало, что свадьба Скруджа и Доротеи была уже совсем близко.
По сравнению со свадьбой Кэрола, свадьба Скруджа была гораздо более драматичной. Когда придет время, поддержать их придут знаменитости всех мастей.
В экономическом мире, не говоря уже о Дальнем Востоке, нашлись клиенты, тесно связанные с компанией Macdonald. И в Соединенных Штатах, как только Скрудж объявил о своей помолвке с Доротеей, уже толпилось множество бизнесменов, желающих получить такое приглашение. Ведь возможность получить такое приглашение в некотором смысле свидетельствовала о положении человека в деловых кругах. А в политических кругах как политики-республиканцы, так и политики-демократы делают Скруджу увертюры. Потому что у Скруджа были деньги и очень хорошая репутация. Когда вы получаете политический взнос от Моргана, вам нужно держать это в секрете, потому что как только это станет известно, что такой-то и такой-то берет деньги Моргана, его сразу же сочтут человеком, который продает свою душу, как дьявол, ради наживы, что серьезно повлияет на голоса избирателей; в то время как взять деньги Скруджа — другое дело, это может стать большим публичным заявлением, что даже такой хороший парень, как Скрудж, видите ли, поддерживает меня.
В прошлом Скрудж явно склонялся к Республиканской партии. До войны демократы пытались задобрить Скруджа, но Скрудж отверг демократов прямо, не сделав даже вежливого замечания типа «Я очень впечатлен», когда отказался. Теперь, однако, у демократов появился шанс, и хотя Скрудж по-прежнему склоняется к республиканцам, его жена Доротея — убежденная сторонница демократов.
Говорят, что Скрудж души в ней не чает и наделил ее большими полномочиями. Все это давало демократам надежду. После окончания войны демократы были подавлены республиканцами. Из-за затягивания «Южного вопроса» любая встреча между ними и республиканцами обернулась бы следующими фразами;
Демократы: «Ротация партий — это то, что заставляет демократию работать, нельзя позволять республиканцам доминировать в одной партии».
Республиканцы: «Вы поддерживаете рабство!».
Демократы: «Мы считаем, что нынешняя политика сильно отдает предпочтение крупному финансовому капиталу, что ущемляет интересы среднего класса в целом и тех, кто занят в промышленности».
Республиканцы: «Вы поддерживаете рабство!».
Демократы: «Мы хотим работать над тем, чтобы обуздать растущую коррупцию».
Республиканцы: «Вы поддерживаете рабство!».
Демократы: «Мы считаем, что страна должна восстановить Юг».
Республиканцы: «Вы поддерживаете рабство!».
Демократы: «Может, хватит говорить о рабстве?».
Республиканцы: «Все вы предатели!».
Демократы (потея): «Как насчет того, чтобы поговорить о рабстве…».
Что еще более важно, любые выборы стоят денег. Раньше демократы получали деньги с Юга, чтобы бороться с республиканцами до победного конца, а теперь, когда с Югом практически покончено, денег с Юга, конечно, нет. Без денег нет голоса, а без голоса они забыты. Поэтому так важно найти финансовую поддержку как можно скорее.
Хорошо, что, слава богу, умер Авраам Линкольн, и президентом стал вице-президент, который был не более чем фланером, Эндрю Джонсон, демократ.
Хотя в его кабинете по-прежнему преобладали республиканцы, и хотя большинство в Конгрессе по-прежнему составляли республиканцы, по крайней мере, считалось, что президент-демократ все еще в значительной степени отвечает интересам Демократической партии.
Кроме того, великий магнат Скрудж Макдональд, женившись на жене, которая полностью склоняется к демократической политике, определенно является окном, которое Бог открыл для Демократической партии. И, находясь под влиянием своей невесты (по крайней мере, так считали многие демократы), Скрудж также с большим энтузиазмом относился к Реконструкции и восстановлению Юга. Воспользоваться его свадьбой, чтобы наладить с ним контакт, сейчас просто слишком важно для Демократической партии.
С другой стороны, Скрудж, по сути, сознательно укрепляет свою поддержку Демократам.
У демократов крепкие корни, и теперь им просто нужен кто-то, кто их подтянет, и они обязательно смогут снова подняться. Кроме того, Республиканская партия сейчас настолько сильна, что если не найти для них соперника, они определенно станут менее послушными. На самом деле, они уже сейчас становятся менее послушными. Кроме того, похоже, что они сблизились с Уолл-стрит и Морганом.
Помимо политических деятелей, есть также эксперты из научного сообщества Европы и Америки, которые посылают ему добрые пожелания. Так что эта свадьба Скруджа не могла быть такой же простой, как у Кэрола; она должна была быть достаточно грандиозной, потому что в каком-то смысле эта свадьба была знаком того, что империя Макдональдов построена.
Как уже упоминалось ранее, свадьба Скруджа была большим событием в глазах всего народа, то есть в глазах обычных людей.
Соединенные Штаты — это страна, которая делает упор на то, что называется индивидуальной борьбой, и постоянно пропагандирует простым людям, что если у вас есть талант и вы готовы упорно трудиться, то у вас обязательно будет шанс вырваться вперед, и Скрудж является тому примером.
Такая пропаганда может быть полезной. Одно из самых больших преимуществ заключается в том, что когда кто-то терпит неудачу, его собственная реакция такова: это потому, что я недостаточно хорош, недостаточно много работаю, ну, в любом случае виноват я, а не общество. Безусловно, обвинять общество во всем, что не так, — это средневековье; но не менее непонятно обвинять себя во всем, что не так, думая, что Сахара еще не превратилась в лес и что все это потому, что вы недостаточно старались.
Однако очень часто образование, пропаганда и т.д. на самом деле не предназначены для того, чтобы люди понимали, а иногда даже просто для того, чтобы запутать их. Но здесь есть противоречие, то есть, когда речь идет о работе, мы всегда хотим, чтобы люди под нами были достаточно умными и компетентными, но когда речь идет о распределении денег, мы хотим, чтобы они были достаточно глупыми и тупыми. Как это можно сделать? Решение состоит в том, чтобы обучать их естественным наукам, чтобы сделать их умными и способными, а чтобы сделать их достаточно глупыми, заставить их изучать некоторые гуманитарные науки.
Кроме того, Доротея была южанкой, поэтому ее брак со Скруджем преподносился в газетах как знак национального примирения между Севером и Югом, и поэтому свадьба приобрела еще одно значение.
Поскольку свадьба Скруджа была столь важной, естественно, что подготовка к ней была хлопотной. Дело было не столько в несоблюдении этикета: Скрудж и Доротея были настоящими американцами. В эти времена в глазах европейцев американцы были варварами без манер, но, с другой стороны, в глазах американцев эта европейская чепуха была просто претенциозной. К тому же протестантская вера Скруджа (если таковая существовала) была против всей этой волокиты и этикета. Поэтому не было необходимости обучать жениха и невесту профессиональному этикету.
Но это не значит, что хлопот будет мало: определение списка людей, которые будут присутствовать на свадьбе, и рассмотрение дизайна свадьбы — все это было хлопотным делом. Американский народ не одобряет чрезмерной экстравагантности, поэтому важно, чтобы все было просто; но простота есть простота, но не слишком простая, чтобы быть деревенской, она должна быть простой, чтобы быть высококлассной. Она не должна быть ни слишком экстравагантной, ни слишком убогой. Этот баланс нелегко постичь.
Однако в Институте Рокфеллера при Кливлендском университете есть несколько ученых, которые изучали этот вопрос. Созданный ими аналитический центр предложил на выбор несколько тщательно продуманных вариантов. В итоге Скрудж и Доротея выбирали-выбирали и в конце концов пришли к решению.
«Кларк, ты можешь получить приглашение?»
Кларк, который уже собирался выйти за дверь, повернул голову и увидел, что это его жена, Мэри.
Кларк улыбнулся: как администратор совместного предприятия MacDonald's Foods, получить приглашение на свадьбу Скруджа было все еще несложно.
«Стив и ребята, их дочери в этом году исполнится пятнадцать лет, пора им выбираться и посмотреть мир, не так ли?». — продолжила Мэри.
Стив был кузеном Мэри, изначально он был мелким бизнесменом, потом Кларк последовал за Скруджем и разбогател, и они немного отдалились.
«На мир приятно посмотреть. Их бизнес так мал, а мистер Макдональд в это время так занят, наверняка целая куча важных людей придет поздравить их, а если они пойдут туда, то в лучшем случае лишь мельком увидят мистера Макдональда, и нет никакой надежды когда-нибудь поговорить с ним. Какой смысл идти?».
Мэри ответила со смехом: «Стив и остальные едут туда не для того, чтобы наладить отношения с Макдональдами, а чтобы надеяться наладить отношения с другими гостями, которые приходят в дом Макдональдов. Мине пятнадцать лет, и она уже большая девочка, и я полагаю, что среди гостей есть немало мальчиков её возраста…».
«Так вот оно что… я попробую». — неопределённо сказал Кларк, заканчивая надевать пальто, четырехколесная карета ждала снаружи, чтобы забрать его на работу.
Дела у компании «Макдональдс Фудс» шли хорошо, хотя экономический спад уже некоторое время не оказывал на них особого влияния. Хотя многие из тех, кто раньше ел спам, больше не могут себе его позволить, гораздо больше тех, кто раньше ел свежее мясо, теперь едят спам вместо него. Сегодня продукция «Макдональдс» включает в себя не только продукты общего питания, но и корма для животных, свиней, кур и уток. У компании даже есть собственный флот морских рыболовецких судов.
Мистер Макдональд скоро женится, и продукты для свадьбы, конечно же, будут поставляться компанией Macdonald Foods. Например, свиньи, выращиваемые на свиноферме 163, конечно же, не те, которые производятся всего за 163 дня, а самые традиционные и зеленые.
На самом деле, с момента основания Macdonald Foods, помимо зарабатывания денег, они также взяли на себя задачу обеспечения высшего руководства компании самыми безопасными продуктами питания, причем не только специальными свиньями, но и специальными курами, специальным молоком и специальным сыром (это обязательное условие, поскольку в эти времена сомнительные бизнесмены добавляли в продукцию соединения ртути для сохранения свежести. Даже британцы добавляли в чайные листья зеленую медь, чтобы придать им привлекательный вид)
«Есть свежий голубой тунец?». — спросил Кларк.
«Закатный», вернувшийся в порт вчера вечером, привез одного, весом 380 фунтов, этого должно быть достаточно». — ответил помощник.
«Как он сохранился?». — спросил Кларк.
«Очень хорошо. Он чрезвычайно свежий».
«Значит, у нас скоро все будет готово».
«Эндрю, ты действительно планируешь пойти на свадьбу Макдональда?». — Первая леди Элиза МакАрдл спросила мужа.
«Да». — Президент США Джонсон ответил.
«Но еще никогда не было прецедента, чтобы президент лично посетил свадьбу богатого человека. Возможно, люди скажут много плохого». — обеспокоенно заметила жена.
Президент Джонсон хмыкнул и объяснил: «Во-первых, у Скруджа всегда была хорошая репутация; это не только крупный капиталист, он также крупный ученый и крупный филантроп. Учитывая два последних качества, нет ничего плохого в том, что я присутствую на его свадьбе. И было бы неплохо, если бы кто-то был готов напасть на меня за это. В первую очередь, какой эффект произвело бы на меня такое нападение? Если бы Линкольна не убили, я бы все равно не стал президентом. А к моменту следующих президентских выборов у меня нет хоть каких-то шансов выиграть у республиканцев, которые выиграли Гражданскую войну. Так что любая атака на меня не имеет никакого реального значения, и в большинстве случаев ее можно игнорировать.
Во-вторых, если они готовы обвинить меня в этом деле, то трудно было бы не обвинить Скруджа. Было бы очень легко создать конфликт между Макдональдами и республиканцами, и разве это не было бы хорошо для демократов? Итак, идя на свадьбу Макдональда есть сто преимуществ и ни одного недостатка».
«Скрудж пригласил на свою свадьбу много демократов. Что вы думаете?».
После сумасшедшей ночи на яхте с членами его клуба они снова заговорили о свадьбе Скруджа рано утром на следующий день.
«Мистер Макдональд никогда не делает ничего бессмысленного. Демократы вряд ли придут к власти из новых в краткосрочной перспективе, но они все еще очень влиятельны на Юге. Да, республиканцы выиграли недавние выборы на Юге. Но за версту все знают, как эта победа досталась. Такая победа не может быть устойчивой в долгосрочной перспективе. Рано или поздно Юг снова станет демократическим. А поскольку Юг так сильно пострадал, ему придется восстанавливать много бизнеса. Особенно сталелитейный бизнес. Так что Скрудж в это время хочет потянуть за собой Демократическую партию». — Один банкир высказал своё время.
«Я тоже так думаю». — Другой банкир добавил: «Но при этом республиканцы определенно будут недовольны, и мы могли бы позаимствовать это недовольство, чтобы усилить свое влияние на республиканцев. Тем не менее, мы не можем ожидать, что республиканцы сразу же рассорятся со Скруджем, в конце концов, он тоже крупный республиканский финансист».
«Вы все правы».
Морган кивнул: «Но вот еще что, просто чтобы было понятно, в чем самая большая разница между республиканцами и демократами с точки зрения политических взглядов?».
Он огляделся вокруг, никто не говорил, видимо, все ждали его ответа.
«Тариф, все еще тариф. Раньше Скрудж поддерживал республиканцев, потому что нуждался в защите высоких тарифов, но теперь, в силу своего технологического преимущества, его продукция стала более конкурентоспособной, чем европейская, поэтому он больше не нуждается в защите высоких тарифов. В настоящее время низкие тарифы больше способствуют тому, чтобы смести его внутренних конкурентов и открыть европейский рынок. Если республиканцы не откажутся от этой политики, конфликт между Скруджем и ними будет только нарастать. Но могут ли республиканцы отказаться от своей политики высоких тарифов? Очевидно, что это невозможно, потому что это означало бы предательство своей базы. Поэтому конфликт между ними будет только расти, и чем сильнее будет становиться Скрудж, тем сильнее будет конфликт между ними. Это то, что никто не может изменить, даже Скрудж».
В день Нового 1866 года в баптистской церкви в Лонг-Бич, штат Нью-Йорк, состоялась официальная свадьба Скруджа и Доротеи.
Честно говоря, устраивать свадьбу зимой было делом неприятным. Поскольку так холодно, не очень-то приятно, когда жених и невеста чрезмерно одеты и наряжены, как белые медведи.
Но всегда есть выход из положения, а в эти времена не было ни центрального кондиционирования воздуха, ни отопления зимой, но с финансовыми возможностями Скруджа не составило особого труда решить проблему.
Для начала Скрудж подарил церкви котельную систему отопления, которая на самом деле представляет собой котел, сжигающий горячую воду и подключенный к нескольким радиаторам.
С этой системой во всей церкви сразу стало тепло, как летом, а неопытный котельщик включил всю систему на полную мощность и в результате поднял температуру в церкви примерно до 90 градусов (около 32 градусов по Цельсию), и у собравшихся на лбу выступил пот.
Священник, который был одет в полную регалию, больше не мог этого выносить и был вынужден позвать другого монаха, когда никто не смотрел.
«Андерсон, проследи, чтобы ребята уменьшили температуру в церкви, и еще, пусть кто-нибудь откроет окно».
Скрудж и его шафер, Уильям, брат Рокфеллера, ждали Доротею в церкви.
По обычаю, Доротею привел бы в церковь ее отец, который затем передал Доротею Скруджу. Однако отец Доротеи погиб на войне, и теперь у Доротеи нет ни отца, ни брата. Самый близкий родственник мужского пола — пожилой так называемый дядя, у которого больная нога. Поэтому Скруджу стоило большого труда найти кого-нибудь, кто отвез бы Доротею в церковь и передал ее. Но тут вперед выступил пожилой южанин и предложил вместо него отвезти отца Доротеи в церковь. Этим человеком был Эндрю Джонсон, нынешний президент.
«Мисс Доротея, вы уже оделись?».
Доротея еще раз оглядела себя перед зеркалом.
«Неплохо одета, полагаю, с правильной обработкой головного убора, а остальные детали почти идеальны». — Доротея подумала, даже про себя, что она выглядит красивой женщиной. Но она взглянула на свои груди и затем вынуждена была признать: «Но они все равно выглядят слишком маленькими по сравнению с Кэтрин и еще меньше по сравнению с Анной…».
Президент Эндрюс изначально не имел большой репутации на Юге. Это было нормально, ведь он был южанином, демократом, и вместо того, чтобы бороться за независимость Юга, он сбежал, чтобы стать вице-президентом Линкольна, что было предательством в глазах южан.
Сразу после войны южане прокляли не только Линкольна, но и этого южного Иуду. Во время первого неудачного покушения на Линкольна убийцы также причисляли Эндрюса к тем, кого нужно было очистить.
Но после смерти Линкольна, когда Эндрюс стал президентом, он предпринял ряд шагов, которые вскоре заставили южан простить его.
Хотя его сдерживали республиканский кабинет министров и контролируемые республиканцами Палата представителей и Сенат, он провел ряд мер, которые способствовали восстановлению Юга и, в частности, возрождению его исконных рабовладельцев.
Против некоторых из этих мер выступил весь кабинет министров. Это, конечно, вызвало ругань в адрес Эндрю со стороны общественного мнения, контролируемого республиканцами, но это также изменило мнение южан о нем. Многие южане теперь верили, что Эндрю не был предателем, что он перешел на сторону Севера только для того, чтобы противостоять отделению и в надежде, что после окончания войны он сможет лучше помочь героям Юга. Поэтому, когда он заявил, что может приехать и выступить в качестве опекуна Доротеи на время, старые друзья отца Доротеи выразили свою поддержку.
По старинному обычаю дочь, выходя замуж, надевала свадебное платье матери. Свадебное платье матери Доротеи было спрятано в погребе от северных солдат, но вскоре после этого Доротея достала его и обменяла на деньги. Теперь его невозможно было вернуть. Поэтому первая леди, Элиза МакАрдл, достала свое свадебное платье и отдала его Доротее, как будто та действительно была ее дочерью.
Снаружи раздался звук трубы, а затем оркестр заиграл свадебный марш Мендельсона, что означало, что опекуны невесты прибыли вместе с невестой.
Скрудж и Уильям поприветствовали их, и Эндрю передал Доротею Скруджу, как отец, а затем наблюдал, как тот ведет Доротею к алтарю.
После этого в церкви все прошло хорошо: они благополучно обменялись клятвами и кольцами. Свадьба была завершена с благословением семьи и близких друзей с обеих сторон.
После церковной службы все покинули церковь в специальных каретах и направились в Лебединый замок, где должен был состояться свадебный прием. Это был первый раз, когда замок был открыт для публики.
«Уильям, поместье твоей семьи совершенно не сравнится с этим замком». — усмехнулся Морган, глядя на Уильяма Вандербильта: «Не знаю, где Скрудж нашел такого хорошего дизайнера, но этот замок прекрасен. Если бы только он продал его мне…».
«Как это возможно?». — Вандербильт ответил: «Скрудж не испытывает недостатка в деньгах. Кто захочет продать такой прекрасный замок, если не нужно? Мне неприятно это признавать, но романская усадьба, которая есть у меня дома, далека от этого замка. Единственное преимущество в том, что он гораздо ближе к городу, чем этот».
По обычаю, опекун невесты произносит речь. Обычно такие речи сводятся к благословению дочери или чему-то в этом роде. Но президент Эндрюс — не отец Доротеи, он — действующий президент Соединенных Штатов, поэтому, конечно, его речь не могла быть чем-то большим, чем обычная.
«Сегодня мне выпала честь присутствовать на этой далеко идущей свадьбе в качестве опекуна мисс Доротеи на специальной основе. Я чувствую себя очень польщенным…
Семья мисс Доротеи пережила большое несчастье на войне, и это не несчастье семьи мисс Доротеи, не одного штата Миссисипи и даже не Юга, это несчастье всей Америки. Но за несчастьем иногда скрывается счастье, так же как наша Доротея сейчас счастлива со своим принцем. Я верю, что народ Юга и народ Соединенных Штатов смогут выйти из несчастий Гражданской войны и снова воссоединиться во имя лучшего будущего единой и великой Америки!
Тот факт, что мисс Доротея смогла объединиться со Скруджем, является символом. Их брак символизирует, что, несмотря на тяжелые испытания и невзгоды, жители Юга и жители Севера в конце концов смогут объединиться. Я также заметил, что после огромного опустошения, вызванного войной на Юге, наши северные братья, как и Скрудж, смогли протянуть руку помощи. Такие как мистер Макдональд делали все возможное, чтобы помочь Югу восстановить свои дома. Я хочу сказать, что мы являемся неотъемлемой частью Союза, как Юг, так и Север, и все мы — братья и сестры, одна семья. Мы не будем игнорировать трудности Юга, мы протянем руку помощи Югу и поможем отстроить новый красивый, богатый Юг».
После того, как президент Эндрю закончил свою речь, настала очередь шафера. Однако, имея перед собой речь президента Эндрю, шафер, Уильям Д. Рокфеллер, не смог сделать слишком много. В результате Кэрол, который полон жажды мести и собрал большую кучу черного материала о детстве Скруджа, разочарован.
К тому времени, когда шафер закончил свои наставления, свадебный прием официально начался.
Анна обняла Дональда и вместе с Кэтрин посмотрела в сторону Скруджа и Доротеи, которые постоянно целовали друг друга и приветствовали гостей с улыбкой, и вдруг почувствовала, что у неё краснеют глаза.
«Прости, Анна». — Кэтрин была беспокойной: «Но ты должна была подготовиться к этой ситуации».
«Да». — ответила Анна, вытирая мокрые глаза рукой и через силу улыбаясь: «На самом деле, мисс Доротея больше подходит ему».
В это время Дональд внезапно разразился громкими рыданиями, словно чувствовал грусть матери. Анна поспешно отнесла Дональда в боковую комнату, развязала лиф и дала ему попить своего грудного молока, пока он не успокоился. В это время крупные слезы начали катиться по ее печальному лицу…
Многие исследователи американской истории в более поздние времена рассматривали свадьбу Скруджа и Доротеи как знаковое событие в Реконструкции Юга, а также как знак возрождения Демократической партии. Ведь именно вскоре после свадьбы демократы получили крупное политическое пожертвование. В ответ демократы снова внесли в обе палаты законопроекты о снижении тарифов. Такой законопроект, конечно же, был, несомненно, отклонен. Но в кои-то веки вопрос о тарифах стал открытым для обсуждения.
В общественном мнении реакция республиканцев поначалу была такой же, как и раньше: они обвиняли демократов в непатриотизме и в желании, чтобы европейские товары посягали на их собственный рынок в разгар таких экономических трудностей, что принесло бы только вред США, и все такое бла-бла-бла.
Но ракурс, выбранный демократами для отпора, является новым. Демократы публикуют газетные статьи, в которых указывают, что республиканцы не идут в ногу со временем, живут на несколько лет раньше и не знают о развитии американской национальной мощи. Одну за другой они сравнивали цены на различные промышленные и сельскохозяйственные товары в США до и после войны с ценами на международном рынке. Были сделаны следующие выводы.
Во-первых, американская сельскохозяйственная продукция по-прежнему имела явное ценовое преимущество перед европейской, и за исключением некоторых вещей, таких как чай, подавляющее большинство американских сельскохозяйственных продуктов, даже с учетом фрахта и тарифов, все еще были высоко конкурентоспособны на международном рынке, и если бы дипломатия могла быть использована в обмен на взаимное снижение тарифов, то американское сельское хозяйство, несомненно, стало бы победителем в международной конкуренции, и американские фермеры смогли бы получать еще больший доход.
Что касается промышленности, то здесь ситуация сложнее.
Это правда, что многие европейские товары имеют преимущество в стоимости, но мы не должны забывать, как это делают республиканцы, что мир постоянно меняется. За последние несколько лет Соединенные Штаты добились большого прогресса и уже не уступают Европе во многих важных базовых отраслях, например, в производстве стали, которая благодаря технологическому прогрессу теперь доступна по более низкой рыночной цене, чем в Европе.
Это является основой для судостроения, включая поезда, которые все еще немного дороже, чем в Европе, но, учитывая простоту обслуживания и стоимость перевозок, они не сильно пострадают, даже если рынок будет либерализован.
Демократы даже предположили в прессе так называемый «эффект сомы» (согласно какой-то ненадежной легенде, которую рассказала президенту Эндрюсу миссис Макдональд), утверждая, что открытие определенных рынков сейчас еще больше подтолкнет те компании, которые временно отстали от Европы.
Более того, есть аспекты промышленности, в которых Соединенные Штаты имеют подавляющее преимущество перед другими странами, например, при строительстве Нью-Йоркской башни, где Соединенные Штаты показали свое превосходство в электроэнергии и т.д. по сравнению с Европой. Таким образом, теперь, когда американская промышленность полностью выросла, наоборот, теперь, когда внутренний рынок становится насыщенным, выход на международный рынок — это путь к тому, чтобы Америка стала богатой и могущественной.
Надо сказать, что этот раунд пропаганды со стороны Демократической партии является весьма блестящим, хотя Республиканская партия приводила различных экспертов с различными данными, чтобы показать, что многие виды американской промышленности все еще не способны конкурировать с европейской промышленной продукцией. Но в этом вопросе демократы говорят, что США — это хорошо, а республиканцы отчаянно пытаются сказать, что США — это плохо. Что ж, хотя и существуют поговорки типа «умные слова редко бывают доброжелательными», в любое время всегда легче эмоционально привязаться к хорошему, чем к плохому. Поэтому, хотя этот раунд противостояния с общественным мнением не изменил политику США, он был довольно успешным для демократов.
К началу мая 1966 года снег и лед на Аляске начали таять, и заснеженные прииски наконец-то немного заулыбались. Начались последние приготовления перед тем, как можно будет начать добычу золота.
Прежде всего, безопасность и охрана. Сначала Блэйн собрал всех рабочих на совещание.
«Как вы все уже давно знаете, мы здесь для того, чтобы добывать золото. Золото — хорошая вещь, и все его хотят. Только я должен сказать вам, что у золота здесь уже есть хозяин. Не думайте, что сможете улизнуть с золотом, вам это не сойдет с рук. Снег растаял, а отсюда до ближайшего неподконтрольного нам поселения более двух тысяч километров, всю дорогу — ничейная земля. Умрешь в дороге, и никто не узнает, как ты умер.
Вы можете не знать, что мы бы ждали вашего побега после кражи золота компании. Потому что каждый раз, когда мы убираем одного из этих идиотов, мы получаем вознаграждение, и это вознаграждение — количество золота, которое вы украли, и это золото распределяется прямо в наших руках. Это было разрешено компанией, так что вперед, крадите золото и бегите. Чтобы быть уверенными, что мы сможем угнаться за людьми, которые дают нам золото, мы получили поддержку — стаю ищейки и группу боевых коней.
Эти собаки — не те глупые ездовые псы, с которыми вы знакомы, они могут учуять оставленный вами запах за десять километров и легко приведут нас к вам. Кто-нибудь видел «Хижину дяди Тома»? Там была собака, которую использовали для выслеживания беглых рабов.
Но компания была достаточно добра, чтобы не дать вам шанса на ошибку. Поэтому шахта и жилые помещения были огорожены двумя заборами из колючей проволоки. Между этими двумя заборами мы несколько дней назад установили несколько мин, которые, если на них наступить, взорвутся, и это будет полезно для любого, кто захочет рискнуть, чтобы убежать оттуда.
Также, как вы можете видеть, вокруг колючей проволоки через равные промежутки расположены сторожевые вышки. На вышках постоянно дежурят охранники с заряженным оружием. Любой, кто перешагнет через колючую проволоку, будет застрелен.
Вы не должны пытаться подкупить охранников, и не потому, что мы неплатежеспособны. Мы не настолько порядочны. Любой, кто подойдет ко мне после сегодняшнего дня и скажет: «У меня есть немного золота, давайте сбежим вместе», я с радостью скажу ему «да», потом выведу его из шахты и выстрелю ему в голову, и тогда это золото будет для меня абсолютно законным.
Если вы будете честно работать в течение двух лет, то заработаете достаточно денег, чтобы купить участок земли на западе и стать фермером. Чтобы избежать ошибок, каждый должен будет переодеться в полную рабочую одежду в прачечной перед выходом на работу, а затем вернуться в прачечную, чтобы переодеться после окончания работы. Тот, кто будет пойман при попытке пронести золото, будет немедленно уволен из компании. После увольнения у него конфискуют все выданное компанией защитное снаряжение и отвезут прямо к выходу из шахты. Если ему повезет, он сможет пешком вернуться в США. Если ему не повезет, то это не наше дело».
Впрочем, даже при таких мерах кто-то пытался украсть золото и сбежать. В результате, всего через два дня этот человек был пойман, и все золото, которое он вынес, было прилюдно разделено между охранниками Blackwater, и даже хлопчатобумажная куртка, в которую он был одет, когда сбежал, была возвращена с пятнами крови на ней. Что касается того, что случилось с этим парнем, то, разумеется, все знают, что с ним произошло.
Но это не помешало некоторым людям рискнуть, и с тех пор еще несколько человек один за другим сбежали ночью, перерезав самодельными ножницами ограждение из колючей проволоки и пытаясь на ощупь пробраться через минное поле. В результате они были обнаружены охраной, и один из них был застрелен, а двум другим минами оторвало ноги.
Рано утром следующего дня начальник шахты объявил, что эти два человека уволены за воровство. Затем на глазах у всех обоих мужчин вынесли из шахты и оставили на обочине дороги. Было ясно, что без ног они в любом случае не смогли бы выбраться из болота. На самом деле, они даже не осмеливались уходить далеко от шахты, потому что за пределами шахты могли найтись люди, которые бросили бы им немного еды, а идти в пустыню было бы почти безвыходно.
Однако оставаться за пределами проволочного ограждения было все еще очень опасно, и однажды ночью, несколько дней спустя, пошел сильный дождь, а рано утром следующего дня было обнаружено, что двое мужчин умерли снаружи.
К концу мая первая партия золота была доставлена в порт, где уже давно ждал специальный быстроходный транспортный катер.
«Доротея, наш первый груз золота отправился». — Скрудж с улыбкой сказал Доротее.
«Сколько там всего и как его перевезут?». — спросила Доротея, сдерживая улыбку.
«Чуть больше трех тонн, всего около двух миллионов долларов. Груз идёт с Аляски на специальном быстроходном судне, вокруг Магелланова пролива и, наконец, в Нью-Йорк. Это долгий путь, но самый безопасный. Просто он занимает немного больше времени, и хотя наши корабли быстрые, все равно на дорогу уходит три месяца».
«Это значит, что золото доставят только в конце августа?». — Доротея была расстроена: «Это слишком медленно. Не столкнётся ли судно с пиратами после такого долгого пребывания в море?».
«Это не проблема. Даже у флота США, не говоря уже о пиратах, нет возможности перехватить корабль, идущий со скоростью до 27 узлов, и корабль не будет подходить к берегу в течение всего плавания, так что пираты не смогут вести за ним точное наблюдение. А чтобы проделать такое расстояние на одном дыхании, двухтысячетонный корабль был почти полностью загружен топливом. После загрузки его матросами, пресной водой и продовольствием оставалось всего около десяти тонн груза. Если бы он не использовался для перевозки золота, то перевозить что-либо было бы убыточно».
«Жаль, что все еще слишком медленно». — Доротея посмотрела на большую карту мира на стене: «Не могу поверить, что это такой длинный объезд. Скрудж, насколько широк этот участок?».
Скрудж посмотрел, и Доротея указала пальцем именно на участок Панамы.
«Сорок-пятьдесят миль, я думаю».
«Когда же мы купим эту землю и прокопаем там канал?».
«А, Панамский канал. Отличная идея. Но это место — сплошной беспорядок». Скрудж, несмотря на слова, улыбнулся: «Но благодаря беспорядку легче купить эту землю. Впрочем, не стоит торопиться, я попрошу кого-нибудь организовать миссию, чтобы изучить наши возможности».
Он сменил тему: «Как там дела с Нью-Йоркской башней?».
«Все идет хорошо». — Доротея с некоторой радостью ответила: «Мы завершили успешное длительное испытание большой паровой турбины под большой нагрузкой, и в течение двух месяцев непрерывной работы паровая турбина не испытала ни одного серьезного сбоя, что намного превышает надежность среднего поршневого парового двигателя. Более того, согласно расчетам, наша паровая турбина также намного более теплоэффективна, чем поршневые паровые двигатели. Кроме того, генераторы работают довольно хорошо, и я думаю, что пришло время использовать эти технологии на некоторых из наших собственных заводов. Я попросила сделать некоторые расчеты, и только на сталелитейном заводе использование большого количества газовых турбин и электричества может сэкономить нам около тридцати процентов расходов на электроэнергию!».
«Об этом можно поговорить с Кэролом, он поглотил довольно много заводов и сейчас занимается их переоборудованием». — Скрудж задумался: «Кроме того, новая фабрика беспроводного телеграфа будет готова к расширению производства. Потому что скоро в Европе начнется война, и после ее окончания радиоприемники станут для армии так же важны, как артиллерия. К тому времени заказы со всего мира будут слетаться как снежинки».
«Скоро будет война? Откуда ты это знаешь?». — спросила Доротея, поднимая брови.
«Достаточно взглянуть на заказы, которые австрийцы и пруссаки размещают в компании «Пехотное оружие» в последний год или около того, чтобы понять, что они готовятся к войне». — Скрудж пояснил: «Несколько лет назад, сразу после Войны за независимость Италии, Пруссия немедленно приобрела полный комплект патентов на винтовку Макдональда образца 1857 года и начала комплектовать собственную армию. К концу прошлого года Линкольн продавал старые ружья по всему миру, а Австрия за один раз купила сотни тысяч старых винтовок с задней перезарядкой, так кто бы стал покупать столько старых винтовок за один раз, если бы не война?».
«И кто победит?».
«Пруссаки, конечно». — Скрудж усмехнулся: «Пруссия уже в значительной степени индустриализирована, тогда как Австрию можно считать в лучшем случае полуиндустриальной. Кроме того, Пруссия гораздо раньше и полнее подготовилась к этой войне, чем Австрия. Если только не вмешается какая-нибудь крупная держава, у них все шансы победить».
«Вмешается ли какая-то великая держава?». — снова спросила Доротея.
«Не должна. Потому что произойдет цепная реакция вмешательства других великих держав. Единственный, кто может поддержать Австрию, — это Франция. Но как только Франция поддержит Австрию, Британия немедленно выступит в поддержку Пруссии. Потому что позиция Великобритании диктует, что любая страна, которая имеет потенциал стать доминирующей силой в Европе, является смертельной угрозой для Великобритании, и Великобритания без колебаний подавит ее. Именно поэтому британцы известны как разжигатели дерьма в Европе. Британская национальная политика заключается в том, чтобы держать Европу разделенной».
Если бы Франция поддержала Австрию, чтобы победить Пруссию, Франция стала бы хозяином Европы, а это было бы прямой и смертельной угрозой для Британии, поэтому Британия, безусловно, активно поддержала бы Пруссию.
«Пруссия бы точно победила после вмешательства Британии?». — Доротея не понимала.
«Доротея, кажется, мне следует ввести тебя в курс дела относительно ситуации в Европе». — Скрудж сказал: «Наполеон III не мог сравниться со своим дядей по способностям, но при этом чертовски хотел стать императором. Именно крестьяне Франции больше всего поддерживали его дядю, потому что в те времена император Наполеон не только взимал с крестьян меньше налогов, но и давал им всевозможные уступки и помощь. Чтобы заручиться поддержкой крестьян и стать императором, Наполеон III предоставил им такие же низкие налоги и всевозможные уступки и помощь. В результате у его правительства сразу же закончились деньги. Правительство страдало от постоянной нехватки денег, поэтому как они могли сравниться с британцами, которые были так же сильны, как и раньше?».
Доротея хмурилась: «Так сколько мы можем получить от этой войны?».
«Выгод много. Не будем говорить о покупке оружия, как только мы выиграем эту войну, Пруссия определенно станет на путь соперничества с Францией за превосходство в Европе. Потому что промышленно развитой Пруссии понадобится вся Германия как рынок сбыта, а Франции, проигравшей колониальную конкуренцию, немецкие земли понадобятся как свалка промышленных товаров. Ты изучала политэкономию Маркса, ты должна быть в состоянии понять это, верно?».
«Конечно». — сказала Доротея, кивая: «Значит, между ними будет война, и тогда мы сможем продать им больше оружия?».
Скрудж улыбнулся: «Сейчас Франция явно сильнее Пруссии. Даже если бы Пруссия выиграла войну против Австрии, все равно было бы то же самое. Чтобы победить Францию, Пруссия должна была бы развить более сильную промышленность. Ведь победить промышленную державу можно только с помощью такой же промышленности. А сделать это нелегко. Но разве электротехника, находящаяся в наших руках, не могла бы пригодиться для такой цели? В дальнейшей индустриализации Пруссии мы могли бы получить гораздо больше, чем оружие».
«Только индустриальная нация может победить индустриальную нацию? Тогда как же мы выиграли нашу войну за независимость от Британии?». — Доротею явно не убедил этот вывод.
«У нас была поддержка Франции, и мы не называли это победой, мы можем только сказать, что отбили Британию подальше от себя. Есть большая разница между этим и поражением Британии». — Скрудж сказал: «Но эти две будущие прусские войны будут разными. Если мы выиграем ту, что сейчас, Австрия станет третьесортной страной, а если мы выиграем ту, что будет после, Франции придется отказаться от позиции державы номер один в Европе. Вот что побеждает оппозицию».
«Что ж, в этом есть определенный смысл». — Доротея кивнула: «Но тогда, похоже, там есть целый ворох дел! Когда Пруссия победит Францию, англичане тут же начнут их громить, не так ли? Этого даже никакая дипломатия не сможет изменить. А после индустриализации уже не остановиться, рынка внутри Германии явно не хватит, и тогда им придется выходить наружу, искать новые колонии или вообще добить Францию. Но мир уже давно был поделен. Чтобы захватить колонии, им пришлось бы иметь дело с Британией, а чтобы монополизировать европейский рынок, им пришлось бы полностью разгромить Францию, но Британия, конечно, была бы твердо на стороне Франции. Это определялось их фундаментальными интересами. Поэтому, если пруссаки хотели сохранить свои фабрики от банкротства, им пришлось бы победить Британию, чтобы в итоге получить весь европейский рынок и колонии. Чтобы победить их, нужна была более сильная промышленность, и тогда можно было заключить более выгодную сделку. Ах, Пруссия — такая прекрасная страна, я так люблю Пруссию!». — В конце фразы Доротея просто разразилась смехом.
«Когда это случится, у них будет большая ссора с британско-французским альянсом, это неизбежно, и никто, никто не сможет остановить столкновение. В конце концов, они оба проиграют, и тогда мы, Соединенные Штаты, сможем воспользоваться этой возможностью, чтобы разрушить британскую колониальную систему, открыть двери в их колонии и завоевать больший рынок для наших товаров. Или даже весь мировой рынок!». — Скрудж добавил с улыбкой: «Этот процесс может занять десятилетия, но я уверен, что такое развитие событий является исторической необходимостью, и никакие силы не смогут это остановить. Все наши планы также в основном основаны на таком суждении».
«Скрудж!». — Доротея серьезно посмотрела на него: «У меня складывается впечатление, что ты не просто не человек, а демон!».
«Я только что получил известие из Европы, что итальянцы и австрийцы воюют!». — Прошло всего несколько дней после того, как Скрудж и Доротея представили себе прекрасное будущее денег в Европе, как Блэкуотер прислал такую информацию.
«Достоверны ли эти новости?». — спросил Скрудж.
«Информация вернулась через наше стационарное радио «воздушный змей» и должна быть очень надежной». — ответил Бонд.
«Как думаешь, кто победит в этой битве?». — спросил Скрудж, читая переданные ему бумаги.
«Основываясь на суждениях инструкторов Blackwater об армиях обеих стран, в ситуации, подобной нынешней, когда по сути нет разницы в оснащении, мы считаем очень маловероятным, что итальянцы начнут атаку и одержат победу».
Забавно отметить, что первое сражение австро-прусской войны на самом деле было проведено итальянцами против австрийцев.
Бисмарк из Пруссии прекрасно все продумал: Пруссия и Италия заключили союз, чтобы атаковать на два фронта, оставив австрийцев в затруднительном положении из-за войны на два фронта.
Однако, хотя идеал был щедрым, реальность была превосходно скелетной. Бисмарк, конечно, не мог себе представить, что его план по прижатию Австрии так быстро провалится. И с тех пор Пруссию — Германию — постоянно прижимали с обеих сторон войны другие.
Как и предсказывал Блэкуотер, итальянцы оказались менее надежными в бою после применения одного и того же оружия. Особенно в разгар активных наступательных операций показатели становились все более проблематичными.
По мнению Бисмарка, итальянская армия была большой, хорошо вооруженной и отлично проявила себя в предыдущей войне, поэтому Бисмарк возлагал на итальянцев большие надежды. Однако, к удивлению пруссаков, толерантность итальянцев к «энергетической пилюле» значительно возросла из-за того, что они долгое время использовали ее для мотивации, даже для обучения, и к настоящему времени обычная доза «энергетической пилюли» стала неэффективной.
Эффект пилюли уже не был очевиден, скорее, все более очевидным становился эффект привыкания. Что ж, к настоящему времени все армии знают о вызывающих привыкание эффектах, и хотя она не так болезненна, как морфий, последствия глубокой депрессии весьма драматичны.
Однако, учитывая незаменимую роль «Power Pill» в военное время, правительства и военные держат ее в секрете в своих сейфах и ставят на нее несколько замков. А что для гражданского использования?
Ну, поскольку порции настолько малы, что пока не существует широко распространенных проблем с зависимостью. Случайный провинившийся человек никогда не выдаст секрет, а причин для дискомфорта в любом случае так много, что кто знает, может быть, отсутствие энергии и дискомфорт в течение всего дня были результатом употребления сыров с большим количеством ртутных соединений. В те времена было так много вещей, которые могли заставить IQ человека дико упасть, вплоть до паралича. Вот почему в эти дни никто даже не поднимает вопрос о зависимости от таблеток, а те, кто зависим, не знают, что их проблема — это зависимость от таблеток.
Но на поле боя возникла проблема хронического злоупотребления итальянцами «энергетической пилюлей». Теперь обычная доза не давала солдатам никакого эффекта, поэтому итальянские генералы отбросили инструкции химико-фармацевтической компании Макдональда и без колебаний приказали: «В четыре раза увеличить дозу, чтобы разбить австрийскую армию!». Однако итальянские офицеры не заметили, что пилюли, которые они выдавали солдатам, уже в полтора раза превышали количество, предусмотренное инструкцией для тренировок, и теперь, когда приказ был отдан, люди не знали, было ли это в четыре раза больше инструкции или в четыре раза больше обычного количества. Какого черта, пусть будет обычное четырехкратное.
Итак, перед началом атаки итальянцы одним глотком приняли шестикратное количество «Пилюли силы».
Как оказалось, эффект от большой дозы препарата был очень заметен. Было выпито в шесть раз больше пилюль, и итальянские солдаты сразу же загорелись. Не было приказа сверху атаковать, просто командир поднял руку и потрогал бороду, а солдаты, которые не могли себя контролировать, бросились вперед.
Вся армия полностью вышла из-под контроля, десятки тысяч маниакальных психопатов с винтовками даже не пригибались, чтобы укрыться, они просто неслись прямо на позиции австрийских окопов.
Как оказалось, психопаты — не лучшая идея для вступления в бой. Сильно накачанные наркотиками пехотинцы ринулись вперед, ведя огонь из своих орудий и не обращая внимания на боль. Нервная артиллерия вела себя еще хуже, сначала беспорядочно стреляя из своих орудий и сбив целую кучу своей собственной армии, а затем взорвав свои пушки.
Австрийцы поначалу были ошеломлены, когда им противостояли итальянцы, похожие на варваров-викингов. Некоторые командиры даже не могли поверить своим глазам и были вынуждены ущипнуть себя, чтобы убедиться, что им это не снится.
Но к тому времени, когда итальянские психопаты достигли колючей проволоки, австрийцы наконец-то пришли в себя, и артиллерия открыла огонь первой, гранаты трещали и опрокидывали огромные массы итальянцев. Но итальянцы, находясь в состоянии горячего мужества, были неустрашимы и, переступая через своих товарищей, продолжали наступление.
Что? Впереди забор из колючей проволоки? Наброситься на него и сбить! Что, впереди минное поле? Что такое минное поле? Будь то минное поле или пропасть впереди, психованные итальянцы пойдут вперед, праведно, буквально насмерть, и прорвутся. Но времена ушли вперед, и давно прошли те времена, когда только грубая храбрость могла победить. Итальянцы были встречены плотным и быстрым шквалом огня из винтовок Макдональда образца 1857 года и непрерывным шквалом гаубиц из наполеоновских пушек.
Итальянские тела устилали землю, но решительные и стойкие итальянские психопаты продолжали наступать, некоторые из них даже ворвались в австрийские траншеи.
Но это не принесло итальянцам победы, и если накачанные итальянцы были храбры, то накачанные австрийцы не были трусами. Более того, оружие, которое было у них в руках, еще лучше подходило для окопов — один австрийский солдат выстрелом из помпового ружья сначала сбил с ног наступающего итальянца, затем оттянул ствол назад и выстрелил еще раз, сбив с ног другого… В общем, даже в окопах итальянцы, как обычно, понесли большие потери.
Психопаты продолжали наступать, упорно пробиваясь через первую траншею, а затем, наконец, задерживаясь перед второй траншеей. К этому времени потери итальянских войск превысили половину и продолжали исчисляться.
Итальянские командиры понимали, что если не удастся быстро вернуть войска, то не исключено, что вся армия погибнет за один день. Однако самое замечательное в психопате то, что он не понимает ничего из того, что вы говорите, а вы не понимаете ничего из того, что говорит он.
Как бы то ни было, офицеры не имели никакого контроля над войсками, и ряд попыток управлять ими провалился. Поэтому несколько старших генералов и король решили: ну, почему бы нам просто не взять оставшихся нормальных людей и не сбежать, пока наркотики еще свежие, потому что парни все равно мертвы — когда действие наркотиков закончится, психопаты в глубокой депрессии, вероятно, даже не будут пытаться бежать. Итак, пока наступление на тыл продолжалось, и пока психопаты кричали «Да здравствует король!» и все такое, Его Величество и старшие генералы в сопровождении кавалерии взяли остатки армии, не успевшие принять лекарства, и бежали…
Битва закончилась так, как и предсказывали итальянские генералы: итальянская армия понесла тяжелые потери: почти 50 000 человек погибли, а еще 30 000 попали в плен, когда действие лекарства закончилось. В общем, после этого сражения вся итальянская армия практически перестала существовать, и если бы милые пруссаки не начали наступление на другом фронте, Италия вернулась бы к статусу Сардинского королевства.
«Что ж, в Лондоне, должно быть, уже знают об этой новости. Акции, связанные с Австрией, сейчас наверняка вырастут, а акции, связанные с Пруссией и Италией, быстро упадут. Пусть наши люди в Лондоне немедленно скупают акции, связанные с Пруссией и Италией, а также казначейские облигации этих двух стран». — Скрудж отдал это распоряжение сразу же, как только получил известие о поражении Италии.
«Поражение Италии не повлияет на окончание войны, не так ли?».
Хотя Скрудж дал Доротее множество анализов ситуации в Европе, Доротея все еще была потрясена столь катастрофическим поражением Италии.
«Верно». — Скрудж заявил: «Разве мы не были в Блэкуотере два дня назад, наблюдая за работой диаграммы, имитирующей это сражение? Прусская армия, поддерживаемая новыми винтовками образца 1864 года и беспроводной телеграфией, могла бы легко победить австрийцев даже без итальянской помощи. Итальянцы сражались плохо, но все же, по крайней мере, сдерживали австрийскую армию. Железные дороги Австрии были недостаточно развиты, и даже если бы эта битва была закончена, на самом деле не прошло бы и дня или двух, как войска на юге были бы переброшены для борьбы с пруссаками. На самом деле, если бы итальянцы не взяли на себя инициативу атаки, а продолжали бы оборону, боюсь, это было бы более выгодно для Пруссии. Но даже если Италия проигрывала, пока Пруссия выигрывала, а Италия наступала, это не слишком отличалось от победы. Вот почему очень важно выбрать хорошего союзника. Италия тому пример».
До Первой мировой войны Италия вступила в союз с Германией, а когда началась война, она сразу же перешла на сторону Великобритании, а затем стала страной-победительницей. Во Второй мировой войне Италия снова вступила в союз с Германией, а когда узнала, что немцы больше не жизнеспособны, поспешила убить Муссолини во время революции и присоединилась к союзникам, а затем, что ж, снова стала страной-победительницей. Это уровень предательств, которому обычные страны действительно не могут научиться.
«Что ж, будем надеяться, что Пруссия сможет конкурировать». — Доротея сказала: «А как насчет ваших долгосрочных планов на случай, если Пруссия проиграет?».
«Это будет поддержка Австрии или Франции, чтобы они доминировали в Европе, а затем мы застваим их сразиться с англичанами». — Скрудж ответил беззаботно: «Но я доверяю своим собственным суждениям, Пруссия сделает всё так, как планируется».
С тех пор как Кэтрин вышла замуж и вошла в семью Макдональдов, нескольким ее родственникам повезло. Ее кузен Дэвид был типичным примером. Хотя Дэвида и раньше хвалили родственники за его умение выбираться в свет, он мог только помогать Лоуренсу с поручениями. Теперь он стал одним из представителей консорциума Макдональдов в Лондоне. Бегая по городу от имени консорциума Макдональд, Дэвид сделал много дел для консорциума и заработал много денег для себя.
С этими деньгами брак Лоуренса, который был для него серьезным испытанием, прошел гладко. Не так давно Дэвид женился на единственной дочери барона, и их дети будут иметь титул барона.
Только сегодня Давид получил известие, что Италия потерпела поражение в битве с австрийцами и потеряла почти всю свою армию. Он знал, что консорциум вложил много денег в Пруссию, и что многие новые технологии, которыми консорциум только-только овладел, вскоре были переданы Пруссии, не безвозмездно, конечно, поскольку Пруссия также предоставила консорциуму много новых технологий, и, кроме того, Пруссия согласилась на различные браконьерские действия консорциума Макдональда в университетах под его властью. Более того, если бы Пруссия хорошо развивалась, консорциум Макдональда мог бы заработать много денег на многочисленных патентных лицензиях, выданных одной только Пруссии.
Но если бы Пруссия проиграла войну, то развитие прусской промышленности было бы заторможено из-за узости рынка, и, естественно, консорциуму было бы трудно получить слишком хорошую прибыль от инвестиций в Пруссию, а он, человек, который дергал за ниточки в центре, смог бы получить гораздо меньше.
Дайс немедленно отправил Скруджу телеграмму «Воздушный змей», которая отправлялась дважды в день. Днем, в назначенное время, он получил ответ из-за океана: «Выбери низшую точку до июля и покупай казначейские облигации Пруссии и Италии и акции отраслей, связанных с войной».
«Похоже, мистер Макдональд Скрудж все еще уверен в победе пруссаков». — Дэвид рассказал об этом своему отцу Лоуренсу, и тому захотелось услышать мнение Лоуренса по этому поводу.
«В целом кажется, что Австрия в хорошей форме». — Лоуренс выразился так: «Большинство немецких государств поддерживают Австрию, в то время как самый важный союзник Пруссии, Италия, потерпела такое крупное поражение, что в это почти невозможно поверить. В результате вся ситуация для пруссаков оказалась в подвешенном состоянии. Теперь они были практически в одиночку против Австрии и ее союзников. Таким образом, в целом, казалось бы, положение Пруссии должно было быть очень неблагоприятным. Однако, мистер Макдональд, чей глаз всегда был острым, редко допускал столь серьезные ошибки в суждениях. И он следит за проблемами между этими двумя странами уже не первый день. Мне кажется, он может знать то, чего не знает никто из нас, и именно поэтому он так уверен, что Пруссия победит. Неужели он думает, что Пруссия в одиночку сможет победить Австрию и другие немецкие государства в союзе?».
«Так что же мне делать, отец?». — спросил Дэвид.
«Конечно, делай то, что тебе предписано свыше. И покупай как можно дешевле. Это может быть испытанием и твоего зла». — Лоуренс сказал: «Ни я, ни кто-либо другой не будет финансово превосходить Скруджа».
В течение некоторого времени война на континенте постоянно заставляла покупать и продавать на казначейском рынке в Лондоне. После того как пришло известие о провале итальянской атаки, итальянские государственные облигации упали в цене, даже ниже номинала. По общему мнению, потери, понесенные итальянской армией, были слишком серьезными, чтобы их можно было восстановить за короткое время. Как только Австрия разгромит или отбросит Пруссию и повернет на юг, Италии, возможно, придется заплатить большую цену за свое спасение.
На одном дыхании Давид левой рукой сбросил все итальянские облигации, находившиеся под его контролем, а затем выкупил их правой. Такой вид торговли, когда левая рука покупает правую и используется для создания иллюзии падения или роста цен, является незаконным в современной торговле, но в то время это был обычный трюк. В результате его толчка итальянские государственные облигации упали еще больше.
В то же время, через инсайдеров Blackwater в Италии, он также узнал, что, поскольку битва была настолько унизительной, король Италии не появлялся на публике с момента своего отступления.
Эта новость привлекла внимание Дэвида, и он тут же нашел своих друзей в газетной прессе и прошептал, так что на следующий день в газетах появился сенсационный слух о том, что король Италии был ранен на войне и что его ранения могут быть настолько серьезными, что он больше не сможет руководить государственными делами.
Как только такой слух был обнародован, лондонский рынок вновь с восторгом увидел стремительное падение итальянских государственных облигаций. На этот раз упал не только купон, но всего за два-три дня итальянские облигации потеряли даже две трети своей номинальной стоимости.
Забавно, но все, что нужно было сделать королю Италии, — это появиться, и он бы успешно развеял эти слухи. Но почему-то этот король так и не появился, а из Италии пришли еще более забавные новости о том, что битва была проиграна, потому что Его Величество был слишком храбр и взял на себя инициативу, в результате чего был ранен, что привело к путанице в командовании. Существовало несколько версий ранения короля — от падения с лошади до выстрела, и в любом случае все (включая итальянцев) теперь считали, что король Италии был ранен, причем не тяжело, а, возможно, даже опасно для жизни. Если бы не информация Блэкуотера, даже Дэвид поверил бы, что король Италии действительно ранен.
«Ваше Величество, почему вы опубликовали новость о том, что вы серьезно ранены? Это вызывает смятение в стране». — Близкий министр по имени Энгель спросил короля.
«Хаоса дома быть не может. Пока что австрийцы не будут сражаться, они должны сосредоточиться на борьбе с пруссаками — да благословит Бог наших союзников, и я надеюсь, что они победят». — Король ответил: «Но если они проиграют, тогда мы окажемся в настоящей беде, и ничего другого, кроме уступок и репараций, не потребуется. В этом случае нам будет слишком тяжело выплачивать те государственные облигации, которые мы выпустили. Вот почему я пустил такой слух».
«Что вы имеете в виду, Ваше Величество?». — Энгель, казалось, более или менее понимал.
«Наши люди выкупили государственный долг, пока он стремительно падал. В будущем нам не придется так много возвращать. Только подумай, если Пруссия в конце концов победит, то при нынешней цене это будет то же самое, как если бы мы заняли у кого-то сто фунтов, а теперь должны вернуть только шестьдесят или около того. Как это было бы здорово. В любом случае, для нас война закончилась, и нам не нужно брать новые долги».
Вернувшись домой, Энгель сразу же сказал своему племяннику: «Иди и скажи янки, что им нужно поскорее приступить к делу, потому что скоро прибудут люди Его Величества, чтобы тоже вступить в игру».
Честно говоря, бесстыдство итальянского короля настолько превосходило воображение Давида, что он чуть не упал в обморок после получения этой внутренней информации.
«На самом деле, король не сказал, что деньги в казне станут Королевскими». — Когда Давид рассказал эту историю своему отцу, который был немного более сведущ, высказал еще одно подобное суждение.
«Я думаю, что в ближайшие несколько дней Его Величество может позволить принцу выйти и председательствовать, чтобы создать общественное мнение, что он действительно не справляется, а затем двинуться на выкуп государственного долга».
«Смотри, папа, ты действительно все правильно понял». — Дэвид помахал газетой и сказал отцу: «Наследный принц Италии председательствовал на экстренном заседании, где обсуждалась война против Австрии!».
«И что же ты собираешься делать?». — спросил Лоуренс.
«Я начал покупать партиями. Пока король здоров, покупка сейчас принесет прибыль, даже если Пруссия проиграет. Потери Австрии будут очень велики, даже если ей удастся победить Пруссию, так что ситуация в Италии на самом деле далеко не так плоха, как ее преподносит рынок.»
«И ты не собираешься больше ждать? Добиваться самой низкой точки?».
«Нелегко судить о самой низкой точке». — ответил Дэвид: «И не нужно быть таким жадным; разобраться в общей картине и стабильно зарабатывать деньги — вот путь к успеху».
«Эти прусские варвары не умеют сражаться!». — заявил генерал Бенедек, командующий австрийской армией.
Он сказал это потому, что пруссаки разделили свои войска на три части и атаковали их. В прошлых войнах разделение войск всегда было рискованным делом. Поскольку в реальном времени между различными армиями было трудно определить, где находятся другие армии, обороняющейся стороне было легко воспользоваться внутренней линией и сконцентрировать свои превосходящие силы для одной атаки.
Зная это, генерал Бенедек сказал следующее: «Прусская армия была немного лучше оснащена и, возможно, немного лучше обучена, чем наша, но общая численность их войск не превышала нашу, и поэтому они были разделены на три линии, каждая из которых была намного меньше наших сил. Они находились так далеко друг от друга, что если бы одна сторона была атакована, другие стороны не могли бы знать, что с ними происходит, и поэтому не смогли бы прийти им на помощь. Так что это битва, которую мы обязательно выиграем».
В тот самый момент, когда король Италии Виктор Эммануил II был готов сколотить состояние на Лондонской фондовой бирже и разыграть трюк, чтобы деньги улетели из казны в его собственный карман, он не ожидал, что на полпути вдруг появится группа людей и начнет на ура скупать облигации итальянского правительства.
Сначала король Виктор Эммануил II не понимал, что происходит. Потребовалась большая часть дня, чтобы понять, что это кто-то срубил денег. А денег у этих парней много, так что если он не пойдёт до конца, то они получат львиную долю.
Первый корабль с золотом наконец-то прибыл в Нью-Йорк.
Дакбург уже находился на набережной, и Скрудж купил участок земли неподалеку и построил пристань. Номинально это была пристань, но на самом деле, что более важно, она использовалась как док для золотых судов.
В полдень 26 июня, на третий день после того легендарного поражения в Италии, в море неподалеку появилось судно странной формы.
С очень большим соотношением сторон (до 12), сверху судно выглядело как быстроходный каяк. Судно весом менее 2 000 тонн, но сделанное таким длинным и тонким, чтобы иметь возможность двигаться быстрее. Вообще говоря, чем стройнее судно, тем меньше сопротивление и тем быстрее оно может двигаться. Но с другой стороны, чем тоньше судно, тем меньше его остойчивость, меньше мореходность и меньше груз.
Корабль был не только большим по длине и ширине, но и своеобразным по внешнему виду, за исключением высокой мачты, мостик был низким и наклоненным внутрь, что было предназначено для достижения более высоких скоростей.
Большое соотношение сторон делало управление кораблем очень сложным для маневрирования, и хотя пришвартовать 2000-тонный корабль было бы несложно, на это ушло целых два часа.
Как только корабль причалил, вокруг собрались охранники Блэкуотера. Дюжина небольших ящиков была снята с корабля и поставлена на повозки. Затем стражники сели в повозки и сопроводили их в гавань.
В этих ящиках находилось золото, отправленное с Аляски. Это золото не было отправлено прямо в подземную сокровищницу в Дакбурге, потому что это были не настоящие золотые кирпичи, а полностью натуральное золото, в основном песок, но, конечно, были и более крупные куски, а в одном из сундуков было полностью натуральное золото.
Остальное золото должно быть отправлено на переработку в золотые кирпичи, прежде чем оно будет отправлено в подземные хранилища. Эти три тонны золота станут первой коллекцией в подземном хранилище в Дакбурге.
«Генерал, наши войска вступили в контактный бой с пруссаками, и мы установили, что это были прусский второй корпус и корпус «Эльба». — Офицер доложил генералу Бенедеку.
«На какой позиции?». — спросил генерал Бенедек.
«Здесь и здесь». — Офицер быстро отметил на карте расположение прусской армии.
В отличие от истории, в это время Австрия была озабочена новыми технологиями, появившимися в Гражданской войне после того, как она в последний раз пострадала от высоких технологий, использование проводного телеграфа армиями Севера и Юга было одной из них. Так что современные австрийцы гораздо лучше осведомлены о поле боя, чем те, что были в оригинальной истории.
«Они внезапно стали двигаться быстрее». — Нахмурился генерал Бенедек.
Честно говоря, до начала этой битвы, хотя и Бисмарк, и наследный принц считали, что у Пруссии достаточно сил, чтобы победить Австрию, король и офицеры-юнкера все еще боялись вступать в бой с Австрией.
Этому была простая причина: Австрия была старшим братом немецких государств со времен Средневековья, а Габсбурги с пятнадцатого века были законной резиденцией Священной Римской империи. Ну, конечно, Священная Римская империя не была ни Священной, ни Римской, ни имперской. Но она обладала силой, способной напугать прусских юнкеров. Так что теперь, хотя Пруссия имела явное преимущество в промышленной мощи, вооружении и подготовке личного состава, юнкера не понимали, насколько они стали сильнее, и по-прежнему чувствовали, что их братья Габсбурги сильны и доминируют, и что у них сводило ноги судорогой, когда они слышали, что им предстоит воевать с Австрией.
Именно из-за этого страха и Второй корпус, возглавляемый самим королем Пруссии, и Эльбский корпус под командованием офицеров-юнкеров сторонились марша в сторону Австрии, и темп их продвижения был медленным, особенно по сравнению с Первым корпусом кронпринца, который двигался как улитка. Только после того, как начальник Генерального штаба отправил им двенадцать приказов, призывающих их к маршу, они начали двигаться.
Но и король, и фельдмаршал Хельмут Карл Бернхард фон Мольтке были по-военному подкованы и знали, что, пройдя через горы, войска будут наиболее уязвимы для нападения со всех сторон, поэтому они не медлили с переходом. Эта медлительность и скорость превзошли ожидания австрийцев.
«Где прусский Первый армейский корпус?». — снова спросил генерал Бенедек.
«На этой позиции, генерал». — Офицер тут же отметил на карте местоположение первого прусского корпуса.
«Итак, все три прусских корпуса находятся вне зоны действия проводного телеграфа, и единственным способом связи между ними является кавалерия, которая должна бежать до ближайшего проводного телеграфа и передавать сообщение обратно, а затем штаб пошлет телеграмму в ближайшее телеграфное отделение, а затем с помощью кавалерии отправит телеграмму войскам. Теперь посчитайте, если мы сосредоточим наши силы на атаке второго корпуса Пруссии, сколько времени потребуется остальным войскам, чтобы узнать об этом?».
Офицеры штаба занялись картой, и через некоторое время один из них доложил: «Генерал, если Первый прусский корпус продолжит двигаться в этом направлении, то пройдет не менее трех дней, прежде чем они узнают об этом».
«Через три дня, сколько времени потребуется прусскому первому корпусу, чтобы достичь поля боя, когда он повернет в нашу сторону?»
«Не менее двух дней». — ответил штабной офицер.
«Очень хорошо, это дает нам пять дней». — Генерал Бенедек улыбнулся: «Немедленно составьте план, сначала мы сконцентрируем наши силы против второго прусского корпуса, который возглавляет сам прусский король. Этот легион насчитывает около 70 000 человек, у нас 240 000 солдат, давайте попробуем покончить с ними за пять дней, а затем блокируем Первый прусский легион, одновременно уничтожая оставшийся Эльбский легион. Тогда мы победим!».
Если бы Скрудж был здесь и видел эту сцену, он бы рассмеялся. Генерал Бенедек был относительно прав в своих расчетах, если не считать того, что он не знал, что в мире существует такая хорошая вещь, как беспроводная телеграфия.
«Второй корпус находится в осаде главной австрийской армии? Это здорово!».
Получив известие о том, что Второй корпус находится в осаде главной австрийской армии, начальник штаба прусской армии был взволнован: «Немедленно сообщите кронпринцу, чтобы он повёл Первый корпус окружить их с фланга, тыла и отрезать австрийскую армию от снабжения!».
'Таким образом, в этом сражении я действительно смогу достичь идеального боевого состояния «стратегически наступать и обороняться в бою». — подумал он и был горд тем, что эта битва станет классической в военной истории.
В своем «О войне» Клаузевиц упоминает, что в большинстве случаев оборона является более выгодным способом ведения боя, чем нападение. И с тех пор, как винтовка с задней загрузкой стала популярной, и особенно с тех пор, как янки придумали такие вещи, как окопная война, преимущества обороны над наступлением становятся все более очевидными. Сейчас активному нападающему приходится платить огромную жертву. В данном случае Пруссия наступала, и хотя ее армия была лучше обучена и лучше оснащена, при сильной атаке она понесла бы большие потери, и даже если бы она победила, это была бы катастрофическая победа. По этой причине он, Бисмарк и кронпринц долго обсуждали вместе и, вдохновленные консультантами из Blackwater, придумали идею кампании, которая была бы стратегически наступательной и оборонительной в бою.
Сейчас австрийская армия осаждала Второй армейский корпус, который находился в обороне.
Хотя Второй корпус превосходил австрийцев по численности и опирался на естественные преимущества обороняющихся, его не так легко было съесть. А скорость, с которой Первый корпус пришел им на помощь, оказалась гораздо больше, чем предполагали австрийцы. К тому времени 110 000 человек Первого корпуса блокировали тыловые дороги австрийцев и лишили их снабжения. У австрийцев либо самих закончились бы боеприпасы, либо им пришлось бы прорываться со стороны Первого корпуса, и тогда прусская армия снова стала бы обороняться, а австрийцы — атаковать.
Таким образом, у австрийцев, которые явно находились в большом оборонительном сражении, вообще не было бы шансов воспользоваться преимуществами оборонительного сражения, и вместо этого им пришлось бы постоянно атаковать прусские оборонительные позиции.
Организовав развертывание сражения, начальник штаба прусской армии отправил телеграмму королю, сообщив ему о текущей ситуации, и завершил ее следующим заявлением: «Я считаю, что враг попал в нашу ловушку, и что победа во всей войне близка».
В тот же день он записал в своем дневнике следующее предложение: «Наука и техника — это первая боевая сила».
Сразу же после столкновения с австрийской армией Второй прусский армейский корпус отступил назад, туда, где территорию можно было легко оборонять.
Выйдя из гор, армия под командованием Его Величества сразу же вернулась к привычке продвигаться вперед медленными шагами. Конечно, медлительность была не напрасной, и по мере продвижения Его Величество и его офицеры уделяли самое пристальное внимание тому, что можно было использовать для обороны. Они даже просто делали черновые оборонительные сооружения на тех участках, которые особенно подходили для обороны. Поэтому, как только кавалерия разведчиков вступала в контакт с противником, Его Величество немедленно останавливал свои войска и делал приготовления к отступлению на благоприятную для обороны местность. К тому времени, когда кавалерия разведчиков убедилась, что основные австрийские силы приближаются к ним, Его Величество уже стоял на возвышенности и смотрел в бинокль вниз на своих солдат, роющих укрепления, как рабочие муравьи.
К тому времени, когда основные силы генерала Бенедекера достигли фронта позиции II прусского корпуса, пруссаки установили несколько слоев колючей проволоки, а земля между ними имела следы перекопки и перемещения — очевидно, пруссаки установили здесь мины.
Эта тактика после Гражданской войны в США была известна европейцам. Хотя европейцы высмеивали янки своими устами за эти недостойные уловки, их действия были необычайно честными, и когда дело доходило до ведения собственных сражений, будь то защита австрийцев против итальянской атаки или защита пруссаков против австрийской атаки, все использовали эти презрительные уловки американцев.
Просто траншеи были не очень глубокими. Времени было мало, и пруссаки сначала заставляли своих солдат рыть окопы, а затем, шаг за шагом, соединяли их, образуя траншеи. В любом случае, рытье окопов было недостаточно быстрым. Поэтому, когда прибыли австрийские войска, траншеи еще не были вырыты достаточно глубоко. Если бы австрийская артиллерия в это время выстрелила по пруссакам из гаубиц, то выбила бы много прусских солдат.
Но австрийцы не стреляли, потому что артиллерия не успевала за маршем армии и все еще отставала. А эти проклятые подлые пруссаки установили на дороге множество мин. Эти мины были специально сделаны так, что человек мог перешагнуть через них без всякой реакции, но колеса пушек тут же взрывались, если они на них наезжали. С потерей двух пушек продвижение артиллерии значительно замедлилось. Таким образом, артиллерия была выведена из строя на время. К тому времени, когда артиллерия была на месте, предполагалось, что траншеи на другой стороне уже были вырыты.
Хотя генерал Бенедек был несколько впечатлен скоростью прусского ответа, по крайней мере, его армия не смогла бы придумать такой набор укреплений за такой короткий промежуток времени, но генерал Бенедек не спешил и не стал атаковать сразу, так как времени на подготовку было еще достаточно. У прусской армии было больше артиллерии, чем у австрийцев, и хотя у Второго корпуса не было столько артиллерии, сколько у него, его собственная артиллерия еще не подоспела, и если бы он атаковал в это время, пруссаки не преминули бы обстрелять его артиллерией, его пехота понесла бы большие потери.
Австрийским войскам потребовалось полдня, чтобы занять позиции, а к этому времени прусские позиции в основном сформировались. Учитывая, что солдаты очень устали после долгого марша, генерал Бенедек не стал в этот день начинать атаку, а приказал своим войскам обороняться и готовиться к лагерю.
«Подождем до завтра, чтобы уничтожить прусских варваров». — Так сказал генерал Бенедек.
Куски золотых кирпичей были вынуты из ящиков и аккуратно выложены вдоль внутренней стены подземного хранилища. Три тонны золота стоимостью два миллиона долларов — это, конечно, много, но в этом огромном хранилище оно было бы совершенно неприметным.
Сначала Доротея стояла не более чем в двух метрах от кучи и наблюдала, как охранники Блэкуотера аккуратно выкладывают золотые кирпичи. Затем охранники удалились, оставив Скруджа и Доротею одних в хранилище. Глядя на золотой блеск при свете газового фонаря, Доротея почувствовала легкое головокружение, как тогда, когда они с братом тайком попробовали отцовское бренди, когда были совсем маленькими, и у нее слегка закружилась голова и заколотилось сердце.
«Ты можешь потрогать их». — сказал Скрудж.
«У меня кружится голова». — слабо ответила Доротея: «Как будто я выпила слишком много бренди. Ты дашь мне свою руку?».
Тон Доротеи был таким нежным, а то, как она раскачивалась, не могло не вызвать желания взять ее за руку.
Но вместо того, чтобы протянуть руку, Скрудж сделал шаг назад и настороженно посмотрел на Доротею.
«Что тебе нужно?».
«Ничего». — Доротея говорила с деланным спокойствием: «Я просто хочу ущипнуть тебя, чтобы проверить, не сплю ли я».
«Обычно делают наоборот». — Скрудж усмехнулся.
«Разве тебя не кружится голова, когда ты смотришь на эти штуки?».
«Это всего лишь два миллиона долларов, тут нечему удивляться, я видел и больше в долларах». — Скрудж улыбнулся.
«Черт возьми, золото и банкноты — это две разные вещи!». — Доротея воскликнула: «Не думаю, что ты когда-нибудь видел столько золота!».
«Нет, не видел». — Скрудж все еще был самодоволен.
Доротея посмотрела на Скруджа, потом на золото, потом сделала несколько шагов назад, в сторону Скруджа, потом еще раз посмотрела на золото и сказала: «Если смотреть на них с такого расстояния, то куча золота кажется намного меньше».
Затем она осмотрела хранилище и вздохнула: «Когда же мы заполним это хранилище?».
«Оно не будет заполнено». — Скрудж обнял Доротею и тихо прошептал ей на ухо, дыхание, вырывавшееся из его рта, щекотало ей ухо: «Ты когда-нибудь слышала об овраге, который невозможно заполнить?».
В то же время его руки начали движение вниз от ее талии.
«Что ты делаешь…».
«Не думаешь, что мы должны отпраздновать? Здесь все равно больше никого нет».
«Нет… Скрудж!.. ах~».
Рано утром следующего дня австрийцы начали волна за волной атаковать второй прусский армейский корпус.
Австрийцы несли большие потери в ходе таких наступательных операций, но они добились определенных успехов, и к полудню захватили первые траншеи, и если бои будут продолжаться в том же темпе, генерал Бенедекер считал, что для разгрома II прусского корпуса потребуется менее пяти дней.
«Еще три дня, и враг потерпит поражение». — подумал генерал Бенедекер.
Мысль о том, что он вот-вот выиграет это решающее для Австрии сражение и что за этим последуют награда и слава, заставила генерала почувствовать себя немного пьяным. В этот момент внезапно вынырнул кавалерист-разведчик.
«Генерал, замечены войска первого прусского корпуса!».
Кавалерист соскочил с лошади и не успел перевести дух, как сообщил генералу Бенедеку страшную новость — позади них показался Первый прусский корпус, насчитывающий более 100 000 солдат.
Внезапное появление прусской Первой армии сразу поставило австрийцев в безвыходное положение. В панике австрийцы остановили наступление на Вторую армейскую группу и отправили легкие войска для захвата некоторых ключевых позиций в тылу, чтобы обеспечить корпусу путь к отступлению.
