Безумный магнат Рима (Новелла)
Gluttony Demon King

Я прикрыл глаза в библиотеке — просто переутомился, — а когда снова очнулся, оказался наследником могущественнейшего рода Древнего Рима. В прошлой жизни я не знал ни богатства, ни геройских подвигов, поэтому решил просто наслаждаться безбедным существованием и ни о чём не тревожиться. Но вышло иначе.

====================

Пролог

Ли Чжэ Хун родился с грязной ложкой и старался изо всех сил, но все, что оставалось - это кредит, который нужно было выплатить.

Трудно было наслаждаться студенческой юностью, как его друзья, он почти жил в библиотеке, чтобы выйти на стипендию, даже если это были всего лишь копейки.

Когда он уставал от подработки и учебы, он проводил время за чтением книг, тогда голова больше не кружилась.

Это было не потому что, он был благородным человеком, чьим хобби было чтение. А потому, что у него не было денег и сил на другие увлечения.

В последнее время он читал историю Древнего Рима.

Ему не особенно нравился Рим. Тем не менее, он взял несколько книг, потому что думал, что их чтение будет полезно для получения кредитов по западной истории.

У него также было задание написать рецензию на книгу, исследуя людей, связанных с древней историей, поэтому он решил заняться этим сегодня.

Одним из самых известных людей в Древнем Риме был Юлий Цезарь, известный также как Цезарь. Он сумел добиться успеха, даже сидя в горе долгов.

Эта деталь резко контрастировала с нынешним положением Ли Чжэ Хуна, что вызывало у него горечь.

'Да, это было возможно, потому что прошлое и настоящее - разные вещи... Нет, о чем я сейчас думаю?".

Единственное, что осталось в его сознании после чувства неполноценности по отношению к человеку из прошлого, - это чувство стыда.

Если бы я мог читать будущее, как читают историю, записанную в книге, я бы смог добиться несравненного успеха".

Его глаза были странно тусклыми, когда он перелистывал книгу и думал о бесполезных вещах.

Вчера у него поднялась температура, но все равно его заставили работать неполный день. Он чувствовал, что именно поэтому у него были такие бредовые мысли о том, чтобы немедленно разбогатеть.

"Надо было принять жаропонижающее таблетки", - подумал он. Может, мне немного вздремнуть, прежде чем продолжать работу?

Он лег на стол, подложив под голову книгу, и через 5 секунд заснул как сумасшедший.

Еще до того, как он заснул, словно в обмороке, в его голове крутились проценты по кредиту, который он должен был выплатить.

'Уф! Какая головная боль... Если бы я мог прожить без забот о деньгах хотя бы день...".

Это была последняя мысль Чжэ Хуна в его жалкой жизни.

----------

Красс, самый богатый человек в Риме

Когда Чжэ Хун снова открыл глаза, его голова была странно пустой.

'Должно быть, я закрыл глаза в библиотеке, но где я?'

Я потерял сознание, и меня отвезли в медпункт или больницу?

Однако, когда он осмотрелся, пейзаж был слишком странным, чтобы назвать это комнатой здоровья или больницей.

'Это декорация к драме? Или я все еще во сне?

Кровать, на которой он лежал, выглядела роскошной и великолепной, но ее мягкость была не такой хорошей, как у дешевых матрасов дома.

На потолке не было люминесцентных ламп, поэтому было темно, а стены комнаты были расписаны красивыми пейзажами.

Чжэ Хун не очень хорошо разбирался в живописи, но он точно мог сказать, что это была фреска, от которой исходило ощущение старомодности.

В наши дни такой дом можно встретить разве что в декорациях к драме или фильму".

'Как я сюда попал?'

После осознания того, что он находится в месте, которое даже не мог себе представить, его голова внезапно прояснилась.

Он поспешно вскочил с кровати и посмотрел на себя.

"Что? Почему на мне что-то такое?"

На нем было странное цельное платье с короткими рукавами, доходившими до колен, и поясом с причудливым украшением.

Поскольку это было все в одном, конечно, на нем не было даже брюк, поэтому он чувствовал себя очень странно. И не только одежда была странной, но и форма его тела тоже казалась другой.

Как будто его рост уменьшился, а зрение снизилось. Рефлекторно он попытался достать свой мобильный телефон, чтобы позвонить, но его вещей нигде не было видно.

Не в силах понять сложившуюся ситуацию, Чжэ Хун стал ходить по комнате в поисках зеркала.

"Молодой господин, вы проснулись?"

"Молодой господин?"

Слова, произнесенные женщиной, которая вошла с вуалью, были не на корейском языке. Тем не менее, он понял смысл слов так естественно. Более того, он мог свободно говорить на языке, которого никогда раньше не слышал.

"Эй, эй... Кажется, я пришел не туда. Я не пробирался сюда, но мне кажется, что кто-то привел меня сюда..."

Женщина в длинном одеянии, похожем на халат, наклонила голову, неопределенно улыбнулась и сказала.

"Похоже, ты вчера слишком много выпил. Даже когда старейшины сказали не пить слишком много вина. Если ты не будешь слушать старейшин, то, возможно, больше не сможешь ходить в бар".

"Старейшины? Бар? Нет, до этого, где, черт возьми, находится это место? Я же не уехал из Кёнги-до, верно?"

[TL - Кёнги-до - провинция в Южной Корее.]

"Разве ты не помнишь? Вчера Кинтино принес тебя на своей спине, потому что ты пил до потери сознания. Старейшины возмутились, что пить до потери сознания - значит унижать достоинство дворянина."

Слова женщины, которые он совершенно не понимал, начали вызывать у него мурашки по коже.

'По какой причине она называет меня молодым господином?'

Он хотел спросить, не перепутала ли она его с кем-то другим, но, глядя на ее выражение лица, так не показалось.

"Эй... Я должен сдать задание к завтрашнему дню, так что мне пора идти. Я должен пойти и сделать кое-какую работу..."

"У молодого мастера Маркуса есть работа?"

Женщина расширила глаза, как будто не понимая, поэтому переспросила.

"Ты вчера слишком много выпил... Похоже, ты еще не проснулся. Я поговорю со старейшинами".

Женщина повернулась и попыталась выйти из спальни. Но Чжэ Хун поспешно позвал ее обратно и стал задавать вопросы.

"Эй, эй! Где это место и почему на мне такое? Куда делись все вещи, которые у меня были?"

"Да? Конечно, это особняк семьи Крассов на Палатинском холме, а ты - молодой хозяин, Маркус".

Сказав это, женщина подошла с обеспокоенным лицом и осмотрела лицо Чжэ Хуна.

"Ты плохо себя чувствуешь или тебе приснился кошмар?".

"Нет... не поэтому..."

"Эй, молодой господин? Почему вы так внимательно ко мне относитесь?"

Чжэ Хун чувствовал, что его голова вот-вот лопнет. Две маленькие чистые руки, которые он мог видеть, явно отличались от тех рук, которые он помнил. На мгновение в его голове пронеслась абсурдная мысль.

"Эй, принеси мне зеркало..."

"Да, я принесу его".

Женщина, вышедшая из комнаты, вернулась через несколько секунд с небольшим бронзовым зеркалом. Чжэ Хун растерялся, увидев форму бронзового зеркала, которое можно увидеть только в музее.

Он посмотрел на свое лицо в зеркале дрожащими руками и был так потрясен, что не мог даже закричать.

В зеркале отражался латиноамериканец с черными волосами, но совершенно не похожий на азиатов.

'Это я?'

обратилась женщина к Чжэ Хуну, который смотрел на себя в зеркало широко раскрытыми глазами.

"Похоже, вчерашняя усталость еще не зажила. Должна ли я сказать старейшинам, что сегодняшнее занятие будет трудным?"

"Подожди. Как тебя зовут..."

"Я Коре, молодой господин, вы даже забыли мое имя. Похоже, вы действительно плохо себя чувствуете. Я позову врача".

"Нет, не надо звать врача... фу!"

Когда он смотрел на свое лицо в зеркале, его охватила внезапная головная боль. Чжэ Хун упал, обхватив голову руками, а Коре, чье лицо было белым от волнения, поспешно вышел на улицу и позвал людей.

Несколько человек вошли в комнату и стали пытаться с ним поговорить, но он их совсем не слышал.

Вместо этого в его сознание хлынул поток знаний о пейзажах, именах людей и вещах, которых он никогда раньше не видел. Чжэ Хун смог вспомнить, кем он здесь был.

'Марк Лициний Красс'.

Он был старшим сыном самого богатого человека Рима, Марка Лициния Красса. И он был Марком Лицинием Крассом II.

Современная семья Крассов была самой престижной аристократической семьей, которая в прошлом производила на свет консулов и была лидером оптиматов, владевших наибольшим богатством в Риме.

'Я не знаю, что это такое, но Я Чжэ Хун стал старшим сыном этой богатой семьи'.

Чжэ Хун, внезапно вспомнивший слишком много информации, на мгновение потерял сознание. А когда он снова открыл глаза, вокруг было темно.

"Молодой господин! Вы в порядке?"

Когда Чжэ Хун открыл глаза, Коре, с тревогой наблюдавшая за ним, вскочила со стула.

"Я приведу старейшину. Пожалуйста, подождите минутку".

Коре бегом покинула комнату и вернулась через несколько минут с суровым на вид мужчиной средних лет.

Хотя Чжэ Хун никогда не видел его раньше, он сразу вспомнил, кто это.

Это был Марк Лициний Красс.

Он был патриархом семьи Крассов и отцом Маркуса, которым теперь стал Чжэ Хун.

"Цок-цок, какая хорошая сцена для просмотра. Старший сын семьи Крассов с юных лет напивается вином и ведет себя как дурак".

"Это, это..."

Чжэ Хун знал, что все это сделал не он, но у него явно были воспоминания о том, как Маркус пил алкоголь, поэтому он не мог оправдываться.

Красс посмотрел на смущенного мужчину, щелкнул языком и отвернулся.

"Я даю тебе свое имя в надежде, что ты станешь таким же, как я, так как же мог появиться такой парень? У Публия нет другого выбора, кроме как продолжать процветание семьи".

Публий был младшим братом Маркуса и вторым сыном в семье Крассов. Маркус настолько потерял расположение отца, что отец открыто говорил о том, чтобы доверить семью второму сыну.

Ничего больше не сказав, Красс вернулся в свою комнату.

Увидев Чжэ Хуна, Коре последовал за Крассом из комнаты.

Оставшись один в темной комнате, Чжэ Хун спокойно обдумал сложившуюся ситуацию, лежа на кровати.

Он был Марком Лицинием Крассом II. Это была неоспоримая правда и реальность. Это сбивало с толку, но теперь это была правда, но проблема была в том, что он стал 12-летним знаменитым блудным сыном, который прогневал имя своего отца.

Маркус вызывал различные беспорядки на фоне богатства и престижа своей семьи, и его дурная слава уже была известна в городе Риме. Кто-то может удивиться, что может сделать 12-летний ребенок, но Маркус был довольно плохим человеком.

Избегая попадания в руки закона, он тщательно преследовал тех, кто был хоть немного навязчив.

Объектами его домогательств были в основном рабы из других домов или падшие простолюдины, поэтому его отец поначалу тоже не беспокоился.

В любом случае, в наше время рабы были просто объектами. Никто не обратил бы внимания на то, что он домогался представителей низшего класса. Однако по мере того, как жестокость усугублялась, его отец Красс не мог больше терпеть. Поэтому он запретил Марку мобилизовывать рабов для совершения насилия без причины. Затем Маркус начал демонстративно есть и пить.

Первоначально римляне пили много вина, но было принято запивать его большим количеством воды.

Те, кто в иных случаях пил высокоалкогольное вино и пьянел, считались плохими или плохо пьющими людьми.

Для Маркуса было почти обычным делом напиваться по утрам и общаться с сыновьями плохих дворян, и из-за этого доверие его отца неизбежно падало на землю.

'Это настоящий пример типичного бездумного аристократического отпрыска. Не могу поверить, что мне придется жить с таким парнем'.

Его жизнь изменилась в одночасье, но Чжэ Хун неожиданно спокойно приспособился к сложившейся ситуации. Когда он был в Корее, он все равно был грязной ложкой, которая должна была жить в нищете, выплачивая кредиты до конца своих дней.

Поэтому в сотни раз лучше было жить как сын древнего аристократического рода, где ему не нужно было беспокоиться о деньгах до конца жизни.

Семью унаследует младший брат, но у Чжэ Хуна все равно не было желания продолжать род.

Достаточно было просто жить приятной аристократической жизнью, утопая в тени крутого отца и младшего брата, ведя в меру глупую жизнь.

Говоря о Крассе, он был великим магнатом, который сформировал триумвират со знаменитыми Цезарем и Помпеем, чтобы править Римом, верно? Хорошо, хорошо. Теперь жизнь грязной ложки прощай навсегда".

Жизнь древнего человека может быть немного некомфортной, но он мог терпеть ее ради жизни золотой ложки, о которой он так мечтал.

Если он изменится слишком внезапно, это вызовет подозрения у других, поэтому он решил, что ему придется постепенно превращаться, чтобы следовать словам Красса.

Как раз в тот момент, когда его сердце уже готово было распахнуться во всю ширь при виде столь обнадеживающего будущего, в его голове промелькнула одна историческая деталь, которую Чжэ Хун знал.

'Подождите-ка! Разве Красс не умер после неоправданной экспедиции, чтобы догнать Цезаря и Помпея?".

Воспоминание не было ошибочным.

Красс, предпринявший экспедицию в Парфию, великую страну на Востоке, умер, потерпев унизительное поражение.

Проблема заключалась в том, что второй сын, Публий, который поднимал свою репутацию в битве, также погиб.

План, который заключался в том, чтобы ехать на спинах отца и младшего брата и безбедно сосать только мед, столкнулся с кризисом еще до его начала.

Выражение лица Джэхуна исказилось, как скомканный кусок туалетной бумаги.

----------

Красс, самый богатый человек в Риме (2)

"Кяааа~ этот вкус вина убьет меня... "

Чжэ Хун, который идеально приспособился к телу и жизни Маркуса, сегодня наслаждался роскошным банкетом со своими друзьями.

Правильно было сказано, что люди - очень приспособляемые животные, которые быстро адаптируются к ситуации. Поначалу древний мир без интернета и смартфонов казался Чжэ Хуну таким душным и скучным. Но спустя некоторое время все для него полностью изменилось.

В считанные дни неудобства, связанные с удаленностью от современной цивилизации, стали терпимыми. Теперь он мог от души лакомиться сезонными деликатесами, не заботясь о деньгах, а рабы всегда были рядом с ним, чтобы выслушать все, что он скажет.

Напротив, он чувствовал себя более комфортно, чем в современности.

Конечно, Чжэ Хун, обладавший чувствительностью современного человека, никогда не отдавал жестких приказов своим рабам. Его мучила совесть от одного только общения с рабами, но такова была общепринятая мудрость этой эпохи, и он пока следовал ей.

У Чжэ Хуна не было ни чувства справедливости, ни инициативы, чтобы активно протестовать против идеологии того времени, ведь он был обычным человеком, которого можно было увидеть повсюду.

Вместо этого, лучшее, что он мог сделать, это придумать оправдание, близкое к самоутешению, что он будет обращаться с рабами достаточно гуманно. Но уже одно это заставляло семейных рабов шептаться о том, что Маркус изменился.

Маркус больше не бил своих рабов и не напивался до одурения или потери сознания.

Он просто гулял со своими друзьями, пил достаточно вина, чтобы в меру опьянеть, и наслаждался восхитительным пиром.

Поскольку Красс тоже допускал подобную игривость, Чжэ Хун действительно наслаждался своей новой жизнью.

Чжэ Хун, ставший Маркусом, был полностью опьянен удобствами своей нынешней жизни.

Парфянская война, в которой погибнут Красс и Публий, все равно начнется через двадцать лет. Так что готовить контрмеры можно и после совершеннолетия. ...Сейчас я просто хотел наслаждаться своей жизнью, насколько это возможно".

посоветовал Кассий, близкий друг Маркуса, наливая вино в пустой бокал.

"А теперь давай выпьем еще. Ты ведь еще не пьян!"

"Конечно, нет! Вот сколько я могу выпить за один глоток. "

"О, как и ожидалось от старшего сына Красса! "

Когда Чжэ Хун собирался выпить еще одну рюмку вина, его друзья и рабы выстроились позади него и начали хлопать и аплодировать ему.

'Кеу~ это рай? '

Для него это был целый ряд роскошных дней, о которых он не мог даже мечтать в своих предыдущих жизнях. Это было так приятно, что он даже подумал, что именно в этом и состоит счастливая жизнь.

Чжэ Хун прервал вечеринку, едва не напившись.

Договорившись на следующий день посмотреть бой гладиаторов в амфитеатре, он легкими шагами направился в особняк.

Особняк семьи Красса располагался на Палатинском холме, который был лучшим местом среди семи холмов Рима.

Хотя он находился на возвышенности, здесь было много воды, а так как он расположен на реке Тибр, здесь дул освежающий ветер.

Большинство влиятельных и богатых семей Рима имели особняки на Палатинском холме.

Для Сеула это можно сравнить с наличием здания в Каннам.

Это было несравнимо с его прежней жизнью, где мечтой всей его жизни было купить дом в мегаполисе, не говоря уже о Сеуле.

Сегодняшний банкет также проходил в баре в Субуре, где жили простые люди.

'Так вот какова жизнь второго поколения чеболей? '

[TL- Чабол используется для обозначения крупного семейного бизнес-конгломерата в Южной Корее].

Конечно, Чжэ Хун никогда не видел второго поколения чеболя с самого рождения. Тем не менее, это заставило его пожать плечами, ведь он пополнил ряды тех людей, которых он встречал только в драмах.

"Молодой господин, пожалуйста, поднимитесь".

Интеллигентного вида грек подвел Чжэ Хуна к роскошному паланкину. Это был Септимус, освобожденный раб, которого Красс назначил помощником и сторожевым псом своего сына.

У Красса было много освобожденных рабов, так как он занимается различными видами бизнеса. Сенаторы, в принципе, не могут заниматься коммерцией. Но в действительности это всего лишь фиктивный закон. Большинство сенаторов занимались различными предприятиями через своих агентов.

Освобожденные рабы были юридически свободными людьми, поэтому им было легко сбежать, даже если их потом допрашивали.

Септимус тоже был тем случаем, когда его шустрая и блестящая партия привлекла внимание Красса и избавила его от статуса раба.

Теперь его основной работой было обучение Маркуса и уборка после несчастного случая или проблемы, которую он вызвал.

На приглашение Септимуса подняться в паланкин, Чжэ Хун возбужденно покачал головой.

"Все в порядке. У меня сегодня хорошее настроение, так что я пойду пешком. Да и тебе будет нелегко нести тяжелый паланкин".

"Тебе нет нужды беспокоиться обо мне, потому что так поступают рабы. Разве ты не катался на паланкине в саду раньше?".

Так говорил Маркас, но для Чжэ Хуна это было тяжело, поэтому он ответил с легким смешком.

"Это потому, что тогда я был незрелым".

"Очень трогательно видеть, как ты постарел всего за три дня, с точки зрения слуги молодого господина".

Чжэ Хун слегка посмеялся над язвительным замечанием Септимуса.

Изначально Маркус не хотел, но и не относился небрежно, потому что Септимус был приспешником его отца и вольноотпущенником, в отличие от других рабов, вольноотпущенники были членами клана, и с ними не мог обращаться небрежно только глава семьи.

Поэтому он всегда придумывал оправдания, чтобы держаться от него подальше, но Чжэ Хун был другого мнения. Скорее, он считал удачей, что рядом с ним находится человек типа секретаря, который так ясно говорит.

"Сегодня банкет, завтра гладиаторский поединок, а на следующий день тоже банкет. Кия~, разве это не утопия? Септимус тоже так считает, верно? Это рай на земле".

"Я не знаю, что такое утопия, но если ты так считаешь, значит, так оно и есть. "

"Да, да. Рим - это тот идеал, который я искал. Я проживу здесь всю свою жизнь счастливо. "

Чжэ Хун напевал песню и неторопливо шел по улицам Субурры.

Когда он шел, пьяный от счастья, то вдруг услышал треск, и перед ним открылась толстая дверь.

Чжэ Хун перестал идти и посмотрел, что происходит.

Сквозь щель в двери показалось лицо коренастого мужчины. Следом за ним вошел грузный мужчина и бросил на пол мешок.

Он увидел, как что-то извивается внутри мешка, брошенного как мусор.

"Что это? В нем есть какие-нибудь животные? "

Содержимое мешка все еще слегка шевелилось.

Джэхун нахмурился и прищелкнул языком. Даже в наше время было много людей, которые были очень низкого уровня, чтобы издеваться над животными.

Чжэ Хун, находившийся в слегка приподнятом алкогольном состоянии, подошел к мужчине, который интересовался, не хочет ли он прочитать ему проповедь.

Звук шагов эхом разносился по ночным улицам, и расстояние сокращалось.

Чжэ Хун, который собирался пройти мимо мешка, ненароком остановился.

Его взгляд быстро обратился к содержимому, высыпавшемуся между тонко развернутыми мешками. Он почувствовал прикосновение чего-то теплого к своей лодыжке.

Рука, похожая на ветку дерева, держала его за лодыжку. Но она была настолько слабой, что он даже не почувствовал захвата.

Рука, которая выползла из мешка, была десятилетней фракийской девочкой с почти каштановыми волосами.

В затуманенных глазах не было видно никакой силы, а на плечах виднелись следы от побоев.

Тело, близкое к истощению, уже стыдно было назвать человеческим.

Не будет преувеличением сказать, что к ней была привязана только жизнь, и она была очень близка к трупу.

Пьянство, приятно поднимавшееся в этом жалком облике, мгновенно испарилось.

"Что это..."

Девушка отчаянно не отпускала ноги ошеломленного Чжэ Хуна.

Честно говоря, он не чувствовал никакой силы, которую не мог бы стряхнуть с себя, но скорее не силу, а что-то вроде одержимости в ее хватке.

Он мог сказать, что это за наваждение, даже не спрашивая.

Это была одержимость жизнью.

Девушка попыталась пошевелить ртом, но не подала голоса.

"...Тебе нужна помощь?"

Чжэ Хун пробормотал, словно разговаривая сам с собой. Словно в ответ, сухие губы девушки слегка шевельнулись.

Это был тонкий голос, не похожий даже на дыхание, но для Чжэ Хуна он прозвучал как гром.

"Эй! Что ты делаешь, малыш! Хочешь, чтобы тебя отругали? "

Коренастый мужчина нервно вскрикнул и сжал подбородок.

Услышав его, грузный раб, стоявший позади Чжэ Хуна, сделал шаг вперед.

"Не лезь в чужие дела и убирайся отсюда. Иначе..."

Мужчина, продолжавший угрожающе говорить, замолчал, осмотрев рабов, стоявших позади Чжэ Хуна.

Он может косвенно определить ранг семьи стоящего перед ним парня, просто взглянув на телосложение или одежду раба.

Позади Септимуса и рабов стоял даже роскошный паланкин.

Быстро соображающий человек с первого взгляда понял, что статус Чжэ Хуна необычен.

"...Может быть, вы благородный? "

Даже если Чжэ Хун был благородным, он не имел права попирать простолюдинов по своему усмотрению. Граждане Рима, будь то патриции или простолюдины, пользовались гарантированными правами римлян.

Однако если речь шла о престижной семье, обладающей властью и богатством, то можно было похоронить другого человека в форме, не нарушающей закон.

Даже если они были соотечественниками-римлянами, простолюдину было неразумно сковывать свою шею перед престижным аристократом.

У Чжэ Хуна сохранилась память о Маркусе, поэтому он хорошо знал реалии Рима.

Он кивнул головой, напустив на себя выражение бесконечного высокомерия, как старый Маркус.

"Тебе действительно нужно спрашивать, чтобы узнать? Вот почему я не люблю невежд".

"Так какие у вас отношения с этим ребенком?"

Хотя он старался не показывать этого, в его голосе прозвучал намек на гнев.

Мужчина услужливо потер руки, улыбнулся и снова сказал.

"Она моя рабыня. Я наказывал ее, потому что думал, что ей нужно образование. "

"Дисциплина? Это называется дисциплиной? "

Гнев в голосе Чжэ Хуна усилился. Было известно, что рабы в эту эпоху были собственностью своих хозяев.

Однако между тем, что Чжэ Хун знал со знанием дела, и человеком перед ним была разница примерно в миллион световых лет.

Но в современном Риме те, кто реагировал так, как Чжэ Хун, принадлежали к странной стороне.

Как бы хозяин ни обращался с рабом, это было сердце хозяина и его выбор, что он хочет с ним делать. Даже если он забил их до смерти за то, что они ему не понравились, или просто так, глупыми словами, это ни для кого не имело значения.

Только хозяин несет денежные потери, равные стоимости раба.

Хотя для Чжэ Хуна, обладающего современными чувствами, это был полный бред, и он не мог с этим смириться.

"Неужели этого ребенка бьют так безжалостно, потому что она не сделала ничего плохого, а просто потому, что ей нужно образование?".

"Вы должны сделать их послушными, чтобы потом у них не было проблем. Первоначальный вариант был довольно хорош, но если вы украсите его и продадите в первый раз, вы получите больше денег, чем стоило бы?"

Это была отвратительная причина, что от одного только ее слышания у Чжэ Хуна заложило уши. Когда выражение его лица ожесточилось, он скорее смутился.

Он искренне не понимал, почему благородный юноша перед ним сердится.

Увидев такое выражение лица собеседника, Чжэ Хун почувствовал, как нарастающий гнев остывает.

Вместо гнева в его сердце расцвела глубокая ненависть.

Его целью был не просто человек перед ним.

Но он не мог вынести его, потому что теперь ему было стыдно за себя, который еще недавно пел песню о том, что это рай на земле.

Его лицо было таким красным, что ему хотелось спрятаться в мышиную нору.

'Это утопия? Что за чушь. Это отвратительно... '

'Если бы я мог, я хотел избить себя несколько минут назад'.

Чем ярче всходила луна, тем глубже и темнее была тьма под ней. Древняя производительность труда была крайне низкой по сравнению с современностью. В таком месте, если он хотел владеть огромным богатством, как чеболь, под ним неизбежно будут люди.

Чжэ Хун не хотел видеть, как жалко они живут.

Прожив всю жизнь с грязной ложкой, он был ослеплен богатством, которое принесла аристократическая жизнь.

В его глазах молодая девушка, борющаяся за выживание, пересекалась с его современным "я".

Если бы Чжэ Хун родился в Древнем Риме, а не в наше время, он прожил бы жизнь, ничем не отличающуюся от жизни этой девушки.

"Что ты собирался делать с этим ребенком?"

"Да? Это..., я буду продолжать обучать ее и воспитывать, как сейчас".

"А что если она умрет?"

"Я занимаюсь этим уже год или два, и я знаю, сколько им нужно, чтобы умереть".

Мужчина, который что-то предчувствовал по выражению лица Чжэ Хуна, срочно добавил свои слова.

"Это точно моя собственность по закону. Ты ведь знаешь, что по римскому праву ни один дворянин не может посягать на собственность гражданина?".

"Следовательно."

Чжэ Хун, который перестал двигаться, спросил без выражения.

"Что?"

----------

Красс, самый богатый человек в Риме [3]

Мужчина не смог скрыть своего смущения от неожиданной реакции Чжэ Хуна.

— О, нет... Просто я хотел дать понять, что эта рабыня моя.

— Я знаю... Рабы принадлежат своим хозяевам, верно?

— Да, да...

— Тогда, проступок раба должен рассматриваться как вина хозяина, верно?

— Нет!

Впервые мужчина открыто нахмурился на Чжэ Хуна, который злобно улыбнулся. С таким поведением Чжэ Хун почувствовал, что его противник потерял самообладание.

— Посмотри на мои лодыжки. Твой раб испачкал их, и теперь они в крови. Как смеет раб хватать и осквернять тело старшего сына сенатора?

— Нет, это...

— Твой закон разрешает это?

— Это...

Мужчина потерял дар речи и не знал, что делать.

Чже Хун знал, что все так и будет.

Даже в наше время мало кто запоминал законы, если только они не были адвокатами.

В большинстве случаев только те, кто покупал таким образом пустяковые юридические знания, знали то, что было им выгодно.

— Рабы — это не люди, а собственность своих хозяев, верно? Думаю, это можно расценить как серьезное неуважение с твоей стороны. Я прав, Септимий?

— Все так, как вы сказали. Даже если молодой хозяин возьмет рабыню прямо сейчас и убьет ее, ничего не поделаешь. Если противоположная сторона не согласится, молодой господин может потребовать от них денежную компенсацию.

Септимий спокойно кивнул, и выражение лица мужчины исказилось.

Не так-то просто было получить рабынь — красивых и девственных женщин. Поэтому мужчина был готов пойти на суд, если потребуется.

— Итак... Благородный господин, вы хотите сказать, что рабыня была грубой, поэтому я должен отдать ее вам?

— Да. Я заберу ее и заставлю ее саму заплатить за неуважение. Я заплачу тебе столько, сколько ты потратил на ее покупку. Тогда у тебя не будет никаких претензий, не так ли?

Не могло быть идиота, который просто отдаст ее, когда его об этом попросят.

Мужчина был уверен, что если он обучит девушку еще один или два года, то получит более чем вдвое больше потраченных денег.

У него не хватало духу отдать это ходячее золото по первоначальной цене.

— Я могу подумать об этом, если цена будет вдвое больше, но я не могу просто взять и отдать ее.

— Думаю, ты ошибаешься, но я не буду покупать у тебя товар. В любом случае я собираюсь избавиться от раба, который проявил неуважение ко мне.

— Благородный господин, почему вы делаете все таким долгим и неудобным для нас обоих? Почему бы нам просто не пойти своими путями...

Благодаря памяти Марка, Чжэ Хун хорошо знал, как вести себя с подобными людьми.

— Даже если я стану достаточно великодушным, чтобы с удовольствием пропустить мимо ушей твою дерзость, могут случиться вещи, которые не будут иметь ко мне никакого отношения... Странные несчастья могут постигнуть тебя в будущем, когда ты продолжишь свой бизнес в Риме; могут возникнуть мелкие проблемы, например, ты не сможешь найти покупателей или пожарные не смогут потушить пожар неизвестного происхождения.

Лицо мужчины стало совершенно белым. Это была очевидная угроза. Но это не означало, что он мог что-то сделать прямо сейчас.

Физически, по сравнению с таким юнцом, как Чже Хун, мужчина был непомерно силен, но политически и финансово, по сравнению с обычным работорговцем, Чже Хун, старший сын самого богатого человека Рима, обладал гораздо большей властью.

Мужчина догадывался, что он совершенно не в состоянии справиться с этим странным выходцем из аристократии.

Даже если рабов передадут сюда, позже они могут попасться по какой-нибудь другой вине.

Он должен был выглядеть так, как будто и сам не был покладистым человеком.

— Сейчас, подождите минутку! Я не знаю, к какой знатной семье ты принадлежишь, но у меня тоже есть аристократы, с которыми я имею дело. Некоторые из них занимают места в Сенате. Если они не могут получить от меня рабынь, им тоже будет не по себе. Я просто хочу сказать, что не уверен, что они тогда будут делать.

Чжэ Хун не придал значения словам мужчины и холодно усмехнулся.

— Слыша это, мне стало искренне любопытно. Примут ли сенаторы, ведущие с тобой дела, твою сторону, а не сторону семьи Красса? Может, проведем эксперимент?

— Красс?

Рот мужчины был так широко открыт, что больше не мог быть закрыт.

Семья Красса была самой богатой семьей в истории Рима, о которой знали все простые римляне.

В частности, те, кто не занимался столь яркой работой, как работорговцы, ясно помнили темную сторону Красса, когда он накапливал богатство; Красс изначально был военачальником при Сулле, который установил железную диктатуру, чтобы укрепить власть сената.

Огромные богатства, полученные в результате тщательной чистки противников Суллы, стали основой для формирования богатства Красса.

Поговаривали, что в это время даже Сулла выражал свое неодобрение тем, как тщательно, не жалея крови и слез, искоренялась оппозиция.

В любом случае любой из самых известных учеников ныне покойного Суллы назвал бы Помпея первым, а Красса вторым.

Был еще Лукулл, который в этом году был избран консулом, но влияние Красса как самого богатого человека в Риме было немного больше.

Быть посредственным работорговцем — не повод для гордости.

Все, что он мог делать, это лежать плашмя и молиться.

— О, молодой господин. Я не узнал вас и совершил ошибку. Естественно, вы должны взять и наказать раба, который испачкал вашу лодыжку! Конечно, я должен отдать его вам, даже если вы просто отдадите мне начальную стоимость, я действительно не имею никаких претензий! Я даже благодарен.

— Правда? Я рад, что у нас есть взаимопонимание. Как хорошо, что конфликт разрешился таким приятным для всех способом. Я заплачу деньги завтра.

— Правильно. Хе-хе, тогда я закончил. Мужчина раболепно потер руки, закрыл дверь, словно убегая, и вошел внутрь.

Чжэ Хун даже не посмотрел на убегающего мужчину и подошел к лежащей девушке.

— Расслабься и закрой глаза. Отныне ты будешь под моей защитой. Девушка, охваченная страхом и беспомощностью, медленно закрыла глаза от задумчивого голоса, долетевшего как сон.

Септимий был удивлен, хотя внешне он этого не показывал. Он никогда раньше не видел, чтобы Марк вел себя подобным образом. Если уж классифицировать, то Марк был на стороне избиения рабов до смерти, а не на стороне их спасения. Поэтому он задал очевидный вопрос.

— Вы планируете лишить ее девственности сейчас?

— Ты с ума сошел? Я что, педофил?

— Да? Педо?

— Это значит, что я не педофил.

Септимий все еще непонимающе смотрел на него.

Секс с маленькой девочкой в Риме не был особенно предосудительным. Объектами, которых нельзя было трогать, были дети, рожденные свободными людьми, и жрицы Весты.

В сексуально открытом Риме спать с молодой рабыней было даже не скандально.

