Это случилось в классе, как раз перед тем, как мы разойдёмся по домам. Учитель использовал свои последние несколько минут, чтобы поговорить о предстоящей школьной поездке на следующей неделе, но потом…

— Ух… Ик!

Откуда-то из класса раздался рыдающий голос. Я огляделся и увидел, как другие делают то же самое, пока мы, наконец, не нашли источник этого шума.

— Тодо, что-то не так? — Учитель был первым, кто заговорил.

После того, как ее заметили, а тем более назвали ее имя, взгляды всех моих одноклассников вскоре упали на нее. Затем ее тихие всхлипы только усилились и стали достаточно громкими, чтобы их можно было назвать плачем — почти воплем.

Все, что Хисаме Тодо ответила, было криком.

— Тодо, что случилось? — переспросил учитель, изменив только тон голоса на что-то более растерянное. Через некоторое время она наконец заговорила, хотя и хрупким тоном.

— Т… Такасаки заставил… заставил меня…

Такасаки. Не знаю, как в других классах, но в этом только один ученик с таким именем. Я, Такасаки Юу. Внезапное упоминание моего имени на мгновение выбили меня из колеи.

Я пришел в себя так быстро, как только мог, ломая голову, чтобы понять, о чем она, черт возьми, говорила. Ничего такого. Я не помню, чтобы я что-то с ней делал. Из этого я могу сделать только предварительный вывод: здесь есть еще один парень с моим именем.

— Такасаки, ты хоть понимаешь, что происходит?

— Вовсе нет, сэр. Это другой Такасаки, не так ли?

— Тодо, кто этот Такасаки, о котором ты говоришь? Ты имеешь в виду того, что вон там? Учитель указал на меня, и та быстро кивнула, как будто испугалась.

…А?

— Понятно. Но в чем тут дело? Что случилось?

— О-он толкнул меня и попытался заставить раздеться, и… ик…

Нет, нет, нет, о чем ты говоришь? Я не помню ничего даже отдаленно похожего на это. Я почти запаниковал от полнейшей абсурдности всего этого, но это не то, что я должен делать сейчас. Мне нужно все отрицать и доказать свою невиновность.

На самом деле, количество широко раскрытых глаз людей вокруг меня увеличилось на секунду, хотя с момента сброса ее бомбы прошли всего секунды.

Несмотря ни на что, я должен заговорить.

— Я действительно не понимаю, о чем ты говоришь! На самом деле, я не пойму, пока ты как следует не объяснишь, что происходит, Тодо-сан!

Сначала я попытался понять всю историю и объясниться, но понял, что никто не смотрит на меня. Вместо этого они посмотрели на того, кто поднял руку — на Миу Ямамото.

— Я видела, как это произошло. Такасаки толкнул Тодо на коврик в кладовой спортзала.

— Постой, я попрошу подробности в учительской. Тодо, Ямамото и Такасаки, следуйте за мной в учительскую. Все остальные свободны.

Учитель, возможно, решив, что публично продолжать этот вопрос было плохой идеей, поспешно положил конец всему. Между тем, я не мог ясно мыслить. Словно небо и земля поменялись местами, и я чуть не упал на землю. Протиснувшись, я вместе с ними тремя направился в комнату для персонала.

*

— Учитель! Я ничего не делал!

Как только меня провели в кабинет рядом с учительской, я повысил голос. Я больше не мог просто слушать и отвечать извинениями. За то короткое время, что я здесь услышал, я успел немного подумать.

Тодо сказала, что я напал на нее, и Ямамото дала показания в качестве свидетеля. Тот факт, что кто-то якобы видел, как это произошло, больше не позволяло ей ошибаться. Другими словами, эти двое сговорились подставить меня. Это все, что я смог придумать, поэтому я попытался заставить учителя понять мою точку зрения.

— Уверен, тебе есть, что сказать, но сначала давай послушаем, что произошло.

После того, как учитель сказал это, Тодо начала говорить. По ее словам, после урока физкультуры я напал на нее. Пока она рассказывала свою версию истории, я пытался выявить любые несоответствия.

Я вспомнил о физкультуре во время ее рассказа. Все будет в порядке, они говорят о сегодняшнем дне. Я так отчетливо все помню: после того, как закончился четвертый урок, урок физкультуры, я направился на склад, чтобы убрать мяч и табло, которые мы использовали. Как только я вошел, Тодо, конечно же, была там. Как и я, она также принесла спортивные снаряды, которые использовали девочки.

Однако это не было совпадением, потому что в этой школе предполагается, что учащиеся убирают оборудование в дневную смену. Если бы количество вещей было слишком велико для меня, другие бы помогли мне, но, поскольку меня было достаточно для этой работёнки, я сказал своим друзьям вернуться и пошел один.

Тодо и я не особенно близки, и мы не в плохих отношениях. Мы просто иногда болтали. Тем не менее, в то время мы оба были сосредоточены на уборке.

Но когда я уже собирался закончить уборку и вернуться в класс, Тодо сказала следующее:

— У тебя есть минутка?

Я кивнул и ответил с согласием.

— Такасаки, ты встречаешься с Момидзи уже довольно давно, не так ли? Все у вас хорошо?

Как бы на это ответить, подумал я.

Это не был формальный вопрос, и я не понял его цели. Тем не менее, поскольку она дружила с моей девушкой Момидзи, она, должно быть, беспокоилась за свою подругу. Поэтому я ответил: «Все отлично, понемногу продвигаемся», — с примесью смущения.

Я так и не понял, почему она спросила меня об этом, но я не обратил на это внимания, поэтому мы немного поболтали, а затем пошли обратно в класс.

Это факты, которые я знаю.

Однако Тодо и Ямамото заранее подготовили свои истории. Они были настолько хороши в соединении лжи и правды вместе, что, казалось, не было никаких расхождений.

Якобы, как только она закончила уборку склада, я толкнул ее на коврик и попытался стянуть нижнее белье, но ей с большим трудом удалось вырваться. Затем Ямамото проходила мимо по поручению.

— Это краткое изложение их показаний.

Был один самопровозглашенный свидетель, но в итоге только мы знали, что там произошло на самом деле. Поскольку в их версии истории не было противоречий, мне нечего было предложить в свою защиту.

Выслушав рассказ, учитель сказал: «Такасаки, значит, вот так было по мнению Тодо. Есть даже свидетель, и я знаю, что она не из тех, кто лжет. Вот почему я хочу услышать правду из твоих уст.

Значит ли это, что вы думаете, что я из тех людей, которые лгут? Ну, есть предполагаемый свидетель, так что я могу понять, почему учитель так думает. Однако, поскольку она была прилежной ученицей, я до сих пор был верен окружающим. Должны быть времена, когда даже мои учителя ценили мое отношение в прошлом.

Я не сдамся.

— Учитель, я не делал ничего из того, что они говорили. Тогда Тодо заговорила со мной, и мы немного поговорили, но потом сразу же вернулись в класс. Я ненавижу обзывать людей и злить их, но они лгут. Я просто не знаю, почему.

— Это так?

Он посмотрел на двоих и спросил глазами, но они оба покачали головами. Естественно. Затем он посмотрел на меня, и я увидел разницу. Всякий раз, когда его взгляд останавливался на мне, я замечал, как его предыдущее беспокойство сменяется полным сомнением. Он мне ни капельки не доверял.

Почему, почему ты не веришь мне?..

И вдруг мне на ум пришли его предыдущие слова. Он сказал, что хочет «услышать правду из моих уст». Я вижу, он не хотел, чтобы я опровергал иx слова, и спросил меня, исходя из предположения, что я лгу изначально. Прежде чем я что-то сказал, он уже решил, что я виноват.

— Поскольку вы трое говорите совсем разное, невозможно определить, кто из вас говорит правду. Но важно то, что я объясню ситуацию вашим родителям, и вы снова все расскажете в иx присутствии.