Но как отступить из продолжающегося сражения? Что касается использования легких войск для захвата ключевых позиций, то некоторые из более отдаленных позиций были заняты пруссаками раньше, чем их войска смогли до них добраться, а на более близких австрийцы, которые только что воспользовались преимуществами местности, но еще не успели построить укрепления, были быстро отбиты огнем тяжелой прусской артиллерии. Пруссаки использовали стальную артиллерию в большом количестве, которая была намного легче наполеоновских орудий и прекрасно поспевала за продвижением пехоты.
К тому времени, когда австрийцы вывели свои основные силы из осады II прусского корпуса и были готовы воспользоваться тем, что I прусский корпус еще не выстроил свою оборону, чтобы начать контратаку, II прусский корпус, однако, внезапно появился из ниоткуда, чтобы нанести контрудар.
В любом случае, к тому времени, когда австрийская армия была готова начать контратаку, прусский I корпус, по крайней мере, установил колючую проволоку, а траншеи были недостаточно глубокими, чтобы уклониться от пуль. Что? Гаубичные снаряды для пушек? Это хорошая идея, пока шрапнель может разрываться над траншеями с высокой траекторией, она будет очень эффективна против врага в траншеях. Но чтобы получить такую высокую траекторию, нужно было построить специальную артиллерийскую позицию, в основном, склон под правильным углом — потому что у «Наполеона» не было достаточного возвышения, чтобы получить такую высокую траекторию.
Поэтому австрийцы били по высотам, удерживаемым пруссаками, своей пехотой, пока те спешно строили артиллерийские позиции. Пехота не добилась хороших результатов, хотя они уничтожили несколько пруссаков и взорвали несколько линий колючей проволоки из винтовок MacDonald Infantry Arms, доказав, что продукция MacDonald Arms хорошо разработана, превосходна, проста в использовании, безопасна и надежна, и является обязательной для убийств.
Но пока австрийцы прорывались через колючую проволоку, пруссаки также показали австрийцам, что значит метко стрелять, быстро заряжать и убивать из своих пороховых и магазинных винтовок, также от MacDonald Infantry Arms.
Прорвавшись через колючую проволоку, пруссаки тут же, как дождь, забросали их пехоту большим количеством гранат Макдональда. Новейшая граната Макдональда представляла собой сборную осколочную гранату с оболочкой из стального шарика, которая взрывалась сотнями осколков и имела максимальную дальность поражения 35 метров. Австрийцы были разбиты оборонительными гранатами, обрушившимися на них, несмотря на то, что они тоже приняли пилюлю.
Но, к счастью для артиллерии, позиции были наконец построены, австрийцы выдвинули свои пушки и приготовились к атаке на пруссаков на высотах.
Однако не успела артиллерия занять позицию, как прусские снаряды посыпались градом огня, сначала гаубицы, поразившие большую часть австрийской артиллерии, затем огромный шквал сплошных снарядов, которые упали и повредили несколько австрийских орудий.
«Как им удалось за такой короткий срок перетащить артиллерию на высоту? Это не научно!». — Австрийский артиллерийский офицер, по лицу которого текли слезы, воскликнул.
Как пруссаки смогли так быстро перетащить свои пушки на высоту? Причина была проста: пруссаки использовали стальные казнозарядные проволочные пушки производства Krupp Steel Company в обмен на часть акций компании Macdonald Steel Company в технологии производства оружейной стали и полный комплект патентов на новые пушки Macdonald Infantry Arms Company.
Поскольку сталь была намного прочнее бронзы, ствол и другие напряженные детали можно было сделать тоньше, а поскольку сталь уже имела меньший удельный вес, чем бронза, орудие, разумеется, было намного легче австрийского «Наполеона» и весил чуть больше трети его общего веса.
Кроме того, при ее проектировании Скрудж также учел одну из концепций конструкции японской 92-й пехотной пушки времен поздней Второй мировой войны и 107-мм установки, одного из трех сокровищ партизан, которые можно было быстро разобрать и собрать, поэтому эту пушку можно было быстро разобрать на несколько частей, а самую крупную и тяжелую часть можно было легко поднять и запустить. В результате, забраться с этим орудием на возвышенность или еще куда-то было проще, чем думали австрийцы.
Когда артиллерия была перегружена, атака, естественно, провалилась. Неустрашимые австрийцы организовали редкую ночную атаку, в результате которой солдаты наступили на мины и были отбиты прусской армией, которая уже была с сотнями пушечных и десятками тысяч ружейных выстрелов, с большими потерями.
На второй день ситуация становилась все более катастрофической, так как тяжелая артиллерия прусского Первого корпуса была на месте, и австрийцы были в замешательстве, так как более 700 пушек всех видов из Первого и Второго корпусов открыли по ним огонь.
«Ваше отступление отрезано, мы рекомендуем вам сдаться. За последние несколько дней вы не раз разбивались наголову перед нашими линиями. Мы построили несколько линий обороны вдоль главной дороги, сможете ли вы прорваться? Скоро вы не сможете провезти провиант, артиллерию, и в такой ситуации, как вы сможете противостоять нам? Повторяю ещё раз, сдайтесь нам и не обрекайте своих солдат на гибель».
«Проклятье!». — Генерал Бенедек со злостью скомкал листовку в шар.
Он знал, что в листовке написана правда, но именно из-за этого, а также из-за того, что он ничего не мог с этим поделать, он был чрезвычайно зол.
«Мистер Макдональд, есть новая информация, что Пруссия утверждает, что окружила двести тысяч австрийских войск». — сказала Элизабет Скруджу, протягивая ему документ.
«Война подходит к концу». — Скрудж посмотрел на документ, а затем сказал Элизабет: «Скажи Бонду, чтобы он нашел способ получить подробную информацию о ходе битвы. Желательно с изображениями битвы от офицеров до солдат с обеих сторон. Это очень важно для открытия продаж наших товаров».
Элизабет кивнула и вышла.
Через несколько дней изрешеченная пулями австрийская армия оставила провиант и артиллерию и начала прорываться. Заплатив тяжелую цену, большая часть австрийской армии вырвалась из окружения, но потеряла почти все тяжелое вооружение, и строй армии был почти полностью нарушен.
В последующем преследовании прусской армии они снова заплатили огромную цену, хотя из 200 000 австрийских войск вырвалось целых 140 000, но эти войска потеряли большую часть своего вооружения и были полностью выведены из строя, и пройдет много времени, прежде чем их удастся привести в боевую готовность. Теперь у Австрии не осталось ни одной боеспособной армии. Видя это, юнкеры тут же стали скандировать лозунг создания Великой Германии.
«Эти юнкерские мужланы!». — Доротея нахмурилась: «Разве они не знают, что, сделав это, французы немедленно вмешаются, и даже англичане не будут рады видеть, как они аннексируют Австрию?».
«Не волнуйся, с Бисмарком и наследным принцем это не будет проблемой, они смогут довести дело до конца». — Скрудж с интересом читал газету: «Сейчас важен наш следующий шаг в сфере торговли. Мы должны сделать так, чтобы наша продукция, благодаря освещению этой войны, стала знаком высокого качества. Знаешь, в глазах многих европейцев американские товары являются синонимом низкопробных дрянных товаров. Мы собираемся воспользоваться освещением этой войны, чтобы изменить это восприятие или, по крайней мере, сделать так, чтобы логотип McDonald's стал синонимом высококачественного продукта».
Через несколько дней пруссаки и Австрия подписали мирный договор. Война была закончена быстро.
Ретроспективный анализ войны начал появляться во всех европейских газетах. Перед началом войны почти все думали, что это будет трудная битва, однако Пруссия победила Австрию односторонне и чрезвычайно быстро, почти мгновенно. Почему так произошло, стало главным предметом обсуждения в этих газетах.
И в этих обсуждениях неоднократно упоминались несколько компаний — «Макдональдская компания пехотного оружия», «Макдональдская компания беспроводной связи», «Макдональдская Steel Company».
Военные эксперты анализировали ключевую роль, которую беспроводная телеграфия от «MacDonald Wireless» сыграла в командовании прусской армией, и были единодушны в том, что без поддержки радио прусский Первый корпус не смог бы совершить такой манёвр за столь короткий промежуток времени, не говоря уже о формировании закрытой позиции против австрийцев.
«Использование радио полностью изменило парадигму ведения войны, превратив акт разделения войск, который ранее стал анафемой для солдат, в формулу победы. Это значительно увеличит контроль генералов над своими армиями, и это станет началом революции!».
Солдаты, видевшие войну, либо восхищались, либо ненавидели оружие пехотной оружейной компании Макдональда. Но независимо от того, восхищались они им или ненавидели, было ясно, что оружие американской компании сыграло ключевую роль в войне.
Франко-прусская война подошла к концу. В этой битве было два победителя: Пруссия и семья Макдональдов.
Макдональды завоевали широкое внимание в Европе благодаря целому ряду товаров, самыми высоко ценимыми из которых были радио и сталь. Сейчас почти все европейские страны связываются с Макдональдами, чтобы приобрести технологию и продукцию для радиопередатчиков, и заказы сыплются как снежный ком.
Доротея по-прежнему время от времени просыпается во сне, но теперь ей снятся уже не голод и лишения, а бесчисленные заказы и ящики и коробки с золотом.
По сравнению с взволнованной Доротеей, Кэтрин была гораздо спокойнее.
Компания MacDonald Steel также произвела большой фурор, производя сталь такой низкой себестоимости и высокого качества, что именно благодаря их технологии компания Krupp в Германии смогла производить легкую и мощную артиллерию, которая давала австрийцам такое преимущество в сражениях. Сегодня бизнес Krupp Steel процветает, и семья Макдональд, как основной акционер, получает от этого выгоду. Настоящий убийца, технология плоской печи, всегда была в руках Макдональдов.
Теперь британцы и французы приходят к ним, чтобы поговорить о передаче технологии щелочного преобразователя. Ввиду нынешних высоких тарифов сейчас не самое подходящее время для прямого экспорта стали, поэтому совместное предприятие путем передачи технологии было одним из способов получения выгоды в данный момент. А учитывая низкие затраты в Европе, у Кэтрин даже возникло искушение отправиться непосредственно в Европу для строительства завода. Только на это предложение Скрудж наложил вето.
Французы сегодня больше всего увлечены щелочными преобразователями, потому что во Франции всегда была проблема с низким качеством железной руды. И искали ее именно корпоративные предприятия, а не бедняки без двух шиллингов в кармане. Так что в итоге Кэтрин купила технологию по очень хорошей цене.
В субботу, после ужина, пришло время членам семьи снова собраться на еженедельную встречу, чтобы обсудить семейный бизнес. Отец и мать Скруджа рано обнаружили, что сложность современной торговли находится далеко за пределами их понимания, поэтому они были совершенно не в курсе этих вопросов. Поэтому после ужина пожилые супруги отправились прогуляться по саду, оставив четверых обсуждать этот вопрос самостоятельно.
По традиции каждый из них рассказал в общих чертах о том, что произошло за неделю в зоне личной ответственности, а затем остальные высказали свои мнения и предложения и обсудили их друг с другом. После этого семейное собрание должно было закончиться. Но сегодня, когда процесс был завершен, Скрудж подкинул новую тему.
«В следующем году в Париже, во Франции, будет проходить всемирная ярмарка. Это большое событие, где будут представлены все виды технологий, все виды товаров со всего мира. Для нас это также возможность открыть европейский рынок. Поэтому я хочу обсудить с вами, что мы, семья Макдональд, должны сделать, чтобы подготовиться».
Скрудж посмотрел на всех: «Что касается Всемирной выставки, я попросил Бонда и других собрать материал. Можете взглянуть».
Скрудж передал несколько копий бумаг, которые были переплетены.
«Я не буду углубляться в значение Всемирных ярмарок, но возьмем, к примеру, ярмарку в Англии в 1851 году, которая положила начало целой эпохе. Парижская ярмарка 1855 года имела тот же эффект. На этот раз, насколько мне известно, темой ярмарки была «История труда», и впервые в идее экспозиции Всемирной ярмарки была использована систематическая классификация. Экспонаты разделили на десять категорий, чтобы облегчить их посещение. Информация об этих категориях есть во всех материалах. Подумайте, как мы можем провести это мероприятие, чтобы все прошло на высшем уровне».
Никто не говорил, и единственным звуком, раздававшимся в комнате, был шелест переворачиваемых бумаг.
Через некоторое время Доротея заговорила первой: «Было бы неплохо переместить туда Нью-Йоркскую башню».
‘Прототип этой башни должен быть в Париже’. — Скрудж молча подумал: ‘Только вот в Париже она окажется много лет спустя’.
«Мы могли бы привезти модель». — добавил Кэрол.
«Какой смысл в модели? Это не впечатлит зрителей». — возразила Кэтрин.
«В большой лаборатории работают над несколькими великими изобретениями». — Скрудж заявил: «Мы вложили полмиллиона долларов. Многие из этих проектов уже воплотились в жизнь, а некоторые находятся в стадии реализации. Я думаю, что некоторые из них должны придать нашему выставочному залу особенный вид».
«Скрудж, что это за проекты? Есть ли что-нибудь, что может соперничать с телеграфом?».
«Да, это великое изобретение, которое приносит свет в ночь — электрический свет!».
Это действительно был электрический свет. Подумайте, в прошлой жизни Скруджа почти каждый школьник знал историю, которая использовалась для иллюстрации идей «неудача — это успех», «упорство — это победа» и «где есть воля, там есть и путь». Одним словом, история изобретения Томасом Эдисоном электрического света.
Электрическая лампа не представляет собой ничего сложного с точки зрения принципа действия, она использует тепловой эффект электрического тока для нагревания участка нити накаливания до состояния нити, которая затем излучает свет. На практике, однако, возник ряд трудностей. Первая заключалась в выборе нити накаливания, которая, как известно всем с более поздних времен, должна быть изготовлена из металла вольфрама. Поскольку вольфрам — металл с самой высокой температурой плавления, он более чем способен выдерживать высокие температуры, при которых работает.
На самом деле, в оригинальной истории, чтобы изобрести электрический свет, Эдисон провел тысячи экспериментов, и идея использовать вольфрам в качестве материала для нити накала была ему небезызвестна, но вольфрам был настолько твердым, что в технических условиях того времени вытянуть его в тонкую проволоку было трудно.
Поэтому выбор Эдисона в пользу углеродной нити накаливания, изготовленной из карбонизированного бамбука, был правильным выбором в то время.
Вторая проблема, с которой столкнулся Эдисон при разработке электрической лампы, заключалась в эффективности вытяжки. Нить накала нельзя было подвергать воздействию кислорода, поскольку при повышении температуры даже металлы бурно реагировали с кислородом. Точнее говоря, она бы сгорела. Поэтому Эдисону пришла в голову идея вытянуть весь воздух из лампочки. Таким образом, в лампочке не будет кислорода, и нить, естественно, не сгорит из-за реакции окисления. Однако в то время эффективность вытяжки была весьма ограниченной, и в результате в лампочке оставалось много кислорода, что приводило к быстрому перегоранию нити накаливания. На самом деле, первая практическая лампочка, созданная Эдисоном, проработала всего сорок часов. Важной причиной этого было то, что вытяжка не была чистой.
Но у Скруджа было решение этой проблемы.
Рано утром следующего дня Скрудж отвез семью в то, что было, по его словам, самым важным и ключевым учреждением семьи Макдональд — в Большую лабораторию Макдональдского филиала Кливлендского университета.
«Что было самым дорогим в девятнадцатом веке? Талант!».
Скрудж заявил: «Золото Аляски когда-нибудь будет добыто, но золотая жила мудрости никогда не иссякнет, если ее правильно содержать. Прекрасно видеть у себя лучшую группу ученых, инженеров со всех Соединенных Штатов, если не со всего мира, работающих на семью Макдональд».
«А где же электрическое освещение, о котором ты говорил?». — Нахмурилась Доротея.
«А, следуйте за мной». — Скрудж, который выступал здесь в роли импровизированного гида, провел Доротею через проход, прошел через небольшой сад и подошел к большим черным железным воротам.
Территория внутри этих ворот была самой секретной во всей большой лаборатории. Вся территория была огорожена трехметровой стеной, выкрашенной в зеленый цвет, вдоль которой патрулировали несколько охранников.
«Это Зеленая зона, самая центральная зона в инженерной части всей Большой лаборатории, где изучаются многие из самых важных секретных проектов». — Скрудж сказал Доротее, ведя ее к воротам.
Любому, кто входил в Зеленую зону, требовался специальный пропуск, которых было два вида: постоянный специальный пропуск для персонала и пропуск для временного пользования. У самого Скруджа, как участника многих исследовательских проектов, был постоянный пропуск, а у Доротеи — только временный.
Оба предъявили свои пропуска сотрудникам службы безопасности и вошли в Зеленую зону.
Зеленая зона на самом деле довольно большая, но основная ее часть — это все же шестиэтажное здание лаборатории. Войдя в здание вместе с Доротеей, они повернули сразу направо, пересекли проход и попали в первую электрическую лабораторию.
«Мистер Макдональд, как поживаете?». — Исследователь по имени Хелт собирался добавить себе чашку кофе, когда увидел вошедшего Скруджа и поприветствовал его улыбкой: «Эта прекрасная леди — ваша жена?».
По сравнению с рабочими, занятыми на ручном труде, Скрудж был немного более сердечным и покладистым по отношению к так называемым «работникам мозга». Перед ними он никогда не выставлял себя начальником, поэтому эти люди были более непринужденны со Скруджем.
Вообще говоря, творческая профессия требует относительно спокойной обстановки. И в каком-то смысле большим начальникам, не занимающимся конкретными делами, проще поддерживать хорошие отношения с передовыми работниками. И на самом деле, когда дело доходило до эксплуатации этих мозговитых работяг, Скрудж нисколько не сдерживался.
Эти ребята, чьи головы были забиты вычислительной мощностью, половина которой была постоянно занята сложными исследовательскими проблемами, и которым в обычной жизни было доступно лишь около 20 процентов их вычислительной мощности, на самом деле большую часть времени были лучше, чем средний человек, до тех пор, пока не занимались своей профессией. Например, их впечатляет не то, сколько ты получаешь, а то, сколько ты создаешь, и так далее. Исключением, конечно, является парнишка Эдисон, у которого в голове много вычислительной мощности, и в последнее время он просит долю.
«Да, Хелт, это моя жена Доротея». — Скрудж приветливо ответил: «Для здоровья вредно пить так много кофе».
«Все в порядке, я уже привык». — Хилт улыбнулся, но почти сразу убрал её с лица: «Мистер Эдисон в соседней комнате… он сегодня не в лучшем настроении».
К этому времени Эдисон вышел из соседней комнаты, на его лице было написано разочарование.
«Босс, вы здесь. А эта мадам?». — Эдисон был немного более уважителен к Скруджу, чем Хилт.
«Моя жена Доротея». — Скрудж представил Доротею Эдисону, а затем представил Эдисона Доротее: «Это мистер Эдисон, глава электрической лаборатории, лучший ученый в Америке».
«О нет! Лучший ученый в Америке — это вы, мистер Макдональд». — Эдисон ответил с улыбкой: «Рад познакомиться с вами, прекрасная леди».
«Томас, я слышал, у вас опять проблемы? Что-то с экстрактором?». — спросил Скрудж, как только познакомил их.
«Верно. Невозможно получить достаточный вакуум, что приводит к плохой стабильности экспериментального продукта». — Эдисон покачал головой.
«Тогда сделайте перерыв». — сказал Скрудж: «И, кстати, прочти Доротее лекцию на эту тему».
В середине дня Скрудж и Доротея покинули Большую лабораторию и сели в карету, чтобы отправиться домой.
«Теперь я понимаю, почему ты сказал, что Большая лаборатория — самая главная золотая жила из всех. То, что здесь находится… действительно похоже на сон. Тут находится вся наша исследовательская программа?». — спросила Доротея.
«Конечно, нет». — Скрудж гордо ответил: «Некоторые исследовательские проекты, которые в некоторой степени опасны, находятся не здесь. Например, эксперименты в «Пехотном оружии МакДональдса» и «Химической и фармацевтической промышленности» проводятся гораздо дальше от толпы и в гораздо более безопасном месте».
«Например, на Аляске?».
«Ха-ха, Аляска достаточно далеко, но это слишком неудобно. Мы купили пустыню в Нью-Мексико, и некоторые из более опасных экспериментальных проектов изучаются там».
«А какие именно экспериментальные проекты опасны?».
«Новые лекарства и новое оружие…». — загадочно сказал Скрудж.
Где-то в пустыне Нью-Мексико проходят испытания новейших видов оружия.
«Коул! Полигон уже готов?». — крикнул человек, похожий на офицера армии.
«Сэр, еще не поступало никаких сигналов». — Коул, наемник из Блэкуотера, ответил.
«Черт возьми! Они всегда так медлят! Скажите им, чтобы поторопились, если они этого не сделают, мы откроем огонь!».
«Сэр, при всём уважении, вы не сможете их напугать. Они знают, что вы не посмеете». — Коул не стал сразу же идти и говорить по коммуникатору на высокой платформе, чтобы размахивали флагом.
«Да ты что! Я сделаю выстрел в направлении их голов!».
«Сигнал идёт, они готовы!». — внезапно крикнул Шнайдер, глашатай на высокой платформе.
«Хорошо! Приготовьтесь, эксперимент начинается… мистер Сисфилд, пожалуйста, отойдите в безопасную зону… Хорошо, давайте начнем эксперимент со взрывными снарядами».
Солдат зарядил взрывчатый снаряд в камеру пушки странной формы. Это была пушка калибра 75 мм с новейшей конструкцией гидравлического отвода труб, с длинным отводным плугом позади орудия. Это позволяет вести огонь без необходимости перезаряжать орудие при каждом выстреле, так как вся пушка захлопывается назад. В ходе предыдущих испытаний орудие даже достигло высокой скорострельности — почти 20 выстрелов в минуту, что превышает скорострельность большинства винтовок в мире.
Высокому темпу стрельбы соответствовала и дальность стрельбы. Используя специальный ускоренный заряд, орудие могло выстрелить 12-фунтовым снарядом на расстояние до шести миль под углом в сорок пять градусов. Такая дальность и скорострельность намного превышали возможности орудий, используемых в настоящее время, и даже орудия, которыми располагали пруссаки в недавно завершившейся австро-прусской войне, значительно уступали по своим характеристикам этому орудию. Строго говоря, между ними была разница в возрасте.
С орудием, опередившим свое время, должен был быть и снаряд, опередивший свое время — и таким орудием был фугасный снаряд.
До этого снаряды, используемые в артиллерии, представляли собой либо большой твердый железный шар (гладкоствольные), либо большую пулю (проволочные), либо жестяную банку, наполненную маленькими железными шариками (гаубичные снаряды), полагаясь на эти маленькие железные шарики, брошенные в воздух, для поражения живых целей. убивать живые цели. Но если сплошные снаряды ограничены в своей мощности, если они не попадают прямо в цель, то как насчет шрапнели? Она была достаточно хороша для поражения открытой цели, но была бесполезна против малейших укреплений с крышей.
Фугасные снаряды были совершенно другими, они были начинены взрывчаткой и взрывателем, и когда они попадали в цель, то взрывались, ударная волна от взрыва и осколки, разлетавшиеся по всей площади, наносили огромный ущерб целям. Даже в XXI веке эти снаряды остаются самыми распространенными и универсальными артиллерийскими снарядами в мире.
С грохотом был выпущен снаряд. По сравнению со скоростью снарядов, выпущенных из пушки Наполеона, скорость снарядов, выпущенных из этой пушки, была намного выше, с дульной скоростью 600 метров в секунду, поэтому нельзя было ожидать, что снаряды можно будет увидеть невооруженным глазом, как это было при стрельбе из пушки Наполеона. Скорость снарядов была слишком велика для человеческого глаза.
Цель выстрела находилась не на максимальном расстоянии, поэтому через несколько секунд все наблюдали огонь и дым от взрыва снаряда, когда тот попал в цель. Снаряд был заряжен горьким кислотным взрывчатым веществом, которое при взрыве также выделяло большое количество токсичного дыма. В некотором смысле это также усиливало мощь снаряда.
«Прямое попадание в область «яблочка»!».
Артиллеристы в кои-то веки были вполне отдохнувшими, поскольку потребовалось некоторое время, чтобы просчитать ситуацию на всем пути, так что у них было полно мест, где можно было сначала присесть, выпить черного чая или чего-нибудь еще, и достать газету, чтобы почитать.
Спустя долгое время запись была закончена, но офицер и его стрелки могли продолжать пить чай и болтать, так как полигон нужно было заново готовить к испытаниям.
Инженер-оружейник Кэрнс закрыл блокнот, и, судя по результатам обстрела, снаряды были весьма и весьма удовлетворительными.
Земля была изрыта кратерами глубиной более 12 дюймов (30 см или около того), и обычное крытое укрепление, используемое для защиты от гранат, никогда бы не выдержало такого удара.
Несколько кольев высотой со взрослого человека, использовавшихся для имитации общей экспозиции цели вблизи места попадания, были сломаны, а следы от осколков можно было обнаружить на кольях на расстоянии до тридцати метров, в то время как почти на всех кольях в радиусе пятнадцати метров были следы от осколков. Если бы снаряд разорвался в толпе, то только один выстрел свалил бы десяток человек.
Даже если бы вражеские войска затем рассредоточились по окопам, такое могло дорого им обойтись. Если учесть еще и ужасающую скорострельность, то количество убийств, которое могла бы нанести такое оружие, было бы просто душераздирающим.
Однако Кэрнс знал, что эта артиллерия не считалась самым опасным оружием.
Не так давно флотские парни объявили тендер на поставку орудий для своих новых броненосцев, и компания выставила на тендер 8-дюймовую пушку калибра 39х. Компания дала самую высокую цену по сравнению с конкурирующими орудиями, что было плохо, потому что США всегда не хотели тратить слишком много денег на вооружение.
Но компания лоббировала, чтобы убедить ВМС, что одна из их пушек может быть использована для нескольких, а также изо всех сил пыталась убедить Конгресс, что из-за преимуществ в производительности пушки этой компании, она позволяет ВМС защищать Соединенные Штаты с меньшим количеством кораблей — вырезание одной пушки сэкономит деньги, но вырезание на одну пушку больше военных кораблей, разве это не сэкономит еще больше денег?
Конечно, одних слов было недостаточно. Поэтому необходимо было придумать образец пушки, чтобы показать его военным морякам.
Для этого компания построила два прототипа пушек, используя различные технологические процессы.
Ствол состоит из двух слоев, внутренний диаметр внешнего ствола немного больше, чем внешний диаметр внутреннего ствола при комнатной температуре. При нагревании, используя принцип теплового расширения и сжатия, внутренний диаметр внешнего ствола можно сделать больше внешнего диаметра внутреннего ствола, так что когда внешний ствол остывает естественным образом, он прочно прикрепляется к внешнему стволу. Таким образом, внешний ствол всегда будет оказывать сдавливающее усилие на внутренний ствол, что позволит пистолету выдерживать более высокое давление в стволе с более тонкими стенками.
Конечно, за это приходилось расплачиваться тем, что для одной пушки приходилось сверлить два ствола, что, естественно, делало производство таких пушек гораздо более дорогостоящим. Но эта жертва была вознаграждена еще и тем, что, несмотря на использование более длинного ствола, чем могли обеспечить для своих пушек другие производители, ствол этой пушки был еще не таким тяжелым, как у конкурентов.
Но не вес был самым важным, а мощность и скорострельность. Благодаря более длинному стволу и большему давлению нарезки, которое она могла выдерживать при стрельбе полубронебойными снарядами (бронебойными снарядами, снаряженными взрывчаткой), дульная скорость снарядов достигала 750 метров в секунду, и они могли легко пробить броню любого британского броненосца на расстоянии 30 000 футов. На расстоянии 35 метров или менее ударная волна была бы достаточной, чтобы добить незащищенного противника.
«С таким орудием любая открытая батарея не сравнится с нами!». — После повторного осмотра орудия в действии вот что сказал представитель ВМС США.
Помимо мощности, пушка имела подавляющее преимущество перед своими противниками в скорости и точности. С помощью некоторых механизмов пушка могла стрелять два-три раза в минуту, в то время как у ее соперника на один выстрел уходило две-три минуты.
Что касается точности, то длинный ствол и высокая дульная скорость пушки, естественно, давали ей явное преимущество в точности. Доктор Булл, который отвечал за разработку этой пушки, с гордостью заявил, что «наша одна пушка превосходит их десять пушек». Это утверждение было подтверждено представителями военно-морского флота.
Флот был безумно влюблен в эту 8-дюймовую пушку, и они заявили в парламенте, что только вооружившись ею, они смогут эффективно защищать страну от британской угрозы.
В течение многих лет ВМС США считали Королевский флот за океаном своей самой большой угрозой, и во время Второй американо-британской войны Королевский флот бесчинствовал вдоль и поперек американского побережья, а ВМС США приходилось прятаться и бороться с партизанскими атаками. Не раз во время Гражданской войны, когда американский флот нес блокадную службу, его также провоцировали военные корабли Королевского флота. Временами даже небольшой парусный крейсер мог осмелиться противостоять американскому флоту.
«Если бы наши военные корабли были оснащены такими современными пушками, то, столкнувшись с британским флотом, мы могли бы победить несколько из них одним кораблем». — Так говорили флотоводцы членам парламента в Конгрессе.
На самом деле, Конгресс не возражал против заказа большего количества этих пушек, за исключением того, что Конгресс всегда является врагом флота, и они тут же предположили, что «раз вы можете сразить десять с одним, то нельзя ли немного сократить количество войск? Ах да, если бы мы заменили все орудия в береговых батареях на эти, разве мы не смогли бы снова построить на несколько кораблей меньше?».
К этому времени полигон был расчищен, и теперь на него выносили клетки с животными, такими как индейки и поросята. Они станут следующими жертвами эксперимента.
В это время на артиллерийской позиции офицер по имени Макс получил приказ готовиться к стрельбе, а солдаты Blackwater надели специальные так называемые газонепроницаемые костюмы.
Эти цельные костюмы были сделаны из вулканизированной резины и были довольно толстыми и герметичными. На головы солдат также были надеты противогазы. Затем кто-то осторожно протянул снаряд. Это был фарфоровый снаряд, раскрашенный черной и желтой краской, как у шмеля. На первой стороне снаряда был нарисован большой символ черепа и скрещенных костей — это был газовый снаряд.
Заряжающий аккуратно заправил гильзу в патронник и тщательно закрыл затвор. Затем подал сигнал остальным, что все готово.
Наводчик произвел калибровку, а затем, получив разрешение, произвел выстрел.
Кэрнс уже давно надел свою полную газонепроницаемую одежду, которая была герметична, а поскольку дело происходило в пустыне, крупные бисеринки пота выступили у него на лбу почти сразу, как только он ее надел.
Он поднял бинокль и молча смотрел на далекий хребет.
Взрыв снаряда не был сильным, небольшая порция взрывчатки сделала немного больше, чем просто вырвала снаряд. Так что, если смотреть только на взрыв, он был похож на большую петарду.
Но Кэрнс понимал, что в этом нет никакой силы. Он продолжал смотреть в бинокль, наблюдая за животными в их клетках.
Через минуту у животных в клетках, находившихся вблизи места взрыва, начались неконтролируемые конвульсии, их стало рвать.
В то же время из глаз животных начали течь слезы. Еще через минуту у животных, находившихся дальше, стали проявляться прежние симптомы, а животные в центральной зоне все обмякли и умерли в своих клетках.
Через несколько минут все десятки животных, которые были разбросаны по полигону размером с несколько футбольных полей, умерли.
«Сила этой штуки поражает! Весь полигон настолько велик, что даже один снаряд из восьмидюймовой пушки не смог бы убить живую цель на такой большой площади. Газовые снаряды чертовски ужасны!». — Размышляя об этом, Кэрнс не мог не вспомнить, что, по его мнению, химик представил ему не так давно.
«Это нервно-паралитический газ, который заставляет мышцы человека постоянно сокращаться, не имея возможности расширяться, как активные, так и пассивные мышцы (например, сердечную мышцу), так что отравленный человек будет биться в конвульсиях. Через несколько минут у него прекратится дыхание и сердцебиение (неспособность мышц сердца и диафрагмы расширяться приводит к тому, что ни сердцебиение, ни дыхание не продолжаются), а затем смерть. Чтобы убить человека при вдыхании всего 55-100 мг ядовитого газа или при попадании на кожу 1,7 грамма ядовитого газа, требуется всего несколько минут».
«Это ужасно, сколько людей должно будет погибнуть, если в будущем это будет использоваться в больших количествах на войне? Слава Богу, чтобы первыми, кто получит эту технологию, будем мы».
В мгновение ока наступил конец сентября, и листья высоких французских платанов в парке Мэдисон-сквер начали желтеть, некоторые даже покинули свои ветви и тихо опускались вниз.
Один из желтых листьев мягко оторвался от ветвей и закружился в небе, в конце концов приземлившись у ног молодого человека, сидевшего на скамейке на остановке общественного транспорта.
Молодой человек наклонился, поднял листок и положил его в свой блокнот. В этот момент раздался громкий звонок автобуса. Молодой человек встал и вошел в автобус.
В вагоне уже находились два пассажира, мужчина и женщина, оба молодые, похожие на пару, которая собирается провести выходные на природе. У женщины были красивые длинные волосы, которые рассыпались вокруг нее, пульсируя и сверкая, как коричневый водопад. Ее волосы были длиной до колен, как будто это было одно из ее одеяний.
Курс автобуса простирался до окраины города, а затем немного дальше, к бескрайнему лазурному морю и Утиному замку, который выглядывал из-за холмов на берегу моря.
Да, это Утиный замок. Так или иначе, кто-то выудил название Утиный замок, а потом многие жители Нью-Йорка решили, что это более милое и плебейское название, чем Лебединый замок, так что постепенно все привыкли называть его Утиным замком.
«Собираетесь на пикник?». — Молодой человек взял инициативу в свои руки и поприветствовал. В то же время он почувствовал запах сыра и мяты, пропитавший воздух, вероятно, из корзины, стоявшей рядом с женщиной.
«Да, мы едем на пляж, чтобы отдохнуть». — Мужчина ответил с улыбкой: «Я слышал, что пейзажи у нас очень красивые, особенно у Утиного замка».
«А я слышала, что этот замок называется Лебединый замок». — Женщина тоже улыбнулась.
«Все любят называть его именно так. Кроме того, разве лебедь или что-то в этом роде не гадкий утенок?». — Мужчина ответил с ухмылкой. Было видно, что он в хорошем настроении.
«Итак, мы все идем в одно и то же место». — Молодой человек поддержал беседу: «Я тоже еду к Утиному замку».
«На экскурсию?».
Молодой человек ответил: «Нет, просто собираюсь совершить путешествие внутри Утиного замка».
«У тебя есть доступ в замок? Ты какая-то большая шишка?». — удивленно спросил мужчина.
«О, нет». — поспешно сказал молодой человек: «Большая шишка не опустится до того, чтобы ездить в общественной карете. Я всего лишь маленький журналист. В прошлом году я вообще был безработным бродягой. Сегодня наша газета ни с того ни с сего получила письмо с приглашением из Утиного замка. В этом письме нас приглашали сегодня вечером в Утиный замок, чтобы мы стали свидетелями чуда. Редактор сказал, что мне все равно больше нечего делать, так почему бы не пойти пораньше».
«Какого чуда?». — женщина была заинтересована.
«Я не знаю, это нужно увидеть, чтобы узнать».
«Тогда придется подождать. Кстати, как мне к вам обращаться? Где вы работаете?».
«В настоящее время я работаю в газете «Нью-Йоркская молодежь», меня зовут Суби. А вы?…».
«Меня зовут Джим, а это моя жена Делла. Мистер Суби, приятно познакомиться с вами». — вежливо сказал мужчина.
В этот момент общественная карета остановилась, и к ним подошел еще один пассажир.
«Джимми, это ты?». — Как только он увидел подошедшего мужчину, Суби воскликнул.
«А, ты тоже получил приглашение?». — Джимми улыбнулся: «Интересно, что это за чудо».
Когда они подъехали к остановке общественного автобуса возле пляжа и вышли, Суби обнаружил, что там уже давно ждет карета семьи Макдональд.
Суби попрощался с парой, а затем вместе с Джимми сел в карету семьи Макдональд. К этому времени в карете находились два пассажира, оба из которых были знакомыми Суби, журналистами из двух других газет. Газеты, в которых они работали, были более влиятельными, чем та, в которой работал Суби, поэтому, естественно, они тоже были приглашены.
Поднявшись на борт, карета направилась по извилистой дороге в сторону холма. Прошло совсем немного времени, и они подъехали к воротам Лебединого замка.
Когда они въехали в замок, было уже ближе к полудню, и семья Макдональд позаботилась обо всех журналистах, которые уже прибыли на простой обед. Это не был большой обед, просто хлеб с сыром и несколько ломтиков ветчины. Затем был стакан молока. Однако Суби показалось, что они были вкуснее, чем те, что были куплены им на улице утром.
После еды Макдональды также предусмотрительно устроили журналистов в замке, чтобы они могли вздремнуть. Суби чувствовал, что одного этого события достаточно, чтобы похвастаться перед остальными, когда он вернется.
Но сколько бы он ни спрашивал о главной причине его прибытия, слуги только улыбались, качали головами, но ничего не рассказывали.
Все журналисты не смогли ничего выяснить, и слуги провели их по открытым помещениям замка. Наконец наступил вечер. Настало время ужина, и всех повели в зал, где проходил прием. Журналисты с удивлением обнаружили, что мистер Скрудж Макдональд тоже присутствовал.
«Дамы и господа, добро пожаловать на вечер чудес в Лебедином замке!». — Скрудж поднял свой бокал и сказал журналистам: «Давайте сначала насладимся вином и едой, вместе предвкушая зрелище!».
Слуги внесли подносы с вином, наполненные высокими бокалами рубиново-красного вина. Вина, подаваемые Макдональдами, не отличались особой изысканностью. Все высшее общество знало, что Макдональды не привередливы в вине, у них нет коллекции изысканных вин, и все вина, которые они использовали, были знакомы всем жителям Соединенных Штатов. Однако общественное мнение в целом положительно оценило такую поддержку американской продукции.
«О каком именно чуде вы говорите, мистер Макдональд?». — спросил кто-то из толпы.
«Помнят ли люди, каким было величайшее чудо в мире?». — в ответ спросил Скрудж. Затем, не дожидаясь ответа, он продолжил: «Пирамиды? Александрийский маяк? Все это чудеса, но величайшее чудо в мире — не это. Величайшее чудо в мире — это первое творение Бога — свет! Люди инстинктивно любят свет и боятся тьмы, поэтому мы использовали все средства для его поиска».
К этому времени уже начало темнеть. Слуги вошли в зал с зажженными свечами, и слегка потемневший зал снова осветился.
«Так мы изобрели свечу. Она может дать нам свет в темноте». — Скрудж продолжал: «Но свет свечи слишком тусклый и слишком дорогой, и, кроме того, она слишком хрупка на ветру».
Скрудж вдруг повернул голову к стоящей рядом свече и подул на нее, пламя свечи затрепетало, а затем погасло.
Почти в тот же миг все слуги дружно задули свечи в своих руках, и зал сразу погрузился в темноту.
«Но мы также изобрели парафиновую лампу!».
При звуке голоса Скруджа дверь открылась, и вошла группа слуг с парафиновыми лампами. А слуги с уже погасшими свечами без единого звука отступили назад.
«Парафиновая лампа была дешевле, к тому же она реже гасла под защитой стеклянного абажура. Однако ее яркости все равно недостаточно, нам нужно больше света. Мы взываем к настоящему чуду, способному победить ночь!». — Скрудж крикнул: «Зажигайте!».
С этим возгласом весь зал вдруг стал таким ярким, что журналисты на мгновение не могли открыть глаза, а некоторые из них в ужасе закричали.
«Что это такое? Этот яркий свет… невероятно!».
Когда глаза адаптировались, все они подняли головы вверх в поисках источника света.
«Это электрический свет, чудо нашего времени!». — заявил Скрудж торжествующе: «И отныне началась новая эра, эра полной победы над ночью, эра бесконечного света!».
«Это называется электрический свет? Мистер Макдональд, вы хотите сказать, что эта штука освещается электричеством?». — Суби остроумно заметил.
«Да, эта лампа излучает свет, пропуская электрический ток через нить накала, в результате чего нить нагревается до состояния накаливания. С помощью одного тонкого провода мы могли бы легко осветить весь Лебединый замок. На самом деле, если бы генератор был достаточно большим, мы могли бы осветить весь Нью-Йорк, все Соединенные Штаты Америки и даже всё Божье творение, нашу землю. Это чудо этого вечера, чудо современной науки! А теперь вы можете выйти из зала, пойти в сад или даже выйти за ворота Лебединого замка и увидеть, как он прекрасен под светом бесчисленных электрических ламп».
Журналисты последовали словам Скруджа и вышли из зала в сад, где обнаружили, что деревья тоже украшены маленькими разноцветными лампочками, которые мерцали среди цветов и деревьев, словно звезды, спустившиеся на землю.
«Боже, это фантастика! Суби, тебе когда-нибудь снилась такая красота во сне?». — восторженно спросил Джимми.
К этому времени Суби совсем потерял дар речи, он мог только энергично качать головой в разные стороны в знак отрицания.
«Мистер Макдональд сказал, что мы можем выйти за пределы замка и увидеть весь Лебединый замок издалека при свете».
Джимми вдруг вспомнил об этом и торопливо сказал Суби: «Давай вместе выйдем на улицу и посмотрим. Видишь, некоторые уже выходят».
«Общая панорама должна быть еще более красивой и фантастической». — Суби воскликнул: «Даже отсюда, с поднятой головой и только угол замка виден, все равно захватывающе красиво».
«Не надо сентиментальности, пойдем. Не отставай от остальных».
Двое вместе вышли из ворот замка, и темная горная дорога за воротами была освещена уличными фонарями, а с вершины холма извилистая дорога освещалась, как мерцающая лента. Поскольку окружающие горы были темными, холм, земля и море рядом с ним были абсолютно черными, поэтому свернутая нефритовая лента выглядела так, словно висела в воздухе.
«Это похоже на дорогу в рай!». — заявил Суби.
«Это хорошее название, «Дорога на небеса», что скажешь?». — Джимми улыбнулся: «Разве наука и технологии не является дорогой, которая ведет человечество к счастливому раю?».
«Да». — Суби кивнул: «Это прекрасно, и что делает это еще более восхитительным, так это то, что такое великое творение было создано нами, американцами».
К этому времени они заметили, что к обочине дороги подъехало несколько карет, в которые готовились сесть несколько журналистов.
«Для чего это?». — спросил Суби.
«Эти кареты отвезут меня ох как далеко вниз по холму, чтобы я увидел весь замок. Я слышал, что так он еще красивее!». — ответил журналист.
Суби последовал за всеми остальными в карету, а затем, щелкнув кнутом, кучер начал ехать по извилистой, намотанной дороге к подножию холма.
Было бы немного опасно ехать в карете по горной дороге ночью. Однако дорогу освещали фонари, так что разница между ездой по дороге и ездой днем была не так уж велика. Пока карета медленно двигалась по горной дороге, Суби открыла окно и впустила в карету ночной ветерок с ароматом какого-то неизвестного дерева.
«Интересно, сколько стоит такой электрический фонарь?». — Один из репортеров сказал: «Если это слишком дорого для среднего человека, тогда в этом нет особого смысла».
«Вообще говоря, когда речь идет о новых вещах такого рода, стоимость сначала выше. Но по мере развития производства стоимость будет быстро снижаться». — Другой журналист вмешался: «Кроме того, разве мистер Макдональд не рассматривает это изобретение как преемника свечи и парафиновой лампы? Если стоимость будет слишком высокой, как она сможет заменить их?».
«Я не думаю, что сама лампа должна быть слишком дорогой, хотя соответствующие вспомогательные средства могут быть не дешевыми. Например, для того, чтобы поставить что-то подобное в каждый дом, необходима крупномасштабная электростанция. Поэтому первоначальные инвестиции, вероятно, будут огромными. Хорошо то, что мистер Макдональд, безусловно, может найти такую сумму денег». — Суби добавил.
«Ах, будем надеяться на это. Если когда-нибудь это станет коммерчески доступным, я обязательно куплю одну для своего дома. Она намного ярче, чем парафиновая лампа, и с этой штукой у тебя не вытекут глаза, когда ты будешь писать поздно ночью».
«Ха-ха, это правда, мои глаза стали хуже с тех пор, как я стал журналистом. В прошлом месяце я купил еще одну пару очков».
К этому времени карета подъехала к подножию горы. Несколько человек вышли из кареты. С подножия горы Лебединого замка, освещенный бесчисленными огнями, выглядел как парящий город.
«Это так красиво!».
«Если бы я только был художником, то смог бы это нарисовать».
«Интересно, замок будет выглядеть так каждую ночь? Если да, то мы принесем фотоаппарат из редакции газеты. Сфотографируем его».
«Было бы здорово иметь лодку, чтобы выйти в море и посмотреть на утиный замок с моря, учитывая отражение Утиного замка в воде».
Вскоре после этого журналисты сели в конный экипаж и вернулись в замок, где Эдисон дал интервью журналистам как человек, ответственный за разработку электрического света. Стоя перед журналистами, молодой Эдисон говорил красноречиво.
«Эта идея электрического света была разработана мистером Макдональдом». — Эдисон ответил: «И хотя я руководил проектом, именно мистер Макдональд первым предложил возможные решения некоторых важнейших технических проблем. Например, выбор материала нити накала и способ обработки некоторых ключевых технических процессов. Его предложения избавили нас от множества головных болей. Кроме того, он значительно снизил стоимость электрических ламп. Вы должны знать, что чем более гладким является процесс разработки, тем меньше денег расходуется. А деньги, затраченные на разработку, амортизируются в стоимость строительства. Поскольку развитие идет плавно, стоимость строительства довольно дешевая».
«Так можете ли вы сказать нам конкретно, сколько будет стоить установка такого электрического освещения в вашем собственном доме?». — спросил журналист.
«Я не могу сказать, например, если вы живете на острове Робинзон и вам нужно, чтобы мы специально отправились на этот остров, чтобы построить для вас электростанцию, или протянуть подводный кабель на тысячи километров, это будет очень, очень дорого. Если бы вы жили в пределах Нью-Йорка, я не думаю, что цена была бы абсолютно недоступной для всех. Но я всего лишь исследователь, и не в моей компетенции узнавать конкретные цены на такие вещи, поэтому мне трудно ответить каждому».
«Так как долго могут гореть эти лампы?».
«На данный момент средний срок службы этой лампочки составляет около ста часов. Мы продолжаем дальнейшие усовершенствования и надеемся в будущем значительно увеличить срок ее службы».
Эдисон слегка нахмурился; вопрос о продолжительности жизни был действительно удручающим. Однако такого времени освещения было вполне достаточно. В конце концов, в эти времена люди рано ложились спать, и количество времени, необходимое для освещения ночью, было довольно ограниченным. Но с появлением электрического света привычки людей, конечно, изменятся, и к тому времени средняя продолжительность жизни в сто часов будет уже несколько недостаточной.
После интервью журналисты сначала учились включать и выключать электрический свет, а затем укладывались на ночь в гостевых комнатах в замке, но в эту ночь никто из них не ложился сразу в постель. Все журналисты ярко освещали свои комнаты и при этом свете начинали писать свои новости за ночь. Если бы они не писали сейчас, то не смогли бы попасть в завтрашнюю газету.
Суби написал сразу несколько материалов: объяснил тайны электрического света с технической точки зрения, рассказал о влиянии электрического света с точки зрения жизни, проанализировал значение изобретения с экономической точки зрения и написал травелог о ночи чудес. Всю ночь он просидел над письменным столом, борясь с трудностями. К тому времени, когда он поставил точку после последнего слова, утреннее солнце окрасило чистые белые занавески, где он жил, в розово-красный цвет.
Уставший Суби встал, вытер чернильные пятна на бумаге с рукописью промокательной бумагой, затем дернул выключатель, чтобы выключить электрический свет, который не давал ему спать всю ночь, и откинул занавески, чтобы впустить красноватый солнечный свет. Начинался новый день.
Все журналисты отложили завтрак, который для них приготовил замок, чтобы успеть к сегодняшнему выпуску. Вот только замок находился за городом, и общественный автобус мог добраться до него только после девяти часов утра. Поэтому журналисты собрались вместе, чтобы обсудить этот вопрос, а затем выбрали двух представителей, которые отправились к экономке замка, госпоже Анне, чтобы узнать, могут ли они нанять карету замка, чтобы отвезти их обратно.
«Это не проблема. Все являются гостями Макдональдов, разве вас попросят заплатить за карету?». — Анна ответила с мягкой улыбкой: «В замке десять карет, и можно было бы отвезти всех сразу. Но Мистер Макдональд скоро уезжает, а еще одну карету ремонтируют, поэтому в наличии только шесть карет, чтобы отвезти вас обратно в редакцию газеты. С шестью вам всем придется немного потесниться».
«Нет проблем». — Один из репортеров ответил: «Чаще всего общественные вагоны перегружены в два раза. Мы к этому привыкли».
Суби забрался в вагон, в котором было шесть человек, что было немного тесновато из-за всех этих крупных мужчин. Но для него этот дискомфорт был пустяком. Разве это было более неудобно, чем быть бродягой два года назад, каждую ночь спать на скамейке на Мэдисон-сквер и пытаться найти способ перезимовать в тюрьме осенью?
Правда, он немного устал после ночной работы, и, оглядываясь вокруг, Суби мог быть уверен, что все находятся в таком же состоянии, как и он, потому что у всех были усталые лица. Повозка медленно ехала по горной дороге, и по мере того, как она раскачивалась, Суби чувствовал, что его веки становятся все тяжелее и тяжелее.
«Я должен был взять с собой Пилюлю…». — Прежде чем он успел закончить свою мысль, Суби сонно закрыл глаза.
Через неизвестное количество времени Суби разбудил кучер.
А крупный мужчина рядом прислонил свою бородатую голову к его плечу, изо рта у парня текли слюни, черт возьми, и он оставил на Суби ошейник слюны. Он оттолкнул спящего парня и спросил кучера: «Мы уже приехали?».
«Давно».
Суби тут же поднял бумажный пакет и вышел, побежав в сторону редакции газеты.
Почти каждая газета рассказывала о чудесной ночи в Утином замке, и новинка электрического света мгновенно стала темой для разговоров на улицах Нью-Йорка.
Изначально, согласно представлениям Скруджа и его людей, было бы лучше, если бы электрический свет появился вместе с нью-йоркской башней. Представьте себе, как поразительно было бы видеть башню, освещенную в темноте ночи. Однако электрический свет был разработан гораздо быстрее, чем Нью-Йоркская башня, и благодаря использованию азота и прямому выбору углеродных нитей, свет был разработан всего за два месяца, задолго до того, как была завершена постройка Нью-Йоркской башни. Чем быстрее был представлен электрический свет, тем быстрее можно было заработать деньги.
Должен ли Скрудж начать зарабатывать деньги более чем через год только ради какой-то диковинки? Это было бы все равно что выстрелить себе в голову. Итак, после переговоров членов семьи первый этап электрического света прошел от Нью-Йоркской башни до Утиного замка.
Но это не значит, что Нью-Йоркская башня — полная потеря. Она была построена в самом центре Манхэттена, в отличие от окраины города.
В эти дни было неудобно ехать в пригород посреди ночи, чтобы увидеть ночной пейзаж, поэтому, хотя газеты изображали Утиный замок ночным раем, очень немногие литературные молодые люди действительно не спали посреди ночи, чтобы увидеть его. Некоторые художники, конечно, ходили делать зарисовки, но это было очень небольшое меньшинство.
Большинство людей впервые увидели электрическое освещение на строительной площадке Нью-Йоркской башни. Поскольку электрический свет уже использовался, не было причин не использовать его на строительной площадке. Поэтому ночью строительная площадка освещалась почти тысячей электрических фонарей, которые освещали площадку, как днем. Даже с большого расстояния можно было увидеть небо, освещенное огнями. При свете электрических фонарей рабочие интенсивно работали всю ночь — каждый день опережения графика означал день опережения денег.
Многие люди, которые никогда раньше не видели электрических огней, приходили посмотреть на них рядом со строительной площадкой Нью-Йоркской башни.
Сейчас Нью-Йоркская башня достигла первого этажа платформы, высота которой составляет уже несколько десятков метров. Издалека люди могут видеть свет от фонарей. Все, кто видел, как строители работают под электрическим светом, как будто это дневной свет без каких-либо препятствий, также чувствовали, что свечи, парафиновые лампы и тому подобное — это ничто по сравнению с электрическим светом. Теперь встает вопрос, когда они смогут установить это у себя дома.
На этот вопрос вскоре был дан ответ. Через несколько дней в газете New York Daily Times появилось сообщение о создании компании Macdonald Power Company. Это единоличное предприятие семьи Макдональд также объявило о своих первых инвестициях: Нью-Йоркская электростанция № 1 и Нью-Йоркская электросветовая станция.
«Представитель «Macdonald Power Company» сказал нам: «Общая сумма инвестиций в первую электростанцию составит миллионы долларов, первая фаза проекта — около двухсот пятидесяти тысяч долларов. Эти деньги пойдут на строительство электростанции, а также на подключение всего острова Манхэттен к электросети. На самом деле, достаточно крупные генерирующие установки, способные обеспечить электроэнергией весь Манхэттен, уже находятся в процессе строительства, а земля под электростанцию, как и сам завод, практически готова. Так что сама станция будет построена довольно быстро, и примерно через два месяца она должна быть запущена. Это также подходящее время для завершения обучения рабочих и прокладки линий электропередач.
Нет никакой разницы в природе между током в линиях электропередач и молнией. Это доказал наша американская гордость, мистер Франклин. Покорить молнию и заставить ее работать на нас — это тоже был идеал мистера Франклина в те времена. Но даже прирученное животное, используемое не по назначению, может быть опасным. Как всадник может упасть с лошади, если на ней не ездить по определенным правилам, так и ненаучное использование электричества может быть опасным. Поэтому, пользуясь удобствами электричества, мы также должны иметь некоторое представление о нем…
В дополнение к Первой электростанции готовится и Нью-Йоркская электросветовая станция, которая находится в еще более продвинутом состоянии развития, чем Первая электростанция. Все необходимое оборудование на месте, рабочие и машины готовы, и даже завершено пробное производство — электрические лампы, используемые в Утином замке и Нью-Йоркской башне, производятся здесь. И заказы на него уже выстроились в очередь. Говорят, что жители острова Манхэттен (а это богатый район) уже давно заказали большое количество подобных электрических фонарей. Таким образом, через два месяца весь остров Манхэттен станет островом света…».
То, что первое электричество будет направлено на Манхэттен, было практически неизбежно. Ведь любой новый гаджет, когда он появляется, всегда стоит немного дороже. А Манхэттен — богатая часть Нью-Йорка, где кучкуются богачи, и это единственное место, где можно найти достаточно парней, которых не волнует стоимость электричества и замена лампочки каждые сто часов.
Первая электростанция, однако, расположена не на Манхэттене, потому что цена земли там слишком высока. Чтобы сэкономить деньги, Первая электростанция находится гораздо дальше от Манхэттена и намеренно расположена с подветренной стороны от него. Поскольку в окрестностях Нью-Йорка нет крупных рек со значительным падением уровня воды, рассчитывать на чистую гидроэлектроэнергию не приходится, и придется использовать тепловую энергию.
У семьи Макдональд уже была в руках технология создания больших паровых турбин, и теоретически тепловая электростанция может использовать любое топливо, будь то уголь, нефть или природный газ. Учитывая нынешнюю низкую цену на нефть, первая электростанция, конечно же, выбрала котлы, сжигающие тяжелую нефть.
Забавно, но начало электрификации должно было стать благом для испытывающей трудности нефтяной промышленности, однако вместо того, чтобы сообщить, что его электростанция работает на нефти,
Скрудж не переставал пропагандировать идею о том, что электрический свет полностью заменит парафиновые лампы. В то время нефть использовалась в основном для освещения парафиновых ламп. Поэтому по мере того, как новости об электрическом свете становились все более известными через газеты, вместе с ними падало и все, что связано с нефтью. Немногие оставшиеся операторы нефтеперерабатывающих заводов на северо-востоке потеряли веру в эти новости и продали свои заводы еще до того, как электрическое освещение стало обычным делом. Покупателем, конечно же, была компания Standard Oil.
Больше всего Рокфеллера удовлетворило то, что так называемые плохие перспективы нефти заставили некоторых операторов нефтяных скважин потерять доверие, и скважины были переведены в разряд стандартных. К тому времени, когда вскоре после этого электростанции и даже корабли повсеместно начали использовать нефтяное топливо, мало кто из них жалел о том, что прыгнул с нью-йоркской башни.
Большие (по меркам этого времени) паровые турбины приводили в движение генераторы, которые вырабатывали постоянный поток электричества, которое затем повышалось до десяти киловольт через трансформаторы, которые затем подавались по проводам, удерживаемым в воздухе столбами, до тех трансформаторов на острове Манхэттен, которые затем понижались до 220 вольт для повседневного использования. Учитывая, что у Скруджа есть почти все электрические технологии для выработки электроэнергии, стандарт напряжения Скруджа должен стать стандартом для всей Америки.
Последние месяцы 1866 года закончились быстрым появлением электрического света в Нью-Йорке, Кливленде и других городах, осветив ночное небо, и через мгновение наступил 1867 год.
С того момента, как Доротея предложила купить участок земли под Панамский канал, Скрудж немедленно приступил к делу. Но после некоторого расследования Скрудж обнаружил, что десятилетиями ранее, в 1848 году, правительство США подписало договор с колумбийским правительством, чтобы получить право проложить канал в Панаме. И по разным причинам у правительства США никогда не было времени прорыть этот канал. В этом году срок действия договора истек, и между двумя странами был составлен новый договор. Согласно этому новому договору, Колумбия передает право на рытье Панамского канала и территорию канала в аренду США на 100 лет, по истечении которых она будет возвращена Колумбии, а правительство США не может передавать право аренды другой стране, а только частным компаниям. После лоббирования, внесения политических пожертвований нескольким ключевым фигурам в обеих партиях и обещания своим близким ответственных постов в будущей компании Панамского канала, Скрудж верил, что Панамский канал почти наверняка попадет в его руки.
Однако всего несколько дней назад колумбийский парламент неожиданно отверг новый договор, и появились слухи, что колумбийское правительство находится в сговоре с французами. Похоже, что они хотят изменить свое решение и передать права на разработку проекта французам.
«А мы знаем, какие французы с ними сговорились?». — спокойно спросил Скрудж.
«Говорят, что это связано с кучкой французов из компании Суэцкого канала». — ответил Бонд.
«Компании Суэцкого канала?». — Скрудж на мгновение задумался: «Они ведь даже не смогли закончить этот Суэцкий канал, как они посмели зайти так далеко? Ну, Бонд, британцам, кажется, не нравится этот канал, который роют французы, не так ли?».
«Да, мистер Скрудж». — Бонд кивнул: «Британцы считают, что если этот канал пройдет, то стратегическое положение мыса Доброй Надежды, который находится под их контролем, сильно ухудшится. И это также сделает британскую железную дорогу Александрия-Персидский залив гораздо менее важной, если не бессмысленной инвестицией.»
«Хорошо, узнай, когда президент Джонсон будет свободен. Есть некоторые вещи, о которых мне нужно с ним поговорить…».
«А, Скрудж, добро пожаловать. И вы, прекрасная Доротея. Что привело вас в Белый дом на досуге навестить такого старика, как я».
Президент Джонсон приветствовал визит Скруджа. Однако, хотя он улыбался, Скруджу было ясно, что он в ярости.
Вполне естественно, что группа радикальных конгрессменов-республиканцев планировала «перестроить Юг» по своему усмотрению, и, конечно, согласно их видению, те, кто участвовал в восстании, должны быть лишены собственности, и, конечно, национальное правительство не должно «конкурировать с народом за прибыль». Поэтому, конечно, богатство должно достаться тем, кого они называли достойными людьми.
Строго говоря, Скрудж тоже принадлежал к тем, кого они называли порядочными людьми. Но Скрудж знал, что полностью убрать с Юга старую элиту будет непросто. Если бы кто-то действительно это сделал, на Юге начался бы хаос. И в этом случае, даже если что-то и появится, оно будет обесценено социальными волнениями. Самое главное, так или иначе, у Скруджа уже было в руках, поэтому, конечно, в это время он дистанцировался от радикальных республиканцев. В этом вопросе он чаще всего выставлял себя святым, всегда предпочитая говорить о прощении и примирении.
Чтобы добиться своего, эти «порядочные люди» недавно приняли в Конгрессе законопроект о сроках службы, который не позволяет президенту уволить с государственной службы любого федерального назначенца, кандидатура которого была выдвинута и согласована Сенатом.
Такой законопроект, конечно же, неконституционен по духу Конституции США. Но президент не говорит, является ли он неконституционным, как и Конгресс, только Верховный суд. Высшие судьи Верховного суда сейчас в основном республиканцы, и хотя они не всегда могут вынести возмутительное решение типа «законопроект полностью конституционен», они вполне способны затянуть дебаты о конституционности законопроекта. И пока Верховный суд не признает его неконституционным, законопроект действителен. Но что это за президент, если он не может назначать или смещать членов кабинета министров?
«Господин президент, вы — семья матери Доротеи. Разве это не нормально, что мы приходим к вам в гости?». — Скрудж ответил с улыбкой, как будто они с президентом Джонсоном действительно старые друзья и родственники.
Однако Джонсон в это не поверил, и Скрудж знал, что Джонсон в это не поверит.
Конечно, жена Джонсона знала, что у Скруджа наверняка были свои планы, когда он подошел к их двери. Поэтому она забрала Доротею под предлогом показать ей Белый дом, оставив Джонсона и Скруджа одних в комнате.
«Я слышал, что Конгресс Колумбии отклонил договор о Панамском канале». — открыто сказал Скрудж.
«Да, Скрудж, я знаю, что ты много готовился к этому проекту, но сейчас я ограничен в действиях. Что бы я сейчас ни сделал, найдется целая куча людей, которые выйдут и будут петь противоположное». — Президент Джонсон говорил правду.
«Мне просто нужна ваша поддержка на словах». — Скрудж ответил: «Вы нужны, чтобы выступить от имени Соединенных Штатов».
«Чего ты хочешь, Скрудж?». — У Джонсона сложилось отчетливое впечатление, что Скрудж, похоже, намеревался разжечь что-то серьезное.
«Господин президент, как вы думаете, насколько сильна Колумбия, чтобы защитить Панаму?». — неторопливо спросил Скрудж.
«Почему ты спрашиваешь об этом? Ты ожидаешь, что я начну войну с Колумбией?».
Джонсон усмехнулся: «Хотя военная мощь Колумбии — это шутка даже по сравнению с жалкой Мексикой, нет никакой возможности получить внутреннюю поддержку для такой войны. И если мы начнем такую войну, это поставит нас в положение международной пассивности».
«Нет, господин президент, мы в Соединенных Штатах — миролюбивая нация, как мы можем просто так вторгнуться в суверенную страну? Однако, если в стране есть правительство, которое совершает серьезные нарушения прав человека, вызывая тем самым праведный гнев народа, и народ восстает против этого правительства, даже если Соединенные Штаты Америки не могут напрямую послать войска, чтобы поддержать их, разве не правильно поддержать угнетенных морально?».
Скрудж сделал паузу и посмотрел на президента: «Точно так же, как я не могу напрямую помочь вам с антиконституционным законопроектом, но я могу, по крайней мере, поддержать вас, чем могу. Под поддержкой, которую я могу оказать, я имею в виду, прежде всего, то, что если вам понадобится отстранить кого-то от должности и это приведет к расследованию в Конгрессе, я смогу использовать свое влияние, чтобы вы благополучно переступили черту и ушли чистым».
«Скрудж, ты пытаешься провернуть историю в стиле «Республики Одинокой Звезды», не так ли?». — Джонсон нахмурился: «Даже если ты придумаешь новую «Одинокую звезду», мы сможем поддержать ее только с точки зрения общественного мнения, не военного».
Так называемая «Республика Одинокой звезды» — это Техас. Раньше он был частью Мексики, но американцы спровоцировали движение за независимость Техаса, а затем сделали его «Республикой Одинокой звезды», прежде чем присоединить её к Соединенным Штатам.
Panama Daily News — небольшая панамская газета, но сегодня она стала настолько известной, что пришлось напечатать несколько дополнительных выпусков газеты, потому что она полностью вышла из печати.
Причиной тому стала опубликованная в газете история о том, что ряд высокопоставленных чиновников в колумбийском правительстве взяли взятку от Франции, чтобы передать панамский перешеек в аренду французам на 100 лет по низкой цене.
В этой статье журналист хорошо обоснованно и наглядно рассказал о коррупции в колумбийском правительстве и показал, что в отношении распределения доходов от канала колумбийское правительство также намеревалось использовать большую часть доходов для развития юга страны, оставив очень мало для панамцев.
Беспорядки в городе Панама сразу же привлекли всеобщее внимание, и на следующий день после их подавления группа под названием «Свободная Панама» опубликовала в «Panama Daily News» декларацию о независимости.
В этой декларации группа «Свободная Панама» проанализировала экономические отношения с Колумбией с момента основания страны, а затем сделала следующие выводы:
В течение многих лет Колумбия высасывала кровь Панамы через налогообложение. Хотя канал еще не открыт, Панама по-прежнему является транспортным узлом от Атлантического до Тихого океана благодаря железной дороге на перешейке, и колумбийское правительство забирает больше налоговых поступлений от ежегодных транзитных операций, чем колумбийское правительство инвестирует в Панаму. И очень мало инвестиций колумбийского правительства в Панаму на самом деле идет на улучшение условий жизни людей, а большая их часть направляется на содержание гарнизона и полицейской системы.
«Для чего нужны эти инвестиции, я считаю, что все панамцы должны глубоко понимать после того, что произошло вчера — они нужны для того, чтобы колумбийское правительство могло вечно сосать нашу кровь!
Мы были готовы присоединиться к Колумбии, потому что великий Боливар был готов возглавить нас в свержении этой порочной, извращенной и последовательной цели колониального правительства, которое явно пыталось подавить наш народ под абсолютной авторитарной властью, и это было и правом, и долгом панамского народа свергнуть такое правительство! Вот почему мы последовали за боливарианцами и боролись против злых колонизаторов; вот почему мы присоединились к Республике Колумбия, потому что она обещала, что создана для того, чтобы гарантировать наши права, включая право на жизнь, свободу и стремление к счастью, которые не были гарантированы при колониальном правительстве. Однако действительно ли сегодняшнее колумбийское правительство делает все возможное для обеспечения нашей безопасности и счастья? Они облагают нас высокими налогами и присваивают наши богатства, чтобы насытить свои жадные аппетиты, и даже применяют кровавые репрессии против нас, народа, который просто выражает законное недовольство коррупцией в правительстве!
В течение многих лет мы терпели их жадность и даже предательство боливарианского духа! Весь прошлый опыт показывает, что до тех пор, пока эти пороки были терпимы, люди всегда предпочитали молча страдать, а не отменять ту форму политики, к которой они привыкли, чтобы восстановить свои права. И тем не менее, колумбийское правительство сейчас так полно зла! Они даже отнимают у нас право на жизнь! Они предали свою присягу, отказались от нашего священного договора с ними и преследуют порочную и последовательную цель, с явным намерением подавить нас под властью абсолютного деспотизма! Они продолжают порабощать нас, угнетать, строить свои роскошные дворцы на нашей крови, поте и костях. В чем разница между ними сейчас и испанскими колонизаторами, против которых мы восстали тогда вместе с генералом Боливаром?
В прошлом они облагали нас большими налогами без нашего разрешения!
В прошлом они продали зону Панамского канала другим странам без нашего разрешения!
В прошлом они игнорировали даже самые скромные наши призывы и отвечали еще худшими извращениями!
Теперь они даже посылают свои варварские армии, чтобы истреблять нас!
Они присылают большое количество иностранных наемников, чтобы уничтожить нас, превратить наши дома в руины и тиранить нас!
А сейчас они бесстыдно показывают свои руки, запятнанные кровью невинных, и называют нас бандитами!
Они пытаются обмануть мир, говоря, что нас не используют!
Поэтому мы, ищущие свободы и справедливости, обращаемся к верховному судье народов мира, чтобы он рассудил справедливость наших намерений. От имени и властью доброго народа Панамы мы торжественно заявляем и провозглашаем, что Панама отныне и по праву является свободной и независимой республикой; что она освобождается от всякого подчинения Республике Колумбия, и что как свободная и независимая республика она имеет полное право объявлять войну, заключать мир, вступать в союзы, устанавливать торговые отношения или совершать все другие действия и поступки, которые вправе совершать любое независимое государство!
В поддержку этой «Декларации» и в уверенности в благословениях Божьих, мы обязуемся друг перед другом навечно сохранить наши жизни, наше имущество и нашу священную честь».
Эта вопиющая пропаганда отделения, конечно же, была сурово осуждена колумбийским правительством, которое заявило, что не исключает использования силовых мер против тех, кто является «предателями родины».
Оно также написало статью, опровергающую ложный аргумент о том, что колумбийское правительство является кровопийцей на спине Панамы. Странно, однако, что мэр Панамы, который находится в центре спора, не сделал никакого заявления.
«Господин мэр, что вы колеблетесь? Вы были избраны Панамой, а не назначены колумбийским правительством. Кроме того, не похоже, что вы не знаете способности колумбийского правительства действовать. О чем вы все еще беспокоитесь?». — Человек в черном обратился к мэру Панамы Эду.
«Но…». — неуверенно начал Эду.
«Сколько войск может собрать вся Колумбия для репрессий? Не более двух тысяч человек. Да и подготовка этих армий оставляет желать лучшего. Их войска, которые сейчас размещены в Панаме, например, все были бы найдены разоруженными первым же утром, если бы мы дали команду. Если вы встанете на защиту панамского народа и поднимете свой голос, вы станете лидером новой страны. Разве это не лучше, чем быть мэром? Более того, мы готовы поддержать вас в такой решимости, потому что мы собираемся начать строительство канала. Хотя мы не сможем дать больше, чем наша доля в канале, с независимостью знаменатель станет меньше, средний уровень жизни панамцев будет значительно выше, а вас будут больше любить, так зачем же медлить? Вы должны знать, что чем больше вы колеблетесь, тем больше разочаровываются те, кто возлагает на вас большие надежды. И тем счастливее будут ваши политические противники».
«Можете ли вы гарантировать, что это сработает? А как насчет вмешательства других стран?».
«Кто сегодня поддержит Колумбию? Боюсь, только французы. Но может ли Франция послать экспедиционные силы в Америку?».
Человек в черном улыбнулся: «Самое большее, что они могли бы сделать, это поддержать Колумбию небольшим количеством денег и оружия. Но сколько еще денег у них может быть сейчас? Не секрет, что Наполеон III давно испытывал финансовые затруднения, а что касается Суэца, то Суэцкий канал еще даже не прорыт, так сколько денег они могут найти, чтобы играть с нами? А сила Blackwater доказана во многих войнах Европы и Америки. О чем вы все еще беспокоитесь? И даже если мы потерпим неудачу, условия, которые мы вам обещали, не изменятся. Мы можем гарантировать, что вы и вся ваша семья сможете благополучно отступить в Соединенные Штаты и иметь очень хороший аннуитетный доход. Что вам остается колебаться?».
«Через два дня после ужасающей бойни в Панаме сегодня произошли два важных события:
Первое — сегодня утром ополчение «Свободной Панамы» напало на казармы колумбийской армии на востоке города и взяло их под свой контроль, захватив в плен некоторых солдат, которые, по слухам, участвовали в операции по подавлению бунта. «Свободная Панама» заявила, что захваченные солдаты предстанут перед справедливым судом после того, как Панама станет независимой и создаст действительно свободное и демократическое государство. Ее представитель заявил: «Наша демократическая Панама не обидит хорошего человека и не пощадит палача!».
Также неожиданно появился мэр Панамы Эду, который бесследно исчез.
Эду заявил, что поведение полиции и армии двумя днями ранее было недопустимым преступлением. Он считает, что за такие преступления должна быть полная расплата.
По поводу требования независимости Панамы, которое сейчас выдвигают многие, мэр Эду сказал, что «я всегда думаю о желаниях народа». Если подавляющее большинство граждан поддерживает независимость, то он готов пойти навстречу общественному мнению.
Что касается его местонахождения в последние два дня, мэр Эду сказал, что не может дать никаких комментариев. Однако источник, весьма близкий к мэру, попросивший не называть его имени, сказал, что это связано с вопросами национальной безопасности.
Городской совет Панамы собирается сегодня на заседание, чтобы обсудить предложение советника Хилла о проведении референдума о независимости. Если законопроект будет принят, Панама будет готова к референдуму не ранее чем через две недели…».
«Скрудж, как ты думаешь, пройдет ли референдум в Панаме?». — спросила Доротея, читая статью в газете.
«Конечно. Если только средства массовой информации будут больше рассказывать о преимуществах, которые последуют за независимостью, например, сколько денег в среднем получит каждый простой человек, если они станут независимыми, или что-то в этом роде, и сколько денег заберет у них Колумбия, если они останутся там, или что-то в этом роде. А потом обыграть перспективу остаться в Колумбии и, возможно, навлечь на себя репрессии, и я просто не могу поверить, что они не проголосуют за независимость».
Скрудж рассмеялся: «Общественное мнение и все такое полностью контролируемо. Пока вы можете контролировать средства массовой информации, вы можете контролировать то, что знает большинство людей, а человек выносит суждения в основном на основе своего опыта, а его опыт в основном вытекает из тех вещей, которые он знает. Поэтому, если вы можете контролировать их чтение должным образом, вы можете контролировать их умы и заставить их думать так, как нам нужно, чтобы они думали.
Колумбийское правительство настолько плохо в этом разбирается, что ему не удается сделать даже самую элементарную патриотическую пропаганду. К тому же есть еще ряд прецедентов, посмотри, что сделало колумбийское правительство, когда Венесуэла в свое время вывела войска из Колумбии». — сказал Скрудж с презрением.
Никогда не только газетные статьи управляют общественным мнением; во все времена за мягкой силой стоит жесткая сила. В Панаме в течение двух недель, предшествовавших референдуму, панамские газеты, даже те, которые изначально склонялись на сторону колумбийского правительства, нехарактерным образом оказались на стороне независимости.