— Тогда почему вы спасли этого ребенка? В обычной ситуации вы бы никогда так не поступили.

"Потому что если бы я не сделал этого, то, по крайней мере, не смог бы вынести этого, потому что мне было стыдно за то, что я идиот", — подумал Чже Хун.

— Просто потому, что я так захотел...

Чже Хун вышел, оставив Септимия, наклонившего за ним голову.

Он знал, что ничего не изменится, даже если он сделает то, что сделал сейчас, и это было чем-то близким к самоудовлетворению.

Чжэ Хун попал в мир прошлого, сам не зная почему, но он решил, что не откажется хотя бы от соблюдения минимальных человеческих принципов. Разумеется, минимальный человеческие принципы варьировался от человека к человеку.

И Чжэ Хун считал, что как минимум его взгляды не позволяет ему видеть, как к другим людям относятся как к простым предметам.

Но он не мог противостоять несправедливости рабства, пока не столкнулся со всем Римом, а не только с людьми, обладающими врожденным чувством справедливости, как Мартин Лютер.

Прежде всего, не существовало такой вещи, как абсолютная свобода. Тем не менее он решил не забывать, что они тоже люди.

Даже если это было не более чем лицемерием труса, это была минимальная черта, которую он для себя провел. Септимий почувствовал что-то другое в поведении своего молодого господина, когда тот зашагал прочь.

— Ну, если подумать, что мне делать с этим работорговцем?

— Расследуй, не совершил ли он чего-нибудь противозаконного. И если он сделал что-то, за что не был наказан, передай улики адвокату, который не имеет к нам никакого отношения. Такой отброс, как он, наверняка совершил много вещей, которые противоречат закону. Так что многое, в чем его можно обвинить, в конце концов, всплывет.

— Будет исполнено. Септимий улыбнулся, но сдержанно, чтобы никто не увидел. Хоть он и был свободным человеком, но когда-то он был рабом. Он ни за что не стал бы смотреть свысока на тех, кто бьет рабов по нелепым причинам.

Септимий получил от Красса приказ безоговорочно докладывать, если Марк совершит ошибку. Тем не менее на этот раз он решил доложить как можно более положительно.

***

Вернувшись в особняк, Чжэ Хун задал себе вопрос.

"Как я буду жить? Каким человеком я хочу быть?"

Это была тема, которая требовала серьезного ответа.

Изначально, как и второе поколение современных дельцов, он решил жить полной жизнью с роскошью, которой не мог наслаждаться в прошлом.

Но теперь он не мог просто стремиться к этому.

То, что произошло с девушкой, которую он видел сегодня, должно было быть обычным явлением во всем Риме. Не было смысла притворяться, что он ничего не знает, когда он видел такую сцену своими глазами.

"Те, кому повезло, должны знать, как приносить пользу обществу".

Те, кто жил в наше время, считали это естественной добродетелью.

Но ситуация с Чжэ Хуном была немного странной.

"Давайте подумаем спокойно. Что я могу сделать со своими способностями?"

Просто спасение нескольких знатных рабов не принесло бы никаких реальных изменений. Однако он не собирался делать безумные заявления об отмене рабства.

Рабство было важным фактором в современной римской экономике. За такие слова без какой-либо альтернативы его можно было забить камнями до смерти.

К этому вопросу нужно было подходить с практической точки зрения, а не из чувства справедливости.

"Поскольку "братья Гракхи" тоже были убиты из-за корыстных интересов, когда настаивали на земельной реформе. Если я предложу радикальный план реформы, меня сразу же сочтут врагом влиятельных вельмож".

То, что "братья Гракхи" пытались распределить богатство как представители простого народа и потерпели неудачу, стало известной историей даже в учебниках для средней школы. Позже Цезарь, будучи консулом, принял несколько более мягкий аграрный закон.

В книге, которую читал Чжэ Хун, Цезарь объяснил, почему он добился успеха, а "братья Гракхи" потерпели неудачу.

Хотя реформы Цезаря были менее радикальными, чем у Гракхов, было еще одно важное отличие. Братья Гракхи опирались на поддержку простого народа и совершенно не учитывали корыстные интересы знати. Другими словами, это была реформа, близкая к революции снизу вверх.

Совершенно противоположную реформу Цезарь провел после того, как получил титул консула, высшую должность в Риме. Он придал вес своему предложению, привлек Помпея, который мог похвастаться высокой репутацией, и Красса, богатого человека; реформы должны проводиться внутри системы, а не за ее пределами, чтобы сопротивление, с которым они столкнулись, было намного слабее.

Именно Адриан, ставший впоследствии императором Рима, отменил право хозяина на жизнь и смерть раба.

"Как и ожидалось, чтобы добиться перемен, первый шаг - занять положение, которое может способствовать им".

Если бы он достиг этого уровня, ему было бы легче призвать людей изменить свое сознание.

Это был не просто вопрос рабства.

Можно было уменьшить количество противоречий - пусть даже немного - которые имело нынешнее общество, и количество пострадавших из-за них.

"Я пришел на 2000 лет назад, но если я не сделаю хотя бы столько, я буду чувствовать себя так, будто совершаю преступление".

Не нужно было долго думать, чтобы решить, каким путем идти. Вопрос заключался в том, как этого достичь.

"Можно ли просто подняться до должности консула? Нет, это невозможно".

Даже если консул был высшим должностным лицом в Риме, срок его полномочий составлял всего один год. В принципе, продлить этот срок было невозможно, если только на карту не было поставлено существование Рима.

Было неразумно проводить в столь короткий срок реформы, которые обычно занимают длительный период. Единственным выходом было как-то насильно продлить срок...

"Но это вроде как уничтожить республику, как Цезарь, и сделать все в одиночку, как диктатор..."

У римлян была почти аллергическая реакция на диктаторов. Даже в случае с Цезарем, который провел множество реформ с вполне благими намерениями, в конце концов, это закончилось покушением.

Самая большая проблема заключалась в том, что у Чжэ Хуна не было особой уверенности в себе, чтобы соперничать с такими выдающимися личностями, как Цезарь и Помпей.

"Я примерно знаю, что произойдет в будущем, так как же я могу это преодолеть? Нет, но что, если что-то пойдет не так и начнется гражданская война? Как я смогу победить Цезаря?"

В Риме человеку без военных достижений было практически невозможно подняться на вершину власти. Многие амбициозные люди погибли из-за этого.

"Разве Красс тоже не погиб в экспедиции, пытаясь получить военные достижения, которых ему не хватало?"

"Ах! Если бы я знал, что все будет именно так, мне следовало бы тщательно изучить историю Древнего Рима, а не просто почитать".

Чжэ Хун не знал, что внезапно перенесется на 2000 лет назад, поэтому винить себя в прошлом было бессмысленно.

Чжэ Хун, погруженный в свои мысли, расхаживал по комнате и непроизвольно хлопнул в ладоши от внезапно пришедшей ему в голову идеи.

"Правильно! Так мне не придется соревноваться с кем-то вроде Цезаря! Я действительно идиот. Почему я не подумал об этом раньше?"

----------

Красс, самый богатый человек в Риме [4]

У Чжэ Хуна не было причин соперничать с Цезарем, даже если он немного изменил свое мнение.

Это произошло потому, что Сулла, который был старше Цезаря на 38 лет, умер до того, как Цезарь начал активно заниматься политикой.

Разница в возрасте между Цезарем и Марком составляла менее двадцати лет. Поэтому он не мог ждать, пока Цезарь умрет от старости, но Чже Хун знал, что Цезарь будет убит.

Цезарю было 56 лет, когда его убили. И к тому времени Марк как раз вступит в период своего политического расцвета.

Согласно истории, после смерти Цезаря спор о преемнике свелся к двухсторонней борьбе между Антонием и Октавианом. И в конце концов, приемный сын Цезаря, Октавиан, победил и стал тем, кого позже назовут Августом. Императором Рима.

Историки говорят, что с этого времени Рим превратился из республики в империю.

Именно здесь Чжэ Хун начнет свои дела.

"Разве не достаточно вырасти в могуществе при Цезаре и захватить Рим после его смерти?"

Даже если подумать, эта история не была бессмысленной. В ней многое имело смысл и было практически возможно.

У Чжэ Хуна было бы много времени, чтобы подняться на вершину Рима, пока все сосредоточились бы на горе.

Если бы все это происходило при Цезаре, все можно было бы легко решить.

Огромная жадность Цезаря, укрепляющая его власть и победы, поможет Чжэ Хуну получить все доходы знати. Таким образом, Цезарь сможет провести реформу, от которой он получил широкое распространение в истории. Тогда, в случае необходимости, Чжэ Хун сможет с комфортом созвать войска и под тенью.

Если он наберет достаточно власти, то можно будет предотвратить убийство Цезаря и стать его настоящей правой рукой. Но это не было его главной целью.

"Общей картины достаточно. Главное — точно подстроить... Как я могу это сделать?"

Он изучал западную историю как гуманитарный предмет и читал соответствующие книги, так что он знал основное направление истории. Но одного этого, вероятно, было недостаточно.

Знание предстоящих крупных событий было огромным преимуществом, но оно не было абсолютным.

Если бы он знал все детали, история была бы другой, но Чжэ Хун не был специалистом по римской истории в такой степени.

Существовала большая вероятность того, что он понесет большие потери, если будет действовать поспешно, полагаясь лишь на отрывочные знания.

"Мне нужно больше знаний, чтобы создать идеальный план... У меня от этого голова болит".

Даже если у него было примерное направление, переплетение деталей всегда требовало времени и усилий. Чжэ Хун ворочался в постели и уснул, сам того не замечая.

— Сколько часов я проспал? — Чжэ Хун проснулся и сказал. Нет, может быть, я просто заснул.

Чжэ Хун открыл глаза и увидел перед собой знакомый пейзаж библиотеки.

Она была очень похожа на библиотеку его прошлой жизни, которая могла похвастаться лучшим количеством книг в отечественных университетах.

Единственное отличие заключалось в том, что никого, кроме Чжэ Хуна, здесь не было.

Он не помнил, чтобы видел библиотеку такой пустой, без единой мухи.

"Что это опять? Неужели я вернулся туда, откуда пришел?"

Он попытался выйти из библиотеки, но, как ни странно, не смог разглядеть вход.

Вдруг Чжэ Хун увидел множество книг, причем книг разных направлений. Поначалу Чжэ Хун догадался, что находится во сне, но не мог же он запомнить столько названий книг?

Он быстро искал книги и взял самую большую и толстую книгу по римской истории республики.

Поскольку страницы были очень большими и объемными, он прочитал только необходимые части.

К сожалению, о Крассе II, которым владел Чжэ Хун, сохранилось не так много сведений.

Даже после смерти отца и брата он остался сторонником Цезаря, а его сын присоединился к Августу.

Несмотря на то, что он искал, он подумал,

"Хорошо. Пока, как можно скорее, вложим в мою голову только сведения о важных фигурах республики".

В самом деле, знания об окружающих его людях были гораздо актуальнее, чем сведения о нём самом.

Чжэ Хун решил внимательно прочитать список людей, облеченных властью, о которых он должен знать.

***

Чжэ Хун очнулся от своего сна и вернулся в спальню.

Когда его затуманенное сознание вернулось, содержание книги, которую он читал во сне, живо всплыло в его памяти.

Убедившись, что это был не просто его сон, Чжэ Хун заставил себя рассмеяться.

"В чем причина? Это потому, что я решил измениться? Или есть что-то еще?"

"Бояться нечего, если сознание во сне все еще было связано с библиотекой там".

"Если я могу найти необходимые знания, когда захочу, то чего нельзя делать?"

"Можно было бы получить могущество Рима, а также совершить технологические революции на сотни лет вперед".

"Говоря несколько преувеличенно, я мог бы стать божественным существом в этом мире".

Но его восторг был недолгим. Сердце Чжэ Хуна, раздувшееся до предела, остыло менее чем за сутки.

Каким-то образом он снова заснул и попал в мир грёз, но на этот раз что-то было странным.

Все книги, которые были сложены в кучу, исчезли, осталась только одна.

Осталась та самая книга, которую Чжэ Хун достал вчера во сне.

Его переполняла мысль совершить технологическую революцию, читая всевозможные книги, но это было бесполезно.

Тем не менее ему повезло, что он смог продолжить чтение даже первой книги, которую достал.

"Должен ли я сказать, что это удача?"

"Разве не может быть так, что я смог прочитать только одну книгу?"

"Если подумать рационально, то я никак не мог использовать такие нелепые способности бесконечно".

"Мне следовало подумать о возможности ограничения количества книг или времени, которое я могу использовать, прежде чем начать действовать".

"Но поэтому есть только одно ограничение... Это нелепо".

"Конечно, тот, кто мог знать все детали будущей истории, был читером уровня босса. Одного этого было достаточно, чтобы взобраться на вершину Рима".

"Тем не менее, я был бы гораздо осторожнее при выборе первой книги, если бы знал, что есть только один шанс".

"Нет. Я никак не мог получить только один шанс. Должны быть какие-то условия".

"Я просмотрел количество случаев, но сейчас я не могу ничего сделать, потому что не могу проверить".

Чжэ Хун, который снова очнулся от своего сна и вернулся в реальность, естественно, горько улыбнулся.

Ему было стыдно за то, что он поступил неправильно, но что он мог поделать?

Даже в нынешней ситуации это не меняло того факта, что он имеет подавляющее преимущество над всеми остальными.

Что теперь останется, зависит только от него.

"Если я приму неуклюжее решение, я ничего не смогу сделать. У меня должна быть твердая уверенность в том, что я изменю эту эпоху".

"Казалось, что все можно сделать, но на самом деле ничего не нужно было делать".

Не было ничего, что могло бы послужить ориентиром, по какому пути идти в будущем, которое было открыто для безграничной свободы. Итак, Чжэ Хун двинулся проверить результат того изменения, которое он совершил впервые в этом мире.

— Септимий, где ребенок, которого я принес?

— Она очень устала, поэтому сначала вымылась, а теперь отдыхает.

— Хорошая работа. Тогда могу ли я увидеть ее на секунду?

— Я думаю, вам лучше самому пойти посмотреть. Ребенок выглядит обеспокоенным, потому что не знает, зачем она сюда пришла. На самом деле, другие люди в замешательстве, потому что тоже не знают причины. Нет никаких рекомендаций, как вести себя с ней в будущем, поэтому это необходимо.

Чжэ Хун спокойно кивнул.

— Я все еще пытаюсь разобраться в этом, — сказав это, Чжэ Хун отправился к девочке один.

Девочка стояла на кровати с ошеломленным выражением лица, как будто только что проснулась.

Несмотря на то, что она была только что вымыта, Чжэ Хун не мог ее узнать.

Возможно, благодаря верному поступлению питательных веществ, даже кожа, выглядевшая как у трупа, стала выглядеть слабо окрашенной.

На ней была длинная, по щиколотку, белая туника.

— Синяки на твоем теле со временем пройдут, так что не волнуйся. Ты можешь понять, что я говорю?

Когда Чжэ Хун сказал это, девушка внезапно встала со своего места и опустилась на колени.

— Я плохо себя чувствую, поэтому я просто лежала. Я не такая уж и зажатая.

— Не стоит беспокоиться, я не хотел тебя застать врасплох.

— Спасибо, милосердный господин.

— С меня хватит милосердного господина, зови меня просто, молодой господин.

Девушка говорила на латыни с приемлемым, хотя и несколько грубоватым, акцентом.

Глаза, наполненные страхом, благодарностью и тревогой, смотрели на Чжэ Хуна.

Крепко сжав дрожащие руки, девушка набралась смелости и заговорила.

— Я хорошо убираюсь и слушаю, что мне говорят. Пожалуйста, не бейте меня. Я сделаю все, как вы мне скажете.

После того как девочка закончила говорить, она рефлекторно сжалась.

"Неужели она думала, что ее побьют за самонадеянную просьбу?"

Чжэ Хун, не знавший всего, что ей пришлось пережить, не мог предположить. Поэтому он заговорил мягко, как бы успокаивая.

— Никто здесь не будет тебя бить. Как старший сын этой семьи, я гарантирую это. Большинство рабов моей семьи — профессионалы. С ними обращаются иначе, чем в других местах.

В глазах девушки вместо страха появился намек на ожидание.

Мертвые карие глаза наконец-то стали похожи на глаза живого человека.

— Правда... Спасибо...

— Скажи, как тебя зовут?

— В родном городе я носила имя Данаи. Здесь...

— Тогда я буду звать тебя просто Данаей. Это греческое имя, твой родной город находится на западе Фракии?

— Да. Это была область, почти граничащая с Грецией. Там я попала в рабство и до сих пор...

Слезы навернулись на глаза Данаи. Случаи освобождения, а затем попадания в рабство настолько распространены, что об этом даже почти не говорят.

Однако с точки зрения человека, которого это касается, это не то, мимо чего можно пройти, даже если это не является большой проблемой.

— Что насчет твоей семьи? Есть ли у тебя желание найти их снова?

— Мои родители умерли, а младший брат, который был захвачен вместе со мной... вероятно, уже умер. Он был очень хрупким ребенком.

— Понятно. Итак, как ты хочешь жить в будущем?

— А? Конечно, как раб своего господина... Я, я никогда не вынашивал никаких неуважительных мыслей. У меня нет никакого желания возвращаться в рабство или бежать!

Лицо Данаи побелело, и она подумала, не проверяет ли он ее верность.

Она много раз видела, и не понаслышке, как жалко ломают раба, желающего свободы.

— Успокойся. Я спросил, потому что хочу знать, кем ты хочешь быть.

— Кем я хочу быть?

— В этом мире раб - не более чем собственность владельца. Но в прошлом ты, наверное, был человеком. Теперь ты называешь себя инструментом.

— Потому что мы и есть инструменты... верно?

Чжэ Хун посмотрел ей в глаза. Ее не заставляли придумывать, но это было то выражение, о котором она действительно думала.

Таков был закон этого мира, даже те, кто проклинал рабство, не могли отрицать закон, опутавший их.

Сильный напивается, а слабый съедается.

Для Рима, гегемона в Средиземноморье, естественно властвовать над более слабыми странами и народами.

Если бы превосходство силы было обратным, то страдающие сейчас люди спокойно сделали бы то же самое.

— Ты действительно хочешь так жить? Сейчас я даю тебе шанс сделать выбор. Хочешь ли ты стать рабом, который отказывается от своих мыслей и живет только так, как тебе говорят? Или ты хочешь стать человеком, который может всерьез оспаривать мир?

— Вы хотите сказать, что если я захочу освободиться, я буду свободна?

— Это немного отличается от этого. По правде говоря, Ты сейчас находишься на перепутье выбора. Твой ответ определит направление, по которому ты пойдешь.

Данаи, не понимая слов Чжэ Хуна, наклонила голову.

Но он не хотел, чтобы она его понимала, поэтому это была естественная реакция.

Он хотел добиться уверенности в собственном выборе.

Он хотел убедиться, что люди этой эпохи вообще готовы к реформам, которые он задумал провести. К тому миру, который он собирался создать.

Потому что не было необходимости пытаться проводить реформы, если те, кто попал в рабство, поддаются страху, который укоренился в их костях.

— Что я хочу сделать? Неважно, быть рабом или кем-то еще, лишь бы это грело спину и давало сытость.

— Если ты хочешь, я дам тебе такое же образование, как и мужчинам. Если ты докажешь свою ценность, ты можешь быть освобождена. Но несмотря ни на что, ты - освобожденная рабыня из Фракии и ты - женщина. Твои знания будут увеличиваться, и твои глаза, чтобы видеть мир, будут расширяться. Чем больше он будет распространяться, тем глубже будет разочарование. Ты можешь подумать, что лучше было просто вырасти невежественной, полноправной рабыней.

— Я не хочу идти навстречу людям, которые просто стоят на месте, как дерево, ожидающее дождя с неба. Но если ты все же хочешь стать кем-то, кто не является объектом...

Из уст Чжэ Хуна вылетело заявление, которое невозможно было подхватить снова.

— Я изменю этот Рим.

— Я говорю не только об освобождении рабов.

Он не думал, что полное освобождение возможно, и у него даже не хватало духу сделать это. Достаточно было просто заставить их хотя бы относиться к себе как к людям.

Отношение к людям как к людям - это лишь один из аспектов Рима, который Чжэ Хун хотел изменить.

Неоспоримой истиной было то, что в наше время западная цивилизация удерживает инициативу в мировой цивилизации. И Рим также был корнем западной цивилизации.

Экономика, политика и общество. В любом случае, если Рим изменится, мир тоже изменится.

— Я..., — голос Данаи дрогнул. Слова Чжэ Хуна потрясли весь мир, через который она прошла.

Это не была бравада дворянина.

Свет вернулся в ее глаза, отяжелевшие от жестокой реальности. Ее губы задрожали.

Вскоре слезы навернулись в ее карих глазах и побежали по лицу. И она зарыдала так, словно прорвалась плотина. Ее плач был многозначен.

Обида на судьбу - быть порабощенной и на окружающих, которые сделали ее такой.

Облегчение от того, что она вновь обрела надежду и искреннее желание жить как человек.

Чжэ Хун протянул руку и легонько похлопал ее по спине.

— Я понял твой ответ.

— Мне жаль... И большое спасибо.

— Я скажу тебе, что делать, как только ты почувствуешь себя лучше. Учись усердно и расширяй свой кругозор.

Данаи несколько раз икнула, а потом едва перестала плакать.

— Я еще не знаю, как зовут молодого мастера. Другие просто называли его молодым мастером...

— Мое имя?— Чжэ Хун медленно отстранился и встал прямо.

Слепящий солнечный свет, проникающий через двор, осветил его.

Ли Чжэ Хун вложил силы в свой голос, как будто решил для себя.

Да. Он больше не был Ли Чжэ Хуном.

— Марк Лициний Красс. Это мое имя.

Он отказался от имени Ли Чжэ Хун и выбрал для себя имя Марк.

С твердой решимостью он повернулся и вышел из комнаты. В сердце Данаи осталось лишь жгучее тепло.

----------

Был ли он гением?

Приняв решение, он решил просто воплотить его в жизнь.

Оставив Данаи, Марк немедленно отправился к своему отцу, Крассу.

Красс встретил Марка несколько неожиданным взглядом, вероятно, не ожидая прихода сына.

— Удивительно, что ты первым попросил о встрече со мной. Последние несколько дней ты вел себя тихо, но не попал ли ты неожиданно в другой несчастный случай?

— Вовсе нет. Если бы это было так, Септимий уже сообщил бы об этом.

— Да. Понимая это, теперь в этом нет особого смысла. Так за чем же еще ты тогда пришел?

Марк горько улыбнулся взгляду Красса, который подозрительно смотрел на него.

— Я пришел, потому что у меня есть просьба.

— Перед этим я хочу спросить тебя об одной вещи. Зачем ты взял с собой эту фракийскую девушку?

— Это... я пока раздумываю, что с ней делать. Но сначала я собираюсь дать ей профессиональное образование.

— Ты собираешься дать девочке-рабыне профессиональное образование, а не начальное? — Красс наклонил голову, присаживаясь на длинный стул.

В Риме, в отличие от Греции, женщины также получали элементарное образование, представленное обучением грамоте. Но обычно на этом все и заканчивалось.

Были случаи, когда рабы-мужчины получали высшее образование, но только для специальных профессий. Однако женщины-рабыни не имели такой возможности.

Естественно, что Красс ответил, что он ничего не понимает.

— Конечно, придет время, когда она пригодится.

— Не думаю, что женщина-рабыня сильно поможет... но тогда просто делай что хочешь.

— Спасибо.

— Давай оставим в стороне вопрос рабства, что ты хочешь попросить у меня? Я выслушаю тебя, если это будет небольшая просьба.

Это была ситуация, когда Марка похвалили за то, что он вел себя тихо и не создавал проблем. Марк ясно видел, насколько низки были ожидания Красса по отношению к нему.

"Это собственная вина старого Марка. Однако эффект, который можно получить, будет довольно большим".

Если старый Марк был хорошим парнем, то и он должен был добиться большего, чтобы получать комплименты. И наоборот, если Красс ничего не ожидал, его достижения будут выглядеть еще большими, даже если он сделает что-то лишь наполовину.

Сделав глубокий вдох, Марк перешел к главному вопросу.

— Я хочу увидеть и узнать о семейном бизнесе. Пожалуйста, разрешите мне.

— Что? Ты хочешь узнать о бизнесе? — глаза Красса расширились от совершенно неожиданной просьбы.

Двенадцать лет в Риме было возрастом для начала среднего образования. Марк, конечно, учился у известного учителя, хотя и неохотно.

В 17 лет римские граждане, достигнув совершеннолетия, могли носить тогу — римскую официальную одежду. Мальчик, не прошедший церемонию совершеннолетия и не служивший в армии, считался достигшим возраста, когда он должен был посвятить себя учебе.

Тем более, если речь шла о ребенке из высшего сословия.

Детям сенаторов, даже после завершения обучения языку, арифметике и геометрии, предстояло еще многому научиться, в том числе риторике, ораторскому искусству и философии.

Когда нужно было сделать так много, попросить о чем-то другом означало отложить выполнение своего долга.

Красс прямо спросил:

— Неужели ты так ненавидишь учебу?

— Все не так. Конечно, я собираюсь быть верным тому образованию, которое получаю сейчас. Но кроме этого, я хочу изучить и семейное дело.

— Зачем? Работать все равно будут освобожденные рабы семьи. А поскольку ты тоже член нашей семьи, разве ты не должен быть в сенате?

— Да. Конечно, я буду.

Изначально в сенате было 300 мест, но реформы Суллы увеличили его до 600.

Среди тех, кто заступал на официальные должности в порядке казначея, прокуратора, судебного чиновника и консула, членами сената становились те, кто прошел проверку инспекции. Эти должностные лица работали без жалованья, и в Риме их обычно называли почетными карьеристами.

Молодые люди из престижных семей после прохождения инспекции обычно сразу попадали в сенат.

Поскольку в Риме не было организации, подобной Национальной избирательной комиссии, подкуп избирателей был повседневной рутиной.

Консул с квотой в два человека или судебный чиновник с восемью членами, может быть, и не прошел бы, но казначей с двадцатью членами мог быть избран каким-то образом, если бы только были потрачены деньги.

Марк, идиот, мог быть избран казначеем только при поддержке своей семьи. Согласно здравому смыслу, не было причин, почему будущий сенатор должен с ранних лет заниматься коммерцией.

— Для того чтобы защитить и приумножить богатство семьи, необходимо быть сведущим в торговле. И конечно, освобожденные рабы выполняли детальную работу, но разве человек, стоящий у руля, не должен обладать знаниями, чтобы контролировать бизнес?

— Хмм...

Слова Марка были тем, о чем Красс думал, по крайней мере, один раз. Его второй сын, Публий, настолько отдалился от Красса, что о нем говорили, будто коршун родил ястреба; он был ребенком, которого все любили и уважали.

Однако он был слишком чист и непорочен как человек, поэтому ему было трудно ступить на путь торговли. К счастью, для Публия было важно просто сохранить семейное состояние в неприкосновенности, и девять из десяти шансов на то, что богатство семьи действительно уменьшится в его руках.

— Так... ты думаешь, что ты другой?

— Я знаю, что у меня нет таких способностей, как у отца. Поэтому с этого момента я пытаюсь освоиться в бизнесе.

Красс, до этого лежавший на боку, выпрямился. Его пронзительный взгляд устремился на Марка.

По его позвоночнику пробежал ледяной ветер.

Несмотря на обманчивое чувство страха, Марк не потерял самообладания. Красс смотрел на сына не для того, чтобы запугать его. Он просто изменил свое отношение от отца, занимающегося своим сыном, к безжалостному управляющему.

Таково было присутствие главы семьи Красса, восседавшего на вершине богатств Рима.

Сухой голос Красса потонул в ушах Марка, которые все еще дрожали от мурашек.

— С самого детства и до сих пор ты доставлял только неприятности. Есть ли причина, по которой я должен быть одурачен тобой, который никогда не оправдывал моих ожиданий?

Если он не сможет придумать убедительный ответ, переговоры, скорее всего, сорвутся.

Марк облизал пересохшие губы и вздохнул.

— Честно говоря, мне не хватало уверенности, чтобы оправдать ожидания отца и сразу стать политиком. По сравнению с Публием, мой недостаток способностей был очевиден неоднократно.

— Если это так, то тебе следовало приложить больше усилий.

— Было больно видеть, как ожидания отца перекладываются на моего младшего брата, и я ненавидел себя за отсутствие таланта.

Это была хорошо продуманная ложь, но эффект был очевиден.

Холодные глаза Красса на мгновение дрогнули. В конце концов, он был отцом Марка. Нет такого отца, чье сердце не дрогнуло бы от искренности сына, откровенно рассказавшего ему о причине расхождений.

— Значит, ты хочешь сказать, что именно по этой причине ты пил и попадал во всевозможные происшествия с юных лет?

— Я хотел убежать от реальности. Но я принял решение. Я признаю то, что должен признать. Я не могу быть таким, как мой брат. Вместо этого я хочу помогать семье в других областях.

— Есть ли какая-то причина, почему у тебя вдруг появилось такое желание?

Красс не осознавал этого, но его тон смягчился настолько, что любой мог это услышать.

Решив, что он почти прошел через это, Марк вложил всю свою энергию в выражение лица.

— Когда я проснулся несколько дней назад совершенно пьяным и потерял сознание, я испытал огромное чувство стыда.

— Да. Сейчас, в твоем возрасте, это время, когда ты наиболее чувствителен и эмоционален. Ты, должно быть, запутался во многих вопросах.

— Как старший брат, ты можешь считать, что у меня нет чувства ответственности, но я решил выбрать другой путь и передать бремя преемственности семьи своему младшему брату.

— И этот другой путь — предпринимательство?

Маркус ответил кивком головы. Красс отвел взгляд от сына и на мгновение закрыл глаза.

Вокруг повисла неловкая тишина. Тишина, длившаяся всего несколько секунд по времени, сдавила грудь Марка. Если он потерпит здесь неудачу, у него не останется другого выбора, кроме как вернуться на время назад и подумать о чем-то другом.

Глаза Красса расслабились, он посмотрел на лицо Марка и испустил небольшой вздох.

— Если ты просто наблюдаешь и учишься в стороне, то нет причин не прислушаться к твоей просьбе. Если будет решено, что у тебя действительно есть талант к торговле, я подготовлю для тебя подходящую должность.

— Спасибо! Я сделаю все возможное, чтобы не разочаровать вас! Убеждение сработало хорошо.

Про Марка, который с облегчением улыбнулся, Красс не забыл и спокойно добавил условие.

— Если будет решено, что это снова были пустые слова, то с этого момента я не дам тебе другого шанса. Ты не против?

— Конечно.

У Марка было в запасе несколько уловок, поэтому он ответил решительным взглядом.

— Я буду помнить, что это мой последний шанс, я буду учиться с решимостью умереть.

— Надеюсь, это не пустые слова.

Марк ответил уверенной улыбкой.

Хотя он не показывал этого, Красс тоже был глубоко удовлетворен удивительной переменой, произошедшей с его сыном за последние несколько дней.

Возможно, благодаря этому разговор между отцом и сыном после долгого времени закончился в дружеской атмосфере.

***

— Итак, это примерно все, что вам нужно знать.

— Это сложно...

Марк сразу же начал проходить обучение в бизнесе, которым занималась семья.

Септимий, который изначально занимался этим делом, теперь отвечал за обучение Марка.

Бизнес Красса по праву назывался древним бизнесом.

Марк сразу же начал глубоко задумываться о высокомерии современных людей.

Богатство семьи Красса было поистине огромным, не поддающимся воображению. Бизнес, которым он управлял на основе этого имущества, также был невероятно обширным.

Согласно книге, имущество семьи Красса, по современным меркам, превышало 200 триллионов вон (160 миллиардов долларов).

Это был 8-й по величине актив всех времен среди исторических личностей, отобранных журналом Forbes.

Марк, который редко имел на своем банковском счету даже 2 миллиона вон, не говоря уже о 200 триллионах, даже не представлял, насколько это много.

— Отправка специально обученных рабов в горнодобывающую промышленность, пожаротушение, управление плантациями, транспорт и производство повозок для его использования, недвижимость, судоходство и даже обучение гладиаторов... есть ли хоть одна область, которая еще не затронута?

— Вы правы. Мы охватываем все предприятия, которые делают деньги в Риме.

"Это настоящий современный конгломерат".

Более десятка дочерних компаний управлялись под именем освобожденных рабов, а под началом этих освобожденных рабов было от нескольких десятков до нескольких сотен рабов.

Марк был поражен масштабами и изощренностью, которые намного превзошли все ожидания.

— Потому что семья Красса символизирует богатство Рима.

От Септимия исходило нечто вроде гордости, его плечи были расправлены. Это была гордость за то, что они внесли свой вклад в накопление этого огромного богатства.

— Если масштабы бизнеса настолько велики, то даже отец не смог бы рассмотреть каждую деталь, верно?

— Да, но у мастера есть понимание природы ведения дел. Когда он принимает важные решения, наша задача — формировать их.

Чем больше Марк слышал, тем больше этот семейный бизнес казался похожим на корейский чеболь; глава компании с сильным контролем задавал направление компании, а компетентные президенты поддерживали его.

"Боже мой, такой вид бизнеса был возможен в древние времена..."

Он действительно был ошеломлен, но, к счастью, Марк не пал духом.

В любом случае, то, что он пытался сделать с самого начала, — это установить большие рамки для бизнеса и максимизировать прибыль. Сложные детали его не волновали.

Ключ к плану Марка заключался в том, чтобы покупать по низким ценам и продавать по высоким. Если бы он смог это сделать, то смог бы получать бешеные доходы.

Причина, по которой большинство людей не могли этого сделать, заключалась в том, что они не могли предсказать колебания цен.

Естественно, Марк не обладал такой способностью. Однако, к счастью, у него были знания, позволяющие сделать предсказания бессмысленными.

"Взлет и падение цен на пшеницу — это исторический факт, который вот-вот произойдет. Уже одно это может принести огромную прибыль".