Таким образом, история подошла к своему завершению. Учитель сам вынес свое решение и не поверил мне.

…Я не могу позволить этому случиться.

Но почему бы не вызвать полицию и не провести официальное расследование? Это из-за того, что так у школы пошатнется репутация?

Нет, может быть, это и к лучшему. С одной стороны, хотелось бы, чтобы вызвали полицию, чтобы разобрались в этом, но с другой стороны, если бы в этой ситуации виновным сделали меня, она была бы еще хуже, чем сейчас.

В наши дни легко можно быть ложно обвиненным в сексуальных домогательствах. Я даже слышал, что трудно собрать отпечатки пальцев с одежды, поэтому, если бы это можно было сделать надежно, ложных обвинений больше не было бы. Я надеялся, что так и есть.

— В любом случае, идите домой. Я позвоню вашим родителям и сообщу им.

«Понятно», — ответили мы все ему.

Итак, я направился домой, утопая в беспомощности.

— Я дома.

— C возвращением.

Я открыл дверь в свой дом и увидел свою младшую сестру Саю, которая безудержно хихикала, развалившись на диване и читая мангу. Судя по всему, она ничего не знала о том, что только что произошло. Ну, это само собой разумеющееся, так как это буквально только что произошло. Как она могла узнать об этом за такой короткий промежуток времени? Я такой глупый.

Как бы то ни было, я не мог расслабиться в гостиной, поэтому выпил чашку воды и сразу же направился в свою комнату.

С тех пор, как я вышел из школы, я ломал голову в поисках решения, но понятия не имел, что делать. Я не мог придумать ни одного способа доказать свою невиновность, и у меня не было никаких явных доказательств того, что я ничего не делал. Кроме того, судя по тому, как на меня посмотрел учитель, большинство решит, что я действительно пытался это сделать.

Во-первых, что случилось с этими двумя? Они совсем не похожи на людей, которых я знаю.

До сих пор я всегда верил в доброту других. За мои короткие 14 лет жизни все вокруг меня были хорошими. Не то чтобы они никогда не совершали ошибок, но, несмотря на это, я никогда никого не считал по-настоящему злым.

Конечно, я видел множество криминальных историй по телевидению и в сети, но все они казались настолько нереальными, будто происходили в другом мире. Они бы никогда не случились со мной, верно?

Однако злоба вдруг обнажила клыки на мою жизнь. Одно только воспоминание об их лицах вызывало у меня чувство разочарования и гнева, и я не мог не поиздеваться над собой за все эти годы блаженного невежества. Насколько наивным я был до сих пор? Нелепо.

Ее лицо и лица других были способны сохранять спокойствие, в то время как их рты извергали всевозможную злобу и ложь. Эти вещи нельзя рассматривать иначе, как их природу. Зло.

Я не мог придумать решение, даже проведя все это время в размышлениях. Внезапно, однако, звук стука в мою дверь вернул меня к реальности.

— Юу, мне звонил твой классный руководитель. У меня есть приблизительное представление, но я хочу услышать, что произошло из твоих уст. Немедленно спускайся вниз.

— Хорошо.

Я знал, что поговорю с отцом сегодня позже, но он пришел домой раньше после того, как ему позвонили из школы. Ответив, я пошел в гостиную и обнаружил, что мой отец разговаривает с Саю.

— Саю, сейчас у меня важный разговор с Юу, так что иди наверх.

— Что? Ну ладно, — она неохотно ответила, но в конце концов начала уходить.

— Папа, а она тоже не может остаться? Она, вероятно, услышит об этом в школе, и, поскольку она моя сестра, я не думаю, что она сможет оставаться в стороне. Я хочу объяснить эту ситуацию своими словами, из собственных уст.

— Понятно.

Это было мое предложение. Затем лицо Саю превратилось из сонливого в серьезное, и мы втроем сели за обеденный стол, как будто обедали без еды. Затем я начал рассказывать о том, что произошло сегодня.

— Что за фигня…

Саю, которая только что впервые узнала обо всем этом происшествии, недоверчиво пробормотала.

— …

Услышав об этом и от учителя, и от меня, отец молча обдумывал эту ситуацию, словно пережевывая особо твердое мясо. Затем, после короткого молчания, он наконец заговорил.

— Учитель подумал, что ты сделал что-то не так, поэтому он подошел к тебе с этой проблемой, заставив тебя извиниться, но ты не сделал ничего плохого. Верно?

— Да. Я определенно не делал и не стал бы делать ничего подобного, папа.

Я едва не довел свою злость на этого эгоистичного учителя до кипения, но подавил ее, посмотрел прямо в глаза отца и так ясно ответил: «Конечно».

— Ясно.

— Я не могу в это поверить! Ты бы ни за что так не поступил, Юу! Это Тодо и Ямамото-семпай, верно? Какая у них обида на тебя?!

Я был ошеломлен; в то время как я хотел, чтобы моя семья верила в меня, я также боялся их. Я не ожидал, что мой отец и моя сестра так безоговорочно поверят в меня.

О, понятно... Не то чтобы в меня никто не верил. Есть такие люди, как они, которые видят меня таким, какой я есть на самом деле, и верят моим словам. Я чувствовал, как мое трепещущее сердце, почти разрывающееся от чужого недоверия, спасается от полного разрушения.

Это дало мне надежду.

Надеюсь, что есть люди, которые все еще верят в меня.

(От лица отца)

Мой телефон загудел и зазвонил в моем кармане. Вытащив его, я взглянул на незнакомый номер, прежде чем ответить.

— Алло, это Такасаки.

— Здравствуйте, меня зовут Ватанабэ, я классный руководитель Юу Такасаки в средней школе Мацунаги. Я так понимаю, вы его отец?

— Да.

Это был звонок из школы. Почему они позвонили мне напрямую? С тревогой в груди я слушал объяснения мистера Ватанабэ. То, что он сказал мне, было настолько неожиданным, что я, казалось, потерял слух.

Таким образом, моего сына подозревают в том, что он порвал одежду одноклассницы и пытался ее принудить к половому акту. Юу, тем временем, упорно отказывается в этом признаться, но были даже свидетели, и все они были уверены, что это он. Так что я, как родитель, должен был объяснить своему сыну серьезность вопроса и убедиться, что он извинился перед другой стороной.

…Мой Юу пытался изнасиловать?

После того, как моя жена скончалась, я пытался воспитать этого мальчика, насколько это было в моих силах. Я не из тех, кто много болтает, и мне приходилось проводить много времени вне дома, работая, чтобы содержать своих детей. Я знаю, что это была не идеальная среда для воспитания детей, но он вырос добрым человеком. Я так считаю.

Значит, в его сердце была какая-то темная сторона, которую я никогда раньше не видел? Эта мысль на мгновение пришла мне в голову. Невозможно одному полностью понять другого, даже если он все-таки член семьи… Поэтому мне просто придется доверять сыну, которого я видел до сих пор, а не какому-то условному образу.

Сначала я пойду домой и спрошу его , что случилось. Я не мог больше оставаться на работе, поэтому попросил разрешения уйти.

Как только я вернулся домой, я позвал сына и спросил его о происшествии. То, что он сказал, полностью отличалось от того, что предполагал учитель, и я не увидел в глазах Юу никакой лжи. Моя дочь, которая слушала, согласилась.

В таком случае у меня не было другого выбора, кроме как защищать своего сына по-своему. Но что мне делать?

Завтра я должен пойти к нему в школу, но я ничего не могу сделать, чтобы доказать его невиновность в том, что касается его истории. В любом случае, я буду отрицать причастность моего сына к чему-либо из этого, но я не думаю, что они будут убеждены. В зависимости от завтрашнего обсуждения мне, возможно, придется проконсультироваться с адвокатом.