В их статьях обсуждалось, насколько изменится жизнь панамцев под колумбийским правлением, если они станут независимыми. В результате, конечно же, доход каждого панамца увеличится вдвое. Вторым наиболее обсуждаемым вопросом в их газетах была коррупция в колумбийском правительстве. Чем больше они это обсуждали, тем больше им становились крайне неприятны колумбийские вампиры, конечно же.
Последний вопрос, который часто обсуждался, — что делать, если колумбийское правительство придет их подавлять.
Но и это обсуждение вскоре превратилось в насмешку над колумбийскими правительственными войсками и презрение. Колумбийские правительственные силы язвительно критиковали за то, что они могут сражаться только против безоружных гражданских лиц.
Что говорить, если недавно группа вооруженных гражданских лиц напала на хорошо охраняемые военные казармы, и всего за десять минут гарнизон из сотен солдат сдался. Это показывает, насколько некомпетентны колумбийские правительственные войска.
«Как у этого коррумпированного правительства может быть боеспособная армия? Забавно, что раньше мы кормили их своими налогами, ожидая, что они будут нас защищать. Теперь кажется, что они даже не так хорошо умеют воевать, как горные бандиты.
Если колумбийские правительственные войска хотят прийти и подавить нас, то давайте покажем им, что вооруженный и свободный народ может победить зло!».
Таков был тон многих газет. Почти все они считали колумбийскую армию жалкой.
А те войска колумбийского гарнизона, которые сдались в плен, сказали бы, если бы у них был шанс объясниться: «Какого черта те, кто напал на нас в тот день, могли быть вооруженными гражданскими лицами? Вооруженными гражданскими лицами, которые были гораздо лучше оснащены и обучены, чем мы? Вооруженными гражданскими, которые могли ночью без единого звука снять часового на сторожевой вышке? Могут ли они быть вооружены винтовками Макдональд 1864 года, помповыми ружьями Макдональд 1862 года и револьвером для каждого из них? Чтобы иметь возможность войти в казарму и сразу же безошибочно взять под контроль ключевые позиции? Если бы это были действительно вооруженные гражданские лица, плакали бы профессиональные армии большинства стран».
Но даже если бы у них была возможность сказать это, по крайней мере в Колумбии, ни одно СМИ не сообщило бы об их словах. Потому что «Свободная Панама» уже заявляет, что самым опасным врагом является не колумбийская армия, а колумбийские заговорщики-вампиры, которые все еще скрываются в Панаме.
Эти люди — самые опасные враги Панамы, враги демократии и свободы, нет, они не люди и не заслуживают прав человека, которыми могут пользоваться только люди. Борцы за свободу «Свободной Панамы» даже публично заявили, что после обретения независимости они уничтожать семьи этих предателей, которые не стыдятся человечности!
Вполне естественно, что все панамские газеты должны объединиться под оружием борцов за свободу.
В ответ на эту внезапную вспышку событий в Панаме Хосе Мария был откровенно удивлен.
Как президент Колумбии, он знал, что это не простое дело. Здесь должна быть задействована какая-то другая страна…
Учитывая тот факт, что Конгресс совсем недавно отклонил соглашение о сотрудничестве с Соединенными Штатами, и учитывая, что заявление правительства США по этому вопросу гласило: «Мы уважаем выбор панамского народа», было ясно, кто за этим стоит.
Отвергнув предложение правительства США и убрав со стола утку, которая, по мнению американцев, уже была приготовлена, Хосе Мария, который был человеком, стоящим за сделкой, знал, что это непременно приведет к неприятностям.
Если бы президентом Соединенных Штатов все еще был Авраам Линкольн, он бы пошел и подготовился ко всем непредвиденным обстоятельствам, как только банда смутьянов в Конгрессе, тех, кто был недостаточно хорош, чтобы что-то сделать, наложила вето на этот договор. Но кто же знал, что президент Джонсон и члены его республиканского кабинета, которые отчаянно враждовали между собой, могут одновременно враждовать и при этом провернуть такой трюк в Панаме.
Это случилось, и, конечно же, возникла необходимость срочно придумать ответ.
Во-первых, он выступил перед СМИ, прежде всего, выразив сожаление по поводу прискорбного столкновения в Панаме, и заверив панамский народ, что они проведут серьезное расследование, выяснят правду и разберутся с виновными в соответствии с законом. Он призвал панамский народ доверять правительству и не поддаваться на уловки тех, кто имеет скрытые мотивы и поступает неправильно. С другой стороны, он направил специальных посланников в различные страны в надежде заручиться их поддержкой.
В то же время президент не забыл мобилизовать армию и подготовиться к худшему. Для этого он вызвал своего министра обороны.
«Халес, если мне понадобится, чтобы вы вернули Панаму силой, будут ли какие-нибудь проблемы?».
«Эта проблема существовала всегда, Ваше Превосходительство, и Вы хорошо о ней осведомлены». — Министр обороны ответил: «Оборудование нашей армии слишком отстало; Европа и Соединенные Штаты уже давно используют винтовки с задней загрузкой, а мы все еще используем винтовки с передней загрузкой. Они в большом количестве используют стальную артиллерию, в то время как мы до сих пор используем десятилетиями устаревшие передние бронзовые или даже чугунные орудия. И мы постоянно недофинансируемся, а подготовка нашей армии проблематична. Даже если мы начнем действовать, потребуется значительное время, чтобы собрать армию. И вы должны гарантировать, что нас не выставят против армии США или любой другой крупной страны, ибо это будет одностороннее избиение».
Хосе Мария нахмурился, но сказал: «Идите, готовьтесь, пусть ваши люди пошарят в Панаме. Мы все равно должны сделать подготовки».
Тренировочный лагерь ополчения Свободной Панамы.
«Борцы за свободу» были набраны мэром Эду из числа граждан, которые вызвались пройти обучение у иностранных свободолюбивых добровольцев.
«Инструктор, будут ли эти пули работать, если они такие маленькие?». — Один из мужчин, привыкший видеть винтовки со стволами 0,6 дюйма и более, выразил свои сомнения по поводу выданной им винтовки Макдональд 1864 года.
По сравнению с винтовками Минни калибра 0,6+ патронник винтовки Макдональда 1864 калибра 0,3 действительно казался маленьким.
«Сомневаетесь в мощности этой винтовки?».
Инструктор по имени Том усмехнулся, затем быстро поднял свою уже заряженную винтовку и выстрелил в сторону большого дерева в нескольких десятках метров от них.
«Посмотри, насколько глубоко вошла пуля».
Несколько мужчин побежали проверить дерево, толщина которого составляла 30 сантиметров.
Пуля легко пробила дерево, проделав в задней части ствола отверстие размером с небольшую чашу и разбросав повсюду щепки.
«Если бы враг просто спрятался за большим деревом и думал, что он в безопасности, достаточно было бы выстрелить в дерево, и он был бы убит».
Инструктор Том сказал: «Дело не только в больших деревьях, даже стены обычного дома не могут остановить такую пулю. Теперь кто еще беспокоится о том, что у них в руках менее мощное оружие?».
Том огляделся и увидел, что все молчат. Тогда он добавил: «У вас самое совершенное оружие в мире, но вы должны изучить лучшую в мире тактику. Только тогда вы сможете защитить свободу Панамы. Итак, первое умение, которому я вас сейчас научу, это — рыть окопы».
«Господин президент, у меня для вас плохие новости». Министр обороны, после нескольких дней отсутствия, снова явился на порог президента Хосе.
«В чем дело? Что-то не так?».
«Дело в том, что наши разведчики обнаружили, что ополчение, созданное панамцами, перешло на унифицированное оружие — винтовки Макдональд 1864 американского производства и ружья Макдональд 1862. Мы подозреваем, что они пользуются тайной поддержкой американцев».
Хосе Мария изменился в лице: «Черт возьми, янки уверяли меня, что они не принимают непосредственного участия! Бессовестные ублюдки!.. Среди них есть американские войска?».
«Этого мы не знаем, но есть основания полагать, что могли быть замешаны наемники из Blackwater».
«Blackwater? Что это?».
«Крупнейшая компания наемников в Соединенных Штатах, что имеет под своим командованием тысячи наемников. Большинство из этих солдат участвовали в Гражданской войне в Америке и имеют действительный боевой опыт. Некоторые из них также участвовали в войнах в Европе. Во всем мире Blackwater является самой известной наемной силой. В плане боевой мощи, боюсь, они даже могут быть сильнее регулярной армии США. Господин президент, если панамская сторона действительно наймет большое количество наемников Blackwater, принять бой будет очень сложно. Я надеюсь, что лучше всего будет решить проблему мирным путем». — сказал министр обороны с немного пристыженным выражением лица.
«Есть ли способ связаться с владельцем этой… как ее там, Blackwater?».
«Мистер Фрэнсис, я хотел бы знать, какие дела вам нужно обсудить с нами?».
Оуэн, менеджер компании Blackwater, вежливо обратился к сидящему перед ним колумбийцу.
«Я слышал, что ваша компания обучает панамских повстанцев?».
Фрэнсис ответил: «Я хотел бы знать, какую цену придется заплатить за то, чтобы вы прекратили оказывать услуги панамским повстанцам».
«Мы никогда не работали ни с какими «повстанцами». — сказал Оуэн, глядя ему прямо в глаза: «В Панаме мы были приглашены городским правительством, чтобы предоставить свои услуги панамскому ополчению. Независимо от конечной принадлежности Панамы, ополчение является законным даже по законам вашей страны».
«Но…».
Фрэнсис, казалось, собирался сказать что-то еще, но тут же снова успокоился, понимая, что с этими бесстыжими янки в этом вопросе ничего не добьешься. И он был на задании, он приехал сюда не для того, чтобы обсуждать справедливость и правду с менеджером компании наемников, торгующей смертью. Он пришел сюда, и это было сделано для того, чтобы заключить сделку, если это возможно.
«Давайте не будем вдаваться в эту чепуху».
Фрэнсис сказал: «Я думаю, по крайней мере, одно можно сказать наверняка, и это то, что прямо сейчас вы ведете дела с панамцами, верно? Поэтому у меня все тот же вопрос: какая цена заставит вас прекратить оказывать услуги панамцам?».
«Ах, сэр».
На лице Оуэна появилась профессиональная улыбка: «Вы должны знать, что наша компания всегда была очень этичной, и подобные вещи вредят репутации компании, чтобы внезапно прекратить их в середине работы. Боюсь, мы не можем согласиться на эту просьбу».
«Мистер Оуэн, насколько я знаю, один из самых важных аспектов деловой этики заключается в том, что все можно купить и продать, если только цена правильная. Деловая этика сама имеет цену и может быть предметом переговоров. Разве не так? Зачем же так отказывать людям?». — Фрэнсис был спокоен.
«Это интересная постановка вопроса».
Оуэн рассмеялся; действительно, парень, который глупо верил, что после подписания контракта люди обязательно будут придерживаться деловой этики и честно выполнять его или что-то в этом роде, должно быть, в детстве испытывал недостаток полезных веществ, что повлияло на развитие его мозга.
Кроме того, те, кто верит в деловую этику, — счастливчики, которые никогда не подавали иск в страховую компанию. Потому что любой, кто когда-либо это делал, даже если у него низкий IQ, знает, что коммерческие контракты — это настоящее дерьмо.
«Вы должны знать, что наша цена высока. Возможно, вы не сможете себе это позволить». — улыбнулся Оуэн.
«Ах, это не то, о чем вам нужно беспокоиться. Не так ли?». — Фрэнсис тоже улыбнулся: «Вы должны знать, кого я представляю».
Через несколько часов к Фрэнсису подошёл другой человек.
«Мистер Фрэнсис, позвольте представиться, моё имя Бонд. Мне поручили поговорить с вами». — сказал Бонд, отодвигая стул и садясь.
«Что ж, мистер Бонд, я думаю, мы оба понимаем, какова цель партнерства вашей компании с панамцами. Это должно быть право на прокладку канала в Панамском перешейке. Итак, если мы сможем договориться об открытии канала, сможете ли вы отказаться от поддержки панамцев?». — прямо Фрэнсис.
«Почему мы должны соглашаться?». — Бонд не стал отрицать утверждение, что они участвуют в этом деле исключительно ради права перерезать канал.
«Потому что мы можем предложить вам относительно более выгодные условия». — сказал Фрэнсис, одновременно глядя на Бонда, который, как он заметил, никак не отреагировал на это заявление.
«Колумбия — это, в конце концов, страна, и если вы будете работать с нами, то опасность вмешательства других стран будет гораздо меньше. То есть, работа с нами сопряжена с меньшим риском. Это первое преимущество».
«Мы так не считаем». — Бонд возразил: «Во-первых, работая с ними, нам не нужно беспокоиться о том, что они вдруг передумают. Но с вами нам придется беспокоиться о том, надежны ли вы, а это значительно повышает риск. Что касается нас, то как только Панама будет подавлена, я не знаю, какие еще будут гарантии, что вы не передумаете и не нарушите соглашение с нами. Точно так же, как ваш Конгресс наложит вето на соглашение, которое уже было заключено между двумя странами. Так что, в целом, мы думаем, что подвергаемся большему риску, работая с вами».
«Конгресс настроен так, потому что он настороженно относится к правительству США и опасается, что оно воспользуется возможностью посягнуть на суверенитет Колумбии, тогда как если бы мы просто работали с американской компанией, у Конгресса не было бы таких опасений. И уж точно не было бы таких проблем». — Фрэнсис попытался объяснить.
«Нас не волнует, как вы объясните это лично. Нас волнует то, что вы не можете разорвать соглашение и не говорите с нами о деловой этике, высшей из которых является стремление к прибыли. Тем более, когда мы выкопаем канал, и вы проведете принудительную национализацию, вы сможете получить самую высокую прибыль. Разве не так? Это самый этичный способ ведения бизнеса. Поэтому для нас гораздо рискованнее работать с вами». — Бонд спокойно ответил: «Итак, что касается анализа рисков, вы не правы. Чтобы произвести на нас впечатление, вы должны проявить больше искренности».
«Если бы мы разорвали контракт по собственному желанию, правительство США оказало бы на нас не меньшее давление. Кроме того, если ваша сторона готова сотрудничать с нами, хотя нам, возможно, будет трудно пойти на слишком большие уступки в плане соотношения долей, мы можем компенсировать вам некоторые проекты по разработке ресурсов в Колумбии…».
«Скрудж, ты действительно планируешь сотрудничать с колумбийским правительством?». — спросила Доротея несколько смущенно.
«Как это возможно?». — Скрудж сразу ответил: «Не смотри на заманчивую приманку, которую выкинули колумбийцы. Да, они дали ряд привилегий, включая строительство железной дороги, добычу полезных ископаемых и так далее, но даже если мы не нарушим контракт, стоимость разработки так сильно вырастет из-за задержек, отсутствия сотрудничества, намеренной бюрократии и так далее, что мы вообще ничего не заработаем. Даже если эти ребята просто пытаются нас обмануть, неужели они думают, что нас так легко обмануть?».
«Тогда для чего ты держишь этого парня у себя?». — Доротея предположила: «Хочешь оказать давление на Панаму?».
Скрудж объяснил: «Уступки, на которые могут пойти панамцы, уже очень ограничены. Нет необходимости создавать проблемы для будущего сотрудничества ради такой небольшой выгоды. Я действительно делаю это только для того, чтобы завести в тупик колумбийское правительство. Но может быть интересно, чтобы панамцы знали, что делает колумбийское правительство. Кроме того, они будут скупать много тяжелого оружия. А это те вещи, которые могут приносить прибыль в течение долгого времени…».
«Вы хотите сказать, что президент Хосе послал к вам агентов, прося вас работать с ними и объединиться, чтобы подавить нас?». — Мэр Эду был немного встревожен.
«Да, но как мы можем согласиться на такое? Это противоречит деловой этике». — Боб сказал небрежно: «Но похоже, что президент Хосе недоволен тенденцией Панамы к возможной независимости. Да, я думаю, он может захотеть применить силу, чтобы решить эту проблему.»
«Силы Blackwater должны быть в состоянии отразить их, верно?». — Мэр Эду немного нервничал.
«Безусловно, при небольшой разнице в численности». — Боб сказал: «Но у Blackwater много дел, и она не может направить сюда слишком много своих сил надолго. Так что многое еще зависит от самих панамцев. Например, они должны быть оснащены все более и более современным оружием. В современной войне важны винтовки, но артиллерия набирает обороты. Особенно в условиях, когда противник превосходит числом, современная артиллерия будет играть решающую роль. Почему бы вам не заказать больше артиллерии и не построить батареи и стационарные укрепления на некоторых ключевых позициях? С ними будущее состояние Панамы будет действительно прочным. В конце концов, мы не можем вечно оставаться здесь».
Фраза «мы не можем остаться здесь навсегда» показалась Эду хорошей. В конце концов, никто бы не хотел, чтобы армия, столь элитная, но не подконтрольная им, оставалась с ними. Тем не менее, он больше понял мысль Боба, которая заключалась в том, что ему понадобится много военных закупок, чтобы защитить себя.
«Качество продукции Macdonald Infantry Arms всегда была высокой. А недавно, насколько я знаю, у нас появилась самая современная артиллерия в мире. Если вы хотите заказать ее, мы можем предоставить вам соответствующую скидку». — Боб продолжил.
Эду не стал притворяться, что отказывается, но сказал: «У нас нет лишних денег, чтобы купить оружие».
«Это не проблема». — Боб усмехнулся: «Разве не этим занимаются банки? Например, Макдональдский венчурный банк был бы хорош. Вы могли бы взять в Macdonald Ventures Bank кредит под доходы от будущего канала, а затем использовать деньги для покупки услуг по обучению новейшему оружию».
«Ах, мистер Боб, ваш босс — настоящий бизнесмен. Однако, это все равно должно подождать до референдума, прежде чем это можно будет сделать официально. До тех пор безопасность Панамы все еще зависит от вас. В конце концов, «борцы за свободу» все еще неопытны, если мы действительно хотим бороться, то пока мы не можем на них рассчитывать».
Панамский референдум, который привлек внимание всех стран Северной и Южной Америки, состоялся.
Колумбия осудила его как незаконный и заявила, что не позволит разделить страну; Соединенные Штаты заявили, что это попытка демократии, маленький шаг для Панамы и гигантский скачок для человечества; а такие страны, как Венесуэла, имевшая схожий с Панамой опыт, заявили, что рады видеть прогресс панамского народа в плане демократии и свободы.
Референдум в Панаме начался с большим нетерпением. Процесс референдума проходил следующим образом. Сначала было подтверждение права голоса. Согласно критериям, предложенным подготовительным комитетом мэра Эду, чтобы человек имел право голосовать, он должен обладать следующим:
Во-первых, он должен родиться в Панаме или владеть собственностью в Панаме и проживать там не менее десяти лет.
Во-вторых, он должен быть взрослым белым мужчиной в возрасте не менее двадцати лет с соответствующей профессией. Никаких негров, никаких индейцев, никаких женщин. Также исключаются бедные люди, которые не живут в домах и вынуждены ютиться в лачугах. Бедные, которые не имеют работы и сидят дома, также остаются в стороне. В противном случае бедные будут иметь право голоса, и в будущем, если президент будет недостаточно хорош, ему придется проводить политику немного в пользу бедных. Как это будет работать?
Население Панама-Сити не очень большое, а при таком процессе отбора людей остается еще меньше. Число избирателей было всего около 10 000 человек, поэтому, хотя было создано всего два избирательных участка, процесс голосования прошел очень быстро и завершился всего за один день.
Подсчет голосов начался на следующее утро на городской площади и был проведен честно и открыто. В этом не было необходимости, так как все, кто имел право голосовать, сделали свою работу, и сюрпризов практически не было. Последующий подсчет голосов подтвердил это, и через два дня были объявлены окончательные результаты: 99% проголосовавших высказались за полную независимость Панамы.
«Мистер Эду, смотрите, более девяноста девяти процентов поддержки!». — сказал помощник Эду Рид с довольным лицом.
«Не слишком ли далеко мы зашли? Уровень одобрения слишком высок, не так ли? Не похоже, что в демократической стране должен быть такой процент голосов».
Эду нахмурил брови: «Как насчет того, чтобы изменить процент и увеличить процент недействительных голосов, и сказать, что это 90 процентов поддержки?».
«В этом нет необходимости. Пока американцы и британцы признают нас демократическими, что бы мы ни делали, это будет демократично».
Рид возразил: «И наоборот, пока они говорят, что мы недемократичны, что бы мы ни делали, это будет недемократично».
Эду задумался, а затем сказал: «Итак, давай объявим результаты и начнем готовиться к великому государственному строительству».
«Правительство Соединенных Штатов выразило свое одобрение независимости государства Панама и готово обменяться послами с Панамой. Предполагается, что обе стороны обсудят и подпишут соглашение, касающееся открытия Панамского канала. Тем временем, чтобы укрепить свою оборону против возможной агрессии со стороны колумбийских правительственных сил, панамское правительство взяло кредит в размере двух миллионов долларов в американском Инновационном и инвестиционном банке Макдональда в качестве обеспечения будущих доходов от Панамского канала, создания правительства и строительства армии…».
«Ну, остальное читать не обязательно. Дальше будет о панамским правительством, заказывающим оружие у Макдональдского пехотного вооружения и сопутствующие услуги». — сказал Морган, махнув рукой.
Женщина-секретарь отложила газету и села рядом с Морганом.
«Вы все это слышали?». — спросил Морган, поднимая глаза и оглядывая банкиров.
«Мистер Морган, можем ли мы как-нибудь присоединиться и получить шанс заработать деньги?». — спросил один из них.
«В Панаме Скрудж держит ситуацию под контролем. Но все инвестиции для такого крупного проекта, как рытье канала, исчисляются десятками миллионов, и он не может съесть все это в одиночку. Более того, его размах уже достаточно велик. Поэтому не так давно мы со Скруджем объединили усилия, надеясь, что сможем вместе организовать компанию по строительству канала. Конечно, в этом могут быть финансовые аспекты, но есть и политические соображения. Американское правительство сегодня почти парализовано из-за конфликта между президентом и Конгрессом. Только наше совместное с ними влияние может сделать правительство немного более эффективным в некоторых вопросах. Но кроме этого, мы действительно можем обратиться к колумбийской стороне».
«Так каковы требования с их стороны? И что может сделать колумбийская сторона?». — спросил другой.
«Колумбийская сторона, независимо от того, искренни они или нет, должна хотя бы немного выступить, чтобы сохранить единство страны. Для этого нужны деньги. Конечно, они не собираются покупать оружие Скруджа, но это не плохо для Скруджа, в том смысле, что он надеется получить голову Колумбии под прицелом своего оружия».
Поезд медленно остановился на станции в Панама-Сити, и на плоском вагоне, покрытом холстом, лежало много всякой всячины, но, судя по виду, очень похожей на пушки.
Гонсалес стоял у окна и молча считал в уме: ’12, 13, 14… целых 24 пушки’.
В это время поезд, наконец, остановился. Группа солдат из «Свободной Панамы», нет, теперь уже панамской армии, подбежала и установила длинный толстый деревянный трап между вагоном-платформой и платформой. Затем несколько человек стащили с платформы покрытые холстом пушки.
Возможно, в качестве поднятия боевого духа и демонстрации силы жителям города, солдаты сняли с пушек холст и повесили его на заднюю часть вагонов, медленно таща их по улицам Панамы. Из своего окна Гонсалес мог видеть, что эти пушки не похожи на те, которые он когда-либо видел раньше.
У выкрашенных в зеленый цвет неразличимых пушек были гораздо более длинные и тонкие стволы, чем у бронзовых или черных чугунных пушек, которые он видел раньше.
Некоторые из пушек были больше, а некоторые — значительно меньше. Однако расстояние было еще небольшим, поэтому Гонсалес не мог хорошо разглядеть детали.
Он заметил, что многие прохожие наблюдали за пушками с улицы, а солдаты, казалось, специально замедляли движение своих машин, чтобы зрители могли хорошо рассмотреть могучие пушки.
Караван с пушками на буксире медленно двигался по улице. Гонсалес оценил скорость и был уверен, что успеет сбежать вниз и поближе рассмотреть странные пушки, прежде чем они до него доберутся.
Поэтому Гонсалес на одном дыхании сбежал по лестнице и направился в сторону улицы. Через несколько мгновений перед его глазами медленно проехала первая пушка, запряженная четверкой прекрасных бордовых лошадей.
Это была большая пушка. Ствол был длинным, но наклонен так низко, что было хорошо видно почерневшее дуло пушки и нарезку внутри него. Внутренний диаметр пушки был немаленьким, и ствол казался тонким только потому, что у него были очень тонкие стенки, ну, по крайней мере, по сравнению с теми бронзовыми или чугунными пушками, которые Гонсалес видел раньше, стенки были очень тонкими.
Гонсалес знал, что это означает, что это новейшая стальная пушка, которая только недавно появилась на европейском континенте и еще не была доступна в Южной Америке.
Под стволом пушки также находилась трубчатая конструкция, для чего она предназначалась, было неясно. Пушка также была оснащена щитом, который выглядел так, словно был предназначен для защиты от пуль.
Пушка прошла мимо его глаз, а горожане по обеим сторонам улицы приветствовали артиллеристов. Было ясно, что хотя эти граждане знали не так много, как Гонсалес, такая мощная на вид пушка вселяла в них уверенность — газеты каждый день в течение нескольких дней анализировали, что ждет всех в финансовом отношении после достижения независимости. Таким образом, подавляющее большинство людей действительно поддерживают независимость.
За этой пушкой стояло еще одиннадцать точно таких же пушек. За ними стояли пушки гораздо меньшего размера. Ствол этой пушки намного короче, даже по сравнению со старой, бронзовой пушкой, которая не очень длинная. Но стенки ствола все еще были тонкими, нарезка также была видна, и, как и первая, она была оснащена тонелем и гораздо меньшим защитным щитом. Так что Гонсалес мог быть уверен, что это тоже стальная пушка. В отличие от предыдущей пушки, для буксировки которой требовалось четыре запряженных лошади, эта была значительно легче, и для ее буксировки требовалась всего одна лошадь, а глядя на легкость этой лошади, Гонсалес был уверен, что даже два человека смогут легко тащить ее за собой.
Гонсалес вспомнил, что во время австро-прусской войны, которая закончилась совсем недавно, пруссаки использовали чрезвычайно легкую пушку, которая могла хорошо передвигаться по полю боя, и подумал, не та ли это самая, что перед ним. Таких пушек также было двенадцать.
После того, как эти пушки проехали перед глазами Гонсалеса, за ними последовали десять тяжело нагруженных повозок, запряженных шестью лошадьми, с парами ящиков, поставленных один на другой. Эти деревянные ящики, опять же, не были покрыты брезентом, поэтому на них можно было легко разглядеть надписи: «75-мм гранатные снаряды», «75-мм сабельные снаряды (фактически цельные снаряды). И насколько Гонсалес мог видеть, доля гаубичных снарядов достигала 60% и более.
‘У этих ребят много денег!’. — подумал Гонсалес, зная, что и стальная артиллерия, и гаубицы стоят гораздо дороже, чем обычные пушки и снаряды, и, покупая их так много за один раз, эти парни действительно тратили много денег. Но если задуматься, то можно понять, что они, должно быть, получили столько денег, уступив свою долю в будущем канале.
‘Если наше оборудование не будет обновлено, мы ни за что не сможем подавить это восстание’. — Гонсалес пришел к такому выводу.
На столе министра обороны Хейлза лежал документ — часть секретной информации, только что присланной из Панамы.
Министр Хейлз напряженно хмурился, просматривая страницу за страницей, время от времени доставая из запертого ящика другую информацию, чтобы подтвердить ее.
Через некоторое время он встал, собрал информацию на столе, сложил ее в сумку для документов и вынес из кабинета.
«Санчо, пойдем со мной в президентский дворец». — Подойдя к двери своего кабинета, Халес сказал охраннику Санчо.
«Да, господин министр». — Санчо сказал в ответ, приподняв шляпу.
Двое мужчин вышли из здания Министерства обороны и сели в карету во внутреннем дворе.
«Господин президент, вот информация, которую мы получили».
Хейлз обеспокоенно сказал президенту Хосе: «Эта информация показывает, что повстанцы получили много нового оружия, и если мы ничего не предпримем, то когда они полностью овладеют этим оружием и завершат подготовку к войне, нам будет очень трудно победить их.»
«Итак, Хейлз, могут ли наши войска начать атаку сейчас?». — спросил президент.
«Вы знаете положение нашей армии». — Хейлес был полон беспокойства: «Они должны быть заменены на лучшее оружие и должны получить больше тренировок-».
«Я знаю это». — прервал его президент Хосе: «Но для этого нужны деньги. Согласится ли Конгресс выделить такую сумму?».
Хейлз знал, что президент использовал всевозможные тактики, чтобы заставить Конгресс найти деньги на оснащение войск, включая речи, включая интервью с репортерами, включая… но Конгресс был твердо намерен не дать ни цента.
«Итак, Хейлз, время не на нашей стороне, и чем больше времени займет подготовка, тем меньше шансов на успех у нас будет. Знаешь, говорят, что США уже обсуждают, признавать ли официально независимость Панамы, и если мы ничего не предпримем, другие страны могут подумать, что мы попустительствуем этому. Если бы это было на несколько лет раньше, это не имело бы значения, но с Линкольном в качестве примера… мы должны начать атаку, даже если это будет просто в стиле заявления об отношении».
«Мистер Боб, от имени Панамы позвольте мне поблагодарить вас и ваших храбрецов за победу, которую вы нам принесли». — Мэр Эду, нет, теперь президент Эду — хотя все еще временный, сказал это с улыбкой.
Два дня назад два полка колумбийских войск начали атаку на Панаму, и «Свободная Панама», теперь называемая Панамскими силами обороны, полагаясь на храбрость и стойкость и не боясь жертв, сумела отразить атаку колумбийских правительственных войск.
Конечно, все вышесказанное — это газетные заметки, реальная ситуация заключалась в том, что Панамские силы обороны еще не прошли базовую подготовку, особенно артиллерия, и не знали, как построить даже самые простые позиции, поэтому битва велась полностью силами 500 или около того наемников из Blackwater. Вся битва была довольно простой, вкратце: «Артиллерийская бомбардировка с последующей атакой пехоты, атака пехоты с последующей артиллерийской бомбардировкой».
Колумбийская армия, все еще застрявшая во времена переднезарядных орудий, имела на вооружении только шесть пушек, все из которых были маленькими наполеоновскими пушками (шестифунтовыми французского производства, меньше и легче 12-фунтовых пушек Наполеона, и, конечно, менее мощными, но, главное, более дешевыми), которые американцы купили, распродавая по всему миру излишки времен Гражданской войны.
Они не имели представления о том, как далеко они могут бить. В результате два полка колумбийцев фактически сформировались в пределах досягаемости 75 скорострельных орудий и приготовились к атаке. В результате двенадцать 75-мм скорострельных орудий в руках людей Blackwater били по ним из гаубиц со скоростью более двадцати выстрелов в минуту, и прежде чем Blackwater и панамская пехота, прошедшая первоначальную подготовку, смогли начать атаку, колумбийская армия полностью развалилась.
К тому времени, когда пехота с винтовками Макдональда 1864 промчалась мимо, колумбийцы были уже давно мертвы, а те, кто не был убит, давно разбежались.
Колумбийская армия бежала, и остановить ее не было никакой возможности.
Хорошо, что в Blackwater не придавали большого значения кавалерии и не посылали в этот район кавалерию (за лошадьми было слишком трудно ухаживать), поэтому все бежали на двух ногах.
И хотя панамские силы обороны упорно преследовали, они не смогли взять в плен многих колумбийцев.
Колумбийская армия бежала в беспорядке, пока не достигла форта Гаррил, где едва остановилась. Но вскоре за ними пришла панамская армия с повозками, буксирующими пушку, которая только что нанесла им смертельный удар, и устроила пушечный взрыв, после чего колумбийцы немедленно оставили форт Гаррил и снова бросились бежать. В результате колумбийцы не только не смогли вернуть Панаму, но и потеряли свою крепость.
«А, ничего, я просто оказывал услугу в соответствии с моим контрактом». — довольно сказал Боб.
«Мистер Боб, я надеялся, что вы сможете мне кое-что посоветовать». — Президент Эду нашёл возможность сказать: «Сейчас мы захватили Форт Гаррил, место, которое, как принято говорить, не принадлежит Панаме. Для того чтобы заключить мир с Колумбией, не должны ли мы вернуть эту крепость Колумбии?».
«Господин президент, я не понимаю политику, я могу говорить об этом только с военной точки зрения, для вашего сведения». — Боб скромно ответил: «Если Колумбия все еще не хочет отдать Панаму, то когда они атакуют с земли, форт Гаррил, если он будет в наших руках, станет серьезным препятствием для колумбийской армии, и если мы сделаем определенные улучшения в этой крепости, просто разместив здесь скромные силы, мы сможем сдерживать колумбийские войска по крайней мере две-три недели. Это даст нам время для ответных действий. И наоборот, если эта крепость окажется в руках колумбийцев, их армия сможет добраться отсюда до Панама-Сити за два-три дня, и внешнему миру будет очень трудно как-то отреагировать».
«Спасибо за ваш совет, думаю, я понимаю, что нужно делать».
Боб улыбнулся и скромно сказал: «Не за что, это то, что я должен делать».
Теперь и без вопросов было ясно, что Эду, да и Панама, если уж на то пошло, никогда так просто не отдадут крепость.
А если они не откажутся от этой крепости, то Колумбия не сможет найти ступеньку для отступления. В этом случае даже не стоит думать, что Колумбия непременно начнет реорганизовывать свою армию и укреплять вооружение, а это может даже создать цепь подозрений между южноамериканскими странами, втянув тем самым всю Южную Америку в чрезвычайно любовную гонку вооружений. Именно в этом и заключается гомеопатический захват крепости. Кроме того, гонка вооружений была бы на руку президенту Эду, который взял не так много откатов при покупке оружия у компании Macdonald Infantry Arms.
«Господа, Конгресс Колумбии принял законопроект о перевооружении, и они намерены выпустить специальную партию национального долга, обеспеченную тарифами и правами на добычу полезных ископаемых в некоторых районах. Я заключил джентльменское соглашение с президентом Колумбии Хосе. Мы продадим этот государственный долг от их имени и поможем им приобрести оружие, равное, если не лучшее, чем в Панаме. За это, конечно, мы должны дать много откатов». — На борту своей недавно приобретенной яхты Морган самодовольно разговаривал со своими союзниками. Однако в этот момент яхту вдруг сильно качнуло, и выстроенные на столе бутылки покачнулись.
«Чертов Скрудж!». — выругался Морган: «Как он мог построить такую развалюху».
Новая яхта, переделанная из аляскинского транспорта Скруджа, едва не сбила Моргана с ног, когда он опробовал ее, а само судно развивала скорость в двадцать восемь узлов. Поэтому Морган купил ее, даже не задумываясь. Попользовавшись ей некоторое время, Морган понял, что она неплоха, когда идет быстро, но когда замедляется, то сильно шатается. Морган хотел продать её, но комфорт был не очень хорош, а скорость яхты была настолько хороша, что Морган не мог с ней расстаться. Ему приходилось ругать Скруджа каждый раз, когда судно слишком сильно раскачивалась.
«Так куда нам обратиться, чтобы заказать для них оружие?». — спросил банкир.
Морган усмехнулся: «Многое доступно только на заводах Скруджа. Но из-за тех выступлений Скруджа за независимость Панамы, колумбийцы поставили особое условие, что они не могут заказывать у Макдональда пехотное оружие. Даже если это будет стоить дороже. Так что я только что вложил три тысячи долларов в оружейную компанию под названием Corsair, чтобы поставлять им линейку оружия Corsair».
Три тысячи долларов для создания компании — это ничто. Но как такая компания могла взять на себя такие заказы и производить соответствующую продукцию?
«Скрудж согласился произвести для нас партию оружия без логотипа Макдональда с 20-процентной скидкой к оригинальной продукции, а затем мы нанесем на него логотип «Corsair», увеличим цену примерно на 10% к цене продукции Макдональда и продадим его колумбийцам». — Улыбка Моргана стала шире.
«А как насчет послепродажного обслуживания?».
«Те же люди из Blackwater, конечно, надели нашу одежду и принялись за работу». — Морган ответил: «Мы берем сорок процентов от стоимости обслуживания».
Через месяц первые двенадцать сотен винтовок «Corsair» были доставлены колумбийцам, которые затем начали обучение под руководством тех же инструкторов «Corsair», которые были хорошего уровня и под руководством которых колумбийцы впервые узнали, что такое окопный строй, что такое боевая группа, прикрывающая друг друга, что такое траншейная оборона, как укладывать и разрушать колючую проволоку и как защищаться от артиллерийского огня.
Но при этом инструктора всегда говорили им что-то вроде «Я работаю в Blackwater уже много лет, но я никогда не видел таких тупых, как вы, вы тупее негров». Хорошо, что компания Corsair ясно дала понять, что все инструкторы набраны ими из Blackwater. Поэтому вполне естественно, что они так говорят.
Еще через неделю в Колумбию были доставлены шесть совершенно новых скорострельных пушек «Corsair». После того, как технические инструкторы произвели более двадцати выстрелов в минуту, не только все присутствующие колумбийские офицеры поняли, как они проиграли в прошлый раз, но даже венесуэльские, парагвайские и боливийские шпионы, пробравшиеся посмотреть, были ошеломлены: одна пушка, двадцать выстрелов в минуту, в масштабах франко-прусской войны. Если бы их было установлено тысяча, то никакого количества солдат не хватило бы для их обстрела.
Так что эти парни вернулись в страну и разослали информацию о ситуации, и вскоре после этого у Macdonald Infantry Arms появилась куча южноамериканских клиентов.
В то самое время, когда компания «Макдональдс» делала состояние на гонке вооружений в Южной Америке, шел процесс набора персонала для строительства канала, и первая партия рабочих была собрана и готова пройти заключительные медицинские осмотры, прежде чем они будут готовы отправиться в Панаму.
Панамский перешеек не очень широк, и на его длинных участках можно найти естественные озера. Это не выглядит как особенно большой проект, но на самом деле все оказалось не так просто. Прежде всего, это остаток Анд, и хотя здесь нет высоких гор, он в основном холмистый, но когда вы раскапываете почву, то обнаруживаете, что — черт возьми — под ней находится гранит. Хорошо, что Скрудж — крупнейший, если не самый крупный, торговец взрывчаткой в Соединенных Штатах. Иначе с этими гранитами действительно ничего нельзя сделать.
Помимо гранита, одна из самых больших проблем — тропический лес. Прежде чем приступить к работе, нужно очистить место от деревьев и тростника. А в первобытных джунглях водятся всякие страшные твари.
Поскольку было ясно, что возникнут проблемы с тропическими болезнями, в отличие от Аляски, когда рабочие отправились работать в зону тропических лесов, эскорт Блэкуотера не пошел с ними для защиты, хотя тропические леса были не менее свирепыми, чем Аляска.
Поэтому первые несколько дней были полны инцидентов, связанных с безопасностью: некоторых рабочих до смерти искусали ядовитые змеи, съели питоны, загрызли пумы и т.д.
Первый несчастный случай произошел, когда несколько неопытных рабочих спиливали красное дерево в количестве двух человек. Красное дерево было очень крепким, и они рубили почти целый день, прежде чем дерево упало.
Однако, когда дерево упало, произошел несчастный случай. Лоза сломалась под ударом падения и размахнулась, как плеть, и ударил рабочего прямо по голове. Голова оказалась гораздо менее крепкой, чем лоза, и под ударом как арбуз, по которому ударили бейсбольной битой, тут же разлетелась на куски.
Другой рабочий случайно наступил на что-то мягкое, а когда посмотрел вниз, понял, что под ногами был дремлющий удав, самая тяжелая змея в мире.
По длине удав не так уж велик по сравнению с индонезийским сетчатым питоном, который может вырасти максимум до семи метров в длину, обычно его длина чуть больше четырех метров, а пятиметровые удавы встречаются редко. Но когда речь заходит о весе, то это уже совсем другая история: частный удав может весить около ста килограммов, а его тело толстое.
Удав, который крепко спал, но на которого наступили без всякой причины, был, конечно же, зол и укусил рабочего за плечо, и прежде чем тот успел отреагировать, он стремительно запутался в узле, который обвил рабочего.
Однако именно комары представляют собой большую проблему, чем тростниковые, извивающиеся питоны. Комары в тропических дождевых лесах могут распространять различные смертельные заболевания. Самые смертоносные из них — малярия и желтая лихорадка.
Скрудж кое-что знал об этом и подготовил некоторые меры, чтобы избежать ненужных потерь. Например, по его указанию химико-фармацевтическая компания «Макдональд» разработала вещество, которое, если распылить на тело, гарантировало отсутствие комариных укусов в течение как минимум двух часов.
Однако это вещество давали рабочим в малых количествах. Кроме того, фосфорорганические пестициды и другие вещи не особенно сложны в изготовлении, если они действительно захотят их сделать, то смогут изготовить десятки тысяч тонн за месяц, что может гарантировать вымирание всех диких животных в районе канала. Но этим Скрудж не намерен пользоваться. Причина проста: как вы думаете, действительно ли сейчас самое подходящее время для канала?
В руках Скруджа все еще находится Тихоокеанская железная дорога, и ее вот-вот откроют. Если канал откроют в это время, как он сможет заработать на железной дороге?
Ранее Скрудж наделал много шума, даже расколов Колумбию из-за канала, поэтому ему не пришлось тратить много денег (большая часть из них была деньгами других инвесторов, а не Скруджа, и потерять их было не больно), чтобы убедить мир в том, что он действительно собирается прорыть канал.
В результате этой новости, и особенно новости о том, что большое количество рабочих приступило к рытью, цена акций Тихоокеанской железной дороги значительно упала, и Скрудж воспользовался случаем, чтобы по дешевке скупить еще много акций Центральной Тихоокеанской железной дороги, которые были не совсем под его контролем. Полагается, что в будущем, когда станет известно о провале строительства канала, это позволит Скруджу заработать много денег.
Более того, вызвав гонку вооружений в Южной Америке, манипулируя независимостью Панамы, компания пехотного оружия Макдональда, чей бизнес пришел в упадок из-за окончания гражданской войны, тут же снова заработала кучу денег. В то же время компания Blackwater заработала за счет платы за наем, хотя, создавая компанию Blackwater, Скрудж не имел намерения зарабатывать на ней.
И теперь Панама должна Скруджу многое, это давление с целью погашения долга, безусловно, заставит последующие панамские правительства быть честными и послушными.
Рабочие умирали от малярии, лихорадки и других болезней, поэтому они вели себя так, будто исчерпали все свои возможности и все еще не могли контролировать ситуацию. Затем, после того как несколько сотен людей умерли на одном дыхании, Скрудж вышед и признался обществу в своей гордыне, заявив, что был ошеломлен своими предыдущими успехами, что думал, что сможет победить все инфекционные заболевания, и что совершил кардинальный грех гордыни.
Он публично признал поражение перед природой и сказал, что из гуманных соображений решил отказаться от проекта, пока не удастся решить проблему этих тропических эпидемий. И он посоветовал будущим поколениям не пытаться рыть канал, пока не будет найдено решение проблемы тропических болезней.
Это может показаться эдиктом вины, но на самом деле это абсолютно самовосхваление.
Понимаете, в эпоху, когда жизнью рабочих часто пренебрегают ради денег, будь на его месте кто-либо другой, ему было бы все равно, если бы рабочие умирали. Только Скрудж, всегда совестливый капиталист, ставил гуманизм и человеколюбие выше делания денег (как предлог). Только тогда он мог бы сделать такой совестливый выбор, предпочтя потерять деньги, чтобы защитить жизни.
Конечно, даже Скрудж, человек, который вел войну против микробов и открыл новую эру в борьбе с инфекционными заболеваниями, не смог справиться с этими тропическими инфекциями и вынужден был отступить перед ними, так кто же осмелится открыть этот канал в будущем?
Если бы не предыдущее выступление Скруджа, то дело ограничилось бы еще несколькими мертвыми рабочими, которые все равно ничего бы не стоили, а несколько сотен тысяч мертвых решили бы проблему. Но любой, кто осмелится сделать это после высокопарного выступления Скруджа, будет совершенно бесчеловечен и будет порицаем праведными людьми мира. Одним словом, пойдет по пути мистера Стэнфорда.
Когда же придёт время обустраивать канал, Скрудж заявит, что совершил технологический прорыв, который позволит справиться с болезнью, после чего были бы использованы всевозможные средства от комаров и фосфорорганические пестициды, и канал, естественно, будет открыт.
После этого история триумфа человечества над инфекционными заболеваниями была бы отмечена. А образ Скруджа, который падал и снова поднимался с того места, где упал, упорствовал и боролся, и в итоге внес неизгладимый вклад в победу человечества над болезнью, вызывал бы все большее восхищение.
Много лет спустя, когда люди будут говорить об открытии Панамского канала, десятки тысяч погибших рабочих станут тем ярко-красным маслом, которое зажжет гуманитарный и научный дух Скруджа.
Неделю спустя появился первый случай желтой лихорадки. Тем не менее, согласно сценарию, это был один из тех случаев, когда халатность объясняется гордостью. Поэтому врачи дали пациенту героин, подавили симптомы и пустили все на самотек.
Через день стали появляться новые случаи. Конечно, решение в это время было прежним: сначала сульфа (это ничего не давало), а затем героин (для маскировки симптомов). В общем, все было нормально, все пациенты чувствовали себя комфортно и больше ни с чем не сталкивались. Только в эту ночь внезапно подул шторм и пошел сильный дождь. В темноте этой мрачной ночи, под нескончаемым ливнем, рабочие в рабочем лагере, казалось, услышали странный, заунывный крик, доносившийся из бескрайних джунглей снаружи.
Этот крик, который то поднимался, то опускался над шумом дождя, был леденящим душу звуком.
Возможно, это был зов духа тропического леса, и он грозно предупреждал: «Великая чума, великая чума приближается!».
Впервые европейцы увидели жёлтую лихорадку на Гаити, когда французская колония Гаити провозгласила независимость в 1801 году, и император Наполеон, который в то время был на подъеме, послал армию из 25 000 человек, чтобы подавить ее. Чернокожие, конечно же, не смогли оказать сопротивления и ушли в девственные джунгли Гаити. Французская армия последовала за ними, не зная об их судьбе. Через неделю французская армия в беспорядке бежала из тропических лесов, где из 25 000 человек осталось менее 3 000. И Гаити чудом выиграла Войну за независимость. Что могло уничтожить такую армию? Ответ — желтая лихорадка.
Желтая лихорадка — это болезнь, вызываемая смертельным вирусом, распространяемым комарами. Обратите внимание, что это заболевание вызвано не бактерией, а вирусом, а это значит, что сульфа в руках Скруджа никак на него не повлияла.
На самом деле, в это время вообще не существовало лекарств, способных бороться с этим вирусом, и любому, кто заразился такой болезнью, пришлось бы жить или умереть, в зависимости от воли Бога. Более того, поскольку вирус был настолько мал, что при нынешней технологии невозможно было увидеть вирус желтой лихорадки через микроскоп. Поэтому сейчас люди были в равной степени не осведомлены о том, как передается эта болезнь.
Хуже того, инкубационный период вируса составлял от трех до шести дней. Средний человек практически не реагировал на вирус в течение трех-шести дней после заражения. Это дает достаточно времени для распространения вируса. Особенно в густонаселенных районах, один комар, укусивший человека, зараженного вирусом, может укусить всех окружающих за такой длительный период времени. Поэтому, как только болезнь начнет распространяться, вы обнаружите, что почти все, кто мог заразиться, уже заразились.
Сейчас это происходит с рабочими, которые отправились в джунгли. Сначала у одного-двух человек начиналась высокая температура, боязнь холода, головная боль, явная слабость, потеря аппетита, тошнота и множество других симптомов. Эти симптомы, конечно, сразу же были диагностированы врачами как сильная простуда.
Грипп вызывался вирусом, и в то время не было ничего особенно эффективного для борьбы с ним. Самым действенным способом было дать пациенту таблетку героина, чтобы он почувствовал себя лучше, а затем ждать, пока он поправится.
Героин был настолько мощным маскирующим средством, что после его приема все симптомы дискомфорта немедленно исчезали, и, кроме жара, пациент даже не чувствовал особого дискомфорта, а некоторые парни даже смогли взять в руки свои топоры и вернуться к работе. Почти все сетовали, что героин — хорошая вещь, и что без него человечество не смогло бы справиться с самыми разными болезнями.
Однако, в конце концов, героин на самом деле не убивает вирус, а лишь снимает симптомы, парализуя нервы. Поэтому, когда речь идет о таких заболеваниях, как большинство простуд, которые не требуют лечения и проходят сами по себе за пару недель, конечно, это лучшее лекарство, но когда речь идет о болезнях, которые не убивают микробы или вирусы, убивающие людей, героин — это просто способ заставить вас чувствовать себя лучше и, возможно, умереть немного быстрее.
Инкубационный период желтой лихорадки и так составлял несколько дней, а с использованием героина он мгновенно увеличивался, плюс к этому для борьбы с симптомами слабости, чтобы рабочие могли продолжать работать, несмотря на болезнь, и хотя Скрудж не собирался прорывать канал, разве больше работы не сделает ее менее трудоемкой в следующий раз, когда он все-таки задумает его прорыть?
Но всегда есть предел воздействия психотропных препаратов. Будь то героин или метамфетамин. Когда материальная основа организма уже разрушена, эти вещи убивают людей только быстрее. Поэтому через несколько дней стали появляться массовые случаи смерти.
«Джон, что с тобой?».
Сэм спросил Джона, который мгновение назад держал свой топор, но вдруг отбросил его в сторону.
Джон был не в состоянии говорить в это время, он начал сухо дышать, а затем его начало рвать кровью — типичный симптом третьей стадии желтой лихорадки, самой серьезной и опасной стадии отравления, как только этот симптом появился, он был уже недалеко от смерти.
Сэм ничего не знал о желтой лихорадке, но когда он увидел Джона, отхаркивающего кровь, он понял, что ситуация нехорошая.
У Джона ослабли ноги, и он упал без сознания.
«Несите его к врачу!». — крикнул Сэм остальным рабочим, и в то же время его сердце яростно сжалось, как будто зажатое холодным когтем, почти не в силах биться. Он вспомнил, что несколько дней назад почти все в его отряде, включая его самого, подхватили «сильную простуду», а его голова болела так сильно, что казалось, она расколется.
Врач дал им то чудодейственное лекарство, и как только они его приняли, головная боль через некоторое время прекратилась.
Но сейчас понятно, что от этой болезни нет лекарства, и теперь, когда Джон пал, он может стать следующим. От этой мысли Сэм вспотел.
Когда они несли Джона к врачу, то поняли, что в медпункты несут не одного человека. Только тогда врачи поняли, что болезнь, которая была у всех на этот раз, на самом деле не была сильной простудой. После ряда проверок они вспомнили о болезни, о которой даже не хотели упоминать: желтая лихорадка.
Как лечить желтую лихорадку?
У врачей не было никаких идей. В это время единственным надежным способом лечения желтой лихорадки является поддержание баланса электролитов в организме пациента. Проще говоря, пациента подключали к физраствору, а дальше все зависит от пациента, выживет он или нет, все дело в системе.
Джона, например, вернули обратно и к вечеру следующего дня он уже был в сознании, но Сэм знал, что это было просто временное возвращение к жизни.
Конечно, в течение двух часов ему стало плохо и после быстрой смерти Джона заболел и Сэм, у него тоже началось кровотечение десен, рвота и другие симптомы, и он даже впал в кому на некоторое время.
«Интересно, как сейчас поживает Мария, хотелось бы увидеть её и детей в последний раз». — подумал Сэм, прежде чем потерять сознание в очередной раз.
Как порыв ветра, чума быстро распространилась среди 10 000 рабочих, недавно прибывших сюда. За несколько дней болезни, подавленные таблетками, вырвались наружу, и теперь во всем рабочем поселке стояла смертельная тишина, почти все рабочие заболели. Заболели даже врачи. Настолько, что большинство пациентов остались без присмотра, и им пришлось лечь и умереть.
Именно в этот день газета New York Daily Times сообщила, что желтая лихорадка охватила лагерь рабочих Панамского канала.
Газета также опубликовала интервью с мистером Макдональдом. В этом интервью Скрудж четко подтвердил, что желтая лихорадка охватила лагерь, и даже сказал репортерам, что ситуация определенно хуже, чем они сообщили, поскольку болезнь может развиваться очень быстро.
«Ситуация, которая возникла, действительно превзошла все мои ожидания. Это моя вина, как исследователя, который изучал причины болезни но упустил из виду угрозу этих заболеваний. Медицинские силы на местах сейчас далеки от адекватности, и, судя по тому, что я слышал оттуда, сульфа совсем не эффективна. Мы так плохо вооружены перед лицом этих болезней, и все же мы на мгновение подумали, что вот-вот победим эпидемию раз и навсегда, что так гордо, а гордость — величайшее преступление из всех. Теперь у меня есть для вас новость, я заказал поезд и еду в Панаму с самыми опытными врачами из больницы «Спасения», чтобы сделать все возможное для спасения больных». — Скрудж сказал, продолжая смотреть на карманные часы: «Мы можем поговорить еще пять минут, а потом я должен уйти в Панаму».
«А? Что? Вы сами идете в зараженный район, мистер Макдональд? Разве это не опасно? Вы же самый богатый человек в Америке!». — воскликнул журналист.
Новость о том, что Скрудж едет в Панаму, явно застала репортера врасплох. Он знал, что мистер Макдональд был не простым медиком, а самым богатым человеком в Америке! И такой человек в это время готов подвергнуть себя риску ради спасения других. Это и есть дух гуманизма! Скрудж, принявший такое решение, тут же наполнился светом, подобным Святому Духу, в глазах журналиста.
«Да, опасность существует». — категорично ответил Скрудж: «Но мой долг — сделать все возможное для спасения жизни. И я несу еще большую ответственность перед работниками, которых я нанял. Поэтому я должен идти. А что касается самого богатого человека в Америке или чего-то еще, сэр, жизнь каждого человека равна перед Богом, моя в том числе».
Когда Скрудж сошел с поезда на станции Панама, он вдруг ощутил странное, перевернутое временем знакомство, ибо вся Панама была окутана удушливой дымкой с запахом дыма и пожара, что сразу же вызвало воспоминания об осенних днях в его прежней жизни.
Вся платформа была покрыта слоем серо-черной копоти от горящего дерева и угля, и даже в маске Скрудж все еще кашлял.
Поспешно сев в вагон, Скрудж снял маску и спросил Боба, который пришел поприветствовать его: «Что происходит?».
Боб ответил: «Мистер Макдональд, не вы ли сначала прислали статью под названием «Возможный способ заражения болезнью»? Эта статья была опубликована в панамской газете. В ней упоминалось, что укусы клопов также являются распространенным способом распространения болезни. Хотя сегодня неизвестно, как распространяется желтая лихорадка, панамцы считают, что необходимо бороться со всеми возможными путями передачи, и что ж, поэтому сейчас вся Панама без разбора сжигает вещи, что, по их мнению, отгонит комаров, которые потенциально могут распространять желтую лихорадку».
Скрудж был ошеломлен: «Это может привести к пневмонии или бронхиту?».
«Нет». — поспешно ответил Боб: «Но это лучше, чем желтая лихорадка».
«Какова ситуация в рабочем поселке?».
«Плохо, очень плохо, люди продолжают умирать каждый день».
Как сказал Боб, эпидемия в рабочих лагерях продолжала развиваться, и каждый день из рабочих лагерей вывозили десятки трупов для кремации. Сейчас самой распространенной формой погребения по-прежнему оставалось захоронение в земле. Но для тех, кто умер от чумы, хотя тела умерших от желтой лихорадки уже не были заразными, потому что не было комаров, которые могли бы их укусить, те, кто ничего не знал о распространении желтой лихорадки, были так напуганы бедствиями этой болезни, что, если бы не люди из Blackwater, некоторые из местных жителей были бы склонны просто поджечь весь трудовой лагерь со всеми теми, кто умер, кто умирал и кто еще не умер, чтобы чума не распространилась.
В этих условиях тела умерших пришлось кремировать. К счастью, в Панаме было много деревьев, поэтому люди, отвечавшие за кремацию тел, уложили на землю слой бревен, затем сверху еще один слой тел, налили сверху немного парафина (потому что большинство бревен были мокрыми и не могли гореть без парафина), затем накрыли их еще одним слоем бревен, уложили сверху тела и залили сверху парафином… Наконец, вся куча была завалена. Высота кучи была три метра, затем на нее бросили факел, и вся куча была окружена пламенем.
Через несколько часов пламя постепенно уменьшилось, сотрудники в толстых масках с помощью длинных железных крюков счистили огонь и дали содержимому прогореть, затем, когда куча пепла остыла, кто-то подошел, взял лопату, разгреб немного пепла и высыпал его в специальные вазы.
Конечно, поскольку рабочие часто умирали, неизбежно должно было что-то пойти не так, как, например, когда надсмотрщик лагеря вернулся домой через месяц и напугал свою жену до смерти, ведь неделю назад она получила его «прах».
После короткого отдыха в гостинице Скрудж планировал отправиться в рабочий поселок, чтобы устроить представление.
Чтобы действительно не заразиться проклятой желтой лихорадкой Скрудж хорошо подготовился.
Во-первых, другие не знают, как распространяется желтая лихорадка, а также малярия, но Скрудж определенно знает. Поэтому он принял ряд мер, чтобы обеспечить свою абсолютную безопасность.
Несмотря на то, что Панама — это тропики, Скрудж одел себя с ног до головы в длинный костюм. Длинного и все же несколько толстого костюма должно было хватить, чтобы уберечься от смертоносных тропических комаров, но, чтобы подстраховаться, Скрудж снова надел большую толстую маску. Он прекрасно знал, что желтая лихорадка не передается воздушно-капельным путем, но таким образом он мог защитить свое лицо от укусов комаров. Затем руки тоже в толстых перчатках. А также шляпа на голове, на всякий случай.
Одевшись таким образом и посмотрев на себя в зеркало в гостинице, Скрудж, не чувствуя себя в полной безопасности, приготовил себе средство от комаров.
Средство от Макдональдской химико-фармацевтической компании отпугивало комаров до шести часов. Просто оно еще не было готово к продаже. Скрудж распылил его по всему телу, пока не почувствовал запах через плотную маску, затем вышел из отеля, сел в карету и вместе с другими врачами направился в рабочий поселок.
Следуя совету Скруджа, остальные медицинские работники были одеты точно так же: в длинные белые халаты, маски, шапочки и белые перчатки. Затем их побрызгали средством от комаров, а если кто-то спрашивал, они отвечали, что это для того, чтобы подавить запах трупов в лагере.
Прошел час, прежде чем вагоны прибыли в трудовой лагерь. Если бы панамцы всерьез приехали посмотреть, как устроен трудовой лагерь, они бы гораздо меньше беспокоились о том, что болезнь распространится из трудового лагеря в Панаму. Весь лагерь был похож на укрепленную крепость, с бревенчатыми стенами высотой три метра и колючей проволокой. За стенами, через каждые несколько десятков метров, находился пост охраны. На них стояли наемники Blackwater, закутанные так же плотно.
Ворота лагеря открылись, и в сопровождении группы вооруженных до зубов солдат спасатели во главе со Скруджем вошли в этот ад на земле.
«Какова ситуация здесь сегодня?». — спросил Скрудж у доктора Хейма, который оставался здесь же.
«Плохо. К настоящему времени погибло уже более 500 человек, и, судя по кривой числа погибших, не исключено, что к завтрашнему утру число погибших превысит тысячу».
«Посчитав всех больных, как у нас обстоят дела с выводом о том, как передается болезнь?». — продолжил Скрудж.
«Мистер Макдональд, согласно результатам нашего расследования, мы в основном исключили возможность эпидемии из-за загрязненной пищи и питьевой воды, капельной передачи и передачи через укусы насекомых. Поэтому наш медицинский персонал принял необходимые меры для устранения этих двух возможностей. Так что, по крайней мере на данный момент, наши медицинские работники еще не заболели».
«Очень хорошо, тогда давайте вместе отправимся в лагерь».
«Хорошо».
«Этого человека зовут Сэм, у него был приступ неделю назад, и в какой-то момент он был очень опасен, но сейчас его температура спадает, а симптомы стихают, за исключением слабости в конечностях».
Доктор Хейм указал на пациента и представил его Скруджу.
«Значит, этот счастливчик выживет?».
«Это не обязательно так, на данный момент у него все еще есть некоторые симптомы аритмии. Электролитный баланс в его организме тоже не полностью восстановлен, но, конечно, он намного сильнее, чем раньше, поэтому трудно сказать, выживет ли он, но в целом шансы у него есть».
«Сколько таких людей?». — хмуро спросил Скрудж.
«Менее десяти процентов». — Хаим ответил со вздохом: «Кроме того, новый жаропонижающий препарат компании, аспирин, оказался непригодным для снижения температуры при этом заболевании. Согласно нашим записям, после применения аспирина симптомы кровотечения у пациентов значительно усиливались, а в некоторых случаях пациенты умирали от рвоты кровью вскоре после приема аспирина. Так что охлаждение или что-либо еще в настоящее время полностью ограничивается физическими методами».
«Все эти вещи должны быть систематически записаны, это данные, которые ценны для нас».
Двое вышли из палаты и продолжили путь по дороге через лагерь рабочих в сопровождении наемников Blackwater.
«У нас недостаточно людей». — сказал доктор Хейм: «Поэтому пока невозможно документировать тщательный процесс лечения каждого пациента от начала заболевания до смерти. Тем не менее, мы стараемся вести как можно более тщательный учет всех видов данных. На данный момент у нас есть около пяти тысяч полных историй болезни от начала заболевания до смерти и около двух тысяч неполных. Есть также записи о реакциях на более чем двести препаратов в процессе лечения пациентов, и сравнения… Такие возможности действительно редки».
В это время появилась бригада санитаров с носилками, и Скрудж с Хеймом отошли в сторону.
Санитары пронесли носилки и поставили их на землю, затем сняли небольшую книгу, висевшую на носилках, и передали ее внутрь небольшой комнаты. Затем они вернулись к носилкам, подняли их и понесли прямо в зону кремации.
«Где остальные вещи пациента?». — спросил Скрудж.
«Сгорели вместе с ним, конечно». — Хаим ответил: «Посмотрите вон там».
Скрудж посмотрел в направлении его пальца и увидел команду мужчин, которые несли стеллаж с деревянными кроватями к месту кремации. Эти деревянные кровати также станут топливом для сжигания их тел.
«Я забыл спросить, сколько человек умерло в общем?».
«Умерло более шести тысяч, и, по оценкам, если мы пустим все на самотек, то в итоге у нас будет около десяти тысяч погибших, или около двенадцати тысяч, если мы продолжим агрессивно лечить их различными препаратами».
«Это необходимо. Ради прогресса медицины, медицина никогда не должна останавливаться!». — твердо заявил Скрудж.
В конце концов, чуму в трудовых лагерях удалось взять под строгий контроль, и Панама-Сити избежал возможной катастрофы.
Всего было двенадцать тысяч рабочих, более десяти тысяч умерли от чумы, и менее двух тысяч выжили в итоге. После визита Скрудж вернулся в Соединенные Штаты и через различные средства массовой информации признался американскому народу, что он был слишком горд и бросил вызов силе природы, что и привело к катастрофе.
«Тайны природы действительно известны нам как капля в океане или даже как капля в огромной Вселенной. И какое-то время я был достаточно самонадеян, чтобы думать, что мы можем покорить природу. Но в этот раз, когда я стоял на месте чумы, смотрел, как люди гибнут один за другим, и не мог найти никакого способа спасти их, не мог даже понять, что вызвало чуму, я почувствовал, что мы все еще очень слабы и невежественны перед природой. Возможно, нам нужно быть немного более благоговейными, потому что в этом мире слабость и невежество не являются самыми большими препятствиями для выживания, а высокомерие является таковым.
На самом деле, если бы у нас было больше благоговения перед природой, мы бы не были так неподготовлены к переходу в опасный тропический лес. Ведь этот урок уже был усвоен ранее. В начале века французская армия, непобедимая в своем высокомерии, ступила в джунгли Гаити и была почти стерта с лица земли желтой лихорадкой. Печально то, что, имея такой прецедент, мы повторяем их ошибки, что может показаться небрежностью, но в основе своей это все равно высокомерие. В противном случае, все, что нам нужно было бы сделать, это послать небольшие, бережливые команды для обследования джунглей Панамы, попробовать сначала в небольших масштабах, а затем постепенно увеличивать масштабы, и при такой небольшой осторожности у нас был бы шанс избежать таких потерь и не потерять из-за этого десятки тысяч людей.
Теперь я должен признать свой провал перед публикой. Да, я потерпел неудачу. По крайней мере, на данный момент мне и моим коллегам так и не удалось обнаружить истинную причину желтой лихорадки. Несколько лет назад, когда я подтвердил с помощью метода пятен, что многие бактерии являются причиной многих инфекционных заболеваний, я самонадеянно думал, что некоторые секреты инфекционных заболеваний открыты мне и что, обнаружив их, окончательная победа над ними — лишь вопрос времени. Однако теперь природа показала нам, насколько мы невежественны.
Пока тайна желтой лихорадки не будет полностью разгадана, любые земляные работы по строительству Панамского канала были бы невозможны и попирали бы нашу совесть. Хотя мне очень трудно объявить об этом решении, хотя останавливаться на полпути не в моем стиле, хотя, сделав это, я потеряю все сделанные ранее инвестиции и понесу значительные финансовые потери, это необходимость, и делать это с помощью человеческих жизней, когда нет другого выхода, — это нарушение нашего самого заветного гуманитарного духа и даже предательство человеческой цивилизации!
Однако я не собираюсь сдаваться на полпути. Наша война против эпидемии только началась, у нас были победы и неудачи, но мы никогда не отчаивались. На своей спине я несу жизни более 10 000 человек, погибших под натиском желтой лихорадки, и это мой долг. Я хочу заверить их, что при моей жизни я и мои друзья сделаем все возможное, чтобы победить эту болезнь! Да, я действительно не сдамся на полпути, эта неудача не победит меня, она лишь сделает меня более бодрым и решительным. Я вернусь! Это моя клятва, и пусть Бог будет моим свидетелем».
Этим заявлением Скрудж сумел изобразить из себя героя, которому помешала минутная гордость в войне человечества против инфекционных заболеваний, героя, который полон решимости бороться дальше ради завтрашнего дня человечества.
Сделав такое заявление, Скрудж был уверен, что никто не осмелится развивать канал до тех пор, пока не будет найдено эффективное решение проблемы желтой лихорадки, потому что это сделает его виновным в предательстве человеческой цивилизации.
Так кто же на самом деле может решить проблему желтой лихорадки?
Кто еще, как не Скрудж, который уже многое знал о желтой лихорадке, был знаком с ней не понаслышке и контролировал одну из крупнейших фармацевтических компаний в мире?
По правде говоря, Скрудж мог бы решить эту проблему прямо сейчас, если бы ему понадобилось, просто выбросив тысячи тонн фосфорорганических соединений в джунгли и создав тихий источник.
В отличие от Скруджа, некоторые другие люди, попавшие под фурор, были не так спокойны.
Панама находится в таком беспорядке, что президент Эду почти развалился на части.
Эду взял на себя много долгов от имени панамского правительства, чтобы получить независимость и защититься от Колумбии, но это было нормально, потому что, когда канал был построен, они могли легко выплатить долг и коллективно жить хорошо. Теперь, однако, открытие канала отложено на неопределенный срок. И им нечего делать перед лицом этой задержки. Ведь если бы задержка была вызвана другими причинами, у него еще была бы возможность найти другого застройщика, но в нынешних условиях другого просто не может быть. Что касается самих панамцев, то, во-первых, у них нет таких денег, а во-вторых, кто захочет так рисковать, чтобы прорыть канал?
Так что долги панамского правительства, которые в то время казались сущим пустяком, в настоящем стали необычайно тяжелыми. Такая тяжесть согнула спины панамцев практически в одночасье. Но неужели теперь не было пути назад, к возвращению в объятия Колумбии? А что если колумбийцы сведут счеты с их жизнью за преступление — разделение страны в самом начале? И готова ли Колумбия взять на себя долг за них? Или колумбийцы готовы пойти на риск и отменить эти долги за них? Как это возможно?
Это был случай, когда нужно было стиснуть зубы и жить тяжело. Для панамцев это почти как последнее средство.
Так прошла последняя часть 1866 года, и в мгновение ока наступило Рождество.
Рождество этого года было определенно одним из самых красивых.
За эти месяцы, хотя электрифицировать успели только самые процветающие и богатые районы Нью-Йорка, в городе все равно было намного светлее, чем в старые времена, когда использовались газовые фонари, особенно на Манхэттене, где яркие огни почти освещали небо, и, по словам некоторых из тех, кто управлял кораблями в море, даже с расстояния шестидесяти морских миль можно было определить направление на Манхэттен по освещенному небу.
В это Рождество Скрудж подарил каждой церкви в Нью-Йорке по рождественской елке и пожертвовал разные суммы на покупку причастия для бедных верующих в сочельник и сладостей для детей, все самых красивых цветов и на вид прекрасные, как драгоценности, и они завернуты в красивую конфетную бумагу, часто с милым зверьком на внешней стороне.
Перед знаменитой церковью Троицы на Манхэттене была установлена очень высокая рождественская ель — сорокаметровая конусообразная пихта из леса штата Мэн. Это того стоило.
На верхушке большой елки была установлена одна из самых ярких однокиловаттных электрических гирлянд этого времени. Это была новейшая разработка компании Macdonald Electric, первая в мире лампочка с вольфрамовой нитью накаливания, защищенной инертным газом. Когда она зажигалась, освещалась вся небольшая площадь перед церковью Троицы.
Помимо этой большой лампочки, эффектная рождественская елка была украшена тысячами лампочек разных цветов и размеров. Казалось, что звезды были сорваны с неба и спущены на землю.
В церквях района, которые еще не успели подключить к электричеству, также установили елки разных размеров с маленькими электрическими лампочками, которые можно зажигать на ночь на батарейках, давая им возможность поближе познакомиться с преимуществами электричества.
Это также было рекламой для остального населения, так как со следующего года электричество будет постепенно внедряться и в других районах Нью-Йорка.
В январе 1867 года «Большая лаборатория» продемонстрировала публике средневолновое радио, и в Нью-Йорке была зарегистрирована Американская компания беспроводного вещания.
«Это радио — совершенно новая модель СМИ. Это очень важно для нашего будущего». — Скрудж сказал это всем на закрытом заседании консорциума Макдональда.
«Прежде всего, по сравнению с традиционными газетами, радио кажется более интересным. С помощью радио, помимо предоставления новостей, мы можем предоставлять широкий спектр развлечений».
Скрудж помолчал, а затем продолжил: «Только подумайте, когда вам нужно узнать последние новости, вы включаете радио, настраиваетесь на новостной канал и сразу же узнаете последние новости, вместо того чтобы ждать, пока на следующее утро будет напечатан новый выпуск, как это бывает с газетами. Вы же знаете, как важно получить информацию на несколько часов вперед».
Скрудж говорит: «А если вам нужно расслабиться, то по соответствующим каналам вы можете послушать музыку — от юмористической до различных популярных классических произведений. Более того, мы можем организовать, чтобы в особое время вам читали романы, стихи и так далее. Конечно, все это перемежается рекламой».
«Что ж, это интересно». — Катрин спросила: «Значит ли это, что газеты останутся непрочитанными? В конце концов, по сравнению с газетой, радио дружелюбно, своевременно и гораздо более развлекательно. Разве газета не предназначена для того, чтобы информировать людей об общественных новостях, а также для развлечения? Теперь с радио, боюсь, газеты… Кстати, сколько стоит эта штука?».
«Месяц назад я упоминал вам всем, что нам удалось создать вакуумные трубки в большой лаборатории. Вы ведь помните это, правда?».
«Маленькая лампочка с тремя ножками, которая была не слишком яркой?». — Кэрол улыбнулся: «Ты упоминал нам об этом. Но мы с Кэтрин не понимали тех вещей, о которых ты рассказывал».
«Честно говоря, я тогда тоже не совсем понял». — Рокфеллер усмехнулся: «Все, что я понял, это то, что с такими вещами радиоаппаратура могла бы быть намного лучше».
Рокфеллер сказал: «Это также облегчит использование радио людям, которые ничего о нем не знают. Это очень хорошо для продвижения. Скрудж, сколько сейчас стоит радио?».
«Стоимость, если не считать затрат на разработку трубок, колеблется от восьми до ста долларов в зависимости от марки».
«От марки?». — спросила Кэтрин.
«Есть четыре типа: fashion, premium, deluxe и limited flagship». — ответила Доротея.
«А в чем разница между ними?».
«Fashion версия, с одним из самых обычных динамиков с бумажным диффузором, может использовать только переменный ток. Также антенна имеет самый средний диапазон усиления. Себестоимость производства — восемь долларов, а прогнозируемая цена продажи — восемь с половиной долларов.»
«Так дешево? Это вряд ли выгодно, учитывая стоимость самой продажи». — заметила Кэтрин.
Доротея терпеливо ответила: «На нем никогда не собирались зарабатывать, деньги лежат в других моделях и доходах от рекламы на шоу, а низкая цена облегчает быстрое продвижение».
«А как насчет других?». — спросил Рокфеллер.
«Модель премиум-класса, которая имеет сдвоенные динамики для воспроизведения высоких и низких частот, будет немного лучше для прослушивания музыки. Ее стоимость составляет около одиннадцати долларов, и ожидается, что она будет продаваться за двадцать долларов.
Модель Deluxe имеет три динамика, соответствующие высокому, среднему и низкому диапазонам, имеет лучшее усиление антенны и использует немного больше трубок, к тому же она может работать от батарей, стоимость разработки около пятнадцати долларов и планируется к продаже за пятьдесят долларов.