Основным продуктом питания римлян была пшеница. Когда цена на эту пшеницу колебалась, ситуация в Риме всегда быстро менялась.

Благодаря этому в любой книге, описывающей историю Рима, всегда есть краткое упоминание о ценах на пшеницу.

В современном обществе информация — это деньги. В древнем обществе все было не так уж плохо.

----------

Был ли он гением? [2]

Марк не ошибся в своем решении, что он получит большую прибыль, покупая и продавая пшеницу оптом. Но, конечно, чтобы иметь такое большое право голоса, необходимо было сначала создать доверие в форме исполнения.

Кто прислушается к идее Марка купить пшеницу заранее, потому что он считает, что цена на нее вырастет?

Однако если он с самого начала будет действовать слишком резко, это вызовет подозрения. Поэтому он решил, что пока достаточно показать, что он начинающий парень, предлагая новые идеи.

"Во всем на свете важен процесс становления. Поэтому сначала я должен создать свою репутацию здесь".

Осматривая рабочее место, Марк нашел как раз подходящий материал.

Это было сломанное водяное колесо.

— Септимий, почему вон то водяное колесо ремонтируют?

— Они сказали, что у него вывернулись зубья. Такое часто случается.

— Часто? Материал, из которого сделаны зубья, не очень хороший?

— Я так не думаю. Однако как ни странно, часто вылезают сильно изношенные зубья. Поэтому кажется, что общая форма часто нарушается.

Марк вздохнул в восторге. Это была проблема, которую можно было решить только с помощью собственных знаний, которые были только на культурном уровне. И даже это можно было полностью объяснить только с помощью древнего уровня математических знаний.

Марк спросил с невинным лицом, делая вид, что не знает.

— Разве ты не знаешь, почему?

— К своему стыду, не знаю.

— В мире нет ни одного явления без причины. Если вы используете одно и то же дерево, но некоторые из них прекрасны, а некоторые сильно изношены, то должна быть причина.

На некоторое время Марк погрузился в глубокое созерцание, наблюдая за колесом то тут, то там.

— Может ли быть так, что изношенные зубы быстро изнашиваются, потому что они всегда только сцепляются друг с другом? И наоборот, здоровые зубы имеют меньше зацеплений.

— Возможно... Это так? Имеет смысл проверить, так это или нет.

— Тогда, разве долговечность не повысится, если при проектировании все зубья будут равномерно подобраны?

— Теоретически, да. Но важно то, как спроектировать их таким образом.

— Разве не так? Но мне кажется, я недавно видел что-то связанное с этим? Кажется, это была книга по геометрии...

Глаза Септимия расширились. Он не мог поверить, что Марк, который сбежал, потому что ненавидел учиться, читал книгу по геометрии.

Марк, заметив этот взгляд, добавил пару слов в качестве оправдания.

— Чтобы управлять бизнесом, нужно, по крайней мере, хорошо разбираться в математике.

— Это хорошее отношение. Вы наконец-то повзрослели.

— Хм... Ну, в любом случае, если я применю Евклидов алгоритм, который я видел некоторое время назад, думаю, что-то получится. Хотел бы ты послушать, имеет ли это смысл?

"Большинство современных людей склонны слишком сильно недооценивать уровень древних людей. Однако интеллектуальный уровень древних никогда не был настолько низок, чтобы его можно было игнорировать".

"Оригинальная теория Евклида, отца западной геометрии, использовалась в качестве учебника вплоть до 19 века".

Даже просто взглянув на алгоритм Евклида, можно подтвердить, что метод получения наибольшего общего делителя описан в деталях, и что концепция соизмеримости также понятна.

"Лучший способ предотвратить повреждение зубьев — это смещение их количества друг относительно друга".

Зубья расходятся, если общий делитель числа зубьев равен только 1.

Если число зацепляющихся зубьев относительно невелико, то все зубья входят в зацепление с равной вероятностью. Естественно, зубья изнашиваются равномерно, и зацепление оптимизируется.

Марк хорошо разбирался в такого рода проблемах, потому что это было хобби — проводить время в библиотеке и решать проблемы, связанные с финансовыми вопросами.

"На самом деле, была большая вероятность того, что этот принцип уже был известен в таком месте, как Родос, где математика была высоко развита".

"Однако эта эпоха была временем, когда знания и навыки различались даже в пределах одного региона".

"Более того, учитывая, что расстояние между Родосом и Римом одинаковое, для распространения знаний и технологий потребуется год".

Несомненно, что сегодня в Риме найдется немного людей, которые полностью понимают этот принцип математически и проектируют водяные колеса.

В любом случае даже для Септимия объяснение Марка звучало вполне правдоподобно.

Он поручил инженеру, изготовившему водяное колесо, провести эксперимент.

— Если вы действительно сможете повысить долговечность водяного колеса, вы измените многие вещи. Стоимость регулярного ремонта зубьев значительно снизится.

— Правда? Но даже если будут реальные результаты, я думаю, что пока лучше использовать его только в тех местах, которыми управляем мы.

— Хм? Есть веская причина?

— Это то, чем мы пользуемся, и хорошо, если оно долговечно, но если его будет использовать кто-то другой, нам выгоднее чтобы оно ломалось, чтобы заработать деньги.

В Риме, где пшеница была основным продуктом питания, по всей стране были большие мельницы. С тех пор как великий изобретатель Витрувий создал зубчатое колесо, можно было с уверенностью сказать, что немногие мельницы не использовали его.

Если долговечность этого приспособления повысится, это будет хорошо для пользователей, но ремесленники, управляющие и ремонтирующие его, неизбежно потеряют свою прибыль.

Сообразительный Септимий сразу раскусил намерения Марка.

— Понятно. Конечно, использование улучшенных продуктов только для тех мест, которыми мы управляем, может максимизировать прибыль.

— В любом случае, рано или поздно все узнают принцип "зубьев". В то время можно будет компенсировать ущерб ремесленников формой фиксации общего метода контракта.

— Я не знал, что у вас есть такие знания. Вы действительно являетесь наследником мастера.

— Я не просто хорош в запугивании других людей. Хахаха.

Это была легкая шутка, но Септимий не мог не рассмеяться.

На этом деятельность Марка не закончилась. Он объяснил Септимию концепцию простого разделения труда и спросил его мнение. Даже в Древнем Риме не было разделения труда. Однако разделение труда в то время заключалось не в разделении трудового процесса, а было близко к распределению промышленности.

Крупные хозяйства на плодородных землях выращивали урожай на экспорт, а в городах занимались только ремеслом для производства предметов роскоши.

Разделение труда начало обретать теоретическую систему, когда Адам Смит написал книгу "Богатство народов". Марк решил немного раньше применить эту концепцию разделения труда в Риме.

— Это форма разделения трудового процесса на различные части, а отдельные люди или отдельные группы выполняют и сотрудничают... Как вам пришла в голову эта идея?

— Потому что я устал учиться.

— Да?

— Это немного другое, но разве эффективность учебы не низкая, когда ты изучаешь несколько предметов одновременно? Мне показалось, что повторение значительно облегчит дело.

Челюсть Септимия упала в восхищении от ответа Марка. Он начал сомневаться, что этот идиот, который не мог учиться и только создавал проблемы, на самом деле был гением.

— По моему мнению, идея молодого мастера стоит того, чтобы поэкспериментировать с ней. Прежде всего, давайте поэкспериментируем с ремесленниками, которые делают колесницы и повозки.

— Это может быть просто глупая идея, так что не ожидай слишком многого.

— Нет. У меня хорошее предчувствие, что производство значительно возрастет.

***

Через несколько дней Септимий похвалил Марка перед Крассом.

— У него, должно быть, огромный талант в торговле. Если он будет учиться и расти правильно с этого момента, он станет талантливым человеком, который удвоит богатство нашей семьи.

— Это новая шутка, которая сейчас в моде?

— Нет. Я наблюдаю за ним всего несколько дней, но его талант находится на уровне выдающегося гения. Он обладает самыми важными знаниями в бизнесе.

Красс посмотрел на Септимия с таким выражением, как будто тот съел что-то не то. Не может быть, чтобы похвала ребенка заставила его чувствовать себя плохо, но это было слишком нереально.

— Не переоцениваешь ли ты его больше, чем нужно, потому что этот ребенок показал тебе пока только недостающую сторону?

— Абсолютно нет. Я думал, что вы так скажете, и привел соответствующие сведения.

Септимий развернул вощеную деревянную доску, которую он использовал в качестве блокнота, и показал ее Крассу.

— Я попытался сделать зубья, основываясь на идее, которую он придумал. В результате реальной эксплуатации мы убедились, что все колеса зацепляются равномерно. По мнению изготовившего его мастера, срок службы зубьев был бы несравненно дольше.

— Хо-о-о, неужели этот ребенок добился таких достижений?

— Кроме того, новая концепция разделения труда путем разделения трудового процесса также очень эффективна. Хотя очень по-детски говорить, что он придумал это, потому что не хотел учиться.

— Правда? А чем конкретно это отличалось от существующего метода? Септимий намеренно сделал паузу для драматического эффекта. И тоненьким голосом, как будто шепотом, он сообщил Крассу шокирующие цифры.

— Если посмотреть на простую скорость работы, то разница в несколько раз. Кроме того, это результат эксперимента с ремесленниками, которые еще не привыкли к этому методу. Более того, что удивительно, при разделении труда количество дефектов также оказался ниже.

На этот раз даже Красс был искренне поражен. Ведь он и представить себе не мог, что производительность труда может настолько возрасти просто за счет разделения и сотрудничества.

— Удивительно... Я никогда не думал, что у него есть такой талант.

— Кроме того, это не просто блестящая идея. Он предвидел, что даже после улучшения механизмов прибыль от ремонта будет уменьшаться.

— Самое главное в коммерции — это интуиция, чтобы понять, где можно получить прибыль. Ну, раз он мой сын, то нет ничего странного даже в том, что у него есть такая способность.

— Это верно. У каждого есть что-то, что соответствует его способностям, и что-то, что ему не подходит. Вероятно, учеба для мальчика не очень ему подходит.

Красс, который все это время слушал доклад Септимия, разинул рот до ушей.

Удивительно часто бывает, что ребенок, не имеющий таланта в учебе, проявляет талант в других областях.

Однако Красс не ожидал, что подобное произойдет с его сыном.

Это ожидание оказалось в высшей степени ошибочным. Но для него это была очень счастливая ошибка, потому что теперь он может видеть талант своего сына благодаря этому.

— Если у него есть талант, мы должны позволить ему расцвести. Убедись, что ты останешься рядом с этим ребенком в будущем.

— Хорошо.

После того как Септимий отступил, Красс, оставшись один, пробормотал низким голосом.

"Если эти двое детей вырастут такими же хорошими, как сейчас, то у меня не будет причин для поражения от Помпея".

В его воображении возникла идеальная структура, в которой второй сын, Публий, заручился поддержкой граждан, а старший сын, Марк, отвечал за богатство семьи.

"Осталось только совершить военный подвиг, сравнимый с подвигом Помпея... Мы должны решить эту часть. Но нет подходящего случая..."

После похвалы Септимия диапазон маневра Марка значительно расширился. Это произошло благодаря тому, что Красс лично отдал приказ развивать таланты Марка в первую очередь. Эксперименты, которые стоили больших денег, могли быть проведены без веской причины.

Марк, успевший перевести дух, навестил Данаю. Через несколько дней она была совершенно другим человеком, чем раньше. Цвет лица полностью восстановился, а вьющиеся волосы были аккуратно закручены в косу. Даже ее худое тело, которое казалось близким к истощению, набрало вес.

Она все еще была очень худой, но время решит эту проблему. Судя по ее прямым чертам лица, казалось, что она станет прекрасной девушкой, если наберет умеренный вес.

— Как здесь жизнь? Приемлемо ли это?

— Да. Я не могу сравнить это с тем, что было раньше. Другие люди относятся ко мне по-доброму, и учиться очень весело. Я хочу узнать больше вещей от всего сердца.

— Правда? Это действительно удача. На самом деле, я подумал, что тебе тоже лучше начать учиться ремеслу. Я скажу Септимию, так что тебе лучше побыть со мной некоторое время. Ты не против?

Хотя права женщин в Риме были низкими по сравнению с современностью, для древних стран они были довольно высокими.

Как бы ни была сильна власть главы семьи, авторитет жены в семье тоже нельзя было игнорировать.

Хорошим примером может служить отмена закона об опиуме, который запрещал женщинам быть экстравагантными.

В те времена глава семьи не мог сдержать натиск женщин, которые искренне негодовали по любому поводу.

В Риме женщины высшего класса были довольно важными клиентами на рынке предметов роскоши. Помимо простой покупки товаров, в эту эпоху все еще были живы уникальные социальные связи женщин. Это также играло очень важную роль в формировании политического мнения.

Марк планировал докопаться до этой области и осуществить свой план. Однако есть ограничения в том, чтобы доверить это мужчинам. Поэтому Марк планировал отдать эту роль Данае, когда она достаточно подрастет.

Даная сжала кулаки и загорелась энтузиазмом.

— Я сделаю все возможное, чтобы выполнить все, что поручит мне молодой господин.

— Хаха, в далеком будущем тебе поручат прямую работу, так что все в порядке, ты и так делаешь слишком много.

— Тем не менее, я сделаю все, что в моих силах. Мне придется стать в несколько раз умнее, чем я есть сейчас, чтобы служить молодому господину рядом с ним.

"Я подумал, не слишком ли она мотивирована, но в усердном обучении нет ничего плохого, поэтому я решил пока оставить все как есть".

— Этого достаточно, чтобы приостановить будущую работу... О, точно. Завтра я еду в Капую, так что если тебе нужно что-то подготовить, лучше сделай это заранее.

— Мы едем, в Капую? Это из-за дел?

— Нет. Это потому, что мои друзья просят меня поехать с ними. Я не должен быть слишком небрежным в управлении своими личными связями. Если у меня есть что-то, на чем можно заработать, я позабочусь об этом.

Большинство детей из семей, с которыми Марк обычно тусовался, были членами одной сенаторской семьи.

Теперь, даже если он отдалится от буйной жизни, он не мог пренебречь будущими VIP-клиентами.

Более того, место, куда можно было пойти на этот раз, также было сферой, которая очень интересовала Марка.

— Мы идем с другими дворянами, в Капуе проходят фестивали. Я собираюсь посмотреть гладиаторский матч. Гладиаторы Капуи в эти дни - главная тема в городе. Ходят слухи, что их уровень чрезвычайно высок.

— А~ это гладиаторский матч. Это что-то вроде главного события.

— Да. Особенно, чемпион гладиаторов Капуи славится тем, что он зверь во плоти.

Марк произнес хорошо знакомое ему имя.

— Спартак.

Примечания:

1. *[Евклидов алгоритм — это способ найти наибольший общий делитель двух положительных целых чисел. Да, я подуглил...]

----------

Спартак

С раннего утра перед воротами Сервиевой стены, окружавшей семь холмов Рима, собралось большое количество людей.

С первого взгляда можно было определить, что это влиятельные аристократы.

С учетом рабов, которых вельможи приводили с собой в качестве сопровождения, на площади перед воротами было так тесно, что яблоку негде было упасть.

Стены Сервиев были построены, когда Рим был еще небольшим государством, поэтому они были совсем маленькими.

В ранние времена ее было достаточно, чтобы окружить семь холмов Рима, но теперь Рим стал слишком большим.

Город уже вышел за пределы стен, и смысл стен исчез.

Даная, которая следовала за Марком, с любопытством наблюдала за этим несочетаемым зрелищем.

— Молодой господин, я впервые вижу городскую стену, расположенную внутри города.

— Она все равно потом исчезнет, так что если тебе интересно, смотри на свое удовольствие.

— О, у вас есть планы по ее сносу?

— Примерно через 30 лет.

Позже Цезарь, пришедший к власти в Риме, рассудил, что стена мешает расширению города, и снес ее.

Увидев это своими глазами, Марк понял, что суждение Цезаря было правильным.

"Теперь, когда я нахожусь на этом этапе, я хочу увидеть, что он за человек. Это также поможет мне завершить мои планы".

В этот момент Цезарь все еще учился за границей на острове Родос.

Если записи в истории были верны, то он вернется в Рим на следующий год.

В то время, даже если Марк не станет его искать, он, скорее всего, придет оттуда первым.

Было записано, что Цезарь одолжил огромную сумму денег у семьи Красса.

— В любом случае, я думаю, пора начинать. Вы готовы?

— Конечно. Сэр Септимий проводит последнюю проверку, так что мы скоро сможем отправиться.

— Хорошо. Тогда давайте вернемся в карету.

Когда Марк уже собирался взять Данаю и забраться в карету, сзади раздался знакомый голос.

— Эй~ Марк, почему так трудно увидеть твое лицо в эти дни?

— Кассий?

Близкий друг Марка из прошлого подошел поприветствовать его.

В отличие от других его друзей, Кассий не происходил из большой семьи. Тем не менее он был умным и смелым, поэтому многие люди сблизились с ним.

Хотя он хорошо ладил с Марком, тот не был таким уж плохим.

— Я слышал, что в последнее время ты участвовал в делах семьи. Если потом заработаешь много, одолжи мне немного денег без процентов.

— Нет ничего, что я не мог бы тебе одолжить, если только ты уверен, что вернешь деньги.

— Хахаха, как и ожидалось, ты все еще помнишь об этом. Кстати, рабыня рядом с тобой — та самая девушка, о которой ходят слухи?

Кассий взглянул на Данаю, не скрывая своего интереса.

Марк спросил, делая шаг вперед, естественно, прикрывая лицо:

— Какие слухи?

— Ты действительно не знаешь? Ходят слухи, что причина, по которой ты в последнее время не ходишь на собрания, в том, что ты так весело проводишь время с молодой рабыней.

— Что? Кто сказал эту чушь... Это просто брехня. Ты же не веришь в такие слухи?

Марк повернул голову, чтобы посмотреть на выражение лица Данаи.

Она была слегка смущена, и ее голова была склонена.

Видя реакцию обоих, Кассий наклонил голову.

— Этот слух был ложью? Я думал, что это правда, потому что ты внезапно привел молодую рабыню. Так ты еще не прикасался к ней?

— Что ты имеешь в виду? Она еще ребенок.

— Ах~ Тебе не нравятся молоденькие? Значит, ты оставляешь ее одну... Ну, мясо, вино и женщины, все становится вкуснее, когда оно выдержано...

— Забудь об этом. Как насчет Капуи на этот раз? Гладиаторы действительно так хороши?

Поскольку непристойности продолжались, Маркус насильно сменил тему.

Кассий ответил спокойным кивком, возможно, потому, что не знал, что сказал что-то неприятное.

— Ты ведь знаешь Луция из рода Валериев?

— Один из них и есть тот самый Спартак, о котором ходят слухи?

— Да. Говорят, он сейчас самый сильный гладиатор в Капуе. Будет интересно посмотреть на его бой, верно?

Маркус молча кивнул.

Спартак, вероятно, является одной из самых известных фигур, связанных с Римом.

Даже люди, не интересующиеся историей, при мысли о Спартаке, естественно, вспоминают гладиаторов.

В те времена отношение к гладиаторам было поистине разнообразным. Некоторые из них были так же популярны, как современные звезды спорта, но со многими обращались хуже, чем с рабами.

Спартак поднял своих союзников на восстание. Поскольку этот год был 73 годом до н.э., восстание Спартака было будущим, которое произойдет годом позже.

Римское правление сначала отнеслось к восстанию Спартака как к восстанию ничтожных рабов. Однако, когда армия терпела одно поражение за другим и, наконец, армия консула поработителя была разбита, они осознали всю серьезность ситуации.

После этого Рим, полностью подготовившись, ввел в бой целых 8 легионов, чтобы подавить восставших подавляющей силой.

Командовал римской армией Красс, отец Марка. Восстание Спартака в конечном итоге провалилось, но оно было не совсем бесполезным. Говорили, что после этого восстания обращение с гладиаторами и рабами в Риме немного улучшилось. А жажда свободы, оставленная Спартаком, широко отразилась и в будущем.

Марк хотел каким-то образом встретиться и поговорить с этой исторической личностью. Конечно, если бы он смог привлечь его на свою сторону, ему больше нечего было просить.

Отослав Кассия, Марк сел в карету и собрался с мыслями. Увидеть своими глазами исторические личности, фигурирующие в драмах и фильмах, было действительно редким опытом. Но он не мог нарадоваться. Причиной восстания Спартака было ужасное обращение с гладиаторами. Это была не игра или драма, это была реальность.

Люди умирали от горя даже в этот самый момент.

Марку было трудно забыть об этом.

"Необходимо как-то улучшить обращение с гладиаторами... Но что я должен сделать? Я пока не могу придумать ничего, что могло бы сработать".

К сожалению, размышления Марка длились недолго. Когда карета начала ехать по шоссе, все его тело затряслось, и он не смог продолжить свои мысли.

Для Марка, который впервые ехал в древней карете, это была безнадежная поездка, которую он не мог принять.

С другой стороны, Септимий и Даная, которые были рядом с ним, были спокойны, как будто ничего не происходило.

Марк не мог этого понять. Он не ожидал езды, как на современном автомобиле. Правда, древние технологии были хуже, поэтому он ожидал, что поездка будет не слишком комфортной. Но он действительно не знал, что все будет именно так.

— Здесь нет подвески или чего-то подобного?

— Подвеска? Что это?

— Нет. Просто мысли в вслух.

Одна только реакция Септимия свидетельствовала, что в повозке не было надлежащего крепления подвески.

Теперь он мог понять, почему люди той эпохи предпочитали паланкины каретам. Человек, едущий на паланкине, не чувствовал усталости, потому что человек, несущий паланкин, обычно поглощал удар суставами и мышцами.

Марк тоже несколько раз ездил на нем, поэтому хорошо знал его по опыту. Было большой ошибкой приблизительно рассчитывать удобство езды на карете, основываясь на тогдашнем опыте.

— Септимий, сколько времени, по твоим словам, потребуется, чтобы добраться до Капуи?

— Около 10 часов на карете... Мы прибудем не раньше завтрашнего дня.

— Да блин! Неужели нам придется терпеть это 10 часов?

Марк побледнел, как преступник, которого приговорили к смертной казни. Не прошло и нескольких минут, как он оказался в карете, а он уже начал чувствовать боль в заднице, и терпеть это еще 10 часов было для него подобно пытке.

Марк начал жалеть о своем решении поехать в Капую.

Но вода уже была пролита. Даже если бы он пожалел об этом сейчас, он не смог бы вернуть все назад. И если он думал об этом как можно более позитивно, то дело было вовсе не в том, что урожая не было.

Разве он не был уверен, что если он сможет улучшить конструкцию этой проклятой повозки, то сможет заработать много денег?

Он не знал точного метода проектирования подвески, но он знал принцип того, как поглощается удар. Пока он знал принцип, можно было бы как-то реализовать первоначальное изобретение в примитивной форме. Ожидались значительные пробы и ошибки, но это можно было покрыть деньгами и рабочей силой.

Марк был полон решимости во что бы то ни стало улучшить комфорт повозки.

Таким образом, первое путешествие Марка стало временем, когда он окончательно понял пословицу о том, что нужда — мать изобретения. После долгого периода терпения они, наконец, прибыли в Капую.

Капуя могла похвастаться значительными масштабами, соответствующими ее титулу крупнейшего города Кампании.

Как только Марк достиг Капуи, он на целый день остановился в доме, куда его направили.

После того как он немного отдохнул, он провел время, осматривая город вместе с Септимием и Данаей.

Везде, где он бродил по улицам, он чувствовал, как город гудит в предвкушении предстоящих гладиаторских состязаний.

— Победит ли Спартак на этот раз?

— Что случилось? Ты видел, как Спартак проигрывал? Он непобедим. Непобедимый гладиатор!

— Постой, разве ты не слышал слухи? На этот раз он сражается с тремя людьми одновременно. Неважно, насколько он силен, как один человек может победить троих?

— Тогда ты ставишь на ту сторону, где Спартак проиграет! А я поставлю на то, что он победит!!!

— Хорошо!!! Посмотрим, чья догадка окажется верной!!!

Бесчисленные мужики разговаривали друг с другом, брызгая слюной.

Даже если кто-то заходил в ресторан или бар, темой разговора все равно были бои гладиаторов.

Даже пожилые люди, которым было уже немало лет, говорили о подобных вещах нехарактерно страстными голосами.

— Определённо, что победит Спартак! Я видел бои гладиаторов почти 40 лет, но такого гладиатора я еще не видел. Если ты поставишь на него, неважно, насколько опытен противник, это того стоит.

— Хе-хе, я понимаю, что ты сказал в начале, но о чем ты говоришь сейчас? С какой стати Спартак неопытен?

— О, это история Спартака, когда он был ребенком. И разве я сказал что-то не так? Разве Крикс не был почти равен Спартаку как гладиатор? Разве ты не помнишь последний бой между ними двумя?

— Конечно, помню. Как я могу забыть тот легендарный матч гладиаторов? Это была действительно кровавая схватка.

— Значит, все ставят на Спартака, а не на других?

— Если вы хоть раз увидите Спартака, вы поймете почему.

— Неважно... На этот раз я собираюсь сделать ставку на парня, которого привели из Галлии. Если этот парень победит, разве я не выиграю много?

— Неужели в таком преклонном возрасте ты все еще не знаешь истины этой игры? Если ты ставишь деньги на идиота, который даже не знает, что делает, с целью заработать состояние, ты обязательно проиграешь!

Слушая разговор стариков, Марк естественно заинтересовался.

"До какой степени весь город может быть так взволнован?"

Даже в Риме, где гладиаторские состязания были сумасшедшими, мало кто из горожан был настолько воодушевлен.

Это должно означать, что мастерство Спартака и Крикса было настолько выдающимся.

Даже сыновья аристократов из сената, которые пришли с Марком, сказали, что собираются поставить на этот гладиаторский поединок довольно много денег.

Жителям Капуи также было трудно найти человека, который бы не делал ставки.

Глядя на размер ставок, можно было оценить, насколько велик интерес к игре.

Даная осторожно спросила, словно ее охватила атмосфера.

— Вы тоже собираетесь ставить деньги, молодой господин?

— Ну... Меня не очень интересуют шоу, в которых брызжет кровь и убивают людей.

— Правда? Я слышал, что нет такого римлянина, который ненавидел бы бои гладиаторов...

— Я другой... Вообще-то, я немного жалею, что привел тебя сюда. Не думаю, что тебе будет приятно видеть, как рабы убивают друг друга.

Даная широко раскрыла глаза и оживленно улыбнулась, пошевелив пальцами.

— Спасибо. Я рада, что вы заботитесь обо мне. Но я не возражаю. Бои гладиаторов — это культурный символ Рима, и я ничего не могу с этим поделать.

— Правда? Но я постараюсь придумать, как сделать эти гладиаторские бои более безопасными и прибыльными. Если это получится, то мы оба сможем спокойно смотреть и болеть.

(p.s. Ждем UFC в Древнем Риме получается)

— Это возможно?

— Ну... Я должен посмотреть матч, чтобы подтвердить это. Я дам вам ответ позже.

Марк продолжал собирать информацию от людей, гуляющих по улицам и рассказывающих о боях гладиаторов.

Предвкушение сейчас было на пике. Чтобы противостоять абсолютной силе Спартака и Крикса, из Галлии был привезен новый знаменитый боец.

Этим человеком оказался тот, кто фигурировал в разговорах стариков в баре.

Галльский боец развеселил участников пари, заявив, что он победит Крикса за три минуты.

Объявления о поединке были вырезаны на стенах улиц.

Люди, нанятые организаторами мероприятия, раздували на улицах предвкушение события.

Так проходило время, и наконец наступил день гладиаторского поединка.

Матч, который взбудоражил весь город Капуя и еще долго будет накаляться, начался.

Примечания:

1. *[Сервиева стена — Римская крепостная стена. Первые крепостные стены Рима были построены, по легенде, царём Сервием Туллием в середине VI века до н. э.].

2. *[Кампания была полноправной частью Римской республики к концу IV века до нашей эры, ценимой за свои пастбища и богатую сельскую местность].

3. *[Спарта́к — руководитель восстания рабов и гладиаторов в Италии в 73—71 годах до н. э. Был фракийцем, при неясных обстоятельствах стал рабом, а позже — гладиатором].

4. *[Капуя (Capua) – город на юге Италии в регионе Кампания].

5. *[Крикс (лат. Crixus; погиб в 72 до н. э.) — один из предводителей рабов во время восстания Спартака].

----------

Спартак [2]

— Теперь пусть войдут зрители.

— Дети членов сената и члены сената могут пройти сюда. Мы приготовили для вас лучшие места.

В день состязания Амфитеатр был заполнен людьми отовсюду.

Это была такая огромная толпа, что Марк подумал, не собрались ли все жители Капуи.

Те, кто не смог попасть внутрь стадиона, разбили лагерь неподалеку, чтобы слышать доносящиеся звуки.

Марка и сенаторов из Рима провели на специальные места с лучшим видом на бой.

Марк мог видеть всю картину поединка с первого взгляда, и было очень легко наслаждаться азартной забавой, потому что персонал ходил вокруг и спрашивал, хочет ли он сделать ставку перед началом каждой игры.

Все были в предвкушении кровавой битвы, которая вот-вот должна была развернуться.

— Все зрители, которые нашли свои места! Вы долго ждали. Итак, давайте начнем матч! — ведущий, стоящий на трибуне, огласил зал ревом и привлек внимание зрителей. В первом матче новички, только что вступившие на путь гладиаторов, отважно встретятся со свирепыми зверями! Посмотрим, смогут ли некоторые из них выжить и стать настоящими гладиаторами!

— Вааааааайяяяяя!

— Пусть их съедят заживо!

— Заткнись и отправь Спартака и Крикса! Я здесь не для банальщины!

— Я убью всех новичков, если они проиграют! Я поставил на вас, так что сражайтесь даканца ес же!

Гладиаторы появлялись под одобрительные возгласы, эхом разносившиеся по залу.

Те, кто сражается со зверями, называются бестиариями и не считаются обычными гладиаторами. Среди бестиариев было много новичков с небольшим опытом или выбывших, которые не могли выдержать суровых тренировок.

Конечно, интерес зрителей был и с другой стороны.

Поэтому их роль заключалась в том, чтобы вызвать как можно большее волнение зрителей утром перед началом основной игры.

Другими словами, это должно было разрядить обстановку.

Когда бестиарии, вооруженные луками, копьями и доспехами, заняли свои места, ведущий покрутил руками, вызывая одобрительные возгласы зрителей.

— Зверь, с которым им предстоит сразиться — это свирепый зверь, привезенный из Парфии! Это каспийский тигр! Он в два раза длиннее человека и весит в три раза больше! Смогут ли они противостоять этому зверю или их кости будут вырваны одним укусом! Сейчас начнется поединок!

Наконец, после того, как было дано время для ставок, звери были выведены на арену.

Желающих увидеть, как бестиарии убивают диких зверей, было столько же, сколько и тех, кто ожидает жаркой расправы над зверем.

Прогнозы на победу были почти однозначными, не склоняясь ни на одну из сторон.

Дети сенаторов, пришедшие с Марком, тоже шумно переговаривались и делали огромные ставки.

— Марк, почему бы тебе не сделать ставку?

— Не сейчас.

— Ага, ты даже не хочешь открыть свой кошелек ради такого развлечения? Ну, учитывая игры во второй половине дня, неплохо было бы сэкономить немного денег сейчас.

"Просто я не хочу и у меня не хватает духу платить деньги, чтобы смотреть, как умирают люди, но другие люди были убеждены и пошли дальше".

К счастью, матч закончился победой бестиариев, и восторженные возгласы тех, кто выиграл ставки, и проклятия тех, кто потерял свои деньги, переплелись и закипели, как в печи.

Ведущий повысил голос с покаянной улыбкой.

— Итак! Благодаря всеобщей поддержке, на этот раз мы хотим провести особый матч. 10 заключенных, которые должны были быть казнены! Только один из них выживет и продолжит свою жизнь в качестве гладиатора. Действительно, ему предстояло убить остальных 9 человек и выжить. Кто же станет тем бойцом, который будет жить дальше! Только один человек доживет до конца! Мы будем ждать вашего выбора!

"Вы совсем спятили..."

В отличие от Марка, который с горечью бормотал, реакция людей была восторженной до такой степени, словно они находились на противоположном конце света.

Хотя гладиаторские бои имели высокий уровень смертности, не все проигравшие были убиты. Из 100 гладиаторов, участвующих в одном бою, погибало около 20.

Королевская битва, в которой погибали все, кроме победителя, была зрелищем, которое нелегко было увидеть даже в эту эпоху.

— Я ставлю на парня с двойными мечами! Эй! Сражайтесь до смерти и принесите мне немного денег!

— Ты, ублюдок с копьем! Если ты проиграешь, я убью тебя!

— Э, далбан, если они проиграют, все равно умрут! Че ты моросишь э?!

По сигналу ведущего на арену вышли десять гладиаторов. Все они были одеты в разное вооружение.

Зрители начали делать ставки на оружие, которое они использовали, и предсказывать, кто выйдет победителем.

Между этими типами гладиаторов существовала совместимость, и среди них были типы гладиаторов с особенно высоким процентом побед.

Ретиарий, который обычно использовал сети и кинжалы, имел самый высокий процент побед.

Гладиаторы, владеющие таким мощным оружием, редко выдают доспехи.

И наоборот, гладиаторам с низким показателем побед разрешалось носить толстые доспехи.

Это была своего рода балансировка.

Однако это был поединок один на один, а противостояние, в котором одновременно сражаются десять человек, было иным.

Зрители, поставившие на Ретиария, полагаясь только на шансы на победу, начали ругать их с самого начала.

Гладиаторы разбились на пары и начали зачищать сильных противников первыми.

— Пока что давайте убьем Ретиария и сразимся между собой.

— Хорошо. Будем сотрудничать, пока не останемся последними.

— Вы трусливые ублюдки! Вы не можете сражаться честно!

— Я буду жить.

— Что за чушь!