— Все эти мысли крутились у меня в голове, пока не произошел спор.

Я проснулся и протер заспанные глаза, по мере того как мой разум постепенно прояснялся. Как только я пришел в себя, я попытался уйти от реальности. Конечно, вчера был сон — коллективный лихорадочный сон, верно?

К сожалению, за завтраком отец подтвердил сегодняшнюю встречу, и суровая реальность того, что должно было случиться, обрушилась на меня, как наковальня. Вчера случилось, это был не кошмар.

Сегодня суббота, а это значит, что у нас будут только утренние уроки. Встреча запланирована на 13:00 после школы. Уладив это с отцом, я направился к месту, где мы с моей девушкой Юхи Момидзи обычно встречались, чтобы прогуляться вместе. Раньше она была просто другом детства, но теперь мы нечто большее.

Вчера, пока я ждал, когда папа вернется домой, я получил от нее текстовое сообщение. Поскольку я все еще пытался разобраться в своей голове, я ответил, что поговорю с ней об этом на следующее утро, когда мы будем гулять вместе. Это было лучшее время, чтобы поговорить об этом.

Мы живем в одном спальном районе, поэтому прогулка была не долгой. Я увидел ее, как только добрался туда; она ждала меня.

— Доброе утро.

— Что, черт возьми, ты сделал? Хисаме рассказала мне все! Я не думала, что ты такой человек, который сделает такое!

— …

Это было первое, что она сказала мне этим утром. Ее глаза были полны гнева и презрения. Поскольку они с Хисаме хорошие друзья, она, кажется, услышала эту историю прежде, чем я успел что-то сказать.

Я предполагал, что она тоже поверит в меня, видя, как вчера моя семья встала на мою сторону.

— Ты не права! Я ничего не делал! — Я категорически отрицал это.

— Не права?! Она не из тех девушек, которые будут лгать! Даже Миу-тян сказала, что видела, как это произошло!

Ага, понятно…

Момидзи - такой же человек, как и мой учитель. Она взвесила меня на весах и предпочла свою подругу своему парню. Мое зрение затуманилось, и мои уши больше не могли улавливать то, что она говорила.

Я не хочу быть здесь.

Я не хочу быть с Момидзи.

Как только я это понял, я бежал, бежал и бежал.

Я не хочу идти в школу… Я хочу остаться дома или уехать куда-нибудь далеко-далеко.

Тот факт, что моя собственная девушка не верила в меня, имел такое большое значение, что мне захотелось раствориться в воздухе. Она была другом, которого я знал с детства, и она была моей возлюбленной. Ущерб, который я получил от ее недоверия, был больше, чем от учителя. Это было несравнимо.

Но, несмотря на эти мысли, все еще есть встреча, которое нужно посетить сегодня. Мне также нужно отстаивать свою позицию перед друзьями; в то время как я боюсь встретиться с ними лицом к лицу, я также боюсь убежать, хотя я только что сделал это… Этот жалкий человек по имени Юу все же пришел в школу пешком.

Только со вчерашнего урока, я уверен, что все они имеют приблизительное представление о том, что происходит. В таком случае поверят ли они мне? Одного изображения сердитых глаз Момидзи было достаточно, чтобы разрушить всякую надежду. Тем не менее, я собрал остатки своего мужества и открыл дверь.

Я из тех парней, которых окружает много друзей. Обычно я тусуюсь с близкой группой людей, с которыми я более близок, но я все еще могу без колебаний поговорить со всеми в классе. Я никогда не задумывался о специфике того, что считается другом, а что нет, но я думаю, что большинство в этом классе таковыми являются.

Однако меня встретила гробовая тишина. Как только я встал перед дверью, тишина вскоре превратилась в сутолоку.

Атмосфера была такой же терпкой, как учитель и глаза моей подруги. Столкнувшись с таким болезненным давлением, я не осмелился посмотреть никому из них в глаза. Не в силах поднять глаза, я побрел к своему месту и положила свои вещи у стола.

Тем не менее, я знаю, что не могу позволить этому случиться вот так. Я попытался поговорить с одним из друзей, с которыми обычно тусовался, хотя и со страхом.

— Воу, кем, черт возьми, ты себя возомнил, раз идешь в школу после всего этого?

— Отвратительно.

— Я имею в виду, разве он не совершил преступление?

— Тодо-сан такая милая…

Начиная с первого оскорбления, за ним последовало множество других плохих слов в мою сторону, сыплющихся дождем со всего класса.

— В-вы ошибаетесь…

— Ошибаемся? Пожалуйста не надо, меня вырвет.

Голос, нарушивший мое отрицание, принадлежал тому самому другу, которого я собирался окликнуть. Мы должны были быть рядом… Подняв голову, я увидел лица всех своих одноклассников, а их глаза были наполнены отвращением, неприязнью, разочарованием и даже равнодушием. Никто не решился слушать, и ни один взгляд не был теплым.

Потом я понял…

В их сознании ее версия истории уже стала истиной. Что бы я ни говорил, сколько доказательств не приводил, в меня никто не верил. Рядом со мной не было никого, кроме отца и сестры.

Я думал, что хорошо ладил со всеми, и что мы даже стали доверять друг другу. Однако наши, казалось бы, крепкие отношения были легко разрушены одной-единственной ложью.

Все, что я хотел сделать, это сбежать, но я не мог.

Различных реакций, которые я получил бы от людей, если бы я действительно побежал, было достаточно, чтобы потрясти меня до глубины души. Одно только представление об этой сцене повалило меня на пол, и это напугало меня так же, как и их взгляды и слова.

Поэтому я сел и сделал вид, что ничего не слышу. Да, притворялся. Их взгляды все еще были ножами у меня в спине, а их шепот все еще звенел у меня в ушах. Я не могла этого вынести и каждую секунду бодрствования старалась не думать.

Это был ад.

Как только мой разум почти онемел, меня потянуло обратно в пламя. Я не мог сосредоточиться на уроке, как ни старался, и каждая секунда казалась мне десятью часами. Однако перерывы, когда всем разрешалось говорить, были самыми ужасающими.

Однако время все равно идет, каким бы медленным оно ни казалось. Уроки, наконец, подходили к концу в классной комнате. Поскольку все собирались уйти или пойти в один из своих клубов, меня позвал учитель и сказал прийти в конференц-зал рядом с учительской к часу дня со своей семьей.

Там сидели учитель, я, мой папа, Тодо и ее мать. Пять человек собирались обсудить эту ситуацию.

Я не мог не задаться вопросом, как будет проходить встреча, но родители говорили все, а мы, школьники, только подтверждали факты. Однако вскоре это превратилось в бесконечную петлю. Папа отрицал обвинения, а другая сторона не двигалась с места. Я знал тогда, что ни одна из сторон не может прийти к соглашению до конца дня.

— Прискорбно, но как насчет компромисса?

Начала другая сторона, но папа отказался от такого предложения и выразил готовность передать это дело в суд в случае необходимости. Однако учитель сказал ему, что, если мы придадим этому большое значение, это повлияет не только на мою нынешнюю ситуацию, но и на мою будущую жизнь, и я был в невыгодном положении, так как у них был «свидетель», а я был «виновником».

После этого долгое время воцарилась тишина. Затем мой отец наконец кивнул, и они вышли из комнаты, чтобы разобрать детали, и прямо рядом со мной была женщина, которая ложно обвинила меня.

— Какого черта ты хочешь? — спросил я ее, хотя знал, что не получу ответа.

Это был наш первый раз наедине со вчерашнего обвинения, и, как и ожидалось, она ничего не ответила. Через несколько секунд я вышел из комнаты, зная, что, если я останусь с ней наедине, она может попытаться придумать что-нибудь еще, чтобы причинить мне еще большую боль.

— Мне жаль…

Мой отец вышел из здания школы и, как только увидел меня, извинился. Его лицо было сморщенным, расстроенным, но я не винил его ни на унцию. Нисколько.