Что касается limited flagship, то его дизайн не слишком отличается от Deluxe Edition, за исключением того, что внешний вид оформлен более роскошно, а внутренняя проводка полностью выполнена серебряным проводом, причем все разъемы проводов позолочены.
Используемые динамики также выбраны, и кажется, что бумажный диффузор низкочастотного динамика сделан из какого-то вида кашемира. Это объясняется тем, что серебряные провода имеют самое низкое сопротивление, а позолоченные разъемы никогда не заржавеют и не станут причиной плохого сигнала. По мнению некоторых людей, именно такая конструкция делает звук чрезвычайно совершенным, но, честно говоря, я вообще не услышал никакой разницы. Кроме того, эта штука поставляется с функцией фонографа и гораздо более приятной внешней отделкой. Стоимость производства — около ста долларов, а ожидаемая цена продажи — около пяти тысяч долларов».
«Пять тысяч долларов? Кто-нибудь собирается купить это?». — Кэрол поднял брови.
«Да». — Кэтрин вмешалась: «Это как породистый скакун, есть такие предметы роскоши, которые, если цена на них низкая, никто из богатых не купит».
«Доллар за долларовый товар, десять долларов за пятидолларовый, тысяча долларов за пятидесятидолларовый. Вот как работают продажи». — Скрудж кивнул: «И еще, Доротея, последняя модель указана отдельно, не называй ее флагманской версией, дай ей отдельную торговую марку и сделай ее специальным брендом для товаров класса люкс. Под этой маркой не будет существовать никаких дешевых продуктов».
Это касается предметов роскоши, которые покупаются вовсе не за их практичность, а почти полностью за их так называемый «стиль», поэтому бренд предметов роскоши не должен быть дешевым, что еще более фатально, чем наличие проблем с качеством.
Например, знаменитый Pagani, суперкар, который был полностью ручной работы, с красивой гравировкой каждого винтика, имел свою долю проблем, например, двери, которые не закрывались, но это не умаляло его статуса претенциозного артефакта. Напротив, компания Parker, которая специализировалась на производстве тонких золотых ручек, однажды по глупости запустила так называемый долларовый бирос, потому что рассчитывала на рынок низкого класса, и еще глупее, чтобы удовлетворить стремление народа владеть «Паркером», они фактически использовали торговую марку Parker на таких дешевых шариковых ручках, что привело к самоуничтожению стиля. Бедные не покупали их. А богатые и знаменитые? Они не могут смириться с тем, что за доллар можно купить бренд, которым они пользуются. В результате у компании Parker начались проблемы, и если бы она так быстро не изменила свои взгляды, ей пришел бы конец.
«Хорошо, я поняла». — ответила Доротея.
«Сегодня не существует систематизированных правил по использованию частот для радио. Но, насколько мы можем судить по технологии, лучшие диапазоны довольно ограничены. Поэтому мы должны занять эти диапазоны первыми. В дальнейшем сила радио как нового средства массовой информации будет становиться все более и более очевидной. Общество не позволит, чтобы все вещание находилось под нашим прямым контролем, поэтому мы должны планировать заранее и быть готовыми и к этому. Я намерен попросить мистера Гарднера использовать свое влияние для лоббирования моих интересов в Конгрессе, просто сказать, что во избежание помех между беспроводными телеграфами пусть они примут законопроект о распределении полос радиочастот. Тогда мы получим в свои руки наиболее важные полосы частот, которые займем как можно раньше…».
«Но это все просто формальности».
Скрудж сказал: «Настоящий вопрос, который мы должны серьезно обсудить сейчас, — это строительство нашей медиаимперии».
«Скрудж, я уже давно говорил, что нам нужна газета, которая будет полностью под нашим контролем, как New York Herald и Sun в руках Моргана». — Рокфеллер ответил: «Но ты так ничего и не сделал в этом направлении. Похоже, ты просто ждёшь момента, планируя заменить газеты таким средством, как радиовещание?».
«Этого не произойдет».
Скрудж усмехнулся: «Когда речь идет о вопросах, требующих глубокого осмысления, радио не заменит газет».
«Даже не с точки зрения развлечения. Историю, напечатанную на бумаге, можно читать в любое время, ее можно читать снова и снова, она может быть сложной, но вы не можете сделать этого с историей, рассказанной по радио». — Кэтрин ответила тем же.
«Так что радио все еще оставляет место для газет». — Скрудж кивнул: «Но сейчас в газетах много контента, который пересекается с радио, поэтому, как только радио станет быстро популярным, газеты и прочее, безусловно, пострадают. В этот момент газетам будет трудно разобраться и перейти на новый уровень. Тогда мы сможем воспользоваться этой возможностью, чтобы уничтожить группу газет, которые имеют наилучшую репутацию и наибольшую власть».
«Ну, это действительно твой стиль, Скрудж». — оценил Рокфеллер: «Ты положил глаз на какие-нибудь газеты?».
«Нью-Йорк Дейли Таймс» (предшественница ставшей впоследствии великой «Нью-Йорк Таймс»), «Нью-Йорк Трибьюн».
«Таймс» отличный выбор». — Рокфеллер одобрил: «Но разве «Трибьюн» не была всегда ориентирована на трудящихся?».
New York Tribune была относительно левой газетой, о чем свидетельствует наем самого Карла Маркса в качестве обозревателя. После подавления движения «Оккупируй Уолл-стрит» газета не осмелилась ничего сказать публично из-за давления, однако на первой странице была помещена скульптура Микеланджело «Оплакивание Христа». Любой, кто не дурак, поймет, что они имеют в виду.
«Вот что в ней ценно». — Скрудж говорит: «Если бы она попала в наши руки, какой бы плохой новостью это стало для наших возможных соперников».
«Это очень важно, Скрудж. С годами я все больше и больше понимаю, как важно иметь возможность контролировать средства массовой информации, чтобы получить право голоса. И как важен этот голос для нас».
Рокфеллер сказал: «Пока сила слова в наших руках, наш оппонент делает даже правильную вещь, мы можем призвать его к этому и сделать так, чтобы он ничего не смог сделать, вместо этого мы становимся воплощением справедливости, что бы мы ни делали, а такая сила важна».
Услышав это, почти все вокруг молча кивали головой, потому что это было действительно так. Далеко не факт, что недавняя Панамская чума была бы расследована Конгрессом, если бы Скрудж не выступил на максимальном уровне, и если бы вместо него был Стэнфорд.
Скрудж, человек двух жизней, чувствует это еще острее.
Он знает, что сторона с властью и словами в руках всегда может легко вывести себя на чистую воду, что бы она ни делала, в то время как сторона без власти слова будет только обвиняться, что бы она ни делала.
Например, если вы развиваете экономику, газета врага говорит, что вы разрушаете традиции, если вы сохраняете традиции, газета говорит, что вы развиваете экономику медленно; если вы изменяете рабство в определенных областях, газета говорит, что вы разрушаете культуру, а если вы сохраняете рабство, газета говорит, что вы в сговоре с рабовладельцами.
«Как насчет того, чтобы сразу же поднять Macdonald Media Group?». — Спросил Кэрол.
«Медиагруппа нужна, но она не может называться «Макдональд». — Скрудж возразил: «Это подорвет доверие к новостям. Мы должны быть похожи на солдат, которые отправляются в набег на индейцев и должны тихо войти в деревню и не стрелять из ружей или чего-нибудь еще. Наши деньги должны идти по другим каналам, например, через различные фонды и так далее, чтобы тайно контролировать эти газеты и делать вид, что они не имеют к нам никакого отношения. Иногда, когда это не имеет значения, они, например, «Трибьюн», которая придерживается левых взглядов, может даже назвать нас мерзавцами, но когда это имеет значение, они должны быть на нашей стороне, и, что называется, немного ругани очень помогает.
Доротея, для того, чтобы как можно быстрее выпустить радио, популярные радиоприемники нужно просто продавать по себестоимости. Что касается денег на эти вещи, я собираюсь взять часть средств, которые мы получим от проекта на Аляске, и использовать их для создания этих фондов, например, получить «Американский фонд демократии», «Репортеры без границ». ‘Amnesty International’, ‘Greenpeace’, что угодно, а затем через них мы сможем контролировать газеты».
«Использовать золото?».
Доротея была немного расстроена, хотя здравомыслящая, она понимала, что деньги в любом месте — это просто деньги, и что если доллар не рухнет, то использование золотого стандарта ничем не отличается от золота, собранного в подземных хранилищах Утиного замка, но она все равно почувствовала миллионный укол при мысли о том, что все это прекрасное золото фактически уйдет из ее владения.
«Доротея, деньги есть деньги. И это настоящие деньги, только если они текут».
«О чем ты говоришь?». — Рокфеллер был единственным здесь, кто не совсем понимал.
«Ах, да». — Скрудж улыбнулся: «Мы купили порт на Аляске, ты знаешь об этом. Но знаешь ли ты, почему мы это сделали?».
Он посмотрел на Рокфеллера, который покачал головой.
«Потому что мы нашли большую золотую жилу на Аляске».
«Что! Золотой рудник? Насколько он большой?». — Рокфеллер вдруг разволновался.
«Джон, есть ли необходимость так волноваться?». — Скрудж слабо рассмеялся: «Даже если это золотая жила, даже если она стоит миллиард долларов, в долгосрочной перспективе она не сравнится ни с нефтью, ни со сталью, ни с медициной».
«Конечно, я это знаю!». — воскликнул Рокфеллер: «Но это золото, золото! Скрудж, ты должен понимать, что я имею в виду, не так ли? Насколько велика эта золотая жила?».
«Наверное, около пятидесяти тонн. Может, чуть меньше, может, чуть больше, точно не знаю».
«Господи, это должно быть больше, чем 30 миллионов долларов. Это действительно…».
«Контракты первых рабочих почти закончились, и они заработали достаточно денег, чтобы пора было возвращаться в Америку. Секрет золотой жилы на грани потери».
Скрудж задумался и продолжил: «Выпустим радио вовремя, а когда они вернутся, мы сами выйдем в эфир и обнародуем новость о золоте на Аляске. К тому времени найдется немало искателей приключений, готовых отправиться на Аляску на поиски золота. Наш золотой прииск уже хорошо охраняется, и никто не сможет завладеть нашим золотом. Но рядом с нашим золотым рудником есть другие жилы с небольшими запасами и относительно небольшой стоимостью добычи. Как раз то, что нужно для привлечения золотоискателей, которые хотят разбогатеть и рискнуть. И единственный доступный порт находится в наших руках, и мы единственные на Аляске, кто может обеспечить им всевозможную логистику».
«Так что на одном только этом мы могли бы заработать не меньше денег, чем если бы мы пошли и разработали эти маленькие шахты».
«И золотая лихорадка была бы просто бешеной. Но на Аляске такие суровые условия, что человеку без опыта было бы трудно выжить где-либо, а у кого больше опыта в этой области, чем у нас?». — Скрудж продолжил: «Когда придет время, мы посвятим этому наше радиошоу, и внезапно получим национальный резонанс. И оставим другие газеты без еды».
«В тот момент, независимо от того, будем ли мы контролировать газету или даже запустим свою собственную, и будем читать колонки, рассказывая об этих знаниях и сообщая новости, связанные с золотой лихорадкой — только у нас есть систематическая организация и средства для распространения информации на Аляске, и никто не сможет конкурировать с нами в этом отношении, поэтому наша газета наверняка будет пользоваться большим спросом».
Доротея вступила в разговор: «С такой золотой лихорадкой, как эта, подобно тому, как «Нью-Йорк Геральд» стал крупной основной газетой благодаря освещению последней войны, мы можем сделать то же самое, если не лучше, с этой тенденцией».
«Это зависит от тебя, Доротея». — Скрудж заявил: «Но я могу дать тебе небольшую идею. Например, заведи какую-нибудь рубрику-шоу на радио и найми экспертов по теме, чтобы они говорили конкретно о ней. Например, что-то о том, как выжить, будет называться «Выживание в дикой природе», с экспертами из Blackwater; что-то о том, как обнаружить золотые жилы, будет называться «Открытый Сезам», и у нас есть эксперты в нашей команде старателей. А еще есть дополнительный бонус — реклама продукции Macdonald Infantry Arms. Например, в книге «Выживание в дикой природе», когда упоминается бурый медведь, скажи людям, что для борьбы с ним понадобится ружье MacDonald Infantry Arms 1864 или помповое ружье MacDonald 1862 с однозарядной пулей и различные специализированные охотничьи патроны. Можно рекламировать наш многоцелевой кинжал, и нашу полевую палатку на одного человека, и нашу парафиновую паяльную лампу».
«Пекод» изначально был китобойным судном, которое выслеживало горбатых китов в Беринговом море, но теперь корабль больше не выходил в море и был брошен в слегка подветренной гавани без единого человека на борту, за исключением нескольких чаек, которые имели наглость садиться на корабль и ковылять по дубовой палубе.
Корабельные тросы были брошены бессистемно, и на палубе царил беспорядок. Китобойное копье, направленное по диагонали в небо, неполированное, обросло слоем землисто-красной ржавчины.
Месяц назад корабль вернулся в гавань Сан-Франциско с собственным трофеем — горбатым китом — на буксире.
Как только они вошли в гавань, люди на борту заметили, что что-то не так — гавань была настолько холодной, что во всей гавани не было припарковано ни одного судна. На причале стояла большая группа людей, но когда они посмотрели в бинокль, все они выглядели так, будто ждали отплытия, и никто из них не был похож на грузчиков.
«Что здесь происходит? Черт! Я причаливаю в этой гавани уже более десяти лет и никогда не видел ничего столь странного!». — воскликнул капитан Джонсон, оглядывая гавань.
К этому времени стало ясно, что люди на мостике тоже заметили корабль, и капитан Джонсон использовал свой бинокль — новинку от компании пехотного оружия «Макдональд», с пятидесятимиллиметровой диафрагмой и семикратным увеличением — который был значительно лучше монокуляров, использовавшихся в прошлом, поэтому на китобойных судах современности капитаны и смотрители в основном использовали его вместо старых длинных биноклей — и, глядя на берег, он увидел, что люди дико машут руками, как будто они были лордом Нельсоном, только что разгромившим французский флот в триумфе при Трафальгаре.
Корабль приблизился к причалу, и даже без бинокля стало видно, в каком состоянии находятся мужчины. Это была большая группа мужчин, все они несли одинаковые и необычной формы зеленые холщовые вещевые мешки. К рюкзакам также был пристегнут длинный темно-зеленый холщовый мешок. Судя по этому, они должны были быть вместе, но по тому, как они толкали друг друга, было ясно, что это не так.
«Что здесь происходит? Что случилось?». — подумал капитан.
К этому времени матрос Гарри перенес трос на борт корабля и попытался бросить его докерам на берегу, но докеров нигде не было, и Гарри на мгновение замер.
«Бросьте мне трос! Я привяжу, я уже делал это раньше!». — крикнул мужчина внизу, и Гарри бросил веревку парню, который привязал ее в два взмаха, довольно умело, так что он был прав, когда сказал, что делал это раньше.
Корабль подплыл к мосту, и не успели матросы сойти, как на мост ввалились люди, ожидавшие на мосту, но капитан Джонсон видел, что что-то не так, и заранее достал револьвер и выстрелил в воздух, остановив нахлынувшую толпу.
«Что вам нужно?!». — нервно крикнул капитан Джонсон.
«Капитан, ваш корабль идет на Аляску?».
«Мы заплатим, если вы отправите нас на Аляску!». — говорили люди, а некоторые доставали доллары и махали ими в сторону капитана Джонсона.
«Говорите четко, что тут происходит?». — нахмурился капитан Джонсон.
Вскоре капитан Джонсон и остальные люди на корабле смогли понять, что происходит.
Около двух месяцев назад недавно появившаяся Американская беспроводная радиовещательная компания обнародовала потрясающую новость о том, что консорциум Макдональда обнаружил на Аляске крупный золотой рудник.
Согласно этой новости, Консорциум Макдональда купил один из этих рудников и тайно набирал рабочих для его разработки, а поблизости от этого рудника находилось множество других, чуть меньших по размеру, золотых рудников, которые еще не были исследованы.
Прошел еще месяц, прежде чем рабочие вернулись оттуда, и почти каждый из них подтвердил, что на участке действительно есть золото. Некоторые из них искали золото самостоятельно после окончания контракта, и некоторые действительно нашли золото, и даже ходили слухи, что был найден пятнадцатифунтовый кусок золота.
Конечно, никто никогда не видел пятнадцатифунтового куска золота, но так уж повелось, кто-то слышал, кто-то верил. А время шло, и с каждым днем вес этого золота увеличивался, и теперь, по легенде, он стал равен пятидесяти фунтам.
Так что почти вся Америка была в волнении, и все думали, как попасть на Аляску, чтобы найти золото. Но Аляска была так далеко, так пустынна, что же делать, чтобы попасть туда? Что нужно делать, чтобы найти золото? Это действительно был вопрос, над которым нужно было подумать каждому.
Хорошо, что «Радио Америка» настолько хорошо, что они приглашают экспертов для проведения всевозможных интервью. Они дают все необходимые знания. Например, в программе «Выживание в дикой природе» мистер Белл, который был солдатом в Blackwater и провел несколько лет на Аляске, дал множество советов о том, как выжить в дикой природе, например, то, что стоит взять: двуплечий рюкзак с поясничной поддержкой, винтовка MacDonald 1864 или дробовик MacDonald 1862, палатка, спальный мешок из накачанного утиного пуха, хозяйственная лопата и парафиновый факел, подвешенные снаружи рюкзака, и кинжал, засунутый в телячий карман.
Все это было рекомендовано г-ном Беллом во время его презентации о том, как выжить в дикой природе Аляски. Хотя почти все, что он рекомендовал, было от пехотной оружейной роты Макдональда, думая о его опыте, его можно понять, ведь, в конце концов, это было то, чем он чаще всего пользовался на Аляске.
И те, кто позже возвращался с Аляски, независимо от того, выкопали они золото или нет, признавали, что вещи, которые рекомендовал им мистер Белл, были сделаны на совесть. Без него они бы умерли на Аляске. Благодаря этим людям многие из военных продуктов Макдональда стали популярны среди широкой публики.
Помимо того, что американское беспроводное радио нанимало мистера Белла, чтобы он рассказывал о том, как выжить, оно также нанимало многих геологов, чтобы те учили людей, как вести поисковые работы, как искать жилы и как выбирать место. Успешные золотоискатели, которые впоследствии сделали свои состояния, также признавались, что программа «Open Sesame» оказала им огромную помощь.
Минусом было то, что они говорили так быстро, только один раз утром и один раз вечером, что многие вещи не запомнились, и иногда возникали конфликты между людьми из-за разных воспоминаний по тому или иному вопросу.
И хотя в различных газетах много писали об этом, их материал был полон дыр, а иногда в радиошоу мистер Белл даже прямо указывал, что некоторые из газетных утверждений были чепухой, и что если вы действительно следовали им, то вы обязательно попали бы в какую-нибудь чрезвычайно страшную ситуацию.
Но потом Американская беспроводная вещательная компания начала сотрудничать с «Нью-Йорк дейли таймс», и «Таймс» каждый день писала об этом, так что если люди не успевали, они могли прочитать об этом в «Таймс» на следующий день. Многие люди, отправляясь на Аляску, берут с собой сверстанную и переплетенную «Нью-Йорк дейли таймс».
Все больше и больше людей отправлялись на Аляску на кораблях, а затем, опять же по высоким ценам, одалживали коротковолновое радио Макдональда, чтобы передать обратно хорошие новости об обнаружении золота.
За месяц до этого один из первых золотоискателей вернулся в Сан-Франциско с золотом. Поэтому все больше людей бросали работу, тратили свои сбережения и готовились к поездке на Аляску. Но тут они неожиданно обнаружили, что не могут найти судно. Почти все корабли, отправлявшие золотоискателей на Аляску, так и не вернулись. Ведь когда корабли причаливали к Аляске, не только золотоискатели убегали на поиски золота, но даже матросы. Поэтому ни один из этих кораблей никогда не возвращался обратно!
Они день и ночь ждали в гавани корабль, и вот он прибыл.
«Джентльмены, мы бы с радостью помогли вам всем, но нам нужно избавиться от нашей добычи, а затем подготовить оборудование к путешествию, прежде чем мы сможем отплыть. Так что бесполезно вам всем сейчас так торопиться, корабли должны быть готовы к отплытию». — сказал капитан Джонсон.
«Так когда же вы сможете отплыть?». — спросил кто-то.
«Только после того, как груз будет продан, а затем надлежащим образом переоборудован». — Капитан Джонсон почесал бороду: «На это уйдет не меньше недели. Но если вы мне доверяете, мне нужно будет получить часть задатка заранее, чтобы у меня были деньги, чтобы подготовиться как можно быстрее, чтобы убрать с корабля некоторые ненужные вещи и добавить больше мест, чтобы можно было разместить больше людей. Что скажете?».
«Да, без проблем, капитан!». — люди отвечали толпами.
Вернувшись в Сан-Франциско, капитан Джонсон и команда «Пекода» быстро избавились от пойманного ими горбатого кита, а затем занялись чтением книги «Дикая природа Аляски», которую они недавнои приобрели. Кого не соблазнит перспектива золота?
У моряков также было время отдохнуть. Обычно у них был месяц на отдых после причаливания корабля, но сейчас такого времени не было, поэтому у моряков было время развлечься, ведь теперь в Сан-Франциско стало гораздо больше борделей.
Неделю спустя китобойное судно «Пекод» было подготовлено: грузовой трюм был переоборудован в пассажирскую каюту, а часть перегорожена в складское помещение, так как на борту было больше гостей, естественно, требовалось больше пресной воды, еды и так далее. Пассажиры, уже заплатившие, один за другим поднимались на борт. Также было много людей, размахивающих своими банкнотами, чтобы попасть на борт.
«Места больше нет!».
Матросы кричали, убирая доски для поднятия на борт, и корабль отчалил от причала под пристальными взглядами людей на берегу и уплыла в бескрайний океан, обремененная тяжелыми надеждами нажить состояние.
Через месяц корабль прибыл на Аляску, а к этому времени порт Валдез, штат Аляска, был переполнен всевозможными судами, и «Пекод» поднялся на мостик, пассажиры высадились, и моряки были готовы к отплытию. Но в этот момент подошел портовый офицер.
«Где ваш капитан?». — спросил офицер.
«Я — капитан». — Джонсон подошёл: «Что я могу для вас сделать?».
«Зарегистрируйтесь и переместите свое судно в другое место». — офицер с чопорным лицом ответил: «Через некоторое время придут еще корабли».
«Но мы только что прибыли, неужели у нас даже нет времени передохнуть и пополнить запасы?». — спросил капитан Джонсон нахмурив брови.
«Немного южнее, примерно в одной морской миле, есть подветренное место, где большинство таких кораблей стоят на якоре». — небрежно ответил офицер.
Морякам пришлось сделать еще одну морскую милю к югу от китобойца «Пекод» и найти укромное место, полное других судов. Найдя подходящее место, чтобы сбросить паруса и бросить якорь, капитан Джонсон и матросы взяли свои вещи и сошли на берег на маленьком сампане.
Группа продолжила идти сначала в том направлении, где находился порт. Единственный способ найти дорогу к Золотой реке заключался в том, чтобы сначала вернуться в порт. С моря до нее была всего морская миля, но с суши это был неожиданный долгий путь. Поэтому им потребовался еще час чтобы пешком вернуться в гавань. К этому времени они увидели причаливающое судно странной формы.
Все моряки остановились, чтобы посмотреть на судно, которое оказалось длинной, стройной, с загадочным корпусом, выкрашенным в черный цвет.
Капитан Джонсон увидел, что несколько человек сходят с корабля. Судя по тому, как они были одеты, большинство из них были охранниками Blackwater. Однако среди этих мужчин был еще один человек, который был одет так же, как среднестатистический золотоискатель.
К этому времени подошло время обеда. В компилятивной версии программы «Выживание в дикой природе» моряков учили, что перед выходом в дикую природу важно быть как можно более физически подготовленным, а также правильно и вовремя питаться. Вся еда в рюкзаке должна быть максимально припасена для дикой природы. Поэтому лучше купить и поесть сейчас, чем использовать свои запасы. В гавани есть ресторан, как упоминалось в «Выживании в дикой природе», который не всегда хорош, но предлагает хорошую еду, как по цене, так и по питательности. Конечно, учитывая отдаленность местности, цены на зерновые продукты немного выше.
Моряки расположились в столовой и заказали несколько фирменных блюд Аляски, таких как суп из сушеного лосося и копченое медвежье мясо. Хлеб был дороже, чем в Сан-Франциско, но поскольку в будущем вероятность употребления таких злаков уменьшится, все заказали черный хлеб.
В то время как моряки дружно ели свою еду и предвкушали будущую удачу, в столовую вошла группа сопровождающих Blackwater, а также парень, который не выглядел так, будто он был с сопровождающими. Они быстро заказали себе еду. Поскольку столов не хватало, парень, похожий на обычного золотоискателя, подошел к морякам со своей тарелкой.
«Здравствуйте». — поприветствовал парень капитана Джонсона с самодовольством: «Могу я сесть рядом с вами, сэр?»
Джонсон бросил на него взгляд, но не ответил, а лишь слегка отодвинулся в сторону.
«Спасибо, сэр». — вежливо сказал парень, усаживаясь со своей тарелкой. На его тарелке лежал хорошего размера кусок белого хлеба с маслом и несколько кусков медвежатины и копченой рыбы — почти порция на двоих.
«Привет, ребята». — Представился парень, запихивая хлеб в рот: «Я Томас, репортер газеты «Нью-Йорк дейли таймс»».
«Вы Томас из «Нью-Йорк дейли таймс»?». — Матрос воскликнул: «Я читал ваше интервью с мистером Беллом. Вы тоже приехали на золотую лихорадку?».
«Нет, не совсем». — Томас покачал головой и с ухмылкой объяснил: «Босс попросил нас выпустить серию о золотоискателях Аляски. Поэтому меня отправили сюда… Конечно, если золото есть, я планирую откопать самородок-другой вместе с остальными».
«Тогда удачи». — Моряк сказал: «Кажется, вы приплыли сюда на корабле с людьми из Blackwater?».
«Да, у них быстрая лодка». — Томас улыбнулся: «В новостях все дело в том, чтобы быть быстрым, и если ты на час быстрее других, то получаешь премию. Как вас зовут?»
«Меня зовут Джонсон, я их капитан, это мой повар Билл, а это наш метатель оружия Шелдон». — Джонсон представил своих людей.
«Когда вы планируете уходить?». — Как только он закончил Томас спросил: «Если это не срочно, я предлагаю вам отдохнуть в порту ночь перед отплытием. Так у вас будет больше сил, и вы сможете отправиться с нами. Я слышал, что дороги нынче не очень спокойные».
Дороги были не очень спокойными, что было вполне ожидаемо. Подумав об этом, стало ясно, что единственным местом на Аляске, которое все еще было частью цивилизованного мира, был порт, где был порядок. Стоит человеку выйти из порта, и он умирает, словно капля воды, испаряющаяся в пустыне, — ее даже не найти. Здесь есть золото, у золотоискателей есть оружие, и они представляют большую угрозу друг для друга, чем даже звери для них.
Некоторые из тех, кому не удалось выкопать золото, возможно, даже просто взяли идею убийства более удачливых и пересечения границы.
Это подвергает риску ограбления как новичков на Аляске, так и тех, кто накопал золото и хочет вернуться, на длинном участке дороги от прииска до порта. Было бы неплохо последовать за более профессиональными и закаленными в боях эскортами Blackwater.
«Как слушают радиопередачи?». — взволнованно спросила Доротея.
«Мэм, мы раздали анкеты подписчикам радиостанций, и вот результаты статистики».
Канарис, руководитель Американского делового опроса, ответил: «Судя по результатам, даже те, кто не планирует ехать на золотую лихорадку, очень интересуются золотом Аляски, а также уникальной средой и историями Аляски. Именно такие программы собирают больше всего слушателей. У нас также есть музыкальные программы, которые по популярности уступают только программе «Аляска», и экономические ток-шоу, особенно «Stock Market Talk», которые также хорошо слушаются. Также хорошие показатели у программ по чтению художественной литературы».
American Business Survey — это отдельный департамент от отдела внутренних дел Blackwater, который изначально занимался бизнес-разведкой, но теперь стал независимым и работает как общественное мероприятие, отвечая за проведение социально-экономических опросов, а также ежемесячно публично публикуя отчет о результатах опроса со значительным опытом для общества. Это часть медиаимперии, построенной Скруджем. Через это агентство семья Макдональд смогла постепенно получить право судить компании в различных сферах экономической деятельности и в конечном итоге добиться такой же власти, как Moody’s, S&P и Fitch в более поздние годы, чтобы будоражить мировой рынок своими собственными рейтингами.
«А как насчет газет?». — снова спросила Доротея.
«Продажи New York Daily Times в последнее время значительно выросли». — Канарис ответил: «Особенно увлекательно обсуждение в газете реального и долгосрочного влияния «Золотой лихорадки» на американскую экономику».
«Отлично!». — Доротея радостно улыбнулась.
По правде говоря, Томас больше не работал в New York Daily Times. Он просто не успел получить уведомление. Пока он следовал за эскортом Blackwater и моряками в сторону шахты, несколько газет в Нью-Йорке собрались, чтобы утвердить совместное соглашение. Согласно этому соглашению, газеты будут совместно финансировать некоммерческое информационное агентство «Ассошиэйтед Пресс оф Америка», или АП, которое они создали вместе.
В своей первоначальной истории бывшее Associated Press было совместным предприятием нескольких крупных газет Нью-Йорка и Нью-Йоркской службы новостей (NNS). Однако нынешнее АП не было создано на базе этого агентства, а является совместным предприятием New York Daily Times, New York Tribune, Cleveland Daily News и American Wireless Broadcasting Company.
Оно будет использовать свои технологические преимущества в беспроводном распространении информации для обеспечения равного и неоплачиваемого доступа к новостным материалам для своих членов, в первую очередь в области оффшорных новостей и новостей из отдаленных районов. Малонаселенная Аляска, хотя и не является технически оффшорной зоной, определенно является удаленной и попадает в сферу деятельности этого недавно созданного информационного агентства. Поэтому журналисты, ранее направленные на Аляску этими СМИ, были переданы под юрисдикцию АП и стали его первыми репортерами.
Об этой новости стало известно лишь через несколько дней после того, как Томас прибыл на рудник Голд-Ривер. Это были единственные два места на всей Аляске, где имелись коротковолновые радиостанции, которые могли поддерживать связь с материковой частью Соединенных Штатов.
Сейчас было начало короткого летнего сезона на Аляске, который на самом деле был прохладным, а может быть, даже холодным, как, по мнению Томаса, было бы более подходящим словом. Хотя снег и лед давно растаяли, и даже если забраться повыше и посмотреть вдаль, не видно никаких следов снега или льда, кроме нескольких гор вдали, и хотя солнце висит на небе шестнадцать часов в сутки, а к полудню температура воздуха достигает почти двадцати градусов, утром и вечером в дикой местности все равно прохладно.
Но для Майло, собаки Томаса, такие температуры были не страшны. Эта огромная болотистая местность безмерно возбуждает его. Сначала он пытался приставать к рабочим, которые выполняли работу на электростанции. Теперь снега и льда больше нет, но это не значит, что большие аляскинские ездовые собаки могут оставаться без дела. На Аляске нет лошадей, поэтому тянуть телеги теперь тоже их дело.
Хотя аляскинские собаки довольно послушны, и, насколько Томас знал, они не кусали людей, однако с другими животными собаки были не слишком дружелюбны. Всякий раз, когда Майло пробегал мимо них, они издавали низкий, устрашающий звук и даже показывали зубы.
Майло — маленькая псина по сравнению с аляскинскими ездовыми собаками, поэтому он переключился на травлю кроликов, и иногда, когда все были в походе, Майло убегал и возвращался с трупом зайца в пасти.
К тому времени, когда они добрались до шахты Золотой реки, место изменилось так, что даже охранники Blackwater были поражены. Теперь вдоль реки возник город, где собрались тысячи искателей золота, и повсюду стояли палатки всех цветов. Некоторые даже поселились в небольших деревянных хижинах.
Томас последовал за людьми Blackwater сначала внутрь шахты, в рамках своей миссии по составлению отчета об этом крупнейшем золотом прииске на Аляске.
Возможно, потому что снаружи было так много золотоискателей, и потому что эти золотоискатели были вооружены, золотой рудник казался еще более укрепленным. По периметру шахту окружали заборы из колючей проволоки в три полных длины. Сначала охранники отодвинули дверь в первом заграждении из колючей проволоки и впустили Томаса и остальных.
«Томас, следи за своей собакой, здесь повсюду мины». — предупредил один из охранников Blackwater.
Томас поспешно взял Майло на руки, поблагодарив охранника: «Спасибо, Джон. Сколько тут мины?».
«Много». — Джон нахмурился в задумчивости: «Тут зарыто много противопехотных мин, таких, которые использовались во время войны. Но в нашем случае эта мина была модифицирована. Она имеет гораздо больший заряд, достаточный, чтобы запустить труп взрослого мужчины прямо в небо на несколько метров. В дополнение к противопехотным минам, здесь есть даже прыгающая мина, которая похожа на закопанную оборонительную гранату, которая прыгает вверх, и как только вы наступаете на эту штуку, она прыгает на двенадцать-тринадцать футов (три метра) и взрывается, и никто из парней в радиусе нескольких десятков метров вокруг нее не может избежать ее осколков».
«Зачем было устанавливать такую ужасную мину?». — беспокойно спросил Томас.
«Знаешь, здесь довольно много охранников, но по сравнению с такой большой шахтой и таким количеством людей снаружи, этого все равно кажется недостаточно. С минами мы можем быть более уверенными».
Джон усмехнулся, когда говорил: «Золото всегда заставляет людей терять рассудок. Иди с нами и не заблудись».
Охранники Blackwater не заходили прямо внутрь, фактически единственным местом прямого входа был забор из колючей проволоки, двери не было. Дверь находилась в двухстах метрах по диагонали. Солдаты прошли сто метров сначала вдоль внутреннего края первого забора из колючей проволоки, до ворот, отведенных для второго забора из колючей проволоки, а затем немного изогнулись, чтобы добраться до вторых ворот. Томас заметил несколько слегка изогнутых зеленых ящиков, расставленных возле вторых ворот: «Что это?».
«Противопехотные направленные мины Broadsword, злобное оружие».
Джон объяснил: «Мы не уверены, как она работает, но когда она взрывается, она выстреливает тысячи стальных шариков вперед, и одна такая мина может смести всех в пределах шестидесяти градусов фронта и ста метров. В общем, это даже более страшно, чем граната».
После того как они вошли во второй слой колючей проволоки, там были траншеи и дорожные траншеи. Все спустились в траншеи и через вертикальные дорожные траншеи быстро проникли внутрь золотой шахты, но Томас, который был военным корреспондентом, хорошо знал, что когда придет время сражаться, как только охрана отступит, эти траншеи и дорожные траншеи так же быстро будут засыпаны минами.
«Так, это жилая зона для рабочих, а это шахта. Столовая — вон там, лесозаготовительный и общий склады — вон там. Телеграфная комната находится вон там, чтобы попасть туда, нужен специальный пропуск». — Джон указал Томасу на каждое из ключевых мест.
«Кстати, не ходи в том направлении. Там хранилище». — Джон вспомнил еще кое-что и сказал Томасу: «Следи за своей собакой, я советую тебе держать ее на поводке, иначе будет не очень хорошо, если она наткнется на минное поле или пойдет в направлении хранилища».
«Хорошо». — серьезно сказал Томас, зная, каким непослушным был Майло.
«Могу я поговорить с рабочими?».
«Это не проблема, конечно». — Джон согласился: «Но я предлагаю тебе сразу пойти в столовую, потому что сейчас почти время обеда».
Все было не так, как раньше, теперь те, кто работал на золотых приисках, подписывали краткосрочные контракты на год, и, как правило, никто не хотел просто копать за кого-то другого, хотя они знали, что большинство из них вряд ли накопают много золота. Эти люди готовы работать золотодобытчиками только потому, что не могут позволить себе платить за собственное золото, поэтому им приходится сначала несколько месяцев работать на приисках, а потом, когда они заработают достаточно денег, отправляться копать золото самостоятельно. Именно из-за этого намерения они подписывали краткосрочные контракты с золотыми приисками.
«Но, насколько я знаю, нужно всего несколько месяцев, чтобы заработать достаточно денег, чтобы сделать это самим, так зачем же работать целый год?». — спросил Томас бородатого рабочего, когда тот сидел за столом и ел свой обед.
«Потому что лето на Аляске слишком короткое, и когда через несколько месяцев наступит зима, единственный способ сделать это самостоятельно — заняться поиском золота в реке, а не в шахтах, как сейчас. К тому времени золотая река замерзнет, и панировать золото будет невозможно. Так что лучше поработать еще несколько месяцев, заработать побольше денег и купить здесь дом».
«Купить здесь дом?». — Томас был ошеломлен, чтобы такое отдаленное место могло стать объектом недвижимости?
Словно видя замешательство Томаса, мужчина пояснил: «Зимой всем золотоискателям придется отступить. Их палатки и вещи не выдержат зимы, им придется уйти, как только выпадет снег. Независимо от того, найдут они золото или нет. Но если бы был дом и достаточно еды, этого хватило бы до полного замерзания реки, а на следующий год можно начать искать золото как раз тогда, когда река начнет оттаивать. Так ты будешь работать почти на два месяца дольше, чем другие. Таким образом, шансы сколотить состояние еще больше».
«Почему они сами не построят себе дом?».
«Как это может быть? Прошлой зимой компания уже вырубила все большие деревья в радиусе тридцати миль отсюда, которые можно было использовать для строительства дома, так из чего же им строить жилище?».
Бородатый мужчина улыбнулся: «Если только они не купят у компании дом и еду на зиму. Но это будет не маленькая сумма».
После этого действия Томаса вдоль Золотой реки подтвердили утверждение бородатого рабочего, что на значительном расстоянии вокруг действительно нет больших деревьев, которые можно было бы использовать для строительства домов. На самом деле, даже если бы они и были, золотодобытчики не смогли бы унести их обратно.
У них просто не было инструментов для переноски, и, более того, золотодобытчики совсем не были сплоченными. Они не доверяли друг другу, опасались друг друга, и все знали, что самое опасное в этой части света для золотоискателей — это не медведи гризли, которые бродили по дикой местности. На самом деле медведи гризли в окрестностях Золотой реки были почти истреблены из-за отсутствия законов о защите животных. Самым грозным врагом для золотодобытчика всегда является другой золотодобытчик. В песках Золотой реки, протекающей через прииск, золота немного, и лишь немногим удается найти его, а те, кому это удается, стараются держать его поблизости от себя, не смея никому сообщить, что оно у них в руках. Ведь в таком месте, где вообще нет закона, обнародовать золото — значит умереть без погребения.
Поэтому, когда Томас спросил золотоискателя, не нашел ли он золото, тот строго посмотрел на него и ушел, ничего не сказав. Позже, когда Томас тоже поставил палатку у золотой реки и собирался начать искать золото, как обычный золотоискатель, к нему подошли несколько мужчин.
«Эй, новенький!».
Они окружили Томаса с разных сторон.
«Что я могу для тебя сделать?». — спросил Томас, одновременно оглядываясь по сторонам: всего было пять человек, все вооруженные и в нескольких разных направлениях. Томас оценил ситуацию: у парня спереди не было оружия в руках, но на поясе у него явно висел большой револьвер.
Рядом с ним был еще один крупный парень с многоцелевым сапером в руке. Двое парней слева и справа уже держали в руках дробовики. Чуть поодаль стоял еще один парень с винтовкой.
Томас сразу понял, что в сложившейся ситуации сопротивляться будет нелегко. Майло, возможно, и смог бы справиться с одним парнем, но два дробовика слева и справа были настолько страшными, что Томас не был уверен, что сможет увернуться от их огня на таком расстоянии.
Поэтому Томас раскинул руки: «Чем я могу вам всем помочь?».
«Ну…». — сказал человек впереди, который наблюдал за движениями Томаса, и улыбнулся: «Я вижу, что ты умный парень. Но это место, Золотая река, не похоже на другие места, и тот, кто не знает правил, может внезапно исчезнуть, и тогда никто не знает, куда он попадет, кроме Бога… Ну, ты понимаешь, о чем я?».
«Я не совсем понимаю». — нервно ответил Томас: «Может быть, я вас всех обидел, но я действительно этого не хотел».
«Гав!». — Майло инстинктивно почувствовал, что мужчины не очень дружелюбны, и залаял в их сторону.
«Успокой псину».
Человек с ружьем слева от Томаса, у которого была борода и который был одет в матросскую форму, грозно сказал.
«Майло, тихо». — Томас быстро взял пса на руки: «Это мой друг».
«Ты знаешь, парень, есть бесчисленное множество людей, которые приходят к этой реке, чтобы искать золото. Но сейчас здесь есть большая проблема, и это отсутствие порядка».
Мужчина усмехнулся: «Все хотят копать золото, и все, кто копает золото, боятся… Знаешь, чего они боятся?».
«Боятся быть ограбленными?».
«Хорошо, и это не просто быть ограбленным, обычно грабители хотят не только золота, но и их жизни вместе с ним. Знаешь, когда что-то так важно и так дефицитно, если ты можешь предоставить эту услугу, ты обязательно заработаешь много денег».
«Но, насколько я знаю, бизнес, который приносит большие деньги в этом мире, очень рискованный».
«Да». — кивнул мужчина, что определённо был лидером среди этой группы: «Но я собираюсь рискнуть. Все, кто приходит сюда, готовы рисковать. Если ты готов присоединиться к нам и рискнуть вместе с нами, мы можем взять тебя в долю, а если хочешь спокойно искать золото, то мы просим платить нам пять долларов в месяц наличными или эквивалент в виде поставок. И мы обеспечим безопасность».
Томас понял, что банда планирует организовать здесь мафию, чтобы собирать деньги за защиту. Зарождающийся и развивающийся преступный мир золотодобытчиков — интересный материал для новостей, не так ли?
Поэтому Томас спросил: «Нужны ли какие-нибудь условия, чтобы присоединиться к вам?».
Томас не совсем прав, когда говорит, что все в этом мире, что приносит большие деньги, является большим риском. На самом деле, помимо рискованной категории, существует еще одна категория предприятий, которые могут приносить большие деньги, и это категория с высоким порогом. Так называемый высокий порог обычно включает в себя несколько аспектов: первый — это порог капитала. Некоторые очень прибыльные сделки требуют такого большого капитала, что средний инвестор просто не может позволить себе играть.
«Радио действительно прибыльная сделка, но, к сожалению, порог слишком высок. Поэтому нам придется просто смотреть, как ты делаешь деньги».
Морган, которого пригласили посетить Нью-Йоркскую башню на церемонии в честь ее завершения, сказал это Скруджу, стоявшему рядом с ним.
«Мистер Морган, на самом деле есть гораздо более выгодные сделки, и у нас есть возможности для совместной работы».
Скрудж сказал Моргану: «В Европе и Азии, например, у нас есть возможности для совместной работы, давайтй обсудим это позже, я собирался попросить вас об услуге… Ах, лифт тут, поднимемся на вершину башни».
Морган посмотрел на вершину башни, которая была так высока, что он почувствовал покалывание в шее, а там, в том, что выглядело как маленькое птичье гнездо, находилась смотровая площадка и радиопередающий центр на вершине башни.
Группа вместе вошла в лифт, и с легким толчком все почувствовали тяжесть под ногами, а затем лифт начал подниматься.
Лифт был оснащен большими кусками стекла со всех сторон, чтобы тем, кто находился внутри, было удобнее видеть вид, но сейчас это казалось не очень удачной конструкцией, хотя внутри стекла все еще была прочная стальная рама с поручнями, но все люди напряглись, когда высота увеличилась. Это было видно по тому, что все цеплялись за поручни и окружающие их предметы.
К счастью, лифт был быстрым, и в мгновение ока они достигли вершины башни. Группа вышла из лифта, и перед ними предстал скромный зал, который со всех сторон был покрыт стеклом, а возле стекла были установлены поручни и перила.
«Посмотрим на радиостанцию?». — обратился Скрудж к Моргану.
«Конечно».
Короткий путь привел их к небольшой двери. Скрудж показал свои документы охраннику у двери, который тут же толкнул дверь и пропустил Скруджа и Моргана внутрь.
Инженер дал Моргану общее описание соответствующего оборудования внутри, но Моргана явно интересовали не эти вещи, и он сказал Скруджу: «Ты упомянул, что у тебя есть что обсудить со мной?».
«Да».
Скрудж кивнул: «В частности, давайте поговорим об этом в комнате отдыха персонала».
Оба вместе прошли в комнату отдыха персонала и сели на диван.
«Мистер Морган, я получил информацию, что в Испании есть люди, которые готовят заговор с целью свержения королевы Изабеллы II. Я думаю, что есть большая вероятность того, что им это удастся».
«Что ж, здесь есть пространство для маневра, в чем дело, вас интересует рынок облигаций в Европе?». — спросил Морган.
«Нет, меня не интересует европейский рынок облигаций». — Скрудж был спокоен: «Вы должны знать, что мои интересы в Европе больше связаны с Пруссией. Во-первых, эта перемена может привести к конфронтации между Пруссией и Францией. В этом кроется много хорошего, что может прийти ко мне».
Морган понял, о каких выгодах говорил Скрудж. В конце концов, все знали, что Скрудж был крупным торговцем оружием и что его войска участвовали в Итальянской войне за независимость, Австро-прусской войне и так далее. Но эти войны были мелкой игрой по сравнению с возможным противостоянием между Пруссией и Францией. Даже сам факт того, что Пруссия и Франция враждовали друг с другом, принес бы Скруджу большие деньги.
«Так чего же ты ждёшь от меня? Что я могу получить от этого?».
«Создать Испании некоторые проблемы на рынке облигаций». — сказал Скрудж: «Кроме того, и Франции, и Пруссии сейчас не хватает денег, и, вероятно, обеим нужен кто-то, кто выпустит для них казначейские облигации. Конечно, я достаточно честен, чтобы сказать вам, что мои эксперты более благосклонны к Пруссии в этой возможной войне. Более того, у меня есть доступ к соответствующей разведывательной поддержке прусской иерархии, и я считаю, что обладание ею может принести большую пользу вашей операции. Если вы добавите к этому ваши операции на рынках капитала, я думаю, что шансы Пруссии на победу могут быть несколько выше».
«Что ж, беспроигрышная сделка». — Морган усмехнулся: «Но зачем связываться с испанцами?».
«Потому что кто-то на Кубе обратился к моим людям, и они хотят, чтобы я поддержал независимость Кубы». — Скрудж улыбнулся: «Это тоже хорошая сделка».
То, что говорили Скрудж и Морган, было в основном правдой, хотя оставалось еще немного того, что было не совсем правдой. Например, не кубинцы нашли Скруджа, а Скрудж нашел кубинцев.
Планируя манипулировать средствами массовой информации, Скрудж создал ряд фондов, в том числе фонд «Свободный мир». Этот некоммерческий фонд был основан с громким манифестом в газетах, провозглашавшим: «Наш фонд был создан для продвижения свободы в мире! Выступать против всех форм рабства или других форм подневольного состояния, содействовать самоопределению народов и противостоять колониализму! Мы будем работать во имя прекрасного нового мира свободы и равенства!».
Ну, чтобы было понятно, эта организация специально создана для того, чтобы поиздеваться над европейскими колониальными державами.
Это была очень «левая», очень «революционная» организация, и она даже поддерживала тесные связи с Первым Интернационалом. Хотя великий учитель пролетарской революции Маркс в двух словах указал, что эта организация по сути своей оставалась буржуазной революционной организацией. Их задница сидела на стороне буржуазии, иногда даже на стороне самой реакционной крупной буржуазии. Но Маркс также признавал, что эта организация играла активную, даже революционную роль в поддержке борьбы народов Азии, Африки и Латинской Америки против грабительского колониализма.
Люди «свободного мира» и кубинский фермер по имени Сет Педдес провели встречу. Педдес был влиятельным среди кубинских фермеров и был крайне недоволен испанским правлением.
На самом деле Испанию ненавидели и больше всего восставали не коренные индейцы, которых испанцы почти истребили, а белые туземцы, потомки колонистов.
С тех пор как Боливар разгромил испанские войска на южноамериканском континенте и дал независимость большинству южноамериканских колоний, у испанцев была только одна достойная колония в Южной Америке — Куба. Только после того, как они захватили большую часть Южной Америки, в Испании сложилась хорошая традиция экстравагантности. В те времена золото из Южной Америки продолжало стекаться в руки испанской аристократии, но вместо того, чтобы превратиться в стартовый капитал для развития капитализма в их руках, оно продолжало утекать в Голландию, Англию, Францию и другие страны в обмен на всевозможные удовольствия. В результате другие страны развивались на золоте Испании, а Испания стала отстающей.
Как гласит старая поговорка, легко перейти от бережливости к роскоши, но трудно перейти от роскоши к простоте. После потери почти всей южноамериканской колонии испанской знати становилось все труднее поддерживать свою «приличную» жизнь. Поэтому испанцы, естественно, еще больше потеснили Кубу, последнюю приличную колонию в Америке.
Остров был хорошим местом для выращивания сахарного тростника и табака, на нем производилось большое количество сахара и самых известных в мире гаванских сигар. Если бы не было испанского гнета, и если бы остров был таким же независимым, как Соединенные Штаты, то эти местные белые ранчеры и им подобные жили бы комфортно, так же как южные американские ранчеры несколько лет назад. Но теперь, из-за испанского завоевания, даже фермерам с каждым днем становится все труднее жить, и они все больше и больше недовольны Испанией. Кубинские владельцы ранчо тихо сговаривались о том, что однажды, следуя их примеру, они восстанут.
Испанцы не знали об этом, но ничего не могли сделать, чтобы смягчить конфликт. Самый непримиримый конфликт в мире — экономический. Макиавелли говорил, что человек может быстро забыть, кто убил его отца, но до конца жизни он никогда не забудет, кто лишил его отцовского имущества, которое он должен был унаследовать. Не только он не сможет забыть, но даже его сын, его внук, не сможет забыть этого. Между странами существует множество конфликтов, но в конечном итоге есть только один, который может привести две страны к конфликту, и это экономический конфликт. Испано-кубинский конфликт является таким конфликтом, и по своей природе он непримирим. Даже если иногда и удается найти компромисс, это всего лишь тихий момент. И в такой тишине руки обеих сторон, точащие мечи, никогда не останавливаются.
Когда Фонд свободного мира обратился к Сету Педдесу, именно благодаря общности интересов обе стороны смогли работать вместе. Фонд «Свободный мир» финансировал Педдеса, поддерживал его в контактах с другими «добровольцами», а также финансировал их поездки в США для покупки оружия и прохождения военной подготовки.
Вскоре после этого группа кубинцев прибыла на североамериканский континент.
Первой группой членов Кубинской свободной армии, прошедшей военную подготовку, была небольшая группа из тридцати человек, возглавляемая «маленьким человеком» по имени Хуан Карлос. Они были отправлены в Кливленд для прохождения «подготовки по вопросам безопасности» компанией Blackwater, организованной «свободным миром».
Учитывая ситуацию на Кубе, Blackwater подготовила их к боевой подготовке, лучше всего подходящей для борьбы с испанцами.
«Испанская армия прогнила до основания, но, учитывая, как много для них значит Куба, они попытаются подавить вас со всех сил». — сказал инструктор Родни кубинцам, взяв в руку свой привычный хлыст и покрутив его: «А учитывая неравенство в финансовых ресурсах, вам будет трудно победить испанцев в бою лоб в лоб».
«Но разве Боливар и Сан-Симеон не сделали этого?». — Очевидно, что такое заявление не убедило кубинцев.
«У Боливара было огромное пространство для передвижения, он мог двигаться туда и обратно в своем собственном темпе. Но есть ли оно у вас?». — презрительно спросил Родни: «В войне с Боливаром испанцам пришлось бы защищать территорию размером почти со всю Южную Америку, а на такой большой территории, даже если бы туда была брошена вся испанская армия, это было бы все равно, что вылить бутылку чернил в море, разбавленных до нуля в мгновение ока. Поэтому, хотя общая численность сил генерала Боливара уступала испанской, в каждом сражении он смог сконцентрировать свои силы против испанцев, которые были разбросаны по огромным просторам Америки, и почти в каждом из этих сражений он имел преимущество в силе. Я спрашиваю вас, есть ли у вас возможность на таком изолированном острове, как Куба, постепенно уничтожать испанцев, как это делал генерал Боливар, постоянно нанося удары по слабым местам?».
Обучение, которое впоследствии проводила компания Blackwater, стало настоящим открытием для Хуана и остальных. Во-первых, они научились скоростной стрельбе. По словам инструкторов, их будущая борьба с испанцами будет в основном городской партизанской войной, а в таких условиях обе стороны будут сражаться так близко друг к другу, что расстояние между ними не превысит и тридцати метров. Поэтому в таком бою самым важным навыком была не точность, а скорость.
«Если ты сможешь выхватить пистолет хоть на долю секунды раньше и выстрелить в голову какому-нибудь испанцу, то умрет он; в противном случае умрешь ты!». — Так говорил инструктор Родни кубинцам, когда объяснял им эту подготовку.
А когда кубинцы получили положенное им оружие, они были поражены еще больше.
Каждый получил по два пистолета, совершенно новый пистолет, только что разработанный компанией MacDonald Infantry Arms Company, пистолет, который стал пионером в использовании принципа отдачи короткого ствола, первый в мире автоматический пистолет в эту эпоху, пистолет, почти идентичный по конструкции современному Colt m-1911, за исключением того, что калибр патрона был уменьшен до .30. Конечно, чтобы гарантировать мощность, калибр пули был уменьшен, но патронник растянут, чтобы заряд не сильно уменьшился. Согласно проведенным компанией испытаниям, дульная скорость пули, выпущенной из ствола m-1866, достигала пятисот десяти метров в секунду, что превышало дульную скорость винтовки Минни, находившейся в руках испанских колониальных войск.
Пистолет имел много преимуществ перед револьвером, например, большую емкость, позволявшую заряжать в магазин сразу пятнадцать патронов, хотя, по словам инструктора Родни, число патронов, заряжаемых в магазин, обычно не должно превышать двенадцати, учитывая, что пружина не должна быть сжата слишком сильно. Но даже в этом случае количество патронов в таком пистолете уже было эквивалентно двум револьверам. Более того, как только у вас заканчиваются патроны, револьверы очень медленно перезаряжаются. Тогда для этого требуется всего два действия — снять магазин и вставить новый.
«Конечно, этот чертов пистолет мощный, точный, имеет большую емкость и быстро заряжается, но он не идеален. Проблема с ним в том, что если вы не будете за ним ухаживать, он может заклинить и не выстрелить! Так что протирайте пистолет раз в неделю, тщательно, после каждого использования, или вы покойник».
Инструктор Родни сказал так: «Кроме того, на случай, если вам не повезет, добрые люди из Фонда «Свободный мир» выдали вам два этих пистолета, так что если с одним из них что-то случится, у вас будет второй, чтобы использовать его. Ну, а чтобы в экстренной ситуации можно было быстрее достать пистолет, из двух пистолетов один будет скорострельным».
«Инструктор, что такое скорострельный? Это тот, который без прицела?». — спросил один из кубинцев.
Инструктор Родни кивнул: «Оно нужно для того, чтобы ты стрелял с близкого расстояния против испанцев. В этот момент расстояние до вас будет не больше десяти метров, так какой смысл иметь прицел?».
Помимо тренировок с пистолетами, в тренировочном лагере Blackwater их больше обучали взрывчатым веществам. Например, изготовлению взрывчатки из различных гражданских материалов в условиях блокады, а также изготовлению бомб замедленного действия из карманных часов с самодельной взрывчаткой. Например, как доставлять эти бомбы замедленного действия в самые важные места.
Риски, связанные с изготовлением собственной взрывчатки, значительны, и даже под руководством экспертов у некоторых людей возникали проблемы с ее изготовлением — один парень, Масар, ослеп на один глаз, когда делал бомбу. Но кроме этого, все остальное было в порядке.
Были и другие передовые проекты по изучению структуры и слабых мест различных целей, особенно испанских кораблей.
«Это обычный испанский транспортный корабль, из Тулона, Франция, и это самый тяжеловооруженный корабль испанского флота. Его грузоподъемность составляет около двух с половиной тысяч тонн, и первоначально он приводился в движение открытыми колесами, но сейчас его переоборудовали под гребные винты. Вот схема конструкции такого судна, а здесь показано положение его киля».
Один из инструкторов указал на схему и объяснял кубинцам: «Если вы заложите бомбу замедленного действия с зарядом около двадцати килограммов в этом положении, она обязательно проломит киль одним махом, а затем весь корабль разломится надвое под собственным напряжением, и чем больше груза в нем содержится, тем быстрее он будет тонуть»
Не в стиле Blackwater было говорить без практики, и где-то на краю озера Эри, Blackwater даже поставил там судно, которое было отправлено на пенсию и собрано по низкой цене на металлолом, чтобы его можно было предложить стажерам для обучения.
Мадрид, Испания.
Сейчас ночь, и Мадрид в эту эпоху далеко не сравним с Мадридом в более поздние времена, до того, как в Европе появилось электрическое освещение, и Мадрид, как и другие европейские города, сразу же погружался в ночной сон.
Но тишину ночи нарушил звук каретного колеса. Это была дворянская карета, и хотя в темноте нельзя было разобрать герб, при слабом свете тусклых фонарей по обеим сторонам дороги, все же можно было понять, что карету тянут две великолепные белые лошади, а это не то, что может позволить себе средний человек.
В передней части кареты висит лампа, которая, похоже, приехала с площади Пуэрта-дель-Соль, или, возможно, ее владелец только что посетил костюмированную вечеринку в доме дворянина и теперь лежит в карете, устало дремля.
Карета остановилась перед двором роскошного особняка, и сторож, бросив один взгляд на карету, открыл железные ворота, после чего под стук копыт и колес карета въехала во двор, и ворота тут же закрылись.
Из кареты вышел человек в плаще и передал шляпу на голове и плащ на теле управляющему, который поприветствовал его и сказал: «Месье маркиз, пожалуйста, следуйте за мной, генерал ждет вас внутри».
«Понятно». — Господин маркиз кивнул. Затем он последовал за дворецким и вошел внутрь.
«Месье маркиз, как любезно с вашей стороны, что вы пришли».
Высокий, компетентный офицер встал и обратился к нему.
«Генерал, неожиданно видеть вас здесь снова после столь короткого времени». — ответил маркиз.
«Воистину, я не ожидал, что вернусь сюда спустя всего год». — Генерал ответил со смыслом: «Это означает, что народ Мадрида и народ Испании сыт по горло слабонервной правительницей. Конец ее близок».
Генерала звали Хуан Прим. И под словом «правительница» он подразумевал королеву Изабеллу II.
По испанской традиции женщине не разрешалось быть монархом. Поэтому с момента своего восшествия на престол королева Изабелла II столкнулась с различными мятежами. Первым было восстание ее дяди, Дона Карлоса, но оно было легко подавлено. Впрочем, в следующие годы при поддержке иностранцев продолжались всевозможные неблаговидные заговоры.
Сама королева не была великим политиком, и из всех качеств, необходимых для политика, она обладала только одним — жаждой власти. И поэтому, что вполне естественно, ее меры по управлению страной делали испанцев все более недовольными. Чтобы заручиться поддержкой Франции, она и ее двоюродный брат Франсиско де Асис Бурбон вступили в брак.
Однако случилось нечто неожиданное, и королева сделала поразительное открытие. После первой брачной ночи она обнаружила половое бессилие мужа.
Говорят, что королева и ее муж давали друг другу максимальную свободу, а затем принц покинул Мадрид, а королева, с другой стороны, продолжала находить любовников. Она даже продолжала беременеть и рожать принцев и принцесс без присутствия мужа. Из-за этого королева выглядела все хуже и хуже в глазах консервативных испанцев. И, черт возьми, была революция во Франции и «ужасные идеи», которые продолжали влиять на Испанию. За двадцать лет правления Ее Величества в Испании сменилось 34 правительства и семь конституций. Было устроено пятнадцать бунтов, и к власти пришли различные подхалимы. Сама Изабелла II вела жизнь в запустении и упадке и иногда вмешивалась во внутреннюю политику капризным и неразумным образом. Королева, похоже, особенно любила реакционеров в армии и церкви, что делало ее еще более одиозной в сознании испанцев. Дважды она едва избежала покушения.
Но каждый раз основы правления королевы расшатывались, и теперь правление королевы лежало на скалах, и все знали, что в Испании назревает «славная революция» и что правлению королевы скоро придет конец, только было неясно, кто последует за ней.
«На этот раз мы позаботимся о том, чтобы покончить с ней».
«В прошлый раз, генерал, ты сказал то же самое». — Маркиз улыбнулся.
«Следуйте за мной, месье маркиз, и позвольте мне показать вам, кто присоединился к нам в гостиной, и вы увидите, почему я так полон уверенности».
Была веская причина, по которой генерал был так уверен в успехе этой «Славной революции». Ведь в заговоре участвовали различные гарнизоны и ключевые департаменты Мадрида, и среди них были даже некоторые офицеры Королевской гвардии.
2 сентября 1867 года в своей международной программе новостей американская компания беспроводного вещания передала новость о том, что в Испании произошла революция, а королева Изабелла II отправилась в изгнание во Францию.
Сначала новость не привлекла особого внимания: Испания и США находились далеко друг от друга, и то, что происходило в Испании, не могло волновать среднего американца.
В тот день новость подтвердили несколько газет, в том числе те, которые были основателями Ассошиэйтед Пресс и те, которые присоединились к ней после разговора Скруджа с Морганом.
Сила газет была немедленно продемонстрирована в освещении этой истории. Газета New York Daily Times начала с анализа возможностей, открывающихся после испанской революции, и ее влияния на ситуацию в Европе. В своем отчете New York Daily Times отметила, что отношения между Пруссией и Францией могут еще больше ухудшиться вокруг вопроса о новом монархе в Испании. Это может привести к самой серьезной конфронтации в Европе за последние годы или даже к войне невиданных масштабов.
С другой стороны, недавно созданная газета Wall Street Journal скрупулезно проанализировала возможное влияние конфликта между Пруссией и Францией на европейские рынки финансового капитала, указав на возможность всех вытекающих из этого колебаний в европейской экономике.
Однако вряд ли какая-либо из газет предвидела возможности, которые перемены в Испании, находящейся за 10 000 миль, принесут на Кубу, которая находилась в пределах легкой досягаемости Соединенных Штатов.
Утром 11 сентября, еще до рассвета, Клэр поднялась, подготовила печь, искусно испекла хлеб и подогрела молоко. Затем она поднялась в свою спальню на чердаке, чтобы позвать Джоанну, которая все еще томилась в кровати.
Тело Джоанны было накрыто тонким одеялом. Был сентябрь, но, в отличие от Нью-Йорка, Гавана была тропической, и здесь никогда не бывает холодно круглый год.
«Пора вставать!». — Клэр присела на край кровати и потянулась, чтобы подтолкнуть Джоанну в плечо.
«А?». — Джоанна не открыла глаза, только неопределенно пробормотала: «Солнце еще не взошло, дай мне поспать».
Клэр протянула руку с изрядной долей веселья и любовно потрепала лицо Джоанны: «Ты забыла? Сегодня мы идем в Гаванскую бухту рисовать восход»
«Тогда который час?». — Джоанна все еще не открывала глаза.
«Сейчас четыре часа». — Клэр сказала: «Самое раннее, когда мы сможем встать после того, как освежимся и позавтракаем, и тогда мы сможем добраться до пляжа и установить наши доски для рисования до того, как выйдет солнце. Вставай, ленивый поросенок!».
Джоанны недовольно ответила: «Я не буду завтракать, дай мне поспать еще двадцать минут! Пожалуйста, добрая сестра!».
Клэр рассмеялась и сдернула одеяло, покрывавшее тело Джоанны, а затем потянулась, чтобы пощекотать ее. На этот раз Джоанна уже не могла лежать с закрытыми глазами, она захихикала и потянулась, чтобы оттолкнуть Клэр.
Через час две девушки прибыли в Гаванскую бухту со своими чертежными досками. Они устроились рядом с замком Морро, установили свои доски и начали делать наброски. В этот момент из гавани Гаваны вышли два судна, одна за другой.
Видя это, Джоанна воскликнула: «Жаль, что это пароходы, как бы они были красивы, если бы были парусниками!».
Для неё пароход с большой уродливой трубой был гораздо менее красив, чем парусник с «белыми парусами, как облака в небе».
В эти дни все меньше и меньше красивых парусников. Даже современные пароходы гораздо менее красивы, чем раньше. Раньше была особая красота в том, что у парохода с обеих сторон было вращающееся колесо, как колесо обозрения в парке, но теперь колеса нет, и он настолько уродлив, что хочется проклясть его, чтобы он утонул в море.
Возможно, проклятие Джоанны подействовало, судно, которое было немного позади, вдруг сильно затряслась, и даже на расстоянии Клэр и Джоанна могли ясно видеть, что вокруг внезапно накатила белая волна, а затем судно начало тонуть со скоростью, которая была видна невооруженным глазом.
«Что?». — удивленно произнесла Клэр, увидев, что прямо перед ней происходит кораблекрушение.
Именно в это время слабый приглушенный звук взрыва проник в уши Клэр и Джоанны.
Все люди, находившиеся поблизости, встали и уставились на происходящее широко раскрытыми глазами.
Судно, шедшее впереди, заметило изменения позади них, медленно повернуло и поплыло обратно, матросы на борту отчаянно бросали в море спасательные круги и доски, предположительно пытаясь спасти как можно больше моряков, выпрыгнувших за борт. Но корабль тонул очень быстро, и в мгновение ока нос корабля начал загибаться вверх, затем с силой разломился надвое посередине и тяжело упал на воду, вздымая вверх волны, а затем весь корабль затонул.
Судно затонуло так быстро, что с момента возникновения проблемы до момента затопления прошли считанные минуты. Хотя Клэр и Джоанн не очень разбирались в кораблях, они чувствовали, что за такое короткое время большинство моряков не успели бы спастись. Затонувший корабль, разломанный на две части, в будущем стал бы их могилой.
Клэр и Джоанна поспешно убрали свои чертежные доски и сели в общественную карету, чтобы вернуться в съемное жилье. Карета загрохотала по усыпанной гравием дороге и ехала некоторое время, но потом вдруг остановилась. Поначалу карета не показалась Джоанне и Клэр необычной; дороги на старых гаванских улицах были узкими, и иногда случалось что-то, например, две женщины спорили на улице или даже стая собак дралась на улице, что могло заставить карету остановиться.
Но на этот раз пауза была явно не такой, так как кучер сказал им: «Дамы, дорога впереди перекрыта полицией, мне придется объехать в другом направлении. Если вы предпочитаете идти пешком, можете пройти вон через тот переулок; если вы будете сидеть в карете, это займет более получаса».
«Черт возьми». — Клэр, нахмурившись, повернула голову: «Джоанна, давай спустимся».
Джоанн покорно кивнула и спрыгнула с повозки вместе с Клэр, неся доску для рисования.
Улица впереди была буквально перегорожена, и несколько полицейских натянули веревки, чтобы перекрыть улицу полностью.
«Что происходит?». — спросила Клэр, оставив прохожего.
«Не знаю, но я слышал, что кто-то напал на налоговую инспекцию, убил нескольких людей и устроил пожар!».
Подобные нападения происходили в течение дня, и «борцы за свободу», прошедшие подготовку в Blackwater, вернулись на Кубу и обнаружили, что настоящие испанцы оказались слабыми по сравнению с инструкторами Blackwater, которые выступали в роли воображаемых врагов.
Вот как один из отцов революции, участвовавший в этой серии акций после окончательного обретения Кубой независимости, описал в своих мемуарах их нападение на испанский полицейский участок в тот день.
«Мы вдвоем вошли через главный вход в полицейский участок, швейцар дремал и даже не взглянул на нас. Не говоря уже о том, что он не спросил, что у нас в сумках. Я вошел в холл вместе с Хьюзом, и испанский полицейский спросил, что мы делаем. Я ответил: «Чиним жалюзи». Он не задал больше никаких вопросов и не попросил проверить наши холщовые сумки. На самом деле в моей сумке было два ружья MacDonald 1862 с отпиленными стволами, а в сумке Хьюза — две мины направленного действия «Broadsword».
Мы поднялись по лестнице, и над нами оказались кабинеты старших офицеров испанской полиции. На углу лестницы Хьюз установил одну из «бродсвордов» из своей сумки, прикрывшись при этом комбинезоном.
‘Охраняй лестницу’. — прошептал я Хьюзу: ‘Я разберусь с испанскими ублюдками’.
Наверху был только кабинет начальника и заместителя начальника, и там было всего несколько мозговитых испанских дураков, и против них, и подлого нападения, меня одного будет достаточно.
Я зарядил ружье, подошел к двери комнаты с табличкой «кабинет начальника» и тихонько постучал в дверь. Изнутри раздался недовольный голос: «Что? Разве я не говорил вам не беспокоить меня?».
‘Он там’.
С этой мыслью я пинком распахнул дверь. Я увидел большую жирную свинью, держащую в руках проститутку, которая стояла перед ним на коленях. Увидев, что я вбегаю, свинья с силой оттолкнул проститутку, затем встал и хотел что крикнуть, но я выстрелил и мгновенно разнес его голову на куски.
Проститутка закричала от ужаса, но у меня не было времени обращать на нее внимание. Я тут же вышел из комнаты и вошёл соседний кабинет заместителя начальника.
В это время снаружи послышалась стрельба из ружья и пистолета, и стало ясно, что Хьюз перестреливается с кем-то. Я немедленно открыл заднее окно в кабинете, подвесив подготовленную веревку к тяжелому столу. Затем был дан сигнал Хьюзу отступать.
Хьюз тут же прекратил стрельбу, а несколько испанских полицейских продолжали стрелять из револьверов в угол, где он прятался, и в то же время устремились вверх по ступенькам. Когда несколько полицейских бросились вверх по ступенькам, а другие вышли из-за укрытий, непрерывно стреляя в сторону укрытия, он привел в действ мины. Восемьсот стальных гранул пронеслись по залу, как ливень.
Почти все двадцать или около того полицейских, находившихся в зале, были сбиты на землю. Затем мы спустились прямо по лестнице и собрали все оружие с убитых или раненых полицейских и сложили в рюкзаки, которые принесли с собой».
В течение дня в Гаване были атакованы не только два катера или один полицейский участок; почти все влиятельные испанские учреждения подверглись неожиданному нападению. Несколько гранат было брошено с крыш домов напротив мэрии, метатели явно были хорошо обучены, и гранаты метко бросали через окна в кабинеты чиновников. Жестокость оборонительных гранат нанесла тяжелый урон правительственным чиновникам. Если бы мэр не поехал в поместье губернатора, он, вероятно, тоже погиб бы в этой атаке.
Но, прибыв в поместье губернатора, мэр Леонью не смог полностью избежать нападения. Поместье губернатора хорошо охранялось, поэтому нападавшим не удалось сразу пробить себе дорогу внутрь. Но они прибегли к более хитрым и отчаянным методам.
Несколько нападавших притворились лесниками, сажающими деревья, и вырыли яму примерно в двухстах метрах от дома губернатора. Но если бы испанцы были более осторожны, они бы заметили, что яма, которую вырыли эти люди, была не вертикальной для посадки деревьев, а наклонной, диагональной, направленной в сторону дворца вице-короля. Через час, когда два корабля были взорваны и затоплены, две повозки с товарами привезли на это место саженцы. Однако снимите саженцы, накрытые сверху, и вы обнаружите под ними четыре большие бочки с маслом с открытыми концами. Несколько мужчин поставили бочки с маслом в яму так, чтобы открытая часть была направлена в сторону дома губернатора, и слегка поправили их. Затем мужчина, возглавлявший группу, кивнул и сказал: «Почти готово».
Тогда несколько мужчин положили внутрь бочки большую сумку и вытащили оттуда фитиль. Затем сверху снова положили деревянную доску, а на нее — завязанный взрывпакет. Затем несколько мужчин посмотрели на человека во главе группы, который кивнул и сказал: «Начинаем».
Затем несколько человек достали кремни и зажгли фитиль. Фитиль сгорел не быстро, и у них еще оставалось время, чтобы убежать.
Через несколько минут с того места, где были посажены деревья, поднялось несколько клубов дыма, и четыре маленькие черные точки были подброшены высоко в воздух, а затем упали по параболической линии в сторону дома губернатора. Затем произошла вспышка огня и дыма. Вся земля задрожала, словно произошло землетрясение, а потом до их ушей донесся звук сильных взрывов.
Хотя инструкторы «Blackwater» учили их воздействию тнт-взрывчатки, мощность двадцатипятикилограммового заряда стала для них неожиданностью — почти треть дома губернатора рухнула от взрыва четырех больших зарядов, и, возможно, сам губернатор погиб во время атаки.
«Хорошо, отступаем».
В этот день, помимо дворца губернатора, казармы испанской армии на окраине города были атакованы такой бессердечной пушкой, и дерзкие «борцы за свободу» выпустили по казармам три заряда взрывчатки. Затем они открыли провокационный огонь из своих винтовок «Макдональд 1864». Когда солдаты, как разъяренный бык, выскочили из казармы с красными глазами, чтобы сразиться с врагом, нападавшие уже убежали неизвестно куда.
Теракты 11 сентября 1867 года показали уязвимость Испании перед угрозой без прикрытия, а одна-единственная, несвоевременная атака группы повстанцев из числа коренного населения едва не привела к падению испанского владычества на всей Кубе.
За один день повстанцы атаковали почти все правительственные учреждения в Гаване, убив более тысячи человек испанского колониального правительства и убив и ранив более чем вдвое больше. И глупость нерадивых испанцев, не сумевших поймать ни одного нападавшего, была удивительной.
Хотя испанцы на Кубе утверждали, что ситуация возникла «не потому, что мы были некомпетентны, а потому, что враг был слишком хитер», но чем больше они спорили, тем больше становилась очевидной их некомпетентность и глупость, и даже внутри Испании люди в основном критически и саркастически оценивали их действия.