В одно мгновение гладиаторы разделились на группы и стали нападать друг на друга.

Но выжить мог только один.

В разгар совместного боя, когда кто-то с ножом вышел из-за спины соратника, небрежный союз быстро распался.

Он стоял на ногах до самого конца на арене, где дело дошло до драки, и победителем стал гладиатор с двойным мечом.

Несмотря на смертельные ранения, несколько человек остались живы.

Люди ликовали и танцевали, возбужденные тем, что ставили деньги на гладиатора с двумя мечами.

Лихие люди, проигравшие деньги, кричали, тыча большими пальцами себе в грудь.

— Убейте проигравших!

— Некомпетентные подонки, которые даже не стоят этих денег! Убейте их!

— Убейте их! Убейте их!

Когда разъяренная толпа потребовала казни, ведущий подал сигнал гладиатору, оставшемуся в живых.

Гладиатор, державший двойные мечи, перекрыл дыхание раненым и издал рев, близкий к крику.

Эта сцена наглядно демонстрировала бессердечие нынешнего времени.

С тех пор поединок стал захватывающим. Гладиаторские бои никогда не были бессистемными поединками.

Очевидно, существовали спонсоры и промоутеры, а также те, кто планировал поединки профессионально.

Они заранее устанавливали уровень, чтобы предотвратить одностороннюю борьбу.

Марк заметил это.

Вместо результата кровавого матча он спокойно оценил процесс и уровень участников.

"По сравнению с ветеранами, навыки новобранцев явно низкие. Говорят, что новобранцы привязаны друг к другу, но среди них мало людей, которые вырастают вполне правдоподобно".

"Согласно предварительным исследованиям, подавляющее большинство новых гладиаторов умирает в течение года. Если вам повезло пережить год, то обычно вы умираете в течение трех лет".

"Если мы дадим гладиаторам время на развитие их навыков более стабильно, чем сейчас, уровень проведения боев будет намного выше. Но я не думаю, что зрители будут удовлетворены только этим..."

Марк оторвал взгляд от арены и осмотрел зрителей.

Желание увидеть кровь и жажда еще более захватывающего поединка явно ощущались.

"Должна быть убедительная причина, чтобы создать условия, в которых они смогут наблюдать за ростом гладиаторов в долгосрочной перспективе. В то же время доходы организаторов не должны уменьшаться".

Это было сложное условие, но казалось, что прорыв можно увидеть, обратившись к современным спортивным играм.

По мнению Марка, римским гладиаторским состязаниям не хватало одной вещи.

Это был недостаток, который он мог почувствовать, потому что видел спортивные лиги, популярные во всем мире в современное время.

"Если я собираюсь подправить гладиаторские бои, мне придется сделать это таким образом, чтобы заинтересовать зрителей как никогда раньше".

"Если игру реформировать просто из чувства справедливости или соблюдения прав человека, никто не откликнется".

Граждане древности были гораздо более привычны к виду крови, чем современные люди. Более того, большинство рабов-гладиаторов были проигравшими в войнах с Римом.

Марк прекрасно понимал сердца граждан, которые жестоко обращались с ними и были полны энтузиазма.

Не может быть гладиаторских боев, в которых никто не умирает.

Бои гладиаторов — это, по сути, структура, в которой брызжет кровь и происходят смерти.

"Я не думал, что смогу полностью изменить ситуацию, и у меня не хватит на это духу".

"Если удастся немного снизить смертность гладиаторов и уменьшить уровень недовольства за счет улучшения условий обращения, этого будет достаточно".

"Граждане с энтузиазмом воспримут более интересную систему, гладиаторы будут довольны улучшенной формой проведения боев, а организаторы будут получать все больше и больше денег".

"Если я не могу зайти так далеко, лучше отказаться от улучшений и оставить все как есть".

Хотя обращение с гладиаторами и рабами плачевно, Марк не был борцом за права человека.

Если улучшение системы не приведет к повышению общей пользы, он не считал нужным что-либо предпринимать.

Закончится ли эта поездка в Капую просто зрелищем гладиаторов или значимым коммерческим достижением, будет зависеть от предстоящего главного поединка.

— Скоро начнется.

Когда послеобеденная игра уже почти закончилась, зрители заволновались от небольшого азарта и предвкушения.

Предыдущие игры были великолепны, но по сравнению с предстоящей игрой они были лишь дегустацией.

Многие зрители собрались здесь, чтобы посмотреть последующие игры.

Ведущий никак не мог не почувствовать атмосферу среди зрителей.

Он сделал преувеличенные движения руками и повысил голос на трибуне.

— Вы так долго ждали! Наконец-то! Настал тот момент, которого вы так долго ждали. Хотя он проиграл Спартаку и опустился на второе место, все до сих пор помнят его легендарный ход! Из 19 матчей 17 побед, 1 ничья и 1 поражение! Гордость Капуи в славном 20-м матче! Это Крикс!

— Вааааааа!

— Крикс! Я ставлю на тебя!

— Сегодня вновь всади нож в живот противника!

Дверь в зал ожидания открылась, явив мускулистого кельтского мужчину.

Окружающая атмосфера отличалась от других гладиаторов, которые появлялись раньше.

Даже Марк, посторонний человек, мог почувствовать это.

Появившись в центре толпы, он спокойно указал мечом на землю и стал ждать своего противника.

— Боец, который выступит против этого, никогда не был побежден в Галлии! Гамбиорикс! Сможет ли он победить Крикса за 3 минуты!

— Оооо!

— Я ставлю на тебя! Дай мне выиграть деньжат!

В отличие от Крикса, величественный гигант вышагивал с криками, больше похожими на освистывание, чем на подбадривание.

Крикс тоже был крупным, но Гамбиорикс был даже больше него.

Только глядя на его вздутые мышцы и дух, казалось, что это не ложь, что он был непобедимым бойцом в Галлии.

Зрители разом заволновались. Неважно, каким был Крикс.

Даже среди знати, пришедшей вместе с Марком, нашлось несколько человек, которые изменили свои ставки.

Потребовалось не так много времени, чтобы это настроение сменилось на противоположное.

Согласно информации, собранной заранее, Крикс тоже был из тех гладиаторов, которые ценили силу. Однако, как только начался матч, люди поняли, что это не так.

Он стал совершенно другим человеком, нежели прежний Крикс.

Это значит, что он побежденный Спартаком, еще больше окреп.

Меч Крикса обладал не только сильным импульсом, но и легкостью, чтобы использовать силу противника против него самого.

Гамбиорикс, который пытался вести откровенное силовое противостояние, был беспомощен.

Тем не менее, Гамбиорикс продержался почти 10 минут.

Это было не из-за мастерства фехтования или силы, это была исключительно мощь гордости и мужества.

Гамбиориксу ничего не оставалось, как признать поражение при виде Крикса, который отклонил летящий меч и почти всадил меч ему в горло.

Всем известно, что подчинить противника, не убив его, гораздо сложнее, чем убить.

Зрители были разъярены до предела.

Бывший чемпион, ставший сильнее после поражения. Невозможно, чтобы человек не вскипел.

Никаких требований казни побежденных не выдвигалось.

Зрители только аплодировали и выкрикивали имя Крикса, показавшего непреодолимую силу.

Еще до того, как восторженные возгласы толпы стихли, ведущий объявил о следующем поединке, словно подливая масла в огонь.

— Это конец сегодняшнего длинного турнира! Самый важный бой, которого вы все ждали, начинается сейчас! 15 побед из 15! Безупречный, неподражаемый сверхчеловек, который не знает поражений! Настанет ли день, когда этот человек потерпит поражение! Спартак!

— Ооооххх!

— Спартак!

Бум Бум Бум!

Раздался высокочастотный рев, несравнимый ни с какими криками до сих пор. Звук топающих ног зрителей разнесся как гром.

— Те, кто противостоит ему - это три элитных члена тренировочного центра гладиаторов Клавдия! Даже самые сильные гладиаторы не смогут сразиться в поединке три против одного! Кто же станет победителем?!

Трое гладиаторов, одетых в меч и щит, сдвоенные мечи и меч и доспехи, вышли на арену первыми.

За ними медленно шел человек.

Топ... Топ...

Звук шагов, который слышался, утопая в криках, распространялся как иллюзия. Этот звук шагов тронул сердце каждого.

Его телосложение напоминало сталь. Это не гигантское тело, как у Гамбиорикса, но даже при небольшом росте он излучает гораздо большее присутствие.

Даже противоборствующие гладиаторы, имевшие численное превосходство, сглотнули слюну от напряжения.

Один из них издал звук, похожий на стон.

— Спартак...

Человек, чье имя было названо, оглянулся.

Плащ, который он надел просто для визуального эффекта, развевался, как плащ главнокомандующего.

— Ну, давайте же.

Он открыл рот.

Это было простая фраза, но она сопровождалась огромным давлением на противоборствующих гладиаторов.

Неотвратимая ситуация.

Первым двинулся Спартак.

Его тело с бешеной скоростью устремилось к противоположным гладиаторам.

----------

Спартак [3]

Первым, на кого нацелился Спартак, был гладиатор со щитом.

Гладиаторы не отреагировали должным образом на атаку мечом Спартака, который с ужасающей скоростью сокращал расстояние.

Гладиатор, поднявший щит, рефлекторно отлетел назад с ужасающим ревом.

Гладиатор упал со спины на землю и покатился по песку с задыхающимся звуком.

Как только один из них оказался недееспособным в одно мгновение, гладиатор с двойным мечом срочно крикнул.

— Не пытайся отразить его меч! Сразу уклоняйся!

— Легко сказать! Разве ты не видишь эту скорость?

Спартак снова бросился в атаку, прежде чем противник успел перевести дух.

Гладиатор в доспехах поверил в защиту доспехов и нанес удар мечом.

Это было основано на суждении, что они не смогут победить, просто уклонившись.

Но и противник не был идиотом.

Спартак выхватил свой меч и слегка крутанулся, чтобы уклониться от меча гладиатора в доспехах. В то же время он ударил правой ногой, поворачивая тело.

Из живота закованного в броню гладиатора раздался яростный удар.

Бэнг!

— Схвати его...

Лицо бронированного гладиатора исказилось от ужаса.

Это была разрушительная сила, от которой у него лопнули бы кишки, и он умер бы мгновенно, если бы не надел доспехи.

Удар был настолько сильным, что он выронил оружие, которое держал в руках, и упал на колени на землю.

Спартак ударил кулаком в висок стоящего на коленях закованного в броню гладиатора.

Бронированный гладиатор, получивший удар в висок, обмяк и упал назад.

Двухмечевой гладиатор, пытавшийся удержаться в обороне, бросил проклятие в своего порывистого коллегу.

— Ты неосмотрительный ублюдок! Вот почему я говорил тебе не встречаться с ним в одиночку.

Он даже не смог как следует взмахнуть мечом и остался один.

Теперь продвижение вперед было невозможным.

Мечник с двумя мечами стиснул зубы и шагнул вперед, чтобы нанести горизонтальный удар.

Меч Спартака отразил горизонтальный удар, а его меч нанёс вертикальный удар.

С двойными мечами он не мог выдержать даже 3 движения.

В одно мгновение обоюдоострый меч пролетел по воздуху, и ощущение в его запястье исчезло.

Сила меча Спартака достигла пределов того, что могли показать люди.

На лице гладиатора, владеющего единственным оставшимся мечом, появилось выражение отчаяния.

Это было выражение того, что он никогда не думал, что Спартак окажется настолько сильным.

Он думал, что все как-то разрешится, если они нападут втроем, но это было абсурдное недоразумение.

— Такое чудовище... !

Тем не менее он был лидером тренировочного училища гладиаторов Клавдия.

Несмотря на наступление, которое, казалось, высасывало его душу, он пытался найти зацепку для контратаки.

В глазах Спартака мелькнула вспышка света на конце его свирепого колющего меча.

Противостояние закончилось с жутким звуком.

Меч Спартака, отсекавший прямой меч, опустился по косой линии.

Это был решающий удар, положивший конец поединку.

Пуа!

Красная кровь потекла изо рта гладиатора, который издал короткий предсмертный стон.

Это не была мгновенная смерть, но это была смертельная рана, из-за которой невозможно было продолжать бой.

Он опустился на одно колено и зашатался, а затем рухнул, зарывшись лицом в песок.

Спартак шел беззаботно. В том месте, куда указывали пальцы его ног, гладиатор держал щит, который он снес в самом начале.

По мере того как расстояние сокращалось, гладиатор поднимался, опираясь щитом о землю.

Спартак, казалось, уже предвидел момент, когда его противник поднимется.

Гладиатор со щитом, увидев Спартака прямо перед собой, поспешно отступил. Но Спартак не дал ему времени.

Не успел гладиатор сделать и шага назад, как Спартак бросился вперед и со взрывной скоростью нанес ему удар.

Вот это да!

Изо рта гладиатора торчали сломанные зубы. Его тело бешено отскочило назад.

Без преувеличения, он потерял рассудок от одного удара.

Его тело рухнуло на пол, сотрясаясь, как будто в него ударила молния.

Трио гладиаторов из тренировочного лагеря Клавдия, это были не те воины, которые были бы настолько никудышными на любом из гладиаторских матчей.

В настоящее время лучшей школой подготовки гладиаторов в Капуе была школа Батиата, которая воспитала Крикса и Спартака.

Однако пока не появились эти двое, тренировочный лагерь Клавдия уступал только тренировочному лагерю Батиата.

Даже если обыскать всю Капую, найдется менее двадцати человек, которые не уступали гладиаторам-ветеранам Клавдия. Такова была ценность их имен.

Спартак небрежно победил трех выдающихся гладиаторов и гордо поднял голову.

— Ваааааа!

— Ты лучший!

Крик, от которого содрогнулась бы Капуя, разнесся по амфитеатру.

Трех упавших гладиаторов унесли на носилках, а ведущий размахивал флагом и славил победителя.

В зрительном зале, где еще не утих накал турнира, продолжались разговоры о предыдущей битве.

Аристократы вокруг Марка тоже возбужденно болтали и переругивались.

Даная, с совершенно ошеломленным выражением лица, легонько схватила подол одежды Марка.

— Ух ты... Какой звероподобный воин. Я не могу поверить, что это один и тот же человек.

— Да. Видя это своими глазами, я определенно понимаю, почему распространились слухи. Скорее, мне кажется, что слухи не соответствовали действительности.

— Я впервые узнал, что человек может так двигаться.

— Я тоже. Он определенно превзошел мои ожидания.

Марк думал, что наконец-то понял, как Спартак сплотил своих гладиаторов и победил римскую регулярную армию.

Конечно, поскольку они были настолько разными по званию, они должны были быть способны сплотить и повести за собой десятки тысяч рабов.

Марк был убежден в этом.

Если мастерство Спартака было настолько высоким, то стоило продолжать этот план.

И независимо от плана, он искренне хотел заполучить этого воина.

— Хорошо, я решил. Нам нужно поговорить об этом сегодня.

— С кем?

— Конечно, со Спартаком. Септимий, иди скажи ведущему, что я хотел бы встретиться со Спартаком. Дай ему немного денег, если нужно".

— Хорошо.

Септимий ушел сразу после того, как получил от Марка мешочек с серебряными монетами.

Вскоре Септимий вернулся на свое место, как раз когда вельможи в сопровождении Марка начали уходить.

— Им нужно время, чтобы привести все в порядок, поэтому они говорят, что это возможно ближе к вечеру. Это подойдет?

— Это не имеет значения. Нам тоже нужно время, чтобы подготовиться. Просто скажи им, чтобы они расслабились. Я также учитываю их интересы.

— Да. Я сообщу вам позже, как только они назначат конкретное время.

Марк, конечно же, не поверил предлогу организовать и привести все в порядок.

Настоящей причиной было желание выяснить, почему старший сын семьи Красса хочет их посетить. Впрочем, Марк был не против дать им немного времени.

Марк наблюдал за спиной Спартака до тех пор, пока тот не покинул арену и не вошел в темный зал ожидания.

Когда поединок закончился и жар утих, его вид, выглядевший столь великолепно, почему-то показался мрачным.

Предсказание Марка не было ошибочным.

Лентул Батиат, глава тренировочного лагеря гладиаторов Батиата, яростно тряс головой.

— Какого черта Красс захотел увидеть Спартака?

Ведущий, узнавший новость от Септимия, спокойно ответил.

— Я слышал, что он стал фанатом после того, увидел его бои. Вот почему он сказал, что хочет встретиться и поговорить...

— Это поверхностная причина. Семья Красса настолько богата, что в Риме нет человека, который бы о них не знал. Может быть, они пытаются украсть Спартака?

— А... Я не думаю, что они пойдут на такое ради раба.

— Нет. Ходят слухи, что семья Красса готова на все ради денег. В их глазах Спартак может выглядеть как гусь, несущий золотые яйца.

— Хм... Но разве это не то же самое для нас?

Батиат горько улыбнулся. Все было так, как сказал ведущий.

Батиат относился к своим гладиаторам как к скотам, которые приносят ему деньги.

В то время было нелегко найти хороший тренировочный центр для гладиаторов.

Среди них тренировочный лагерь Батиата был особенно суров к гладиаторам. Причина была проста. Не было необходимости хорошо относиться к гладиаторам, потому что военнопленных было в избытке.

Если с одним из них обращались грубо и он умирал, нужно было просто найти нового раба.

Если человек не был гладиатором, выросшим в ветерана, он вообще не мог рассчитывать на человеческое отношение.

— Если семья Красса попросит меня отдать Спартака, должен ли я просто отпустить его?

— Почему? Разве рабы не принадлежат своим хозяевам? Просто скажи, что не продашь их, и все.

— Эй, это работает только тогда, когда противник в меру сильнее меня. Если семья Красса будет давить на нас деньгами, у нас не хватит мужества выстоять. Кроме того, Красс — сильный кандидат на выборах судьи в этом году. Его полномочия в качестве судебного чиновника начнутся в следующем году. Какой от этого толк  если мы обидим такого могущественного человека?

— Ну... Если судьей станет человек с самым большим богатством в Риме, то мы ничего не сможем с этим поделать.

Претор был одной из ключевых должностей в Риме, которая отвечала за общественный порядок и правосудие. Его статус был, по сути, второй по значимости должностью в Риме после консула — высшего должностного лица.

Если бы такой человек решился и начал грабить, то владелец заурядного тренировочного центра для гладиаторов даже не смог бы устоять.

Батиат вздохнул и покачал головой.

— Пока мы точно не знаем, какую цель они преследуют, придется действовать так.

— Это верно. Мы должны избегать вещей, которые могут расстроить другую сторону.

— Сначала мне придется жестко предупредить Спартака. Я не хочу, чтобы он сделал что-нибудь.

Батиат вызвал Спартака и несколько раз подчеркнул, что он никогда не должен терять самообладания.

Спартак усмехнулся, как будто Батиат был смешон.

— Удивительно. Неужели ты, который так высокомерно ведет себя по отношению к нам, должен стать кротким ягненком перед римскими вельможами?

— Не будь язвительным и поверь мне на слово. Не смей злить его и не проявляй грубости. И не забудь сказать, почему парень попросил о встрече с тобой.

— Это даже не такой уж сложный приказ.

— Если ты не выполнишь мои слова должным образом, ты... Нет, с гладиаторами-новичками, которые последуют за тобой, будут обращаться довольно грубо.

Бровь Спартака мгновенно изогнулась. Он уставился на Батиата яростными глазами, но вскоре успокоился и прикусил губу.

— Ты ведешь себя так до конца. Разве ты не должен наказывать меня, если я делаю что-то не так?

— Я не могу этого сделать. Ты и Крикс — лучшее, что у меня есть. Я не могу сделать ничего, чтобы повредить драгоценный товар, верно?

Спартак был не в состоянии больше говорить, даже когда Батиат ухмылялся.

Если бы он взбунтовался здесь, Батиат наказал бы других гладиаторов, как он сказал.

Ранее, по аналогичным причинам, молодой гладиатор, следовавший за Спартаком, был брошен на съедение тигру. Батиат был таким человеком. Его угрозы никогда не заканчивались пустыми словами.

Спартак положил руку на лоб и глубоко вздохнул.

— Я сделаю все, как ты и сказал. Так что просто накорми сегодня других гладиаторов.

— Я подумаю об этом в зависимости от того, что произойдет дальше. Теперь, когда ты знаешь свое положение, иди и выполни мою просьбу прямо сейчас. Я не хочу заставлять важного гостя долго ждать.

Спартак встал и, ничего не ответив, вышел из комнаты. Это было жалко, но это было максимальное сопротивление, которое он мог оказать.

Направляясь в комнату, где его ждал Марк, Спартак приостановился и сделал глубокий вдох.

Это было необходимо, чтобы подавить безумную ярость.

Глаза Спартака вспыхнули ненавистью, когда он посмотрел вниз на свои дрожащие кулаки. Глубокий, гулкий и ужасающий голос вырвался из его рта.

— Чертовы римские ублюдки...

Из-за Рима Спартак потерял все.

Родной город был разрушен, а женщина, которую он поклялся защищать до конца своих дней, была продана в рабство.

Он не смог ничего сохранить, а Рим уничтожил все, что он пытался защитить.

Спартак ненавидел все, что было связано с Римом — зрителей на арене, Батиата, владельца тренировочного лагеря гладиаторов, и ведущего, который притворно восхвалял его самого, произнося изящные слова.

То же самое относилось и к молодому римскому дворянину, с которым он собирался сейчас познакомиться.

Когда этот молодой дворянин вырастет, он тоже станет узурпатором, как и его предки.

Спартак думал и гадал, какое предложение сделает противник, с которым ему предстоит встретиться в будущем.

Он еще не знал, как изменится его собственное будущее и к каким переменам приведет сегодняшняя встреча.

Нынешний Спартак был несведущ...

----------

Спартак [4]

В самой просторной и великолепной комнате тренировочного лагеря гладиаторов Батиата, которая использовалась только для приема VIP-персон, Марк беззаботно ел фрукты.

Но Даная, стоявшая позади него, казалась нетерпеливой.

— Молодой мастер, было бы неплохо, если бы господин Септимий тоже был с вами. Если что-то пойдет не так...

— Если случится то, о чем ты беспокоишься, ничего не изменится ни с Септимием, ни без него.

— И все же, была ли необходимость посылать его?

— Это потому, что я не знаю, что произойдет. Думаю, Септимий теперь верит в меня, но он определенно предан моему отцу. Я не могу пригласить его на такую встречу, пока не буду уверен, что он полностью на моей стороне.

Услышав это, Даная улыбнулась и разжала пальцы.

Если интерпретировать слова Марка, это означало, что она полностью признана, и Марк в нее верит.

При этой мысли внутри ее груди возникло странное ощущение.

— Тогда, молодой господин, планируете ли вы сделать гладиатора по имени Спартак тоже своим?

— Я хотел бы сделать это, если получится. Но я думаю, что сначала нам нужно поговорить, прежде чем судить, достоин ли он того, чтобы служить мне.

— Если у этого гладиатора есть глаза, он определенно захочет служить вам.

Марк улыбнулся и протянул Данае корзину с фруктами. Не раздумывая, она взяла фрукт и поднесла его ко рту.

В отличие от безграничной уверенности Данаи, Марк рассматривал только полдела.

Если он думал о будущем, то обязательно должен был набрать людей, превосходящих его в физическом и военном отношении.

Марк мог достаточно много сделать с помощью богатства и политики, но он не был уверен в военном аспекте.

Для того чтобы захватить власть в Риме, военная доблесть и военный талант были не обязательны, а необходимы.

Марий, Сулла и Цезарь, те, кто стоял на вершине власти в Риме, использовали военную силу в качестве крайнего средства.

В случае, когда военного таланта не хватало, но он все равно стоял на вершине, был Август, но вместо этого у него были доверенные лица, которые компенсировали его недостатки.

Марк решил последовать методу Августа.

Если собственных способностей не хватало, нужно было привлечь подчиненных, чтобы восполнить их.

Спартак был символом личного могущества в военном аспекте.

Учитывая, что Цезарь погиб в результате убийства, наличие надежного сопровождения было крайне важно.

Марк уже знал талантливых людей, которые могли бы повести за собой группы, превосходящие по силе отдельных людей, но время для их вербовки еще не пришло.

Кроме того, Марк был уверен, что наймет их со стопроцентной вероятностью, но случай Спартака был несколько иным. Потому что Марк не знал, какая неприязнь может быть у Спартака к Риму.

"Восстание Спартака произойдет через год. Велика вероятность, что его гнев почти достиг критической точки".

Не было причин для восстания, если человека устраивало существующее положение вещей, поэтому Марк пришел к такому выводу.

Если глаза и уши Спартака были заблокированы ненавистью, велика вероятность, что как бы хорошо Марк ни пытался объяснить, Спартак его даже не услышит.

В этот момент речь шла не о разуме, а об эмоциях.

"В конце концов, все зависит от того, насколько я смогу освободить его разум".

Как раз когда Марк успел разобраться со всеми своими мыслями, кто-то постучал в дверь и сказал.

— Могу я войти?

Это был низкий и грубый голос.

Марк сразу же ответил.

— Все в порядке. Ты можешь войти.

Когда разрешение было получено, дверь открылась, и появился высокий человек.

— Приятно познакомиться. Меня зовут Спартак. Вы меня звали?

Облик человека, напоминающий сталь, не изменился с тех пор, как Марк увидел его на арене.

Увидев Спартака прямо перед своими глазами, Марк почувствовал, что если бы не стальной характер, то он бы испугался.

— Да, это так.

— В чем причина? Почему благородный захотел увидеть этого ничтожного раба?

Спартака улыбался, но взгляд не отражал улыбки.

Марк хорошо помнил это выражение.

Именно такую улыбку он демонстрировал клиентам в прошлом, когда работал на полставки.

— Ничтожный раб? Кто посмеет проявить неуважение к такому превосходному гладиатору? Даже в Риме, возможно, нет никого столь искусного, как ты.

— Это просто умение, которое я развил, чтобы выжить.

В его голосе не было ни малейшего намека на гордость. Казалось, он не испытывал той гордости, которую должен был испытывать, обладая навыками, которых не было ни у кого другого. Вместо этого из его уст вырвалось лишь глубокое сожаление и горечь.

— Похоже, тебе не нравится нынешняя ситуация.

— Что я могу сделать, если мне это не нравится? Такой склад ума может быть только у тех, у кого есть выбор.

— Даже если ты не можешь сделать выбор, пока ты жив, ты можешь думать. Я слышал, что обращение в тренировочном центре Батиата не очень хорошее. Я могу понять жалобы гладиаторов.

— Ничего подобного. Никто не недоволен.

Голос Спартака слабо дрожал.

Марк уже начал понимать характер Спартака после этого короткого разговора: Спартак был честным и упорным человеком. Возможно, именно поэтому ему было трудно скрывать свои истинные чувства.

Записи показали, что Спартак даже во время войны удерживал гладиаторов от беспорядочной резни.

С таким благородным характером было бы еще труднее выдержать нынешнюю адскую ситуацию.

— Если боишься что донесу Батиате сегодняшний разговор, то можешь не беспокоиться об этом. Я обещаю, что разговор, который мы здесь ведем, останется между нами в полном секрете. Вот почему я уже послал своего приближенного.

Взгляд Спартака упал на Данаю, стоявшую рядом с Марком.

— Но этот ребенок...

— О, с этой девочкой все в порядке. Если я скажу ей держать все в секрете, она не откроет рта даже перед архонтом. Не хочешь ли ты вместо этого съесть немного фруктов? Они довольно вкусные.

Марк обратил свое внимание на корзину с фруктами, которую он подарил Данае ранее.

Однако он не мог видеть, куда делись фрукты, которые до сих пор лежали в корзине.

Даная покраснела и постаралась как можно меньше говорить о своем присутствии.

— Простите! Я не думала, что съем все и...

— Ух... Нет... Все в порядке. Хммм, мои действия могли быть истолкованы таким образом...

— Этот ребенок из Фракии? Близ Греции?

Спартак не слушал Марка и продолжал смотреть на Данаю.

Это было грубо, но он, казалось, не осознавал, что сделал что-то не так.

Марк был рад, что Спартак проявил интерес первым, поэтому не стал указывать на это.

— Верно. Она из Фракии. Ее зовут Даная. Она под моим покровительством.

— Понятно...

Мысли Спартака были наполнены сложными эмоциями.

Прежде всего, было приятно встретить кого-то из соседей в неожиданном месте. Однако его также злил тот факт, что она живет как рабыня римлянина.

Однако, когда он присмотрелся, в выражении лица девушки не было никаких отрицательных эмоций.

"Разве ты только что не съела все фрукты, которые принес и дал тебе хозяин?"

Сначала он подумал, не наложница ли она Марка или что-то в этом роде, но, глядя на их возраст, он решил, что это не так.

Спартак спросил, не сводя глаз с Данаи.

— Почему вы держите этого ребенка при себе?

— Я сейчас многому учусь. Я тоже хочу расширить свой кругозор. В конце концов, есть вещи, которые нельзя увидеть, сидя за столом. Она пока что получает образование.

— Образование для рабынь?

— Нет закона, запрещающего мне это делать, верно?

Это было то, о чем Спартак никогда не слышал. Он изменил оценку Марка и пересмотрел ее в сторону странного аристократического мальчика.

Вот и все.

Даже если он был аристократом, который хорошо относился к рабам, он все равно оставался римским аристократом, в конце концов. Потому что, когда он вырастет, он ничем не будет отличаться от большинства римских аристократов.

Спартак видел много таких римлян. Стереотипы, накопленные до сих пор, было не так-то просто изменить.

— Итак, какую откровенную историю хочет услышать от меня молодой господин?

— Говоря прямо, я хочу вытащить тебя отсюда и отвезти в Рим. Я хочу, чтобы ты сотрудничал с идеей, которую я задумал. Ты готов это сделать?

— Вы говорите что-то странное. Если вы хотите этого, вам придется говорить с Батиатом, а не со мной. У меня нет права выбора.

Было сказано, что рабы не могут сами выбирать свою судьбу.

Если Марк хотел завладеть Спартаком, он должен был сказать об этом его хозяину.

Марк сузил брови и снова заговорил.

— Я выслушаю твой ответ и поговорю с Батиатом. Главное, чтобы ты согласился пойти со мной. Ну как? Готов ли ты покинуть это место?

На некоторое время воцарилось неловкое молчание. Вскоре Спартак открыл рот.

— Что ты будешь делать, если я откажусь?

— Мне придется попробовать убедить тебя. Думаю, если ты услышишь мой план, ты тоже согласишься. Если ты все еще не передумаешь, я откажусь.

— Тебе не придется меня убеждать. Я никогда не поеду в Рим.

— Это немного неожиданно, что ты даже не хочешь выслушать мой план...

Марк почесал голову в ответ на отказ, который оказался более упертым, чем ожидалось.

—Можешь сказать мне, почему?

— Поездка в Рим только сделает меня зрелищем для все большего количества людей.

— Ты не хочешь быть шутом, чтобы развлекать римлян?

Лицо Спартака застыло как лед. Эмоции, которые он не мог подавить, вырвались из его голоса.

— Это не то положение, в котором хотелось бы оказаться.

— Значит, ты собираешься оставаться в заточении в этой маленькой Капуе?

— Разве Рим большой? Мой мир полон тесных тренировочных лагерей и гладиаторских арен. Что изменится, если я отправлюсь в Рим? Немного больший тренировочный лагерь? Арена, способная вместить больше людей?

— У меня нет намерения обращаться с тобой подобным образом.

— Тарабарщина!

Спартак, не в силах больше сдерживать свои эмоции, испустил крик.

Наказ Батиата не быть грубым уже давно стерся из его памяти.

Если бы он отправился в Рим, конечно, обстановка и обращение были бы немного лучше.

Однако, если он поедет, то станет полноценным рабом, и ничего по сути не изменится. В конце концов, Марк был римским аристократом. Разве Спартак не знал, что Марк смотрит на него только для того, чтобы заработать денег? Спартак никогда бы не продал себя ради простого развлечения римлян.

— Я знаю, о чем ты подумал. Но сначала остуди свою голову и выслушай мой план. После этого еще не поздно принять решение.

— Хаа! Какую бы лесть ты ни пытался впарить, я уже принял решение. Я никогда не уступлю римлянам и аристократам. Даже если я попаду в рабство, я не продам свое достоинство и гордость.

— Ну нет же...

Спартак был не в том состоянии, когда слова могут пробиться в его голову.

Потому что Спартак сейчас не злился именно на Марка. Вместо этого он выражал свой гнев против самого Рима. Это было именно то, чего боялся Марк.

Существует высказывание, называемое законом Генриха.

Это статистический закон, который гласит, что перед тем, как произойдет важное событие, существуют десятки сопутствующих ему предвестников. Восстание Спартака не является исключением.

Сколько обиды и ненависти должно было накопиться, прежде чем эти эмоции вырвались наружу в прямой форме восстания?

В данный момент Марк наблюдал эти эмоции.

Спартак видел тень Рима, нависшую над Марком.

Это была не та ярость, которую римлянин, а Марк, к тому же дворянин, мог успокоить.

"Неужели нет другого выхода, кроме как сдаться..."

Марк был уверен, что сможет убедить Спартака, если тот прислушается к его плану, но Марк не мог общаться с человеком, который закрыл дверь к своему сердцу и ушам.

В тот самый момент, когда Марк уже собирался сдаться, в неожиданном месте открылся прорыв.

Пак!

Звук эхом разнесся по комнате.

Марк, а также Спартак, который был в гневе, обратили свои взоры на источник звука.

Источником звука оказалась корзина, катившаяся к ногам Спартака.

Даная бросила в него корзину с фруктами, которую держала в руках.

— Немедленно извинись перед молодым господином! Молодой господин никогда не был таким!

Даная не дрогнула даже перед мужчиной вдвое больше ее. Она заговорила слабым дрожащим голосом.

— Конечно, большинство римлян не считают рабов людьми. Но молодой господин — другое дело. Он спас меня и даже противостоял одному римлянину, который избивал меня для поддержания дисциплины. Кроме того, он дал мне возможность получить всевозможные знания, которых я не имела возможности получить даже во Фракии.