Он много-много раз отрицал мою причастность и серьезно думал о моем будущем. При всем при этом было принято решение.

— Спасибо тебе за все, папа. Давай пойдем домой.

Вида моего отца, так искренне пытающегося помочь, было достаточно, чтобы рассеять часть растущей тьмы в моем сердце.

В этот день мое человеческое сердце, подвергшееся отвратительной злобе этих двух лжецов и недоверию моей девушки, было разбито, а затем преобразовано любовью и верой, вложенными в меня моей семьей.

После того, как эта адская встреча наконец закончилась, я пошел домой и поговорил с отцом о дальнейшем. Он обрисовал мою нынешнюю ситуацию в классе и предложил мне взять перерыв в школе, и даже предложил сменить школу, но я сказал, что у меня и так все в порядке.

По правде говоря, я больше не хочу туда ходить, но чувствую, что проиграю этим ребятам, если перестать ходить. Кроме того, я больше не чувствовал себя таким безнадежным, как этим утром. Мои чувства, возможно, притупились за последние два дня.

Тем не менее, что тяжело, то тяжело, поэтому я попросил отца об одной услуге.

— Но наша школьная поездка состоится на следующей неделе, верно? Честно говоря, поехать - это слишком тяжело для меня, так можно я просто останусь дома?

С несчастным взглядом в глазах он согласился. Я не уверен, что смогу справиться с такой групповой деятельностью, как поездка, где мы будем есть, спать и работать вместе в течение нескольких дней. Даже если бы я сказал, что согласен остаться в этой школе, это все равно было бы невозможно.

Я вернулся в свою комнату, поговорив еще некоторое время с отцом и Саю.

Мысли о понедельнике крутились у меня в голове, и я был уверен, что к тому времени мое положение не улучшится. Может быть, я даже пройду через издевательства… Все же я больше не хочу, чтобы меня понимали. Моя семья и ее семья уже пришли к соглашению, поэтому все, что мне нужно сделать, это терпеть в следующем году, пока я не закончу среднюю школу. Если издевательства станут невыносимыми, тогда я подумаю об этом.

Помня об этом, я взял свой телефон.

— Давай расстанемся. Нам не нужно вместе ходить в школу с понедельника; Спасибо тебе за все.

Я написал Момидзи, тем самым разорвав самую крепкую связь, которая у меня когда-либо была за пределами моей прямой семьи.

Еще одна вещь, о которой следует подумать, это мой клуб. В настоящее время я являюсь членом команды по легкой атлетике, но я не собираюсь продолжать в том же духе. Меня даже выбрали в основной состав, несмотря на то, что я был второгодкой, и до сих пор усердно работал. Мысли о желании участвовать в веселых соревнованиях с моими друзьями с тех пор исчезли, и, поскольку турниров не предвидится, с моей стороны не будет безответственно уйти. Я имею в виду, что я присоединился, прежде всего, из-за того, что меня пригласил друг, хотя он отказался от меня после обвинений.

В нашей средней школе не обязательно вступать в клуб, так что это не проблема.

Даже после того, как все это было решено, у меня все еще была одна вещь, о которой я лично очень беспокоился: Саю. Когда я разговаривал с ней ранее, кажется, слухи о моих обвинениях не дошли до ее класса, но это только вопрос времени. Как только наступит понедельник, она окажется в центре переполоха и сильно пострадает от моей репутации. Я хотел что-то с этим сделать, но любое действие, которое я предприму, только ухудшит ситуацию.

От всего сердца я надеюсь, что моя сестра не потеряет своего положения из-за меня…

С тех пор прошло два месяца.

Больше всего меня беспокоила моя сестра, но, к счастью, все обернулось не так, как я опасался. Когда я спросил ее об этом, она ответила: «Я в порядке», что только еще больше меня забеспокоило. Может быть, она притворялась, чтобы не беспокоить меня? Я думал, но, когда я увидел ее и в школе, и вне ее, она была окружена множеством друзей, улыбаясь своему счастью.

Я с облегчением увидел, что мои опасения не оправдались.

После этого Ватанабе-сенсей сказал классу, что проблема решена. С тех пор со мной никто не разговаривал, кроме одного человека. Я имею в виду, если вы рассматриваете ругань как разговор, было много людей, которые разговаривали со мной. Очень оптимистичное мышление, я знаю.

Хотя, к счастью, это не переросло в физическое издевательство, я чувствовал, как мое сердце медленно разрывается с каждым проклятием, брошенным в мою сторону. Несмотря на это, это не было невыносимо. Нет, возможно, это были медленно формирующиеся трещины, которые позволяли мне выносить постоянные оскорбления.

К тому времени, как в декабре наступил последний день в школе, я постепенно получал все меньше и меньше проклятий и взглядов, пронизывающих меня; меньше, чем я получил в начале. Достаточно скоро со мной обращались как с воздухом; человек, которого не было.

Ну, думаю, если со мной что-то и случилось, так это несколько раз, когда мой пенал и сумка выбрасывались из окна класса.

Вскоре после начала третьего семестра пришла зима. Несмотря на холод, мне удалось благополучно вернуться домой из школы, хотя, как только я вошел в свой дом, Саю внезапно похлопала меня по плечу.

— Юу, не беспокойся об этом больше. Все будет хорошо.

— Хм?

Какая загадка. Что именно будет «хорошо»? — Ответ на этот вопрос пришел во время обеда следующего дня.

Обеденный перерыв. Ученики схватили свои обеды и сели вместе в кучках друзей. Излишне говорить, что я был один. Как обычно.

— Простите, у вас есть минутка?

Слишком знакомый голос раздался в моем классе.

— Как некоторые из вас, возможно, знают, я Саю Такасаки, младшая сестра Юу», — сказала она, входя внутрь с двумя друзьями, идущих следом. — Я знаю, что это неожиданно, но у меня есть кое-что, что я хотела бы, чтобы вы все услышали.

Она быстро достала телефон, что здесь строго запрещено, и постучала. Вскоре для внимательного класса начала воспроизводиться аудиозапись.

— Миу-семпай, ты сказала на днях, что видела, как Такасаки-семпай пытался изнасиловать Тодо-семпай, верно?

— Ммм…

— Ты знала, что его сестра учится в нашем классе? Судя по всему, она шныряла вокруг, пытаясь доказать невиновность своего брата. Она довольно надоедливый комар, так что тебе лучше быть осторожнее.

— Э…

— Я имею в виду, ты видела, как это произошло, ведь так? В таком случае, я уверена, что настаивать на этом будет нормально.

— Нет, но я…

— О, я ошибаюсь? Разве ты не говорила, что видела это собственными глазами? Я имею в виду, что личность этой девушки может быть настоящей занозой в заднице.

— Нет, я видела. Я видела это.

— Если да, то почему ты такая невнимательная? Если ты не видела, как это происходило, ты должна принять надлежащие меры.

— Н-но…

— Но это раздражает, не так ли? Что случилось в тот день? Уточни.

— Т-Тодо сказала мне сказать, что я видела…

Разговор между властной коxай и робкой Ямамото продолжился. Я не уверен, что этого достаточно, чтобы сделать меня невиновным, но этого более чем достаточно, чтобы бросить камень в обвинение, выдвинутые против меня.

Затем Саю постучала по телефону и остановила запись. Ей было достаточно того, что она только что показала.

— Я знала, что она не ответит, если я спрошу ее напрямую, поэтому я попросила этих двух девушек, моих хороших друзей, а также одноклубниц Ямамото-семпай, помочь мне. Итак, Тодо-семпай, что это значит?

Я огляделся. Лицо Ямамото было голубым по оксфордскому определению, и я видел, как в глазах тех, кто слепо проклинал меня, бурлило множество эмоций. Даже незаинтересованная толпа была удивлена, пусть и немного. Однако в этой комнате был только один человек, который смотрел на меня с улыбкой на лице.