Губернатор на Кубе был ранен во время нападения, говорили, что его ударили по голове, и хотя он еще не умер, он больше не был главным. Вся полицейская система в Гаване оказалась полностью искалеченной. Теперь испанцы, которые только что свергли Изабеллу, оказались перед другой большой проблемой.
Сейчас на Кубе воцарился полный хаос: после того как Гаване был нанесен такой удар, в других районах вспыхнули восстания. Хотя у повстанцев не было сил взять Гавану напрямую, они воспользовались полным отсутствием реакции колониальных властей и начали восстания в других городах, захватив несколько городов одним махом. Сегодня почти половина городов Кубы больше не носят испанский флаг «крови и золота».
Новое испанское правительство, конечно, могло возложить вину за крах Кубы на королеву, которая теперь бежала в Париж. Они так и сделали, указав, что именно одержимость Изабеллы похотью и удовольствиями, коррупция королевской партии и некомпетентность высокопоставленных лиц привели к краху Кубы.
Но теперь, когда новое правительство свергло ее, оно, конечно, должно было проявить больше компетентности, должно было наладить жизнь и сохранить последнюю и самую важную колонию Испании в Америке. Итак, когда на Кубе царил хаос, почти полуанархия, новое правительство должно было суметь спасти положение.
Но Куба была так далеко от Испании, что связь между двумя сторонами была очень сложной. Но в эти дни технологии усовершенствовались, и недавно были введены беспроводные трансокеанские телеграфы. Поэтому испанцы смогли поддерживать своевременную связь через американцев, а точнее, через нью-йоркскую башню Скруджа.
Испанцы не слишком увлекались телеграфией, поэтому, хотя англичане и пруссаки уже давно использовали кодированную беспроводную телеграфию, испанцы не воспринимали ее серьезно, поэтому, хотя у них и было то, что они называли кодом, шифрование было просто невыносимым, а Скрудж знал каждое их сообщение. Таким образом, решения испанцев были почти полностью прозрачны для Скруджа, а поскольку они стали прозрачными для Скруджа, то стали в основном прозрачными для кубинских «борцов за свободу» и для Моргана.
В эти дни Морган не сидел сложа руки. В это время Куба производила почти половину сахара на мировом рынке, и почти весь лучший сахар поступал с Кубы. Кроме того, будучи большим курильщиком, Морган хорошо знал положение кубинского табака на мировом рынке. До изменений Морган и его люди распространяли информацию о том, что на Кубе хороший год и что там будет небывалый сельскохозяйственный урожай, успешно сбивая цены на сахар и табак высшего сорта более чем на 10 процентных пунктов, а затем незаметно скупая большое количество фьючерсов на сахар и табак из других регионов. Теперь, когда на Кубе царит хаос, обещанный небывалый урожай сошел на нет, а почти все европейские знания о ситуации на Кубе поступают из сообщений, передаваемых через нью-йоркскую башню, и почти все они рисуют картину Кубы, полностью вышедшей из-под контроля, становится ясно, что даже если новое испанское правительство будет компетентным, о небывалом урожае в этом году не может быть и речи. Поэтому фьючерсные цены на сахар и табак начали стремительно расти, сделав Моргану целое состояние.
«Я заработал много денег». — сказал Морган жене: «Но я знаю, что тот парень Скрудж, должно быть, заработал больше! Ведь только за это время он взял с испанцев кучу телеграфных денег! Меня тошнит от одной мысли об этом».
Но Морган ошибался насчет Скруджа, по крайней мере, на этом этапе, но Скрудж не заработал много. Конечно, в долгосрочной перспективе фиаско должно было принести ему больше денег, в этом нет сомнений.
Новое испанское правительство приняло решение и приказало исполняющему обязанности губернатора Кубы лорду Куперу провести переговоры с повстанцами, чтобы выиграть время для ввода войск. Что касается войск на родине, то испанцы не пожалели денег и отправили 25 000 солдат. Что касается командующих генералов, то они воспользовались случаем, чтобы бросить в бой роялистских офицеров. Если они побеждали, то, конечно, это было здорово, а если терпели поражение, то так тому и быть. И, учитывая впечатляющую боевую мощь повстанцев (хотя газетные сообщения в основном подчеркивали глупость испанских колониальных властей, испанское правительство, располагавшее информацией из первых рук, все же могло сказать, что повстанцы не лыком шиты). Первые войска могли оказаться не в состоянии подавить восстание. Тогда, после того как роялисты и повстанцы зашли в тупик, новое правительство пошлет нового, одного из своих генералов, с армией, которая была заменена новым оружием, для урегулирования. Тогда все будет становиться все лучше и лучше.
Так и получилось, что такая почетная, но трудная задача, как подавление восстания, легла на плечи роялистского генерала Кампоса. Новое правительство выделило ему 25 000 солдат чтобы усмирить кучку туземных повстанцев, и никто не мог подумать, что такой большой армии окажется недостаточно. И, честно говоря, это была не такая уж плохо оснащенная армия. Когда королева Изабелла II еще была на троне, она любила тратить деньги бездумно, поэтому испанская армия всегда недополучала денег, и даже в позапрошлом году, когда правительство США распродавало по всему миру казнозарядные ружья по низким ценам, Испания не смогла найти много денег, чтобы переодеть свою армию. Поэтому, хотя только 10 000 из 25 000 человек были оснащены, как теперь кажется, несколько устаревшим MacDonald 1857, это было очень хорошее снаряжение для Испании.
Глава 226: Восстание или крик отчаяния?Сразу после того, как новое испанское правительство приняло решение отправить двадцать пять тысяч солдат на Кубу для подавления восстания, в химико-фармацевтическую компанию Макдональда при Скрудже прибыли два клиента. Эти два клиента прибыли с разницей всего в два часа, но обращались с ними совершенно по-разному.
Первым покупателем был представитель Cuba Libre, который обратился в химико-фармацевтическую компанию Макдональда с предложением купить большое количество лекарств, таких как Power Pills, сульфаниламид, героин, аспирин и так далее, но, к сожалению, у него не было денег. Что ж, в его руках был только белый сахар. Конечно, было бы неплохо, если бы этот белый сахар был в Нью-Йорке, потому что цена на него сейчас растет по всему миру. Просто этот чертов сахар все еще на Кубе, и вывезти его оттуда — целая проблема.
«Это не проблема».
Кубинец по имени Гарипате сказал: «Мы можем вывезти их с Кубы на кораблях во Флориду без проблем, просто наши корабли слишком малы, если мы хотим доставить их в Нью-Йорк».
«А испанцы вас не заблокируют?». — спросил мистер Рид, представлявший в деловых отношениях с ним химическую и фармацевтическую компанию «Макдональд»: «Насколько я знаю, у вас на вооружении есть небольшие рыболовные суда, которые слишком медленные, чтобы уйти от разыскивающих их испанских военных кораблей».
«А, об этом не стоит беспокоиться, по крайней мере, их нынешний флот на Кубе не будет по-настоящему нести блокадную службу, пока Испания не пришлет дополнительные войска.»
Гарипат улыбнулся: «Если они будут преследовать нас на море, мы будем преследовать их на земле».
Видя, что Рид, похоже, не совсем понимает, он продолжил объяснять: «Испанцы, находящиеся сегодня на острове, знают, что у них просто не хватит сил, чтобы справиться с нами, пока не прибудет подкрепление. И очевидно, что для них, когда прибудет их подкрепление, их миссия будет завершена, а до тех пор, чем более мирной будет Куба, тем лучше они справятся. Тем лучшую оценку они смогут получить и тем более перспективными они будут, когда вернутся в Испанию. Поэтому сейчас они пытаются заключить с нами мир, пытаясь выиграть время. На данный момент, пока мы не проявим инициативу и не нападем на них, они никогда не осмелятся перехватить наши корабли. Кроме того, именно наши люди доставляют товар, так о чем вам беспокоиться?».
«Итак, сколько у вас сахара и сколько лекарств вы планируете купить?».
Вопрос поразил слабое место Галлипата; у них было довольно много сахара на руках, но им нужно было продать гораздо больше. Кроме лекарств, им нужно было оружие, обучение и куча денег, и этого количества белого сахара было просто недостаточно.
«Если у вас проблемы с финансированием, вы можете пойти в венчурный банк Макдональда и поговорить с ними». — сказал Рид.
Через несколько дней Cuba Libre предложила ряд прав, включая использование порта и право на добычу в провинции Ольгин, где находится никелевый рудник мирового класса. Никель чрезвычайно важен для сталелитейной промышленности, он улучшает механические свойства стали, повышая ее прочность, вязкость, жаростойкость, коррозионную стойкость, кислотостойкость и магнитную проводимость. Никель также способен рафинировать зерно, улучшать прокаливаемость стали и повышать ее твердость.
Кроме того, при горячей обработке стали никель выполняет функцию предотвращения вредного воздействия меди на поверхность металла. Можно сказать, что без никеля не было бы стали самого высокого качества.
В качестве условия обеспечения был взят кредит в венчурном банке Макдональда на сумму около миллиона долларов, и, конечно же, деньги были переведены непосредственно в пехотную оружейную компанию Макдональда и химическую и фармацевтическую компанию Макдональда, даже не будучи изъятыми из венчурного банка Макдональда.
В отличие от кубинцев, испанцы, у которых вообще не было денег в карманах, были закрыты для доступа. Когда речь заходила о покупке сульфата, аспирина и тому подобного, химическая и фармацевтическая компания «Макдональд» говорила, что все будет в порядке, но когда они упоминали о покупке большого количества Power Pills, химическая и фармацевтическая компания «Макдональд» говорила им, что не может поставлять испанцам такие количества в эти дни, потому что у них слишком много заказов и производство перенасыщено.
Однако, после вежливого отказа испанцам по этой причине, газета New York Daily Times, контролируемая Скруджем, опубликовала статью под названием «Куба 9/11: восстание или крик отчаяния?», в которой прямо заявлялось, что это было отчаянное восстание против тиранического режима.
«Требования, выдвигаемые этими повстанцами, сводятся к следующему:
Они хотят, чтобы правительство, которое управляет ими, было выбрано ими самими, а не назначено наобум кем-то за тысячи миль, кто даже не знает, что такое Куба. Разве это не веская причина?
Они хотят, чтобы налоги, собранные от их труда, использовались (или хотя бы часть из них использовалась) для улучшения условий на Кубе, чтобы они служили людям, а не были погружены на корабли и отправлены за тысячи миль. Разве это не веская причина?
Они хотят, чтобы институт рабства был отменен, чтобы каждый человек мог наслаждаться своей Богом данной, неотъемлемой свободой. Вместо нынешней ситуации, когда людей искусственно делят на три класса по признаку расы, происхождения и т.д., они лишаются свободы и становятся рабами. Разве не по воле Бога рабство должно быть отменено?
Они хотели оставаться в своих домах в безопасности, как король в своем замке, без какой-либо незаконной угрозы безопасности и достоинству, без того, чтобы кто-то мог нарушить свободу. Не так, как сейчас, когда полиция может арестовать кубинца по своему желанию только потому, что тот плохо на них посмотрел; когда солдаты могут входить в дома кубинцев по своему желанию и забирать их вещи только потому, что они этого хотят. Разве это не веская причина?
Один из моих кубинских друзей сказал, что они не зря обращались к испанцам с мирными петициями, и что даже когда революция генерала Боливара прокатилась по всей Латинской Америке, миролюбивый кубинский народ все еще питал иллюзии, что испанцы прислушаются к их воплям.
Вместо этого их ждал постоянный обман и репрессии. Испанцы давали кубинскому народу священные обещания, когда генерал Боливар одерживал победу, но как только опасность миновала, они отбросили эти обещания и даже усилили угнетение кубинского народа.
Сегодня кубинский народ сопротивляется, и он говорит мне, что на самом деле это не более чем крик отчаяния. По сравнению с Испанией Куба слишком слаба. Сегодня испанские колониальные власти снова говорят им, что хотят вести с ними переговоры и готовы предоставить им некоторую свободу. Но не является ли нынешнее заявление испанцев очередным обманом и что кубинцев ждет очередная резня?
Такие опасения не были ложными: всего через несколько дней после начала событий представители испанского правительства обратились в химико-фармацевтическую компанию Макдональда, чтобы разместить крупный заказ на военные таблетки Power Pills. Злой умысел, заключенный в этой покупке, почувствовали все.
Macdonald Chemical & Company отказались от этого бизнеса, который был послан к их дверям. Говорят, что компания Macdonald Infantry Arms Company также отказалась от заказа испанцев. Здесь я хотел бы воздать должное обеим компаниям. Ведь они сделали выбор между деньгами и совестью, которым мы, американцы, можем гордиться.
Однако есть признаки того, что испанские репрессии против кубинского народа продолжаются. Остановить их провалом этих двух покупок невозможно, и чтобы остановить их, вся Америка, весь цивилизованный мир должны объединиться в один голос и сказать «нет» испанским колонизаторам!
Куба — близкий сосед Соединенных Штатов, и требования кубинского народа сегодня по своей сути ничуть не отличаются от требований наших предков на Континентальном конгрессе в Филадельфии много лет назад. Неужели мы должны стоять в стороне и смотреть, как вокруг нас разворачивается катастрофа, связанная с нарушением прав человека?
Кто-то может возразить, что происходящее на Кубе не входит в суверенитет Соединенных Штатов и что это не наше дело. Но давайте не будем забывать, что в своё время мы тоже получали бескорыстную помощь от других. Это правда, что суверенитет каждого государства неприкосновенен, потому что он проистекает из мандата всех его граждан. Но есть одна сила, даже более высокая, чем сила государства, и это — права человека, гарантированные Всевышним Богом! Когда божественно предписанные права человека жестоко попираются, суверенитет должен первым скрыться, потому что права человека выше суверенитета!».
Начиная с этой статьи, газеты обеих систем — Скруджа и Моргана — с полной силой освещали кубинские противоречия, и направление их освещения почти повсеместно было в пользу Кубы.
В такой атмосфере Конгресс США в результате даже выдвинул предложение, в котором просил правительство обратить внимание на ситуацию на Кубе и предотвратить, насколько это возможно, возможную гуманитарную катастрофу.
«Скрудж, неужели мы действительно не будем вести бизнес с испанцами? Так будет гораздо меньше денег». — Доротея нахмурилась со страдальческим видом.
«Конечно, но Пруссаки заказали у нас очередную партию, и, судя по той информации, которую я раздобыл, это для испанцев. Похожая ситуация с оружием и прочим. И, поскольку прусское правительство наложило руку на Испанию, это наверняка сведет с ума и французов, а это в значительной степени будет способствовать достижению нашей конечной цели в Европе».
Глава 227: ЭвакуацияПеред лицом подавляющего общественного мнения, а тем более перед лицом подавляющего общественного мнения золотых дел мастеров, правительство Соединенных Штатов было вынуждено выступить и выразить свою озабоченность по поводу кубинского вопроса и попросить Испанию и «Свободную Кубу» проявить сдержанность и не допустить дальнейшего обострения ситуации.
В то же время, поскольку многие граждане США по разным причинам находятся на Кубе, правительство США настоятельно призвало обе стороны конфликта обеспечить безопасность граждан США и их имущества.
Соединенные Штаты не были нацией-маяком, которой они станут в будущем, с паспортом, который, как говорили, можно сравнить с немецким шилом совести, и не могли сказать, что «где бы вы ни были, могучие вооруженные силы Соединенных Штатов у вас за спиной» (хотя, конечно, даже более поздние американские паспорта не содержали таких слов). Но, будучи силой номер один на американском континенте, они дважды сражались с Британской империей, и хотя каждый раз они были в синяках и побоях, все должны признать, что в каждом случае именно Британия отступала первой.
Они даже осмелились воевать с Британией, так кто для них, черт возьми, Испания?
Поэтому Испания не могла игнорировать то, что говорило правительство США. И когда правительство США предложило послать корабли на Кубу, чтобы эвакуировать своё население, и «Свободная Куба», которая уже была близка к США, и испанцы должны были предложить содействие в этом.
Однако американцы предложили для эвакуации не Гавану, которая имеет лучшие портовые сооружения и находится ближе к США, а порт Мансанильо на востоке Кубы. Этот порт сейчас полностью находится под контролем повстанцев.
Конечно, у американцев есть на это веская причина. Причина в том, что Гавана слишком небезопасна. И это правда, хотя «Свободная Куба» пообещала защищать американцев и не причинять им вреда, в результате их последней атаки погибли сотни гаванских полицейских, а большинство остальных отправились домой, чтобы оправиться от ран.
Сейчас на улицах Гаваны вряд ли можно найти полицейского. Так что, конечно, безопасность в Гаване ничуть не лучше. Если бы дело было только в этом, дело в том, что во время терактов 11 сентября один из секторов, подвергшихся нападению, включал тюрьмы, где содержались политические заключенные, выступавшие за независимость Кубы. Не так-то просто захватить тюрьму строгого режима, поэтому «Свободная Куба» пошла на риск и наняла для этой работы компанию Blackwater. В результате все охранники были убиты, а все политические заключенные спасены. Проблема заключалась в том, что янки из Blackwater ещё и выпустили из тюрьмы всех уголовников.
Клэр и Джоанна в последнее время тоже были на взводе.
В Гаване царит такой хаос. Каждый день они слышат об очередном ограблении в таком-то и таком-то районе, очередном убийстве в таком-то и таком-то районе. Две молодые девушки были так напуганы, что несколько дней не решались выйти на улицу.
В этот день хозяин дома, который дрожал, как и они, несколько дней, принес им газету, в которой говорилось, что правительство США прислало корабли для их эвакуации и что они могут бесплатно вернуться в США на правительственном корабле.
«Я завидую вам, у вас есть своя родина за спиной».
Господин Гути, хозяин дома, сказал: «Консульство США попросило вас как можно скорее явиться в консульство, а затем они организуют для вас поезд до Мансанильо и будут ждать вас там. Я слышал, что безопасность там намного лучше, чем в Гаване».
«Ах, спасибо вам большое, мистер Гути». — благодарно ответила ему Клэр, и этот радушный старый кубинец снова напомнил им мистера Беллмана из Гринвич-Виллидж.
«Я найду машину, чтобы отвезти вас туда. Мы поедем подальше и, по возможности, по главной дороге. Потому что сейчас там действительно неспокойно».
«Это очень мило с вашей стороны». — сказала Джоанна, также полная благодарности.
Три дня спустя Клэр и Джоанна благополучно и без происшествий прибыли в порт Мансанильо. По сравнению с Гаваной, Мансанильо — маленький городок, с более узкими улицами и гораздо большим количеством ветхих домов. На улицах полно солдат «Свободной Кубы» со старомодными винтовками. В основном это были простые люди, некоторые из которых выглядели как мальчишки, живущие по соседству. Это далеко не тот героизм в стиле Робин Гуда, который представляла себе Клэр.
Здесь дома были специально подготовлены для американских гостей. Две девушки пробыли здесь еще два дня, а утром третьего дня в порт Мансанильо приплыл пароход со звездами и полосами.
«Ваше судно здесь. Но пароход нужно заправить водой и углем, так что отплытие ожидается не раньше полудня». — кубинский парень, который последние два дня работал для них гидом, пришёл к их порогу.
«Вильяр, спасибо! Мы будем скучать по тебе». — с улыбкой сказала Клэр.
После его ухода Клэр начала собирать свои вещи, а Джоанна сидела у окна и смотрела на пароход вдалеке. Она увидела, что, похоже, многие люди спускают с парохода какие-то странные деревянные ящики.
«Господин Хуан, вот пятьсот винтовок Макдональд 1864, которые вы заказывали, а также двести тысяч патронов. Здесь также тысяча гранат, две тысячи противопехотных мин и двести комплектов противопехотных мин направленного действия. Вы хотите открыть ящики и проверить их?».
В нескольких шагах от эвакуационного судна Юрий Олоф, представитель компании MacDonald Infantry Arms, сказал Хуану, представителю «Свободной Кубы».
Хотя у «Пехотного оружия Макдональдса» была хорошая репутация, не могло быть и речи о некачественной продукции или чем-то подобном, но Хуан все равно должен был внимательно осмотреть товар, как и входило в его обязанности.
Один из рабочих вставил ломик в щель ящика, и с помощью нажатия ящик был открыт. В нем оказались аккуратно упакованные винтовки Макдональда образца 1864 года.
«Здесь по десять в каждом ящике».
Хуан кивнул, поднял винтовку, передернул затвор, открыл патронник и посмотрел на него, затем снова сдвинул предохранитель и сделал движение, чтобы поднять его.
«Отлично». — произнес Хуан, одновременно кладя винтовку на место.
Рабочий открыл другой, более короткий и маленький ящик, наполненный оборонительными гранатами. Затем появился еще один, побольше, наполненный противопехотными минами в форме маленьких гранат, а затем еще один с минами направленного действия с надписью «Лицом к врагу здесь».
Хуан тщательно проверил все ящики, один за другим, чтобы убедиться в их правильности, а затем подписал декларацию от имени «Свободной Кубы». Он был настолько дотошен, что посадку Клэр и Джоанны перенесли еще на час.
Порт Барселоны, Испания.
Экспедиционные силы провели всевозможные приготовления. Но учитывая, что действующий губернатор кубинской стороны все еще вел переговоры с повстанцами, чтобы потянуть время, вылазка была проведена в тайне, чтобы добиться эффекта одного сражения, которое закрепило бы сделку.
Ранним утром началась высадка. Второй лейтенант Франко последовал за своим орудийным отделением вместе с пушкой «Наполеон» на борт. Перед рассветом корабли покинули доки и поплыли по звездному небу к тому далекому морю.
«Есть информация от американцев, что испанские войска ушли». — сказал Сеспедес своим товарищам.
«Что ж, до того, как они достигнут Кубы, осталось не больше месяца. Пусть наши шпионы следят за портами, кроме того, я полагаю, что испанцы скоро сделают вид, что отступают за столом переговоров, чтобы парализовать нас. Я предлагаю, чтобы наши переговорщики нашли способ работать с испанцами и создать впечатление, что мы самодовольны и небрежны. Я уверен, что испанцы будут спать спокойно, когда увидят, как мы действуем. Тогда мы сможем проскочить и расширить зону контроля до прибытия испанских подкреплений». — Масео, другой лидер добровольческой армии, сказал.
«Готово ли оружие и боеприпасы?».
«Сейчас прибывает две тысячи Макдональд 1964. Мы также получили более тысячи старых винтовок Макдональд 1857, которые Blackwater отправил на пенсию. Теперь у каждого солдата есть винтовка или другое огнестрельное оружие. Каждому бойцу также гарантированы четыре-пять ручных гранат. Значительный эффект дало и обучение фронтовых солдат в окопах и траншейной обороне. Этого должно быть достаточно, чтобы продержаться еще немного до конца войны». — Масео ответил.
«А как насчет подготовки лекарств?».
«Этого тоже хватит на некоторое время».
«Хорошо, мы должны воспользоваться последним мирным временем, чтобы импортировать больше оружия и стратегических запасов». — В заключение Сеспедес воскликнул: «Боже, благослови Кубу!».
«Боже, благослови Кубу!». — ответили ему хором.
Глава 228: Белый фосфор20 ноября 1867 года армия из двадцати пяти тысяч человек прибыла в порт Гаваны. Прибытие 25-тысячной армии дало испанцам стимул. В переговорах со Свободной Кубой они начали требовать безоговорочной капитуляции, что противоречило их мягкой позиции в предыдущие дни.
«Единственный выход — сложить оружие и подчиниться!».
Фернандо, испанский переговорщик, высокомерно выдвинул ультиматум повстанцам, а когда увидел, что сидящий напротив него Гомес, похоже, хочет что-то сказать, добавил: «Я здесь не для того, чтобы дискутировать с вами. Если вы все еще настаиваете на дискуссии, то пусть дискуссией занимаются винтовки и пушки. Но я предупреждаю вас, что упрямство может привести только к одному результату — вы будете уничтожены без пощады!».
Гомес только усмехнулся, медленно поднимаясь на ноги и глядя Фернандо прямо в глаза: «Мы знаем, что 3 ноября двадцать пять тысяч ваших солдат отправились из Барселоны. Уже сегодня утром они начали высаживаться в Гаване».
Видя, что Фернандо, похоже, тоже хочет что-то сказать, Гомес протянул к нему руку, показывая, что ему не нужно больше говорить: «Мы давно знаем, что ваши так называемые мирные переговоры — это всего лишь отсрочка. Мы просто наблюдали за вашим представлением, как за шоу клоунов. Вы говорите нам о «единственном выходе»? Позвольте мне сказать вам, что единственный выход для вас, колониальных грабителей, — это убраться с Кубы с поджатыми хвостами и вернуть свободу народу Кубы! И вы говорите мне об «уничтожении»?».
Гомес уставился на испуганного Фернандо с ужасной улыбкой, как лев на дрожащего ягненка: «Вы хотите уничтожения, тогда вы получите уничтожение!».
Войска высадились в линию на причалах, первоначально, согласно расположению причалов, войскам вообще не нужно было проходить через центр Гаваны, чтобы попасть в казармы. Но чтобы отпугнуть потенциальных повстанцев и кубинцев, которые могли бы их поддержать, испанцы решили, что эти войска с пушками на буксире должны выйти на площади Гаваны, чтобы показать кубинским мужланам грандиозную испанскую военную демонстрацию. Только при этом армия должна была пересечь узкую улицу.
И вот под звуки шумной военной музыки испанская армия в своих великолепных мундирах пересекла узкие улочки города. В отличие от европейских мегаполисов, улицы Гаваны очень узкие. Настолько узкие, что с крыши на одной стороне улицы можно перепрыгнуть на крышу на другой стороне улицы с небольшой помощью. Именно поэтому движение по улицам такое медленное.
Конечно, колониальные власти учли тот факт, что если кто-то не побоится смерти и воспользуется этой возможностью, чтобы напасть на армию, не говоря уже о том, чтобы бросить несколько оборонительных гранат из окон с обеих сторон, то потери будут совершенно пугающими. Поэтому колониальные власти вернули полицейских, которые прятались в своих домах, расставили их по обеим сторонам улицы и приказали выселить всех жителей улицы на площадь.
«Они хотят провести демонстрацию».
Полицейский Вернан стоял перед небольшим зданием, пытаясь поддерживать порядок и с презрением глядя на испанцев, выстроившихся на площади вдалеке.
Нехватка полицейских была настолько велика, что колониальным властям пришлось набирать полицейских среди местных белых, что, естественно, дало таким людям, как Вернан, возможность влиться в ряды колониальной полиции.
Вернану и еще одному столь же проблемному полицейскому было поручено следить за тем, чтобы ничего не случилось. Например, чтобы кто-нибудь не обстрелял армию из винтовки из небольшого здания или еще чего-нибудь. Здание находилось достаточно далеко от площади, в тысяче метров, и хотя с него была хорошо видна вся площадь, оно было слишком далеко, чтобы испанцев это сильно волновало, а посланные полицейские были не столь надежными. Испанцы были совершенно не обучены тому, как начать атаку, и, естественно, не имели представления о том, как ее предотвратить. Что можно сделать, стреляя из винтовки? Сколько человек можно сбить с ног? Это было бы слишком неэффективно.
Во дворе дома за Вернаном несколько человек были заняты установкой чего-то.
«Расстояние — тысяча двадцать один метр. Азимут…».
«Аквил, нет необходимости приводить эти цифры, мы уже много раз их измеряли». — сказал мужчина, осторожно поворачивая ручку, которая была частью странной пушки, только что установленной.
Это была 70-миллиметровая пехотная пушка Тип 1866, изготовленная пехотной оружейной компанией Макдональда, копия более поздней японской пехотной пушки 9, с максимальной дальностью стрельбы около двух тысяч четырехсот метров, что идеально подходило для прикрытия испанцев, которые сейчас находились на площади. Кроме того, траектория полета орудия была очень изогнутой, почти как у более поздних минометов. Таким образом, даже если бы пушка была установлена во внутреннем дворе, за высоким забором, она все равно смогла бы поразить испанцев на площади. Только в это время обстрел целей вне зоны видимости кажется менее популярной практикой.
На самом деле, пушка была разобрана на мелкие части полмесяца назад, сразу после отхода испанских подкреплений, и была доставлена сюда незаметно, воспользовавшись отсутствием безопасности в Гаване. В то время бойцы «Свободной Кубы» собирались использовать его только для приветствия испанцев при высадке. Однако, узнав от своих товарищей из полиции, что испанцы планируют прийти на площадь, чтобы покрасоваться, Хуан, руководивший операцией, решил поменять место приветствия испанцев на площадь.
Хуан знал, что испанцы не дадут ему много времени для стрельбы, и он должен был оставить им как можно больше сюрпризов за как можно более короткое время. Поэтому по этому случаю он решил быть экстравагантным и использовать самые дорогие снаряды, чтобы подарить испанцам воспоминания, которые они никогда не забудут.
Камачо осторожно открыл ящик с боеприпасами и достал из слоев посылок снаряд с желто-белым рисунком, который стоил в десять раз дороже обычных снарядов, и не так много их было куплено на всей Кубе. Это был белый фосфорный зажигательный снаряд, но мощность этого снаряда определенно стоила своей цены.
Белый фосфор самовозгорается в воздухе, поэтому даже если вы на мгновение погасите его, он снова загорится, как только увидит воздух. При горении он может создавать температуру свыше 1000 градусов Цельсия, что достаточно для воспламенения большинства горючих предметов, включая человеческое тело.
Хуан знал, что нужно тщательно установить фитиль, чтобы он разорвался точно над головами испанцев, и тогда снаряд выбросит вниз более 800 углей, которые, соприкоснувшись с человеческим телом, немедленно сгорят, и их нельзя будет стряхнуть. Они прожгли бы плоть до самых костей. Потушить пламя этой штуки практически невозможно: стоит залить ее водой, и как только вода стекает, она тут же разгорается вновь. Единственный способ справиться с ним — быстро вырезать плоть ножом в непосредственной близости от огня. Но это может сделать только тот, кто имеет в этом опыт и очень спокоен и храбр.
Камачо тщательно разместил шесть зажигательных снарядов с белым фосфором рядом с пехотными орудиями, чтобы, если они откроют огонь позже, нужно было расстрелять их как можно быстрее, а затем, до прибытия испанцев, быстро демонтировать пушку и отступить с ней.
«Все готово?». — спросил Хуан.
«Готово». — ответил Камачо.
«Тогда начнем!».
Когда над головами испанцев взорвались первые зажигательные снаряды с белым фосфором, некоторые из них все еще принимали взорвавшиеся снаряды, из которых тянулись длинные белые ленты дыма, похожие на плывущие ленты, за некое подобие салюта, а некоторые даже втайне жаловались, что салют был слишком слабым. Однако когда на них повалил дым от пожаров, они вскоре поняли, что что-то не так.
Почти мгновенно угли прожгли одну из их пар или шляп, кожу и даже головы. Шесть снарядов выбросили почти 5 000 углей, и по меньшей мере шесть или семь сотен испанских солдат были поражены ими на всей площади, их первой реакцией было шлепнуть огни на свои тела, чтобы избавиться от них или погасить их, но воскоподобные угли, когда их шлепнули, не погасли и не упали на землю, а мгновенно рассеялись, покрыв большой участок кожи, а затем она сгорала еще быстрее.
Вскоре появились солдаты, которые падали на землю от боли и катались по земле, пытаясь подавить пламя на своем теле, катаясь по земле. Но как бы сильно они ни катались это мало что давало, кроме как заставляло огонь гореть еще жарче.
В центре притяжения площади был фонтан. Несколько быстро среагировавших солдат прыгнули в него и бросились в воду. Когда их тела погрузились в воду, пламя погасло. Однако, когда они с радостью вылезли из бассейна, их охватил страх: пламя, погасшее на них, разгорелось вновь!
К этому времени в маленький бассейн с пламенем набросилось еще больше людей, и некоторые из тех, кто снова полностью погрузился в воду, были тут же затоптаны десятками ног. Они успели увидеть разную смерть — от обгореть до быть заживо утопленными в воде глубиной менее сорока сантиметров.
К этому времени все больше солдат уже не могли катиться, пламя все еще горело на них, черный дым и запах горящей плоти и кожи наполняли площадь безысходным ужасом, а те, кого не задело, уже давно в ужасе бежали, боясь, что такая участь может постигнуть и их.
Глава 229: Страх испанской армии«Скажи мне, что происходит?». — спросил офицер, злобно глядя на Вернана.
«Сэр». — Вернан быстро ответил: «Мы с Камилло патрулировали неподалеку, когда услышали стрельбу и пошли на звук, затем мы увидели, как вышло несколько мужчин, все, кроме двух, несли что-то очень тяжелое. У этих двух мужчин в руках было оружие, и как только они увидели нас, они выстрелили в нас, а мы выстрелили в ответ, но их огонь был слишком плотным. Мы не могли их остановить, поэтому нам оставалось только смотреть, как они убегают. Согласно нашему осмотру места происшествия, сторона противника использовала ружье MacDonald 1862 с мощным огнем».
«Вы выяснили, какое оружие они использовали?».
«Сэр, во дворе мы нашли гильзы, оставшиеся после обстрела, должно быть, это была 70-мм пушка».
«А что с пушкой? Удалось ли им сдвинуть пушку с места?».
«Сэр, мы перерыли все вокруг, но так и не нашли пушку, только два орудийных колеса, которые были брошены неподалеку».
«Не ожидал, что эти кубинцы неплохо поработают». — Скрудж поднял бокал с вином.
«Дело не в том, что кубинцы хороши, дело в том, что испанцы некомпетентны». — Морган улыбнулся: «Но испанское правительство, вероятно, втайне радуется, что войска генерала Кампоса выставляют себя на посмешище. Но Скрудж, неужели ты действительно собираешься просто позволить кубинцам завоевать свою независимость?».
«Я бы позволил, если бы чертов американский флот был хоть немного сильнее». — сказал Скрудж, когда яхта вдруг покачнулась с такой силой, что Скрудж пошатнулся и разлил вино в руке.
Морган рассмеялся в триумфе: «Я же говорил, она может раскачиваться при малейшем ветре, кроме быстрого хода в ней нет почти никаких достоинств».
Скрудж небрежно ответил: «Очевидно, это ты пренебрег всем, как только увидел 28 узлов, и сказал мне, что «главное плыть быстро, остальное не имеет значения».
«Я тогда не думал, что такое большое судно может так шататься». — Морган усмехнулся: «И как далеко ты планируешь завести свои игры с Испанией?».
«Эту партию, конечно, Испания должна проиграть, и проиграть крупно. Тогда испанцы, предположительно, снова пришлют подкрепление, ведь их правительство уже закупает через пруссаков новые виды оружия. И на этот раз, в дополнение к испанским сухопутным войскам, значительная часть их военно-морского флота прибыла для укрепления блокады Кубы, которая сейчас идет полным ходом. Оружие, которое я продал кубинцам, не будет проблемой при отражении этого раунда испанских атак. Что касается следующего раунда, я надеюсь, ты сможешь создать испанцам некоторые проблемы в Европе, а затем заставить Кубу и испанцев прийти к временному компромиссу».
«Это будет нелегко». — Морган задумался: «Новое испанское правительство, похоже, в последнее время имеет дело с Ротшильдами».
«Разве это не дает тебе больше стимулов?». — Скрудж улыбнулся и продолжал: «Я намерен доставить неприятности Испании, когда их вторая армия войдет на Кубу. Нужно поставить их в напряженное или даже конфронтационное положение с американским правительством. Это неизбежно приведет к серьезным потрясениям на рынках капитала. Кроме того, поскольку из-за военно-морского флота нельзя воспользоваться выгодами, которые находятся под рукой, и есть вероятность, что в будущем Куба снова поднимет шум, небольшое манипулирование общественным мнением должно помочь поднять крик вокруг строительства кораблей, когда придет время. Сейчас мое основное внимание сосредоточено на продвижении электричества. Если тебе интересно это судостроение, можешь инвестировать в него, и мы сделаем всё вместе. Ты даже можешь взять больше акций, чем у меня, но, конечно, не слишком много. Также, у меня есть условие, что твоя верфь будет иметь приоритет в использовании моей стали и оружия на тех же условиях. И, как только придется продать свои акции, у меня будет право первоочередной покупки».
Морган знал, что Скрудж намерен привязать его к своей колеснице. Он знал, что его интересы и интересы Скруджа не совпадают во многих областях. Но, с другой стороны, между ними было много общих интересов. В самом деле, было бы неплохо поработать некоторое время с таким человеком, как Скрудж.
«Ну, если так». — начал Морган: «То мне это было бы интересно».
Моральный дух испанской армии сильно пострадал от этого лобового удара сразу после высадки на Кубе, поскольку солдаты думали, что будут иметь дело всего лишь с мятежными туземцами.
Но сейчас, даже не видя лиц повстанцев, они бежали от оружия, которое даже солдатам было непонятно.
Многие, увидев, как их товарищи, охваченные ужасным бесцветным пламенем, катаются по земле, бьются в конвульсиях и в конце концов сгорают заживо, прониклись страхом перед противниками, с которыми им предстояло столкнуться, и им даже казалось, что кубинские повстанцы продали свои души самому злому и ужасному демону в аду, имя которому — Сатана. Только в обмен на такое ужасное пламя, пламя, которое нельзя было погасить никакими средствами, было на самом деле пламенем в аду. Хотя священники, сопровождавшие армию, использовали этот предлог, чтобы продолжать вдохновлять их на борьбу ради Бога, поймите правильно, сейчас не дни крестовых походов. В те дни, возможно, если бы вы кричали: «Ради Бога!» или что-то в этом роде, религиозные психи действительно были бы бесстрашны, но сейчас, чем больше вы об этом говорите, тем больше солдаты боятся. Поэтому прошло еще полмесяца, прежде чем генерал нехотя успокоил своих солдат и начал двигаться в направлении Байамо, логова бандитов-повстанцев.
Путешествие было кошмарным. После вступления на территорию, контролируемую повстанцами, всю армию трижды в день чуть ли не пугали, в любой момент они могли наступить на мину по дороге вперед, и при каждом грохоте несколько человек выходили из строя. Так, один потерял ногу, а другая пара несла раненых, чтобы вернуть их обратно. Каждый солдат, идущий по дороге, внимательно смотрел на землю, боясь наступить на что-нибудь, и в то же время с нетерпением ожидал приказа доставить своего товарища обратно в Гавану после того, как он наступит на мину.
Чтобы решить проблему мин на пути следования, генерал приказал солдатам отправиться в близлежащую деревню, реквизировав у крестьян животных и пустив их вперед. Таким образом, удалось обеспечить движение армии.
Однако как только дорога вошла в лесистую местность, возникла более серьезная проблема. Повстанцы начали использовать более опасное и более грозное оружие, чем прежние мины — противопехотную мину направленного действия Broadsword.
После нескольких ударов минами генерал был вынужден снова снизить скорость, оставив войска перед собой, чтобы они рассредоточились по окопам и искали по обочинам дороги страшную вещь.
Таким образом, вся армия продвигалась все медленнее и медленнее. Они даже не могли продвинуться более чем на десять километров в день. А ночью это было еще более проблематично: после разбивки лагеря они постоянно подвергались необъяснимому обстрелу со стороны повстанцев. Казалось, у повстанцев была настолько легкая пушка, что они могли быстро отступать с ней после атаки.
Ночью испанцы не решались преследовать их слишком далеко. В общем, они были пассивны на каждом шагу, и хотя потери были не особенно велики, это была деморализующая ситуация — просто принимать удары и не иметь возможности дать отпор.
Хорошая новость заключается в том, что Куба не так уж и далеко, и Байамо совсем рядом. После более чем десяти дней адского марша войска, наконец, достигли гнезда повстанцев.
Чтобы взять Баямо, необходимо было контролировать реку Кауто, которая проходила через Баямо. Река была судоходной, поэтому испанцы отправили вверх по реке три небольших фрегата. Это должно было отрезать Баямо от снабжения и обеспечить огневую поддержку испанским войскам, атакующим Баямо.
Все три фрегата были паровыми судами со стальными и деревянными корпусами, скромного тоннажа, что было удобно на такой внутренней реке. У повстанцев не было ни боевых кораблей, ни даже пароходов, только одномачтовые деревянные лодки. Поэтому майор Масса, возглавлявший небольшой субфлот, был спокоен. Он считал, что выполнить такую миссию силами своего субфлота несложно.
На небольшом холме недалеко от берега реки стояли два 70-мм пехотных орудия образца 1866 года, со снятыми щитами пехотные орудия образца 1866 года были очень низкими, всего около пятидесяти сантиметров. Оба орудия были установлены в вырытой яме, так что стволы обоих орудий упирались почти прямо в землю, обнажив лишь около 20 сантиметров. Кубинские солдаты привязали к стволам и другим частям пушек большое количество свежесобранных веток, как их научили в Blackwater, так что с расстояния две пушки выглядели как два низких кустарника, если смотреть со стороны реки.
Глава 230: Эпопея национального освобожденияСкромная шхуна мчалась вниз по реке, ее белые паруса, освещенные полуденным солнцем, были похожи на прозрачные перья, и речная вода с грохотом рассекала ее нос; лодка была похожа на белую рыбу, бьющуюся и прыгающую по воде. Но матросы были недостаточно быстры, и они тоже взялись за весла и гребли изо всех сил. Позади них по реке плыли какие-то ящики, которые они только что бросили на дно. А за ними плыли три испанских фрегата, которые пустились в погоню.
«Майор, будем ли мы стрелять по ним?». — спросил испанский офицер.
«Нет, не нужно, они не уйдут далеко, убегая в таком виде, мы возьмем людей с корабля и поймаем их живыми». — ответил майор Масса. Он прекрасно знал, что чуть дальше впереди река повернет за угол, и тогда ветер сразу же станет неблагоприятным для шхуны, а к тому времени, когда на веслах будет всего несколько человек, скорость судна будет потеряна, и времени они смогут поймать их живыми.
Как он и предсказывал, судно замедлило ход, когда река сделала поворот, и три фрегата тут же окружили ее.
Матросы на шхуне сбросили паруса и бросили железный якорь в реку, а затем встали, высоко подняв руки над бортом лодки.
Все три фрегата снизили скорость, а на палубе солдаты подняли ружья и нацелили их на сдавшихся моряков. Фрегаты все ближе подходили к шхуне.
Вдруг раздались два выстрела. При этих двух выстрелах все матросы на шхуне дружно прыгнули в воду. Сразу же после этого над шлюпками разорвались два зажигательных снаряда с белым фосфором, выбросив на них бесчисленные огненные шлейфы белого дыма. Прежде чем испанцы успели отреагировать, два орудия, которые были где-то спрятаны, снова открыли огонь, и над фрегатами взорвались еще два зажигательных снаряда с белым фосфором.
Майор Масса понял, что попал в ловушку, и немедленно приказал: «Ускоряйтесь и уходите отсюда!».
Теперь их обстреливали, а они даже не знали, где находятся вражеские орудия. Оставаться в таких условиях было бы самоубийством. Великий лорд Нельсон говорил: «Батареи с одним орудием достаточно, чтобы противостоять линкору с сотней орудий».
Это наставление лорда Нельсона всегда хорошо помнил Масса. Сегодня у врага было по крайней мере два орудия, а сто раз по два орудия — это двести, в то время как эти три его фрегата, имевшие всего шесть маленьких пушек, были еще далеки от стандарта в двести орудий, способных противостоять врагу. В таком случае, почему бы не отступить?
Однако паровая машина отличалась от привычных нам бензиновых и дизельных двигателей более позднего времени, и ей требовалось много времени для разгона. К этому времени огонь уже обрушился на них.
Холст кубинского шлюпа упал на хворост и тут же вспыхнул, в мгновение ока превратившись в большой факел. Испанские солдаты, стоявшие на палубе фрегата, также были засыпаны хворостом и, вспомнив ужас гаванской площади, тут же бросили оружие и погрузились в реку. Опыт площади Гаваны научил их, что вода не может погасить такое адское пламя, и что, как только они выйдут из воды, угли, упавшие на них, будут продолжать гореть. Но если они намочат свои тела в воде, то, по крайней мере, какое-то время не будут гореть до смерти.
Масса находился на мостике, поэтому летящие угли на него не сыпались. Однако кораблю грозила опасность. Все три фрегата имели так называемую железно-костную и деревянную конструкцию корпуса. Киль был железным, но большая часть корабля была сделана из дерева, поэтому он все равно мог загореться от зажигательных бомб.
На холме несколько солдат из Свободной Кубы быстро крутили в руках колесо, расплющивая ствол пехотного орудия Type 1866, который был направлен высоко в небо. Эти два орудия использовали изогнутую высокую траекторию, чтобы разбрасывать зажигательные вещества на большую и ровную площадь, и теперь, когда они выпустили все белые фосфорные зажигательные вещества, они были готовы отступать, как и планировалось. Пламя на вражеских кораблях все равно нельзя было погасить, и они определенно не смогли бы вернуться в свой порт. Однако, поскольку враг еще не обнаружил их, и поскольку они еще не набрали скорость, было бы слишком дешево оставить испанцев в таком состоянии. В любом случае, когда закончились зажигательные бомбы с белым фосфором, оставались еще самые дешевые учебные снаряды.
В эти времена так называемый учебный снаряд представлял собой полый жестяной пакет, наполненный песком или чем-то подобным.
Мощность таких снарядов была, конечно, очень средней. Но он легко мог проделать дыру в деревянном корабле.
«Мистер Гюго, вы не можете идти на передовую. Это слишком опасно. Этого нельзя делать, правда нельзя!». — решительным тоном заявил Эммаль, встав на пути пожилого мужчины.
«Я не лакомое сокровище, я был на войне, я сражался и всегда был бойцом». — недовольно ответил старик.
«Господин Гюго, вы не лакомое сокровище, но вы абсолютно бесценны в этом мире! Мы все еще ждем, когда вы напишете еще один шедевр, такой же умопомрачительный, как «Отверженные». Вы обещали нам, что напишете эпопею для нашей борьбы. Мы не хотим, чтобы вы уподобились Байрону и оставили нам незаконченного Дон Жуана. В любом случае, мистер Гюго, я получил приказ, согласно которому вам запрещено появляться на поле боя, а тем более принимать в нем участие. Шеф Гомес сказал, что если вы окажетесь в опасном положении, случайно или нет, он просто пристрелит меня, а шеф Гомес — не шутник, я слишком хорошо его знаю, если он говорит, что может это сделать, он это сделает». — Эммаль протянул руки к стоящему перед ним старику.
Да, старик напротив него, написавший «Нотр-Дам де Пари» и «Отверженных», великий французский писатель Виктор Гюго.
В свои 65 лет он по-прежнему остается циником, который никогда не стареет. Более десяти лет назад ему пришлось покинуть Францию и отправиться в изгнание, потому что он выступал против притязаний Наполеона III на трон и защищал традиции Французской республики.
И Скрудж, размышляя о том, как придать импульс революции на Кубе, тут же вспомнил об этом великом человеке. Он был лучшим писателем своего времени, воспевавшим стремление народа к свободе. Поэтому Скрудж поручил людям из Фонда свободного мира обратиться к господину Гюго и сказать ему, что кубинский народ готов восстать и свергнуть испанское колониальное господство.
Как он сказал, это будет последняя борьба, чтобы сломать колониальное иго и освободить всю Латинскую Америку.
Люди из Фонда свободного мира спросили Гюго, готов ли он стать свидетелем этого великого момента и рассказать народу Кубы правду о стремлении к свободе. Возможно, в тот момент он был не одинок в этом решении, духи Байрона, Шелли и Петофи были прикреплены к телу Гюго.
Тогда о Гюго встал, его два глаза сияли ослепительным светом, словно он был богом, спустившимся на землю, и он ответил твердым, глухим голосом: «Это моя слава и, более того, мой долг!». Так тут оказался этот великий человек.
«Но как я смогу написать о битве, если не увижу ее?». — спросил Гюго.
«Ну…». — ответил Эмар, немного подумав: «Месье Гуго, позвольте мне отвести вас к Гомесу, и пусть он решит».
Гюго надел зеленый мундир и отправился на наблюдательный пост. Гомес не согласился, чтобы он отправился непосредственно в бой, но согласился, чтобы он отправился ближе к полю боя, например, на наблюдательный пункт.
Этот наблюдательный пункт располагался на возвышенности за городом, а всего в четырехстах метрах от него находилась первая траншея за городом. Во время переговоров, которые зашли в тупик из-за отсутствия искренности с обеих сторон, бойцы Кубы, стремившиеся к свободе и независимости, и жители Баямо совместными усилиями строили одно укрепление за другим за пределами города. Но их запасов никогда не хватало, поэтому плотность колючей проволоки и мин была далеко не достаточной по американским стандартам.
Наблюдательный пост Гюго был в основном погребен под землей, сверху лежал слой грубых бревен, присыпанный полуметровым слоем земли, затем еще один слой бревен и еще один слой земли. По сути, это была крепость.
На смотровой площадке прямо перед ним был установлен бинокль. Благодаря устойчивой опоре, бинокль получился довольно большим. Увеличение также относительно высокое — 20х. Однако бинокль должен был использоваться оперативными командирами, поэтому Гюго дали только ручной телескоп 8*30. Но учитывая расстояние до первой траншеи, такой телескоп был вполне достаточен.
«Сэр, появился враг!». — крикнул солдат.
«Где он находится и сколько их?». — спросил Гомес, вставая и отставляя чашку с чаем в сторону.
«В десяти километрах впереди! Количество людей пока не видно, но есть кавалерия и артиллерия».
После трудного похода все испанцы отбросили свое презрение к этим мятежникам, а новость об уничтожении субфлота, пришедшая вчера, заставила испанцев чувствовать себя еще менее уверенно. Теперь они надеялись только на то, что мятежники умеют только пробираться через леса, но не умеют вести официальную борьбу.
Однако утренняя разведка позиций мятежников дала фору: только с точки зрения оборонительных позиций мятежники были более профессиональны, чем даже испанские солдаты. Но стрела была на тетиве, и им все равно пришлось атаковать.
Глава 231: Пропагандистская война
Развитие технологий сразу сделало мир намного меньше, а завершение строительства Нью-Йоркской башни позволило радиоволнам с легкостью пересекать океаны, так что разница между временем публикации новостей, происходящих в Европе, в американских газетах и временем их публикации в Европе зависела почти исключительно от разницы во времени. В свою очередь, новости из Америки могли появиться в газетах Нью-Йорка, Парижа и других европейских городов за очень короткое время.
Когда вспыхнула кубинская революция, испанцы не только послали войска для ее подавления, но и активно воспользовались изменениями, вызванными техническим прогрессом, и максимально использовали СМИ для дискредитации повстанцев. Газеты осуждали «варварство» повстанцев и их антисоциальные и античеловеческие злодеяния, такие как необъявленные войны и нападения на гражданские объекты, в результате которых погибло множество невинных людей. Единственная проблема с их освещением заключается в том, что оно всегда на полшага отстает от прокубинского освещения.
Предположительная причина этого заключается в том, что коммуникационный бизнес настолько загружен, что, ну, так вот, существуют очереди за новостными сюжетами и тому подобное, а СМИ на стороне Испании всегда не везет в очереди и они оказываются в конце очереди. Иногда они даже не получали своей очереди, пока новости из газет, поддерживающих кубинских повстанцев, не выходили большую часть дня.
Первой проблемой были продажи. Люди уже прочитали новости в вашей газете за несколько часов до этого, так почему они должны покупать ее? Поэтому продажи газеты сразу же пострадают. Во-вторых, у большинства людей есть предвзятое представление о том, что значит быть аутсайдером, и они немного сочувствуют аутсайдерам. В отличие от них, кубинские революционеры, которые боролись против угнетения, конечно же, были аутсайдерами, поэтому симпатия вступает в игру, и, что ж, газеты, которые выступали в Испании, еще менее склонны верить тому, что они говорят.
Это еще не самое худшее. Еще большее беспокойство вызывает то, что компания Atlantic Wireless внезапно ввела так называемый многоуровневый тариф. По их словам, в последнее время было слишком много длинных новостей, которые вытесняли время других клиентов. Чтобы позволить всем пользоваться преимуществами технологического прогресса, они решили контролировать количество слов в новостной заметке, так, до 100 букв — базовая цена, за каждую букву сверх этого плата за связь удваивается, а если она превышает 200 букв, то снова удваивается.
Таким образом, журналисты происпанских газет обнаружили, что денег, которые им платили за их сообщения, недостаточно, и теперь они стояли перед выбором: либо не писать свои собственные истории, как это делали прокубинские газеты, и использовать новости, предоставленные Ассошиэйтед Пресс, но, черт возьми, Ассошиэйтед Пресс работает в пользу «Свободной Кубы», поэтому их использование было бы равносильно капитуляции.
Альтернативой, конечно, было послать новости обратно в максимально кратком изложении, и пусть газета наймет несколько человек, которые сами разберутся в деталях. Но детали — это самое простое, что можно увидеть, а редакторы газеты почти ничего не знали о Кубе, поэтому они были предоставлены собственному воображению, чтобы дорисовать детали, что привело к большому количеству дыр в деталях, которые уловила конкурирующая газета, а затем сделала несколько уколов в ее адрес, превратив ее и без того низкий авторитет в отрицательный.
Что касается газет, которые стоят на стороне «Свободной Кубы», то у них таких проблем нет. В любом случае, они используют новости, предоставляемые Ассошиэйтед Пресс, которая является некоммерческой организацией, и получение новостей от нее ничего не стоит. И, как обычно, их новости настолько подробны и хорошо написаны, что вы можете почти сразу же взять их и использовать.
Так откуда же некоммерческая AP берет все эти деньги? Большинство некоммерческих учреждений, конечно же, полагаются на пожертвования от бизнеса и общества. Деньги, помогающие AP оплачивать информационный бюллетень, например, поступают в основном от Фонда свободного мира. А откуда берет деньги Фонд свободного мира? Как некоммерческая организация, они, конечно, финансируются за счет пожертвований джентльменов из общества, таких как мистер Скрудж Макдональд, который всегда поддерживал либеральную демократию. Как добросовестный и последовательный сторонник стремления мира к свободе и демократии, разве не естественно, что мистер Макдональд поступил именно так?
Стандарт написания новостей в AP всегда был очень хорошим, не только на английском, но и на французском языке, иногда удивительно высоком в эти дни. Например, сегодня в парижских газетах появилось сообщение на французском языке о кубинской революции, и хотя автор использовал псевдоним, особый стиль языка был таков, что знакомые с ним сразу узнали личность автора — это был Виктор Гюго.
В этом докладе Гюго описывает жестокость испанского колониального правления на Кубе, жертвы, на которые пошел кубинский народ ради своей свободы, и героическую борьбу кубинского народа против испанских колонизаторов под руководством «Свободной Кубы». В конце этого доклада г-н Гюго призывает народы Европы и всего мира объединиться в поддержку кубинского народа в его справедливой борьбе.
Влияние Гюго на европейский континент всегда было велико. Этой статьей он все больше и больше двигал Испанию. Некоторое время даже на поле битвы за общественное мнение в Европе Испания теряла позиции.
Затруднительное положение Испании было не только в области общественного мнения, но и на поле боя.
На выездных позициях в Баямо испанцы застряли уже давно. Укрепления перед ними не были для них в новинку, их набор был уже привычным для Европы. Да и огневая мощь кубинцев была куда менее плотной, чем в Европе. Их артиллерия, в конце концов, слишком малочисленна. Трудно было сформировать непробиваемое заграждение. И у них не было достаточно колючей проволоки, хотя их противопехотные мины, которые могли метать сразу много стальных шариков, очень раздражали, но это не было решающей проблемой, даже с учетом того, что в руках кубинцев были современные винтовки. У кубинцев был гарнизон всего в 4 000 человек перед лицом почти 20 000 армии, так что все это не было проблемой, Господу было все равно, и, естественно, армии генерала Кампоса, благословенного Богом, тоже.
Но была одна вещь, о которой генерал Кампос не мог беспокоиться меньше, и это была безопасность их линий снабжения.
Согласно первоначальному плану, снабжение должно было осуществляться в основном по реке Кауто. Три фрегата должны были держать реку открытой и безопасной, не позволяя кубинцам использовать ее и обеспечивая безопасность собственных транспортных конвоев снабжения. Было ясно, что использование реки для поставок не только проще и безопаснее, чем автомобильный транспорт, но и обеспечит больше поставок.
Однако в предыдущей засаде фрегаты не спаслись. Естественно, речной путь не мог быть использован для этой цели. Хуже того, поскольку контроль над рекой перешел в руки кубинцев, кубинцы смогли использовать ее не только для пополнения запасов (что имело ограниченное значение, поскольку кубинские запасы и так были ограничены). Было даже возможно использовать реку, чтобы проскользнуть за армией Кампоса и атаковать их колонны снабжения.
Это была самая большая угроза, и хотя Кампос продолжал посылать больше войск для защиты путей снабжения, нападения на пути снабжения все усиливались. Настолько, что хотя Кампос ясно ощущал постепенное ослабление противоположной обороны, он чувствовал, что его собственные силы слабеют еще быстрее, чем кубинские. Кампос понимал, что если он продолжит атаковать медленно, как он это делал сейчас, с одной, контролируемой жертвой, он боялся, что испанская армия не выдержит.
После осмотра все более пустеющих складов боеприпасов и зернохранилищ Кампос понял, что теперь ему предстоит сделать выбор. Либо он может взять противоположный город одним махом, либо ему придется подумать об отступлении. Но Кампос знал, что отступить будет не так-то просто. Самой сложной и опасной формой ведения боя было отступление. Если враг преследует вас, как стая волков, он перегрызет вам горло, если вы покажете брешь, и психологического давления будет достаточно, чтобы сломить многие армии. Вспомните великого императора Наполеона, который сражался с русскими до конца, взяв Москву, но был разбит при отступлении, и лишь несколько десятков тысяч из его 400-тысячной армии в итоге смогли уйти. Даже император Наполеон с его командной мощью потерпел такое поражение при отступлении, так что если он так отступил, сколько из 20 000 человек, которые были у него под рукой, смогли бы успешно отступить?
«Несмотря ни на что, противоположный город должен быть взят; возьмем его — и все будет решено; не возьмем — и последствия будут немыслимыми». — подумал генерал Кампос и сказал своему адъютанту: «Прикажите офицерам выше полка собраться и подготовить завтрашнюю атаку!».
Глава 232: Ловушка
«Генерал Робсон, каково ваше мнение о нынешней военной ситуации на Кубе?». — спросил Скрудж.
Робсон уже дослужился до звания генерал-майора армии США, но он не становился моложе, и если не будет войны, то, наверное, ему придется уйти в отставку в этом звании. Если бы много лет назад Робсону, тогда еще капитану в отставке, сказали, что однажды у него на плечах будут две сияющие звезды, он бы упал в обморок от радости и испытал огромное удовлетворение.
Однако человеческое сердце, как ни странно, никогда не бывает удовлетворено. Ни деньги, ни власть, ни слава, ни величие, ни даже любовь никогда не могут по-настоящему удовлетворить человека. Счастье удовлетворения длится лишь мгновение, а затем в сердце сразу же поднимается чувство скуки, даже если цель когда-то была такой чарующей. Как и Вронский, когда он действительно получил Анну Каренину, он не был ею удовлетворен. Когда он получил Анну Каренину, слова, вырвавшиеся из его сердца, были не экстазом, а «вот и все».
То же самое можно сказать и о Робсоне, который, когда он стал генералом, обнаружил, что две звезды его не удовлетворяют. Однако он также знал, что эти две звезды были результатом работы Скруджа.
Сейчас в армии царит полная скука, поэтому Робсон любит прибегать в Блэкуотер, когда ему нечего делать, как для того, чтобы увидеть своих прошлых сослуживцев и наладить отношения, так и для того, чтобы напутствовать свою дочь. Благодаря ему, дочь уже получает зарплату руководителя. Но Робсон знает, что есть много людей, которые завидуют положению ее дочери. Поэтому, даже если это будет девочка, он должен был научить ее настоящим навыкам. Но он никак не ожидал встретить Скруджа именно здесь.
«Знаете, мистер Макдональд, я должен иметь достаточно информации, чтобы вынести суждение. Вы также сказали, что любое решение, принятое без анализа разведданных, — это идиотизм». — Робсон ответил.
«Ну». — обратился Скрудж к дочери Робсона: «Джанна, разве не ты показала генералу Робсону соответствующие разведданные?».
«Босс, это секрет компании, как я смею показывать их кому бы то ни было». — смущённо ответила Джанна.
«Генерал Робсон — никто иной, как часть нашей компании, и хотя его люди могут казаться уже не в компании, я всегда считала его частью компании. Нет ничего, что нужно держать в секрете от твоего отца». — Скрудж сказал с улыбкой.
«Хорошо». — кивнула Джанна. В то же время она встала, подошла к шкафу, порылась в нем, нашла несколько документов и передала их Робсону.
Робсон опустил голову и некоторое время внимательно читал информацию, затем сказал: «Хотя конкретику надо изучить, я думаю, что генералу Кампосу сейчас, должно быть, нелегко. Понимаете, мистер Макдональд, он потерял весь свой внутренний флот, и маловероятно, что он будет восстановлен в ближайшее время, поэтому он не только не может больше использовать реку для снабжения, но даже его линии снабжения на суше становятся очень опасными из-за того, что они проходят почти параллельно большому участку реки».
«Посмотрите сюда, мистер Макдональд, и сюда». — сказал Робсон, указывая пальцем на карту, пока говорил: «Из этих мест было бы легко начать атаку на транспортные линии и легко отступить, даже с припасами, которые пришли с пушками. И разведка, которую я видел, упоминает, что кубинцы проводят такую атаку, поэтому я боюсь, что запасы генерала Кампоса не смогут поддерживать его долго».
«Так что же, по-вашему, он может предпринять?». — спросил Скрудж.
«Определенно не отступать».
Робсон нахмурился: «Если река все еще в его руках, тогда есть шанс отступить назад. Конечно, если бы это было так, то отступать вообще не было бы необходимости. Но теперь, когда река в руках кубинцев, отступать было бы слишком опасно, и даже по самым оптимистичным оценкам, я думаю, было бы неизбежно потерять треть наших войск и почти всю артиллерию и провиант. Такое отступление было бы ничем иным, как самоубийством».
«Если бы это были вы, что бы вы сделали?».
«Отчаянный натиск, чтобы взять Баямо. Взять его, и кризис будет разрешен. Посмотрите на описание позиций кубинцев, и с теми силами, которые находятся в руках генерала Кампоса, у него есть хороший шанс захватить Баямо, если он будет упорно атаковать, не обращая внимания на потери. Сейчас он в таком трудном положении, что будь я на его месте, я бы непременно попытался рискнуть подобным образом».
«А защищаясь от этой атаки, что бы вы планировали делать?».
«Это было бы трудно, трудно удержаться. В конце концов, у кубинцев мало сил, если только мы не подтянем Блэкуотер». — Робсон покачал головой.
«Блэкуотер пока не может присоединиться».
«В таком случае, нам придется оставить город, если придется. Тогда, полагаю, у испанцев вряд ли останутся силы для продолжения атаки. А с потерей Байамо как опорного пункта, кубинцам будет трудно дать отпор… Возможно, настало время для настоящих переговоров». — нерешительно сказал Робсон.
Скрудж сразу же отказался: «Сейчас не время для переговоров. Мы должны заставить испанцев проиграть, чтобы их слабость полностью раскрылась. Это покажет нашему народу и правительству, кто они такие, что они не более чем овцы в волчьей шкуре. Тогда правительство наберется смелости и решится изгнать их из Америки с помощью войны. Что ж, генерал Робсон, если в будущем мы объявим войну Испании, у вас может появиться еще одна звезда на плечах…».
Робсон колебался, но потом сжал правую руку и ударил им по ладони левой руки: «Пусть испанцы нападут первыми, пусть они заплатят достаточно при нападении, получат много убитых и раненых и израсходуют много припасов, прежде чем мы оставим город. Перед уходом сожжём весь Байамо дотла. Даже если Кампос войдет в город, он ничего не получит, ему придется отступать, и отступать придется с большим количеством раненых и меньшим количеством припасов, а сделав это, я даже не уверен, что ему повезет, если он выберется отсюда».
«Господин президент, наш друг прислал нам предложение». — Командор Гомес передал послание господину Сеспедесу, первому президенту новообразованной «Республики Куба».
«Что это такое? Почему бы вам самим не обсудить это? Я не очень хорошо разбираюсь в военных вопросах». — хмуро сказал президент Сеспедес.
«Дело обстоит так: наши друзья считают, что испанцы предпримут отчаянный натиск, и они посоветовали нам оставить Байамо».
«Если это произойдет, то о возражений не может быть и речи. Я уважаю ваши взгляды на военные вопросы».
«Президент, наши друзья имеют в виду, что при отступлении мы должны сжечь в огне весь Байамо». — добавил Гомес, видя, что Сеспедес не понял намёка.
«Почему мы должны это делать? Это было бы слишком большой жертвой для горожан». — Президент уставился на него в недоумении.
Без лишних слов Гомес достал свою карту, расстелил ее прямо на столе президента Сеспедеса и начал объяснять президенту, что может произойти и какова цель такого подхода.
«Господин президент, если все произойдет так, как предсказано, мы уверены, что похороним здесь всю испанскую армию в 20 000 человек, и в этот момент на всем острове Куба не останется сил, способных остановить нас, и мы даже сможем взять всю Гавану одним махом. Это будет большая жертва, господин президент, но вполне возможно, что мы сможем завоевать полную свободу и независимость всего лишь в одном сражении». — с нетерпением говорил Гомес.
«Гомес, скажи мне, насколько ты уверен, что сможешь раз и навсегда уничтожить испанцев?». — спросил президент Сеспедес, пристально глядя в глаза Гомеса.
«На поле боя нет уверенности, господин президент. Но я думаю, что у нас есть по крайней мере шестидесятипроцентный шанс уничтожить их всех здесь. Даже если дела пойдут хуже, я смогу заставить их потерять всю артиллерию и провиант, и половина из них умрет по дороге». — Гомес задумался на мгновение и ответил ему следующим образом.
«Хорошо. Раз наш генерал так считает. Тогда мы так и поступим. В городе еще есть люди и много припасов, их нужно эвакуировать как можно скорее, а подготовка к пожарам должна быть проведена… военным путем, все зависит от вас».
«Завтра рано утром мы начнем общую атаку. Причина этого всем вам ясна».
Генерал Кампос заявил на офицерском собрании: «Завтра артиллерия должна перестать экономить боеприпасы и стрелять столько, сколько нужно. Даже если завтра мы расстреляем все снаряды за один день! Потому что если завтра мы не победим, то умрем без единого снаряда».
Глава 233: Вторые экспедиционные силы
На следующий день рассвело, и ранний утренний туман только-только рассеялся, когда войска генерала Кампоса начали подготовку к атаке. Солдаты съели полноценный обед (из-за проблем с поставками бойцов не кормили два дня), затем разобрали оружие и начали атаку.
За первые два дня атаки, окопавшись, они уже прорвали одну линию обороны, а теперь перед ними были еще две.
Окопная оборона в Европе сегодня не является особым секретом, и при прорыве первой линии генерал Кампос применил атаку методом «see-dig», чтобы уменьшить потери. Сейчас, в погоне за скоростью, он, естественно, не стал бы использовать такой метод.
Наблюдая за противником в течение последних нескольких дней, Кампос был уверен, что у него есть базовое понимание огневой мощи противника. В руках у повстанцев было не более трех пушек, хотя они стреляли так быстро, что казалось, будто у них тридцать пушек. Но этого количества артиллерии все равно было недостаточно, чтобы перекрыть фронт. К тому же они редко стреляли в быстром темпе, что навело Кампоса на мысль, что у кубинцев тоже заканчиваются снаряды. У противника было очень мало колючей проволоки и очень мало мин. Как правило, их было всего несколько штук, зарытых внутри транспортных траншей (кубинцы использовали их все на дороге, по которой наступали Кампос и его люди, и теперь, когда она была блокирована, было трудно доставить их по морю. Так что это правда, что их не хватало).
План Кампоса на день заключался в том, чтобы «рассредоточиться в окопах по полку, а саперы взорвут колючую проволоку. Затем быстрая и яростная атака на вражескую глубину». Артиллерии он приказал подавить артиллерию противника настолько, насколько это возможно, не заботясь о расходе снарядов. Затем солдаты начали штурм, как он и приказал.
Кубинцы продолжали вести огонь из окопов, и один за другим испанцы падали на землю, но этого огня было недостаточно, чтобы отбросить испанцев, и вскоре испанские саперы были уже близко к колючей проволоке. Обычно в этот момент кубинская артиллерия открывала огонь, и они использовали шквал гранат, чтобы блокировать любую попытку прорваться через колючую проволоку. Иногда в такие моменты они подвергались атаке противопехотных мин, что означало большие потери. Однако сейчас кубинцы не вели обстрел и не взрывали свои противопехотные мины, не считая постоянного шквала огня.
«У повстанцев закончились припасы. Возможно, у них даже закончились артиллерийские снаряды и всякая проклятая гадость. Дай Бог так будет!». — Генерал Кампос сделал крест на груди, а затем продолжил поднимать бинокль, чтобы осмотреть поле боя.
«Поднять на штыки и следовать за последующими войсками!». — приказал Кампос.
Под «последующими войсками» он подразумевал тех, кто все еще использовал старые пушки Мини. Из 20 000 человек, находившихся в руках Кампоса, менее половины имели винтовки с задней загрузкой, в то время как оставшаяся половина все еще использовала «Мини» с передней загрузкой. Хорошо было то, что у парней напротив было не так много Макдональд 1864 в руках, всего 600 или 700 максимум, а остальные, даже гладкоствольные ружья Канселора, были довольно многочисленны. Конечно, у них в руках было довольно много ружей MacDonald 1862, и если бы речь шла о сражении в окопах, эта штука была бы очень страшной. Кроме того, они уже вели бой с кубинцами, когда те прорвали первую линию обороны. Так что теперь Кампос просто достал стрелков-мини и использовал их в качестве коротких копьеносцев.
При прорыве через кубинские траншеи действительно произошла схватка, но кубинцы, не имевшие особой подготовки, были быстро отбиты, как и в прошлый раз.
«Неплохо». — Кампос был доволен, наблюдая за успехами своих войск. Если им удастся сохранить темп, то к полудню они смогут пробиться в Байамо. Тогда все будет решено. А он станет знаменитым генералом на целое поколение, и, возможно, на улицах Мадрида даже появится его статуя на коне.
Последняя атака прошла не так удачно, как он надеялся, кубинцы упорно сопротивлялись. Поэтому только когда солнце было на западе, они пробили себе дорогу в город Баямо.
В это время года в Баямо было исключительно тихо, и город казался мертвым. На улицах, покрасневших от вечернего солнца, не было видно никакого движения. Испанские солдаты осторожно вошли в город, толкая открытые двери (опасаясь, что за ними находятся бомбы или что-то еще), но не встретили никакого сопротивления. Они продвинулись до «президентского дворца» повстанцев, никого не встретив, как будто все кубинцы внезапно исчезли.
«Генерал, что-то тут неправильно». — Адъютант нервно обратился к Кампосу.
Кампос небрежно ответил: «Ничего особенного. Думаю, они понимают, что город им не удержать. Судя по боям впереди, у них закончились припасы. Если бы я был их командиром, я бы тоже организовал отступление. Скорее всего, они отступили за реку. Пусть солдаты подробно обыщут город и посмотрят, что в нем осталось».
Однако вскоре после приказа Кампоса с нескольких сторон города внезапно вспыхнуло пламя. Сначала испанцы пытались потушить пожар, но он быстро стал неуправляемым. В конце концов, все испанцы были вынуждены отступить из города и наблюдали, как на их глазах он превращался в пепел.
Последующее отступление было кошмарным.
Испанцы, лишившись всех припасов, медленно отступали на голодный желудок по длинной, почти бесконечной дороге, их артиллерия была взорвана и брошена, а солдаты питались только одной порцией в день.
По дороге их постоянно атаковали кубинцы, и, как и опасался Кампос, отступление в конце концов превратилось в неконтролируемый разгром всего в шестидесяти километрах от территории, контролируемой испанцами.
Кубинцы, преследовавшие их, воспользовались моментом и напали, испанская армия была разгромлена, и, вдохновленные такой победой, многие города, все еще находившиеся под испанским контролем, восстали.
Потери, осаждаемые по пути различными повстанческими силами, были настолько велики, что в конце концов только менее трех тысяч солдат последовали за Кампосом обратно в Гавану.
По совместному настоянию Скруджа и Моргана Конгресс принял законопроект, просящий правительство рассмотреть возможность официального признания кубинского правительства и установления с ним дипломатических отношений.
Эта резолюция не имела прямого обязательного характера, это была всего лишь рекомендация.
Обычно, когда принимается такой необязательный законопроект, между президентом и Конгрессом существует молчаливое соглашение о том, что Конгресс выдвинет какое-нибудь относительно возмутительное требование, своего рода заявление, а иногда даже способ отвратить от этого иностранное государство. А президент отложит это предложение на самый верх кабинета министров, чтобы не устраивать из него настоящую неразбериху. Это традиционная американская тактика, которая разыгрывается каждые несколько лет.
Но сейчас правительство США находится в особой ситуации, потому что не так давно президент Джонсон уволил военного министра, а еще раньше контролируемые республиканцами палаты представителей только что приняли закон, запрещающий президенту увольнять членов кабинета, прошедших рассмотрение в конгрессе, без одобрения конгресса.
Поэтому, естественно, республиканцы утверждали, что поступок президента был незаконным. Но президент утверждал, что сам закон был неконституционным. Потому что по Конституции исполнительная власть принадлежит президенту, а право назначения и смещения является наиболее типичной исполнительной властью, и по Конституции Конгресс имеет только право издавать законы, но теперь, посредством этого закона, он дал себе право вмешиваться в назначение и смещение персонала в исполнительной власти.
Кроме того, Скрудж гарантировал ему, что сможет добиться иммунитета от импичмента благодаря своему влиянию. Поэтому, конечно, президент Джонсон был полон решимости и продолжал отстаивать свое решение.
И, конечно, республиканцы не могли смириться с мыслью, что парень, который по необъяснимой причине превратился из обычной вазы в человека с собственной волей, на самом деле распоряжается делами как президент. Поэтому на Капитолийском холме сразу же возникла реакция и попытка объявить импичмент президенту.