— Это не имеет значения, раб есть раб.

— Может быть... Но даже если я раб, мой молодой господин всегда спрашивает мое мнение и уважает меня. До сих пор он ни разу не прикасался к моему телу. Он также убедил меня не становиться орудием хозяина, а быть человеком. Кроме того, когда мы пошли смотреть бой гладиаторов, он даже переживал, что мне будет некомфортно. Если бы я не хотела, он бы не взял меня на соревнования. Но ты говоришь, что он такой же, как другие дворяне? Пожалуйста, немедленно забери свои слова обратно!

Несмотря на то, что в ее глазах стояли слезы, а голос дрожал, Даная не остановилась. В ее глазах не было ни малейшего намека на колебания или сомнения. Скорее, это Спартак был смущен.

— Если то, что ты говоришь, правда... Да, этот человек может отличаться от других дворян.

— Не суди об окружающем мире, основываясь на собственном узком опыте. Так поступают маленькие люди. Ты другой, — уверенно заявила Даная перед подозрительным Спартаком.

— Как ты можешь быть в этом уверен?

— Потому что молодой господин хочет завербовать тебя, а молодой господин — это тот, кто изменит этот Рим. Он не будет развращен Римом, но Рим изменится вместе с ним.

Ее убеждение было настолько твердым, что Спартак не мог придумать, что возразить. Как могла эта девушка верить в своего господина и быть такой уверенной?

В ожесточившемся сердце Спартака открылась трещина.

Он посмотрел на Марка и спросил.

— Для тебя я... человек?

Его тон полностью изменился по сравнению с тем, что было раньше.

Марк ответил твердым голосом, обращаясь к Спартаку.

— А кем же ты тогда являешься, если не человеком?

— Понятно. Ты собираешься изменить Рим? Как ты думаешь, это возможно?

— Если бы я думал, что это невозможно, я бы с самого начала пошел на компромисс с реальностью и жил, как другие вельможи.

— Я не знаю. Я... О чем, черт возьми, ты думаешь?

Его голос, ослабленный вздохами и вопросами, заполнил комнату как туман. И голос Марка распространился, как луч света, прорезающий плотный туман.

— Прежде всего, то, что я пытаюсь сделать через тебя, это улучшить бои гладиаторов. Вот почему...

Услышав мысль Марка, Спартак на мгновение замолчал. Вскоре он поднял голову. В его глазах все еще плескалось сомнение, но был и проблеск надежды.

— Это действительно возможно?

— Я сделаю это возможным, если ты поедешь со мной в Рим.

Искренние слова Марка достигли сердца опустошенного Спартака.

— Этим дело не ограничится. Совершенствование гладиаторского боя — это лишь проходной этап. Не только для меня, но и для тебя. Собираешься ли ты провести всю свою жизнь в качестве гладиатора, прикованного к круглой арене? Скорее всего, нет. То, что я пытаюсь сделать, может нажить мне много врагов. Поэтому внимательно следи за мной и защищай меня. Тогда ты сможешь увидеть рядом с собой человека, которому ты доверял, поднявшегося на вершину Рима и изменившего все.

Слова Марка стали обетом, а свет в его глазах пронзил тьму в сердце Спартака.

Рим, название, которое считалось для Спартака лишь символом вражды, теперь пытался стать словом, которое символизировало новые вызовы и надежду.

Увидев Спартака таким, Марк понял, что в этот момент начался первый шаг его грандиозного плана.

----------

Спартак [5]

Дав Марку ответ, что последует за ним, Спартак вернулся к Батиату. И когда он закрыл дверь и ушел, Марк вздохнул, раскачивая кресло.

— Ого... Мое сердце почти остановилось.

— Простите, что так выразился, но я не вытерпела того, как он говорил о вас, молодой господин.

— Нет, твоя помощь была превосходной. Если бы ты так не вмешался, Спартак не послушал бы меня до конца.

Это было удачей, что Даная была родней Спартака. Как бы недоверчиво он ни закрывал свое сердце, обращение девушки, привезенной в качестве рабыни из той же земли, должно было вызвать особый резонанс.

Даная не могла скрыть свое волнение, словно она была очень рада, что смогла помочь Марку.

Это ничто по сравнению с той милостью, которую оказал мне молодой господин. И разве не молодой господин все спланировал с самого начала?

— Ну... Это верно, все было рассчитано.

— Как и ожидалось! Именно по этой причине молодой господин пригласил меня посидеть с ним.

Совесть Марка немного заела, когда он увидел, что Даная восхищается им в одиночку. Конечно, нельзя сказать, что Марка совсем не посещали подобные мысли.

Теория о том, что Спартак был фракийцем, близким к греку, была популярна уже давно. И Даная тоже была родом из Фракии, прилегающей к Греции.

Был даже расчет, что Спартак воспримет ее благосклонно. Но Даная пошла дальше и смело вступилась за Марка.

— Теперь мы не можем упустить возможность, которую ты нам предоставила. Теперь нам придется встретиться с Батиатом и вести переговоры.

Сказав это, Марк немедленно отправился в покои Батиата вместе с Септимием. Но Септимий выглядел немного удрученным, потому что только его ранее держали вне комнаты.

Но когда Марк оправдывался тем, что Спартак будет менее бдителен, если в его рядах будут присутствовать другие люди, он был убежден.

Несмотря на это, ему очень хотелось присоединиться к ним раньше. Поэтому на этот раз он спросил.

— Могу ли я присоединиться к разговору с Батиатом? Или мне снова уйти?

— Все в порядке. Скорее, ты должен отчитаться перед моим отцом, так что будет лучше, если ты присоединишься.

— Тогда я искренне рад.

— О, и ты не против использования имя моего отца в переговорах с Батиатом?

Услышав, что Марк так нагло лжет, Септимий сразу же изобразил изумление.

— Если вас поймают, вы сможете позаботиться об исходе дела?

— Все в порядке. Когда я отправлюсь в Рим и доложу ему об этом, отец безоговорочно даст разрешение. Не будет ничего такого, о чем нужно было бы позаботиться.

Септимий уставился на Марка и подумал про себя.

"Это не бравада, и это не выражение высокомерия. В нем чувствовалась уверенность, основанная на явных фактах".

— Когда вы успели вырасти таким... Это хорошо. Неважно, я сделаю вид, что не слышал.

— Это очень мудрое решение. Тогда пойдем и проведем переговоры.

Получив от Спартака сообщение, что Марк придет, Батиат принялся ждать напряженно.

— Ха-ха-ха-ха! Добро пожаловать! Я ждал вас!

С дружелюбной улыбкой Батиат посоветовал пригласить на стул.

Таково было его отношение к тем, кто был выше его. Он был совершенно другим человеком, нежели когда он был Спартаком.

— Для меня большая честь приветствовать такого важного человека.

Говоря это, он бросил косой взгляд на Септимия и Марка. И это было сделано для того, чтобы определить, кто из них двоих отвечает за переговоры.

Почувствовав взгляд Батиата, Септимий сделал шаг назад и сказал.

— Мне нечего сказать на этих переговорах, поэтому вы можете поговорить с молодым господином.

— Вот как? Хи-хи-хи... Говорят, что семья Красса — знаменитая семья в Риме, так что, похоже, так оно и есть. Даже молодой господин способен заключить сделку.

— Это преувеличение. Все детали уже были придуманы моим отцом. Я просто обсуждаю их с тобой.

Когда прозвучало имя Красса, Батиат кивнул.

Каким бы умным он ни был, здравомыслящий человек не доверил бы такое важное дело двенадцатилетнему ребенку. Однако, если Красс уже подготовил проект сделки, а он здесь только для того, чтобы завершить ее, это было бы понятно.

"Хммм. Возможно, он хотел дать своему драгоценному сыну шанс набраться опыта. И он также послал надежного доверенного лица на случай ошибки, так что все выглядит подходящим".

Полностью уверенный в правильности своих суждений, Батиат вновь обрел самообладание.

— Тогда давай перейдем к делу? Вы сказали, что хотели взять Спартака?

— Именно так. Конечно, я думаю о том, чтобы заплатить за это немало. Так, чтобы мы оба были довольны.

Голос Марка был спокойным и серьезным, в отличие от его возраста. Это был один из величайших талантов, которыми может обладать торговец.

Но Батиат не поддался на это. Опытный торговец никогда не даст определенного ответа, пока не услышит условия. Поэтому он открыл рот со смущенной улыбкой.

— Но Спартак — это гладиатор, который символизирует наше гладиаторское поприще, нет, саму Капую.

— Мы тоже это понимаем, так что можно не беспокоиться об этом. У меня совершенно нет намерения оказывать на тебя принудительное давление. Прежде всего, давайте проясним, что это хорошая возможность и для вас, и пойдем дальше.

— Хорошая возможность?

— Да. Возможность продать Спартака по самой высокой цене. На самом деле, разве ты уже не знаешь, что сейчас самое подходящее время для его продажи.

Глаза Батиата на мгновение замерцали. Он отчаянно следил за своим выражением лица, но не мог контролировать даже движение глаз.

— Что вы имеете в виду...

— Если ты будешь притворяться, что не знаешь, я тебе скажу. Спартак стал слишком сильным. Он уже дошел до такой степени, что даже ты не можешь быть уверен, с кем ему сражаться. Крикс будет его противником, но это не значит, что нельзя снова и снова сталкивать двух людей из одного тренировочного лагеря. Это невозможно. Если противостояние будет повторяться, эффект от него уменьшится.

— Вы надавили на довольно болезненную точку.

Батиат больше не мог даже заставить себя улыбнуться, потому что Марк был прав.

Все было хорошо, пока Спартак не вырос в сильнейшего гладиатора. Однако даже это следовало остановить на должном уровне, чтобы в противостоянии было напряжение.

Теперь в Капуе остался единственный гладиатор, который мог сравниться со Спартаком один на один — Крикс. И этот Крикс однажды уже был побежден Спартаком.

Ланистам, организующим бои гладиаторов, предстояло нелегкое время. Они даже привезли из Галлии знаменитых воинов, но они не шли ни в какое сравнение с Криксом, не говоря уже о Спартаке.

— То есть...

— Толпа сейчас взбесится, но что ж... До каких пор они будут проявлять такой энтузиазм? На бой один на один уже никого нельзя посылать, да и три на один тоже нельзя. Это следовало приберечь до самого конца, но вы слишком рано бросили все номера. Будет нелегко удовлетворить зрителей, которые хотят больше стимулов.

Каждое его слово было правдой, поэтому Батиат не мог найти, что опровергнуть.

На самом деле, Батиат хотел, чтобы Спартак проиграл этот матч. Даже если бы он выиграл, он молился, чтобы победа досталась ему с небольшим перевесом после огромной кровавой битвы.

Но результаты оказались наихудшими. В Капуе уже не было достаточно талантов, чтобы организовать противостояние со Спартаком.

Теперь поединок будет постепенно протекать таким образом, что у Спартака будет невозможный гандикап для победы.

Чем серьезнее это препятствие, тем труднее вызвать реакцию зрителей.

Парадоксально, но Спартак настолько силен, что это отрицательно сказывается на кассовом успехе.

— Так ты продаешь Спартака?

— Да.

— Отлично. И на эти деньги я рекомендую привезти несколько отличных гладиаторов и расширить ряды. В долгосрочной перспективе нет смысла продолжать держаться за товар, который будет только дешеветь.

— Хорошо, я хотел бы узнать одну вещь, если Спартак отправится в Рим, какая будет выгода для вашей семьи?

— Прежде всего, это свежая кровь. Спартак — ветеран, который уже провел 16 поединков в Капуе, но в Риме ходят только слухи. Скорость снижения пользы также будет медленнее. Это цена, которую мы заплатим, так что подумай об этом.

Марк протянул пластину.

Выражение лица Батиата было едва заметным, пока он быстро читал цифры на пластине. Это была неплохая сумма, но и не щедрая. И прежде чем он успел что-то сказать, Марк добавил.

— И еще будет часть прибыли от денег, которые заработает Спартак.

— Я думаю, что можно получить определенный ответ, когда знаешь, что это за бизнес.

— Конечно, я объясню. Прежде всего, мы, семья Красса, пытаемся радикально изменить форму гладиаторских боев. У нынешнего метода слишком много недостатков.

— Изменить гладиаторские бои?

Батиат внезапно поднял голову и посмотрел на Марка.

Септимий тоже расширил глаза и ждал, пока Марк заговорит.

— Нынешние бои гладиаторов — очень сложная структура для новобранцев. Даже учитывая тот факт, что нет другого выбора, кроме как увидеть кровь, уровень смертности слишком высок.

— Это неизбежно...

— Нет. Мы рассматриваем эту проблему в долгосрочной перспективе. Сейчас много военнопленных, так что не будет проблемой, если они будут умирать подобным образом. Но что ты будешь делать, когда границы Рима стабилизируются и поставки рабов прекратятся? Не будет ли это слишком поздно?

— Как можно стабилизировать границы так скоро?

— Нет. Это не сказка из далекого будущего.

Области, которые сейчас нестабильны, находятся в основном на востоке и в Галлии. Восточные народы были завоеваны Помпеем десять лет спустя, а после этого Галлия также была подчинена Цезарем римской гегемонии. К тому времени поставки рабов несравненно сократятся.

Это означает, что осталось не так много времени, чтобы поддерживать текущую структуру смены гладиаторов бесконечно.

— Если предложение гладиаторов сократится, что ж... Мне придется немного подправить правила в соответствии с этим. Но не слишком ли много будет сказать, что нынешний метод не подходит?

— Я еще не закончил. Высокая смертность гладиаторов означает, что шансов создать божество, которое возглавит шоу, немного. Для удобства я буду называть их звездами. Шоу может быть создано только тогда, когда появится эта звезда, которая возглавит весь состав команды. Так и будет, не так ли?

— Кто-то похожий на Спартака или Крикса...

— Неважно, какая там звезда, какой толк от сражения только этих двух? Должен быть резерв талантов, который может соответствовать данной величине. Нынешняя структура не может вырастить этот костяк.

Батиат, словно немой, наевшийся меда, не мог больше спорить. Подумав, что не стоит так терять контроль над разговором, он с трудом придумал отговорку.

— Но общественность не убедить только по этой причине. Какой смысл просить о встрече завтра, когда сиюминутное удовольствие уменьшается?

— Да. Поэтому я не намерен менять все сразу. Мы должны побудить зрителей менять свои мысли постепенно. Для этого мы планируем сделать Спартака лучшей звездой в Риме. Мы должны намеренно создать образ идола, на которого все равняются. Затем мы улучшим обращение с гладиаторами. Ты знаешь, что является самым важным фактором успеха турнира?

— Да? Вот оно что... Это зависит от того, насколько интенсивными и захватывающими являются поединки.

— Нет. Самое важное — это суть звездных матчей и повествование вокруг них. Когда есть повествование, в которое зрители могут погрузиться, и когда его нет, это огромная разница.

Это было некое повествование, о котором Батиат, похоже, что-то знал, но не мог составить о нем конкретного представления.

— Если говорить о нынешней ситуации в Капуе, то разве это не ситуация, когда фракийские гладиаторы и галльские гладиаторы разделены? Такое тонкое противостояние и конфликт гордости вызывают у зрителей больший восторг.

— Ах, это верно. Конечно...

— Если вокруг них достаточно звезд и историй, чтобы увлечь зрителей, публика начнет поглощать их сама.

Батиат невольно кивнул в восхищении. Услышав это, все было настолько очевидно, что он удивился, почему он не подумал об этом первым.

Марк продолжил объяснять ему, который уже принял позу слушателя.

— Я думаю добавить элемент, стимулирующий любовь людей к родному городу. Прежде всего, я думаю устроить в Риме, где широко распространены бои гладиаторов, соревнование с географически соседними городами. Гладиаторы представляют свой регион и сражаются против других регионов. Что если это произойдет? Зрители будут с энтузиазмом болеть за гладиаторов, представляющих их регион, верно?

Учитывая реакцию современных европейских футбольных фанатов на матчи родной команды, легко предсказать, насколько хорошо они будут реагировать.

Кроме того, в то время у людей чувство принадлежности к родному городу было несравнимо хуже, чем сегодня.

Трудно чувствовать себя хорошо, когда твой регион проигрывает в серии поражений другому региону. Естественно, зрители хотели бы, чтобы их местные гладиаторы превосходили других, и у гладиаторов было бы гораздо больше возможностей практиковать свои навыки.

— Но если это большое расстояние, то путешествие займет слишком много времени.

— Значит, мы должны сделать это в ближайшем большом городе. Для начала я думаю поэкспериментировать с четырьмя городами. А Ланисты просто должны добавить туда всякой всячины и создать такое повествование, которое захватит зрителей. Представляешь, сколько денег будет приходить и уходить?

В дополнение к этому Марк планировал ввести такие системы, как рейтинговая система и титульные бои, используемые в современных боевых искусствах.

Голова Батиата начала бешено кружиться. Хотя он не делал никаких конкретных расчетов, он был человеком быстро соображающим.

Ожидание, что будет создан рынок огромного размера, было верным.

Тот факт, что его придумал Красс, самый богатый человек в Риме, придавал ему еще более сильный запах денег.

Несмотря на то, что гладиаторский матч в принципе бесплатный, на него делается огромная ставка, и одно только это может принести огромную прибыль.

Вначале капитал для его проведения был проблемой, но если будет  вливаться еще и капитал семьи Красса, то проблем нет.

Покрутив головой по сторонам, Батиат наконец понял, что у него нет другого выбора, кроме как согласиться. Это было предложение, от которого он не мог отказаться.

Батиат кивнул, и Марк с тонкой улыбкой протянул контракт.

Сделка была заключена.

----------

Возвращение

В одном из углов тренировочного зала гладиаторов Крикс яростно размахивал мечом.

Импульс его фехтования деревянным мечом был настолько великолепен, что от него невозможно было оторвать глаз.

Крикс, владеющий мечом, не остановил свой меч даже после того, как увидел Спартака, появившегося на тренировочной площадке. Вместо этого он повернул голову и коротко поприветствовал его.

— А что ты здесь?

— Крикс, ты не прекращаешь тренировки даже в день поединка.

— Если бы я занимался с самого начала, ты бы не обогнал меня так легко.

Возможно, потому что в этот день закончился гладиаторский поединок, на тренировочной площадке не было видно никого, кроме них двоих.

— Ты всегда был моим учителем, Крикс. Ты улучшил мои навыки больше, чем кто-либо другой.

— Тогда я должен еще больше улучшить свои навыки как учитель. Хотя бы для того, чтобы вернуть себе место номер один в Капуе, которое я доверил тебе на некоторое время.

— Кстати... Я не думаю, что смогу пока встретиться с тобой на мечах.

В одно мгновение деревянный меч, который производил резкие движения, резко остановился.

Крикс сузил глаза и повернулся к Спартаку.

— Что? Почему?

— Ты ведь знаешь, что на этот матч приехали вельможи римского сената?

Услышав вопрос Спартака, Крикс ответил.

— Как я могу этого не знать? Батиат так старался, чтобы мы провели великолепный поединок.

— Среди них есть молодой человек по имени Марк. В итоге я последовал за ним.

— Батиат продал тебя?

— Это также моя воля. Этот молодой господин в корне отличается от других дворян. И я думаю, что моя поездка в Рим приведет к лучшему обращению со многими гладиаторами.

Лицо Крикса затвердело как гипс.

Спартак всегда был таким. Даже если он стал безвольным рабом, он думал о других прежде, чем о себе.

Сначала Крикс подумал, что тот притворяется, но через некоторое время Крикс понял, что Спартак не притворяется. Поэтому в ответ он спросил.

— Ты думаешь о том, чтобы стать погремушкой для римлян, чтобы улучшить обращение с другими гладиаторами? Даже если при этом будет продана твоя гордость?

— Нет. Мальчик, за которым я собираюсь следовать, определенно не из таких людей. Я собираюсь довериться ему и сделать все, что в моих силах.

— Ты впервые так говоришь о римлянине. Но я в это не верю. Я надеюсь, что теперь все изменится в пользу роскоши.

В жизни Крикса не было случая, чтобы его ожидания оправдались.

"Став гладиатором-ветераном, все изменится. Если я стану сильнейшим в Капуе, появится надежда".

Были времена, когда он наивно так думал, но все это было в прошлом.

В обратной пропорции с ростом его мастерства и количеством побед, которые он накапливал день ото дня, надежда в его глазах постепенно исчезала.

Спартак искренне сказал ему, своему учителю и близкому другу.

— Я не советую тебе ожидать слишком многого. Но никогда не сдавайся. Я обещаю добиться результатов в течение 3 лет в крайнем случае. В лучшем случае — за 2 года. Я уверен, что если это произойдет, то даже самая маленькая частичка чего-то изменится. Мальчик тоже говорил мне об этом. Если я последую за ним, все изменится к лучшему для тебя и для всех.

— Благородный, за которым ты решила следовать? Он сказал тебе следовать за ним? Почему?

— Я не знаю об этом. Возможно, он догадался о наших с тобой отношениях и был внимателен. Разве я не говорила тебе? Он был совсем другим.

Глаза Крикса на мгновение блеснули, словно из-за огонька надежды, но вскоре он покачал головой и вновь обрел самообладание.

— Я не верю в это. Но я молюсь, чтобы ты сделал там то, что хотел.

— Спасибо. Мне не хочется оставлять остальных, но с тобой я могу быть спокоен. Без тебя я бы не оставил здесь своих товарищей.

— Хватит болтать ерунду и разберись в своих делах. Твое поражение — не только твоя потеря. Ты никогда не должен забывать, что это будет поражение всех наших капуанских гладиаторов. Действуй решительно. Есть ли что-то другое в Риме? Даже если ты поедешь туда, запиши миф о своей несокрушимости.

— Конечно, я намерен это сделать.

Спартак многозначительно рассмеялся.

***

Марк расстался с приехавшими с ним вельможами и остался в Капуе еще на два дня.

Боялись, что если Спартак уедет с ними, то начнутся большие беспорядки.

— Ты уже привык к внешнему миру?

— Все еще немного неловко. В центре Капуи слишком много людей, которые узнают меня, так что я даже не могу ходить по улицам.

Освободившись из тренировочного лагеря гладиаторов, Спартак все еще не до конца освоился со своей ситуацией.

Однако, если он попадет в Рим, где он сможет свободно ходить, у него не будет другого выбора, кроме как это ощутить, даже если ему это не понравится — что он больше не раб-гладиатор, заключенный в тюрьму.

— Ты, должно быть, передал мои слова Криксу, верно?

— Конечно. Но могу я спросить, почему ты вообще беспокоишься о Криксе?

— Половина из этого — чтобы он чувствовал себя спокойно, а другая половина — чтобы подстраховаться на случай непредвиденных обстоятельств.

Спартак наклонил голову, но Марк не потрудился ответить на вопрос, почему.

Это было не то, что можно объяснить.

Цель вербовки Спартака была достигнута.

Однако из-за этого одно событие имеет возможность развернуться иначе, чем в реальной истории.

Это было восстание Спартака.

Конечно, было слишком мягко предсказать, что восстание не произойдет только потому, что Спартак отсутствовал.

В истории было три главных инициатора восстания Спартака.

Спартак, Крикс и Эномай, который погиб в самом начале восстания.

Только один из трех главных виновников восстания остался в стороне.

Возможно, в итоге это будет небольшое восстание, которое вскоре будет подавлено, но весьма, вероятно, что гладиаторы восстанут.

Строго говоря, для Марка было лучше позволить восстанию произойти.

Хотя у семьи Красса было много денег, им не хватало военной доблести по сравнению с их соперником, Помпеем.

Случаем, который позволил восполнить этот недостаток в военной доблести, стало восстание Спартака.

Красс, подавивший это восстание подавляющей военной силой, поднялся до должности консула.

У Марка был разработан тщательный план на случай, если ситуация будет развиваться иначе. И все же, если бы ему пришлось выбирать одну из сторон, было бы полезнее, чтобы произошло восстание. Это был неоспоримый факт.

Отправка значимого послания Криксу была тем малюсеньким спасательным кругом, который бросил Марк.

Если Крикс удержит этот спасательный круг, то, в отличие от истории, восстания не произойдет.

Даже если восстания не произойдет, существовал план пополнения армии, и в этом случае он может завербовать выдающегося воина по имени Крикс в качестве своего подчиненного. Также можно было мобилизовать опытных гладиаторов, чтобы получить больше прибыли для себя.

Даже если это произойдет, это не сильно повлияет на общую тенденцию.

Просто сторона восстания была немного более громоздкой.

На самом деле, если бы Марк действительно хотел, он мог бы сделать так, чтобы восстание никогда не произошло. Но он не зашел так далеко.

Это было связано с тем, что если изменить историю по своему желанию, то невозможно предугадать, какой эффект бабочки произойдет в будущем.

У него было предчувствие, близкое к уверенности, что Крикс не поймает брошенный ему спасательный круг.

Момент для намеренного поворота большой нити истории наступит тогда, когда Марк почувствует, что все готово.

А пока этот момент не наступил, он будет просто тщательно использовать все доступное, даже если это покажется бессердечным.

Он предостерег Спартака, который все еще выглядел озадаченным.

— Когда ты отправишься в Рим, тебе придется многому научиться. Тебе придется сражаться так же, как и сейчас, но ты не можешь больше беспокоиться только об этом. Ты должен научиться держать зрителей в восторге как снаружи, так и внутри арены.

— Я уверен в том, что буду драться и побеждать, но, честно говоря, я не думаю, что буду очень хорош в чем-то еще. Это то, о чем я никогда раньше не задумывался...

— Все в порядке. Провести интервью перед встречей... нет, там будут люди, которые помогут тебе с коллоквиумом (предматчевой речью) и тоном голоса, на который тебе нужно обратить внимание.

— Если оно так, то я справлюсь. Я сделаю все, что в моих силах.

Когда Марк забрался в карету, он упорядочил в своей голове вещи, с которыми ему предстояло иметь дело.

"Сначала мне нужно убедить Красса получить разрешение на бизнес.

Затем я должен наладить партнерские отношения с тренировочными лагерями гладиаторов в Риме и привлечь людей для создания сценария для проведения боев".

Потребуется разработать план проведения титульного матча, а также найти таланты для работы с рейтинговой системой и общей администрацией.  Помимо перестройки гладиаторских состязаний, была еще целая гора дел, о которых нужно было позаботиться.

На первый взгляд казалось, что существует множество областей, которые можно реформировать с помощью знаний Марка, но на самом деле границы были очевидны.

Это было связано с тем, что даже если он предлагал идею, ему не хватало конкретных знаний, чтобы ее реализовать.

Если бы он допустил ошибку, его могли бы высмеять как великого мудреца только на словах.

Необходимо было представить изобретения, которые можно было бы реализовать с помощью технологий нынешнего века.

В грохочущей карете Марк погрузился в раздумья.

"Прежде всего, стремена и подковы — самые подходящие".

Стремя — седельная принадлежность, помогающая всаднику сесть на лошадь и сохранять равновесие во время верховой езды.

Некоторые говорят, что благодаря изобретению стремена кавалерия перестала быть исключительной собственностью нескольких аристократов, и стало возможным управление большими кавалерийскими силами.

Такие стремена уже были разработаны и использовались северными кочевыми племенами в Азии со времен до нашей эры.

С другой стороны, на Запад оно попало лишь в VIII веке.

Существовала теория, что оно было введено примерно в 5 веке, но эта гипотеза пока не получила официального подтверждения.

В условиях нынешнего Рима седла были усовершенствованы и использовались вместо стремян, а богатое рыцарское сословие обучалось верховой езде с юных лет, чтобы привыкнуть к лошадям.

Марк лично задавался вопросом, почему самые разумные римляне не придумали что-то вроде стремян.

Удивительно, но ответ нашелся быстро.

Это произошло потому, что дети знати показали такую же реакцию.

— Хм~ Я уверен, что это будет полезно для тех, кто не знаком с лошадьми. Но я уже привык к верховой езде, так что не думаю, что мне нужно что-то еще в этом роде?

Другой аристократ сказал:

— Но если я надену что-то подобное, не создастся ли впечатление, что я не уверен в себе в плане верховой езды? Я думаю, это будет огромным препятствием на пути к успеху.

Судя по этой реакции, возможно, что идея была задумана, но не получила развития из-за отсутствия практической необходимости.

Марк серьезно задумался над этим.

Даже если бы он сделал стремя, он опасался, что люди не примут его, потому что подумают, что это шутка.

Марк организовал 2 пункта в своем исследовательском блокноте.

1. Люди выше рыцарского звания не чувствуют необходимости в стременах, потому что они учатся верховой езде с раннего возраста.

Была высокая вероятность того, что такие вещи, как стремена, необходимы новичкам с низкими навыками.

2. Рим не был напрямую связан с северными кочевниками, но он поздно осознал силу стремен. Вначале люди почувствовали страх только тогда, когда их однажды ограбили.

Единственным способом решить эту проблему было показать, насколько использование современных стремян увеличивает мощь кавалерии.

К счастью, Марк обладал такими знаниями.

Даже не используя стремена, люди с отличным владением лошадью могли показать примерно одинаковую силу, но была одна область, где они сильно различались.

Речь шла о заряде улана, который использовал копье с острием в подмышке.

Не было никакого сравнения между зарядом улана, который не использует стремена, и зарядом улана, который использует стремена и в состоянии нести весь вес лошади.

Это определенно была не та область, которую можно охватить с помощью наездничества.

Конечно, могут найтись люди, которые выразят отторжение, потому что это был метод, отличный от управления кавалерией в современной римской армии.

Однако чем больше козырей они смогут использовать в войне, тем лучше.

Если все сделать правильно, такие гении, как Цезарь и Помпей, признают его ценность.

К счастью, подковы было легче ввести, чем стремена. Подкова — это металлическое приспособление, которое крепится к копытам лошади для предотвращения износа.

В местах, где дороги редко обслуживались, даже если всадник пробежит на лошади без подков, они не будут быстро изнашиваться.

Однако в таком месте, как Рим, где во всех направлениях были проложены твердые дороги, все было иначе.

Если катить лошадь без подковок по такому месту, то копыта лошади буквально исчезнут.

Римляне тоже знали об этом, поэтому уже тогда они изготавливали и надевали на лошадей подковы исключительно из металла.

Однако по сравнению с современными подковами удобство и эффективность были несравнимы.

Современные подковы датируются 10 веком до н.э. и могут быть изготовлены по римской технологии.

На самом деле, когда он спросил Септимия, то получил очень положительный ответ.

— Все в порядке... Я думаю, это будет выгодно. Вам часто приходят в голову действительно умные идеи.

— Тогда, можем ли мы сказать, что самой технологии для производства этого достаточно?

— Конечно. Это не то, что нельзя сделать, если вы знаете принцип, структуру и использование. Если вы доверите это квалифицированным мастерам, продукт, который можно коммерциализировать, появится в течение полугода.

— Хорошо. Тогда давайте начнем разработку, как только вернемся".

Как раз в тот момент, когда он впервые за долгое время почувствовал себя лучше, карета загрохотала и затряслась.

Ощутив сильный толчок в районе бедер, Марк скрежетнул зубами и повторил про себя.

"И я должен улучшить повозки. Повозки могут похвастаться худшим качеством езды".

В будущем будет много дел и здесь, и там, но он не может ездить в такой повозке до конца жизни.

На самом деле, сейчас не время опускать руки.

Даже если он задумается об этом на мгновение, разве в реальности не было так много проблем, с которыми нужно было разобраться?

Больше всего, независимо от того, насколько позитивно он думал об этом, напрягал тот факт, что он не мог ни с чем легко справиться.

Если учесть отдаленное будущее, то трудности увеличивались почти вдвое.

Основная цель текущего плана, политика укрытия в тени Цезаря вплоть до его смерти, не была ошибочной.

Но если подумать о том, что случится после этого, голова уже раскалывалась.

"Даже если Цезарь умрет, если Октавиан будет жив, борьба будет довольно жесткой..."

С точки зрения политической власти, Октавиан был фигурой чудовищного уровня, которого выбрали лучшим во всем Риме.

Он был гением, который молол языком тем больше, чем больше читал книг, которые брал в библиотеке.

Грубо говоря, при равных силах шансы на победу Марка просто равны нулю.

По крайней мере, если нынешний план пройдет успешно, можно сократить силы Октавиана почти наполовину, но это не меняет того, что он был угрожающей фигурой.

Марк спросил трех человек, сидевших с ним в повозке.

— Септимий, Даная и Спартак. Что я должен сделать, чтобы победить противника, которого я не мог бы победить, будучи взрослым по сравнению с ним? Что вы об этом думаете?

Первой заговорила Даная, которая сидела рядом с ним.

— Разве не лучший способ — предотвратить рост?

— Конечно, это теоретически так!

Однако он уже думал об этой части, поэтому нет необходимости выслушивать больше мнений.

Далее, Спартак на месте шофера открыл рот с серьезным выражением лица.

— На самом деле, повышение собственных навыков — самый верный способ. Другого пути, кроме этого, нет.

— Это действительно верный и хороший способ, но если бы это было возможно, я бы не спрашивал об этом в первую очередь, верно?

— Извините.

Согласно записям, Спартак также использовал стратегию неожиданности, но, похоже, люди меняются в зависимости от обстановки.

Последним, но не менее важным, является заслуживающий доверия Септимий. Он почесал голову с обеспокоенным видом, глядя на ожидающий взгляд Марка.

— Заранее заключить союз. Убить, если не получится. Примерно это приходит на ум.

— Убийство слишком рискованно.

В конце концов, какой бы вариант он ни выбрал, ему все равно будет не по себе.

Марк, не найдя ответа, просто откинулся в кресле и закрыл глаза.

"Я не знаю. Парень, который еще даже не родился. Мне просто придется потратить еще немного времени, чтобы придумать контрмеры".

До рождения Октавиана оставалось еще 10 лет.

В это время, в зависимости от того, на каком уровне находился Марк, будет меняться и диапазон ответных мер, которые можно было предпринять.

Если он примет поспешное решение сейчас, то велика вероятность, что это приведет лишь к ограничению кругозора.