— Тодо-семпай, почему ты улыбаешься?

Саю заметила слона в комнате, и лгунья наконец отвела от меня взгляд.

— Нет, вы проделали отличную работу в расследовании. Я думала, что робкой Ямамото будет легко воспользоваться, но это оказалось недостатком.

Даже со всеми этими вопросами я все еще думал, что не смогу выйти невиновным. Однако сама Тодо начала высказывать вещи, которые можно было легко принять за признание.

— Ч-что происходит?! Ямамото! Такасаки! Следуйте за мной в учительскую, прямо сейчас!

Учитель поспешно вызвал нас, и мы вышли из класса. Ямамото, похоже, не хватило сил даже встать из-за стола, но, когда Тодо встала и подтолкнула ее, она вскочила на ноги.

Я прошел мимо Саю, которая стояла прямо у двери класса. У нее был сильный довольный вид на ее лице. Как только я подошёл достаточно близко, я сказал ей теплое «Спасибо».

После этого Тодо начала пробалтываться, по-видимому, не желая держать это в секрете. Ее заявление о том, что я напал на нее, было ложью, уловкой, и Ямамото была соучастником, ответственной за превращение этой лжи в правдоподобную историю.

Главный человек, стоящий за этим, с радостью подтвердил, что произошло, в то время как соучастница плакала и яростно отрицала это.

Я, жертва всего этого беспорядка, не знал, злиться мне или печалиться. Я просто не сводил глаз с этих двух презренных существ, наблюдая, как все это разворачивается, когда мое лицо искажалось, не в силах контролировать.

Что вообще случилось с этой дурочкой Тодо? Несмотря на все, что она говорила, она была единственной сумасшедшей девушкой, которая разговаривала со мной в классе, более того, со всеми учениками, кроме моей сестры. Хотя это случалось не часто, это было более одного или двух раз.

— Так чего же ты все-таки хотела?

— Фу-фу, как ты думаешь, чего я хотела? Если угадаешь правильно, я дам тебе награду!

В отличие от предыдущего, она ответила мне, не выказывая ни капли вины. Мое желание наброситься в гневе превратилось в тлеющие угли, и я отвернулся. Я больше не хочу иметь ничего общего с этой чокнутой девушкой.

— Ты не собираешься отвечать? Но все же награда! Это потрясающе, понимаешь?!

Когда я уходил, ее радостный голос раздался в коридоре, наполненный чем-то вроде разочарования.

Три адских месяца. Вот и подошёл к концу долгий, но короткий период моей жизни. Оставалось только справиться с пеплом костра.

Состоялась встреча с родителями пострадавших. Однако на этот раз Ямамото и ее мать больше не были просто свидетелями; они стали преступниками.

Первым шагом было подтверждение фактов с нами, школьниками, но Ямамото изменилась. Раньше она была определением слабоумной плаксы, теперь она держалась, как металл. Неорганический, неподвижный. Марионетка, которая отвечает только «Хорошо» на вопросы учителя.

Дальше стало только тяжелее. Мой отец, обычно немногословный, кричал на классного руководителя и мать Тодо. Она яростно извинялась перед моим отцом, чье лицо сморщилось от гнева из-за этой ситуации, и у нее был такой пристыженный вид, что я почти забыл, что она мать виновницы.

В конце концов помогло то, что я согласился, и другая сторона выплатила компенсацию за ущерб, и мы уладили дело во внесудебном порядке. Отец снова и снова спрашивал меня, доволен ли я таким исходом, и я ответил, что да. Я не чувствовал необходимости поднимать этот вопрос дальше… Меня это просто достало.

Пусть говорят правду перед моими одноклассниками? Нет, не надо.

После этого Ямамото пришла ко мне домой со своими родителями, чтобы извиниться, и после этого я больше никогда не видел ее в школе. Однако она еще не перевелась.

О, и говоря о Тодо…

— Я поменяю школу. Прости за все, что я сделала.

Та девушка сказала, что ей жаль, но я никогда не смогу ее простить. Хотя мне было жаль ее из-за того, как плохо она выглядела, я не произнес ни единого слова. Независимо от того, отклонял я или принимал ее извинения, я чувствовал, что это даст ей некоторое чувство завершенности.

Она единственная, с кем я не хочу делать выводы. Я так и думал, глядя в другую сторону.

— Увидимся позже!

С этими словами она покинула школу, как будто собиралась снова меня увидеть, и вскоре после этого обстановка вокруг меня изменилась.

— Прости, Юу! Почему я не поверил тебе…

— Извини, Такасаки, я не мог пойти против, потому что все остальные издевались над тобой…

— Юу! Мне жаль! Если ты не против, я бы хотела снова с тобой подружиться! Давай как-нибудь вместе пойдем в школу, как в старые добрые времена?

Все так говорили…

Но как они смеют? Три месяца они говорили обо мне все, что приходило им в голову. Некоторые даже не смотрели в мою сторону, другие проклинали меня и все, за что я ратовал. Было даже несколько человек, которые прикасались к моим вещам!

Я не потерплю этого!

— Это дело прошлого. У меня много забот, и в ближайшее время все не вернется на круги своя, но я буду поддерживать связь.

Прежде чем я это осознал, я поймал себя на том, что бессознательно повторяю эти слова.

Сначала я пытался игнорировать этих людей, но какой смысл позволять своим чувствам взять верх надо мной? Мне это не интересно, и я больше не хочу иметь с ними ничего общего. Однако, независимо от того, что я чувствовал, я невольно сделал выбор. Из-за моих защитных инстинктов и страхов я снова наладил с ними тонкие, как бумага, отношения. Все согласно моему подсознанию.

К тому времени, когда я перешел в следующий класс, ни у кого не было ни капли вины в глазах, когда они разговаривали со мной, как будто проблема была решена полностью и должным образом. В отличие от моего прошлого, я больше ни с кем не тусуюсь. Я просто провожу больше времени в одиночестве.

Конечно, мы не были так близки, как раньше, но они как будто подружились с этим новым мной… И теперь, как и прежде, все без стеснения улыбались.

— Я ушел.

Весной я решил, что из всех других вариантов, которые у меня были, я буду поступать в старшую школу Рёсю. Я сделал свой первый шаг из дома, чтобы участвовать в церемонии открытия. Пока я тащился по дорожке, я не мог не вспомнить, почему я решил поступить в эту школу.

После того, как меня ложно обвинили в отвратительном преступлении, я целыми днями ничего не делал. После этого я начал выздоравливать от своей апатии. Мысли о том, как я проведу свое время, заполнили мою голову, так как я больше не состоял в клубе, в котором был раньше. Я ушел из клуба после клеветы той девушки обо мне, что, в сочетании с тем фактом, что мне не с кем было тусоваться, означало, что у меня было слишком много свободного времени.

Что теперь делать?

Раньше игры были главным кандидатом, но не сейчас. Я даже не знаю точной причины, но играть в игры уже не так весело, как раньше. После того, как я несколько раз заставил себя снова заняться этим хобби, меня, наконец, осенило… Я потерял интерес к играм.

Возвращаясь назад, я думал о том, что я мог бы сделать со всем этим бесполезным временем. Вступительные экзамены в школу были не за горами, поэтому, если я останусь на том же уровне, что и сейчас, я, вероятно, поступлю в школу со многими моими нынешними одноклассниками. Я не хочу этого.

Ну, я мог бы поступить в один из них, который находился бы подальше от них, но это не вариант, так как это означало бы, что я уступаю. Я бы пошел на компромисс с ними. Кроме того, я не хочу быть финансовым бременем для отца.