В конце концов, с помощью Скруджа президент Джонсон выкарабкался, но теперь он и республиканцы на Капитолийском холме были прямыми врагами.
Возможно, это было связано с тем, что президент Джонсон знал, что у него нет шансов быть переизбранным, а возможно, это была намеренная попытка окончательно разозлить республиканцев, контролирующих Конгресс, но президент Джонсон фактически нарушил негласное соглашение между президентом и Конгрессом, заявив, что правительство Соединенных Штатов решило признать правительство Республики Куба в качестве единственного законного правительства, представляющего кубинский народ, и решило установить дипломатические отношения и обменяться послами со свободной Кубой в соответствующее время.
В отличие от резолюции Конгресса, это заявление президента Джонсона сразу же вызвало бурю негодования.
Члены Конгресса от республиканцев скрежетали зубами за спиной Джонсона за нарушение негласного соглашения, но, учитывая симпатии общественности к Кубе, охватившие страну (почти все СМИ выступали в поддержку кубинцев, а народ, естественно, симпатизировал Кубе), и тот факт, что они сами предложили законопроект, они никак не могли выступить против него. Им даже пришлось выступить в его поддержку.
Решение правительства США было встречено одобрительными возгласами, это было самое популярное решение президента Джонсона за долгое время, но за рубежом все было иначе.
Некоторые британцы уже шепотом обсуждали американские амбиции, а Испания была в ярости и ужасе.
«Мы должны как можно скорее отправить вторые экспедиционные силы, чтобы быстро стабилизировать ситуацию, иначе будут большие неприятности». — мрачно произнес генерал Прим.
Глава 234: Ах, морская мощь!
«Насколько я понимаю, испанцы выпустили в Европе партию казначейских облигаций, я немного подсуетился, и они продавались не слишком хорошо». — Морган сказал Скруджу, садясь напротив него: «Так что, думаю, не стоит посылать много новых людей».
«А разве это не то, что нужно? Таким образом, испанцы не смогут покорить кубинцев, и они достигнут временного компромисса. Все знают, что этот компромисс лишь временный, а у нас есть возможность двигаться дальше». — ответил Скрудж, не поднимая глаз с чтения газеты.
«Что ж, нам нужно найти возможность создать громкое событие, прежде чем мы сможем настаивать на строительстве кораблей. Скрудж, у тебя много друзей в армии, интересно, есть ли хорошие кандидаты со стороны флота?».
«Есть один неплохой». — Скрудж бросил взгляд на Моргана: «Я говорил с ним несколько раз, у него есть кое-какие идеи, он перспективный парень. Живой в своих мыслях, умный и, что важнее, видит вещи в корень».
«Как его зовут?». — спросил Морган.
«Альфред Мэхэн». — Скрудж ответил: «Капитан канонерской лодки на флоте. Не самый высокий чин, но хороший. У меня всегда получается читать людей. Думаю, этот человек заслуживает того, чтобы сыграть на сцене».
На самом деле найти возможность возмутит американский народ было несложно. Испанцы выполняли блокадную миссию в водах у Кубы, и при желании устроить там небольшую неприятность было слишком просто.
Через несколько дней из Флориды пришло известие о том, что рыбацкое судно, находившееся на промысле, было потоплено после столкновения с испанским флотом и что из пяти членов экипажа выжили только двое. В ответ на это американская пресса процитировала слова выживших:
«Сегодня утром мы рыбачили примерно в десяти или пятнадцати морских милях от побережья, что является нашим обычным районом деятельности. Ближе к полудню появились испанские военные корабли. Они быстро подошли к нам и попросили остановить судно для осмотра. Мы слышали истории о том, как испанцы проявляют строптивость в море, когда мы недавно поймали отличного тунца. Это была не дешевая рыба, настолько, что мы опасались, что как только мы пустим испанцев на борт нашего судна, рыба будет взята ими силой. Мы рассмотрели наше положение очень близко к побережью, поэтому вместо того, чтобы остановить лодку, мы смотали леску и направились к берегу. Испанцы пустились в погоню и открыли по нам огонь. Мы все больше и больше боялись останавливаться, и тут в нашу лодку, которая была маленькой рыбацкой лодкой, попал снаряд, и она тут же разлетелась на куски. Я упал в море, но не сильно пострадал, а испанцы стреляли в нашу сторону из винтовок. Я нырнул в воду и смог спастись. Потом испанский военный корабль увидел приближающийся один из наших патрульных катеров из флотилии по борьбе с контрабандой и ушел. И только тогда мы с Шаком вернулись обратно, сохранив свои жизни».
Такие сообщения, конечно же, вызвали взрыв негодования в США, многие даже требовали, чтобы правительство США немедленно объявило войну Испании.
Конечно, у испанской стороны была совершенно другая история об этом инциденте. Сначала они отрицали, что это произошло, и что газетные сообщения были ложью, придуманной людьми со скрытыми мотивами. Затем, столкнувшись со всевозможными доказательствами, испанцы изменили свою версию и признали, что их флот потопил судно, но это было не рыболовное судно, а контрабандное судно, перевозившее оружие на Кубу. Они также заявили, что об этом свидетельствует тот факт, что двое предполагаемых выживших были кубинскими иммигрантами.
Такие заявления становились все более возмутительными, и правительство США выразило Испании свой решительный протест и немедленно привело в боевую готовность военно-морские силы, как будто вот-вот должна была начаться большая война. Однако именно в этот напряженный момент «полицейские» Атлантики, британцы, вмешались и потребовали сдержанности от США и Испании.
Если бы британцы просто сказали это, то никто бы не слушал. Но британцы не просто говорили, они ещё и послали к Бермудам подводный флот. Таким образом, никто не мог игнорировать голос Великобритании.
По мнению британцев, Соединенные Штаты сейчас проявляли дурную склонность выкрикивать амбициозную чушь о том, что Америка — исключительно для американцев, и ряд их действий действительно представлял угрозу международному порядку, в котором доминировала Британия. Поэтому британцы считали, что настало время надавить на США, пока они снова не совершили такую глупость, как вторжение в Канаду.
После того, как их запугали военными кораблями, естественно было чувствовать себя крайне неуютно, поэтому под руководством некоторых людей, газеты начали говорить о том, как построить сильный флот США.
В газете New York Daily Times была колонка о военно-морском флоте, в которой экспертов просили высказать свое мнение о строительстве ВМС США. Альфред Мэхэн в этой колонке рассказал общественности, что основные морские пути представляют большой коммерческий интерес и что поэтому необходимо иметь сильный флот для обеспечения контроля над морем и достаточное количество торговых судов и портов для использования этого интереса.
Он также кратко описал негативные последствия отсутствия сильного военно-морского флота для Соединенных Штатов со времен Войны за независимость и Второй англо-американской войны. Он отмечает, что достаточно сильный флот сдерживал бы возможные попытки вторжения врага, не допускал бы его в страну и предотвратил бы разрушение страны в результате войны.
А в ответ на вопрос, насколько сильным должен быть флот, он также опроверг заблуждение, что достаточно сильный означает достаточно сильный, чтобы противостоять Великобритании, указав в этой серии статей, что, учитывая уникальное геополитическое положение Великобритании, ей приходилось отдавать значительные силы для обеспечения баланса военной мощи, а также поддерживать военное присутствие в своих колониях по всему миру. Поэтому военно-морская мощь, которую она могла реально использовать в Америке, была весьма ограниченной.
«Наш флот не обязательно должен быть таким же сильным, как британский, он просто должен быть способен стоить британскому флоту большой цены в сражении с нами. Эта большая цена должна быть настолько велика, что сделает невозможным для британцев продолжать подавлять флоты европейских наций после нашей битвы. До тех пор, пока это будет возможно, британцы никогда не рискнут потерять Европу, чтобы сражаться с нами, и сбегут к себе на остров в очередной раз».
В такой ситуации Конгресс начал пересмотр планов бюджетных расходов, и новая кораблестроительная программа была близка к необходимости.
Глава 235: Какие военные корабли нужны Соединенным Штатам?
Скрудж был не единственным, кто положил глаз на большой пирог строительства военных кораблей,
Вандербильт, король железных дорог, тоже положил глаз.
Вандербильт был доминирующим игроком в транспортной отрасли, а также имел сильное присутствие в судостроении. А поскольку он много лет работал на железных дорогах, у них были отличные навыки работы с традиционным поршневым паровым двигателем. Они построили большую долю пароходов на внутренних водных путях.
Конечно, ситуация на морских путях была не совсем такой, как на внутренних водных путях, где британцы имели явное преимущество с точки зрения доли рынка благодаря своему превосходству в технологии судостроения. Но все знали, что гипотетическим врагом, против которого была направлена судостроительная программа ВМС США, были британцы, поэтому, естественно, очередь британцев не дошла до того, чтобы получить свою долю в сделке. На самом деле, с самого начала существования ВМС США их воображаемым врагом номер один всегда был Королевский флот. Только чтобы справиться с этим противником, ВМС США пришлось сначала покорить супергору, покорить которую было едва ли не сложнее, чем самую высокую в мире гору Эверест — Капитолийский холм.
Флот находился в лучшем положении, чем армия, которая после каждой войны сокращалась до менее чем десятой части своего первоначального размера, и Конгресс не заставлял ее время от времени худеть, но для опоздавших копирование успешных всегда было самым коллегиальным подходом. Однако на этот раз им трудно решить, как именно подражать.
Даже сам Королевский флот был в растерянности, в каком направлении двигаться, а сами британцы оказались в лоб в вопросе о том, как должна выглядеть новая эра военных кораблей.
Например, вопрос о том, как противостоять врагу на море, вызывал много споров: одни настаивали на том, что с врагом следует бороться традиционной линией боя, другие, основываясь на опыте битвы при Лиссе, считали, что при непробиваемой железной броне новые военные корабли должны быть оснащены таранными рогами, чтобы встречать врага лоб в лоб, а при необходимости таранить, чтобы решить исход битвы. Австрийский флот победил итальянский флот в битве при Лиссе, используя такую тактику лобового столкновения с противником в клинообразном горизонтальном строю. Следуя этому опыту, даже Королевский флот оснастил свои корабли старыми таранными рогами.
Изменения в тактике, естественно, привели к изменениям в конструкции военных кораблей. Во времена боевой линии военные корабли использовали свои борта против врага, поэтому орудия устанавливались на обоих бортах, чтобы было легче использовать их огневую мощь. Опыт битвы при Лиссе, с другой стороны, научил, что в эпоху броненосцев, если использовался заряд поперечной линии, нос корабля должен был быть обращен к противнику, и поэтому размещение орудий должно было быть адаптировано к особенностям эпохи носа против врага.
Проще говоря, орудия айронклада — по крайней мере, главные орудия — должны были иметь возможность вести огонь прямо по курсу.
Как только ВМС США предложили строить военные корабли, верфь Вандербильта немедленно предложила ряд проектов, и вы можете видеть, что он подготовился к этому, и предварительные планы, которые он разработал, выглядели несколько похожими на то, над чем работали британцы, — все они были среднетоннажными турельными броненосцами, пригодными для ведения перекрестной войны, опираясь на опыт битвы при Лиссе.
«Я вижу, что Вандербильт был готов к этому. Скрудж, у мистера Вандербильта больше опыта в кораблестроении, чем у тебя, ты уверен, что сможешь его победить?».
«Морган, ты не должен забывать, что флоту нужны не корабли, а оружие. А я гораздо лучше Вандербильта умею строить оружие. Кроме того, я был готов раньше него, и образцы кораблей были построены».
Скрудж усмехнулся: как возрожденный, с паровой турбиной и трубчатым ретритным орудием в руках, плюс знание тактики последнего времени, если он не может сравниться с тем, что Вандербильт держал в руках конструкцию, которая сбилась с пути, он с таким же успехом может пойти и просто умереть.
«Прототип корабля построен?». — Морган был ошеломлен: «Ты вложил в это много сил, если тебя не выберут, это будет большая потеря».
«Он пригодится и для других вещей, на случай, если прототип не выберут». — Скрудж улыбнулся: «Например, продать его тебе по высокой цене».
«Ты построил еще одну ненадежную яхту?». — Морган немедленно отреагировал.
«Ненадежную?». — Скрудж воскликнул: «У меня всегда была хорошая репутация, не надо на меня клеветать. Это судно предназначено для войны, а военный корабль — это платформа для пушечной стрельбы, поэтому устойчивость очень важна. Так что можешь не беспокоиться, это судно не склонна к раскачиванию, как та, которой ты пользуешься сейчас».
«Так насколько она велика и как быстро она может идти?». — с сомнением спросил Морган.
«Сейчас она не загружена оружием и броней, поэтому ее водоизмещение немного меньше, и она может идти немного быстрее. Ну, сейчас ее водоизмещение около трех тысяч тонн, и она может идти со скоростью двадцать пять узлов, когда она будет загружена этим, согласно нашим расчетам, ее водоизмещение увеличится до четырех тысяч тонн, и она сможет идти со скоростью девятнадцать-двадцать узлов. Это уже быстрее, чем любой существующий боевой корабль. Я как-нибудь покажу тебе».
«С нетерпением жду этого». — сказал Морган.
Через несколько дней Скрудж и Объединенная судостроительная компания Моргана представили свой собственный проект, и одним из людей, направленных ВМС для рассмотрения этого предложения, был не кто иной, как Альфред Мэхэн.
«Мистер Мэхэн, добро пожаловать». — Скрудж поприветствовал Махана, как только тот сошел с кареты.
«Мистер Макдональд, вы нашли время и пришли поприветствовать меня лично, что было излишне». — сказал Махан с улыбкой.
Альфред Мэхэн родился в 1840 году, не намного старше Скруджа, и в это время в своей оригинальной истории ставший впоследствии всемирно известным военно-морским стратегом и автором «Доктрины морской мощи» был еще только офицером среднего звена (на самом деле высшее звание Мэхэна было всего лишь полковником). Хотя он окончил Военно-морскую академию в Аннаполисе вторым, в это время он был бы человеком меньшего ранга.
Однако в это время Скрудж целенаправленно развивал его, не только предоставляя ему множество возможностей для публикаций, но и с помощью писем, которые смутно навевали ему идеи более поздних времен, даже самого Мэхэна. В результате теоретический рост молодого человека происходил гораздо быстрее, чем в прежние времена, и теперь он хорошо известен на флоте.
«Ничего страшного, мы же друзья». — ответил Скрудж с той же улыбкой: «Кроме того, эта наша конструкция возникла из обсуждаемой с нами новой тактики».
Скрудж провел Махана и других морских офицеров в выставочный зал.
В этом выставочном зале находилась масштабная модель военного корабля. Это был военный корабль очень необычной формы. Прежде всего, на носу этого военного корабля не было таранов или других популярных в эти дни вещей, а носовая часть явно выплывала наружу, что придавало ему необычайно красивый вид.
«В чем преимущество такого носа?». — спросил офицер.
«Дрейфующий наружу нос меньше подвержен волнам и лучше работает в условиях открытого моря». — Техник объяснил.
«Как он может потопить вражеский корабль без таранного рога?». — спросил кто-то, очевидно, тот самый человек, на которого сильно повлиял опыт морского сражения в Лиссе.
«В таранных рогах нет необходимости, потому что у нас есть пушки, которые могут стрелять снарядами, способными пробивать броню и взрываться внутри вражеских кораблей. Преимущество в огневой мощи в сочетании с преимуществом в скорости делает ненужным для наших военных кораблей играть в близкие таранные игры с вражескими кораблями». — Скрудж говорил довольно самодовольно: «Вы помните идеальный военный корабль, о котором мистер Мэхэн упоминал в газетах на прошлой неделе? Идеальный военный корабль с высокой скорострельностью, большим радиусом действия, высокой скоростью и дальностью».
«Подумайте об этом». — Скрудж продолжал хвастаться военным кораблем: «Какой кошмар был бы для вражеского корабля, если бы он столкнулся с таким. Вы заметили длинные стволы орудий на модели? Благодаря уникальной технологии самозатягивания Макдональда, их можно сделать очень легкими и при этом выдерживать большее давление нарезки. Это также позволяло ему стрелять снарядами, которые могли легко пробить броню казавшихся непробиваемыми железных кладов, которыми теперь располагали британцы.
Кроме того, он обладал большей скоростью, чем британцы, и мог активно контролировать расстояние до вражеских кораблей в любое время. На дистанции, на которой мы могли пробить британцев, их пушек не хватило бы, чтобы даже пощекотать его, и они хотели подойти достаточно близко, чтобы сразиться? Но он был быстрее, и они не могли бы ответить. Они хотели бежать? Но та же проблема, они не могли убежать. Более того, у британских броненосцев было много мертвых зон в орудиях, например, сбоку и сзади, где почти не было достойной огневой мощи, тогда как наши корабли намного быстрее их, поэтому они могли легко занять выгодные позиции и атаковать их с левого борта главными орудиями, расположенными носом и кормой вместе по центральной оси. Это эпохальный военный корабль, и после спуска на воду он сможет превратить в металлолом все существующие военные корабли всего британского флота!».
Глава 236: Новая революция«Но мистер Скрудж, выдерживает ли проверку правдивость ваших рассказов?». — не мог не спросить один из офицеров, ибо картина, которую нарисовал для них Скрудж, была настолько прекрасной, настолько красивой, что эти люди, которые были неизменно подавлены Королевским флотом, не могли в это поверить.
«Артиллерия уже легко доступна». — сказал Скрудж: «И полубронебойные снаряды готовы. Через мгновение мы сможем отправиться и посмотреть, как ведется стрельба. Что касается скорости, то у нас тоже есть готовые примеры. Ну, а про яхту мистера Моргана вы знаете?».
Эта скоростная яхта Моргана была теперь знаменита на все Соединенные Штаты и даже на весь мир, потому что это была самая быстрая яхта в мире, и среди судов водоизмещением более тысячи тонн не было никого быстрее этой яхты. Но то, что Скрудж использовал ее в качестве примера, не убедило офицеров военно-морского флота.
Один полковник даже нахмурился и сказал: «Конечно, но скорость была достигнута благодаря ряду экстремальных конструкций. Пугающе большое соотношение сторон, например, дало кораблю удивительную скорость, но оно же сделало его устойчивость и маневренность никудышными. Наш флот изучил эту форму корабля и пришел к выводу, что такая форма корабля просто не может быть использована в качестве военного корабля».
«Соотношение длины и ширины корабля, который мы только что видели, не особенно велико». — Скрудж ответил: «А устойчивость обеспечивается за счет уменьшенных поворотных плавников. Я знаю, что военно-морской флот проводил исследования формы яхты мистера Моргана, но одна вещь, которую, возможно, вы не знаете, это то, что яхта мистера Моргана может плыть более десяти часов подряд на максимальной скорости. Я думаю, мы все должны знать, что это значит».
Десять часов подряд на максимальной скорости?
Такая новость почти ошеломила всех. В этот период корабли с поршневыми паровыми двигателями могли развивать скорость около двадцати узлов, но такую скорость было трудно поддерживать в течение длительного времени, и обычно ее хватало максимум на полчаса, прежде чем приходилось снижать скорость. В противном случае паровая машина могла сломаться.
Это происходит потому, что в паровом двигателе с возвратно-поступательным движением слишком много движущихся частей, таких как поршни цилиндров и коленчатые валы, что может привести к снижению надежности.
Один из основных принципов надежности заключается в том, что чем больше движущихся частей, тем менее они надежны. Если надежность одной движущейся части составляет 90 процентов, то при наличии в машине двух разных частей надежность снижается до 81 процента. Паровая турбина, с другой стороны, имеет гораздо меньше движущихся частей, поэтому она гораздо надежнее и может работать на максимальной мощности в течение длительного времени. Это была одна из ключевых причин, почему Скрудж выбрал паровые турбины вместо поршневых паровых двигателей в качестве источника энергии в своем стремлении к электрификации.
Кроме того, опять же из-за меньшего количества движущихся частей, в паровых турбинах было легче достичь более высокого давления воздуха, что не только позволяло повысить тепловую эффективность, но и уменьшить общий размер паровой машины. На военном корабле, где дорог каждый дюйм пространства, паровая турбина с меньшими габаритами и большей надежностью при той же мощности была явно лучше поршневой паровой машины.
«Если вы мне не верите, то мы недавно закончили строительство еще одной скоростной яхты на нашей верфи, и эта яхта очень близка к нашей модели военного корабля, и сегодня она проходит испытания, так что если вам интересно, можете посмотреть на корабль». — с энтузиазмом заявил Скрудж.
Через месяц верфь Моргана и Скруджа получила заказ от военно-морского флота. Они должны были построить для флота четыре броненосца водоизмещением три тысячи тонн и два более крупных, около пяти тысяч тонн.
В этом же месяце Свободная Куба, не имевшая возможности атаковать из-за блокады, и испанцы, у которых также было слишком много потерь и экономических трудностей для контрнаступления, достигли компромисса, в котором испанцы признали большую часть кубинской автономии, а кубинцы продолжали иметь подданство и платить налоги Королевству Испания. Однако все понимали, что это был лишь временный компромисс.
Так прошел 1867 год.
К концу года во всех крупных городах США были построены электростанции, и электрические приборы, такие как электрическое освещение, стали быстро поступать в дома. Начиналась новая революция.
Революция охватила Европу, где первыми ее подхватили пруссаки, и благодаря особым отношениям, сложившимся у них со Скруджем, и после выплаты значительных гонораров в Пруссии стало появляться большое количество электростанций, а прусские заводы быстро заменили паровые двигатели электромоторами. Пруссаки начали делать большие шаги вперед в своем промышленном уровне и даже стали превосходить своего самого могущественного соседа — Францию.
Британцы также получили патент, но, в отличие от пруссаков, их использование электричества было больше направлено на бытовые нужды, а от паровых двигателей на их заводах отказывались гораздо медленнее, чем в Пруссии. Поскольку Британия имела огромные колонии, она могла монополизировать торговлю с колониями, и ей не нужно было так быстро отказываться от старой производительности.
В Испании, с другой стороны, Франция ранее имела огромное влияние, когда у власти находилась королева Изабелла II, а теперь, после свержения королевы, вопрос о том, кто должен наследовать трон, стал чрезвычайно запутанным. Испания, отчаянно нуждавшаяся в поставках и деньгах во время событий на Кубе, не получала достаточной помощи от Франции, а французы были не в лучшем финансовом положении. Поэтому они обратились за помощью к Пруссии, и таким образом влияние Пруссии на Испанию росло с каждым днем.
Одной из особенностей европейской королевской власти было то, что все они были связаны брачными узами друг с другом, так что короли европейских стран были фактически родственниками, и когда король умирал, вы могли обнаружить, что среди них было довольно много иностранцев, которые также занимали высокие места в линии наследования. То же самое в Испании, где сын королевы теоретически должен иметь наибольшее право на престол, но королева была свергнута, и кому из тех, кто ее сверг, понравится, если сын королевы станет королем? А что, если ему предстояло свести счеты с жизнью позже?..
Поэтому испанское правительство стремилось получить нового наследника, и среди прочих наследников принц Леопольд из рода Гогенцоллернов, состоявший в дальнем родстве с прусским королем, казался многообещающим кандидатом, и испанцы были очень заинтересованы в нем. Пруссия также негласно поддерживала контакты с испанцами, пытаясь подавить французов.
Глава 237: Амбиции1867 год был годом неоднозначной судьбы для американской экономики, которая начала свой путь в трудном положении из-за кризиса цен на нефть, охватившего страну в предыдущем году, в сочетании с давлением сокращающегося внутреннего спроса после окончания Гражданской войны.
Сталелитейные компании обанкротились, а металлургические предприятия, за исключением Macdonald Steel, находились в состоянии траура. Но к концу года золото на Аляске дало толчок ослабевшей экономике. Хотя большая часть золота попала в личные тайные хранилища Скруджа, нескольким золотоискателям все же удалось вернуться в Соединенные Штаты с золотом, которого на самом деле было не очень много — чуть больше на миллион долларов. Но этот миллион долларов был чрезвычайно важен, поскольку восстановил доверие в целом. Более того, золотая лихорадка также создала определенный спрос, позволив некоторым отраслям промышленности заработать на этом большие деньги.
Экономический кризис в условиях свободного рынка — это чудовище, поскольку, с одной стороны, он создает проблемы повсеместных лишений и бедности, а с другой стороны, проявляется на рынке как отсутствие спроса. Существует шутка об экономическом кризисе:
Однажды холодным зимним днем дрожащий ребенок спросил свою мать: «Почему мы не топим дом углем?».
Мать беспомощно ответила: «Потому что у нас нет угля».
«Но разве папа не копает уголь?». — спросил ребенок, недоумевая.
«Дитя, именно потому, что твой отец копает так много угля, у нас нет денег, чтобы купить уголь».
Отсутствие спроса в условиях экономического кризиса объясняется не тем, что люди действительно больше не нуждаются в этих вещах, а тем, что зарплата, которую они получают, просто не может их себе позволить.
С другой стороны, прибыль, находящаяся в руках капиталистов, если она инвестируется в рынок, в той же мере способна стимулировать потребление, чтобы заставить экономику работать. Однако во время экономического кризиса доходность инвестиций низка, а риски высоки, поэтому большая часть прибыли прячется дома, что еще больше усугубляет экономический кризис.
Но золото на Аляске изменило все это, и хотя количество золота, которое в итоге выкопали золотоискатели, было довольно ограниченным, это побудило больше незанятых денег почувствовать прибыль и выйти на рынок, так что миллион долларов или около того золота привел к тому, что на рынок пришло гораздо больше денег, а затем, вместе с толчком к развитию электричества, американская экономика взлетела.
И наоборот, европейским странам, которые пострадали от колебаний американской экономики, некуда было девать золото, и в результате их экономика оказалась в худшем состоянии, чем в Соединенных Штатах, где и разразился кризис. Это также придало американцам некоторую уверенность при соревновании с европейцами в кораблестроении.
Однако для Скруджа экономический кризис не был чем-то плохим; это было хорошее время, чтобы воспользоваться тем, что различные ресурсы были относительно дешевыми.
Воспользовавшись кризисом, Скрудж путем слияний и другими способами завладел примерно половиной американской стали и нефти. Теперь он ждет следующего витка бума, чтобы превратить их в золото.
«Когда наступит следующий виток процветания?». — спросил Кэрол на очередном собрании семьи.
Экономика сегодня немного оживилась, но до бума было еще далеко. И сталелитейная компания, находящаяся под его контролем, столкнулась с тем же недостатком спроса, теперь, когда контролируемый им вал раздробил в порошок подавляющее большинство сталелитейных компаний и изрядную долю других цветных металлов, но увеличение доли рынка не давало им больше прибыли. Дальнейшее расширение могло даже еще больше снизить и без того скромную (но, конечно, это лишь мнение жадных капиталистов) норму прибыли. Поэтому группа людей, включая Кэрола, сейчас размышляет над тем, что они могут сделать для процветания экономики.
«Мы уже близко». — сказал Скрудж: «Но это зависит от нашего друга Бисмарка. Только у них есть средства, чтобы вернуть экономику к процветанию».
«Какое средство? Неужели им придется вести еще одну войну с кем бы то ни было в Европе?». — спросила Кэтрин, сидя на скамейке в саду и наблюдая, как Дональд и его сестра гоняются и резвятся по садовым дорожкам. А в это время Анна, экономка, нервно следила за двумя детьми, опасаясь, что они могут случайно упасть в колючие кусты роз, как в прошлый раз.
«Да, война — хороший способ решить экономический кризис, и как только это произойдет, кризис будет решен раз и навсегда». — Скрудж тоже присел вместе с Доротеей на соседнюю скамейку.
В это время Дональд пробежал мимо Скруджа, устремившись за своей сестрой Диной. Скрудж схватил Дональда и недовольно сказал ему: «Не будь диким ребенком, ты носишься как сумасшедший. Анна устала бежать за тобой».
Дональд оглянулся на Анну, у которой на висках выступил пот, и ничего не сказал, но тут заговорила его сестра-близнец Дина:
«Дядя Скрудж, тетя Анна сказала, что ей нравится бегать за нами! Тетушка Анна такая добрая!».
Этим двум детям было уже по три года. Оба малыша невероятно непослушны и проводят свои дни за едой, сном и поиском способов попасть в неприятности.
Дина, в частности, придумывает все идеи. Конечно, в основном Дональд оказывается достаточно глуп, чтобы воплотить их в жизнь. В любом случае, если их не видно полчаса, они обязательно сделают что-нибудь.
Например, несколько дней назад Дина обнаружила, что шприцами можно играть как водяными пистолетами, поэтому она втянула Дональда в соревнование по стрельбе по мишеням, а какая мишень? О, это просто электрическая лампочка в замке. Сначала они включали свет и давали лампочке загореться на некоторое время, затем пускали в нее струю воды из шприца, наполненного холодной водой. Тогда, если удастся попасть в лампочку, она взорвется с грохотом из-за теплового расширения и холодного сжатия.
В тот день Анна лежала в больнице, мама, папа, тетя и дядя были в отъезде, а бабушка и дедушка никогда не были в поле зрения двух малышей. В результате одним махом перегорели почти все лампочки в Утином замке, что чуть не привело к его возгоранию из-за короткого замыкания.
«Дина, ты старшая сестра, ты должна заботиться о своем брате, ты не можешь брать его исключительно для того, чтобы он делал пакости». — сказала Кэтрин Дине.
«Поняла». — Дина хмуро ответила: «Мама самая предвзятая, критикует только Дину, а не Дональда, хотя дядя Скрудж критикует только Дональда, а не меня».
«Какой ребенок не любит играть? Просто позвольте им побегать». — Доротея заняла привычную сторону двух малышей. В то же время она с большой завистью смотрела на Кэрол и Кэтрин, как было бы хорошо, если бы у нее были такие близнецы, хотя Дина была непослушной до чрезмерности, а Дональд иногда был глуповат.
Когда Скрудж отпустил его руку, Дональд бросился за сестрой. Из всех взрослых в семье Скрудж был с ним самым строгим, поэтому он его немного побаивался.
«Что ж, на днях я собираюсь отправиться в Пруссию и завершить с ними партию дел, а также выдать им несколько кредитов, чтобы вооружить их как можно быстрее. Тогда пусть они сражаются с французами, и все их проблемы будут решены». — Скрудж продолжил разговор, который ранее был прерван двумя детьми.
«Пруссия сможет вступить в войну с Францией?». — спросил Кэрол.
«Конечно». — Скрудж уверенно заявил: «С тех пор как они победили Австрию, они стали непререкаемым лидером среди немецких государств. Тенденция к объединению немецких государств с Пруссией в основе стала явной. Разделенные немецкие земли долгое время были рынком сбыта для французских промышленных товаров, и Франция имела крупные интересы в немецких землях, особенно в некоторых южных районах. После воссоединения Германии было ясно, что этот рынок будет полностью поглощен Пруссией, и французы его полностью потеряют. Более того, после объединения Германии на европейском континенте появится вторая сухопутная держава, и французам будет сильно мешать Германия в открытии заморских рынков, поэтому рано или поздно французы и пруссаки вступят в войну».
«Значит, ты уверен, что Пруссия победит?».
«С нами за спиной они были бы глупцами, если бы все же не смогли победить». — Доротея вмешалась: «Сколько передовых технологий вооружения мы им дали? Уже не счесть».
«Дело не в этом». — Скрудж сказал: «Бог помогает тем, кто помогает себе сам. Если бы не тот факт, что Пруссия явно лучше Наполеона III справилась с популяризацией образования и развитием промышленности, мы бы не были на их стороне. Пруссия знала, что им нужно, или, по крайней мере, Бисмарк знал. И они знали, кто их друзья, а кто враги в этом процессе.
Таким образом, вы видите, что Пруссия довольно успешно изолировала своих врагов в предыдущих войнах и разбила их по отдельности. У французов, напротив, дела обстояли гораздо хуже. Например, в последней австро-прусской войне, если бы они действовали быстро и встали на сторону Австрии, Пруссия не решилась бы начать войну. Однако Наполеон III не был стратегом, и он настолько увлекся мелкими интересами и внутренним фронтом, что позволил Пруссии расти.
Сегодня Пруссия фактически ничем не хуже Франции, а в военном отношении даже сильнее, что известно всем, кроме французов, которые все еще спят в своих мечтах об империи Наполеона.
Поэтому я уверен, что Пруссия может победить, и если Пруссия победит, она попытается подавить Францию, потому что Европа слишком мала для двух великих сухопутных держав. Так что были бы уступки, репарации и все такое. И французская промышленность, конечно, была бы опустошена раз и навсегда. Французская промышленность получила удар, ее первоначальный рынок уступил место, и так наступило бы процветание для всех, кроме Франции. Ну, а мы, как компании, которые поддерживали Пруссию, конечно, получили бы большой кусок. Что ж, Кэрол, займись текущей работой и через месяц соверши со мной поездку в Пруссию».
Глава 238: Самый быстрый корабльСказать, что в этот раз отправиться в Европу было намного проще, чем несколько лет назад, потому что в то время самые быстрые корабли все еще развивали скорость всего в пятнадцать узлов, и эти пятнадцать узлов были не средней, а максимальной скоростью, не сказать ничего.
На этот раз Скрудж был на совершенно другом корабле. Он был на том самом судне, о котором говорил Моргану, — судне с максимальной скоростью в двадцать пять узлов и относительно хорошей устойчивостью.
Таких экспериментальных кораблей было построено две, одну оставили для различных опытов, а вторую продали Моргану в качестве яхты. Сегодня Скрудж сидит на той, которая была оставлена для технической проверки. Она только что завершила ряд экспериментов и теперь была свободна и готова к тому, чтобы использовать ее для доставки Скруджа в Европу.
Скрудж намеревался отправить с собой Кэрола, но за несколько дней до поездки произошла серьезная авария на шахте по добыче железной руды, принадлежащей сталелитейной компании Макдональда, недалеко от Кливленда. В те времена подобное происшествие было довольно обычным делом. Нередко владельцы шахт просто создавали искусственную катастрофу, чтобы сэкономить на зарплате, а затем вычитали зарплату погибшим рабочим. Но Макдональдсы — другое дело, они те, кто должен все время играть на публике хорошо. Что ж, катастрофа на шахте — это плохо, но при правильной рекламе плохое может стать хорошим. Например, совесть семьи Макдональд могла бы лучше проявиться, если бы было опубликовано, насколько заботливы руководители компании и как они активно организуют спасательные работы, чтобы создать картину.
Скрудж уже подготовил целый пакет документов, начиная с экстренного спасения и заканчивая окончательным устранением последствий. Это заставило бы даже Кэрола выглядеть святым.
Поскольку Кэрол оставался дома, человека, который должен был сопровождать Скруджа в Европу, пришлось сменить. Скрудж уговорил Рокфеллера поехать с ним в Европу. Мягко говоря, это был первый раз, когда Рокфеллер отправлялся так далеко.
«Капитан Блэр». — спросил Скрудж у капитана, который управлял судном: «Как быстро мы сможем добраться до Англии?».
«Ах, мистер Макдональд, согласно предыдущим испытаниям, мы вполне способны поддерживать скорость в двадцать узлов и более на всем пути до Англии». — ответил капитан.
«Очень хорошо, мне нужно, чтобы этот корабль шел как можно быстрее. Сделайте так, чтобы он появился в Англии на удивительно высокой скорости. Понимаете? Чем быстрее, тем лучше! Я хочу напугать британцев такой скоростью! Это важно, и я дам вам награду, если вы сможете достичь Англии за половину времени обычного транспортного корабля. Вы поняли?».
Капитан задумался на мгновение и ответил: «Да, сэр, я сделаю все возможное».
Скрудж кивнул и сказал: «Тогда, мистер Блэр, я пойду в каюту».
С этими словами Скрудж вышел из капитанской каюты.
В отличие от старого «Корсара», который был продан Моргану и мало что мог предложить, кроме скорости, этот корабль, «Аврора», в основном использовался для испытания технологии скоростных военных кораблей, поэтому он был гораздо более устойчивым, чем старый «Корсар».
На старом «Корсаре» человеку вроде Скруджа пришлось бы держаться за поручни в проходе, чтобы идти с комфортом, но на этом судне ему это не требовалось, и он мог идти, засунув руки в карманы, как по ровной земле.
Скрудж не стал сразу возвращаться в свою роскошную каюту, а вышел из капитанской рубки и поднялся на кормовую палубу. Сейчас светило солнце, и он мог посидеть здесь, выпить чашку чая и позагорать.
К этому времени команда спускалась с возвышенности. В воздух поднимается большой воздушный змей. Это делается для того, чтобы на протяжении всего пути поддерживалась связь с американским материком. Скрудж устроился в кресле на кормовой палубе, после чего к нему подошел официант и спросил: «Что вам принести, мистер Макдональд?».
«Чашку черного чая».
Однако Скруджу не пришлось долго сидеть здесь, так как с севера дул морской бриз, делая кормовую палубу очень холодной.
«Черт возьми, как будто ветер дует с айсберга». — сказал Скрудж и вдруг замер, вспомнив сразу, что одной из главных причин того, что «Титаник» налетел на айсберг и затонул, было то, что управляющий «Уайт Стар Лайн» попросил капитана плыть всё быстрее и быстрее… Черт, сейчас была зима, и было холодно, на случай, если…
Скрудж сразу же направился к комнате капитана, постучал в дверь, и изнутри раздался голос капитана Блэра: «Войдите!».
Толкнув дверь, Скрудж увидел, что капитан Блэр сидит на стуле и пьет чай. Увидев вошедшего Скруджа, он немного удивился, отставил чашку с чаем, встал и спросил: «Мистер Макдональд, у вас есть что-нибудь еще?».
«Капитан Блэр, я знаю, что вы много раз ходили этим маршрутом, не могли бы вы рассказать мне об айсбергах, которые появляются в водах у Гренландии в этот сезон?».
«Обычно сейчас нет». — ответил капитан Блэр: «Потому что сейчас еще конец января, а ледники в Гренландии еще не готовы к таянию. Вы знаете, что только в конце марта — начале мая большое количество ледников обрушивается в море и образует айсберги. А в нынешнем сезоне айсбергов быть не должно».
Этот ответ немного успокоил Скруджа, и все равно, по мере того как деньги росли, Скрудж все больше и больше боялся смерти: «Капитан Блэр, я бы хотел, чтобы вы немного сбавили скорость в ночное время, чтобы обеспечить безопасность. Также…».
Скрудж вдруг вспомнил что-то о том, что у ночного смотрителя на «Титанике» не было бинокля, и поспешно спросил: «А у нашего ночного смотрителя есть бинокль? У него ведь нет ночной слепоты или чего-то подобного?».
«Как это возможно?». — с недоумением ответил капитан Блэр: «Как может быть что-то настолько нелепое, как ночная слепота, когда на смотровом посту специально для ночи берут бинокли с шестидюймовой апертурой и семикратным увеличением, а наши матросы проходят специальную проверку?».
Он посмотрел на Скруджа, который казался неуверенным, и добавил: «Сэр, я назначу двойные вахты на смотровые посты. Обещаю, проблем не будет».
«Ах, тогда я зря побеспокоил вас, капитан». — вежливо ответил Скрудж. В любом случае, на корабле было достаточно спасательных шлюпок. И даже если бы их не хватало, пока есть спасательные шлюпки, место для него обязательно найдется.
Чуть меньше чем через неделю «Аврора» прибыла в Лондон. К этому времени он уже был мировой знаменитостью, поэтому британские журналисты вскоре заметили его.
Скрудж посетил Лоуренса, а затем Кембриджский университет, где побеседовал с рядом ученых и в итоге сделал небольшое пожертвование университету и согласился на ряд совместных проектов от имени Кливлендского и Кембриджского университетов, включая приглашение ученых и обмен студентами.
Вспомнив, что Скрудж не так давно покинул Нью-Йорк, журналист бросился искать соответствующие отчеты и обнаружил, что Скрудж прибыл в Лондон из Нью-Йорка менее чем за семь дней, а его частная яхта весом около трех тысяч тонн в течение всего путешествия развивала скорость в 23 узла. Это открытие испугало британских журналистов, ведь такая скорость более чем в два раза превышала скорость среднего парохода. Это была поразительная скорость, если учесть, что даже самые быстрые крейсеры Королевского флота этого времени при самых идеальных условиях не могли достичь такой максимальной скорости, не говоря уже о такой высокой средней скорости. Затем журналист задал Скруджу вопрос по этому поводу.
«Мистер Макдональд, знаете ли вы, что ваш корабль установила мировой рекорд по кратчайшему времени пересечения Атлантики?». — Журналист остановил Скруджа в Кембриджском университете и задал ему этот вопрос.
«Я знаю, что мое судно — одно из самых быстрых круизных судов в мире, но установить рекорд или что-то в этом роде, я не уверен. Может, мне стоит пойти и поздравить капитана Блэра?». — ответил Скрудж с улыбкой.
«Мы хотели бы знать, откуда у вас корабль?».
«О, это корабль, произведенный на моей верфи. Наша верфь не сравнится по размерам с теми большими и знаменитыми британскими верфями, но у нее есть свои уникальные особенности. Например, мы можем производить самые быстрые круизные суда в мире». — Скрудж воспользовался возможностью для рекламы.
«Самый быстрый круизный корабль в мире?». — Журналист рассмеялся: «Вы говорите об «Aurora Borealis», который сейчас стоит на якоре в гавани? Он может пересечь Атлантику менее чем за семь дней, это действительно очень быстро, и корабль выглядит очень красиво».
«Спасибо за комплимент». — Скрудж ответил с ухмылкой: «Технически говоря, «Аврора» не является самым быстрым круизным судном в мире, им является «Корсар» моего старого друга мистера Моргана».
«Есть корабли быстрее, чем «Аврора»?». — Журналист был весьма удивлен.
«Честно говоря, думаю, что «Корсар» сможет обогнать «Аврору» в таком длительном плавании, как трансатлантическое. Корсар — наш предшественник, он более быстрый, но и более экстремальный. Скажем так, даже при полной загрузке «Корсар» способен развивать скорость более 28 узлов. В тестах с малой нагрузкой он даже достиг скорости более 30 узлов. Для сравнения, максимальная скорость Авроры составляла всего около 26 узлов. Однако конструкция «Корсара» была радикальной, и ее ориентация на скорость привела к ухудшению мореходных качеств. Поэтому на ее преемнице мы постарались найти баланс между мореходностью и комфортом. Таким образом, наша максимальная скорость снизилась, но наша способность плавать на устойчивой высокой скорости значительно возросла. Это плавание является тому подтверждением».
Лондонские газеты писали об «Авроре» Скруджа, и обычный человек прочитал бы это не более чем с завистью, воскликнув: «Хорошо быть богатым!». В Королевском флоте, однако, все было совершенно иначе. Причина была проста: корабль был слишком быстрым и слишком опасным.
Сила Британской империи основывалась на сильном флоте, а гегемония Англии — это гегемония Королевского флота. Если наступит время, когда королевский флот перестанет быть превосходным, то солнце империи будет медленно заходить.
Могущество Англии было обусловлено наличием самого большого количества колоний в мире. Благодаря этим колониям Великобритания могла снабжать свои фабрики самым дешевым в мире сырьем и гарантировать, что ее промышленная продукция всегда найдет место для сбыта.
Морские пути, связывающие Великобританию с ее бесчисленными колониями по всему миру, были тем спасательным кругом, который поддерживал силу Британской империи. Величайшей миссией Королевского флота была защита этих путей от вмешательства и перерезания. Если бы кто-то смог перерезать эти линии, то конец Британии был бы не за горами. Чтобы гарантировать, что никто не сможет представлять угрозу военно-морской мощи Британии, британцы пошли настолько далеко, что ввели так называемый стандарт двух сил, который означал, что королевский флот должен быть достаточно сильным, чтобы уничтожить сразу второй и третий флоты мира.
Однако появление «Авроры» стало большой головной болью для Королевского флота. Если бы такой корабль можно было переделать в боевой корабль с аналогичными характеристиками, он представлял бы огромную угрозу для морской линии жизни Британии.
Англичане верили, что Королевский флот способен в любой момент сокрушить военно-морские силы любой страны, которая осмелится вступить с ними в прямую войну. А любые другие военно-морские силы в Европе болели «фобией Королевского флота». Американский флот не был исключением. Американский флот был кучкой пиратов, будь то Война за независимость или Вторая американо-британская война, американский флот занимался только тайными нападениями и тому подобным, они никогда не осмеливались сражаться с Королевским флотом.
Но теперь, если бы действительно существовал военный корабль, способный плыть так быстро, он был бы просто находкой для такого непристойного потока, как флот США. Скорость «Авроры» и ее способность поддерживать высокую скорость полностью изменили бы ландшафт морской войны, о чем неортодоксальный ученый Энгельс упомянул в своей только что опубликованной статье. (Энгельс на самом деле является фанатом военного дела и написал много статей о военном деле и войне). Благодаря этому американцы смогут довести свою бесстыдную тактику «сражайся, если можешь, беги, если не можешь» до крайности.
Подумайте, как ужасно было бы, если бы группа быстроходных военных кораблей со скоростью до 26 узлов вышла в океан, чтобы напасть на британский торговый флот как пираты, а королевский флот, несмотря на большее количество кораблей и более мощную боевую силу, не смог бы их догнать.
Преимущество американцев в скорости дало бы им право выбора — вступать в бой или нет. Это означало, что американский флот мог обойти основной британский флот по своему усмотрению и атаковать незащищенный торговый флот, уничтожая его дотла. Если бы британцы разделили силы эскорта поровну на каждый торговый флот, они бы отказались от самого основного военного принципа «концентрации превосходящих сил», и в результате ни один из конвоев не подошел бы американскому флоту, и они были бы уничтожены, один за другим, с помощью концентрации превосходящих сил. В результате ни одна из эскортных групп не будет соответствовать американскому флоту, и он будет уничтожен один за другим с помощью концентрации превосходящих сил.
Или может каждому торговому конвою следует придавать эскортную группу, превосходящую по силе весь американский флот? Тогда не было бы никакой необходимости воевать, Британская империя сама была бы раздавлена таким финансовым бременем.
«Проклятье, как этому кораблю удается идти так быстро и поддерживать такую стабильно высокую скорость?». — Столкнувшись с министрами, королева и ее супруг испытали редкую минуту некоторого беспокойства.
«Лоуренс, что ты знаешь об этом корабле?». — нетерпеливо спросила королева Виктория.
«Ваше Величество, я знаю немного». — Лоуренс уважительно ответил: «Но я предполагаю, что он использует то, что известно как паровой двигатель второго поколения. Насколько я помню, она была запатентована и в нашей области».
В электростанции Скруджа источником энергии служила паровая турбина, и при таком количестве электростанций в стране это не было секретом, который можно было бы сохранить в полной тайне, поэтому такие машины были запатентованы в странах по всему миру.
«Проверьте международные патенты, которые мы приняли, чтобы узнать, что это за вещь». — приказала Королева. В то же время она попыталась подумать, как бы Альберт справился с этим делом, если бы был здоров. Принц Альберт не был здоров с момента своей последней тяжелой болезни, а в последнее время он стал еще слабее, почти до такой степени, что не мог ходить по комнате без посторонней помощи.
Размышляя о том, что стало причиной ухудшения здоровья ее мужа, Ее Величество рассердилась на своего сына принца Эдуарда. Вот уже несколько лет королева практически не позволяет наследному принцу принимать участие в политических делах, и всякий раз, когда что-то не так со здоровьем мужа, королева все больше и больше недолюбливает наследного принца Эдуарда, и поговаривают, что королева решила, что никогда не отдаст корону наследному принцу до самой смерти. Учитывая исторический атрибут необычайно долгого пребывания королевы Виктории (Ее Величество королева Виктория царствовала шестьдесят четыре года, самое долгое правление любого британского монарха), принц Эдуард окончательно стал королем в возрасте шестидесяти лет, тогда как много лет спустя принцу Чарльзу, который был наследным принцем пятьдесят шесть лет, исполнилось шестьдесят шесть, а его мать, Ее Величество королева Елизавета II, все еще пребывала в супердолголетии.
Вскоре после этого камердинер принес патентный документ на паровую турбину. Однако этот документ был очень простым, всего лишь несколько основных принципов.
«Выглядит так, будто это просто обдув ветряной мельницы паром». — сказала королева, которая была значительно менее образована в физике, чем ее муж.
«Да, Ваше Величество, таков принцип».
«Так можем ли мы его скопировать?».
«Боюсь, что нет, Ваше Величество, информация здесь слишком отрывочна. Если бы мы начали с нуля, то потребовалось бы много времени, чтобы сделать это практичным. А к тому времени, боюсь, американцы уйдут дальше в технологиях, и их новые военные корабли уже давно будут в строю».
«Похоже, что и нам придется пойти по пути импорта технологий». — Королева приказала: «Лоуренс, спроси у американцев, что нужно сделать, чтобы полностью приобрести технологию»
Через два дня Скрудж отправился из Англии в Гамбург на корабле «Аврора», а перед этим он достиг устного соглашения с англичанами о том, что они приобретут технологию для паровой турбины корабля в обмен на технологии и открытие для него рынка беспроводной радиосвязи. Детали соглашения должны были обсуждаться после возвращения Скруджа из Пруссии.
Королева сообщила о результатах принцу Альберту, который был болен.
«Ты хорошо поработала, моя дорогая». — слабо сказал Альберт.
Услышав комплимент мужа, королева радостно улыбнулась.
«Скрудж — типичный бизнесмен и всегда заключает выгодную сделку, если цена подходящая». — Альберт продолжил: «Я рад видеть, как хорошо у тебя идут дела».
Он усмехнулся, свет заходящего солнца освещал его бледное лицо бледно-золотистым сиянием, как если бы оно сияло на листьях дерева поздней осенью.
Глава 240: Железный канцлер«Добро пожаловать, друг мой».
В Берлине Скрудж встретил, как он и надеялся, знаменитого впоследствии «железного канцлера» Бисмарка.
«Спасибо за гостеприимство! Я прибыл для нашего общего блага». — Не было необходимости говорить глупости и обманывать такого человека, как Бисмарк, который был одним из самых умных людей в истории Германии. Переходить сразу к делу было, вероятно, лучшим вариантом действий.
«Я понимаю, что ваша страна готовится к войне с Францией. Именно для этого я здесь». — Скрудж сел напротив Бисмарка.
«Откуда вы знаете, что мы собираемся воевать с Францией?». — Бисмарк не признался в этом и, конечно, не стал отрицать.
«Ваша политическая цель — превратить королевство Пруссия в Германскую империю, не так ли?». — Скрудж улыбнулся: «Объединение германских государств и создание единой Германской империи, то есть даже это не только ваша цель, но и цель всей Пруссии. Я думаю, любой, кто обратил внимание на несколько династических войн, которые вела Пруссия на протяжении многих лет, может прийти к такому выводу».
«Это только ваше мнение». — несмотря на свои слова Бисмарк показал намёк на улыбку.
«У Франции много интересов в южных германских землях, которые являются традиционными рынками сбыта для Франции. Как только они были бы включены в состав будущей Германской империи, французы не могли не беспокоиться, что потеряют там свой рынок, не говоря уже о том, что промышленность Пруссии развивалась так быстро и так нуждалась в рынке. Поэтому, если бы я был Наполеоном III, я бы точно не хотел видеть объединение Германии».
Скрудж внимательно посмотрел на Бисмарка, ничего не нашел на его лице, поэтому продолжил: «Кроме того, Европа, какой бы большой она ни была, не могла вместить в себя две великие державы. Франция Наполеона III осмелилась пойти в Крым, чтобы сражаться с русскими ради континентального превосходства, теперь же, когда ваша страна находится рядом с ними, как могли французы смотреть, как ваша империя вот так просто растет? Его Величество Наполеон III уже доказал, что он готов вступить в войну, чтобы обеспечить себе гегемонию в Европе. Ваша страна, с другой стороны, уже не раз доказывала, что вы также готовы вступить в войну, чтобы объединить Германию. Поэтому я думаю, что шансы на то, что вы и Франция вступите в войну, очень высоки, и будет чудом, если этого не произойдет в будущем».
«Но мы не заинтересованы в так называемой гегемонии на континенте». — Бисмарк также смотрел ему в глаза, желая что-то увидеть.
«Вопрос не в том, заинтересованы ли вы, а в том, есть ли у вас для этого возможности. Я считаю, что немецкий народ — великий народ, и когда он объединится, он потрясет мир, хочет кто-то этого или нет. Германия не лишена такой способности, и разве император Наполеон III мог поверить, что нация, обладающая такой способностью, не будет стремиться к гегемонии? Разве он не хотел бы пресечь опасность в зародыше?..».
Скрудж мысленно добавил: ‘Более того, для промышленных стран почти инстинктивно стремиться к контролю над большими рынками, а это и есть стремление к гегемонии’.
«У нас нет стремления доминировать в Европе, но поскольку немецкий народ хочет единства, мы, конечно, должны работать для этого». — Бисмарк ответил: «Нам действительно нужно быть готовыми к разного рода проблемам, которые могут возникнуть в ходе нашего объединения».
«Так получилось, что на этот раз я привез с собой то, что будет способствовать вашей цели». — сказал Скрудж с улыбкой.
Приехав в Пруссию, Скрудж собирался сделать в основном несколько вещей. Во-первых, он хотел углубить сотрудничество с Пруссией в области промышленных технологий. Во-первых, Скрудж намеревался продать пруссакам технологию, связанную с трубчатым отступлением и никогда ранее не использовавшимися фугасными снарядами. Это позволило бы, с одной стороны, пополнить его собственный кошелек, а с другой — подбодрить пруссаков, чтобы они быстрее начали войну против Франции и, в случае победы в ней, попросили бы еще.
В оригинальной истории Германия после победы вымогала у Франции 5 миллиардов франков репараций (в то время, когда один франк равнялся примерно 0,3 грамма золота, стоимость этих репараций составляла около 1 500 тонн золота. При тогдашней цене на серебро это составило бы около 800 миллионов таэлей серебра. Уступив Эльзас и Лотарингию и оккупировав шесть северных провинций Франции до тех пор, пока Франция не расплатится с ними. Это был также рынок сбыта немецких промышленных товаров на долгое время. Скрудж понимал, что именно из-за необходимости готовиться к этой войне Пруссия может оказаться не в состоянии собрать достаточно денег. Но это не имело значения, от него тоже не требовалось наличных денег, он мог ссудить им деньги, а затем позволить им использовать занятые у него деньги для покупки оружия и сопутствующих технологий. Когда они победят, они смогут расплатиться деньгами из французских репараций. А учитывая, что это фьючерсы и учитывая риски, отдача, естественно, должна быть больше.
«Чтобы помочь вашей стране сохранить мир, я принес вам вот это». — говорил Скрудж, доставая что-то и кладя на стол.
«У нас есть пушка, которая стреляет снарядом, который приземляется и взрывается, как ручная граната, но по мощности во много раз превосходит гранату. Пушка легко способна выпустить снаряд гораздо тяжелее гранаты на расстояние до восьми километров, уничтожив одним выстрелом все вокруг на расстоянии тридцати метров. Как тот мой телохранитель Геркулес, который за минуту может бросить двадцать ручных гранат в окоп на расстоянии шестидесяти метров, но эта моя пушка под управлением лучшего наводчика может за минуту выпустить тридцать снарядов во вражескую линию». — Скрудж стал вести себя по-королевски и хвастаться.
«Подождите, сколько снарядов в минуту?..». — Бисмарк резко перебил Скруджа.
Дело было не в том, что Бисмарк плохо слышал, и не в том, что он не доверял Скруджу, считая его хвастуном. В конце концов, Скрудж уже не раз и не два работал с Пруссией, и репутация у него была в целом неплохая. Пруссаки, которые вели с ним дела, знали, что мистер Макдональд был жуликоватым бизнесменом, но пока контракт был подписан, его репутация была действительно хорошей.
«Тридцать выстрелов в минуту в руках самой элитной батареи, и легко двадцать в руках проходной». — Скрудж ответил, не шелохнувшись.
«Это революционное изменение для артиллерии, такая скорость даже быстрее стрельбы, разве такая пушка не будет эквивалентна по огневой мощи 50 или 60 орудиям прошлого? Это очень дорогая вещь, не так ли?».
«Мое оружие всегда было образцом хорошего соотношения цены и качества». — Скрудж улыбнулся: «Но поскольку вы наш старый друг и клиент, мы сделаем вам скидку в половину цены пятидесяти обычных пушек».
«Приятно слышать, но цена все равно слишком высока». — ответил Бисмарк, качая головой: «Мы не можем позволить себе оснастить армию по такой цене».
«Вы можете сократить свои силы, все равно один будет стоить несколько десятков».
«Нам нужно увидеть образец, прежде чем мы сможем принять решение. Кроме того, мистер Макдональд, как вы знаете, у нас сейчас не так много денег. Не могли бы вы предложить нам несколько кредитов, как в прошлый раз? И еще, не могли бы вы передать нам технологию этой вашей артиллерийской установки?».
«У меня нет проблем с этим, я несу два образца орудий на борту, и они всегда готовы к вашему осмотру. Как и прежде, я, конечно, готов предложить вам кредит, если вы и ваша страна сможете поддерживать хорошую кредитоспособность. В наше время все основные проблемы могут быть решены определенными экономическими средствами». — Скрудж ответил со смыслом.
«Я забыл, что вы большой поклонник политэкономии Маркса, и с его точки зрения кажется, что политика — это продолжение экономики, а война — продолжение политики, и вам имеет смысл так говорить. Принц вернется завтра. Он интересуется этими техническими вещами, так почему бы нам не договориться о времени завтра днем, чтобы опробовать пушки?». — Бисмарк закончил, а затем спросил: «Мне сказали, что вы заключили деловую сделку в Англии по обмену технологиями, и я подумал, не могли бы и мы принять такой метод торговли между нами?».
«Безусловно, Ваше превосходительство канцлер, меня также интересуют некоторые ваши технологии в области электротехники и плавки, особенно в области термической обработки, и, кроме того, я очень восхищен вашими достижениями в области математики. А ещё я надеюсь, что смогу способствовать сотрудничеству между университетом Геттингена и университетом Криффланда».
Рано утром следующего дня в гостиницу, где остановился Скрудж, прибыл капитан по имени Генрих, чтобы уладить вопросы, связанные с испытанием пушек. Этот капитан Генрих был знакомым Скруджа, так как он состоял в услужении у наследного принца, несчастного императора Фридриха III, который умер от рака горла, пробыв императором всего 99 дней.
Когда Генрих прибыл в гостиницу, Скрудж только позавтракал.
«Наследный принц тоже прибыл, не так ли?». — спросил Скрудж.
«Наследный принц знал, что вы приехали с новыми игрушками, поэтому вернулся после долгой ночной поездки прошлой ночью». — Генрих ответил: «Кроме того, наследный принц очень заинтересован в системе беспроводного вещания и хотел бы подробно поговорить с вами об этом».
«Наследному принцу не нужен перерыв? Для здоровья вредно путешествовать всю ночь, а потом не отдыхать».
«Его Королевское Высочество спал в машине». — сказал Генрих: «А наследный принц отправился прямо на испытательный полигон и отдохнул там. Нам предстоит проехать приличное расстояние, и пока мы доберемся до места пройдет много времени».
«Тогда давайте отправляться».
Скрудж взял с собой Брута, и все вместе они сели в карету, которую приготовил для них наследный принц.
Карета покинула гостиницу и направилась к железнодорожному вокзалу, затем еще одна пересадка, и после одного часа пути поезд остановился на небольшой станции, затем еще час ходьбы привел их на один из полигонов прусской армии для испытания оружия.
Скрудж взял два орудия, одно из которых было кустарным французским Miss Snyder 75 времен Первой мировой войны, и было довольно комично думать, что скоро пруссаки будут бить Францию по голове из этого скорострельного орудия, которое изначально было создано во Франции. Другим орудием была 70-мм пехотная пушка, которая произвела такой фурор на Кубе и доставила испанцам столько хлопот. Эти два орудия были доставлены сюда вчера после разгрузки с кораблей. Однако пруссакам не дали никакой возможности приблизиться к орудию, и несколько наемников Blackwater, а также техники, держали орудие под охраной, чтобы не подпустить пруссаков.
Поэтому до прибытия Скруджа пруссаки могли только смотреть на пушку. Пока он не прибыл, даже принц не мог рассмотреть пушку поближе.
Но кронпринц не спешил; сначала он пригласил Скруджа пообедать с ним, а после обеда они вместе отправятся посмотреть на две драгоценные пушки.
Наследный принц Фредерик был довольно экономным человеком, и это проявлялось в его обедах. Обед Его Королевского Высочества ничем не отличался от обеда обычного офицера низшего ранга. Он состоял из нескольких ломтиков хлеба, стакана молока, немного сыра и, да, кусочка «Спама».
Скрудж был довольно привередлив в еде, но не исключено, что ел просто. Но когда ему предложили такой же обед, как и принцу, он засомневался. Первоначально Скрудж думал, что хотя еда в эту эпоху была довольно ненадежной, то, что ел Его Высочество наследный принц, должно быть относительно безопасным. Но эта мысль прояснилась, когда он увидел спам на своей тарелке.
«Что такое, еда не по вкусу?». — спросил наследный принц видя его замешательство.
«А, нет, вы знаете, я не очень голоден». — Скрудж улыбнулся: «Когда я ехал в поезде, я съел кое-что и до сих пор сыт».
Принц усмехнулся и сказал: «У многих ученых есть плохая привычка есть мало. Вы, мистер Макдональд, похожи на них. Но мой доктор говорит мне, что еда вовремя полезно для здоровья».
Скрудж кивнул и снова взглянул на тарелку перед собой, было бы слишком неуважительно по отношению к принцу не съесть хоть что-нибудь.
Поэтому он взял свой столовый нож, разрезал спам на две части, наколол вилкой маленький кусочек для себя и съел его.
После еды Скрудж пошел с принцем посмотреть на пушку, и принц был сразу же очарован «Мисс 75», как только наемники сняли покрывавшее ее полотно. По сравнению с предыдущими пушками, эта имела более длинный ствол и странную форму в нижней части, что имело странную эстетику.
«Ваше Высочество!». — Наемник из Blackwater отдал честь наследному принцу, а затем начал знакомить его со снарядами, используемыми в этой пушке: «То, чем мы собираемся стрелять, — это зажигательный снаряд с белым фосфором, предназначенный для поджога или создания дымовой завесы».
«То же самое оружие, с которым испанцы столкнулись на Кубе?». — спросил наследный принц. Ему было хорошо известно о потерях, которые понесли испанцы на Кубе. Он также проконсультировался с некоторыми химиками о том, почему такие зажигательные бомбы не могут быть потушены водой, даже если они погружены в воду, и начинают гореть снова, как только выходят из воды.
Зажигательное вещество с белым фосфором легко поджигало кучу дерева на расстоянии шести тысяч метров. Эффективность поджога очень порадовала наследного принца. Затем наступило главное событие — действие фугасных снарядов. Наемники компании Blackwater произвели двадцатисекундный залп фугасными снарядами по мишени, расположенной на макете полевого укрепления в восьми километрах. Всего за двадцать секунд пушка выпустила по мишени одиннадцать фугасных снарядов.
Принц стоял перед телескопом, который использовался исключительно для наблюдения за целью, и внимательно смотрел на район цели. Он увидел, что многие полевые укрепления в районе цели были сильно повреждены. Некоторые бункеры, наблюдательные пункты, были почти наполовину разрушены после попадания снарядов.
«Это действительно эпохальное оружие, такая пушка, такой снаряд, действительно может быть назван богом войны!». — Наследный принц долго размышлял, прежде чем произнести эти слова.
После того, как он своими глазами увидел эффект от этой эпохальной пушки, энтузиазм прусского правительства по поводу заключения соглашения о покупке значительно возрос. Хотя пушки были чрезвычайно дорогими, а Скрудж, стиснув зубы, отказывался снизить цену, прусское правительство приняло решение приобрести первую партию из пятидесяти пушек наличными вперед. В то же время Королевство Пруссия предложило приобрести технологии и патенты у компании пехотного оружия Макдональда в обмен на кредит от Скруджа, включая технологию обработки стальных контейнеров, устойчивых к давлению, и другие технологии, а также за разрешение и помощь Скруджу нанимать химиков в Пруссии.
Что касается того, для чего Скруджу понадобилось столько химиков, то Скрудж не скрывал этого от пруссаков.
«В основном это было нужно для двух вещей, связанных с сельским хозяйством. Первая — это исследования и образование аммиака, а вторая — разработка инсектицида, который можно было бы широко использовать».
Помимо оружия, Скрудж вел переговоры с пруссаками о беспроводном вещании.
На американском рынке беспроводное вещание уже демонстрировало значительный коммерческий потенциал. Сегодня в США беспроводное вещание уже прибыльно, и хотя оно еще не приносит больших доходов, рост прибыли, особенно доходов от рекламы, происходит довольно быстро. Но пруссаки рассматривают не столько аспект прибыли, сколько роль, которую она играет в контроле над общественным мнением.
«Вы знаете, герр Макдональд, немецкая нация была разделена в течение многих лет, и хотя мы все являемся одной нацией, существуют большие различия в религии, культуре и других аспектах». — Бисмарк говорил серьёзно: «Поэтому предстоит большая работа по объединению разрозненных немецких государств в одну нацию, и помимо экономических и политических вопросов, культурное объединение также очень важно, и мы считаем, что радиовещание является хорошим способом распространения культуры. Поэтому мы хотели бы сотрудничать с вами в создании радиосети, охватывающей все немецкие земли. Кроме того, мы хотели бы иметь возможность производить в Пруссии, через совместное с вами предприятие, в том числе генераторы и электродвигатели, а также электрические лампы».
Это была довольно крупная сделка. Если соглашение такого масштаба было достигнуто, оно должно было принести Скруджу еще больший доход. Только тогда Скруджу пришлось бы задуматься о том, не слишком ли тесно его собственные экономические интересы связаны с интересами нынешней Пруссии, будущей Германии.
В стратегическом видении Скруджа Пруссия, или Германия, должна была стать «предшественницей конца». По сути, он хотел воспитать их для того, чтобы в один прекрасный день они разгромили всю Европу.
Что касается наделения США капиталом, ну, это слишком патриотично и неточно. Будем честны, освободить рынок для предприятий Скруджа единственная цель. США — большая страна, но на протяжении многих лет она находится в состоянии постоянного экономического кризиса, а это значит, что один только внутренний рынок уже не в состоянии поддерживать быстрый рост экономики, о нет, стоит сказать, что он уже не в состоянии поддерживать Скруджа, чтобы быстрее делать больше денег.
Лучший способ, как уже бывало в прошлом, — перенести кризис в колонии. Но у США нет такой большой колонии, как у Британии (в настоящее время у них есть только полунезависимые Гавайи. Но Гавайи не помогли США экономически), а их военно-морской флот был гораздо менее мощным, чем у Британии, и было нелегко отправиться захватывать колонии.
Ответом Соединенных Штатов, или, скорее, консорциума, стоящего за правительством США в лице Скруджа и Моргана, было спровоцировать внутренние конфликты в Европе, создать войну в Европе, войну, в которую желательно включить все страны, желательно включая Британию, и пусть они сражаются друг с другом, желательно до смерти, с уничтожением их внутренней промышленности, а потом будет пустота. Но её всегда нужно заполнять новой производительностью. В этот момент, что может сделать обескровленная Европа, чтобы защитить себя от экономической мощи Соединенных Штатов?
Усиление Германии и нарушение баланса сил в Европе стало бы решающим шагом для достижения этой цели. Но это не означает, что Скрудж готов быть слишком крепко привязанным экономически к немцам, которым суждено быть использованными в качестве орудия и которым суждено в конечном итоге быть разбитыми на куски. И полномасштабное совместное предприятие — это как раз такой акт. Но нельзя просто смотреть на то, где есть деньги, и не делать их. Кроме того, пока еще рано жертвовать Германией.
«Хорошая идея». — кивнул Скрудж: «Но мне нужно знать конкретные детали, чтобы оценить, насколько такое партнерство действительно принесет нам пользу».
Бисмарк, и даже Его Высочество наследный принц, вполне привыкли к меркантильному лицу Скруджа, который так и норовил выпросить денег. Все американские выскочки были такими, даже ученые отличались этой добродетелью. Конечно, Скрудж был не единственным ученым, жадным до денег, было определенно много саксонских англосаксов, которые были такими же.
Другой чертой Скруджа, с которой были знакомы канцлер и наследный принц, была его прямолинейность.
«Мы можем договориться, что вы используете часть технологии в качестве доли в капитале. К совместному предприятию будут относиться так же, как и к полностью местному бизнесу. Не будет никакой дискриминации в налогообложении или в чем-то еще, однако мы считаем, что ваш акционерный капитал в новом совместном предприятии не может превышать сорок девять процентов, и вы не можете быть крупнейшим акционером компании. Другими словами, вы не можете иметь абсолютный контрольный пакет акций. Кроме того, когда вам нужно будет продать эти акции, немецкая компания будет иметь право преимущественной покупки».
Не является ли это репликой «рынка технологий»? Хотя он не мог иметь абсолютный пакет акций, Скрудж на самом деле не собирался слишком глубоко в это влезать. Так что это не было неприемлемо. И Скрудж знал, что к концу франко-прусской войны, подстегнутой победой и Второй промышленной революцией, в немецкой экономике произойдет очень быстрый взрыв, и что тогда? Ну, инвестиционное и спекулятивное безумие, которое положило начало экономическому кризису, и в то же время семена кризиса были бы посеяны железнодорожной манией, которая стала результатом огромных инвестиций европейского капитала в строительство железных дорог в Соединенных Штатах, и эти два фактора вместе взорвались бы как бомба, вызвав еще один экономический кризис, который охватил бы весь мир.
Для среднего мелкого капиталиста или для тех глупцов, которые не предупреждены о грядущем кризисе, экономический кризис, конечно, обречен и мрачен, но для такого проницательного хищника, как Скрудж, кризис на самом деле является лучшей возможностью.
Зная, что кризис случится, и зная, почему он случится, Скрудж, конечно, продал бы некоторые из своих железнодорожных пакетов за наличные во время экономического ажиотажа, а затем получил бы контроль над ними по выгодной цене после кризиса, когда железнодорожные компании рухнули и обанкротились. Конечно, то же самое верно и для этих немецких компаний, и, безусловно, нетрудно продать их за наличные деньги, когда в экономике все хорошо до наступления кризиса, если только вы не вынуждаете их продавать в так называемый наивысший момент.
На этом будут сделаны большие деньги, и в конце концов начнётся великая война. Мысль обо всем этом опьяняет, вплоть до того, что хочется крикнуть, подобно Фаусту: «Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!».
Единственное отличие, пожалуй, в том, что Скруджу не нужно беспокоиться о том, что его душу заберет в ад декадентский Фауст, потому что если действительно существует так называемый ад, то там для него уже должен быть готов пылающий трон.
«Что ж, это хорошая идея, но ограничение меня раздражает, потому что это подвергнет меня риску встретить глупого председателя, который в итоге выманит у меня деньги. Поскольку я иду на этот риск, я прошу еще некоторую компенсацию». — На самом деле Скрудж в основном готов согласиться на такое соглашение, но кто бы не хотел получить больше для себя?
«Мистер Макдональд, с вашей стороны это не является необоснованной просьбой». — Бисмарк покачал головой: «Ваши партнеры по совместному предприятию берут на себя те же риски, поэтому их права должны быть равны вашим. Полагаю, это самый главный из принципов бизнеса».
«Но вы подвергаете меня и моих будущих партнеров по совместному предприятию ненужному риску, не позволяя мне иметь контрольный пакет акций».
Скрудж возразил: «Мои деловые навыки всем известны. Те компании, которые находились под моим непосредственным руководством, никогда не переставали приносить прибыль. Риск такого плохого руководства практически равен нулю. Но в руках кого-то другого… это не уступка для меня лично, о которой я прошу, а особая уступка для совместных предприятий, в которых я участвую.
Кроме того, многие из моих продуктов, которым нет замены в Европе, недоступны, так зачем мне совместное предприятие, если нет особых уступок? Не лучше ли продавать продукцию напрямую? Например, генераторы и электродвигатели, хотя я верю в способности немецких ученых, они никогда не смогут обойти мои патенты и произвести что-то, что будет достаточно хорошо, чтобы конкурировать с нашей текущей продукцией через год или два. А через год или два, держу пари, мы уйдем гораздо дальше вперед.
Причина, по которой я готов вступить в совместные предприятия с немецкими компаниями в этих областях, заключается в нашей дружбе. Во-вторых, это еще и потому, что так быстрее получить деньги. Сейчас время быстрого роста, и чем быстрее у меня есть деньги, тем быстрее я могу инвестировать больше и сделать свой бизнес более крупным. У бизнеса Макдональдов нет времени останавливаться, он должен работать так быстро, как только может. Более того, эти совместные предприятия настолько важны для Германии, что что может не понравиться в некоторых соответствующих политических наклонах? Это правда, что я прошу о наднациональном отношении, но разве не правильно иметь немного наднационального отношения к сотрудничеству, столь важному для развития Германии?».
Скрудж с некоторой невежливостью посмотрел на Бисмарка после того, как закончил свою речь.
Бисмарк усмехнулся: «В юриспруденции нет никаких возможных оснований для наднационального режима. Но не исключено, что можно предоставить определенные преференции в виде налогов и так далее для ключевых отраслей промышленности, но об этом придется договариваться медленно и детально. Например, если вы можете создать героин, производимый в Германии в кооперации, я, конечно, могу дать много налоговых преимуществ той отрасли, в которой находится это совместное предприятие».
Завершив разработку основных принципов сотрудничества с Бисмарком, Скрудж совершил свой обычный обход в Геттингенском университете.
В Геттингенском университете Скрудж, несомненно, был одной из самых популярных фигур, во-первых, потому что он всегда приносил с собой новые и интересные идеи. По мнению некоторых ученых, Скрудж был вдохновлен и в чисто теоретическом плане, но он больше усилий прикладывал к технике, чем к науке, иначе он мог бы добиться большего успеха в науке.