Если бы только книги в библиотеке можно было брать бесконечно, его беспокойство значительно уменьшилось бы, но это было лишь досадно.

"Должен же быть какой-то способ, я же ничего не придумал".

Жаль, но если он будет держаться за непреодолимую часть до конца, то только растеряется.

Как только он узнал о крупных событиях и главных героях, которые произойдут в будущем, он не чувствовал острой необходимости.

Неважно, придётся разъяснять способности библиотеки или нет, Марк просто должен идти своим путём.

Не было причин останавливаться и волноваться.

Внутри кареты, которая все еще раздражающе дребезжала.

Марк пробормотал таким низким голосом, что даже Даная, сидевшая рядом с ним, не смогла расслышать.

— Август... первый император Рима...

----------

Путь восхождения

Марку приснился сон. Во сне он увидел привычную библиотеку.

Нет, все было иначе, чем обычно. Пустая книжная полка теперь снова была заполнена книгами. Это было первое зрелище, которое он увидел с тех пор, как впервые попал сюда.

Марк был в восторге от этого прекрасного зрелища, он подумал, что это возможность решить его многочисленные проблемы.

«Хорошо! Я хотел узнать много нового».

Марк, который собирался с волнением подойти к книжной полке, вдруг перестал ходить.

Благодаря тому, что он десятки раз повторял, что в такие моменты нужно мыслить спокойно. Он подавил свое волнение, бродя по библиотеке.

«Давайте рассуждать трезво. Почему пропавшая библиотека снова полна?»

Первое, что пришло ему в голову, это то, что прошло много времени.

После возвращения в Рим и получения разрешения от Красса прошло несколько дней с тех пор, как началось торжественное открытие гладиаторских состязаний.

Если посчитать время, то с тех пор, как он впервые взял в руки книгу, прошло более двух месяцев.

«Неужели нужно ждать больше двух месяцев, прежде чем я смогу достать следующую книгу?»

Если эта гипотеза верна, то он может сделать перерыв. Честно говоря, даже это было неудовлетворительно. В связи с этим Марк ощущал жажду знаний.

Невозможно было решить эту проблему, даже не подключившись к Интернету в режиме реального времени в его голове.

Даже если бы он захотел прямо сейчас сделать мыло для гигиенического пользования, он не знал, как его сделать, и даже если бы он захотел создать печи на основе раннего образца, он не знал принципа.

По крайней мере, раз в два месяца, если бы он мог получить необходимые знания, это было бы временной мерой.

«Проблема в том, что нет никакой гарантии, что я смогу получить ответы на интересующие меня вопросы с помощью всего одной книги».

Если речь шла о рецепте простого предмета, такого как мыло в ранние времена, казалось, что одной книги будет достаточно. Однако изготовить предмет, в котором различные технологии сложным образом переплетены, с помощью одной книги было совершенно невозможно.

Например, что, если для изготовления А дополнительно потребуются В и С? На приобретение минимальных знаний уйдет более шести месяцев.

Возможно, это время занимает целый год и не принесет никаких результатов. Он огляделся вокруг, пытаясь найти книгу, похожую на энциклопедию, но не смог найти ничего подобного.

«Главное — точно разграничить приоритеты в ведении работы. И я должен выбирать только ту книгу, с которой я могу уверенно выполнять работу».

Не более шести книг в год общепринятых знаний. Раз он так выразился, значит, все было действительно непросто.

Кроме того, когда позже придет время строить военную карьеру, он уже не мог тратить свое время только на приобретение этих знаний.

Полезные стратегии и тактики, информация о противниках, с которыми он будет сражаться, и подробное описание местности, на которой будет происходить сражение.

Даже если он немного подумает об этом, необходимой информации будет так много, что она начнет раздражать.

«Хах... Я не могу не жаловаться. Разве я могу получить знания всего лишь из шести книг за год?»

До того момента, как Марк получит полный контроль над своими силами, оставалось еще почти десять лет.

За десять лет он сможет прочитать около 60 книг или меньше, так что если он будет тщательно выбирать, то сможет сделать все что угодно.

Проблема возникнет, когда предположение о том, что условием выбора книги было прохождение определенного количества времени, окажется неверным.

В данном случае ответа не было, поэтому он решил посмотреть на состояние библиотеки два месяца спустя и подумать.

Теперь ему предстояло сделать выбор, что выбрать для второй книги.

«Но давайте пока будем стабильны. Нет никакой гарантии, что через два месяца я снова смогу взять в руки книгу. Я должен исходить из того, что это может быть мой последний шанс».

В итоге Маркус выбрал не ту книгу, которая была ему нужна прямо сейчас, а ту, которая дала бы ему наибольшее преимущество.

Редкий шедевр, оставленный Юлием Цезарем и составляющий суть латинской литературы.

Это была галльская биография.

***

По сравнению с их богатством, семья Красса ела на удивление мало, даже близко к маленькому банкету. Честно говоря, никто не может назвать это даже маленьким банкетом, это была просто скромная трапеза знатной семьи.

Это отличалось от Лукулла*, который говорил, что каждый прием пищи — это пир, достойный гурманов.

Но сегодняшняя трапеза была полна деликатесов, которые невозможно было попробовать.

Красс поднял бокал вина с сердечной улыбкой, которую обычно не замечали, и сказал:

— Как все знают, сегодня мы собрались, чтобы отметить заслуги Марка. Давайте есть и наслаждаться.

— Спасибо. Я приму это как поощрение, чтобы в будущем добиться большего, и буду продолжать усердно работать.

Красс радостно улыбнулся ответу Марка и кивнул.

Тертулла, которая до сих пор волновалась за своего старшего сына, тоже смотрела на него с гордостью.

— Неужели Марк действительно так хорошо поработал?

Красс кивнул, глядя на изящное и красивое лицо своей жены, и сказал.

— Конечно. Было проверено, что водяное колесо, усовершенствованное по предложению этого ребенка, действительно работает очень хорошо. Кроме того, разделение труда повысило производительность ремесленников до несравненного уровня. И самое главное, Марк, план усовершенствования игры гладиаторов, который ты предложил на этот раз, просто великолепен. Он может принести очень большую прибыль.

Красс, который хвалил Марка до тех пор, пока у него не пересохло во рту, перевел взгляд на Спартака, стоявшего позади него.

— Я видел, как на днях проходили бои гладиаторов. Это действительно выдающееся мастерство. Если ты и дальше будешь так же хорошо выполнять свою работу, я дам тебе достойную награду.

— Вы никогда не будете разочарованы, — скромно ответил Спартак и поклонился.

Его дебютный поединок в Риме можно описать одним словом: шок.

Его противником был галльский гладиатор, который сделал себе имя в Риме, и его послужной список состоял из 7 побед, 2 ничьих и 2 поражений из 11 матчей. Однако, когда он сражался с чужестранцем из Капуи по имени Спартак, он был повержен, не продержавшись и минуты.

Публика в Риме восторженными возгласами приветствовала появление нового воина, сражающегося подобно буре.

— Я верил, что когда-нибудь он покажет себя во всей красе. Я очень рад, что мое предсказание оказалось верным.

Младший Публий радовался успеху брата, как будто это был его собственный успех.

— Спасибо тебе. Публий.

— Честно говоря, у меня не было уверенности в том, что я смогу управлять бизнесом, который начал мой отец, но теперь я действительно рад, что мой брат здесь.

Это создает хорошее впечатление об отличительных чертах Марка.

Публий был мальчиком, который, когда вырастет, обязательно станет высоким, красивым мужчиной. Кроме того, он был хорош в учебе и обладал достаточно хорошим характером, чтобы его все любили, поэтому небезосновательно, что первоначальный Марк испытывал комплекс неполноценности.

Марк также обладал выдающейся внешностью, но у него, должно быть, были сложные чувства, поскольку он уступал своему младшему брату во всем, кроме внешности.

Конечно, нынешний Марк даже не рассматривал своего младшего брата как конкурента.

Производительность, которую он сейчас демонстрировал, намного превышала уровень, на который мог бы подняться простой 11-летний ребенок.

Всего за несколько месяцев доверие Красса, главы семьи, полностью склонилось на сторону Марка.

— Марк, как продвигается разработка предложенных тобой стремен и подков?

— Я придумал и объяснил их использование и структуру, так что получился результат, который можно использовать в качестве эксперимента. Однако, поскольку он все еще нуждается в дальнейшем усовершенствовании, кажется невозможным сразу же превратить его в полноценный товар.

— Да. В любом случае, это не срочно, поэтому я думаю, что лучше сосредоточиться на совершенствовании, а не быть нетерпеливым.

Когда подали главное блюдо, мясное, разговор на мгновение прекратился, и все сосредоточились на еде.

Возможно, потому что это был ужин, который устраивался впервые за долгое время, разнообразие было поистине великолепным.

Даже если перечислить виды мяса на столе, их невозможно сосчитать на пальцах одной руки: поросята, олени, телята, дикие козы, зайцы и так далее.

Возможно, потому что в прошлой жизни он был глиняной ложкой, сердце Марка наполнилось эмоциями, когда он увидел такой великолепный стол.

Пока он судорожно поглощал мясо, он услышал нежный голос своей матери Тертуллы.

— Раз уж это праздник, почему бы нам не отпраздновать твое вступление в должность судьи еще раз?

— Это то, чего я ожидал с самого начала, поэтому я не удивлен.

— О, вы стали главным судьей среди судей?

Марк также быстро проглотил мясо, которое он жевал, и произнес слова поздравления.

— Я восхищаюсь вами, отец. Это действительно удивительно. Если вы стали главным судьей среди восьми судей, разве не следует сказать, что вы заняли пост консула?

— Брат правильно говорит. Если мой отец станет архонтом, наша семья будет являться архонтом в двух поколениях подряд.

Даже рабы, стоявшие позади них, захлопали в ладоши и зааплодировали.

— Поздравляю, господин!

— Вы войдете в историю Рима!

— Хаха, еще не подтверждено, что я стану архонтом, так что давайте так и сделаем.

Красс пожал ему руки и улыбнулся так ярко, что показались зубы.

В итоге ужин этого дня закончился в дружеской атмосфере, одной из лучших за всю историю семьи Красса.

Младший брат и мать остались довольны и вернулись в свои комнаты. Но Марк не вернулся, а остался.

Красс, предупрежденный заранее, тоже не вернулся и остался на своем месте.

Когда все ушли, Красс с озадаченным выражением лица спросил.

— Так почему ты попросил меня встретиться с тобой наедине?

— Я попросил, потому что мне нужно кое-что сказать о делах. Моя мать и младший брат будут недовольны, если я буду говорить о делах во время еды.

— Ты действительно вырос, чтобы быть внимательным к этому. Теперь, куда бы я ни пошел, я могу с гордостью представить тебя как своего сына.

— Это слишком большая похвала. Я все еще чувствую, что есть много препятствий.

Красс покачал головой и сам наполнил бокал Марка вином.

— Чувство - это доказательство того, что ты повзрослел. Я волновался за тебя, но думаю, что это было совершенно напрасно. Может быть, я не достоин роли отца за то, что не признал твой талант.

— Я не могу в это поверить. Все, что я смог здесь сделать, это потому что я сын своего отца.

— Хаха, спасибо, но хватит пустых слов. Тогда давай перейдем к делу. О чем ты хочешь поговорить?

— Прежде чем мы начнем торговать стременами и подковами, есть кое-что, что я хочу сделать. Это выше моих сил, поэтому только отец может сделать это за меня.

Красс кивнул, поднося бокал с вином к губам, и сказал.

— Я готов слушать, так что продолжай говорить.

Марк продолжил с серьезным выражением лица.

— Я хочу, чтобы вы приняли новый закон.

— Прежде всего, я выслушаю, что это за закон и оценю его.

— Я пытаюсь создать новую концепцию, которой сейчас не существует в Риме. Я обсудил специфику с Септимием, и он сказал, что это возможно.

На самом деле, это было одностороннее объяснение Марка Септимию, но он не потрудился сказать правду. Потому что нелогично, что все это вышло из его головы, когда ему было всего двенадцать лет.

На первый взгляд, было решено сопоставить абстрактную концепцию, предложенную Марком, с материализацией ее Септимию.

Септимий также согласился.

Септимий, очарованный гениальностью Марка, теперь был практически его человеком.

— Согласно тому, что ты сказал, это, похоже, законодательство в форме определения чего-то нового... Я думаю, необходимо более подробное объяснение.

— Да. Я хотел бы ввести систему, называемую патентом. Эта система, говоря простым языком, гарантирует монопольные права на отдельные изобретения.

— То есть она гарантирует исключительные права на изобретения? Это нелегко понять с первого взгляда.

— Это концепция, которой раньше не существовало. Я объясню ее подробно.

Суть патента заключалась в том, чтобы не дать другим скопировать свой продукт и воспользоваться его преимуществами.

Происхождение патентов удивительно древнее, относящееся к 15 веку.

Хотя Рим был древним обществом, в нем была более сильная атмосфера закона и договора, чем в Средние века.

Поскольку это был Рим, если цель патента была хорошо понятна, он сможет получить одобрение большинства законодателей.

А после принятия патентного закона можно было извлечь из него огромную выгоду.

Марк скрупулезно объяснял Крассу, приводя даже конкретные примеры.

Красс, как римлянин, сразу понял цель патента. А вскоре он даже догадался, почему Марк пытается принять этот закон.

— Значит, ты думаешь запатентовать стремена и подковы.

— Да, и мы планируем зарегистрировать патент на новую технологию, которая значительно улучшит комфорт езды на повозках.

— Определенно, это отличная идея. Это такая юридически выгодная концепция. Кроме того, речь не идет о вымогательстве денег силой, и у нее есть надежная основа и обоснование.

— Да. Цель закона — способствовать дальнейшему развитию технологий, гарантируя право собственности на них. Кроме того, это предотвратит риск пресечения передачи отличной технологии. Это может произойти, поэтому нам нужно создать систему, чтобы предотвратить это.

Красс выпрямился, его глаза заблестели. Это было связано с тем, что чем больше он слушал, тем более привлекательным становился законопроект.

Несмотря на то, что он, несомненно, использовался в интересах отдельного человека, он также принесет пользу обществу в целом.

Это была поистине идеальная форма законодательной деятельности.

— Это определенно законопроект, который должен быть принят безоговорочно. Но есть одна проблема. Разве не будет ли это подвергнуто сомнению?

— Так и произойдет. Поэтому я надеюсь, что мой отец предложит этот законопроект через другого члена законодательного собрания или трибуны. И я думаю, он сможет создать впечатление, что доработает этот законопроект до более совершенной формы, приводя примеры злоупотребления патентами, которые я придумал.

— Хм~ Да. Это кажется самым идеальным способом. Но как тебе пришла в голову эта идея?

Когда прозвучал ожидаемый вопрос, Марк усмехнулся и почесал голову, притворяясь смущенным.

— Даже если бы стремена и подковы, о которых я отчаянно думал, появились, разве нельзя было бы скопировать их откуда-нибудь еще и сделать то же самое?

— Это ненормально - придумать новую концепцию из того, что другие просто считают неотъемлемой частью жизни. Ты, наверное, тоже гений.

— Не до такой степени.

— Нет, нет. У меня действительно есть замечательный сын. Ха-ха-ха!

Красс от души рассмеялся и похлопал Марка по спине.

Любой мог заметить, что сейчас он похож на родителя, которому не терпится похвастаться своими детьми.

Марк склонил голову в знак благодарности и растерянно улыбнулся.

Блюдо было приготовлено идеально. Теперь было самое время всерьез задействовать свои силы.

***

Примечания:

1. *[Выражение «Лукуллов пир» означает невообразимо роскошное пиршество с огромным количеством изысканных блюд и напитков, мечта гурмана и обжоры. Зародился фразеологизм в Древнем Риме, а своё название получил в честь римского консула Луция Лициния Лукулла, большого ценителя изысканной пищи и любителя много и вкусно поесть, прославившегося самыми пышными пирами того времени].

2. *[Публий Лициний Красс — Римский военачальник и политический деятель из плебейского рода Лициниев, сын Марка Лициния Красса].

3. *[Терту́лла — римская матрона, жена Марка Лициния Красса. Упоминается в источниках как любовница Гая Юлия Цезаря].

4. *[Архонт — высшее должностное лицо в древнегреческих полисах (городах-государствах). В Византийской империи этот титул носили высокопоставленные вельможи].

5. *[Ко́нсул (лат. consul) — высшая выборная должность или магистратура в Древнем Риме эпохи республики].

6. *[Трибун (лат. Tribunus) - титул различных выборных должностных лиц в Древнем Риме. Двумя наиболее важными были трибуны плебса и военные трибуны].

----------

Путь восхождения [2]

Перед Римским амфитеатром собралась огромная толпа.

Обычно так бывало в дни проведения боев, но в последнее время накал страстей усилился.

Колизей, великолепное здание Рима, в это время еще не был построен, поэтому бои гладиаторов проходили в меньшем амфитеатре.

Возможно, из-за этого нашлось несколько человек, которые выразили свое возмущение тем, что не могут наблюдать за все большими гладиаторскими боями.

Марк с восторгом смотрел на них, потому что это было доказательством того, что идея, которую он задумал, хорошо работает.

«Даааааааа!»

Крики изнутри арены раздавались как гром.

— Хорошо, хорошо. Зрители взволнованы.

— Поскольку это то, что молодой мастер придумал эту идею, конечно, оно не могло не получиться.

— Удивительно, что оно находится на таком уровне, хотя все еще на своей ранней стадии.

Даная и Септимий, которые теперь прижимались к нему, как личные помощники Марка, также выражали свои чувства один за другим.

Когда Марк шел, обмениваясь словами с этими двумя, он почувствовал легкий толчок в спину.

Молодая девушка, которая вскочила и побежала, столкнулась с Марком и упала.

— Ай!

Слезы навернулись на глазах девушки, которая упала на задницу.

— Ой, прошу прощения. С тобой все в порядке?

Девушка была виновата, но Марк утешил ее и поднял на ноги.

Плачущая девушка, которая выглядела на год или два моложе Данаи, отчистила свою грязную тунику, покраснела, вытерла слезы и склонила голову в вежливом тоне, которого не ожидали от ее возраста.

— Простите. Я была так взволнована, что нагрубила.

— Нет, все в порядке. Но с этого момента, даже если ты чувствуешь волнение, смотри вперед во время бега.

— Да. Спасибо, что простили меня.

Девочка еще раз склонила голову. Затем спокойным шагом она направилась к своему рабу, который в отчаянии убегал.

Увидев сзади далекую фигуру, Марк почувствовал странное предчувствие.

Он не знал почему, но ему казалось, что он снова где-то столкнется с этим ребенком.

Когда девочка исчезла вдали, Даная похлопала Марка по спине и надула щеки.

— Вот почему дети — это проблема. Они бегают вокруг только потому, что хотят веселиться.

— Ты тоже всего лишь ребенок, хахаха. Но разве этот ребенок не немного взрослее своего возраста? Даже если ее одежда не бросается в глаза, она, вероятно, из благородной семьи...

— Это верно. Но мне хватило этого уровня незрелости, когда я была в своем родном городе.

— Что ты собираешься делать с ребенком, чье имя ты даже не знаешь, возмущаясь? — улыбнувшись, сказал Марк, похлопывая Данаю по плечу.

Вскоре после того, как легкое возмущение утихло, из амфитеатра поспешно вышел тучный мужчина средних лет.

Оглядевшись по сторонам, он заметил Марка и на полной скорости побежал поприветствовать его, затаив дыхание.

— Мне очень жаль, что я заставил вас ждать. Я Корнелио, которого на этот раз наняли в качестве аоктора (промоутера).

— Приятно познакомиться. Я не ждал слишком долго, так что не беспокойтесь. Может быть, сначала послушаем доклад?

— Да. Во-первых, чтобы максимально подчеркнуть индивидуальность каждого гладиатора, мы создаем историю с соответствующим подтекстом. И то, что словесные бои гладиаторов вывешиваются за пределами арены перед матчем, очень хорошо воспринимается. Классификация на 3-4 весовые категории и распределение по рангам еще в процессе.

— Хорошо. Что насчет Спартака?

— Матч все равно вот-вот начнется. Не хотите ли зайти и посмотреть на него своими глазами?

Марк кивнул. Корнелио проводил Марка к заранее приготовленному VIP-месту.

Как раз в это время Спартак выходил на арену.

Казалось, он стал совсем другим человеком, чем тогда, когда Марк видел его в Капуе.

Пышность наряда отличалась от прежней. Серебряные щитки на его запястьях ослепительно сверкали в лучах солнца.

— Воин, который снова вышел на сцену благодаря поддержке толпы! Спартак! Как было объявлено ранее, этот человек стремится одержать 100 побед, что является беспрецедентным рекордом в истории гладиаторов! Как долго продлится противостояние этого человека!

Спартак поднял руку и издал громкий рев.

— Вау! — шум толпы накрыл все вокруг.

Затем ведущий представил вторую сторону.

— Сильный германский гладиатор Атари вышел на арену с богато украшенными ножнами.

Марк наблюдал за поединком со спокойной душой.

Это была тщательно рассчитанная сцена.

Проведение поединка, роли, которые играют гладиаторы, и сама ситуация создавали напряжение. Атари, противник поединка, и зрители не могли об этом догадаться. Все обстоятельства не могли избежать его расчета.

— Итак! Кто станет победителем в этом противостоянии?!

Голос ведущего стал сигналом к началу боя.

Атари и Спартак одновременно бросились друг на друга. Оба, казалось, не обращали внимания на защиту.

Меч Атари резко обнажился.

Спартак слегка дёрнулся в сторону и отразил лезвие. Он держал меч одной рукой.

Звук рассекаемого воздуха был ужасающим.

Два меча столкнулись в воздухе. Не в силах преодолеть удар, тело Атари было отброшено назад. Несмотря на то, что Спартак орудовал мечом одной рукой, разница в силе была очевидна.

На мгновение на его лице, покрытом густой бородой, промелькнуло выражение недоумения.

Тем не менее Атари был ветераном, одержавшим около десяти побед в Риме, что считалось высочайшим уровнем.

Признавая недостаток своих навыков, он выложился на полную, не теряя хладнокровия.

Восклицание зрителей вырвалось именно тем движением, которое должным образом отразило натиск Спартака.

Наконец, меч Спартака вонзился в поясницу Атари. Когда струйка крови залила пол, ликование зрителей достигло своего апогея.

Тем временем последовало несколько изысканных контратак. Спартак, который, казалось, был ошеломлен, также столкнулся с кризисом, но вышел из него достойно.

Все было спланировано заранее.

Как раз в тот момент, когда энтузиазм зрителей достиг безумия, Спартак нанес решающий удар.

Взмах мечом, протянувшимся от ключицы до живота.

Тело Атари рухнуло, когда кровь хлынула от полученного удара мечом.

Разрез не был достаточно глубоким, чтобы лишить жизни, но его хватило, чтобы закончить бой.

Когда Спартак поднял меч, зрители одновременно начали скандировать его имя.

— Спартак! Спартак!

— Самый сильный гладиатор!

Спартак крикнул громким голосом от которого стадион отозвался гулом.

— Те, кто хочет отомстить, оттачивайте свое мастерство и бросайте вызов сколько угодно!

Его смелое заявление воспламенило сердца многих людей.

О казни побежденного не было сказано ни слова. Все в унисон прославляли только имя победителя, Спартака.

***

— Ты стал очень искусным.

После матча Спартак, как обычно, вернулся в сопровождение Марка.

Так как он не был рабом в тренировочном лагере, он был рядом с Марком, когда не участвовал в боях и тренировках.

— Я старался изо всех сил, потому что они сказали мне не заканчивать поединок слишком легко. Не знаю, хорошо ли я справился.

— Это было здорово. Твой бой в Капуе была отличной, но там не было напряжения. Люди устают от повторения подобных вещей, так что это было в самый раз.

В первом поединке он оставил сильное впечатление своей решительной победой, а второй поединок для зрителей был захватывающей победой.

Все шло своим чередом.

— Но разве это не потому, что я не показываю свою полную силу, потому что я забочусь о своих противниках, рискующих жизнью?

— С такой логикой тебе вообще не стоит пытаться лишить противника жизни. Это неважно.

— Это, конечно...

— Нехорошо даже для проигравшего, когда его в первую очередь забивает противник с подавляющей разницей в мастерстве. Поскольку нет времени показать свои навыки, он не сможет оставить хорошее впечатление у зрителей.

Хотя Атари и проиграл в этот раз, он показал прекрасную контратаку даже в неблагоприятных обстоятельствах и демонстрировал непреклонный боевой дух, пока не упал.

На самом деле, зрители не освистали его как проигравшего.

— Похоже, у вас действительно большая проницательность. Это вопрос, который я сейчас хотел задать, но разве вы не боялись меня? Вы не знали, что я буду делать после освобождения из тренировочного лагеря гладиаторов.

— Дело не в том, что у меня не было страха, я был уверен в своей способности видеть людей насквозь.

Спартак исторически был человеком с характером, который не убивал без разбора даже ненавистных римлян.

Марк уже знал это, но для Спартака это было просто удивлением, что у его хозяина такое понимание.

— Я искренне благодарен вам, молодой господин. Если бы я остался в Капуе, я был бы поглощен гневом и потерял бы себя.

— Если бы ты остался под началом такого человека, как Батиат, это обязательно случилось бы. Если подумать, разве ты не говорил, что у тебя есть жена? Ты знаешь, куда ее продали?

В одно мгновение тело Спартака напряглось, как будто его поразила молния. Вскоре он опустил голову и с лицом, полным уныния, покачал головой.

— К сожалению, я не знаю. Я знаю, что ее продали в рабство в Рим, но...

— Я не уверен, что смогу ее найти, но я могу провести расследование, если хочешь. Как насчет этого?

Спартак спросил в недоумении.

— Вы действительно можете найти... ее?

— Не стоит слишком надеяться. Будет много вещей, к которым нужно быть готовым. Даже если я проведу расследование, я могу не найти ее, или ты просто услышишь, что она уже умерла. И даже если я найду ее, есть большая вероятность, что это будет не та женщина, которую ты помнишь.

— Да. Но даже если так, я хочу найти ее.

Спартак ответил сразу же, без малейших колебаний. Затем он заговорил своим обычным дрожащим голосом.

— Даже если она уже мертва, или даже если она превратилась в игрушку для одного знатного человека, даже если она проклинала меня за то, что я не смог ее защитить... Я несу ответственность за выяснение ее местонахождения. Пожалуйста, помогите мне найти мою жену. Пожалуйста, верните ее мне...

Марк спокойно кивнул. Это была не та просьба, которую он не смог бы выполнить, если бы был настроен решительно.

— Септимий, меня не волнует, сколько денег ты потратишь, начни расследование сегодня. Спартак передаст Септимию информацию о своей супруге.

— Хорошо.

— Спасибо! Большое спасибо. Я отплачу за эту доброту ценой своей жизни.

Глаза Спартака загорелись. Вскоре из его глаз покатилась слеза.

Если кто-то и знал обычного Спартака, то такого вида для него невозможно было представить.

Марк намеренно отвел взгляд, делая вид, что не замечает слез сильного человека.

Прошло несколько лет с тех пор, как Спартака и его жену привезли в Рим.

Если рассуждать спокойно, то вероятность найти раба, захваченного давным-давно во Фракии, была невелика, имея лишь сведения о внешности, возрасте и имени.

Ему придется нанять много людей, поэтому придется разбрасываться немалым количеством серебряных монет.

Однако этого было достаточно, чтобы заслужить абсолютную преданность Спартака.

Характер Спартака был таков, что отныне он отдаст свою жизнь за Марка.

Возможность того, что на него кто-то нападет и убьет, словно исчезла.

***

Вернувшись в особняк, Марк смыл с себя дневную усталость, отмокая в личной бане.

В Риме были большие общественные бани, но Марк предпочитал частные.

Причина была проста.

Дело в том, что общественные бани в Риме были более антисанитарными, чем ожидалось.

Легко принять римлян за хороших приверженцев гигиены, потому что они всегда с удовольствием принимали ванну, но в ту эпоху не существовало научных представлений о гигиене.

Они нечасто меняли воду в ванне и не мыли тело перед тем, как войти в ванну, но после нанесения масла на тело, они шли в ванну и мыли тело.

На самом деле, для римлян баня была не просто местом для мытья тела, но и своего рода развлекательным заведением.

Туда шли не для того, чтобы только помыться, они тоже знали, что там грязно, а чтобы насладиться местом общения с самыми разными людьми.

Позже Марк планировал проконтролировать гигиену общественной бани, когда вступит в должность. Если он позаботится о гигиене, заболеваемость заметно снизится, и он сможет преподнести это как достижение.

Но пока, поскольку он не мог занять должность в правительстве, у него не было никакого намерения активно заниматься этой проблемой.

Тем не менее баня была необходима, поэтому в крайнем случае, личная баня содержалась в чистоте и использовалась.

«В любом случае, приятно понежиться в горячей воде».

Марк наслаждался неторопливым отдыхом под присмотром рабов. Сначала ему было неловко, когда его ждали женщины-рабыни, но теперь он полностью привык к этому.

«Честно говоря, мне было очень хорошо».

Даная, вошедшая в ванну, принесла холодное разбавленное вино и протянула его Марку.

— Выпейте, молодой господин.

— Спасибо. Не тяжело ли тебе было все время следовать за мной? Ты можешь хорошо отдохнуть, ведь вечером работы нет.

— Да. Тогда я отдохну.

Она не хотела пока уходить, но улыбнулась и добавила.

— Кажется, господин Спартак очень благодарен.

— Это верно. Отношения между мужчиной и женщиной очень загадочны. Несмотря на то, что прошло, наверное, много времени, он по-прежнему хранит привязанность.

— Когда-нибудь вы женитесь на замечательной женщине, которая вам подходит, верно? Ах, это может быть немного сложно.

— Что? Почему?

Даная ответила с серьезным выражением лица без улыбки.

— Я не думаю, что есть кто-то, кто был бы идеальной парой для вас, молодой господин. Человек, который слишком совершенен, попадает в беду из-за многих вещей. Это всегда будет брак по принципу «сверху вниз»...

Этот бред был произнесен настолько серьезно, что Марк улыбнулся и сделал глоток вина.

Его лицо, на котором отражалась тоска, объективно было довольно красивым.

Для своего возраста он был еще и высок, так что если он будет так расти, то вырастет в красивого мужчину с тонкими чертами лица.

Глядя на одну только свою внешность, он был гораздо более доволен своей жизнью, чем раньше.

— В любом случае, это брак... Мне придется сделать это, когда я стану взрослым. Я должен буду тщательно проверить условия.

Почти все браки в эту эпоху были браками по расчету. Но брак по расчету не означал, что они несчастливы.

Было много пар, у которых была счастливая супружеская жизнь, даже если они были устроены по политическим причинам.

Марк тоже женился бы в форме, близкой к браку по расчету, но у него было желание иметь счастливую супружескую жизнь.

— Разве уже есть семьи, в которой ходят слухи насчет вашего брака?

— Да? Я не знаю, но если это мой брат, то, возможно, да, но для меня, скорее всего, нет. Моя репутация еще не сильно улучшилась, хотя слухи потихоньку распространяются.

— А... это верно. Но это лишь вопрос времени, когда ваша истинная ценность станет широко известна. Скоро самые могущественные семьи Рима начнут искать вас.

— Кроме этого, мне придется выбирать себе невесту.

На самом деле, семьи, достойные брака, уже были отсортированы.

Конечно, в списке были люди, которые будут полезны для Марка в отдаленном будущем, а не сейчас.

«Ну, потому что брак — это взаимопонимание. Даже если я предложу это сделать, я должен помнить о возможности того, что они откажутся».

Поэтому, вместо того чтобы слишком много думать об одной стороне, важно было подыскать несколько вариантов на случай непредвиденной ситуации.

В конце концов, Рим был моногамен. Если он не разводился, то не мог взять новую жену, поэтому с браком нужно было быть осторожным.

Большего он и желать не мог, если встретит кого-то, кто обладает наилучшими качествами, но при этом хорошо подходит ему лично.

Пар от медленно поднимающейся ванны смешивался с представлениями Марка о будущем, подобно аромату вина.

----------

Путь восхождения [3]

Марк добросовестно заложил свой собственный фундамент и в то же время увеличивал богатство семьи.

Спартак также начал прославляться на весь Рим, побеждая в боях гладиаторов.

Время шло, и однажды на только что созванном заседании сената появился необычный законопроект.

Его автором был Марк Лициний Лукулл, консул этого года.

Член того же клана Лициниев, что и Красс, он был младшим братом знаменитого государственного деятеля и стратега Лукулла.

По просьбе Красса он представил законопроект под названием «Патентный закон Лукулла», имея полномочия консула, председателя сената.

А цена заключалась в том, что через два года Красс оплатит часть расходов на выборы казначея, на которые будет баллотироваться сын Лукулла.

Законодательная суть Лукулла была проста.

Даже в Древнем Риме частная собственность считалась абсолютным фундаментальным правом человека. Поэтому Лукулл утверждал, что патентный закон может более надежно гарантировать основные права римлян.

— Это может быть трудно понять сразу, потому что это концепция, которой не существовало до сих пор. Однако я полагаю, что вы понимаете, насколько этот законопроект может способствовать развитию новых изобретений. Кроме того, можно предотвратить ситуацию, когда великие знания не передаются будущим поколениям и обрываются. Великие предки привозили чудесные технологии и системы из других стран и совершенствовали их в наших. Теперь, благодаря этому законопроекту, мы должны и дальше развивать эти технологии и передавать их будущим поколениям!

Все законодатели, поддержавшие Лукулла, захлопали в ладоши и подняли свои голоса в знак одобрения.

Хотя в Сенате присутствовала лишь горстка членов, которые полностью понимали законопроект. Но не было ни одного представителя законодательной власти, который бы активно выступал против.

Потому что было очень мало случаев, когда закон с таким большим эффектом принимался за один день. Законодатели рассматривали и принимали решение в течение одного дня, а затем сделали перерыв.

На второй день в Сенате возобладал голос одобрения.

Гай Клавдий Глабр, претор, кричал, что законопроект должен быть принят немедленно.