Когда эти мысли витали в голове, что-то щелкнуло. Относительно недалеко находилась школа, всего в трех остановках от моей станции. К тому же, несмотря на то, что это была частная школа, обучение в ней было практически недорогим. Вишенкой на торте является то, что только один или два человека из моей средней школы записываются туда каждый год. Это совпадение!

Но почему этот, казалось бы, идеальный выбор не всплыл у меня в голове? Что ж, для поступления требовались чрезвычайно высокие академические способности. Он определенно был лучшим в этом районе. Поэтому некоторое время назад я решил, что никогда не смогу поступить в школу такого высокого уровня, хотя я был лучшим в классе. Это был слишком большой прыжок.

Как бы то ни было, мое положение совершенно отличается от того, что было тогда. Поскольку у меня невероятно много времени подготовиться, я всерьез буду стремиться поступить в эту первоклассную старшую школу.

Итак, приняв это решение, я взбодрился. Лучший день для начала - сегодня, поэтому я нагнулся, взял ручку и бумагу и начал учиться. Несмотря на мои амбиции, поначалу учиться было изнурительно. Однако, продвигаясь через это изо дня в день, это вошло в привычку. Со временем мне даже начало нравиться такое занятие.

Вспомнив о своих усилиях, я, наконец, добрался до станции Нисихато, откуда я ходил в школу.

«Я заведу 100 друзей!» - это обычная мысль для энергичных первогодок, но у меня нет такой цели. Это правда, что я поступил сюда, потому что хотел расстаться со своими старыми знакомыми, но это не значит, что я хочу «начать сначала» или иметь много друзей.

Все, что мне нужно, это моя семья. Я им доверяю, и они мне тоже… А вот мои «друзья» никогда не доверяли. Хотя я не верю, что они были злыми по своей сути, нет никакой веры ни в золу тех отношений, ни в новые. То же самое можно сказать и о романтике и всем, что с ней связано.

У меня есть твердое убеждение — принцип, если хотите. Доверие можно построить только с членами семьи и больше нигде.

Тем не менее, несмотря на все мрачные мысли, сесть на поезд в это время утром было ново. В средней школе я просто проходил мимо станции в свободное времени. Единственные моменты, когда я садился на поезд, были, когда я и мои «друзья» какое-то время зависали в городе.

Что я имею в виду под новым, так это то, что в это время дня, несмотря на часы работы и учебы, здесь было не так людно, как в городских поездах. Ну, места были заполнены, и места у дверей были заняты, но это было в значительной степени все.

Когда я двигался от входа к передней части занятого места, держась за лямку и стоя, пытаясь выглянуть наружу с пустой головой, меня тут же вернул к реальности бизнесмен на костылях, который сел в поезд с той же станции. как и я, пришел чуть позже и встал на два места правее меня. В одной руке он держал пару костылей, а другой вцепился в ремень. Более того, у него одна нога зависла в воздухе, поэтому он казался крайне неустойчивым.

Я огляделся, но никто не предложил место нуждающемуся человеку. Это напомнило мне мнение, которое я часто встречал в Интернете: «Почему я должен уступать свое место?», которое, мягко говоря, ничтожное. Однако девушка встала, чтобы уступить место этому мужчине. Вместо этого бизнесмен, думая, что это для него, попытался сесть. Однако то, что он получил, было одним из самых ледяных взглядов, которые я когда-либо видел. С моей стороны даже казалось, что она пристально смотрит на меня. Вот насколько сильным был ее взгляд.

Этот бизнесмен понял намек и снова встал. Затем девушка ушла, не сказав ни слова, отойдя немного дальше от меня.

После некоторого размышления человек с костылями сел и поклонился девушке, которой уже не было.

Однако я обратил внимание, что на ней была форма из моей новой школы.

Проходя через входные ворота школы, я увидел толпу сбившихся в кучу людей.

— Пожалуйста, проверьте свой класс и номер аудитории на доске объявлений. Кроме того, пожалуйста, положите свою обувь в соответствующие шкафчики для обуви, расположенные по классам и номерам. Затем идите в свой класс, — объяснил один из учеников на повышенных тонах. У них была повязка на руке, так что, может быть, они из ученического совета?

В центре толпы стояли три импровизированные доски для объявлений. Наконец добравшись туда, я поискал свое имя и при этом заметил, что есть пять разных классов для первогодок.

Такасаки, Такасаки… Вот.

Я почти сразу нашел свое имя; о чудо, я был в классе А. Однако, прежде чем идти к своему шкафчику, я пробежался глазами по бумажке и увидел конкретное имя, написанное на том же столбце… Оказывается, здесь есть еще один ученик из моей средней школы. Дело в том, что я не хочу иметь с ней ничего общего.

— Ах…

Я потерял дар речи.

— Юу, доброе утро! Слава богу, мы в одном классе!

Я нашел назначенный мне стол, и как только я плюхнулся на него, кто-то из ниоткуда позвал меня по имени.

— Я просто не могу поверить, что мы будем учиться в одном классе в старшей школе! Приятно видеть тебя снова!

Бл*дь.

Я задавался вопросом, было ли у Бога желание поиздеваться надо мной, или я когда-либо делал что-то против него. Разве средней школы было недостаточно? Почему снова?!

Глядя на девушку, сидевшую прямо передо мной, так наплевательски говорящую «Привет!», я вспомнил, когда все это началось.

Однажды, после вступительных экзаменов в мою нынешнюю старшую школу, я ждал результатов, затаив дыхание. Наконец, меня вызвали в отдельную комнату, где меня ждал классный руководитель с новостями.

— Извините меня.

— Сядь.

Я сделал, как он сказал, и он быстро перешел к делу.

— Такасаки, я только что получил твои результаты теста. И хорошо…

Пожалуйста, просто покончи с этим. Скажи мне уже!

— Ты прошел! Я беспокоился о тебе после всего этого инцидента, но потом я увидел, что ты работаешь усерднее, чем когда-либо, и день ото дня улучшаешь свои оценки! Все остальные учителя подбадривали тебя, и ты отлично справился! Я горжусь тобой!

Ты? О, я все равно рад. Я чувствовал себя хорошо из-за того, как я справился с тестом, хотя я все еще не мог не чувствовать тревогу, просто думая о том, как я справлюсь.

— Большое вам спасибо.

О, кстати говоря…

— Учитель, могу я задать вам вопрос?

— Конечно, давай.

— Кроме меня, кто-нибудь из здешних учеников был принят в эту старшую школу?

— Ну, всего их было двое, не считая тебя. Хотя я не могу назвать тебе их имена.

Я бы предпочел быть единственным, но этого следовало ожидать.

— Понятно, кроме меня есть еще кто-то. Спасибо.

После этого разговора с учителем, моя сердечная радость разлилась по моей груди, когда я шел домой, щеки расслабились от воображения реакции моего отца и сестры на то, что я прошел.

Я добрался до своего дома в приподнятом настроении, хотя их обоих там не было, когда я вошел внутрь. Впрочем, пустяковое дело. Я не расстраиваюсь из-за того, что эта «вечеринка в честь открытия» откладывается. Помня об этом, я направился в свою комнату и какое-то время наслаждался этой радостью в одиночестве, пережевывая и смакуя каждую секунду наслаждения.

Почувствовав себя свободным после всех этих усилий, я лег на свою кровать, и ее комфорт перенес меня в страну грез…

Дзынь-дзынь!

Внезапно в моих ушах зазвенел звонок. Как бы я ни наслаждался обретенной свободой, я не мог оставить их ждать, поэтому я подбежал к входной двери и поприветствовал их со словами «Привет!».

— Юу!

Но вместо моей семьи стояла старая знакомая — моя бывшая — с радостно-тревожным выражением лица.

— …Что?

— Ты сдавал вступительный экзамен в школу Рёсю, верно?

— …Возможно.