Другая причина, по которой его приветствовали, была более мирской, а именно: Скрудж никогда не приходил с пустыми руками, он всегда приносил какие-то пожертвования. Хотя эти пожертвования шли с условиями, например, Геттингенский университет должен был принять определенное количество студентов по «обмену» из Кливлендского университета или что-то в этом роде.
Но такие условия не являются сложными для Геттингенского университета. Хотя с точки зрения академических стандартов Кливленд все еще довольно сильно отстает от Геттингена, по крайней мере, по математике. Но по другим предметам, особенно по инженерному делу, Кливленд определенно является одним из лучших университетов мира, проблема лишь в том, что у него немного короче история.
После подписания ряда соглашений о сотрудничестве с Геттингенским и Берлинским университетами Скрудж наконец отправился на родину. В это же время был спущен на воду первый из новых военных кораблей, которые он и Морган строили для военно-морского флота.
Это был первый быстроходный крейсер, построенный для военно-морского флота на верфях Моргана и Макдональда. Обычно владелец завода при объявлении о спуске на воду заставлял «даму» разбить бутылку шампанского о корпус корабля, после чего корабль спускался со стапелей в море. Спуск этого судна не стал исключением. Эту роль взяла на себя жена Моргана. После речи Моргана от имени верфи она подняла шампанское в руке и разбила его о нос быстроходного крейсера. Бутылка шампанского разбилась о стальной нос крейсера, и 3000-тонный крейсер начал скользить задом наперед, переваливаясь через борт, по покрытым маслом рельсам.
Корма крейсера ударилась о воду снежной «волной», а сам военный корабль некоторое время раскачивался, но, видимо, качающиеся плавники оказали значительное воздействие, и корабль вскоре восстановил устойчивость. Однако успешный спуск на воду не означал, что корабль был готов, и на самом деле многое еще не было установлено на корабле, чтобы избежать поломки некоторых важных частей при спуске. Буксир отбуксировал корабль на верфь, где на него будут установлены последние компоненты — гребные винты и система вооружения. После этого он будет готов к официальному началу ходовых испытаний.
Установка заняла несколько месяцев, поэтому официально корабль был построен только в апреле, а 6 апреля 1868 года крейсер, получивший имя «Кливленд», снова был отбуксирован буксиром из сухого дока, чтобы начать ходовые испытания.
Военно-морские силы, как ВМС США, так и Королевский флот, очень серьезно отнеслись к ходовым испытаниям крейсера, и с момента спуска корабля на воду корабли Королевского флота, базирующиеся на Бермудах, постоянно крутились возле верфи Morgan Macdonald, видимо, пользуясь возможностью посмотреть, как на самом деле ведет себя новый военный корабль ВМС США.
На этом военном корабле действительно было много нового: паровые турбины, башни с задней загрузкой, расположенные на центральной оси, трубчатые отходящие главные орудия единого калибра и стальная броня поверхностной закалки. Некоторые из этих преимуществ очевидны, другие не столь очевидны на первый взгляд. Королевский флот был больше всего озабочен скоростью и мореходностью корабля. Что касается британцев, то они не боялись ни одного противника в противостоянии лоб в лоб.
Крейсер «Кливленд» начал свои ходовые испытания с общей программы плавания, проверяя эффективность руля и крейсерский расход топлива, а также состояние корабля в общих морских условиях. Во время первоначального недельного плавания британские военные корабли поначалу с трудом шли в ногу. «Кливленд» увеличил свою крейсерскую скорость до 18 узлов, и вскоре британская мачта опустилась ниже уровня моря — скорость, превышающая британский предел.
Но американцы не очень хотели, чтобы британцы что-то увидели, поэтому к моменту второго раунда ходовых испытаний скоростной крейсер просто появился прямо из газет. Только что созданная газета Wall Street Journal опубликовала эксклюзивную статью о быстроходном крейсере, плывущем из Нью-Йорка в Тампу, штат Флорида, со средней скоростью двадцать узлов. Статья также была проиллюстрирована фотографиями.
«Удивительно высокая скорость. Что вы думаете об этом корабле?». — Бенджамин Дурсли, министр финансов, спросил морских офицеров, стоявших перед ним.
Хотя Бенджамин был только канцлером казначейства, он стал фактическим канцлером кабинета министров, поскольку премьер-министр, граф Дерби, был настолько слаб здоровьем, что едва мог управлять страной.
«Сэр, высокая скорость этого корабля вполне ожидаема. Мы приобрели технологию паровых турбин. И, пытаясь выиграть время, мы также заказали у Макдональда несколько морских паровых турбин. Подобные модели скоро появятся в нашем флоте. И мы стараемся строить более крупные боевые корабли, в том числе линкоры водоизмещением более 10 000 тонн. Так что этот военный корабль не представляет для нас особой угрозы. Но некоторые другие особенности его конструкции очень интересны, и один из наших молодых людей, изучив фотографии, пришел к очень интересным выводам».
«Это тот молодой человек, который с вами? Он уже подполковник в столь юном возрасте. Подполковник, не могли бы вы сказать мне, как вас зовут?». — Бенджамин спросил, обращаясь к молодому парню в форме.
«Меня зовут Джон Арбетнот Фишер». — Молодой подполковник ответил.
«Мистер Фишер — эксперт в артиллерии». — другой офицер представил: «Многие из недавних изменений в парадигме «стрельбы» Королевского флота произошли благодаря его исследованиям».
«Очень хорошо!». — Бенджамин кивнул: «Что вы видите в соответствующих разведданных?».
«Ваше превосходительство, это фотография, сделанная нашим военным кораблем с близкого расстояния». — Фишер достал фотографию из сумки с документами, которую он нес, и положил ее на стол: «Есть и такие, но давайте посмотрим на эту, которая представляет собой три вида быстрого крейсера класса «Кливленд», составленные нашими техниками на основе фотографий с разных ракурсов. Вы можете видеть, Ваше Превосходительство, что этот военный корабль имеет высокий дизайн сухого борта, с носовой частью, явно дрейфующей наружу, что показывает, что они были весьма озабочены мореходными «характеристиками», и этот корабль должен хорошо работать в более высоких морских условиях. Все орудия расположены вдоль центральной оси, две башни спереди и одна сзади. Это очень необычное расположение, и, Ваше Превосходительство, пожалуйста, обратите внимание, что под башней Б имеется основание, которое располагает ее выше, чем башню А, так что при встрече с врагом лоб в лоб башня А не заслоняет линию «стрельбы» башни Б. Это очень хорошая конструкция, если вы сможете обеспечить, чтобы центр тяжести не был слишком высоким.
Видите ли, сэр, при таком расположении орудий наиболее подходящим направлением для огня остается фланг. При «обстреле» флангов огонь могли открывать все три башни, в общей сложности шесть «главных» орудий. Это говорит о том, что такие американские корабли все еще предназначались для ведения боя в колонне».
«Подождите». — Бенджамин спрашивал удивлённо: «Почему на данный момент американцы все еще настаивают на ведении боя в колонне?».
«Я думаю, на это может быть несколько причин. Во-первых, потому что американцы считают, что их корабли быстрее, а это всегда легче при захвате позиции, и что колонной легче захватить позицию и удерживать ее. Во-вторых, возможно, они очень уверены в своих пушках».
Фишер указал на орудия, расположенные в трех ракурсах, и сказал: «Посмотрите на эти орудия, они имеют такие характеристики: во-первых, все орудия одинаковые, на этом корабле нет такого понятия, как основное главное орудие, вторичное главное орудие, все орудия одинаковые. Таким образом, когда дело доходило до «стрельбы», все турели могли «стрелять» почти по одинаковым параметрам. Прицеливание орудий более эффективно, а огневая мощь более эффективна, чем у обычного военного корабля.
Во-вторых, как вы можете видеть, орудия имеют очень ограниченный калибр, но стволы очень длинные. Насколько мы можем судить по фотографиям, длина стволов этих орудий составляет около пяти метров. Ни один из военно-морских флотов, похоже, не использует пушки с такими длинными стволами. Более длинный ствол дал бы снарядам больше времени для разгона. Скорость снарядов в этом случае была бы выше, а более быстрый снаряд имел бы лучшую пробивную способность. Большинство американских орудий были предназначены для пробивания железной брони вражеских кораблей. Если бы их орудия могли пробивать броню противника, которая с трудом пробивалась у них, а также имели бы большую скорость, то, естественно, им не пришлось бы полагаться на таранные углы. Тогда колонна, естественно, была бы лучше, чем горизонтальная линия».
«Что ж, хороший анализ». — Бенджамин ответил: «Но есть еще кое-что, чего я не совсем понимаю. Видите ли, гипсокартон военного корабля этого типа уже очень высок, что позволяет центру тяжести находиться слишком высоко, что приводит к плохой устойчивости при плавании. Если такая проблема возникает, значит, гипсокартон был сделан таким высоким зря, не так ли?
Кроме того, помимо высокого сухого корпуса, они также использовали полностью закрытую конструкцию башни, что, безусловно, еще больше повысило бы центр тяжести, а затем, вдобавок ко всему, башня B была набита и имела такой длинный ствол, плюс корабль имел большее соотношение сторон, чем обычный военный корабль, так как же можно было гарантировать устойчивость корабля? Как можно гарантировать устойчивость корабля? Как мы можем гарантировать, что весь корабль не будет «трястись» при стрельбе из пушек?».
Хотя он был всего лишь министром казначейства, Бенджамин хорошо разбирался в военно-морских вопросах.
«Ваше превосходительство, посмотрите на пушки на этих снимках». — Фишер был готов к этому вопросу: «Калибр этих орудий невелик, мы судим по фотографиям этих «пушек», что они должны быть около 4 или 5. А на наших крейсерах сопоставимого веса главные орудия использовались калибра 8-9 дюймов, что, естественно, сделало бы наши пушки намного тяжелее».
«С таким маленьким калибром, даже если оно пробьет броню, убойная сила будет ограничена, не так ли?». — Бенджамин спросил, ведь в это время полубронебойные патроны с разрывными «зарядами» были далеко не доступны.
«Пока мы можем проникать в противника и не давать ему преследовать и убегать, мы всегда можем победить врага, поражая его медленно».
«Я вижу, что американцы обладают хорошим запасом терпения. Молодой человек, как вы думаете, американцы на правильном пути?».
«У американцев интересная идея. Я думаю, что мы тоже можем кое-чему у них научиться». — Фишер нахмурился: «У нас тоже будут высокоскоростные боевые корабли, поэтому мы сможем использовать и колонный строй, так что наши будущие корабли тоже должны принять расположение орудий по центральной оси. Что касается того, использовать или нет малокалиберные орудия с высокой дульной скоростью, я думаю, что этот вопрос необходимо изучить. Было бы лучше иметь боевые примеры реальных боев. Пока трудно судить, правильно ли поступают американцы».
«Если бы не тот факт, что при передаче технологии мы договорились не продавать корабли с паровыми турбинами какой-либо другой стране, я бы хотел оснастить испанцев броненосцами типа «горизонтальный строй» с паровыми турбинами и дать им попробовать их в деле с американскими, чтобы мы могли увидеть результаты». — Бенджамин сказал с улыбкой.
Тихоокеанская железная дорога, чудо в истории человеческой инженерии, наконец-то была построена. Со всех сторон раздались аплодисменты, за которыми последовал рев салютов, чтобы добавить веселья. Затем, при всеобщем внимании, Скрудж произнес страстную речь, в которой высоко оценил большое значение этой железной дороги для развития Соединенных Штатов и предсказал, что с завершением этой железной дороги Запад США откроет великое развитие, большое процветающее завтра. В конце концов Скрудж поднял бокал с кроваво-красным вином, пожелав Соединенным Штатам лучшего завтра, и одновременно объявил, что торжественный прием по случаю открытия Тихоокеанской железной дороги официально начался.
«С момента открытия Тихоокеанской железной дороги большое количество людей и материалов, которые раньше перевозились через Панамский перешеек и мыс Горн, стали перевозиться по этой железной дороге. Наша железная дорога уже достаточно загружена, и по ней проходит больше поездов, чем по восточным железным дорогам на среднее расстояние. В сочетании с налоговыми льготами, предоставленными федеральным правительством местным властям, железная дорога приносит нам постоянный доход. Однако это далеко не предел наших возможностей, железная дорога еще не работает на полную мощность, иначе она была бы еще более прибыльной. Кроме того, скорость, с которой грузы и люди прибывают и убывают с железной дороги, становится узким местом. Именно поэтому мы не можем использовать больше мощностей, так как прибытие товаров и людей из городов, не имеющих прямого сообщения с нашими железными дорогами, все равно будет ограничено условиями движения. Нам также нужно больше ответвлений, чтобы люди и товары с поездов, курсирующих по нашим железным дорогам, попадали в близлежащие города по пути следования».
В интервью радиостанции Скрудж так отозвался о работе железной дороги после ее открытия.
«Вы хотите сказать, что на данный момент строительство железнодорожной ветки, связанной с Тихоокеанской железной дорогой, будет новым курсом действий для Тихоокеанской железной дороги?». — спросил Болл, известный ведущий финансовых шоу.
«Да, у нас уже есть планы по строительству серии железных дорог вокруг Тихоокеанской железной дороги в ближайший период. Мы также приглашаем других инвесторов присоединиться к строительству железных дорог. Великое развитие огромного Запада невозможно без железных дорог, а с железными дорогами ресурсы Запада будут быстро превращены в бесконечное богатство».
«В таком случае, вы думаете, что инвестировать в железные дороги сейчас было бы хорошим бизнесом?». — спросил Болл, продолжая мысль Скруджа.
«Да, это определенно хороший бизнес. И будь то промышленность, сельское хозяйство или торговля, они не могут развиваться без транспорта, так что железные дороги могут быть лучшим проектом». — сказал Скрудж с улыбкой.
«Итак, мистер Макдональд, зачем вам говорить нам, вместо того чтобы промолчать и забрать все выгоды себе? Вы не боитесь, что другие украдут у вас бизнес?».
«Этот бизнес принадлежит не только мне, и каждый, кто вложит в него деньги, также сделает лучше бизнес Тихоокеанской железной дороги, в которой я имею долю. Развитие Соединенных Штатов требует, чтобы все делали деньги и богатели, и долг тех, кто разбогател первым, как я, сделать богатыми тех, кто еще не разбогател. Такова моя философия. В конце концов, только тогда, когда всем хорошо, страна действительно растёт».
«Замечательные слова. Мистер Макдональд, вы совесть Америки. Спасибо, что выделили время из своего плотного графика, чтобы дать нам интервью».
Надо сказать, что у Скруджа высокое призвание в инвестиционном бизнесе, и, что ж, у него хорошая репутация, и, вообще говоря, он не говорит глупостей, чтобы облапошить людей. Если бы Морган сказал, что железные дороги принесут прибыль, люди добавили бы двенадцать пунктов осторожности, но если это сказал Скрудж, то надежность была высока даже для тех, кто был старой рукой в инвестировании.
Другая важная новость заключается в том, что после многих ночей вместе Доротея забеременела.
Она еще совсем не выглядит беременной, но ее одежда уже заметно отличается от той, что была раньше. Теперь Доротея, естественно, надела свободное сиреневое платье и неторопливо сидела на диване, наблюдая, как Скрудж перебирает разные бумаги.
Смотря на его серьёзное лицо она почувствовала, что такая жизнь предел её мечтаний.
Скрудж отложил бумаги и встал: он долго работал, и ему нужно было подвигаться и передохнуть. Доротея долго сидела, наблюдая за его работой, и доктор сказал ей, что, хотя беременным женщинам нельзя заниматься тяжелой работой, нужно обязательно прогуливаться. Скрудж подошел к Доротее и сказал: «Давай пройдемся».
Доротея кивнула, взяла Скруджа за руку, осторожно и медленно встала, и они вместе вышли в сад.
К этому времени издалека подул морской бриз, нежно покачивая пурпурные цветы глицинии, их аромат вошёл в носы обоих. Они шли рука об руку. Доротее показалось, что прошло много времени с тех пор, как она вот так, плечом к плечу, рука об руку, неспешно шла со Скруджем без каких либо забот.
Вскоре Скрудж и Доротея подошли и сели в беседку.
«Скрудж».
«Что?».
Доротея открыла рот, но каким-то образом умудрилась сказать что-то вроде: «А там на железной дороге всё в порядке?».
На самом деле она хотела сказать совсем не это. Просто, стоило ей открыть рот, как она тут же заговорила о делах, что вызвало у нее нехорошее чувство, но о чем говорить, если не о делах?
«Всё прекрасно, так же как и то, что более чем несколько сотен человек начинают инвестировать в железную дорогу, европейский капитал вскакивает на сцену, и я осмелюсь сказать, что как только наши отчеты за этот квартал будут опубликованы, они набросятся как сумасшедшие». — Скрудж не почувствовал, что что-то не так, и ответил с энтузиазмом.
Вскоре, как и предсказывал Скрудж, когда через месяц были опубликованы первые квартальные отчеты железных дорог Union Pacific и Central Pacific, весь рынок капитала сошел с ума. Они были настолько хороши, что оказались почти на треть более прибыльными, чем контролируемая Вандербильтом Нью-Йоркская железная дорога. Более того, все знали, что у этой железной дороги есть потенциал и что она будет работать еще лучше, когда будут медленно строиться железные дороги, которые пойдут вместе с ней.
Акции, связанные с Тихоокеанской железной дорогой, быстро росли, что привело к росту цен на акции целого ряда связанных с ней компаний. Казалось, что на горизонте замаячила экономическая весна.
«Сколько денег Скруджа и Моргана на самом деле вложено в строительство железной дороги? Оделл, какой информацией вы располагаете?». — спросил Джошуа Ротшильд, сидя в кабинете и читая документы.
«Сэр, в наши дни мы в Северной Америке не так хорошо информированы, как в былые времена, поэтому я могу получить только некоторые публичные сведения из газет».
«Ах, черт бы побрал эти зря потраченные годы!». — возмущенно сказал Джошуа: «Но по большей части, публичной информации достаточно. Что ж, посмотрим, какие железные дороги начинают строиться в это время…».
«Морган пригласил тебя, чтобы поговорить о текущей продаже?».
Доротея откинулась назад в своем ротанговом кресле-качалке, удобно покачиваясь, и спросила томным тоном: «Тебе хочется пойти?».
«Теперь, когда у нас началась лихорадка строительства железных дорог, а некоторые из самых ценных находятся под моим и его контролем, европейцы начинают вкладывать в них бешеные деньги. Мягко говоря, основные крупные дела уже сделаны, и теперь осталось сделать совсем немного, осталось только согласовать следующий шаг. Но как по мне, так в таких делах мало что происходит, так что мне лучше остаться дома с тобой». — Скрудж сел рядом с ней и сказал Доротее с улыбкой на лице, протягивая руку, чтобы нежно погладить её уже выпуклый живот.
«Ты говоришь, что не пойдешь, но на самом деле ты хочешь». — Доротея накрыла руку Скруджа своей: «Я слышала, что Морган взял на свой корабль целую кучу красивых женщин в качестве персонала, и для них был разработан специальный наряд… не смей говорить, что тебе это совсем не интересно».
«Как я могу быть таким?». — Скрудж ответил искренне: «У меня есть ты. Давай позволим Кэролу пойти за меня. Он все равно представляет меня на большинстве встреч. Просто, по сравнению с Морганом, Кэрол недостаточно гибок, чтобы… ну, стоит попросить Джона сопровождать его в поездке. Джон острее в бизнесе».
Доротея бросила на Скруджа весёлый взгляд: «Кэрол и так занят, а теперь ты взваливаешь на него то, что должна делать я, и Кэтрин будет расстроена. Что касается Джона, что ж, он замечательный, но он не может покинуть место работы. Кроме того, я не могу помешать тебе зарабатывать деньги для наших детей. Просто помни, что бы ты ни делал, не попадай в неприятности».
«Скрудж, я хочу признать, что это очень хороший и удобный корабль, который ты построил».
На широкой носовой палубе «Пирата» Морган говорил Скруджу, одной рукой обнимая молодую девушку, а другой держась за перила на краю палубы и глядя на бескрайнее море.
«Не верно, мы двое построили этот корабль». — Скрудж ответил, вежливо улыбнувшись спутнице Моргана, что пристально и с каким-то намёком смотрела на него с самого начала разговора.
«Это не так». — ответил Морган, наблюдая за бескрайним морем: «Хотя львиная доля верфи принадлежит мне, пока большая лаборатория в твоих руках, верфь и все остальное ничего не стоит. Если мы рассоримся, ты сможешь за минуту найти другую верфь. Кстати, у тебя есть какие-нибудь новые игрушки в твоей лаборатории?».
«Ну». — Скрудж задумался: «Помнишь ту подводную лодку, которую южане придумали во время Гражданской войны? Мы тоже над ней работали. Но она медленная, и все еще есть вопросы по безопасности».
«Тогда забудь, и не забывай о своём постоянном клиенте, когда у тебя появится яхта лучшей конструкции».
«Наверняка скоро появится что-то новое, может быть, со скоростью тридцать пять узлов или больше». — Скрудж, зная предпочтения Моргана, сказал нужные слова.
«Тридцать пять узлов?». — Глаза Моргана загорелись, но затем он усмехнулся и сменил тему: «Разве наши европейские друзья уже не начали тратить деньги вслепую?».
Подгоняемые американским железнодорожным бумом, праздные европейские деньги стали непрерывно поступать на рынок, а Джошуа Ротшильд, в частности, двигался с ослепительной скоростью; этот парень одним махом захватил почти дюжину строящихся железных дорог, две из которых были почти параллельны и находились менее чем в десяти километрах друг от друга.
«Да, но к сожалению, я не думаю, что на этот раз нам удастся накрыть Джошуа». — Скрудж улыбнулся.
«Какая жалость!». — В присутствии Скруджа Морган никогда не скрывал своей неприязни к Ротшильдам.
Казалось, что в инвестициях Джошуа совсем нет мозгов, и большинство из того, что он скупал, были никудышными железными дорогами. Но вместо этого видно, что парень прекрасно понимал, к чему это ведёт. Джошуа — не неопытный новичок в мире железных дорог, и раньше, по словам Моргена, он даже был на осторожной стороне. Сегодняшний подход говорит только об одном: он рассматривает железные дороги вовсе не как инвестицию, а просто как азартную игру.
В финансовых инвестициях, хотя ясно, что то, что покупается, просто не стоит таких денег или вообще ничего не стоит, покупать это по такой цене — абсолютная глупость. Но зная, что это глупость, инвестор надеется, что найдет дурака, который еще глупее его самого, и продаст ему тряпку по более высокой цене. Самый ранний капиталистический экономический кризис человечества — Тюльпанное фиаско 1637 года — типичен. Даже самый глупый человек знал, что луковица тюльпана в 1637 году все равно не могла стоить 1 668 гульденов и что ее реальная стоимость была известна всем.
«Конечной целью капиталистов является не производство товара, а получение прибыли. Поэтому почти каждый раз они пытаются пропустить процесс производства и получить прибыль напрямую». — Так Маркс изобразил капиталистов в лицах. Особенно когда реальная экономика начинает испытывать снижение рентабельности инвестиций, почти в 100 процентах случаев появляется целый ряд так называемых «финансовых инноваций». На самом деле, будь то финансовая пирамида или более сложный так называемый финансовый пузырь, в основе всего этого лежит игра в надувательство.
Покинув «Пирата», Скрудж не стал сразу возвращаться в Утиный замок, а сел на поезд прямо до Кливленда.
Через два дня в большой лаборатории Кливлендского университета должен был состояться важный и, возможно, меняющий историю человечества эксперимент. Скрудж должен был лично присутствовать при этом, чтобы следить за ходом эксперимента.
На самом деле эксперименты по синтезу аммиака не ставились в большой лаборатории из-за высокой температуры и давления, опасности взрыва и того, что было задумано. Конечно, не исключено, что он вообще не вытечет, но это было бы очень дорого. И запах аммиака, если действительно делать это в большой лаборатории, то у людей в других отделах будут проблемы. Поэтому Скрудж просто купил остров на озере Эри и использовал его как лабораторию.
До этого уже проводились некоторые базовые эксперименты, но впервые они были объединены. Теперь, когда оборудование установлено на острове, команда инженеров интенсивно работает над его настройкой.
Печь для производства полуводного газа (т.е. смеси, состоящей в основном из угарного газа и водорода, получаемой при пропускании водяного пара через горячий кокс) была возведена, и было установлено соответствующее оборудование для фильтрации и очистки. Кокс или просто уголь, используемый в производстве, не может быть свободен от примесей, которые смешиваются с водяным газом, особенно сера, и которые могут привести к ряду проблем, если их не удалить. Кроме того, из-за неполноты реакций и так далее, если не сделать все правильно, даже полуводный газ будет смешиваться с определенным количеством кислорода, что ж, это еще более опасно, если вы не можете удалить эти вещи, когда под давлением, после нагревания, водород, угарный газ, плюс также смешивается с кислородом — сцена взрыва слишком красива, чтобы осмелится её представить. В оригинальной истории много людей были убиты и ранены на этом этапе.
Другим ключевым оборудованием для эксперимента был поршневой газовый компрессор. Очевидно, что сразу нагнетать газ до 500 атмосфер было довольно сложно, поэтому в этом эксперименте люди Скруджа использовали метод постепенного нагнетания давления, по одному шагу за раз, и в конце концов им удалось нагнетать воздух до 500 атмосфер в предыдущем эксперименте. Конечно, не обошлось без инцидентов, например, однажды лопнула труба из-за проблем с качеством, к счастью, внутри выплеснулся только воздух под высоким давлением, но если бы дело дошло до производственного процесса, и все, что вышло, был бы газ водород, плюс маленькая искра, эта большая петарда была действительно захватывающей, определенно способной убить всех присутствующих сразу.
Это оборудование, которое работает при давлении 500 атмосфер и температуре 500 градусов Цельсия, является основой процесса синтеза аммиака, где водород и азот синтезируются в аммиак, что является самым критическим и сложным этапом. Это самый критический и самый сложный этап. Но он все еще производится, но объем его недостаточно велик, и он не сравним с теми крупными производствами, которые в будущем будут производить сотни тысяч тонн в год.
«Господин Либих, как идут эксперименты с катализатором?». — спросил Скрудж у знаменитого отца современной химии, которого он позаимствовал у пруссаков и который теперь возглавлял всю команду проекта.
«Мистер Макдональд, мы провели довольно много экспериментов, и пока что, как вы и предполагали в прошлый раз, некоторые тяжелые металлы, стабильные в природе, похоже, хорошо работают в качестве катализаторов. Пока что мы попробовали платину, родий, иридий, осмий, золото, вольфрам и другие металлические элементы, и пока что осмий является самым эффективным, он смог достичь восьмипроцентного коэффициента конверсии». — Г-н Либих ответил.
Поскольку это обратимая реакция, синтез аммиака из азота и водорода довольно неэффективен, даже при высоких давлениях и температурах, и для повышения эффективности химической реакции необходимо использовать катализатор. Однако в эпоху, когда периодической таблицы элементов еще не существовало, несмотря на то, что люди открыли роль катализаторов на практике, ученые той эпохи все еще были в значительной степени не осведомлены о принципах работы катализаторов, и часто использовали их, подобно тому, как их предшественники использовали катализаторы для очистки золота, методом проб и ошибок.
Скрудж знал, что в более поздние времена аммиак синтезировали с использованием композитного железного катализатора, в основном смеси тетроксида железа и небольшого количества оксида кальция и оксида алюминия или чего-то подобного. Однако в ту эпоху из-за отсутствия понимания принципов работы самого катализатора и механизма отравления катализатора и других явлений, удаление некоторых вредных примесей не было особенно изысканным, поэтому, естественно, такой составной железный катализатор было нелегко найти, а даже если он и был найден, его было трудно использовать из-за серьезности отравления катализатора.
Поэтому катализатором, который можно было использовать в аммиачной промышленности в эту эпоху, был металл осмий, который смог получить восьмипроцентную степень конверсии под катализом самого тяжелого в мире металла, при давлении до 500 атмосфер и температуре 500 градусов по Цельсию. Затем, своевременно отделив преобразованный аммиак, оставшийся газ синтезируется снова, и так повторяется многократно для получения достаточного количества аммиака.
Что касается повторного получения мочевины из аммиака, то это уже было простым делом. А вот название мочевины вызвало у Скруджа много головной боли. Первоначально Скрудж планировал создать для ее производства компанию под названием «Кливленд корпорейшн».
В конце концов, Скруджу пришла в голову идея изменить название с «золотой глины» на «золото для почвы», а когда пришло время рекламировать, он заставил нескольких человек на радио притвориться Дедом Морозом и спеть: «В это Рождество никаких подарков! В этом году мы не дарим подарки, мы дарим золото для почвы!».
Скрудж уже планировал, что немцы будут использовать металл осмий в качестве катализатора для синтеза аммиака, который был редким металлом и, естественно, дорогим, к тому же коэффициент конверсии составлял всего около восьми процентов (на самом деле он был в основном меньше), что было далеко от 20-процентного коэффициента конверсии железного катализатора, с которым Скрудж уже тайно экспериментировал. Это означало, что сырой газ нужно синтезировать реже, а при использовании железного катализатора давление можно было даже снизить до трехсот атмосфер, так что затраты на приобретение и эксплуатацию таких вещей, как контейнеры, трубы и компрессоры, значительно сократились, так что Скрудж считал, что его затраты на производство мочевины будут, вероятно, в полтора раза меньше, чем у немцев. Это преимущество в стоимости означало, что, по крайней мере за пределами Германии, немцы не могли конкурировать с «золотом» Скруджа.
«Мистер Либих, как вам работается в больших лабораториях Кливлендского университета? Как у вас складывается жизнь?». — сердечно спросил Скрудж на недавно выученном немецком языке.
«Чувствую себя прекрасно. Лаборатории, безусловно, лучше всего оснащены, что я когда-либо видел, а персонал не менее профессионален, чем в Копенгагене. Молодое поколение, в частности, растет очень быстро. Пройдет совсем немного времени, и Кливленд станет таким же великим университетом, как Кембридж или Копенгаген, на самом деле, если хотите знать мое мнение, сейчас он не так уж плох, просто его репутацию еще нужно укрепить. Что касается жизни, то климат здесь хороший, а мой английский достаточно хорош, так что жить здесь не так уж плохо».
«Что ж, господин Либих, не думали ли вы о том, чтобы просто остаться в Кливленде в качестве приглашенного ученого после завершения этой программы? Вы, возможно, не знаете, что для поощрения научного прогресса я однажды выделил сумму денег на учреждение серии премий «Макдональд» в области математики, физики, химии, биологии и медицины, литературы, экономики, мирной деятельности и так далее. Сейчас, когда пришло время вручать премии, я думаю, что мистер Максвелл должен получить премию по физике за свои уравнения, а эти исследования, которыми мы занимаемся сейчас, за то, что они позволяют накормить большее количество населения и дать возможность большему количеству людей избавиться от голода. И именно вы придумали идею о том, что азот имеет решающее значение для сельскохозяйственных культур, и идею удобрений. Поэтому я считаю, что вы должны получить за это премию. Конечно, это только мое мнение, и решать, кому присудить премию, должен комитет американских университетов, но я имею на это право, по крайней мере, имею право номинировать».
«Мистер Макдональд, я думаю, что больше всего вы должны получить премию по химии и медицине».
«Ах, мистер Либиг, я уже достаточно богат, чтобы делать то, что хочу, без премии». — Скрудж искренне улыбнулся: «Но премия, хотя и небольшая, всего около сорока тысяч долларов или около того, дала бы химику среднего достатка гораздо меньше стресса в его жизни и позволила бы ему посвятить больше времени своим исследованиям».
«В таком случае, для меня премия должна быть еще меньше, поскольку я стар и близок к пенсии». — Либих улыбнулся: «Боюсь, что это мой последний исследовательский проект, и с этого момента мой опыт будет в основном сосредоточен на обучении студентов. Что ж, здесь хорошо, но в старости очень скучаешь по дому…».
«А вы? Кто еще, по-вашему, в этой команде, которую вы возглавляете, мог бы получить эту награду?».
Дневной эксперимент был довольно успешным, вся система объединилась и смогла произвести жидкий аммиак с первого раза. Хотя выход был довольно ограниченным, это был настоящий синтетический аммиак, сделанный из атмосферного азота. Аммиак вытек наружу, и из-за зловония весь остров стал похож на большой туалет. К счастью, Скрудж и его команда подготовились к этому и надели противогазы — аммиак может раздражать не только нос, но и глаза. Но прежде чем надеть маски, мистер Либих сделал долгий, глубокий вдох через нос, а затем сказал Скруджу, который надевал маску: «Вот это запах!». Затем улыбнулся и тоже надел свою маску.
Ранним вечером по радио крутили роман-сериал, который представлял собой увлекательную передачу. Средний человек в это время после напряженного дня приходил домой, ужинал, а потом, по сути, больше не было ничего, что могло бы его развлечь. Богатые могли пойти в бродвейский театр и посмотреть спектакль, но среднему человеку после наступления темноты действительно нечем было развлечься.
Но ситуация начала постепенно меняться с появлением беспроводных радиоприемников. Сначала они были популярны только среди очень богатых или относительно богатых людей, затем постепенно среди людей чуть более состоятельных, и, наконец, по мере того, как электрическая сеть постепенно проникала в широкие слои населения, обычные люди постепенно стали иметь радиоприемники в своих домах.
Но даже самый простой радиоприемник был не по карману семье обычного рабочего. Поэтому в некоторых кварталах, где жили простые рабочие семьи, если в каком-то доме был радиоприемник, то по ночам рабочие квартала, как правило, толпились возле дома, чтобы послушать передачи по радио. Среди этих программ почти самыми популярными были романы-сериалы.
Сейчас группа людей собралась вокруг радиоприемника Тома, слушая рассказы.
«Они сделали еще шесть шагов вверх, и тут Дантес почувствовал, как они подняли его и стали раскачивать. Раз! — крикнули два могильщика в унисон, — Два! Три, поехали!
Затем Дантес почувствовал, как его подбросило в воздух, как раненую птицу сквозь слой воздуха, а затем прямо вниз, со скоростью, от которой кровь едва не забурлила. Что-то тяжелое тянуло вниз, ускоряя спуск, но ему все равно казалось, что спуск длился сто лет. Наконец, с ужасным грохотом он упал в холодную воду, и, ударившись о воду, не удержался и издал пронзительный крик, но крик тут же утонул в волнах.
Дантеса бросили в море, к его ногам привязали тридцатишестифунтовый железный шар, который тащил его все глубже в море. Море — кладбище Ивербурга…».
Это фрагмент из «Графа Монте-Кристо».
Хотя книга была написана уже несколько лет назад, но большинство рабочих в Соединенных Штатах до сих пор не читали ее, такая Англия, где все люди могут искусно декламировать Шекспира, вероятно, существует только в мечтах.
Судьба Дантеса была поставлена на карту, но именно в этот решающий момент шоу внезапно оборвалось.
«Слушатели, у нас сейчас импровизированное прерывание новостей, поэтому, пожалуйста, не уходите и возвращайтесь сразу после новостей».
«Черт, прерывание истории в такой момент!». — пробормотал Том и пожаловался.
«Правильно, каждый час у них либо перерыв на новости, либо на рекламу!». — присоединились другие.
Но радиостанции не слышали таких жалоб, а если бы и слышали, то, конечно, не обратили бы на них никакого внимания; разве можно заработать, не вставляя рекламу? Итак, радиостанция решительно начала передавать новости:
«Сегодня в лаборатории Кливлендского университета завершился первый в мире эксперимент по химическому синтезу аммиака. Успех этого эксперимента имеет огромное значение для всего мира. Здесь мы имеем честь пригласить профессора Либиха, который был ответственным за этот эксперимент, и доктора Кекулера, который сыграл ключевую роль в этом эксперименте, чтобы они рассказали нам об огромном значении эксперимента».
Большинство работников не заинтересовались бы «синтезом аммиака», если бы не неоконченная история. Только страх за судьбу Дантеса удерживал их там, чтобы слушать двух немцев, говорящих на не очень хорошем английском языке о значении синтеза аммиака.
Но для некоторых других слушателей все было не так. Через эфир новость быстро распространилась по всему миру. Первыми отреагировало научное сообщество, особенно химическое. В течение многих лет, даже с тех пор, как было доказано значение содержания азота в почве для роста растений, фиксация азота химическим путем была мечтой химиков, мечтой, которая в сознании химиков была подобна мечте их предшественников, алхимиков, о создании золота. Поэтому новость об этом сразу же стала сенсацией в научном сообществе Соединенных Штатов и Европы.
На эту новость отреагировала и Королевская академия, которая почти сразу же разослала приглашения в Кливлендский университет и в те университеты Пруссии, приглашая ряд химиков, включая Скруджа, в Англию для академических обменов. Более того, поскольку значение синтеза аммиака было столь далеко идущим, было вполне естественно, что Британия, самая богатая и передовая в научно-техническом отношении, должна последовать этому примеру. Поэтому, когда британское правительство взяло на себя инициативу, под руководством Кембриджского университета и компании St Helen’s Pharmaceuticals начались исследования. Что, скажете вы, патенты? Какое дело до патентов, когда на кону стоит национальная безопасность?
Выслушав анализ рыночной значимости технологии синтеза аммиака, Джошуа Ротшильд молча подумал: «С одной стороны, эта штука может позволить удвоить сельскохозяйственное производство, а с другой — значительно снизить стоимость пороха и взрывчатки. В таком случае, деньги за эту технологию действительно хорошие. Хотя Скрудж готовился к этому и, вероятно, сейчас не видит недостатка в деньгах, разве ему не нужен агент в Европе, который поможет ему продать эти вещи? Что ж, надо будет как-нибудь снова встретиться с этим гением».
В основном, после того, как новость о синтетическом аммиаке была передана по радио, она оказала большее влияние на высшие классы, чем на низшие, потому что для большинства низших классов, их уровень образования все еще был сложен для понимания такого сложного научного вопроса, поэтому они не сильно отреагировали на эту вещь, которая должна была принести большие изменения в их жизнь на некоторое время.
Однако всё сразу изменилось, когда появилась реклама, ориентированная на них.
В тот день фермер Джим пообедал и, как обычно, отправился в дом своего соседа Хэнкса. Поскольку у Хэнкса в доме было радио, многие фермеры в маленьком городке собирались у него каждый вечер, чтобы послушать радио. По сравнению с рабочими в рабочем квартале, эти фермеры имели более железную связь друг с другом, потому что все они были домохозяевами, владеющими собственными участками земли, поэтому их соседские отношения могли длиться всю жизнь, если не несколько поколений.
Но это недавно основанный город, и большинство фермеров здесь в первом поколении. Это те, кто купил землю и стал фермерами в соответствии с Актом об усадьбе и сопутствующими законами. Самые первые жители города прожили здесь всего несколько лет, а семья Хэнксов появилась еще позже, пробыв здесь менее года. Но у него было самое лучшее финансовое положение в городе, а легенда гласила, что Хэнкс побывал на Аляске и нашел там золото. Поэтому теперь многие семьи, у которых есть дочери в этом районе, пытаются выдать их замуж за молодого человека.
Когда Джим приехал во двор Хэнкса, там уже собралась большая толпа: Томми, теща Томми Эмма, семья старика Ренделла, включая его внучку Мэри, которая была еще совсем маленькой, Белтеры и семья Родригесов.
К этому времени Хэнкс возился с драгоценным аппаратом, от которого исходил постоянный пищащий шум, и через некоторое время из него наконец-то донесся звук музыки, но шум все равно явно заглушал музыку. Через некоторое время сигнал наконец стабилизировался, и звук из радиоприемника стал более четким, время от времени еще оставался шум, но он был в допустимых пределах.
«Тони, дилер, вел свою повозку, по всей длине загруженную «грязным золотом», по задворкам Айовы. Именно тогда его постоянные клиенты, Клинтон и Обама, встретили его и остановили…».
«Новая история? Разве мы не закончили предыдущую?». — Эта мысль промелькнула сразу во многих головах, но «история» по радио все еще продолжалась:
Тони спросил: «Чего вы хотите?».
Двое соседей тут же закричали: «Золото! Золото! Продай нам!»
Обама воскликнул: «Продай мне эту тележку с земляным золотом! Моя земля — недавно открытая пустошь, и на ней должно быть земляное золото!».
Клинтон говорит: «Моя земля засажена кукурузой, она недостаточно плодородна, на ней должно быть золото!».
Возникла даже потасовка. Как только Обама толкнул Клинтона на землю, Клинтон вскочил на ноги и потянулся к своему автоматическому пистолету M1866 из кармана.
Тони подбежал и схватил Клинтона за руку: «Ты не можешь этого сделать! Не деритесь! Какая польза от этого золота?!».
Клинтон ослабил хватку на M1866 и ответил: «Земляное золото богато азотом, который нужен растениям для роста, в нем много азота и оно хорошо впитывается, по сравнению с фермерским удобрением, один мешок годится для двадцати мешков!».
Обама также немедленно заявил: «Земляное золото — это самый высокотехнологичный продукт Кливленда, откровение от Бога!».
Клинтон тут же добавила: «Натуральные удобрения неэффективны, и кукурузу приходится менять каждый год. Если вы будете использовать Soil Gold, вы будете получать участок каждый год и высокий урожай каждый сезон!».
Обама поспешил заявить: «С «Золотом земли» пшеница дает урожай в тысячу фунтов с акра!».
Тони подумал немного и сказал: «Кукурузное поле Клинтона требует больше удобрений, поэтому этот груз будет продан ему, а когда появится следующий груз, он будет продан тебе, Обама».
Когда Обама услышал это, он встревожился: «Что за душегубство! Как я могу выращивать урожай без золота!».
Затем заиграла музыка, и снова зазвучал приятный голос диктора: «Земляное золото, хороший помощник для фермеров. Это новейший продукт от Cleveland Agriculture, за дополнительной информацией пишите на почту по адресу Авеню 71, Кливленд».
Услышав это, собравшиеся вокруг фермеры поняли, что это не новая история, а реклама. Хотя людям более поздней эпохи с развитыми средствами массовой информации такая реклама действительно показалась бы настолько глупой, насколько это вообще возможно, глупость удивительно сильна даже в более позднюю эпоху с высокоразвитыми средствами массовой информации. В век, когда у слушателей нет чувства различения, такой подход кажется им свежим и интересным, и они очень обеспокоены этим новым удобрением. Некоторые из них даже жаловались, что диктор говорил так быстро, что они не успели записать следующий за ним почтовый адрес.
После этого объявления серия романов продолжилась, и в середине серии, как это обычно бывает, было несколько объявлений. В этот день все промежутки между ними были заполнены рекламой «земного золота».
Доротея протянула руку и нажала на ручку радиоприемника, и песня «В это Рождество никаких подарков! В этом году мы не дарим подарки, мы дарим золото для почвы!» тут же исчезла. Она нахмурилась и сказала Скруджу: «Где ты нашел парня, который придумал такую паршивую рекламу, от которой хочется блевать?».
«О какой рекламе ты говоришь?». — Скрудж рассеянно опустил скрещенные ноги и встал со стула.
«О рекламе золота для почвы».
«А». — Скрудж самодовольно улыбнулся: «Такой удачный рекламный слоган, конечно же, был разработан моим гениальным мозгом».
Доротея закатила глаза.
«Разве в этот раз не было успеха?». — Скрудж весело посмотрел на неё: «В чем главная функция рекламы? Разве не в том, чтобы сделать продукт широко известным? Теперь эта реклама, даже ты можешь напеть ее, так что она определенно выполнила задачу сделать товар широко известным. Разве этого не достаточно?»
«Но от этой рекламы людям становится плохо. Возможно ли, что такая реклама может вызвать у них желание купить?». — Было ясно, что Доротея не собирается поддаваться на софистику Скруджа.
«Доротея, подумай, для кого транслируется наша реклама. Не переоценивай эстетические вкусы наших крестьянских собратьев в целом. Уверяю, реклама произведет отличный эффект».
«Хм, посмотрим».
В это время Дина вскочила и пробежала мимо Скруджа и Доротеи, напевая при этом: «В этом году мы не дарим подарки, мы дарим золото для почвы!».
И снова предвидение Скруджа оказалось точным. После этого шквала рекламы вновь образованная Кливлендская сельскохозяйственная компания почти каждый день получала сотни килограммов писем от фермеров со всего мира в адрес новой компании Скруджа.
В это время ложная реклама была уже в изобилии, но Макдональды были исключением. Амбициозный Скрудж однажды сказал на семейном собрании: «Наша деловая репутация чрезвычайно важна, потому что мы теперь занимаемся большим бизнесом, и завистливые глаза устремлены на нас так внимательно, что любое нарушение контракта с нашей стороны будет иметь принесет много негативных последствий для нашего бизнеса. И чем больше и больше становится наш бизнес, тем больший ущерб он будет наносить. Поэтому, если на карту поставлено не так уж много, мы должны максимально сохранить свою деловую репутацию. Например, выполнять свои обещания, например, не давать ложной рекламы. В рекламе мы должны быть уверены, что то, что мы говорим нашей аудитории, является правдой, но, конечно, это не обязательно должна быть вся правда. Даже если выгода настолько велика, что когда мы идем наперекор тому, что называется «коммерческим доверием», нам лучше найти оправдание, которое звучит более весомо, чем «коммерческое доверие», например, гуманизм, патриотизм, иным словом, мы должны поставить себя на высоте морали, даже если нам нужно обманывать и жульничать, мы должны убедить большинство, что мы обманываем и жульничаем по какой-то благородной причине».
Именно благодаря такому отношению к делу доверие к рекламе предприятий семьи Макдональд всегда было высоким. Поэтому еще до того, как они были действительно доказаны, и еще до того, как строительство фабрики было завершено, реклама, размещенная Скруджем, уже принесла ему большое количество заказов.
«Мистер Эрдо, рад вас видеть, садитесь!».
Скрудж сделал жест, указывая высокому, худому мужчине лет сорока, стоящему перед ним, чтобы он сел.
«Ах, спасибо, мистер Макдональд».
Эрдо сел довольно формально, и Скрудж заметил, что когда он сел, он сидел сильно подавшись вперед, в отличие от Скруджа, который обычно всегда зарывался глубоко в диван; спина Эрдо находилась на расстоянии фута от спинки, а его ноги были регулярно сведены вместе, в честной и испуганной манере. Это порадовало Скруджа, и он продолжил:
«Мистер Эрдо, я слышал, у вас есть что-то для меня?».
«Да, верно». — Эрдо поспешно объяснил: «Мистер Макдональд, заказы, которые компания получила в последнее время, превысили годовую производственную мощность завода, и, согласно плану, мы не будем расширять производство в больших масштабах, пока не будут получены результаты посадок следующего года, поэтому не следует ли нам прекратить принимать намеченные заказы?».
«Реклама настолько хороша?».
Первоначально он думал, что эта вещь, удобрение, не должна быть принята так быстро, поэтому Скрудж не ожидал, что эффект от пропаганды будет на самом деле так хорошо.
«Да, мистер Макдональд». — Эрдо ответил: «У меня есть соответствующие статистические данные».
Он встал, вышел вперед, протянул документ Скруджу и объяснил: «Видите ли, в эти дни мы получаем около восьмисот писем каждый день, и почти все отправители этих писем выражают свой интерес к «земляному золоту», семьдесят восемь процентов из них хотят заказать это «золото» немедленно, и количество, требуемые в этих письмах, превышает общее производство, которое мы запланировали на следующий год».
Скрудж посмотрел на документ, а затем сказал Эрдо: «Хорошо, что вы вовремя заметили и сообщили, мы примем это во внимание. Ну, а как продвигается строительство новой фабрики?».
«Инфраструктура завода, такая как здания завода, дороги и вспомогательные электрические мощности — всё идет с опережением графика и строится в соответствии с планом. Новое оборудование, если оно уже готово и доставлено на завод, сейчас также устанавливается. Если новое оборудование не задержится, мы сможем завершить строительство с опережением на месяц-полтора».
«Очень хорошо». — Скрудж улыбнулся: «Ускорьте строительство и обратите внимание на качество».
«Эй, Хэнкс, ты слышал? Программа продажи золота для земли вышла». — Джим сказал Хенксу, подходя к нему.
«Как думаешь этот материал будет продаваться?».
На него обрушилась целая бомбардировка рекламы, в сочетании с доверием к качеству продукции линии Макдональд, да, к качеству продукции линии Макдональд. Хэнкс не раз видел разницу между настоящим «Макдональдсом» и другими дешевыми подделками, будь то зажигалки или сумки, кинжалы, лопаты и пистолеты, еще во времена своей жизни на Аляске. Хотя подлинная продукция «Макдональдса» стоит дороже, их вещи действительно не идут ни в какое сравнение с другими. Поэтому, когда они начали рекламировать «земляное золото», Хэнкс немедленно отправил письмо с предварительным заказом по указанному в рекламе адресу.
«Оно в этой газете, которая пришла сегодня». — Джим передал газету Хенксу, который взял ее и прочитал послание.
«Поскольку количество заказов превысило наши текущие производственные мощности и в компанию поступает все больше писем с предзаказами, для того, чтобы все клиенты, поддерживающие нашу компанию, имели равную возможность пользоваться нашей продукцией, после исследования мы решили принять первую партию продукции для продажи путем лотерейной продажи. Мы пронумеруем все письма, которые будут отправлены до 0:00 и подписаны нашей компанией. Затем будет проведена лотерея для определения первых счастливчиков, которые смогут приобрести нашу первую партию «земного золота». Каждый номер ограничен покупкой пятисот килограммов. Наша компания предоставит техническое руководство и гарантию прибыли для этих счастливчиков, гарантируя, что они получат на 20% больше урожая, чем в прошлом году на средних по США площадях после использования нашего «земляного золота» в соответствии с инструкциями нашего технического персонала. В случае недобора урожая наша компания компенсирует этой счастливой группе пользователей сумму, эквивалентную недобору урожая зерна… Окончательная интерпретация данного пункта является собственностью нашей компании».
«Что ж, похоже, «земляное золото» — действительно хорошая штука». — сказал Джим: «Они практически гарантируют, что с их «земляным золотом» мы сможем гарантировать урожай. Но если мы купим их удобрения, а потом не будем серьезно заниматься выращиванием, разве они не проиграют?».
«Смотри сюда — ‘после правильного использования нашего ‘Soil Gold’ по инструкции наших техников’, если ты не успеешь его добавить, то будет сказано, что ты ‘неправильно использовал’, и тогда они будут ни при чем». — Хэнкс ответил, что он привык видеть такого рода «черный ход» в протоколах, когда был на Аляске.
«А здесь ты видишь: «Окончательная интерпретация данного пункта является собственностью нашей компании». Так что не думай, что ты можешь обманывать их. Кроме того, в руках крупных компаний больше власти, чем ты можешь себе представить, и ты даже не будешь знать, как умрёшь, если попытаешься их надуть. Но большие компании также будут дорожить своей репутацией, и тот факт, что они осмеливаются говорить об этом, означает, что они вмешиваются, чтобы убедиться, что увеличение производства не более чем на двадцать процентов будет очень, очень небольшим». — сказал Хэнкс в заключение.
«Слушай, Хэнкс, они, кажется, не сказали, будут ли они давать каждому номер, или по одному номеру на букву?». — Джим посмотрел на часы: «До крайнего срока отправки писем еще полдня, так почему бы нам не пойти и не написать еще несколько писем?».
Через несколько дней в присутствии радио и газетных репортеров Кливлендская сельскохозяйственная компания провела жеребьевку, и из 100 000 зашифрованных писем было выбрано двадцать блоков номеров, в общей сложности 10 000 номеров. Это были первые счастливые победители.
Номер Хэнкса не выпал, но это была удача Джима, что он стал одним из 10 000 счастливчиков.
Строительство фабрики продолжается, идет обучение рабочих и техников. Максимум к концу года фабрика будет запущена. Казалось, все шло хорошо, но однажды Джеймс позвонил Скруджу.
«Мистер Макдональд, есть кое-что, о чем я должен вам сообщить». — Из телефонного разговора было ясно, что Джеймс нервничает.
«В чем дело?».
«Мы узнали, что кто-то пытался украсть информацию о синтетическом аммиаке».
«Вы поймали их? Что это были за люди?». — хмуро спросил Скрудж.
«Это были два техника, обоих поймали, но парень, с которым они встречались, сбежал и забрал часть информации с собой». — нервно ответил Джеймс.
«Что за материал они получили? Куда они его отправили? Кто поручил им это сделать?». — холодно говорил Скрудж, вставая. Джеймс почувствовал, что телефонная трубка вдруг стала холодной, как 10 000-летний лед на леднике Аляски. Он поспешно ответил: «Это связано с частью конструкции компрессора. По их словам, человек, называющий себя Родом, заплатил им много денег. Это был тот, кто сбежал, и они ничего не знают о личности этого человека».
«Он сбежал, и вы ничего не предприняли?». — сердито спросил Скрудж.
«Мы преследовали его, но потом он сбежал в… французское консульство». — Джеймс слабо сказал: «Наши люди окружили консульство. Что нам теперь делать?».
«Что делать?». — усмехнулся Скрудж в телефонную трубку: «Мне нужно тебе это говорить? Немедленно свяжитесь с полицией, пусть ваши люди прикинутся бандитами, вступят с ними в перестрелку, а затем захватят французское консульство!».
«Да! Понял!». — немедленно откликнулся Джеймс.
«Скрудж, что случилось?». — Доротея была поражена, увидев, как ее муж внезапно разозлился после телефонного звонка.
«Ничего». — Скрудж с трудом улыбнулся жене: «Пара шпионов украла кое-что».
«Вы не поймали их? Позволили сбежать во французское консульство?». — Доротея услышала часть фразы и, естественно, напряглась: «Я слышала что ты сказал Джеймсу. Как отреагируют французы, если узнают?..».
«Что могут сделать французы?». — Скрудж презрительно заявил: «Даже если я позволю убить всех в консульстве, французы в результате объявят войну Соединенным Штатам из-за нападения бандитов?».
«Но… они узнают, что за нападением будешь ты». — На мгновение Доротея, казалось, не могла принять, что такие насильственные методы могут быть использованы против дипломатов, зная, что, с юридической точки зрения, консульство приравнивается к французской территории и что Скрудж таким образом нападает на Францию.
«Конечно, они узнают, и даже если они не узнают, мы должны сообщить им об этом. Но что они могут сделать, если узнают? Скажут внешнему миру: «Из-за того, что наши люди шпионили в Америке и крали чужие коммерческие секреты, их в итоге убили»? Наполеон III сейчас испытывает такое давление со стороны пруссаков, что я не верю, что он осмелится ответить».
«Виктор, вы получили информацию?». — спросил Жак, консул французского консульства в Кливленде.
«Получили часть информации, это касается компрессора, но сделка была раскрыта, поэтому последующая информация будет доступна нескоро. Я сбежал, но их люди на улице».
Виктор запыхался. Если бы он только что не бежал быстро, а в это время на улице было так много людей, что они не решили стрелять без разбора, он, скорее всего, не успел бы вернуться.
Виктор сделал глоток воды, передал сумку Жаку и торопливо сказал: «Господин Жак, здесь находится материал, он очень важен для Франции, нам нужно найти способ вывезти его как можно скорее. Однако сейчас за нами внимательно наблюдают снаружи».
«Все в порядке, разве они могут войти в консульство?». — Жак ответил безразлично, открывая сумку и доставая документ, чтобы посмотреть, затем сказал: «Мы найдем способ через несколько дней. Хорошо, Клаус, позвони куда надо и скажи, что информация у нас, просто её трудно переслать. Не забывай использовать кодовые слова».
«Да, господин консул». — ответил Клаус, первый секретарь консульства, а затем поспешил вниз, где стоял телефонный аппарат.
«Виктор, тебе пришлось тяжело, сделай перерыв».
Жак взял сумку и пошел в соседний кабинет, где он закрыл дверь, а затем осторожно открыл книжную полку в задней части кабинета и обнаружил сейф. Консул аккуратно положил бумаги внутрь, затем закрыл сейф, вернул всё на место и вышел.
Не успел Жак выйти, как увидел, что к нему приближается военный атташе Миттеран с нервным выражением лица.
«Господин консул, я должен доложить вам, что снаружи что-то очень не так, на улицах вокруг консульства никого нет… Я думаю, нам нужно быть готовыми к защите от вторжения».
«Немедленно позвоните в мэрию Кливленда, в полицейское управление Кливленда и спросите, что происходит. Капитан Миттеран, пусть ваши люди будут готовы к неожиданностям». — Жак подошел к окну и выглянул наружу, улица снаружи была пуста, не было видно ни души. Он тут же отдал приказ.
«Месье консул». — воскликнул бледный Клаус, который только что пошел звонить: «Телеграмма не работает, никто вообще не выходит на связь».
В этот момент вдали раздалось несколько выстрелов, а затем Жак увидел группу людей в масках, вооруженных винтовками Макдональд 1864 года, дробовиками, автоматическими пистолетами Макдональд 1866, наступательными гранатами.
Жак увидел, что несколько сотрудников консульства уже собирались закрыть дверь, когда пролетела граната и произошёл взрыв. Затем группа мужчин в масках бросилась внутрь.
Капитан Миттеран, который организовывал оборону от вторжения, немедленно вскинул руки вверх и закричал: «Мы сдаемся! Не трогайте нас!».
Несколько человек в черных масках подошли к нему, один из них схватил его за воротник и пошёл к стене, прижав к ней и направив почерневшее дуло своего автоматического пистолета М1866 на голову Миттерана.
«Не двигаться». — приказал мужчина, и холодный взгляд его глаз сразу же убедил Миттерана в том, что если он откажется сотрудничать, этот парень непременно выстрелит.
Второй мужчина, не теряя времени, начал его обыскивать. Сначала у него отобрали револьвер, затем достали бумажник, который открыли и посмотрели, затем вытащили деньги, засунули их в карман на глазах у Миттерана и тот, кто обыскивал, сказал презрительным тоном: «Чёртов нищий». Затем он бросил уже пустой бумажник на пол.
Как и Миттеран, никто из остальных не оказал особого сопротивления — какое сопротивление могло оказать небольшое консульство, в котором находилось не более нескольких десятков человек, тридцати вооруженным до зубов вооруженным людям?
«Я протестую! Это французское консульство! Я консул! Вы не можете сюда входить, вы не можете-». — кричал Жак в сторону людей в масках, но ему сунули в рот пистолет.
«Заткнись!». — злобно ответил человек в маске.
Виктора вытащили двое вооруженных людей, и человек в маске пристально посмотрел на него, прежде чем спросить странно мягким голосом: «Где документ, который ты получил сегодня?».
«Я не понимаю, о чем вы говорите». — Виктор попытался отрицать.
«Ложь — не самая лучшая черта. Сэм, научи его, что честность — это то, что сейчас нужно».
«Да, шеф». — ответил человек в черном. Он передал дробовик в руке одному из вооруженных людей, стоявших рядом с ним, а затем подошёл к Виктору.
«Что вы делаете?!».
«Заткните ему рот». — спокойно сказал Сэм.
Тряпка была кляпом на рту Виктора. Затем, пока он с ужасом наблюдал за происходящим, Сэм вытащил кинжал, схватил его руку и одним быстрым движением заставил почувствовать адскую боль. От этой боли Виктор потерял сознание.
Плеск холодной воды на голову Виктора снова разбудил его. Он мутными глазами увидел, что Сэм по-прежнему стоит перед ним, только в руке в коричневой перчатке он держит окровавленный палец, его палец.
«Теперь ты осознаешь ошибочность своего пути? Готов ли ты стать хорошим и честным мальчиком? Или мне продолжить?». — Сэм продолжал тем же ужасающе спокойным тоном, как будто говорил о чем-то несущественном, как о хорошем дне.
Виктор не мог говорить, поэтому он отчаянно кивнул.
«Что ж, это хорошо. Я дам тебе еще один шанс». — сказал Сэм, отрывая тряпку, засунутую ему в рот.
«Я отдал всё консулу Жаку, он отнёс документы в кабинет!». — тут же признался Виктор голосом, в котором слышались рыдания.
Лидер этой банды усмехнулся, повернулся к Жаку и вежливо сказал: «Уважаемый господин Жак, не могли бы вы провести нас в кабинет?».
Хотя он был вежлив, Жак подумал, что лучше не сопротивляться, глядя на Сэма, который вытирал кинжал тряпкой, которой только что заткнули рот Виктору.
Жак поднялся наверх, в кабинет, и достал бумаги из сейфа.
«Ты ведь не делал с них копий?».
«Не успел». — Жак сказал правду.
«Я не знаю, могу ли я тебе доверять, поэтому, чтобы подстраховаться, я прикажу сжечь всю бумажную продукцию здесь».
Слыша это, Жак резко изменился в лице, но сдержанно произнёс: «Я предупреждаю вас, что вы унижаете Французскую империю, чей гнев вам не вынести».
«Спасибо за предупреждение. Мы будем готовы».
В это время снаружи раздалась стрельба, и кто-то крикнул: «Мы — полиция Кливленда, вы окружены, и мы требуем вашей немедленной сдачи!».
Однако эти крики нисколько не обеспокоили людей в масках, они продолжали собирать всевозможные бумаги, складывали их, затем обливали маслом, поджигали и сжигали дотла. Затем они связали сотрудников консульства, одного за другим, и кричали наружу: «У нас заложники! Уйдите с нашего пути и пришлите нам десять повозок! Иначе мы убьем заложников!».
Полицейские снаружи быстро ответили: «Вам не уйти, сдавайтесь, и мы будем обращаться с вами как со сдавшимися. Мы попросим судью вынести вам более мягкий приговор».
«Чушь! У вас есть пять минут, и если вы не ответите через пять минут, мы будем убивать заложника каждую минуту!». — кричали боевики в масках, следуя заготовленным репликам.
Пять минут прошли быстро, и лидер бандитов сказал, не шелохнувшись: «Похоже они не верят, поэтому нам придется попросить определенного джентльмена доказать им наши намерения».
Он оглядел всех сотрудников консульства, и все они задрожали под его взглядом, похожим на нож.
«Неприятности возникли из-за него, так что пусть он идет». — Наконец, взгляд остановился на Викторе, у которого по руке все еще текла кровь.
Двое мужчин подняли его и потащили к воротам, которые открылись, и один из вооруженных людей вышвырнул Виктора наружу.
Виктор поборол боль и попытался бежать, но тут раздался выстрел из ружья MacDonald 1862, после чего он закрыл глаза в последний раз и больше ничего не знал.
«Делайте то, что мы говорим!». — снова закричали боевики.
«Не трогайте заложников!». — Раздался голос со стороны полиции: «Мы согласны на ваши условия».
«Вчера в Кливленде произошел ужасающий случай жестокого преступления, когда группа бандитов попыталась ограбить кливлендский филиал банка «Макдональд Венчур», и полиция, прибывшая по наводке, вступила в перестрелку с бандитами, которые по пути к бегству скрылись во французском консульстве в Кливленде, похитили сотрудников консульства в качестве заложников и вступили в противостояние с полицией, а затем застрелили дипломатических работников консульства, чтобы заставить полицию снять осаду.
Начальник полиции Кливленда мистер Хилтон сказал, что это печальная трагедия, и выразил соболезнования сотрудникам французского консульства, погибшим в результате катастрофы, а также свое праведное возмущение жестоким преступлением, совершенным бандитами.
Он заявил; Мир и безопасность города Кливленда не должны попираться преступниками, и мы сделаем все возможное, с Божьей помощью, чтобы выследить этих убегающих преступников, от нас им не скрыться, и однажды мы сможем поймать их и предать суду!
Несмотря на это заявление полицейского управления, когда наш репортер взял интервью у некоторых сотрудников полицейского участка, все они в частном порядке согласились, что дело чрезвычайно трудно раскрыть и что нет места для оптимизма. Один детектив полиции, не пожелавший называть своего имени, сказал корреспонденту: «Эти бандиты хитрые и свирепые. Они были настолько психологически сильны, что даже когда мы окружили их в консульстве, они сумели без паники разграбить все консульство и вынести все ценное, что можно было легко пронести внутрь. И они носили маски на протяжении всей своей преступной операции, не оставляя практически никаких следов своего присутствия. А Кливленд — город-транспортный узел с необычайно большим количеством посторонних людей, которыми трудно управлять. Я думаю, что они давно покинули Кливленд, возможно, даже уехали из Огайо, и поймать их будет непросто».
Он также считает, что образ действий этих преступников похож на образ действий некоторых бандитских шаек в дебрях Аляски, некоторые из членов которых недавно вернулись на материк после того, как сделали свои состояния на Аляске, но многие из них быстро снова стали бедными из-за азартных игр и других занятий, собрались вместе и вернулись к своим преступным путям. Преступность была высокоорганизованной и мобильной, и они, как правило, не задерживались надолго в одном месте. И самое большее, что может сделать полиция Кливленда, это преследовать их в пределах Огайо; как только они сбегают из Огайо, полиция мало что может сделать, кроме как ждать их следующего преступления, чтобы поймать их в сети на месте преступления».
Такие разговоры хороши для того, чтобы одурачить неосведомленные массы, но для парней на высшем уровне происходящее волнует всех.
«Ублюдочные янки! Как они посмели это сделать! Я собираюсь объявить войну американцам! Нужно поджечь Белый дом, как это сделали в свое время англичане!». — В опустевшей комнате император Наполеон III ревел от ярости, но сам он прекрасно понимал, что сейчас ни в коем случае не время для войны с американцами. Из-за давления Пруссии Франция никогда не смогла бы выделить экспедиционные силы, чтобы устроить барбекю в Белом доме. Даже если бы британцы захотели послать экспедиционный отряд, чтобы сжечь Белый дом, они, скорее всего, искали бы смерти для себя.
На самом деле, если бы Франция рассорилась с Соединенными Штатами из-за шпионского инцидента, Пруссия была бы очень рада. Поэтому, выплеснув свое разочарование, император Наполеон III успокоился и принял решение
«Выразить протест Соединенным Штатам по поводу неспособности защитить безопасность консульства, потребовать от них возместить ущерб и гарантировать, что подобные инциденты не повторятся».
Так закончилось крупное вторжение в консульство: правительство США принесло безболезненные извинения французам, обещание усилить охрану посольства и консульства и символическую компенсацию в размере около двух тысяч долларов, а потом, ну, больше ничего не было. Конечно, было бы неправильно сказать, что ничего не изменилось. Например, охрана сотрудников посольств и консульств теперь гораздо больше на слуху у янки, особенно в Кливленде, где большая группа полицейских постоянно находится рядом с консульством, и как только кто-то из сотрудников консульства выходит на улицу, за ним следуют полицейские, чтобы обеспечить его безопасность.
В конце года два первых в мире завода по производству мочевины, Кливлендский завод удобрений № 1 сельскохозяйственной компании и Берлинский завод удобрений, начали производить мочевину с разницей менее чем в неделю. Однако оба завода по-разному называли свою продукцию: мочевина Макдональда, конечно же, называлась «земляным золотом», в то время как пруссаки честно называли свой продукт просто мочевиной. Образцы продукции с обоих заводов были быстро отправлены каким-то способом во Французскую академию наук. Менее чем через полдня результаты анализа во Французской академии наук были отправлены императору Наполеону III.
«Было подтверждено, что полученный продукт действительно является мочевиной достаточно высокой чистоты».
Император Наполеон III держал этот отчет в руках, не чувствуя легкой дрожи. Он вспомнил кое-что из того, что было несколько месяцев назад, когда они узнали об этом совместном проекте пруссаков и американцев:
«Вы считаете, что синтетический аммиак, если его удастся реализовать, позволит значительно увеличить производство сельскохозяйственной продукции? И на какую величину?». — спросил император Наполеон III. Подражая своему великому дяде, император Наполеон III часто любил беседовать с учеными Французской академии наук, чтобы узнать о последних научных достижениях.
«Мы думаем, что можно увеличить урожайность таких культур, как пшеница, более чем на пятьдесят процентов». — Один из экспертов Академии наук ответил: «Конечно, Ваше Величество, это очень консервативная оценка, и на самом деле у нас есть экспериментальное поле, где мы использовали мочевину, приготовленную с помощью селитры, в качестве удобрения для опытов по посадке, и получили сравнительное увеличение урожая в полтора раза. Однако, при крупномасштабном использовании, мы считаем, что такое увеличение урожайности трудно гарантировать, учитывая влияние воды и вредителей, но пятидесятипроцентное увеличение урожайности должно быть относительно легко достижимо».
«Итак, если пруссаки и американцы достигнут синтеза аммиака из азота и смогут производить его в промышленных масштабах, означает ли это, что все они смогут добиться столь же высоких урожаев на своих сельскохозяйственных угодьях?». — Император Наполеон III начал немного нервничать.
«Ваше Величество, действительно, как только промышленный синтез аммиака станет действительно возможным, это будет революция в истории сельского хозяйства, и человечество будет полностью избавлено от угрозы голода, это действительно величайшее творение из всех, что когда-либо было изобретено!».
Очевидно, что ученый не имел никакого представления о политике, поэтому он был рад этому. Но император Наполеон III был совсем не рад, потому что знал, что как только американцы и пруссаки разработают такую технологию и запустят ее в производство, произойдет огромный рост производства продовольствия на территориях, контролируемых американцами и пруссаками, и тогда цены на сельскохозяйственную продукцию на международном рынке, конечно, сильно пострадают. С другой стороны, французское сельское хозяйство без такой технологии, безусловно, было бы раздавлено сельским хозяйством этих двух стран. Это не могло быть более пугающим для Наполеона III, который взошел на трон при поддержке крестьян.
В течение нескольких месяцев император Наполеон III выделял Академии наук как можно больше денег на интенсификацию соответствующих исследований, надеясь при этом на провал американцев и пруссаков.
Однако в течение нескольких месяцев Французская академия наук продолжала сообщать о неудачах и почти полном отсутствии прогресса, в то время как пруссаки и американцы преуспели в своих исследованиях и даже перешли к промышленному производству.
Император Наполеон III также принял ряд мер по устранению надвигающейся угрозы. Например, он использовал шпионов для кражи технических секретов. Однако результаты были ограниченными. Более того, процесс синтеза аммиака был сложным, а технических секретов было так много, что даже те, кто участвовал в исследованиях, не всегда знали о них много. Конечно, если бы Франции дали еще несколько лет, она смогла бы разработать технологию, но такого периода времени хватило бы американцам и пруссакам, чтобы полностью вытеснить французскую сельскохозяйственную продукцию с международного рынка, и даже, если бы дела пошли плохо, Франция потеряла бы не только свою долю на международном рынке, но и на внутреннем. Стали бы в этот момент разгневанные крестьяне продолжать поддерживать человека, известного также как Наполеон III?
«Теперь есть только один выход». — сказал себе сам император Наполеон III: «Война с Пруссией! Да, это единственный выход: спровоцировать Пруссию, объявить ей войну, а затем победить ее на поле боя, как это сделал Наполеон Великий, дойдя до Берлина, заставив пруссаков капитулировать, а затем заставив их заплатить большие деньги и передать мне эту ужасную, но прекрасную технологию обеими руками в качестве репарации. Если я смогу это сделать, тогда я действительно смогу заслужить титул «Император Наполеон». Что касается поражения, если битва состоится, все еще есть возможность победы. Какое оправдание я должен найти?».
В декабре 1868 года королева Испании Изабелла II, которая была изгнана и жила в изгнании в Париже, внезапно опубликовала декларацию, объявив о своем отречении от престола.
Корона короля Испании осталась вакантной, и сразу же дворяне Европы, состоявшие в родстве с испанской королевской семьей и имевшие право наследования, активизировались, а различные европейские страны активизировали свои кампании, пытаясь реализовать собственные интересы, влияя на возвращение короны Испании. И среди наиболее популярных кандидатов, помимо сына королевы Изабеллы II, Альфонсо, был двоюродный брат короля Пруссии Вильгельма I.
«Карл, как ты думаешь, кто победит, если мы сейчас начнем войну с Францией? Скажи чистую правду».
Бисмарк обратился к начальнику штаба армии Королевства Пруссия.
«Наша армия, безусловно, одержит победу». — Карл ответил без колебаний.
«Правда?». — Бисмарк верил в его суждения, за исключением того, что только на европейском континенте репутация, которую Франция создавала на протяжении веков, почти заставляла бояться смотреть прямо на нее.
Некоторые недоумки более поздних поколений помнят только то, что Пруссия победила Францию во Франко-прусской войне и что Германия быстро разгромила Францию и заняла Париж во Второй мировой войне, но они не знают, как Франция вешала немецкие государства в течение сотен лет до этого, будь то Австрия или Пруссия, их всех снова и снова давили французы и выбивали из их психических блоков. Это как если бы французский флот столкнулся с королевским флотом при Трафальгаре, хотя у него было больше кораблей, все, о чем он мог думать, это бежать от врага.
Перед лицом такой грозной армии Бисмарк, который видел, как росла прусская армия, знал, что прусская армия имеет огромное преимущество перед французской в плане подготовки и оснащения, и даже в численном отношении она намного превосходит ее. Прусская армия всегда создавалась и тренировалась с конечной целью — победить Францию, но когда этот день настал, даже Бисмарк не мог не чувствовать себя чрезвычайно нервным.
«Да, канцлер, наша армия уже на целый век опережает французскую в плане оснащения. Если говорить только об артиллерии, то наша армия оснащена чуть меньшим количеством орудий, чем французская, но поскольку половина наших орудий уже стоит на новом типе трубчатого отвода, то остальные, хотя и остаются орудиями реечного отвода, также являются стальными орудиями. С другой стороны, французы все еще использовали в основном бронзовые отступные пушки, которые сильно отставали от нас как по скорострельности, так и по дальности стрельбы, и наша общая огневая мощь артиллерии была более чем в три раза выше, чем у французов. Что касается пехоты, то даже если не принимать во внимание тот факт, что наша подготовка намного превосходит французскую, что касается используемых винтовок, то наши войска уже используют силосные винтовки с бездымным порохом, в то время как французы используют силосные заднезарядные винтовки, стреляющие черным порохом, и их винтовочная огневая мощь намного уступает нашей. На протяжении многих лет мы ежеминутно работали над тем, как победить Францию, и теперь, премьер-министр, я могу заверить вас, что мы готовы».
«Что ж, тогда давайте вместе отправимся к Его Величеству. Убедите его поддержать предложение его кузена стать преемником короля Испании». — Говоря это Бисмарк вздохнул.