— Если вдуматься, нелогично, что Рим потворствует акту кражи чужих разработок и получения прибыли. Сколько хороших людей, занимающихся технологиями, пострадали без этого законопроекта. Сколько ремесленников не желали обучать даже своих подмастерьев, опасаясь, что их навыки будут украдены. Нам нужно создать среду, в которой хорошие исследователи смогут свободно работать. Мы, сенат, возглавляющий Рим, обязаны это сделать!

Глабр подчеркнул слова о том, что они сознательно возглавляют Рим. Действительно, большинство сенаторов так думали и считали, что так и должно быть.

Конечно, Глабр поддерживал законопроект так горячо не ради блага граждан Рима, а из-за болезненных воспоминаний о прошлом.

Изобретение, разработанная его тестем в прошлом, просочилась менее чем за месяц, нанеся значительный ущерб.

Большинство состоятельных сенаторов владели по крайней мере несколькими предприятиями, оформленными на имена освобожденных рабов.

В частности, законодатели, имевшие искусных ремесленников, голосовали за законопроект, думая, что он принесет им пользу.

Красс уже убедился, что этот закон должен быть принят, поговорив с несколькими членами совета, но им не нужно было выходить.

Если бы Он знал, что это произойдет, то не стал бы их спрашивать.

Он решил, что сейчас самое время продемонстрировать свое присутствие, указав на пункты, которые необходимо дополнить в этом законопроекте. Однако перед этим кто-то попросил высказаться.

Это был Марк Туллий Цицерон, начинающий юрист, который только два года назад вошел в Сенат из рыцарского сословия простолюдинов.

— Уважаемые члены Конгресса, конечно, верно, что концепция патентов может обеспечить общественные интересы. Но если присмотреться, то в ней слишком много дыр.

Услышав слова Цицерона, Глабр открыто продемонстрировал свое неодобрение.

— Не слишком ли новичок из Арпинума самоуверен в своей проницательности? Давайте просто проигнорируем вопрос, который уже становится большой проблемой из-за незначительных побочных эффектов, которые могут произойти.

— Я не говорю, что давайте просто двигаться дальше. Однако я считаю, что исполнение этого закона должно быть приостановлено, пока не будет сделано приемлемое дополнение. Позвольте мне указать на некоторые проблемы, связанные с этим законопроектом. Прежде всего, суд, который может признать патент недействительным, должен быть более строгим и сложным. Если правила будут такими же простыми, как в нынешнем законопроекте, разве те, у кого большой капитал, не смогут легко признать недействительными патенты других ремесленников? Кроме того...

Цицерон даже привел правдоподобный пример и способ обойти закон о патентном праве.

Он действительно был достоин быть человеком, который впоследствии стал широко известен как величайший юрист Рима.

Однако даже такой Цицерон был всего лишь новичком, которого некому было поддержать.

— Кажется, вы рассуждаете слишком запутанно. Если усложнять законы без причины, то не найдется людей, которые их поймут. У всего есть свои плюсы и минусы.

— Но...

В тот момент, когда Цицерон собирался выдвинуть дополнительное возражение, Красс, наблюдавший за разрывом, вмешался и заговорил первым.

— Уважаемые члены законодательного собрания. В словах Цицерона есть смысл. Я тоже видел вчера этот законопроект, и у меня возникла похожая мысль, поэтому я подготовил свои собственные дополнительные замечания.

Красс пересказал в точности то, что написал Марк.

Были представлены почти все дополнительные меры по вопросам, на которые указывал Цицерон, например, запрещение наживы для предотвращения появления патентных монстров и усиление мер проверки для предотвращения прибыли от слабых патентов.

Когда Красс и его законодатели проголосовали за дополнительные меры, положение дел резко изменилось.

В итоге, когда большинство голосов было за, «Патентный закон Лукулла», дополненный мнением Красса, был принят без проблем.

Для Красса, который пытался выделиться на фоне других, все пошло не так, как ожидалось, но он все равно достиг своей цели.

После заседания сената Цицерон подошел к Крассу, который уже собирался уходить, и склонил голову в знак благодарности.

— Спасибо, что поддержали мое мнение.

— Всего-то. У меня тоже были подобные мысли, как у тебя, поэтому я, естественно, принял твою сторону.

— Я знал, что господин хорошо разбирается в бизнесе, но я не думал, что он будет разбираться в таких юридических вопросах. Действительно, как никак, одна из ведущих фигур в Сенате.

— Что ж... Я удивлен вашей проницательностью. Я с трудом вижу в вас обычного члена Сената.

— Это слишком большая похвала.

Красс и Цицерон некоторое время обменивались добрыми пожеланиями, а затем разошлись.

Цицерон, приехавший в Рим с мечтой о большой удаче, снова понял, что он все еще не более чем неизвестный человек.

Рим был так огромен и подобен морю.

Уверенный в том, что он разбирается в законах лучше других, он понял, что ему еще многому предстоит научиться.

Знания Красса, к его изумлению, исходили от Марка, но Цицерон этого не знал.

Судьба была подобна попутному ветру, но иногда она становилась огромной горой, которую невозможно поколебать.

Отношения между Цицероном, республиканцем, представляющим Римскую республику, и Марком, который пытается открыть новую эру, еще даже не начались.

***

Когда патентный закон вступил в силу, в первые дни даже всевозможные странные технологии бросились просить патенты.

Однако разумные законодатели во главе с Крассом проводили строгие проверки, чтобы предотвратить злоупотребление патентами.

Благодаря этому через некоторое время все стало работать стабильно.

В глубине души Марк ожидал появления множества технологий, связанных с сельским хозяйством.

Даже если в Риме была развита торговля, основой для формирования древней национальной экономики безоговорочно было сельское хозяйство.

Если производительность сельского хозяйства не поддерживалась, развитие дальше определенного уровня было невозможно.

К счастью, было подтверждено, что способность библиотеки Марка работает раз в два месяца, но он не мог позволить себе читать книги по сельскому хозяйству.

— Хорошо, мы можем начать продавать стремена и подковы, как запланировано?

— Да. Совершенно готовый продукт уже произведен. Регистрация патента завершена на имя Септимия.

Технологическое превосходство Рима превзошло все ожидания, и на производство коммерческого продукта ушло менее полугода.

Если бы производство заняло больше времени, они могли бы монополизировать технологию, не зарегистрировав ее как патент.

Однако, судя по ситуации, казалось, что если не зарегистрировать патент, то скоро будет избыток копий.

— В любом случае, я думаю, что время скоро придет.

Марк намеревался рекламировать кавалеристов в стременах, на равнине близ Рима.

Уже на имя Красса были отправлены письма престижным сенаторам и влиятельным рыцарям.

Поскольку сам Марк был слишком молод, чтобы объясниться, на этот раз объясняться пришлось Септимию.

Благодаря этому Септимий оказался в таком положении, что ему пришлось сказать, что все эти сведения он прочитал в полученной им книге, которую сам слышал впервые в жизни.

В назначенное время издалека прибыла вереница шикарных карет с сенаторами.

Были видны судьи, а также действующий консул Лукулл.

Лукулл, вышедший из повозки, огляделся и наклонил голову.

— Я приехал сюда, потому что мне сказали, что ты разработал нечто, способное в корне изменить кавалерийскую систему римской армии, но я не вижу ничего столь грандиозного.

Все римские должностные лица имели опыт службы в армии. Цицерон, представительный ученый Рима, также служил в армии во время войны.

Именно поэтому, хотя среди римских сенаторов было много тех, кто не разбирался в военном деле, можно сказать, что таких людей было очень мало.

Публий Бариний, претор, указал пальцем на седла всадников, выстроившихся на равнине.

— Под седлом что-то висит. Это изобретение?

— Именно.

Красс уверенно кивнул.

— А для чего это нужно? Подставка для ног? Такой простой инструмент изменит систему римской кавалерии с нуля?

Другие законодатели также согласились с мнением Бариния и ответили, что не доверяют этому.

— Хм... Ну, если вы послушаете, то поймете.

Красс дал сигнал начинать, несмотря на сомнительную реакцию других членов законодательного собрания.

Септимий сделал шаг вперед и почтительно склонил голову.

— Меня зовут Септимий, и господин Красс дал мне имя клана Лициниев. Для меня большая честь иметь возможность объяснить это перед теми, кто подобен сердцу Рима. Во-первых, позвольте мне рассказать вам о стременах.

Септимий взял в руки стремя и показал его прямо перед сенаторами.

— Эти стремена - седельные скобы для лошадей. Они очень полезны для сидения и балансирования на лошади.

Мужчина средних лет, принадлежащий к рыцарскому сословию, спросил с выражением непонимания.

— А разве нельзя балансировать на лошади, если правильно обучиться верховой езде?

— Да. Но нужно быть великим наездником, чтобы удержать равновесие на шатающейся лошади и сделать идеальный выпад двумя ногами. Мастеру такой верховой езды эти стремена могут и не понадобиться. Это значит, что вы можете достичь почти такого же уровня устойчивости.

Когда Септимий дал сигнал, всадники, ожидавшие на равнине, поскакали вперед.

Кавалеристы освободили руки от поводьев и понеслись вперед с копьями в одной руке и щитами в другой.

Некоторые кавалеристы, даже верхом на лошади, выпускали стрелы в очень устойчивом положении, попадая в цель.

Даже имитация сражений, предполагающая ближний бой на лошадях, была на удивление стабильной.

Кавалеристы умело размахивали своим оружием, свободно кланяясь то вправо, то влево.

Это была идеальная поза для того, чтобы поскользнуться и упасть с лошади, если только вы не обладаете значительными навыками верховой езды.

Выражение лиц скучающих членов законодательного собрания мгновенно изменилось.

В частности, реакция генералов, имевших опыт реального командования войсками, была драматичной.

Гай Тораний, служивший офицером кавалерии, немедленно поднял вопрос.

— Разве они не исключительны в верховой езде?

— Те, кто привык к лошадям, правы. Но если у тебя нет стремян, ты никогда не сможешь вот так бросить поводья и скакать, держа оружие обеими руками. То же самое относится и к лучникам. Наездники такого мастерства есть только в сильных рыцарских классах.

Пока объяснения Септимия продолжались, как поток воды, законодатели разразились восклицаниями.

На самом деле, в Риме было очень трудно вырастить искусных кавалеристов.

Чтобы стать кавалеристом, который мог играть активную роль в реальных сражениях, необходимо с раннего возраста обучаться навыкам верховой езды.

Это было бы невозможно, если вы не были бы потомками влиятельных рыцарей или аристократов.

Поэтому, когда Риму не хватало кавалерии, бывало, что кровь переливали извне.

Септимий оглядел членов совета и продолжил уверенным голосом.

— Нынешний Рим - это система профессиональных солдат. Если использовать эти стремена, то обучать кавалерию будет легче, чем раньше. Это может сразу решить проблему нехватки кавалерии.

Сенаторы, все из которых хотя бы раз служили в армии, отнеслись к этому вполне серьезно.

Те, кто знал, сколько стоит кавалерия, особенно в больших кампаниях, судорожно кивали.

Красс открыл рот мощным голосом, стоя перед законодателями, выражения лиц которых изменились на 180 градусов по сравнению с первым разом.

— Уважаемые члены парламента, я полагаю, что вы все уже в курсе. Кроме того, по практическим соображениям, усиление этой кавалерии необходимо даже для того, чтобы эффективно противостоять угрожающему врагу, с которым мы можем столкнуться в будущем.

— Угрожающему врагу? Вы говорите о Галлии или Германии?

— Они тоже представляют угрозу, но цель, о которой я говорю, - это Парфия Востока. Если мы покорим Митрадата Понтийского, который сейчас досаждает нам, у нас не останется другого выбора, кроме как столкнуться с Парфией. В отношениях между народами не бывает постоянных союзников. Разве не необходимо подумать о контрмерах?

Парфия была великой державой на Востоке, правившей современной Сирией и северной Индией.

Утверждая, что они являются наследниками Персии, они также получали значительную прибыль от межконтинентальной торговли. Другими словами, это была страна, которая стала возможностью для Восточной Азии и Европы узнать друг друга.

Лукулл, внимательно наблюдая за демонстрацией кавалеристов на равнине, спросил.

— Ты хочешь сказать, что это было бы отличной контрмерой против Парфии?

— Да. Ты знаешь, какова главная сила парфянской армии?

— Кажется, до меня доходили слухи, что там превосходно развита конница.

На самом деле, знания Красса ограничивались именно этим, но Марк заранее дал Крассу наводку.

Разумеется, источник слухов был получен через купца из Парфии.

Красс был поражен тем, как тщательно Марк провел расследование.

Теперь его доверие к старшему сыну выросло до такого уровня, с которым не мог сравниться никто другой.

— Главная сила парфян - большое количество лучников и небольшое число тяжеловооруженной конницы, называемой катафрактами. У Рима сейчас меньше кавалерийских сил, чем у них, поэтому нам приходится сражаться в районах, где кавалерии трудно маневрировать.

— Однако, если у нас появятся силы кавалерии, не уступающие или превосходящие их, то нет необходимости ограничивать поле боя определенным местом. Конечно, кавалерия, гораздо более значительная, чем сейчас, будет очень полезной силой в борьбе с галлами и германцами.

Большинство сенаторов положительно отреагировали на слова Красса.

Даже если бы они хотели усилить мощь кавалерии, они не могли попробовать это сделать, потому что ее было нелегко обучить, но если сложность обучения резко снизится, то не будет причин не попробовать.

Консул Лукулл сделал предварительные выводы.

— Прежде всего, было бы лучше пойти по пути установки всех стремян на боевого коня. А что касается усиления конницы, если Помпей вернется позже, давайте выслушаем его мнение и определимся с направлением.

Лицо Красса слегка ожесточилось, когда речь зашла о Помпее, потенциальном сопернике.

В конце концов, каким бы пылким он ни был, Помпей имеет высшее право голоса в вопросах, связанных с военным делом в Риме.

Это также было реальностью, которую на данный момент нельзя было отменить никакими средствами.

В настоящее время Помпей находился вдали от Рима, чтобы подавить восстание Сертория в Испанской империи.

Восстание Сертория, которое было упорным, казалось, почти подавлено через два года после того, как Помпей был поставлен на должность.

Если он вернется после подавления восстания, его и без того огромная слава взлетит до такой степени, что не будет видно конца.

Такая ситуация никак не радовала Красса.

Однако через несколько дней в Рим прилетела новость, развеявшая опасения Красса.

***

Со смешанными чувствами Марк принял послание, пришедшее прямо из Капуи.

Он ожидал, что так произойдет, но когда он проверил это собственными глазами, ему стало горько от того, что произойдет в будущем.

Как всегда, Спартак, охранявший спину Марка, выразил свои сомнения.

— Вы выглядите не очень хорошо. Что случилось?

— Я лучше сам увижу, чем буду объяснять.

— Да? О чем это...

После подтверждения содержания письма Спартак не мог говорить дальше с опустошенным выражением лица.

Он был так удивлен, что на мгновение потерял равновесие и даже споткнулся.

Он оглянулся на Марка с выражением недоверия.

— Это... это правда?

— Надо полагать, что оно было послано непосредственно подчиненным моего отца, который проживает в Капуе.

— Как... как это произошло...

Письмо выпало из дрожащих рук Спартака.

Даже Даная, подобравшая его, издала звук, и ее глаза расширились.

То, что было написано в письме, было не очень длинным.

[Бегство группы из более чем 70 рабов-гладиаторов из Капуи. В настоящее время убегают в лес у горы Везувий. Предполагается, что владелец лагеря подготовки гладиаторов и все причастные к этому убиты].

----------

Восстание рабов

Слухи о том, что рабы Капуи подняли восстание, вскоре распространились по всему Риму.

На самом деле Рим уже пережил несколько восстаний рабов на Сицилии.

Причина, по которой на Сицилии дважды происходили восстания рабов, была проста.

Это было связано с тем, что Сицилия, традиционно являвшаяся житницей Рима, вела крупное хозяйство с использованием рабов, и в процессе этого рабы подвергались жестокому обращению.

Но оба этих восстания были подавлены римской армией.

Другими словами, произошедшие на этот раз волнения можно назвать третьим восстанием рабов или третьей войной рабов.

Естественно, это было темой обсуждения на большинстве семейных обедов, по крайней мере, хоть раз в каждой семье Рима, и это не было исключением и для семьи Красса.

— Отец, какой способ борьбы с рабами, сбежавшими из Капуи, рассматривает сенат на этот раз?

— Ну. Поскольку сбежало всего около 70 человек, разве нельзя должным образом организовать в Капуе отряд для подавления бунта? По общему мнению, это не тот вопрос, который следует обсуждать в Сенате.

На вопрос Марка Красс ответил, что они не думают об этом.

Это было почти общее мнение современных римлян.

Практически никто не думал, что всего 70 рабов-гладиаторов могут совершить что-то значительное.

Даже среди сенаторов, которые считались неолибералами, ожидалось, что дело утихнет в течение месяца.

Красс поднес ко рту кусок хорошо прожаренной жареной свиньи. Затем он повернул голову в сторону Спартака, который охранял спину Марка.

— Я знаю, что ты тоже из Капуи, но есть ли у тебя знакомые среди тех, кто сбежал?

Спартак немного оправился от шока, но цвет лица у него все еще был не очень хорошим.

Он склонил голову с печальным выражением лица и сказал.

— Учитель и близкий друг... кажется, главный виновник этого побега.

— Правда? В голове у тебя, должно быть, очень сложно. Если бы он потерпел еще немного, он бы мог блистать. Похоже, что твой близкий друг не слишком глубоко задумался. У тебя неважный цвет лица, так что иди и отдохни.

— Спасибо.

Спартак ушел с немыслимой для него медлительностью.

Когда Красс уже не мог видеть его спину, он спросил подозрительным тоном.

— Мы можем доверять этому парню?

— Конечно. Он и так абсолютно предан мне.

— Неважно, насколько они близки, если их подчинить, их преданность может пошатнуться".

— Я решил найти того, кто важнее этих близких друзей. И это человек, который никогда не откажется от своих убеждений, которые он когда-то принял. Даже если он прольет слезы по своему погибшему другу, нет никакой вероятности, что он изменит свое мнение. Я гарантирую это.

— Ладно. Ну тогда я тебе пока поверю. Но если я увижу какое-нибудь странное поведение, я разберусь с этим сам. Возражений нет, верно?"

Марк кивнул. Красс ни в коем случае не перегибал палку. В такой ситуации гладиатору из Капуи следовало быть осторожным в своем поведении.

Спартак, услышавший эту историю после трапезы, естественно, согласился.

— Я думаю, что это естественно — быть подозреваемым. Понятно, что я был самым известным гладиатором в Капуе.

— Да. Но теперь ты член нашей семьи. Если ты будешь спокоен и осторожен, подозрительные взгляды естественным образом исчезнут, так что не волнуйся слишком сильно.

Конечно, даже если он просто останется спокоен, их сомнения не исчезнут полностью.

Возможно, если восстание будет подавлено в одно мгновение, но если оно станет долгим, как в истории, необходимо придумать какое-то противодействие.

— Да. Но, молодой господин, что теперь будет с Криксом? Если я пойду и уговорю его даже сейчас...

— Как ты сможешь убедить его? Заставишь его сдаться? В таком случае распятие будет заменено на обезглавливание. Если он просто сбежал, то можно спасти его, но он убил римского гражданина и сбежал. Ему не удастся избежать наказания.

По римским законам, римский гражданин никогда не мог быть предан смерти без суда. Любой, кто убивает римлянина, не приговоренного к смерти, становится врагом Рима. Поэтому если раб убил своего хозяина, который был римским гражданином, то его ждет только смерть.

Спартак зарылся лицом в свои руки и прошептал.

— Крикс... почему ты не мог потерпеть еще немного?

— Должно быть, его гнев накопился до такой степени, что он не может даже подумать о том, чтобы позаботиться о себе. Но все же закон есть закон, так что ты ничего не можешь сделать для Крикса в этой ситуации.

— Неужели нет способа выжить?

— По крайней мере, на территории Рима это невозможно. Если он продолжит идти на север в том же духе и убежит в Галлию или Германию, возможно, ему удастся выжить, но и это будет нелегко.

— Понятно. Как и ожидалось...

Даже если он будет идти по 8 часов в день от Везувия до Альп, это займет у него почти месяц.

В течение этого долгого времени было почти невозможно убегать все время из-под контроля Рима и решать такие проблемы, как еда, одежда и кров.

Существовал только один способ сделать это.

Не было другого выбора, кроме как разгромить преследующую армию.

Марк должен был кое-что проверить и двигаться дальше в этом направлении.

В истории восстания Спартака было три главных виновника. Один из них, Эномай, рано умер.

В дальнейшем рабов возглавили Спартак и Крикс.

Хотя Спартак был вожаком стаи, влияние Крикса также было значительным.

Теперь, поскольку Крикс один возглавит рабов, не было никакой гарантии, что все пойдет так же, как в реальной истории.

Нет, в девяти случаях из десяти все должно быть по-другому.

Будет ли он легко покорен начальными силами, или потерпит поражение, или возглавит огромную армию рабов?

Все это полностью зависело от того, насколько Крикс был компетентен как полководец.

Если бы он обладал качествами, сравнимыми со Спартаком, а то и не уступающими ему, то восстание рабов, скорее всего, осталось бы в истории.

— Я знаю, что Крикс - воин, сравнимый с тобой, но как насчет его таланта вести за собой других? На днях мы разговаривали, и ты уже знаешь основы военного дела. Крикс такой же?

— Да. Я обучил Крикса военному делу. Не знаю, знает ли он об этом, но поначалу я был намного слабее Крикса.

— Крикс помогал мне и давал много советов. Я благодарен ему за это, я хотел помочь ему своими знаниями.

— На самом деле, военная наука не очень полезна в индивидуальных сражениях, но она удивительно полезна в групповых драках. В частности, Крикс имел почти такое же представление о тактике внезапных атак, как и я.

— О, значит, ты научился владению мечом у Крикса, а Крикс научился военной тактике у тебя? Как будто вы оба - учителя друг друга.

Это была очень полезная информация для Марка.

Исторически сложилось так, что Крикс обладал более грубым характером и испытывал глубокий гнев по отношению к Риму, но следовало видеть, что он обладал минимальными способностями.

Марк начал понимать, как будет развиваться ситуация в будущем.

«Пока что подчинение с помощью армии подавления Капуи абсолютно невозможно».

Это будет точно, пока силы подавления не будут обращены вспять и усилены большим количеством вооружения.

Марк не мог гарантировать, что произойдет с судьей Глабром, который поведет 3000 новобранцев, а не регулярный корпус, на подавление.

Если это удастся преодолеть, то восстание Крикса перерастет в масштабное восстание рабов, как в истории.

«Претор Глабр и более поздний полководец Бариний были побеждены неожиданным нападением Спартака. Если Крикс хорош в подобной неожиданной стратегии, то и мне следует подготовиться, верно?»

***

Предсказание Марка оказалось верным.

Крикс легко разгромил отряды солдат, посланные из Капуи, и отобрал у них оружие, превратившись в огромную вооруженную группировку.

Правительство Капуи в конце концов обратилось за помощью к Риму, когда ситуация вышла из-под их контроля.

Но даже в это время Рим смотрел на армию рабов слишком свысока.

Глабр, возглавлявший 3 000 новобранцев, а не регулярных легионеров, не умел импровизировать.

Он разработал план: перекрыть дорогу к Везувию, въехать и шаг за шагом уничтожить армию рабов.

Это было неплохое решение, соответствующее стандарту.

Однако Глабр, демонстрировавший свою победу, проигнорировал тыл.

Крикс сделал веревку из диких лоз, спустил ее с обрыва и завел в тыл римлянам.

Римская армия, которая предполагала, что враг будет только спереди, была полностью застигнута врасплох.

Они настолько расслабились, что даже не выставили в тылу часовых.

В ответ римская армия без всякой подготовки подверглась неожиданному нападению армии рабов.

Крикс и его товарищи безжалостно уничтожили римскую армию, как волки стадо.

— Давайте убьем всех римлян!

— Что! Разве они не говорили, что враг находится впереди? Это отличается от того, что я слышал!

Римская армия, на которую неожиданно напали ночью, рухнула, даже не успев как следует взмахнуть мечами. Более сотни застигнутых врасплох солдат зарубили по двое-трое, и в одно мгновение кровь почти трехсот римских солдат брызнула на землю.

— Без паники! Построиться! Враги - это только рабы и бандиты! Стройтесь, как вас учили!

Призывы центуриона, который пытался как-то командовать, были просто криками, так как их никто не слышал.

Крикс, с огромной скоростью прорвавшийся сквозь ряды врагов, рубил в первую очередь только тех, кто казался командиром.

Когда кровь врагов хлынула ему на голову в авангарде, бегущие за ним гладиаторы набросились на деморализованного римского солдата и создали гору трупов.

— Убегайте!

— Я не просто раб!

Чувство страха распространилось среди недисциплинированных солдат.

В частности, Крикс, который в одиночку зарубил десятки солдат, показался римским солдатам чуть ли не демоном.

Даже посреди ночи яркий красный цвет выделялся из-за большого количества крови.

Боевой дух легиона уже был жестоко сломлен.

Сопротивление солдат, помнящих поражение, не имело никакой силы.

— Ах!

Солдаты, вышедшие из казарм, запоздало побежали прочь, даже не думая о построении в ряды.

Их боевой дух был настолько низок, что они отбросили даже знамя, сердце Легиона.

Растерянный Глабр отдал приказ об отступлении только после того, как число погибших приблизилось к 1000.

— Отступаем! Все войска!

Однако они попали в засаду сзади, а впереди была труднопроходимая горная дорога, так что даже отступить было нелегко.

Гладиаторы также не смотрели на бегущих римских солдат.

В частности, Крикс, главнокомандующий, вышел вперед и размахивал мечом упорнее всех остальных.

Один солдат бросил оружие и сдался, но Крикс фыркнул и перерезал солдату горло.

Он крикнул голосом, пылающим убийственным намерением и ненавистью.

— Незачем пленных брать! Убивайте, убивайте, убивайте! Давайте зальем эту гору кровью римлян!

— Ооооххх!

Ответ, покрытый безумием, пришел как волна.

Только тогда римские солдаты поняли.

Они сражались не для того, чтобы выиграть войну.

Гладиаторы сражались, чтобы убить каждого римского солдата.

Звук разрезаемой плоти и ломаемых костей эхом разнесся по всей горе.

Кровь, увлажнявшая землю, продолжала густеть и в конце концов образовала большую лужу.

Причина, по которой римская армия едва спаслась, заключалась в том, что римская армия превосходила по численности армию рабов.

Кровавая резня, а не битва, продолжалась до тех пор, пока не исчезли из виду римляне на двух ногах.

Одержав великую победу, Крикс приказал своим людям собрать все добро, оставленное римлянами.

— У нас не хватало оружия, доспехов и еды, но эта битва даст нам передышку.

Ашра, товарищ гладиатора, вместе бежавший из Капуи, подошел к нему и сказал с улыбкой.

— Поскольку ты очень здорово разгромил римлян, господин Эномай наконец-то сможет спать спокойно.

— Да. Я надеюсь на это.

Эномай, который играл главную роль в побеге рабов вместе с Криксом, был убит стрелой во время бегства на Везувий.

Стрелка из лука зарубил сам Крикс, но он не считал, что отомстил должным образом.

Даже убив тысячу римских солдат, он все еще не был полностью удовлетворен.

Ашра покачал головой и прикусил губу, словно не мог с этим смириться.

— Если бы господин Спартак был с нами...

— Никогда не вспоминай имя этого парня!

Крикс решительно оборвал слова Ашры.

Он снова предупредил суровым тоном.

— Он уехал в Рим и живет своей собственной жизнью. Предатель не имеет к нам никакого отношения, так что никогда не упоминай его имя!

— Хорошо.

— Запомни! Спартак — не капуанский гладиатор. Пока он не сбежит из Рима и не присоединится к нам, до тех пор он всего лишь предатель. Еще раз передай остальным своим товарищам. Кто будет вспоминать предателя, тот будет иметь дело с нами. Я буду считать его шпионом врага, который пытается сделать что-то не так.

— Прости, я был недогадлив.

Ашра кротко склонил голову и извинился.

Если подумать, Крикс был полностью прав.

Неважно, насколько Спартак был духовным лидером гладиаторов в прошлом, сейчас он был не более чем предателем, продавшимся за золото.

Его возмутило то, что он все еще верил, что Спартак в душе был на одной стороне с ним.

Он тут же пошел рассказать остальным слова Крикса.

Крикс, оставшись один, улыбнулся, как будто бы минуту назад солгал о своем гневе.

Сидя на умеренно плоском камне, он смотрел на луну в небе.

«В Риме, где ты находишься, луна, должно быть, светит ярко».

Крикс глотнул разбавленного вина, которое он нашел в багаже Глабра.

После ожесточенной битвы ощущение прохладного вина, стекающего по горлу, было неописуемо освежающим.

«Ты наверняка разозлишься, когда мы встретимся. Почему я не подождал? Я ничего не мог поделать. Я не могу быть похожим на тебя. Поэтому я хочу, чтобы ты прожил свою жизнь там. Да, ты достоин большего чем жить как раб. Пусть твоя слава и честь будет светить еще ярче».

Спартак верил в будущее и сделал выбор, но Крикс был другим.

Он выбрал настоящее, а не неопределенное будущее.

У него не было причудливых мыслей о том, что он может сокрушить Рим.

Какими бы хорошими они ни были, они проиграют. Это была неизбежная судьба.

Но проигрыш не имел значения.

Крикс просто пытался доказать это, убив хотя бы еще одного римлянина.

Тот факт, что они не были мусором, можно было безжалостно растоптать. И то, что у них тоже есть зубы, чтобы кусаться.

Он не мог желать ничего большего, если бы мог сжечь эту жизнь, чтобы дать Риму хоть малейшее предупреждение.

«Но это не должно доставлять тебе неудобств».

Причина, по которой Спартак был объявлен предателем его подчиненными, заключалась в том, что он решил, что для Спартака целесообразно полностью разорвать отношения.

«Даже если пути разойдутся, этого будет достаточно, лишь бы мы двигались в том направлении, в которое верим».

Крикс взволнованно покачал головой, смеясь над тем, что разговаривает сам с собой не так, как обычно.

«Это очень сентиментально, хотя я и не напился. Может быть, это потому, что я победил благодаря знаниям, полученным от тебя».

Крикс хорошо знал себя. У него есть талант бойца, но его способностей как полководца не хватало.

Поэтому он постоянно пересматривал и обдумывал то, чему научился у Спартака.

Если бы он был на этом месте, какую тактику он бы использовал?

Какие методы он использовал, чтобы противостоять врагу?

Если бы он этого не делал, ему бы и в голову не пришло спуститься с обрыва, сплетая лианы.

Два близких друга, которые всегда были рядом с ним, больше не были рядом с ним, но то, что он получил от них, осталось.

Крикс поклялся не останавливаться до тех пор, пока не иссякнет его дыхание.

Хотя он знал, что не сможет дотянуться до луны, он протянул руку к парящей в небе луне и сжал кулак. В его руке была твердая решимость, что он не пожалеет об этом, каким бы ни был результат.

----------

Восстание рабов [2]

Шокирующая новость о поражении Глабра быстро распространилась по Риму.

Сразу же был созван сенат.

Сенаторы единодушно осудили Глабра за то, что он запятнал честь Рима.

— Даже если он вел за собой необученных новобранцев, это непростительно! Это были всего лишь гладиаторы и рабы. У нас было лучшее снаряжение и численность.

— Более тысячи римских граждан были убиты этими рабами из-за небрежного командования претора. Это возмутительное событие!

— Претор! Говори, если есть что сказать!

Глабр молчал как статуя.

Причина, по которой ему удалось спастись, заключалась в том, что он ехал на лошади со стременами.

Благодаря этому он мог легко управлять лошадью, даже убегая в хаотической ситуации.

Полезность стремян проявилась неожиданным образом.

Как и Красс, он не мог не испытывать раздражения.

Пока сенаторы ругали Глабра, другой претор по имени Публий Вариний попросил слова.

— Претор, возглавляющий армию, потерпел поражение от рабов — это недопустимый позор. Поэтому я прошу сенаторов дать мне возможность восстановить утраченную честь Рима. Я, как соратник претора, исправлю ошибки, допущенные моим коллегой.

Никто не возразил Варинию.

Хотя Глабр и проиграл, сенат не считал это серьезным делом.

Поражение Глабра объяснялось его собственной некомпетентностью, а не тем, что рабы были необычными.

Так считал даже Вариний, вызвавшийся возглавить карательный отряд.

Крассу такая обстановка показалась несколько рискованной, но он промолчал, основываясь на том, что услышал от Марка.

«Будет лучше, если Вариния выберут командиром карательного отряда без всякой оппозиции... Не знаю почему, но за словами этого мальчишки должна быть какая-то причина».

На самом деле, удивительно, что Марк точно предсказал, что Вариний возглавит следующий карательный отряд.

Логично, что претор не стал бы выступать против рабов.

Естественно было бы ожидать, что это сделает другой претор, но в коллегии преторов было всего восемь человек.

Даже если исключить потерпевшего поражение Глабра и главного претора Красса, останется шесть преторов.

«Чем больше я наблюдаю, тем больше он поражает. Как он мог так вырасти всего за год?»

Заседание сената разворачивалось почти в точности так, как предсказывал Марк.

Красс почувствовал легкий холодок от почти пророческой проницательности своего сына.

Но вместо сомнения его переполняло чувство гордости.

Многие ли отцы в мире испытывали бы беспокойство по поводу блестящих способностей своего сына?

Красс предчувствовал, что Марк еще быстрее проявит свои таланты в политической сфере.

Раньше он думал, что если будущий претор и будет из этой семьи, то это будет Публий, но не теперь.

Нет, возможно, наступит день, когда оба брата, как в семье Лукулла, будут занимать должность претора.

Если этот день наступит, то для семьи Красса не будет мечтой править на вершине фракции оптиматов.