Как, черт возьми, ты узнала это? Я рассказал об этом только отцу, сестре и учителю, и мой ответ был настолько расплывчатым, насколько это было возможно. О, но… Ну, кроме меня в экзаменационном зале должна была быть пара других одноклассников, так что кто-то, должно быть, мельком взглянул на меня, превратив это в слухи.

— Я говорил тебе, куда я хочу поступить?

— Я спросил об этом своего учителя во время опроса о карьере. Он сказал мне тогда!

Стоп, что, черт возьми, учитель? Можно ли слить что-то подобное так легко? Я слишком много думаю?

— …И?

— Ты прошел?

— …Ага.

Выражение ее лица, довольно сдержанное до этого момента, осветилось, как только я уступил и рассказал ей. Я буду абсолютно честен, ее улыбка напомнила мне шимпанзе, которого я видел в документальном фильме прошлой ночью. Забавное дерьмо.

— Я так рада! Я спросила об этом своего учителя, и он сказал мне, что двух человек приняли в эту старшую школу. Я подумала, что им, должно быть, был ты, но я так рада видеть, что ты тоже были принят!

Так ты просто зашла проверить прошел ли я? Поздравить меня, может быть? Нет, нет, нет, минутку… Тоже?

— Подожди, это значит…?

— Это означает…

Нет.

— Что я…

Остановись. Остановись!

— Меня тоже туда приняли! С весны мы оба будем учениками старшей школы Рёсю!

Словно небо и земля поменялись местами, моя жизнь снова перевернулась.

В средней школе, после случившегося инцидента, мне удавалось ладить с большинством людей на поверхности. Внутренне мне было все равно. Однако большинство не означало всех. Я не мог сделать это с Тодо, теми двумя парнями, которых я называл друзьями, и моей бывшей, Юхи Момидзи.

То, как я отношусь к каждому из них, сильно различается, но я ненавидел Момидзи так же сильно, как и Тодо. Она была ближе всего ко мне, когда я достиг дна.

— Юу, в какой клуб ты хочешь вступить? — спросила меня Момидзи.

— Ну, — ответил я. — Не думаю, что я присоединюсь к кому-либо в данный момент.

— Хм? О чем ты? Клубная деятельность обязательна.

Был ли я неправ? Ну, я думал, что они необязательны. Я полагал, что все старшие школы, или, по крайней мере, школы более высокого уровня, оставляли на усмотрение учеников, будут ли они на 100% сосредотачиваться на учебе.

— Серьезно?

— Серьезно. Слышала это от старшеклассника, который приходил в нашу старую среднюю школу в прошлом году, но, похоже, ты ничего не слышал. Насколько я помню, мы должны принять решение к концу мая. Хм, но в этой школе, похоже, больше клубов…

— Оx, понятно~ Хорошо, к какому ты хочешь присоединиться? — Я спросил Момидзи, так как не хочу вступать в тот же клуб, что и она. Информация является ключевой.

— Я думаю о теннисном клубе, как в средней школе. Я слышала, что здесь не такие строгие люди, и я просто хочу быть физически активной. Ой! Я услышала звонок, пора возвращаться на свое место. Увидимся!

— Мм-м.

Итак, первое препятствие преодолено. У нас есть еще пять минут до прибытия учителя, так что я могу подумать о клубах.

Во-первых, спортивные. В основном, все они были строгими. Даже тот «не очень строгий», о котором она упомянула, проводил утренние тренировки. Можно даже с уверенностью предположить, что они тренируются каждый день. Если я просто хочу потренироваться, достаточно бегать в одиночестве. Нет необходимости выбирать что-то хардкорное.

Если подумать, то это должен быть культурный клуб. Среди них я могу представить духовой оркестр таким же тяжким, как спортивный клуб. Художественный кажется достаточно простым, но у меня нет страсти к рисованию… Хм, думаю, сейчас нет смысла думать об этом, так как я не знаю, какие занятия могут быть в xхудожественном клубе.

Остается только один вариант из культурных — литературный клуб. Я очень-очень люблю читать… мангу.

Тем не менее, Момидзи упомянула, что эта школа разнообразна в клубах, если я правильно помню. Тогда, возможно, есть некоторые конкретные варианты, которые в значительной степени выгодны.

— …Ты там. ты слышишь меня?

Хм? Я посмотрел вперед и увидел, что один парень смотрит на меня.

— Сожалею. Я просто глубоко погрузился в свой собственный мир.

— Конечно, я почувствовал, что ты витаешь в облаках. Я даже немного испугался, что ты игнорируешь меня или что-то в этом роде. Я Шигео Сога, приятно познакомиться.

Сога?

— Приятно с тобой познакомиться. Меня зовут Юу Такасаки, но ты можешь называть меня как угодно.

— Тогда буду звать тебя Юу. Эй, я тут хотел спросить тебя кое о чем, когда ты погрузился в свои мысли, но эта девушка была твоей девушкой или что-то в этом роде?

— Нет, нет. Мы просто ходили в одну среднюю школу.

— Хвала Господу!

Меня накрыла волна облегчения. Может, он влюбился в нее с первого взгляда? Я имею в виду, у нее довольно милое лицо, я полагаю?

— Хвала Господу? — вопросительно ответил я.

— Я рад, что мне не пришлось внезапно разорвать новую дружбу. Видишь ли, разве это не раздражает, когда ты идешь в школу, а у кого-то уже есть девушка?

— О, конечно, ну, просто не беспокойся об этом. У меня нет девушки или чего-то в этом роде. Учительница идет.

— О, точно?

— Тишина, присаживайтесь, — сказала учительница, когда в тандеме прозвенел звонок. Ученики вскоре двинулись, и каждый занял свое место.

— Доброе утро и поздравляю с зачислением. Меня зовут Тайнака, и с сегодняшнего дня я буду вашим классным руководителем. Мне нужно о многом рассказать, но давайте сначала пойдем в спортзал, чтобы принять участие в церемонии открытия, — она на мгновение замолчала. — Я пойду впереди, потому что вы, вероятно, не знаете, где он. Ну, вы сидите по алфавитному порядку, поэтому, пожалуйста, перестройтесь в том же порядке, что и раньше, в коридоре.

Наша новая классная руководительница — очень молодая женщина, то ли ей около тридцати, то ли ей чуть больше тридцати. В целом у нее было довольно хорошее телосложение, с несколько потрёпанной атмосферой. Думаю, в этой атмосфере больше «ленивости», чем возраста.

Церемония вступления прошла без сучка и задоринки. Шокирует.

Однако во всем этом меня беспокоила одна маленькая вещь: кто-то пристально пялился откуда на меня. Поскольку я стал чувствителен к взглядам людей, то поначалу отмахивался от этого, считая, что это всего лишь трюки моего разума. Однако оно сохранялось, и всякий раз, когда я оборачивался, это чувство просто растворялось в воздухе.

Да, наверное, за мной следили.

Я знаю здесь только две души. Один из них — Сога, стоящий прямо передо мной, и Момидзи. Я только оглянулся и тут же наши взгляды встретились, и она помахала рукой с оттенком скромности. Я сделал вид, что не вижу, и оглянулся на трибуну, отсекая эти подозрительные мысли.

Я полагаю, ну, наверное, просто Момидзи пыталась посмотреть на меня или что-то в этом роде. Может быть, незнакомец где-то в толпе, смотрящий в мою сторону смертельно скучающими глазами. Даже если я подумаю еще тысячу раз, я не смогу найти ответ. Ничего не поделаешь.

Я просто обращу внимание на учительницу.

— Как показано в буклете, в школе есть столовая и буфет. Одних буклетов должно быть достаточно, чтобы дать вам общее представление, но после сегодняшнего урока все, что вам нужно сделать, это пойти домой, так что не торопитесь и привыкайте к школе. Осмотритесь.

Все ученики, включая меня, посмотрели на только что розданный буклет. Он был не очень толстым, но содержал горстку полезной информации и несколько карт в придачу.