Если у Бисмарка были лишь некоторые сомнения по поводу вступления в войну с Францией, то Его Величество, король Вильгельм I, был полон опасений по поводу вступления в войну с Францией. Хотя вступление в войну с Францией было уже устоявшейся государственной политикой, в данный момент было не так просто принять решение.
«Скоро в Европе начнется война. Ведь у Наполеона III нет другого выбора, кроме как вступить в войну». — сказал Скрудж Кэрол и Кэтрин на очередном семейном собрании. Доротея, в свою очередь, была временно отстранена от участия во встрече целях безопасности плода.
«Я сообщила трейдеру Macdonald Venture Bank на европейской стороне, чтобы он готовился к длинным позициям по компаниям, связанным с Пруссией, и коротким позициям по французским секторам». — ответила Кэтрин.
«Вообще говоря, когда начинается война, из Европы в Соединенные Штаты в короткое время устремляются горячие деньги, а железные дороги и сельское хозяйство будут точками для этих инвестиций. Как только железные дороги станут горячими, сталь тоже будет точкой. Кэрол, ты должен быть готов поднять цены на сталь и прочее, чтобы, с одной стороны, заработать деньги, а с другой — дать другим возможность заняться сталелитейным бизнесом».
«Хочешь подавить всех конкурентов?». — Кэрол был немного озадачен таким подходом Скруджа.
«Кэрол, это правда, что мы сейчас достигли монополии в сталелитейной промышленности. Но какова цель монополии?».
«Сверхприбыль, конечно. Маркс очень ясно объяснил это в своей новой книге «Капитал».
«Если страх, что кто-то придет и нарушит монополию, удерживает цены на низком уровне, то куда девать «сверхприбыль»?». — Скрудж усмехнулся: «Вместо этого мы могли бы заманить этих парней инвестировать в дело, а когда их заводы будут построены и начнут работать, мы просто раздавим их еще раз. Таким образом, они как бы построят фабрику для нас, и мы получим больше прибыли».
«И тогда в следующий раз, когда мы снова поднимем цены, мало кто решится выйти на рынок». — вмешалась Катрин.
«Скрудж, есть одна вещь, которую я хочу упомянуть, и она касается нефти». — Рокфеллер, которого впервые пригласили на встречу семьи Макдональд, выступил вперед.
«Джон, что ты имеешь в виду?».
«Я спросил совета у некоторых наших экспертов, и они сказали мне, что вполне возможно использовать нефть в качестве сырья и для производства синтетического аммиака, и что так, вероятно, будет дешевле. Я думаю, что мы должны провести исследования в этой области. Кроме того, кто-то упомянул мне идею двигателя внутреннего сгорания, что, на мой взгляд, тоже неплохо. Он сказал, что Скрудж, ты тоже знаешь об этой идее, даже то, что она возникла благодаря тебе. Я знаю, что именно здесь кроется настоящая ценность нефти. Мне интересно знать, когда эти вещи будут запущены в исследования и производство?».
«Синтетический аммиак и даже другая органическая химия, связанная с использованием нефти, уже находятся в разработке. Возможно, через год или два результаты будут готовы. Двигатель внутреннего сгорания сейчас немного технически незрел, и, пока мы не решим пустить железные дороги под откос, не время для появления этой штуки. Джон, ты должен понимать, что эта штука будет использоваться, в значительной степени, для того, чтобы отобрать бизнес у железных дорог».
Скрудж не стал скрывать свои мысли и от Рокфеллера, а сразу изложил ему свою стратегию: «Нефтяной кусок будет использоваться в течение короткого времени в основном как морское топливо и как сырье для некоторых химических производств. Ты должен сосредоточиться на том, как контролировать больше нефтяных месторождений. В крупных лабораториях проверяется метод использования ударных волн для обнаружения нефтяных месторождений, и когда это будет достигнуто, это принесет большую пользу и нашей разведке».
«Ваше Величество, я слышал, что мы отправили посланника в Пруссию, чтобы попросить об встрече с королем Вильгельмом I. Мы просим его дать публичное обещание никогда не поддерживать престолонаследие принца Леопольда как короля Испании. И что он включит части Баварии и Гессен-Дармштадта на западном берегу Рейна в состав Франции в качестве награды за консервативный нейтралитет Франции в австро-прусской войне. На такие условия почти невозможно согласиться, а если они не согласятся, неужели вы действительно намерены прибегнуть к войне?». — Эмиль Оливье, лидер Третьей партии, прямо спросил императора Наполеона III.
«Да, Эмиль. Даже если он согласится, я должен начать войну».
Наполеон III ответил безапелляционно и прямо: «Потому что пруссаки скоро начнут массово производить мочевину, что разрушит конкурентоспособность французского сельского хозяйства. У меня здесь доклад Академии наук, который вы можете прочитать. Только вступив в войну и победив Пруссию, мы сможем защитить наше сельское хозяйство и не дать нашим крестьянам умереть с голоду».
Эмиль внимательно изучил этот доклад, а затем спросил: «Ваше Величество, не могли бы мы просто запросить соответствующие патенты?».
«Вы думаете, это возможно?». — Наполеон III улыбнулся: «Желание пруссаков объединить Германию понятно всем. Самым большим препятствием сегодня являемся мы. Ведь их объединение означало бы появление мощной сухопутной державы на границах Франции. Европа может быть большой, но она не может вместить две великие державы. В то же время их объединение будет означать, что мы потеряем многие наши интересы на юге Германии, что было бы нетерпимо. Как только они захотят это сделать, они должны будут противостоять нам. А используя сельскохозяйственные технологии, используя дешевые сельскохозяйственные продукты, чтобы разрушить французский сельскохозяйственный рынок и ввергнуть Францию в революцию, они смогут избежать опасности прямой борьбы с нами и вместо этого достичь своих целей. Будут ли уступлены патенты на такую технологию? Даже если они согласятся, они будут намеренно медлить до тех пор, пока зерно не созреет в следующем году, и тогда они смогут достичь своих целей. Так что это битва, которую необходимо вести. Эмиль, я знаю, что вы всегда хотели превратить монархию в конституционную монархию. Если вы и ваша партия сможете поддержать войну в парламенте, я соглашусь с вашими идеями о политической реформе. Как вам такая сделка?».
«Ваше Величество, правда ли то, что вы говорите?». — спросил Эмиль, его глаза расширились.
«Конечно, как я могу говорить глупости о таком важном вопросе?». — ответил император Наполеон III. Если бы он смог победить Пруссию, то его престиж во Франции сравнялся бы с престижем его дяди, который занимал огромное положение в сердцах бесчисленных французов.
В тот момент, даже если бы система правления стала конституционной монархией, кто бы смог сдержать монарха, который обладает таким же престижем, как Его Величество Наполеон I?
В то время как Франция и Пруссия стремились к общей цели — отчаянной борьбе друг с другом, в Соединенных Штатах шли новые президентские выборы.
Честно говоря, этот раунд выборов не был близким. Из-за Гражданской войны Демократическая партия, традиционно самая сильная партия в США, находится или, по крайней мере, кажется, находится на последнем издыхании и, за исключением нескольких южных штатов, практически не в состоянии конкурировать с Республиканской партией в масштабах США.
Что касается действующего президента, то Эндрю Джонсон, демократ, которому удалось стать президентом только благодаря убийству Авраама Линкольна, с первого дня своего пребывания в должности был недоволен завистливыми членами кабинета, считавшими, что ему слишком повезло, и едва не подвергся импичменту.
Хотя с помощью Скруджа он был в шести голосах от импичмента, что гораздо безопаснее, чем в первоначальной истории, когда он был всего в одном голосе, степень его ущербности не сильно изменилась, и все, даже он сам, и остальные члены Демократической партии знали, что в этом туре выборов ему абсолютно не повезёт. Даже если бы республиканцы выставили собаку на выборы, президентство не досталось бы демократам. Поэтому президент Джонсон не стал продолжать свою кандидатуру, и демократы выдвинули Горацио Сеймура, который был губернатором Нью-Йорка, в качестве своего кандидата в президенты.
Таким образом, на президентских выборах в этом году важно было не соперничество республиканцев и демократов, а внутренняя борьба республиканцев.
В конце концов, после визитов к Скруджу и Моргану и после ряда политических обещаний герой Гражданской войны генерал Грант получил большую сумму денег на предвыборную кампанию, и на эти деньги генерал Грант разместил свою фотографию на первых страницах газет, а его голос и его историю — на радио. На Севере по радио всегда можно было услышать историю о том, как генерал Грант решительно и упорно сражался с повстанцами и в конце концов заставил их сдаться, а на Юге по радио или в газетах всегда можно было прочитать великодушное заявление генерала Гранта после того, как война закончилась и солдаты генерала Роберта Э. Ли сложили оружие: «Война закончилась, и теперь бывшие повстанцы стали нашими согражданами». А также история о великодушном соглашении разрешить солдатам Конфедерации забрать своих боевых лошадей домой, чтобы подготовиться к весеннему севу.
Исторически сложилось так, что одной из очевидных проблем президентской кампании Гранта было то, что у него, во-первых, не было опыта управления страной, а во-вторых, не было достойной четкой правящей платформы, то есть политические взгляды Гранта были неясны. Это было слабым местом Гранта на протяжении всех его последующих президентств. Не имея долгосрочного плана, администрация Гранта шла туда, куда ему хотелось. Но это было ничто по сравнению с другой слабостью Гранта — коррупцией.
В целом Грант был хорошим человеком с мягким сердцем, и он всегда неохотно принимал меры, когда люди вокруг него совершали ошибки или что-то еще. Что ж, для знаменитого генерала было бы странно иметь такой характер, и в результате многие люди вокруг него воспользовались его положением, чтобы быть коррумпированными. Хуже того, каждый раз, когда всплывал случай коррупции, Грант с негодованием говорил, что расследует дело до конца и не будет снисходителен, но каждый раз, когда он действительно расследовал дело, оказывалось, что это его родственники, его друзья, Грант тут же смягчался, подчеркивая, что все совершают ошибки, нужно дать провинившимся шанс исправиться и прочую чепуху.
Но Грант был полным идиотом, когда дело касалось управления деньгами, и в итоге он чуть не умер от нищеты после того, как не сумел вложить деньги после ухода с поста. Однако теперь президент Грант не повторит тех ошибок, которые почти никто и никогда не повторит, потому что благодаря Скруджу монстр монопольных конгломератов появился в США гораздо раньше, чем в их первоначальной истории, и теперь нет необходимости в президентской повестке дня, а служение теневым монопольным конгломератам — самая главная повестка дня.
Что касается проблемы коррупции, то она решается лучше, у Скруджа уже давно есть пакет решений по легальной коррупции. В разговоре с Грантом Скрудж сказал, что пока он будет способствовать развитию американских железных дорог, сохранению гегемонии Америки на американском рынке, а также активному освоению азиатского рынка и укреплению для этого военно-морского флота, тогда он, Скрудж, сам подготовит для него, его семьи и родственников место в Консорциуме Макдональда, где он сможет получать деньги за то, что не работает. Конечно, консорциум Макдональда не является благотворительной организацией, и даже если он является благотворительной организацией при консорциуме Макдональда, он должен служить прибыли консорциума. Поэтому, чтобы иметь хорошую позицию, по крайней мере, на эти четыре года, Гранту придется немного уступить в производительности.
Ответ Пруссии во многом соответствовал ожиданиям императора Наполеона III: они отвергли его просьбу и даже опубликовали в прессе публичный ответ, в котором не только прямо отвергли его просьбу, но и заявили, что «Его Величество отказывается принимать французского посла в будущем и приказал дежурному адъютанту сообщить французскому послу, что Его Величеству не о чем больше говорить с ними».
Такое неуважение к Франции немедленно вызвало возмущение среди французов. Воспользовавшись случаем, 12 февраля 1869 года император Наполеон III объявил войну Пруссии.
В отличие от Пруссии, где была принята всеобщая воинская повинность, французская армия состояла из профессиональных солдат и поэтому была меньше по численности, и даже после мобилизации те, кто вступал в армию, были отставными ветеранами. Поэтому французы в целом считали, что их армия превосходит прусскую по качеству и поэтому может с абсолютной легкостью победить прусских варваров, несмотря на их меньшую численность.
Однако война оказалась совсем не такой, как представляли себе французы.
Казалось бы, профессиональные солдаты должны быть лучше обучены, чем призывники, но на самом деле, из-за лучшего экономического развития, прусская армия получила больше подготовки. И хотя Франция провела мобилизацию заблаговременно, пруссаки готовились к войне против французов гораздо дольше, с момента поражения Австрии. А благодаря более развитой железнодорожной сети на своей территории, пруссаки также смогли быстрее мобилизовать свои войска.
В результате после двойного встречного объявления войны до конца февраля французская армия собрала более 200 000 солдат, в то время как на противоположной стороне уже было собрано 470 000 прусских войск.
Первоначально французы намеревались начать упреждающую атаку на Франкфурт, чтобы отрезать Северную и Южную Германию и заставить южногерманские государства сохранить нейтралитет, прежде чем начать разгром Пруссии. Однако прусская армия была собрана гораздо быстрее, чем они предполагали, и ситуация оказалась под полным контролем Пруссии с самого начала войны.
План пруссаков заключался в том, что они, используя свою превосходящую силу и удобство радиосвязи, разделятся на три большие армии, чтобы напасть на Эльзас и Лотарингию во Франции, сразиться с французами на германо-французской границе или во Франции и как можно быстрее уничтожить тяжелые французские группировки.
Когда началась война, французы обнаружили, что способ ведения боевых действий на поле боя совершенно отличается от того, который они знали.
Они только что собрали свои войска и были готовы начать атаку в направлении противника, когда увидели, как на противоположной стороне поднялся огромный шар, а затем на них обрушился дождь из бесчисленных снарядов. Еще более пугающим было то, что эти снаряды падали и взрывались с силой, прямо как ручные гранаты, которыми была оснащена французская армия, только значительно мощнее. Под таким артиллерийским обстрелом любая прямая атака сплочения почти всегда превращалась в бойню.
Даже оборона стала чрезвычайно сложной, французы освоили окопы, колючую проволоку и мины, но при таком обстреле мины взрывались, колючая проволока разлеталась, прятавшиеся в окопах люди периодически погибали от падающих с неба снарядов, которые приземлялись прямо в окопы, а многие другие теряли рассудок от обстрела и бросались из окопов в попытке спастись, но их, естественно, разрывало на части.
Многие другие не погибли после сильного обстрела, но были настолько потрясены, что временно потеряли вестибулярный аппарат, так что не могли сохранять равновесие и совершать нормальные движения при стрельбе, в результате чего, когда воодушевленные пруссаки начали атаку на французские позиции, они фактически отнеслись к этому легко, как к пикнику, и те французские солдаты, которые были оглушены снарядами, не имели шансов провести эффективную контратаку.
Французская армия быстро развалилась под таким ударом, и скорость разгрома застала даже прусских командиров врасплох.
В истории пруссакам потребовались бы месяцы и несколько крупных сражений, чтобы окончательно разгромить французскую армию, но в этот раз, используя сочетание бесконечных разрывных снарядов и упорного наступления, пруссаки полностью разгромили французскую армию в течение недели, а затем в серии последующих преследований они не только взяли в плен сотни тысяч французских солдат, но и захватили живым французского императора Наполеона III.
Говорят, что в разгар всего этого у короля Вильгельма I, который всегда подчинялся Бисмарку, возникли редкие разногласия с канцлером Бисмарком.
Канцлер был готов пойти по легкому пути, но король Вильгельм I чувствовал, что было бы невозможно не воспользоваться крахом французской армии и не захватить Париж одним махом, как это не раз делала французская армия на протяжении веков. Теперь у пруссаков появилась возможность выйти на Елисейские поля, чтобы встряхнуть ситуацию. Подумайте, как красиво было бы пройти через Триумфальную арку, посвященную императору Наполеону I, и промаршировать по Елисейским полям.
Хотя война началась немного раньше, чем в оригинальной истории, последующие события в основном соответствовали оригинальной истории В Париже все же произошла революция, императорское правительство было свергнуто, было создано новое республиканское правительство, а затем прусские войска пробились в Париж, они обошли Елисейские поля, удовлетворили тщеславие короля Вильгельма I и отступили. Затем начались мирные переговоры, которые закончились ничем не отличающимся от истории результатом: Франция выплатила 5 миллиардов франков репараций и уступила Эльзас и Лотарингию Германии. Тем временем император Вильгельм I был коронован в Версале как император Германии. Для немцев это была месть за то время, когда император Наполеон заставил Священную Римскую империю отказаться от титула императора, а для французов это была еще одна соль на раны.
«Наконец-то война закончилась». — Скрудж ждал у родильного отделения Доротеи, когда ему сообщили эту новость: «Но теперь началась новая эра, в которой наши вчерашние союзники станут завтрашними врагами…».
«Проклятый мальчишка! Твоя жена там рожает, а ты еще имеешь время, чтобы говорить обо всей этой ерунде!».
Даже не оглядываясь, Скрудж знал, что это точно был старый Джозеф. Теперь, когда Скрудж становился все более влиятельным, никто в семье больше не осмеливался так с ним разговаривать.
В прошлом, когда он еще не нажил свое состояние, Кэрол часто называл его «Гадкий утенок», но по мере развития семейного бизнеса и роста его богатства Кэрол стал уважать своего брата-гения, и его тон постепенно становился все более почтительным. В это время только Джозеф-старший мог называть Скруджа как хотел.
Скрудж улыбнулся: «Папа, знаешь, я не очень-то хотел об этом говорить, просто Доротея лежит там уже полдня, а я чувствую слабость, вот и ищу, о чем бы поговорить».
«Еще рано, Скрудж». — Кэрол сказал сбоку: «Всё ещё впереди».
«Ты уже придумал имя?». — неожиданно спросила Кэтрин.
«Есть несколько имен, как для мальчика, так и для девочки. Но мне придется поговорить с их матерью о том, как назвать в конце концов».
Все ждали у входа в родильный зал, Скрудж то и дело вставал, несколько раз ходил взад-вперед, снова брал газету и несколько мгновений читал ее, потом снова садился и смотрел на дверь в родильный зал.
Через некоторое время родильное отделение открылось, и оттуда вышли доктора. Один из них сказал Скруджу с улыбкой на лице, снимая специальные резиновые перчатки: «Мистер Макдональд, у вашей жены все хорошо, и у ребенка тоже»
«Да, очень милый мальчик, он не плакал, когда родился, мы беспокоились, что это может привести к кислородному голоданию, (есть очень маленький шанс, что ребенок не будет дышать самостоятельно после рождения, и внешним признаком является то, что он не плачет) К счастью, медсестра дотронулась до него, и он сразу же улыбнулся. Хотя я слышал об этом раньше, это первый раз, когда я вижу ребенка, который не плачет при рождении, а улыбается. Я впервые вижу такого ребенка». — добавил другой врач. (Это не редкость, когда дети рождаются улыбающимися, а не плачущими).
«Доктор, можно я зайду и посмотрю?». — спросил Скрудж.
«Теперь можно, только тихо».
К этому времени Доротею с ребенком поместили в специальное отделение интенсивной терапии по соседству. Скрудж вошел в палату и увидел Доротею и малыша.
Глаза ребенка еще не были открыты, американцы не имели привычки плотно укутывать своих детей, и хотя была зима, палата отапливалась, и температура поддерживалась на очень комфортном уровне — двадцать четыре градуса. Поэтому, когда Доротею и ребенка укрывало лишь тонкое одеяльце, две ручки малыша время от времени хватались за воздух, а потом он засовывал правую руку в рот.
Доротея осторожно вытащила руку малыша изо рта и нежно дотронулась до него, и малыш улыбнулся.
«Какой улыбчивый малыш». — Скрудж подошел к Доротее и сказал: «Можно мне обнять его?».
«Будь осторожен, чтобы он не чувствовал себя неловко». — ответила Доротея, передавая малыша.
Как только Скрудж взял его на руки, малыш, который до этого непрерывно улыбался, вдруг разрыдался, и его плач был настолько громким, что просто оглушал. Скрудж немного повозился, но безрезультатно. Ему пришлось честно отдать ребенка Доротее. Как ни странно, хотя его глаза еще не были открыты, малыш перестал плакать, как только оказался на руках у матери. Это вызвало у Доротеи чувство особого удовлетворения собой.
«Как мы назовём ребенка?». — спросил Скрудж, присаживаясь рядом с ней и протягивая руку, чтобы коснуться мальчика.
«Как насчет Гладстона?».
Скрудж не особенно заботился об именах и вообще о чем-либо, и согласился.
Хотя рождение ребенка — это большое событие, особенно для семьи Макдональдов, при нормальных обстоятельствах, пока с этим ребенком все в порядке, маленький Гладстон, несомненно, будет первым в очереди наследования бизнес-империи. Но даже если мальчик, к несчастью, не будет обладать талантом в бизнесе, по крайней мере, ему точно не придется беспокоиться о деньгах. В этом смысле можно сказать, что юный Гладстон был рожден для того, чтобы за ним присматривала госпожа Удача.
Но с другой точки зрения, это не обязательно так. Еще до того, как маленький Гладстон успел открыть глаза, его мать и отец уже обсуждали, как обучить мальчика.
«В любом образовании математическое образование абсолютно необходимо. Это гораздо важнее, чем игра на пианино, рисование, езда на лошадях и прочая ерунда. Поэтому с самого раннего возраста нам нужно укреплять его математическую подготовку, и, честно говоря, математика в американской части детского образования просто слишком легкая, так что думаю, нам нужен более высокий стандарт образования». — сказал Скрудж, который в своей прошлой жизни был выходцем из научной среды.
«Но для наших детей социальные навыки также важны, поэтому он должен быть обучен различным аспектам устной и письменной речи». — быстро добавила Доротея.
Затем одна из самых богатых пар Америки провела драгоценные выходные, обсуждая программу воспитания Гладстона, создавая подробный план обучения, согласно которому для счастливчика, начиная с пятилетнего возраста, практически не будет детства.
«Ах, наконец-то примерный план!». — сказала Доротея Скруджу, взглянув на план, разложенный на одной стороне, а затем на маленького Гладстона, который только что напился молока и теперь крепко спал.
«Вообщем, накопление знаний, тренировка способностей, физические упражнения, социальная практика и все такое. Если что-то останется, я восполню это позже».
«Дина и Дональд как раз в том возрасте, чтобы получить образование, так что, как ты думаешь, стоит ли нам предложить Кэролу следовать этому плану, чтобы обучить и их?». — спросила Доротея с улыбкой.
Скрудж кивнул: «Верно. Пришло время приучить малышей к дисциплине».
Он никогда не верил в так называемое «счастливое воспитание». По его мнению, так называемое «счастливое воспитание» более поздних времен в основе своей было создано для того, чтобы одурачить людей. Акцент на счастье приведет лишь к тому, что люди не смогут учиться. Те, кто учит «счастливому образованию», всегда хотят защитить природу ребенка, но цель самого образования не в том, чтобы защитить какую-либо природу, а в том, чтобы изменить некоторые природы. А изменения часто бывают болезненными. В своей предыдущей жизни, будучи политехником, Скрудж мучительно изучал Лапласа, Лагранжа и других ребят. Может быть, и были люди, которые смогли выучить эти вещи полностью на интересе, но они были исключительными, а исключительность не воспроизводима. Скрудж также иногда чувствует, что «счастливое образование» противоречит не только основным принципам образования, но и второму закону термодинамики. Это происходит потому, что процесс образования в некотором смысле является процессом накопления отрицательной энтропии и упорядочивания умов обучаемых людей. А второй закон термодинамики говорит нам, что любое искусственное увеличение упорядоченности должно происходить ценой увеличения беспорядка в большем масштабе. И удовольствие — это явно не та цена, а боль — да. В прошлой жизни Скрудж заплатил эту болезненную цену, когда учился. И в каком-то смысле способность испытывать боль — одна из самых важных способностей, особенно для тех, кто находится у власти, кто хочет иметь возможность сосать кровь других.
На следующий день Скрудж показал свой набор образовательных планов Кэрол и Кэтрин, чтобы они внесли свой вклад.
«Это слишком много, не так ли? Если бы ребенок воспитывался по такому плану, он был бы всесторонне развит, но не заставит ли это его слишком много работать?». — беспокойно спросил Кэрол.
«Кроме того, Дина — девочка, так что ей не нужно учиться всему этому». — добавила Кэтрин.
«Никаких возражений». — Скрудж возразил: «Что касается Дины, то девочки в нашей семье не предназначены для того, чтобы быть вазами в будущем, они также должны стать важными фигурами. Вполне естественно, что их нужно так воспитывать».
В апреле 1869 года на берегу Сены уже распускали свои нежно-зеленые листья и протягивали изящные ветви. Весенний ветерок нежно обдувал Сену, прогоняя зимнюю прохладу, — весна пришла.
Но сегодня парижане не видят весны. Понт де ла Конкорд, оживленный транспортом и туристами, стал совсем пустынным, лишь несколько полицейских патрулей с собаками на поводках ходили взад и вперед по дороге, допрашивая подозрительных, на их взгляд, людей, похожих на «социалистов» или «повстанцев». Если допрашиваемый не давал удовлетворительного ответа, его, вероятно, забирали и больше о нем не слышали, как будто такого человека никогда не было на свете.
Третья французская республика и пруссаки подписали перемирие и согласились уступить немцам земли и выплатить репарации. Уступить земли было легко, поскольку Эльзас и Лотарингия все равно уже находились под немецкой оккупацией, а основными жителями там уже были немецкоговорящие немцы. Но выплатить огромную сумму в пять миллиардов франков в качестве репараций было не так просто. У Наполеона III никогда бы не было в казне такой большой суммы денег, а если бы у него была такая большая сумма в казне, он бы не проиграл так крупно. Законы войны многочисленны и разнообразны, но один из самых основных заключается в том, что преобладает большая материальная сила, и, говоря более простым языком, в большинстве случаев война — это игра, в которой богатый сокрушает бедного.
Для того чтобы собрать такую сумму денег, французы попросили немцев платить в рассрочку, а сами были заняты тем, что занимали деньги по всему миру. Но деньги всегда труднее всего достать, когда они больше всего нужны. Когда Франция была богатой страной, ей достаточно было сказать, что она хочет занять немного денег, и банкиры, стоявшие у здания Министерства финансов, ждали за километры, взывая к деньгам. Но теперь битва с пруссаками превратила Францию из богача в неудачника. Отношение банкиров к Франции сразу же изменилось на 180 градусов, они держали свои деньги под замком, говоря, что если вы не готовы платить более высокий процент, у нас не будет денег, чтобы дать вам взаймы. Однако если бы они все-таки дали деньги в долг под ожидаемый процент, это означало бы, что Франция будет снова ограблена этими вампирами после того, как ее однажды ограбила Германия.
Но ситуация была хуже некуда, и в конце концов правительству пришлось уступить вампирам и занять большие суммы денег по ростовщическим ставкам для выплаты военных репараций. Чтобы выплатить репарации, правительству Тьера пришлось пойти на земельные оброки, что привело к большому недовольству, а у французов была традиция «революции». А чтобы вернуть деньги и получить в качестве залога северные земли, которые все еще были оккупированы немцами, правительству Тьера пришлось расправиться с теми, кто пытался восстать, а это, естественно, требовало еще больше денег.
Четырехколесная карета, запряженная четырьмя группами лошадей, медленно проехала по Понте де ла Конкорд в направлении резиденции правительства. Безупречно вычищенная, блестящая лакировка и четыре лошади, тянувшие карету, многое говорили о ее владельцах, и во Франции в это время только иностранные вампиры могли бы щеголять своей роскошью с таким безрассудством.
В карете сидел агент Macdonald Ventures в Европе, кузен Кэтрин Дэвид. Сейчас он ехал поговорить с французами о займе. Условия кредитования банка «Макдональд Венчур» были более щедрыми, чем у других банков, а процентные ставки, которые они требовали, были немного ниже, поэтому, естественно, их кредиты были более популярны у французского правительства.
Конечно, за эту щедрость не пришлось платить, и цена заключалась в том, что Франция должна была открыть свои рынки для консорциума Скруджа в определенных областях. Это касается, например, некоторых секторов, которые могут принести беспроигрышные результаты для всех. Так, например, французское правительство согласилось разрешить иностранным компаниям, соответствующим требованиям, открывать во Франции заводы по производству азотных удобрений. И получить полное освобождение от налогов на срок до пятнадцати лет. (Когда немцы и Скрудж подписали меморандум о сотрудничестве по обмену технологиями, они оговорили, что ни одной из сторон не будет разрешено продавать продукцию в стране другой стороны, но детального раздела международного рынка не было. Поэтому Скрудж просто планировал производить его непосредственно во Франции, где он мог бы заработать больше денег, учитывая освобождение от налогов и низкую зарплату французских рабочих по сравнению с американскими. Кроме того, заводы по производству удобрений являются крупным источником загрязнения окружающей среды, и лучше загрязнять окружающую среду во Франции, чем сильно загрязнять в США. Хотя некоторые технологии по сокращению выбросов не были недоступны для крупных лабораторий в руках Скруджа, зачем тратить деньги на сокращение выбросов, если можно загрязнять свободно? (В конце концов, в 1860-х и 1870-х годах, это было время капитализма, когда капиталисты переживали период расцвета, свободно добиваясь богатства и власти, загрязняя окружающую среду, если хотели, снижая заработную плату, если хотели, это был век свободного капитала).
В дополнение к открытию «золотых» фабрик французы были вынуждены открыть для Скруджа рынок стали.
Потеряв хорошую железную руду Эльзаса и Лотарингии, французские сталелитейные заводы остались с некачественной железной рудой с высоким содержанием серы и фосфора. И у них не было на руках полной технологии для работы с таким материалом. Так возникло партнерство «рынок технологий». Французское правительство позволило Скруджу взять контрольный пакет акций этих французских сталелитейных компаний и обещало полный национальный режим тем компаниям, в которых Скрудж имел долю. Французское правительство пообещало предоставить полный национальный режим тем сталелитейным компаниям, в которых Скрудж имел долю, и дать им соответствующий политический уклон.
Конечно, такой шаг требовал больших денег, но для Скруджа это не было большой проблемой. Немцы по-прежнему были должны Скруджу большую сумму денег в виде кредитов и платежей за товары. Теперь значительная часть репараций, которые немцы выбили из Франции, поступила непосредственно в Венчурный банк Макдональда, который затем развернулся и отправил часть денег обратно в США, часть ссудил французскому правительству, а небольшая часть оставшейся суммы плюс ежемесячные проценты, выплачиваемые французским правительством, были использованы для строительства именно этих проектов.
Теперь правительство Тьера обратилось с новой просьбой о займе, и сегодня во многих местах есть люди, которые недовольны правительством и ненавидят его за продажу? Народ страны, который готов восстать и свергнуть правительство, а с другой стороны, само правительство Третьей французской республики — это суперстранность, проще говоря, это республиканское правительство без единого сторонника республиканского строя в правительстве и парламенте. В правительстве и парламенте было всего три роялистские фракции — «ортодоксы», поддерживавшие Бурбонов, «орлеанисты», поддерживавшие Луи Филиппа, и «бонапартисты», поддерживавшие Наполеона. Только потому, что эти три фракции были настолько взаимосвязаны, что невозможно было определить, кто станет императором Франции, пришлось создать так называемую республику. Даже президент этой «республики» открыто заявил, что он роялист и что он будет президентом только на время и что он передаст власть законному королю. Просто время еще не пришло.
Хотя Тьер изо всех сил старался сгладить отношения между тремя партиями, никто из них не доверял ему по-настоящему. То, что он стал президентом, было результатом компромисса, потому что было не так много людей, приемлемых для всех трех фракций. Но он не был одним из них. Он был нужен им, потому что им нужно было, чтобы он взял на себя вину за распродажу страны, а также за ее подавление. страны, а также подавление революции, и когда дело действительно дошло до этого, не было ничего невозможного в том, чтобы продать его в качестве компромисса.
И мог ли быть лучший партнер в этом деле, чем новый друг, полный доброй воли, как Консорциум Макдональда?
Как раз когда Франция и Пруссия вели переговоры о размере репараций, герр Скрудж Макдональд выступил с публичным заявлением, надеясь, что пруссаки проявят великодушие победителей и не будут выдвигать слишком жестких условий. Он также открыто критиковал бунтарские социалистические партии в Париже, когда они начали беспорядки, за то, что они были крайне неправы, подняв восстание во время национальной трагедии.
Более того, он предложил Франции относительно низкопроцентные кредиты и был готовы помочь пострадавшему от кризиса сельскому хозяйству, сталелитейной и горнодобывающей промышленности Франции выйти из затруднительного положения.
Кроме того, сила его оружия была доказана франко-прусской войной. Любой французский солдат, сражавшийся против пруссаков с помощью оружия Макдональда во время франко-прусской войны, был незабываемо впечатлен произведенным им оружием. Именно поэтому Тьерс хотел занять у Macdonald Ventures еще одну сумму денег для покупки оружия Макдональда, чтобы сохранить стабильность и единство Франции. Он также был уверен, что подобная просьба, полная того, что Скрудж называл беспроигрышной мудростью, будет удовлетворена.
Наступила весна, пшеница, посаженная Джимом, начала зеленеть, и теперь он был занят.
В это время года на ферме было много работы, начиная с рыхления почвы, которое было важным мероприятием, способствующим раннему озеленению и крепкому росту ростков пшеницы.
Рыхление верхнего слоя почвы улучшает аэрацию почвы, что повышает температуру почвы и способствует развитию корней.
В этом году пшеница растет не очень хорошо, поэтому очень важно следить за внесением удобрений. Но «почвенное золото» еще не доставили, поэтому с удобрениями придется подождать. Это заставило Джима немного поволноваться. К счастью, он был готов и год назад сделал компост из собственного удобрения.
Сжав в руке рукоятку мотыги, Джим выпрямился; он был занят все утро и должен был вернуться, чтобы поесть и отдохнуть. Джим подошел к пшеничному полю, сел на камень, взял оставленную там бутылку с водой, сделал глоток воды, достал хлеб, который приготовила для него жена, и откусил от него, затем по привычке посмотрел вдаль. В этот момент в поле его зрения появилась маленькая черная точка.
Точка становилась все больше и больше, и наконец Джим смог разобрать, что это товарный вагон, который медленно двигался по дороге в сторону Джима. Наконец она дошла до самого Джима и остановилась.
«Эй, Джим!». — крикнул Ромни, управлявший повозкой: «У меня есть кое-что для тебя. Ну, твое земное золото!»
«Правда?». — спросил Джим, вставая.
«Оно прямо здесь, в моей машине». — Ромни сказал: «Сначала поедем к тебе домой и разгрузим, там есть инструкция по применению, сам почитай».
«Петров, притащи очередную партию кроликов. Это для эксперимента!». — крикнул доктор Гарри, отвечавший за разработку пестицидов, своему ассистенту в зоне химических экспериментов большой лаборатории: «И еще, вытащи всех этих кроликов и утилизируй их».
Сейчас Гарри отвечал за финальное тестирование революционного инсектицида. Это испытание было посвящено токсичности препарата для теплокровных животных.
В начале этого исследования Скрудж так сказал сотрудникам: «Ученый, которому больше всего нужна совесть в этом мире, — это химик. Ибо химик, особенно химик, работающий с токсичными веществами, не имеющий совести, может придумать что-то вредное для общества. Ведь они имеют дело со всевозможными токсичными веществами, и если они не будут достаточно осторожны, чтобы все сделать правильно, то вполне вероятно, что непреднамеренная ошибка нанесет непоправимый ущерб другим. Для пестицида, предназначенного для широкого применения на сельскохозяйственных угодьях, наиболее важным показателем является не эффективность в уничтожении насекомых, а безопасность. Если бы мы рассматривали только отравление жуков, это не составило бы для нас особой проблемы, а химику, работающему над токсичными веществами, не составит особого труда отравить слона, не говоря уже о маленьком жучке или даже синем ките. Но нам нужен не яд, который убьет все живые существа, а инсектицид, который будет эффективно убивать паразитов, но при этом будет относительно безопасен для теплокровных животных».
В ходе эксперимента команда действительно получила несколько очень эффективных ядов. Например, двумя месяцами ранее они опробовали тест № 35, когда они были под руководством Скруджа. В то время они проводили реакцию метил окси дихлорфосфата с фтористым водородом для получения метил окси дифторфосфата, который затем реагировал с метил окси дихлорфосфатом и изопропиловым спиртом для получения изопропил мефторфосфоната (который в наше время имеет более простое, легко запоминающееся и пугающее название — «зарин». Это был чрезвычайно смертоносный газ, смертельный через кожу, если не при вдыхании, и чрезвычайно токсичный. (Уровень знаменитого «короля газов» Второй мировой войны, иприта, имеет полусмертельную концентрацию 1300 мг/см3, тогда как для зарина требуется полусмертельная концентрация всего 0,1 мг/см3!)
Это 35-е испытание, упомянутое выше. Господи, это вещество очень, очень эффективно убивает жуков, но оно также ужасно токсично для теплокровных животных. Это ужасно летучее вещество, которое может отравить теплокровных животных и, конечно, людей, даже без вдыхания, а при простом контакте с кожей.
В том эксперименте его ассистент Томми случайно вступил в контакт с небольшим количеством летучего газа этого вещества на своей коже, и у него развились тяжелые симптомы отравления, включая затрудненное дыхание, и он почти умер. Естественно, такой высокотоксичный яд нельзя было использовать в качестве инсектицида, иначе, конечно, жуки вымерли бы, но фермеры, распылявшие инсектицид, погибли бы еще быстрее, чем жуки. Чтобы обеспечить безопасность, Скрудж быстро запечатал всю необходимую информацию и предупредил всех участников эксперимента, чтобы они никому не рассказывали о деталях эксперимента. Немцы из других групп не должны были знать об этом. За это каждый из них получил небольшое вознаграждение за молчание.
«Этот материал настолько опасен, что не дай Бог, если бы его открыли не мы, а те фрицы, и если бы он оказался у фрицев, Бог знает, использовали ли бы они его в качестве оружия во время войны. Это был бы кошмар для человечества, если бы эта штука появилась на поле боя. Подумайте сами, десятки тысяч людей могли бы быть убиты, как жуки, убитые инсектицидом. Для этого даже не потребовалась бы масштабная операция такой страны, как Германия, его было бы так легко изготовить, что обычный студент колледжа мог бы приготовить его в своем сарае на заднем дворе и убить целый город за одну ночь, если бы знал, как это сделать. Это просто ужасно! Вот почему техническая информация должна быть засекречена и никогда не должна стать известной никому другому. На вас ответственность за все человечество!».
Серьезно заявил Скрудж в тот момент, затем он пошел в соседнюю комнату, позвонил по телефону, и через некоторое время группа хорошо вооруженных охранников Blackwater вошла без единого слова, упаковала все данные испытаний в несколько железных ящиков и унесла их в неизвестное место.
Тем не менее, сегодняшний эксперимент вполне удался. Судя по полумертвой дозе кроликов, этот инсектицид действительно не настолько токсичен для теплокровных животных по сравнению с его способностью убивать всех видов вредителей. Сделанный в виде эмульсии и распыленный в опрыскивателе, он не будет слишком опасен для фермеров, и максимум, что можно сделать, это надеть пару масок.
Инсектицид называется бис-п-хлорфенилтрихлорэтан. В лаборатории он проходит испытания под номером 58. С ним конкурировало более десяти других испытательных изделий, но доктор Гарри был уверен, что его изделие было самым стабильным и промышленно производимым, даже если оно не было самым инсектицидным или самым безопасным, и в этом смысле он был уверен, что испытательное изделие номер пятьдесят восемь, за разработку которого он отвечал, победит этих конкурентов в финальном соревновании.
Интересно, что его друг и конкурент, доктор Корт, также разработал новый инсектицид, который был более чем в десять раз эффективнее его продукта и почти незаметно менее токсичен для теплокровных животных. Доктор Корт даже выпил пробирку с этим веществом на глазах у Скруджа. Почти у всех глаза разбежались от того, что доктор Корт извлек из вещества под названием пиретрум. Приготовить его было трудновато, но даже Скрудж подумал, что можно было бы арендовать большой участок земли и засадить его пиретрумом. Затем, по мере продвижения эксперимента, постепенно выяснились слабые стороны этого вещества: оно было настолько нестабильным и боялось света, что при попадании на него солнечных лучей разрушалось очень быстро. Но чье пшеничное поле не подвергается воздействию солнечного света? Итак, по мнению Скруджа, это средство хорошо подходит для борьбы с комарами в помещении, но что касается пестицидов, забудьте об этом. В отличие от него, 58-й испытуемый продукт почти не разрушается под воздействием естественной среды и, очевидно, намного лучше.
Скрудж также очень положительно отзывается об испытуемом изделии 58 и даже дал ему сокращенное название: «ДДТ».
«Учитель, почему бы этих мертвых кроликов просто не отправить на сжигание?». — спросил Петров, бросая мертвых кроликов одного за другим в тележку, готовую их выкатить.
«Я слышал, что сначала нужно снять шкурки, потому что кроличьи шкурки очень полезны, мы могли бы сделать несколько пальто из шкурок кроликов, которые умирают здесь каждый день». — Доктор Гарри ответил: «У нас много денег на эксперименты, но мы должны быть экономными там, где это возможно».
Пшеница Джима была зеленой, крепкой и аккуратной, А на поле выглядела так, словно собиралась дать хороший урожай, чем Джим очень гордился. Честно говоря, он никогда не видел, чтобы пшеница росла так хорошо.
«Если ничего не пойдет не так, и не будет слишком много вредителей, мы, вероятно, получим хороший урожай в этом году». — подумал Джим.
Беспокойство Джима было небезосновательным: зима в этом году была недостаточно холодной, это означало, что мало яиц, которые жуки отложили в землю в прошлом году, замерзли насмерть, и с наступлением теплой погоды проблема заражения наверняка станет серьезной.
Хорошо, что кливлендские сельхозпроизводители были настолько добры, что не только своевременно присылали Джиму «золото земли», но и каждые несколько дней их продавцы приходили к Джиму домой и вместе с ним проверяли поля, чтобы посмотреть, как взошла пшеница, и вели подробный учет. Иногда, когда у Джима было так много работы, что он и его жена не могли ухаживать за полями так же хорошо, как в инструкции, продавец сельскохозяйственной компании Кливленда, Том, даже приходил, чтобы поработать с семьей Джима. Со временем Джим и Том стали друзьями.
«Том, отдохни. Даже если мы перебьем здесь всех жуков, не пройдет много времени, как с соседнего поля прилетят новые», — сказал Джим Тому, усаживаясь на задницу в поле.
Том тоже сел рядом с ним, и Джим протянул бутылку с водой. Том, не теряя времени, выпил почти всю бутылку, затем достал из кармана пачку сигарет, дешевых местных сигарет с громким названием «Космос», но сделанных из паршивого табачного листа, который по вкусу ничем не напоминал коробку с кубинским табаком Макдональдса с нарисованным на ней Лебединым замком. Но хорошо, что они были дешевыми. Том всегда носил в кармане две пачки сигарет: пачку «Касла» в кармане пиджака для первых клиентов и пачку в кармане брюк для себя и своих друзей, чтобы покурить. Сейчас Том и Джим были старыми знакомыми, поэтому вместо того, чтобы передать Джиму «Касл», Том передавал ему сигареты «Космос».
«Том». — сказал Джим, затягиваясь сигаретой: «Твое удобрение действительно хорошее, посмотри, как хорошо растет пшеница на нашем поле. Я купил эту землю, но обрабатываю ее не в первый раз. Почва здесь не очень плодородная, но с «почвенным золотом» пшеница растет лучше, чем на самом жирном черноземе. Но, может быть, потому, что наша пшеница такая хорошая, все жуки на соседнем поле летят к нам!».
Том мало что мог сделать в этой ситуации. Он сделал две резкие затяжки сигаретой, затем встал и ответил: «Что ж, хватит отдыхать, займемся остальными гектарами».
С этими словами Том почти весь день работал на пшеничном поле семьи Джима. И Джим, и его жена были очень благодарны добросердечному Тому и оставили его на ужин, но Том сказал, что у него есть дела в конторе.
«Мистер Том такой приятный человек». — сказала жена Джиму: «Добросовестный и ухаживает за нашими полями лучше, чем мы. Какой хороший человек».
Энтузиазм Тома был небезоснователен: еще в начале года в компании состоялось собрание. На этом собрании высшая иерархия начала с речи о значимости их работы:
«В этом году впервые наше земляное золото было запущено в сельскохозяйственное производство, и мы должны убедиться, что пользователи этого земляного золота получат хороший урожай, чтобы оно стало хитом. В прошлом году мы вложили очень много средств в рекламу, чтобы в этом году потрясти мир потрясающими показателями производства. Поэтому наш торговый персонал должен сохранять высокий уровень ответственности и с высокой степенью ответственности подходить к обслуживанию наших первых клиентов. Пусть у них будет богатый урожай, а их богатый урожай — это наш богатый урожай».
Затем топ-менеджер предложил материальные стимулы:
«На уборке урожая озимой пшеницы в этом году, если посевные площади пшеницы клиентов, за которых вы отвечаете, превысят тридцать процентов от среднего показателя по стране в прошлом году, вы получите базовую премию в размере четырехсот долларов, если превысят сорок процентов, ваша премия увеличится на десять процентов, или четыреста сорок долларов, а если посевные площади превысят пятьдесят процентов, ваша премия увеличится на 20 процентов, или 480 долларов США, если она превышает 60 процентов, премия увеличится на 60 процентов, или 640 долларов США, и так далее. За каждые последующие десять процентов ваша премия увеличивается еще на пятнадцать процентов сверх восьмисот долларов США».
Такие стимулы, конечно, поддерживали мотивацию Томов. Но в данный момент «жучок» вызывал у Тома повышенное беспокойство. И не только Том беспокоился; жуки в этом году настолько плохи, что нелегко добиться того, чтобы площадь посевов превысила прошлогоднюю на столько-то процентов, а если ты не будешь осторожен и превысишь ее менее чем на двадцать процентов, то не получишь даже базовых четырехсот долларов. Поэтому, когда он увидел, как жуки поедают пшеницу на поле, это было так же душераздирающе, как и то, что они поедают его собственные деньги.
Через два дня Том снова появился перед Джимом с возбужденным выражением лица. Он нес нечто похожее на большое жестяное ведро с прикрепленной к нему трубой и длинной насадкой с ручкой, прикрепленной к передней части трубы. С другой стороны ведра лежала длинная палка.
«Джим, у нас есть способ справиться с жуками! Ха-ха-ха!». — радостно засмеялся Том.
«Что это?».
«Распылитель пестицидов». — Том ответил: «Новый продукт нашей компании, с пестицидами нашей компании, специально для уничтожения всех видов вредителей».
«Не будет никаких плохих побочных эффектов?». — Джим с опаской относился к этим вещам, о которых он мало что слышал.
«Как ты можешь доверять чужой продукции, а не продукции нашей компании?». — Том сказал с улыбкой: «Я принес контракт. Посмотри, если ты его подпишешь, то в будущем, если урожайность будет меньше 120 процентов от среднего показателя по стране за прошлый год, наша компания напрямую купит всю вашу продукцию по текущей рыночной цене на пшеницу со средней урожайностью. Какие у тебя могут быть колебания? Позволь мне рассказать, как это работает…».
«Правда! Ребята, мы не можем доверять Тому?». — Выслушав дотошное объяснение Тома о том, как работает ДДТ, жена Джима сказала: «Где контракт, покажи его».
Джим и его жена внимательно посмотрели на контракт, и все действительно было так, как сказал Том. Джим подписал контракт в двух экземплярах.
Затем на глазах у Джима Том достал стеклянную бутылку и вылил из нее немного, после чего воздух наполнился странным запахом.
«Отойдите, эта штука более или менее токсична». — заявил Том, одновременно быстро надевая на себя маску.
Том настроил лосьон, как он научился вчера, и наполнил герметичное жестяное ведро, затем закрутил крышку, поднял ведро и вышел, за ним последовал Джим, а его жена с любопытством следила за ним.
Оказавшись в поле, Том одной рукой нажал на ручку и нагнал воздух под высоким давлением в жестяное ведро, а другой рукой взял распылитель и начал распылять препарат на пшеничное поле. Когда его рука продолжала нажимать на рукоятку, из сопла распылителя на пшеничное поле Джима продолжал распыляться туман, похожий на мелкую дымку.
Утром Том снова опрыскал несколько акров пшеничного поля семьи Джима, и этот новый шаг, естественно, привлек внимание окружающих.
Как только опрыскивание было закончено, все увидели, что все кузнечики и другие насекомые, которые прыгали по пшеничному полю, перестали летать, дергались и падали на землю, почти мгновенно умирая.
Эта история была немедленно распространена по радио как часть рекламы «ДДТ», и Том был вознагражден специальным предложением от компании: целых две тысячи долларов наличными и возможность учиться в учебном центре, управляемом консорциумом.
«Том!».
Хэнкс, менеджер отдела распределения, достал из кармана чек на две тысячи долларов и вручил его Тому: «Договорились, что после сбора урожая пшеницы в этом году ты пройдёшь обучение в учебном центре корпоративной культуры в Кливленде. Это прекрасная возможность, молодой человек, это наш Вест-Пойнт, и после того, как пройдёшь там обучение, тебя обязательно повысят, хотя сначала не очень высоко, возможно, менеджером по сбыту, как я, но к тому времени ты уже будешь на кассе, и люди наверху будут наблюдать за тобой, и тогда ты гораздо быстрее пойдёшь на повышение. Еще через два года, возможно, ты будешь управлять нами. Ха-ха, поздравляю, Том, работай усердно». — Хэнкс протянул руку и снова хлопнул Тома по плечу.
Том кивнул.
Награда, которую получил Том, стала предметом зависти всех остальных сотрудников отдела распределения, и не только из-за двух тысяч долларов, но и из-за возможности поехать в учебный центр для дальнейшего обучения. Но, в конце концов, трудовая этика Тома была видна всем.
Консорциум Macdonald уже несколько лет управляет центром повышения квалификации персонала в Кливленде. Центр был создан не намного позже Кливлендского университета, и сотрудников, которым необходимо пройти обучение, направляют сюда для всесторонней подготовки, включая профессиональные знания и навыки, а также более практические вещи, такие как «корпоративная культура».
Однако для того, чтобы все нереальное было эффективным, даже если это просто промывание мозгов, его сначала нужно воплотить в конкретные шаги. В тренинге Скруджа для сотрудников консорциума «Макдональд» эта культура была определена как культура упорного труда и достижений.
Это двухсторонний подход:
Первое — каждый сотрудник должен понять, что ценность человека заключается не в том, сколько денег он зарабатывает, а в том, какой вклад он вносит в общество и человечество. Например, во времена сэра Исаака Ньютона самым богатым человеком в Великобритании был отнюдь не Ньютон, но жизнь сэра Исаака Ньютона была гораздо ценнее, чем жизнь самого богатого человека в Великобритании того времени. Ведь он внес гораздо больший вклад в развитие человечества.
Консорциум Макдональда не был консорциумом, который считал своей высшей целью зарабатывание денег; все компании, входящие в него, ставили вклад в развитие человечества выше зарабатывания денег. Пехотная оружейная компания «Макдональд», например, всегда была посвящена обеспечению людей силой для защиты от насилия; химическая и фармацевтическая компания «Макдональд», например, всегда была посвящена оказанию помощи людям, чтобы они были здоровы, и великому делу борьбы с болезнями; другие компании Макдональда, такие как сталелитейная, внесли свой вклад в строительство Америки, предоставив сталь высочайшего качества, железные дороги обеспечили лучшие услуги американскому народу, а радио и телефоны сделали американский народ ближе друг к другу и ко всему миру, и дали возможность близким людям общаться друг с другом, не будучи ограниченными расстоянием.
Второй момент заключается в том, что отношения между компанией и ее сотрудниками являются взаимоподдерживающими и укрепляющими. Без преданности бесчисленных сотрудников компания не смогла бы внести такой большой вклад в развитие общества, какой она вносит, а без платформы, предоставляемой компанией, таланты многих сотрудников не смогли бы так легко воплотиться во вкладе в развитие общества. Одним словом, компания и ее сотрудники неразделимы как единое целое, и успех компании — это успех каждого сотрудника, а успех каждого сотрудника — основа успеха компании.
Считается, что эти две основные идеи были выдвинуты самим Скруджем в качестве общего культурного ядра компаний, входящих в консорциум Макдональд. Говорят, что Доротея, которая в то время была только невестой Скруджа, однажды спросила его: «Это та философия, которую ты принял, чтобы сделать компанию такой успешной?».
Скрудж лишь улыбнулся и ответил: «Нет, только после того, как я заставил большинство сотрудников принять эту философию, наш бизнес стал так хорошо развиваться».
Получив вознаграждение, Том стал все серьезнее относиться к своей работе. Том знал, что он находится в поле зрения некоторых людей и что за его действиями, вероятно, наблюдают. В учебных материалах, которые ему дали заранее, особенно в тех, которые предназначались для тренинга по этике, не было недостатка в подобных случаях, таких как соискатель, которого взяли на работу после собеседования, потому что он заметил бумажку на полу, когда уходил, поднял ее и положил в мусорное ведро. В любом случае, таких трогательных и вдохновляющих историй много, очень много. Итак, воодушевленный и уверенный в себе, Том решил, что последует этим положительным примерам и продолжит обслуживать клиентов компании с добросовестной и ответственной рабочей этикой. Вернувшись домой, Том сообщил жене радостную новость, затем сказал ей: «Луиза, если не будет никаких сюрпризов, к июню этого года, когда созреет зерно, мы получим еще одну хорошую сумму денег, и я смогу вернуть деньги за обручальное кольцо».
Том подошел, обхватил талию жены и сказал: «Я еду в Кливленд после летнего сбора урожая в июне. Около трех месяцев обучения, а затем, возможно, корпоративное назначение в качестве главы отдела продаж в другом месте. Мы снова будем переезжать. Когда меня повысят, моя зарплата будет выше. Потом мы купим дом с небольшим двориком, выкопаем во дворе маленький пруд, посадим кувшинки, а в других местах посадим всякие цветы, розы, космею и еще цветы, а потом у нас будут дети, и каждый день после работы, вечером, мы будем сидеть во дворе под виноградной беседкой и смотреть, как дети бегают среди цветов…». — говорил Том, чувствуя себя пьяным.
«Перестань, у тебя слюни по всей моей рубашке! Отпусти, я собираюсь приготовить ужин». — сказала Луиза, а затем повернулась и пошла на кухню. Том видел, что, хотя его жена не ответила, было ясно, что видение будущей лучшей жизни действительно тронуло ее. Женщины эмоциональны, и прекрасное видение могло вдохновить их на тяжелые испытания, как, разумеется, и мужчин.
Два напряженных месяца прошли быстро, летний урожай был не за горами, и Том работал все больше и больше, в эти дни он в основном бегал по нескольким клиентам, не считая сна, и в основном, как только вставало солнце, Том был либо на пшеничных полях клиентов, либо на пути к ним в течение дня.
Он наблюдал, как пшеница растет все выше и выше, выдергивая и подбирая стебли, а затем все более полные колосья постепенно сгибают стебли вниз. Ветерок дул над пшеничным полем Джима, и золотистая пшеница волна за волной колыхалась.
«Том, ты когда-нибудь видел такое поле?». — Джим и Том стояли рядом, с восторгом глядя на щедрые поля.
«Нет». — честно ответил Том: «Я никогда не думал, что с «золотом для почвы» будет такой богатый урожай, как сейчас».
Хотя до сбора урожая оставались считанные дни, и Джим, и Том могли сказать, что в этом году урожай наверняка намного превысит прошлогодний средний показатель по стране, если, боюсь, не удвоит его.
«Не только с этим, но и с твоей помощью, иначе я не смог бы так хорошо ухаживать за полями в одиночку». — Джим искренне спросил: «Я слышал, тебя повышают?».
«Пока нет, только собираюсь на тренинг для персонала». — Том ответил: «Но более чем вероятно, что я получу повышение».
«Отлично, я угощу тебя выпивкой, когда закончится сбор урожая!». — сказал Джим, и затем они снова обратили свои навязчивые взгляды к золотым полям.
Том заметил, что из рта Джима начала доноситься знакомая мелодия, и действительно, это оказалась рекламная песня «Золота Земли»: «На полях надежды». Чем больше он напевал вместе с Джимом, тем громче они напевали, тем громче пели вместе: «Наше будущее — в полях надежды!».
Через несколько дней прибыл Эмерсон, инспектор сверху, и наконец-то начался долгожданный сбор урожая.
После мистера Эмерсона прибыл репортер из Ассошиэйтед Пресс, Джон.
Честно говоря, Джон был совершенно не впечатлен зашкаливающей рекламой «земного золота», которая, за исключением джингла «Поле надежды», была в основном отвратительно вульгарной. Кроме того, по мнению Джона, реклама была слишком преувеличена, поэтому он довольно скептически относился к реальной эффективности «земляного золота». Associated Press номинально является некоммерческой организацией, но это не значит, что она не подвержена влиянию денег. AP работает на деньги, деньги, которые полностью поступают от пожертвований ее членов, и деньги членов не просто падают с неба — большая их часть поступает либо от Макдональда, либо от Моргана. Теперь, когда «земляное золото» явно являются приоритетом для системы Макдональда, как может AP, с деньгами Макдональда, не участвовать в такой истории?
Но когда Джон увидел пшеничное поле, он был действительно удивлен. Это было время сбора пшеницы, и издалека Великие равнины были золотыми, но в этом году вредители были довольно сильными, так что даже из поезда Джон мог видеть, что большинство пшеничных полей были недостаточно полными, а колосья — редкими.
Как только он сошел с поезда и смог пройти прямо на пшеничные поля, Джон смог увидеть влияние вредителей еще более отчетливо. Когда он шел по пшеничным полям, рои жуков постоянно взлетали вверх, а затем садились на небольшом расстоянии от него. Хотя Джон никогда не был фермером, как журналист он много лет путешествовал по разным странам и видел множество урожаев пшеницы и тому подобное. Поэтому, просто взглянув, он мог понять, что хотя урожай этого года не будет неурожайным или что-то в этом роде, стало почти неизбежным, что урожайность снизится по сравнению с прошлым годом.
Но после короткой прогулки, когда он добрался до пшеничного поля Джима, ситуация полностью изменилась, потому что даже издалека пшеничное поле Джима отличалось от других. Оно было тяжелым, насыщенного золотисто-желтого цвета, словно огромные мазки золота, сияющие на солнце.
При ближайшем рассмотрении оно поражало еще больше. Почти каждый колос пшеницы был большим, полным и тяжелым. Негабаритные колосья пшеницы, которые с трудом можно было найти на соседнем поле, здесь даже не были заметны. Джон никогда раньше не видел такого пшеничного поля и был удивлен.
«Как вам, разве это не прекрасно?». — Эмерсон, который пришел с ним, спросил с улыбкой.
«Гораздо лучше, чем те, что вокруг». — Джон ответил: «А остальные пшеничные поля ваших клиентов выглядят так же?».
«По моему опыту, это пшеничное поле находится в относительно лучшеи состоянии среди наших клиентов, но пшеничные поля других не намного хуже. Вы видите, что это пшеничное поле находится близко к реке, его легко орошать, и при хорошей посадке нормально видеть такой хороший урожай». — Эмерсон сказал: «Когда мы приедем, они смогут начать сбор урожая, а после обмолота и переворачивания они смогут его взвесить».
«Но я боюсь, что солнце не высушит его за день. Даже сбор урожая может быть не закончен».
«Значит, нам придется остаться здесь на несколько дней». — ответил Эмерсон.
«Мистер Эмерсон!». — Том увидел их и побежал навстречу, размахивая руками.
Несколько дней стояла хорошая погода, все было солнечно и идеально подходило для сбора и поворота урожая. Через несколько дней все наконец-то было готово к взвешиванию.
Вся побитая пшеница была собрана в корзины, и наемные помощники поднимали их и взвешивали одну за другой. Эмерсон стоял рядом и вел тщательный учет. К позднему вечеру все зерно было взвешено, и вскоре был подсчитан урожай — целых 760 фунтов. Эта цифра совершенно потрясла всех, да, действительно потрясла, ведь средний урожай пшеницы в прошлом году составлял менее 250 фунтов, а поле Джима дало в три раза больше!
Джон и Эмерсон перепроверили все цифры, и не было никаких сомнений, что результат составил 760 фунтов. Эмерсон не допустил ни единой ошибки в своих расчетах.
«Чудо, это чудо! Великое чудо!». — пробормотал Эмерсон.
«Мистер Джим, не могли бы вы рассказать нам немного о том, как вы создали такое чудо?». — Естественно, Джон, как журналист, знал, что пора приниматься за работу.
Почти единогласно на следующий день все крупные газеты, финансируемые Ассошиэйтед Пресс, опубликовали на первой полосе статью «Поля надежды!», написанную Джоном, в которой он описывал великое чудо «земного золота» и «ДДТ», и указывает, что прогресс науки и идея заставить технологии работать на человечество являются основой для такого чуда. Важным фактором в создании такого чуда является также отношение к сервису: думать о клиенте и относиться к нему как к своей собственной семье.
Другие страницы также полны новостей об этом чуде. Были интервью с фермерами того времени и с техническими специалистами «Земляного золота» и «ДДТ», и газета почти стала специальным изданием этих продуктов.
Не только газеты, но и другие средства массовой информации не сидели сложа руки. Когда вечером фермеры включали радио и настраивались на сельскохозяйственные каналы, они слышали такие программы, как; «Здравствуйте, слушатели, я Робинзон, ведущий сельскохозяйственного канала, и я рад быть с вами в это время. Последние несколько дней были самым напряженным сезоном сбора урожая для всех нас, поэтому позвольте мне начать с поздравления всех вас с небывалым урожаем и сказать большое спасибо нашим коллегам-фермерам!
Если бы вы спросили, какая тема сейчас самая горячая, я думаю, большинство моих друзей-фермеров ответили бы: «Это земляное золото и ДДТ, а также чудесный урожай, который они создали. Хороший урожай — это всегда ожидание фермера. Для хорошего урожая мы привыкли ожидать плодородную почву, ветер и дождь, но теперь, помимо этого, мы также ожидаем возможности использовать легендарное чудо-удобрение «земляное золото», способное творить чудеса, и чудо-пестицид ДДТ.
В этой программе мы имеем честь приветствовать главного архитектора этой сельскохозяйственной революции, мистера Скруджа Макдональда. Он даст интервью по ряду вопросов, интересующих всех нас.
Здравствуйте и добро пожаловать, мистер Макдональд!
‘Здравствуйте, Робинзон, я ваш самый преданный слушатель’. (По радио звучит голос другого человека).
Мистер Макдональд, я думаю, многие слушатели хотели бы узнать, как вам пришла в голову идея разработать эти две удивительные вещи?
‘Это произошло во время поездки по Европе. В то время я был удостоен чести получить приглашение от Парижского университета посетить его, поскольку я обнаружил, что бактерии могут быть причиной многих инфекционных заболеваний. В это время я много общался с химиками из Парижского университета, когда кто-то упомянул мне об их достижении, а именно: они использовали селитру, сделали химическое удобрение и путем экспериментов с посадками доказали, что это химическое удобрение может значительно повысить урожайность продуктов питания. Один химик в то время с большим сожалением сказал мне, что запасы селитры на Земле слишком ограничены, ее не только слишком дорого добывать, но даже если из нее сделать удобрение, оно будет недоступно по цене, и у нее есть много других применений, например, изготовление оружия для убийства людей, поэтому невозможно использовать такой стратегический материал для производства удобрений.
В то время я подумал: «Поскольку для производства азотных удобрений требуется в основном твердый азот, а наша атмосфера в подавляющем большинстве состоит из азота, нельзя ли найти способ получать азот непосредственно из атмосферы? Я обсудил эту идею с некоторыми химиками из Парижского университета. Они сказали мне, что провели некоторые исследования в этой области и обнаружили, что в результате реакции между азотом и водородом действительно образуется немного аммиака, но реакция протекает крайне медленно, а эффективность производства аммиака очень низкая. К тому же для дальнейших исследований потребовалось бы много-много средств, поэтому они отказались от проекта. Что касается меня, то я знал, что эта технология чрезвычайно важна для фермеров и многих людей в мире, а мое призвание как химика — служить людям. Поэтому я просто держал это на задворках сознания, а потом у меня появлялось все больше и больше денег, и я захотел попробовать, смогу ли я воплотить всё в жизнь. Я знал, что не смогу сделать многое сам, и даже при сотрудничестве с учеными Кливлендского университета это был сложный проект, поэтому я привлек многих немецких ученых, которые также были заинтересованы в этом проекте и оказали большую техническую помощь. В конце концов, мы справились с задачей».
Мистер Макдональд, позвольте мне начать с того, что отдать должное вашему великому духу служения народу. Нашим слушателям не терпится узнать, насколько хорошо будет производиться «земляное золото» в этом году и удовлетворит ли оно их потребности.
‘В этом вопросе я должен извиниться перед коллегами-фермерами. Хотя мы производим как можно больше производственных линий, чтобы расширить наши производственные мощности, некоторые из основных видов оборудования настолько сложны в производстве, а процесс настолько труден, что в настоящее время в Соединенных Штатах только McDonald Steel едва в состоянии производить его, и даже в Европе производителей, которые могут его производить, очень мало. Поэтому потребуется время для расширения мощностей. Однако к концу этого года, в начале следующего, мы должны увеличить производство примерно в десять раз по сравнению с нынешним, и к тому времени больше наших коллег-фермеров смогут покупать наше глиняное золото. Но не могу не сообщить вам хорошую новость: по сравнению с земляным золотом, ДДТ гораздо менее сложно производить, поэтому мы быстро увеличили наши производственные мощности и должны быть в состоянии удовлетворить потребности наших друзей-фермеров!’.
Германия, полигон недалеко от Франкфурта.
Здесь проходили важные испытания оружия. В центре полигона находились бункеры и тому подобное, а внутри этих бункеров — десятки железных клеток, больших и маленьких, в которых содержались всевозможные животные, включая лошадей, обезьян, коз, кроликов, кур и голубей. Его Королевское Высочество наследный принц сам приехал посмотреть на этот эксперимент. Он и еще несколько человек вели лошадей и оставались на вершине небольшого холма в добрых четырех километрах от цели. Там же был установлен мощный телескоп для наблюдения.
Наследный принц поднял глаза от объектива телескопа и спросил: «Вы готовы начать?».
Майор Фриц, адъютант принца, взглянул на висящий рядом с ним ветровой маркер, который был неподвижен — прекрасный день для экспериментов с секретным оружием. Поэтому он ответил наследному принцу: «Скоро начнется, Ваше Высочество!».
То, что здесь испытывается, является настоящим оружием массового поражения — химическим оружием!
Работая со Скруджем над созданием инсектицидов, команда проекта разработала множество других типов инсектицидов, помимо «ДДТ», который сейчас используется в больших масштабах, потому что вредители иногда вырабатывают устойчивость к определенным инсектицидам, что делает их менее эффективными. Чтобы бороться с этой потенциальной проблемой, Скрудж считал, что им нужно больше инсектицидов.
Была команда под руководством немецкого эксперта, которая занималась разработкой карбаматных инсектицидов. В процессе их производства они получили побочный продукт — хлористый карбонил, также известный как фосген. Это одно из сырьевых материалов, используемых в производстве карбаматов, и оно широко применяется во многих пестицидах. Даже в более поздние времена это распространенный пестицид.
В одной из лабораторий произошла утечка фосгена, которая вызвала многочисленные отравления. Хотя никто не умер, из-за этого несколько немецких исследователей слегли с отеком легких и провели долгое время в больнице. Поскольку карбаматные пестициды также очень эффективны, немцам, которые являются партнерами в исследованиях, связанных с ними, также была предоставлена копия.
Вернувшись домой, немецкие специалисты упаковали всю эту технологию, а на военные репарации, полученные в результате франко-прусской войны, немцы быстро построили новые заводы, среди которых, конечно же, были заводы по производству аммиака и пестицидов. При строительстве пестицидных заводов один из экспертов отметил, что их лучше строить с подветренной стороны от города и на достаточном расстоянии, чтобы избежать аварий, которые могут угрожать городу.
На вопрос почему, немецкий эксперт ответил, что если необходимо производить карбаматные пестициды, то в процессе потребуется много фосгена, и для его хранения придется построить один или несколько больших резервуаров. Но фосген очень токсичен, и если произойдет его утечка, это может привести к очень серьезным последствиям, поэтому, естественно, пестицидный завод с большим количеством фосгена должен быть построен с наветренной стороны от города и как можно дальше от него.
Эксперты после тщательных расчетов сказали, что если завод будет достаточно большим, и если он будет расположен в городе, как обычный завод, и если погодные условия будут благоприятствовать, то самая серьезная авария может привести к гибели сотен тысяч людей. Чтобы подчеркнуть необходимость держать такие заводы подальше от городов, эксперты, возможно, немного преувеличили. Поскольку размещение заводов вдали от городов сопряжено с большими затратами, эксперты считают, что эта проблема не будет воспринята всерьез теми, кто стоит на вершине власти и смотрит только на деньги. В конце концов, что такое несколько смертей по сравнению со снижением затрат, или, говоря более понятным языком, по сравнению с деньгами?
Однако усилия этих экспертов привели к тому, что некоторые офицеры среднего звена начали мыслить нестандартно и предложили своему начальству: раз фосген так смертоносен, почему бы не использовать его в качестве оружия?
Подумайте, когда враг сосредоточил большое количество войск и построил сильные укрепления, а вы идете на него напролом, вы, скорее всего, понесете большие потери. Какая это боль! Но если снаряды наполнены не взрывчаткой, а легким газом, то вы можете найти безветренный день и выстрелить снарядом с легким газом, тогда противоположный враг будет мертв, так же удобно, как убивать жуков с помощью ДДТ.
Предложение офицеров среднего звена было высоко оценено верхушкой, ведь то, что используется для причинения вреда людям, всегда ценилось выше, чем то, что используется для помощи. По приказу сверху была создана группа по исследованию оружия с ядовитым газом, которая начала разработку фосгеновых снарядов.
Честно говоря, фосгеновые снаряды тоже не были слишком сложными, так что вскоре они создали прототип, который был готов к испытаниям. Парни из исследовательской группы сначала провели несколько экспериментов на себе, и результаты в большинстве случаев были довольно хорошими, но, конечно, они обнаружили два недостатка этого вещества, первый — боязнь ветра, если ветер был слишком сильным, его сдувало прежде, чем он успевал кого-нибудь отравить. Во-вторых, они боялись дождя. Легкий газ очень легко гидролизуется, даже в холодной воде, и легкий газ гидролизуется очень быстро. Так что если идет дождь, то это, в общем-то, тоже бесполезно. Но когда нет ни ветра, ни дождя, это очень мощно. Например, стальные и бетонные бункеры на передовом полигоне невозможно пробить из обычной пушки, но при использовании бомбы с легким газом потребуется всего несколько выстрелов, чтобы убить всех внутри бункеров.
«Если они готовы, пусть начинают!». — приказал наследный принц.
«Да». — Адъютант Фриц немедленно поднял трубку проводного телефона, который стоял рядом с ним, потряс ее и крикнул в микрофон: «Его Королевское Высочество приказал начинать!».
Некоторое время спустя в мощный бинокль кронпринц увидел, что на полигон упало несколько предметов, но они лишь взбили немного пыли и не взорвались. Он настроил бинокль и увидел маленькую разбитую консервную банку, упавшую рядом с ним, и этот предмет оказался ядром из пушки со световым газом. Поскольку световой газ не имел цвета, все остальное было для него совершенно невидимо.
Через некоторое время оттуда сообщили, что газовый снаряд подействовал, и теперь они собирались немедленно продезинфицировать место происшествия, прежде чем пригласить Его Высочество посмотреть на результаты.
«Ваше Высочество, хотите ли вы, чтобы я посмотрел?». — спросил адъютант Фриц.
«Да, но будьте осторожны».
Фриц кивнул, затем встал по стойке смирно, поднял руку в воинском приветствии наследному принцу, затем сел на лошадь и направился к артиллерии.
Через некоторое время кронпринц увидел в бинокль группу людей в противогазах — это тоже было изобретение Скруджа, они использовались в основном на химических заводах, где было больше токсичных и вредных газов. Противогазы были очень эффективны, но их форма была…
«В этой штуке они похожи на монстров». — Наследный принц не мог не подумать об этом.
Мужчины тащили несколько тачек, наполненных чем-то. Кронпринц знал, что это был концентрированный аммиак. Это было потому, что фосген быстро реагировал с аммиаком, производя нетоксичные вещества, такие как мочевина и хлорид аммония. Это был лучший и самый быстрый способ дезинфекции, но от запаха концентрированного аммиака Его Высочеству захотелось достать носовой платок и прикрыть нос, хотя до места было еще несколько километров.
Через некоторое время люди, наконец, закончили. Затем вернулся майор Фриц.
«Фриц, что там происходит?». — спросил наследный принц.
«Все мертвы, кроме лошади, которая вся в пене и лежит на земле, не в силах пошевелиться, но еще не мертва. Если вы хотите посмотреть сами, Ваше Высочество, у меня есть противогаз».
Все они надели противогазы, сели на лошадей и помчались к полигону, гвардейцы, естественно, тоже надели противогазы и ехали позади. Когда они достигли полигона, кронпринц соскочил со своей лошади и передал поводья одному из гвардейцев, жестом приказав оставить лошадей на месте — противогазов для боевых лошадей еще не было. Хотя фосген, вероятно, улетучился, аммиачный газ, хотя и не был ядовитым для боевых лошадей, ни в коем случае не был хорошей вещью.
Фриц привел принца в бункер, внутри которого различные животные в стальных клетках были уже с пеной у рта и мертвы в своих клетках, за исключением старой лошади, которая лежала на земле, пытаясь отдышаться, ее нос и рот были покрыты пеной, которая продолжала вытекать из носа. Ее глаза были широко открыты, и она лежала неподвижно. Только слезы продолжали течь из широко открытых глаз.
Кронпринц молча подошел и на мгновение встал перед лошадью, затем достал свой пистолет и выстрелил в голову лошади, прекратив ее страдания.