— Как некоторые из вас, возможно, знают, всех присутствующих попросят вступить в клуб. В буклете есть список активных клубов, так что вы можете отметить интересующие вас и посетить иx, чтобы осмотреться, на следующей неделе, — сделала паузу педагог. — Вы можете осмотреться и сегодня, но некоторые клубы просто не всегда активны, так что даже если вы это сделаете, они могут не устроить вам хорошую экскурсию из-за занятости. У вас есть максимум до конца апреля, чтобы решить, в какой клуб вы вступите.

Мои глаза немного блуждали, и лишь несколько учеников были удивлены обязательностью занятий в клубе. Был ли это только я в моем слабоумии? О, но есть, к счастью, период наблюдения, так что я обязательно проверю, какие есть клубы. В зависимости от того, на чем я остановлюсь, моя школьная жизнь сильно изменится.

— Есть вопросы…? Ну, это все, что я должна сказать на данный момент. Некоторые из вас, возможно, еще не потеряли ощущение каникул, но я надеюсь, что в ближайшие несколько дней вы снова войдете в ритм и насладитесь предстоящей школьной жизнью. Вот и все.

Как только учительница вышла, Сога повернулся ко мне.

— Вернемся к той девушке, ты сказал, что еще не решил вступать ни в один клуб. Хочешь попробовать дзюдо?

— Эх, я не уверен насчет этого. Думаю, культурный клуб подойдет мне лучше всего.

— Понятно. Ну, я занимался дзюдо в средней школе, и один из моих семпаев здесь учится. Он пригласил меня на встречу в клубе, так что я иду прямо сейчас. Увидимся в понедельник, братан!

— Ладно, увидимся.

Дзюдо, да? Неудивительно, что ты такой большой. Ну, в моем случае, поскольку мне некуда идти, я могу просто пойти домой пешком.

— Юу~! Пойдем домой со мной~!

— Извини, я как раз думал осмотреть школу прямо сейчас. Ты можешь пойти домой.

— С кем ты идешь?

Сука, я тупанул.

— Э… один.

— Тогда давай прогуляемся вместе!

— …Отлично.

После того, как моя несообразительность привела к этому разговору, я понял, что это означало, что мы в конечном итоге отправимся домой после небольшой экскурсии. Моя тупость привали меня к наихудшему решению.

Однако есть одна вещь. Разве ты не стала более агрессивной, когда мы теперь в старшей школе, Момидзи? Я никого конкретно не спрашивал. Мы вообще перестали быть вместе после всего этого инцидента в средней школе, но с тем, как она себя ведет, мы могли бы снова начать гулять вместе…

Ну, я знаю, что это также вина моих вялых ответов…

— Я просто собирался зайти в закусочную и концессионный стенд, это все, что я собираюсь сделать. Если ты не пойдешь куда-нибудь еще, это единственные места, куда я пойду.

— Ну, я прочитал в буклете, что там есть «Место отдыха»! Я хочу сходить туда!

Конечно, это место существует. Фу.

— Правильно, пойдем в эти места, а потом пойдем домой, хорошо?

— Хорошо!

Мы вышли из класса… вместе.

— Вау, тут намного дешевле, чем я думал.

— Конечно, я просто не думаю, что когда-нибудь буду его использовать.

После того, как наши завышенные надежды лопнули в этом обычном магазине, мы просто сказали: «Это все, что есть» и пошли в столовую. Торговый автомат рядом с витриной с ежедневной едой, честно говоря, удивил. Конечно, огромное количество видов превзошло мои ожидания, но настоящим ударом была цена. Даже полноценные обеды, включая лапшу и рис, были очень дешевыми. 240 иен хватило на всю эту кутерьму.

В средней школе у ​​меня не было ни одного из этих магазинов, так это норма?

В то время нас кормила школа. Отныне мы либо приносим свои коробки с обедом, либо пользуемся столовой. У нас с сестрой Саю обычно есть установленный обед, так что я могу хотя бы что-нибудь приготовить на кухне. Чего у меня нет, так это желания проснуться с восходом солнца, чтобы приготовить свой собственный обед.

Честно говоря, если бы мне пришлось это сделать, я бы просто использовал остатки со вчерашнего дня и этого хватило бы мне на день. Теперь, если бы мне пришлось зайти так далеко, я бы предпочел просто воспользоваться круглосуточным магазином или столовой.

Кстати, мой папа сказал мне, что будет давать мне единовременно 500 иен в день на обед, за каждый рабочий день месяца, так что это мое решение.

— А ты, Момидзи? Ты будешь приносить коробки с обедом или что-то в этом роде? — Я спросил ее.

— Моя мама сказала мне, что всегда готовит себе обед, и что нет никакой разницы, готовит ли она для одного или двух человек.

— Я помню, что тетушкина еда очень вкусная. Серьезно.

— Мм-м!

Эм, я все равно буду ходить в столовую.

Эй, какого черта?

— Удивительно.

Обычно эта девушка сказала бы: «Вау! это невероятно!» или что-то в этом роде, но она была так ошеломлена, что из ее рта вырвалось только одно-единственное слово.

Каменная дорожка привела нас к широкой зелени. Газон был идеально подстрижен, без каких-либо торчащих зеленых прядей, а скамейки под деревьями выстроились вокруг нас так аккуратно, что я почти испугался.

Да, это гордость и радость школы.

Чем столовая отличается от других школ? Я не уверен, но это место бесспорно. Особенное, даже. Насколько я знаю, это можно сравнить с уровнем топовых университетов. Черт возьми, я мог бы даже сказать, что это знаменитый парк или что-то в этом роде, и я уверен, что люди купят его.

— Что это?

В конце улицы стояло здание, куда указывали яркие осенние листья. Я просто не мог понять, что это было.

— Что… Там написано, что это здание клуба, — я проверил буклет, и так было сказано. Просматривая его, я прочитал, что многие разные клубы использовали это отдельное место из-за нехватки места в главном здании. Да, это имело смысл.

Здание школы, отдельное здание клуба, столовая, зона отдыха, эти площадки. Просто глядя на все это место, я задавался вопросом, почему и как плата за обучение была такой низкой.

— Вау, у них есть здание только для клубов и прочего. Я очень рада, что поступила сюда. Как-нибудь перекусим вместе, — вставила она эти слова.

— Посмотрим.

Я просто вернусь сюда один, чтобы поесть когда-нибудь.

Побродив по трем запланированным местам, мы решили вернуться вместе, как того требовал социальный поток вещей. Мы были почти дома.

— Эй, не хочешь пойти в школу вместе, как мы делали это раньше? — Спросила она.

Вот оно. Я не хочу снова терпеть то, что мы вместе, как рутину.

— Я не хочу этого. Если нам случится сделать это один раз в голубую луну, конечно, но у меня много дел.

— Много?

— Я просто хочу гулять один, беззаботно, и оглядываться в поисках разных мест. Может быть, пообедать где-нибудь в другом месте. Кроме того, мне неудобно возвращаться к тому, что было раньше.

Вишенкой на торте было то, что она планировала вступить в спортивный клуб, а я хотел присоединиться к культурному клубу. В этом случае было совершенно нереально идти домой вместе. Чувства в сторону.

— Понятно… Хорошо, я поняла, — ответила она.

— Извини, наверное.

— Нет, все хорошо. Это моя вина, во-первых. Но ты сказал, что раз в голубую луну это нормально, верно?

Я не должен был говорить это, чтобы смягчить удар. Даже если время не подойдёт, я уверен, она подчинит обстоятельства своей воле.

— …Конечно.

— Хорошо! Я приглашу тебя снова!

— Увидимся, я иду домой, — нерешительно помахал я.

— Увидимся!

Мой первый день в школе вымотал меня до костей, и все из-за присутствия Момидзи. Я разбит.