У Красса была твердая уверенность в том, что он выиграл у Помпея в плане воспитания своих детей, даже если ему не хватало личных достижений.

Он не обратил внимания на речь Вариния о быстром подавлении армии рабов, так как испытывал приятное чувство превосходства.

***

Закончив заседание сената, Красс рассказал Марку все, что произошло на нем, не упустив ни одной детали.

Теперь этот процесс был почти как отчет.

— Ты был прав. Мне было все равно на Вариния. Но почему он сказал такие вещи?

— Проливать кровь — это печально, но если жертвы неизбежны, то надо стремиться к наилучшему результату. Чтобы подавить восстание рабов, нужно стать лидером как отец.

— Ты хочешь сказать, что Вариний проиграет рабам? Несмотря ни на что, конечно...

— Да. Боюсь, что он думает именно так. Если бы Вариний командовал с мыслью о борьбе с восточными королевствами или германскими племенами на севере, у него, возможно, были бы шансы на победу. Но неужели ты думаете, что у него есть такие мысли? Другие сенаторы думают так же. Они считают повстанческую армию Крикса ничтожными вредителями.

Красс не мог с этим поспорить.

Действительно, атмосфера в сенате была именно такой.

Все сенаторы критиковали Глабра, проигравшего мятежникам, но не обращали особого внимания на само восстание.

Конечно, Красс был одним из таких людей.

— И все же, неужели нет другого выхода? Среди этих рабов лишь немногие были бывшими гладиаторами или бандитами, которые действительно пользовались мечом. Кроме того, на войне важны не только индивидуальные боевые навыки, но и лидерство командира. Кто из них имеет опыт командования армией? Трудно поверить, что регулярная армия будет разгромлена неопытными новичками, не понимающими даже основ стратегии и тактик".

В античном обществе военное дело было передовой областью знаний, которой могли заниматься только представители знати.

Особенно в Риме знатные люди владели наиболее развитой военной техникой того времени, поэтому у них было сильное чувство гордости.

Марк точно подметил их высокомерие.

— Вот тут-то он и совершает роковую ошибку. Крикс, возглавляющий восстание рабов, имеет базовые знания о стратегии и тактике. Он неслучайно победил Глабра.

— О чем ты говоришь? Откуда у раба-гладиатора такие знания?

— Похоже, Крикс научился этому во время пребывания в Капуе. До того как стать рабом, он был вождем своего племени. Естественно, у него должен был быть опыт руководства солдатами.

— Почему ты рассказываешь мне такие истории сейчас... Подожди, подожди. Как ты думаешь, насколько масштабным будет это восстание?

После небольшой паузы Марк осторожно открыл рот.

— Если нам не удастся остановить Крикса, численность армии рабов легко достигнет десятков тысяч. К тому времени Рим поймет, насколько серьезна ситуация, но подавить их будет нелегко. Рабы со всего Рима присоединятся к ним, увеличивая их силу.

— Хм... Не могу поверить, что дело зайдет так далеко.

Согласно историческим записям, даже армия преторианцев потерпит больше поражений, но Маркус не мог быть уверен в этом.

Он не знал, насколько далеко простираются способности Крикса.

Для подавления восстания Крассу было важно точно рассчитать время.

Им нужно было еще немного понаблюдать за ситуацией.

Если они увидят поражение Вариния, то смогут вынести более определенное суждение.

— Прежде всего, несомненно, что восстание будет продолжаться до конца зимы. Поэтому мы должны использовать эту возможность и массово создавать новые кавалерийские войска.

— Новые кавалерийские войска? Сколько?

— Это тяжелая кавалерия по типу римской, созданная на основе парфянских катафрактов. Нам не нужно их много. Главное — показать их превосходство в бою с мятежниками.

Марк ввел новый способ удержания копья: не обеими руками, как в парфянской кавалерии, а упирая копье подмышкой — так называемый прихватывание копья сидя.

Этот способ позволял держать копье одной рукой, используя руку для устойчивости, а другой рукой удерживать щит.

Или же можно было обойтись без щита и держать поводья для большей сбалансированности позы.

Самое приятное, что для такого способа удержания копья не требуется широкого пространства.

Благодаря этому они могут сокращать расстояние между собой и делать еще более плотные и мощные выпады.

Марк вскользь упомянул, что такой способ захвата копья придумал Спартак.

Красс хорошо знал о выдающихся боевых качествах Спартака, поэтому не сомневался.

Если восстание рабов действительно продлится до следующего года, то развернуть новую кавалерию не составит труда.

— Да, судя по твоим словам, такую возможность упускать нельзя.

— Да. Я также думаю оснастить их более прочными доспехами. Мы постараемся максимально сократить время, в том числе и на это. Отец станет героем, который остановит распространяющееся, как лесной пожар, восстание. Вы также получите признание как новатор, который еще больше укрепит кавалерийскую мощь Рима.

— Хахаха, я не знаю насчет первой части, но вторая часть — это твои амбиции, не так ли? Неправильно, когда отец крадет мечты своего ребенка.

— Даже если я поставлю это себе в заслугу, никто в это не поверит. Более того, вас могут критиковать за то, что вы неоправданно рискуете, чтобы дать своему ребенку славу. Для вас важнее сначала стать на должность главного претора и прочно закрепить свое положение. Тогда не только я, но и Публий сможет увереннее подниматься вверх, не так ли?

Марк не собирался привлекать к себе излишнее внимание.

То, что его оценили как талантливого человека — это прекрасно, но еще большее внимание к нему в рамках существующей римской системы было бы только в тягость.

Римская знать проявляла почти аллергическую реакцию на любого, кто проявлял хотя бы небольшой потенциал к тирании.

После того как Марий и Сулла фактически использовали диктаторские полномочия, эта тенденция усилилась.

Они не оставляли в покое никого, кто выделялся и действовал независимо.

Они находили предлоги, чтобы вмешаться и попытаться подчинить их себе.

Даже такой человек, как Помпей, считавшийся любимцем сената, не был исключением.

Какими бы великими ни были его достижения и героизм, фракция оптиматов в сенате не прекратила бы их сдерживание.

Поэтому Марк решил скрываться в тени других, пока не обретет неприкасаемую силу.

Неважно, будет ли это его отец, Красс, или кто-то, кого он встретит позже, например Помпей или Цезарь.

Важно было избежать ограничений со стороны сенаторов.

Марку нужна была не слава или репутация, а власть.

Почести и признание — это то, что можно было получить, но, получив все, уже ничего нельзя получить.

Красс, не имевший возможности узнать об истинных намерениях сына, мог только ценить и восхищаться его предусмотрительностью.

***

С разрешения Красса Марк немедленно приступил к обучению новой тяжелой кавалерии.

Поскольку это не требовало одобрения сената, расходы пришлось покрывать из личных средств.

Естественно, они не могли быть масштабными.

Но при нынешнем богатстве семьи Красса это не было проблемой.

Тем более что крупные заказы на седла и стремена не давили на расходы.

Красс, сомневавшийся в том, что восстание примет широкие масштабы, решил поверить словам сына, когда узнал о поражении Вариния.

Причина поражения Вариния оказалась такой же, как и предсказывал Марк.

Недооценив восстание рабов, Вариний разделил свое четырехтысячное войско на две части и передал командование подчиненным.

Но Крикс, не упустив возможности, устроил засаду и уничтожил войска под командованием заместителя Вариния — Косиния.

Косиний даже не смог спастись и пал жертвой Красса.

Вариний, преследовавший Красса с опозданием, сделал вид, что убегает, но попал в ловушку, расставленную мятежниками, и потерпел страшное поражение.

Особенно фатальным стало то, что он потерял фасции, символизировавшие власть римского претора, вместе с оружием.

Фасции представляли собой топор, изготовленный путем связывания нескольких прутьев вместе, и Крикс с гордостью заставлял своих людей нести военные трофеи.

После этой победы власть Крикса стала расти с такой скоростью, которую Рим не мог контролировать.

Стук копыт, направлявшихся в Рим за отчетами, не прекращался ни днем, ни ночью.

— Рабы-пастухи на юге в большом количестве разбежались и присоединились к восстанию.

— Рабы в Неаполе сбежали вместе.

— Численность повстанцев, по оценкам, уже перевалила за 40 000 человек.

— Рабы устроили бунт в Метапонтуме. Сообщается, что они направляются туда, чтобы присоединиться к восстанию.

Сообщения о растущей силе повстанческого движения рабов поступали в Сенат и Конгресс изо дня в день.

Имелись сведения, что их численность скоро достигнет 60 или даже 70 тыс. человек.

Теперь их численность значительно превышала ту, которую можно было назвать просто восстанием рабов.

В этот момент произошло событие, которое расходилось с историей, известной Марку.

В отличие от исторической армии рабов, которая, пытаясь спастись, ушла на север от Рима, нынешняя армия рабов бродила по Риму и производила тщательные разрушения.

Они не могли атаковать сильно укрепленные крупные города, но средние города со слабыми городскими стенами не могли противостоять натиску армии рабов.

Они безжалостно грабили города, убивали римских граждан мужского пола и совершали акты насилия над женщинами.

Не имея возможности контролировать рабов, их жестокость достигла своего апогея.

Крикс даже не пытался остановить их, он сосредоточился на подготовке к предстоящей битве с римской армией.

Ущерб накапливался как снежный ком, и в конце концов сенат вынужден был набрать армию еще до конца года.

Это также отличалось от реальной истории.

Командование было передано Луцию Геллию Публиколе и Гнею Корнелию Лентулу, которые должны были приступить к исполнению своих обязанностей в следующем году.

На этот раз в бой пошли не новобранцы, присланные для видимости, а настоящие регулярные легионы Рима.

Преторы возглавляли в общей сложности более 25 000 солдат из двух легионов, вместе взятых.

— Послать четыре легиона против простых бандитов, а не против вражеского государства — это неслыханно. Даже если мы победим, наша репутация пострадает.

Среди сенаторов все еще оставались те, кто считал сложившуюся ситуацию тривиальной, но большинство из них поддержали идею ввода регулярных легионов.

Конечно, даже те сенаторы, которые воспринимали ситуацию всерьез, не ожидали, что для решения проблемы потребуется четыре легиона.

Но не все прошло так гладко.

Каким бы мягким ни был средиземноморский климат, зима не была благоприятным сезоном для войны.

Более того, в конце года выпадает наибольшее количество осадков за год.

Боевой дух солдат, марширующих по замерзшим полям под пронизывающим холодом, не мог быть высоким.

Даже два претора не шли вместе, потому что хотели получить заслугу за успешное завершение войны.

Геллий, поспешивший принять решение, попал в ловушку Крикса и проиграл.

Даже армия следующего претора, Лентула, была разгромлена, как будто это была шутка.

Конечно, потери понесла и армия рабов.

Несмотря на то что Крикс сражался в более благоприятных условиях, чем в истории, он понес значительные потери.

Это также свидетельствовало о том, что он не обладал военной стратегией Спартака.

Но преимущество, заключавшееся в отсутствии раскола в руководстве, как в истории, в конечном итоге принесло ему победу.

Вместе с известием о поражении армии, возглавляемой преторами, пришло еще одно шокирующее известие.

Один из римских солдат, захваченный в качестве военнопленного и бежавший, стоял на помосте комиции, где проходило собрание.

Солдат, плача кровавыми слезами, обличал зверства, творимые армией Крикса по отношению к римским солдатам.

— Они дали мечи нашим согражданам, попавшим в плен, и заставили их сражаться друг с другом. Тех, кто отказывался сражаться, жестоко пытали и убивали! А они смеялись и издевались над нами, глядя, как мы сражаемся, говоря, что освободят только тех, кто выжил в бою! Я позорно выжил, убив своих товарищей. Почему? Потому что я не мог умереть, пока не расскажу, что они делают!

— Эти мерзавцы смеют так поступать!

— Убейте этих ублюдков!

Крики разъяренных горожан заполнили воздух, заглушив слова пленного римлянина.

Солдат ударил себя кулаком в грудь и взмолился.

— Их посланник освободил меня и велел передать их послание в Рим. Он утверждает, что является сосудом гнева против Рима, и заявляет, что этот гнев скоро обрушится на Рим с еще большей силой. Как долго мы должны терпеть их высокомерное поведение?

— Что делает Сенат?

— Эти преторы заинтересованы только в том, чтобы обеспечить себе власть. Вот что мы получаем! Это позор для Рима!

Конечно, сенат не мог игнорировать требования разъяренной толпы.

Более того, они были возмущены даже больше, чем простые люди.

Право на проведение гладиаторских игр принадлежало только римлянам.

Крикс специально спровоцировал это событие, чтобы поиздеваться над элитой Рима.

Но просто разозлиться и поспешно мобилизовать армию — значит потерпеть очередное поражение.

К тому же не нашлось желающих выступить вперед и взять на себя командование, особенно когда армии преторов уже проиграли.

Перед ними стояла крупная армия, обладающая высоким боевым духом благодаря последовательным победам.

Справиться с врагом было непросто.

В этой ситуации никто не был добровольцем.

Цицерон, новичок, недавно завоевавший репутацию юриста, осторожно предложил выступить.

— Несмотря ни на что, если мы заставим армию двигаться зимой, нас ждут только новые потери. К счастью, Серторианская война в Испанской империи почти закончилась. Пусть и поздновато, но в следующем году Помпей вернется, так почему бы нам не поручить ему командование?

— Но ведь Испанию еще не полностью покорили, так что мы не можем ждать Помпея бесконечно долго...

— Ты хочешь сказать, что в Риме нет никого, кроме Помпея, кто обладал бы талантом?

Сенаторы выступили против того, чтобы давать Помпею еще какие-то шансы для накопления военных достижений, и единодушно отклонили это предложение.

Но никто не выступил за то, чтобы самому принять командование.

Красс, по совету Марка, решил, что сейчас самое время действовать.

Он поднялся со своего места и вежливым голосом, не похожим на его обычную манеру, произнес.

— Уважаемые сенаторы, дайте мне возможность получить империум (верховное командование). Я возглавлю армию, чтобы разбить мятежников и восстановить честь Рима.

Действительно, Красс, как главный претор, обладал квалификацией для руководства легионом.

Но у него не было никаких военных достижений, кроме короткой службы под командованием Суллы.

Он не обладал достаточным доверием, которое могло бы заставить других полностью положиться на него.

Цецилий Метелл, который недавно занимал должность претора, осторожно поднял руку и спросил.

— Как ты собираешься противостоять врагу, главный претор?

— Причина наших поражений до сих пор ясна. Командиры недооценили противника и проявили самоуверенность, не использовав все свои силы, будучи уже уверенными в победе. Поэтому я прошу вас, уважаемые сенаторы, доверить империум только мне и позволить мне организовать восемь легионов, включая армии побежденных преторов. Я не стану недооценивать врага и не стану высокомерничать, а основательно уничтожу его.

Твердое и решительное заявление ошеломило сенат.

Это был убедительный аргумент, но была одна проблема — просто принять его.

Военный трибун Лентул осторожно выдвинул возражение.

— Восемь легионов? Это слишком много. Не хочу показаться грубым, но если мы выставим восемь легионов, то, несомненно, сможем их уничтожить. Но мы должны учитывать и финансовый аспект, не так ли?

Публий Вариний поддержал его слова и добавил еще один голос «против».

— При нынешнем финансовом положении организация восьми легионов слишком обременительна. Может быть, для шести легионов это и разумно, но восемь легионов... Откуда возьмутся деньги?

— У меня есть средства для этого.

Лаконичный ответ Красса заставил председателя сената замолчать, как будто на него было наложено заклинание.

— Прошу выделить мне из государственной казны на организацию шести легионов. Расходы на два других легиона я возьму на себя лично.

Сенаторы изумленно переглянулись.

Лентул и Вариний молча опустили руки и сели, как ни в чем не бывало.

После этого предложение о предоставлении Крассу права владеть империумом и назначении его главнокомандующим карательным отрядом прошло быстро.

Не было ни одного несогласного.

----------

Восстание рабов [3]

Красс испытывал чувство радости, как будто он парил в воздухе.

Все шло по его плану.

Римский легион обычно состоял из 6,5 тыс. солдат.

Под его командованием было восемь легионов — огромная армия, насчитывавшая более 50 000 человек.

Лишь немногие люди получали разрешение возглавить такую большую регулярную армию.

Красс войдет в историю как один из этих немногих полководцев.

Таким образом, он стал еще на один шаг ближе к своей цели — стать консулом.

Нет, это был не просто шаг: если бы он смог подавить восстание, то практически не сомневался бы в этом.

Восставшие под предводительством Крикса нанесли серьезный урон городам на юге Рима.

Вопреки историческим свидетельствам, Крикс не пошел на север, а остался в южных областях, занимаясь грабежом.

Он стал символом гнева, направленного на Рим, как он и провозглашал.

Для Красса это была благоприятная ситуация.

Чем лучше он подавит бесчинства Крикса, тем выше поднимется его собственная репутация.

Все было прекрасно подготовлено для этой экспедиции.

Он почувствовал прилив гордости и привязанности к своему сыну, предсказавшему такую ситуацию.

Он решил, что впредь не будет сомневаться и отказывать сыну ни в каких просьбах.

Однако стоило ему войти в свой дом, как эта решимость исчезла, как мираж за рекой Рубикон.

А все потому, что Марк обратился к нему с просьбой, которую он не мог принять во внимание.

— Что ты сказал? Ты хочешь присоединиться к этой экспедиции? Ты шутишь?

— Разве у меня есть причины шутить по такому поводу? Я искренне прошу вас об услуге.

— Глупости! О какой бы просьбе ты ни попросил, это уже не обсуждается. Ты хочешь сказать, что ребенок, которому в этом году исполнится всего четырнадцать лет, пусть даже не сейчас, отправится на поле боя? Категорически нельзя!

Реакция Красса была совершенно нормальной.

Даже во время войны Рим никогда не призывал в армию несовершеннолетних в возрасте до семнадцати лет.

Этого принципа Рим придерживался даже во время вторжения Ганнибала в древние времена.

Марк уже ожидал подобной реакции Красса.

Он продолжал убеждать его спокойно, не торопясь.

— Я не собираюсь идти на поле боя. Я просто хочу понаблюдать за ходом войны вблизи. Более того, наблюдая за тем, как моя недавно созданная кавалерия действует в реальном бою, я смогу найти возможности для улучшения, не так ли?

— Может быть, это и так... но это все равно слишком опасно. Если ты хочешь узнать мнение тех, кто действительно сражался, ты можешь спросить их позже.

— В любом случае, я останусь на безопасной позиции и не буду участвовать в бою. Кроме того, со мной будет Спартак, и если станет слишком опасно, я обещаю немедленно убежать.

— А как я могу доверять Спартаку и вверять тебя ему?

— Просто доверяй ему так же, как и мне. В конце концов, он мой человек.

Красс чуть было не проговорился, что это категорически запрещено, но с трудом проглотил слова.

Он знал, что эмоциональное настаивание на запрете не сработает.

Нужно было найти способ убедить его логически.

— Поле боя — это место, где победа или поражение могут быть решены в одно мгновение, поскольку оно постоянно меняется. Если в командование будет введен какой-либо чужеродный элемент, есть риск, что все будет искажено. Твое присутствие в самой армии может привести к снижению боеспособности солдат, — возразил Красс.

— Напротив, поскольку я буду сопровождать тебя, можно получить абсолютное преимущество в войне, — ответил Марк.

— О чем ты говоришь? Что это за преимущество?

— Это сам Спартак. Как я уже говорил, все военные знания Красса идут от Спартака. Другими словами, Спартак знает, как мыслит Крикс и как он маневрирует своими войсками. Он может дать тебе совет лучше, чем кто-либо другой, отец.

На лице Красса мелькнуло сомнение.

Казалось, слова Марка не лишены смысла.

Конечно, Красс не до конца доверял словам Спартака, но выслушать его мнение не мешало.

Убеждения Марка на этом не закончились.

— Кроме того, само присутствие Спартака подорвет боевой дух противника. Ядро восставших сейчас составляют гладиаторы, бежавшие из Капуи. Спартак был для них почти что духовным лидером. Если такой человек будет присутствовать среди вражеских войск, то, естественно, их моральный дух пострадает.

— Хм... Тогда, может быть, взять с собой только этого парня...

— Отец, ты сказал, что не можешь полностью доверять Спартаку, не так ли? А единственный человек, который всецело посвящает себя тебе — это я. Если меня не будет, то и Спартак не выйдет на поле боя.

Красс поднес ладонь ко лбу и устало потер его.

Он пытался убедить сына, но теперь его убеждали в ответ.

Он испытывал такое же чувство беспомощности, как тогда, когда бежал в Испанию, спасаясь от преследований марианской фракции.

Отбросив логику, он стал взывать к эмоциям.

— Подумай об этом. Если ты, еще такой молодой, отправишься на войну, как ты думаешь, сколько переживаний будет испытывать твоя мать? А как насчет твоего младшего брата? Даная, которая ходит за тобой как тень, не сможет спать от беспокойства. Так что будет лучше, если ты успокоишься со своим поспешным решением и останешься здесь, лелеемый теми, кто тебя любит.

— Я понимаю, что это вызовет беспокойство. И, конечно, моя собственная безопасность также имеет для меня первостепенное значение. Я не буду излишне рисковать и приму все возможные меры предосторожности.

— Ты действительно думаешь, что Спартака рядом с тобой будет достаточно?

— Конечно, одного этого будет недостаточно. Если понадобится, я уже нанял солдат, которые пожертвуют своей жизнью, чтобы стать моим щитом. Они всегда будут рядом со мной, а в опасных ситуациях отдадут свои жизни, чтобы дать мне время спастись.

Марк не мог отрицать, что поле боя было ужасающим.

На самом деле, если бы у него был выбор, он не хотел бы делать ни шагу за пределы безопасного места. Но если бы он думал о будущем, то понимал, что должен выйти сейчас.

Чтобы выжить до конца в Риме и подняться, необходим был военный опыт.

Исторически сложилось так, что войны с определенной победой были лучшими полигонами, где можно было накопить опыт. Кроме того, если Спартак мог, он тоже хотел принять участие в этой войне и прославиться. Если бы восстание было так же подавлено, Спартак мог бы пострадать от предрассудков, что он гладиатор из Капуи.

Но если бы он сыграл свою роль в подавлении восстания, кто бы мог его упрекнуть?

Наоборот, его будут превозносить как героя, обратившего меч против своих бывших товарищей во имя Рима.

Возможно, для Спартака это прозвучит жестоко, но ради своего будущего он должен был принять участие в этой войне.

Лицо Красса ожесточилось, когда он почувствовал твердую решимость Марка. Ему захотелось возразить, но он подавил свои эмоции и вздохнул. — Если я помешаю тебе идти до конца, что ты сделаешь?

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы следовать за вами, даже если для этого придется использовать все доступные средства.

— Я не могу этого понять. Я не могу понять, почему ты настаиваешь на том, чтобы идти на поле боя, когда ты не находишься в ситуации, когда ты можешь достичь военной славы.

— Участие в этой войне, безусловно, принесет мне пользу. И не только мне, но и бизнесу нашей семьи это принесет огромные преимущества. Прошу тебя, доверься мне хоть раз.

Красс некоторое время молчал. Он смотрел на небо, прикусив губу, и глубоко вздыхал, как будто на его плечи легла вся тяжесть мира. После долгого раздумья он, наконец, слабо кивнул головой.

— Если ты решил идти, то какие бы меры я ни принимал, чтобы остановить тебя, все будет напрасно. Безрассудные действия могут даже сделать ситуацию более опасной. Хорошо, если вы обещаете строго следовать моим приказам, я разрешу тебе вступить в армию.

— Правда? Спасибо!

— Но взамен ты должен всегда оставаться рядом со мной. Даже когда мы находимся в лагере, ты не должен покидать его без моего разрешения. И даже если возникнет опасная ситуация, я не позволю тебе ступить на поле боя, пока ты не достигнешь совершеннолетия. Это понятно?

— Конечно.

В любом случае, когда эта война закончится, Марку незачем будет отправляться на другое поле боя до совершеннолетия. Для него было важно не будущее, а текущие возможности.

На удивление, он легко преодолел самое большое препятствие — разрешение Красса. Это был его первый выход на поле боя с момента рождения. Он подготовил все возможные планы, но теперь, когда он действительно собирался на поле боя, его сердце трепетало от слабого чувства напряжения.

Это была эмоция, которую неизбежно должен испытывать любой живой человек.

Марк глубоко вздохнул, а затем двинулся вперед, чтобы завершить разработку своих планов.

***

— Вы идете на поле боя?

— Да. К этому все шло.

Спартак спокойно кивнул.

Судя по реакции, он уже предвидел, что Марк произнесет эти слова.

— В таком случае я пойду с вами.

— Ты уверен, что с тобой все будет в порядке?

Марк, готовивший убедительные аргументы, был поражен тем, насколько спокойным выглядел Спартак.

Ему предстояло противостоять своим бывшим товарищам с мечом. По логике вещей, это не может быть нормально. Даже если бы он сказал, что на этот раз не сможет последовать за ним, это было бы понятно. Но Спартак, казалось, уже разобрался со своими мыслями и даже выглядел спокойным.

И не потому, что он был хладнокровен. Сколько времени он провел в раздумьях и поисках ответов, чтобы прийти к такому умонастроению? Сколько боли и мучений он пережил, нанося себе раны?

Для Марка это было невообразимое время страданий.

— С того дня, когда мы поговорили с Криксом, я не пожалел ни об одном дне. Нет, я жалею об этом с тех пор, как услышал новость о восстании.

— Это сожаление о том, что ты последовал за мной в Рим?

— Нет. Я убежден, что путь, которым я иду сейчас, правильный. Но я жалею, что не был более убежден, когда покидал Капую и разговаривал с Криксом. Вероятно, он не придал значения моим словам. В то время я еще не до конца доверял вам. Я хотел верить в вас. Крикс, наверное, видел мои чувства насквозь.

Спартак горько улыбнулся, пожав плечами. Его голос был наполнен раскаянием.

— Так много людей уже погибло, и еще больше погибнет в будущем. Хотя Крикс и кажется сейчас победителем, он просто находится в шатком положении и ждет своей гибели. Пока я не пришел сюда, я никогда не ощущал той грозной силы, которой обладает Рим. Я знал об этом только мысленно.

Спартак хорошо знал Крикса, и теперь он понимал Рим не хуже Крикса. Локальные победы, которых добился Крикс, не могли продолжаться бесконечно. Если бы Рим был государством, которое распадается от одного-двух поражений, оно бы уже погибло от рук Ганнибала или Пирра. — Следовательно, это твой способ взять на себя ответственность, раз ты не смог остановить Крикса? Впрочем, никто так не подумает.

— Действительно. Однако если я не сделаю ничего подобного, я не смогу себе этого простить.

— Даже если для этого придется запятнать свой меч кровью бывших товарищей?

У Спартака дрогнул уголок рта. Как бы решительно он ни был настроен, выразить эту решимость словами было нелегко.

Сделав два-три глубоких вдоха, Спартак выразил свою решимость грубым голосом.

— Я никогда не забуду о своем нынешнем настрое, глядя на кровь товарищей на своем мече. Я сделаю так, чтобы их жертвы никогда не были напрасными... Я обязательно изменю жизнь римских гладиаторов.

— То, что ты так думаешь — это очень ценно. Однако тебе не придется напрямую сражаться со своими бывшими товарищами. Пока что ты должен оставаться рядом со мной, а я буду наблюдать за ситуацией издалека. Не стоит взваливать на себя слишком большую ношу, ведь непосредственного участия в сражениях не будет. Только участвуя в этой войне, твое положение в Риме будет незыблемым.

Марк с самого начала не предполагал столкновения Спартака с его бывшими товарищами. Он считал, что это слишком жестоко, несмотря ни на что. Достаточно было одного факта его участия в войне. А разобраться с несколькими мятежными солдатами, которые не были гладиаторами, можно было легко с помощью денег.

Против Крикса и гладиаторов Капуи не было необходимости выступать с мечом. Однако решимость Спартака была далека от этого.

С волнением в голосе он сказал.

— Нет, если можно... пожалуйста, разрешите мне сразиться с Криксом.

— Что ты сказал?

Марк был так удивлен, что подумал, что ослышался. Марк предполагал, что если у Спартака и есть просьба, то она заключается в том, чтобы не сражаться с Криксом. Но он и представить себе не мог, что все будет наоборот.

— Вы не ослышались. Если обстоятельства позволят, прошу тебя, разреши мне уладить дела с Криксом. Если я возьму дело в свои руки, он, наверное, тоже не откажется.

— Нет, почему же... не стоит заходить так далеко. Разве он не был твоим ближайшим другом и наставником?

— Именно поэтому я должен довести дело до конца. Честно говоря, я не хочу, чтобы Крикс... этот человек погиб от рук римлян.

Марк потерял дар речи.

В то же время он ясно понимал, как Спартак относится к этой войне, каковы его намерения. Если решимость подчиненного была настолько твердой, это следовало признать. Это было именно то качество, которым должен обладать повелитель.

— Хорошо.

В этой ситуации Марк мог сказать только одно.

— Поступай, как пожелает твое сердце.

— Спасибо.

Спартак встал на колени, склонив голову.

В его сияющих глазах читалась непоколебимая убежденность. Марк отвел взгляд от Спартака и посмотрел на темнеющее небо.

Сгущалась римская ночь — время, когда заканчивается зима и наступает новый год.

Все актеры были готовы выйти на сцену.

Приближалось время финального поединка.

----------

Военный поход

Утро боевого похода наступило после того, как прошла зима.

Нередко на поле боя в Риме отправлялись и муж, и старший сын.

Но совсем другое дело, если старший сын был еще ребенком, не достигшим совершеннолетия.

Мать Марка, Тертулла, волновалась уже тогда, когда он собирался уезжать.

— Тебе действительно нужно уезжать? Ты ведь можешь передумать и остаться дома. Почему ты настаиваешь на том, чтобы следовать за ним в такое место?

— Не волнуйся, мама. В этом году мне исполняется четырнадцать лет. Еще через три года я стану достаточно взрослым, чтобы пойти в армию. Пожалуйста, считай это возможностью для меня приобрести опыт.

— Но нет никакой необходимости приобретать такой опыт на три года раньше. Как ты стал таким упрямым?

Тертулла посмотрела на Красса, который спокойно осматривал свою лошадь.

— Ты должен был остановить его, если он собирался сделать что-то безрассудное. Как ты возьмешь на себя ответственность, если что-то пойдет не так?

— Я всегда буду с ним, так что ничего не случится. Я обещаю.

— Если с Марком что-нибудь случится, даже не смей больше показываться мне на глаза.

— О, этого не случится...

Крассу, который в обычной ситуации был бы более решительным, не оставалось ничего другого, как максимально успокаивать свою жену в этом вопросе.

Когда он впервые поднял эту тему, дело едва не дошло до развода.

В итоге Марку пришлось несколько дней находиться рядом с Тертуллой и уговаривать ее, прежде чем получить условное разрешение.

Он не собирался больше выходить на поле боя, пока не станет совершеннолетним после окончания этой войны.

Если что-то пойдет не так, Красс поклялся взять всю ответственность на себя.

Даже согласившись на эти условия, Тертулла при каждом удобном случае пыталась переубедить Марка.

Материнское сердце всегда думает о своем ребенке.

Марк делал все возможное, чтобы успокоить ее тревоги.

Но рано или поздно ему пришлось уехать.

Марк сел на лошадь.

— Господин...

Даная подбежала к нему, но не решалась заговорить. Марк посмотрел на нее сверху вниз.

— Что случилось?

— Господин... Не могли бы вы взять меня с собой?

— Что? Тебя?

— Да.

Глаза Данаи были полны отчаяния.

Она не хотела оставаться одна.

Точнее, она боялась этого.

Она считала себя личной служанкой Марка.

Ей казалось, что где бы ни был Марк, там и ее место.

Она не могла представить, как бы она выжила в особняке Красса без Марка.

— Даже господин берет с собой рабов. Молодой господин, вы тоже должны...

— Нет, я не могу. Во-первых, ты слишком маленькая. И в отличие от моего отца, я не пойду в ряды армии добровольно. Но если я возьму с собой рабыню, это произведет плохое впечатление на остальных.

— Но я не знаю, что делать без вас.

— Не волнуйся, я уже поговорил с Септимием. Он найдет для тебя учителя, так что сосредоточься на учебе, пока меня не будет. Особенно геометрии, с этого момента тебе придется уделять ей много внимания.

Даная кивнула с грустным выражением лица.

Он так много думал о ее благополучии, и если она этого не понимала, значит, не ценила его доброту.

Она была достаточно умна, чтобы знать свое место.

— Я сделаю все, как вы скажете, молодой господин. Так что, пожалуйста, не болейте и возвращайтесь целыми и невредимыми.

Она склонила голову перед Спартаком, который преданно стоял рядом с Марком.

— Я полагаюсь на вас.

— Не беспокойся. Я буду защищать господина своей жизнью.

— Я доверяю только вам, Спартак.

Пока Даная и Спартак разговаривали, Септимий незаметно подошел к Марку.

— Молодой господин, вы рассказали Спартаку о представленном мной отчете?

— Нет, еще нет.

— Почему? Может быть, я все-таки должен ему сообщить?

Марк слегка поднял голову, как бы давая понять, что в этом нет необходимости.

Затем он прошептал низким голосом, достаточно громким, чтобы Септимий рядом с ним услышал.

— Я найду подходящее время, чтобы поговорить с ним. Ты можешь не беспокоиться об этом. Спасибо за твое расследование.

— Очень хорошо. Я постараюсь узнать больше. Пожалуйста, берегите себя.

Септимий молча отошел, ничего больше не сказав.

Обменявшись короткими прощаниями, Марк и Красс бок о бок покинули особняк.

Не было нужды в долгих, сентиментальных словах, когда речь шла не о прощании, а о том, что они больше никогда не увидятся.

Дорога по Палатинскому холму, где находился особняк, была такой же, как обычно.

Красс, остановившись на мгновение, с серьезным выражением лица обратился к Марку.

— Когда ты присоединишься к армии, я стану командиром легиона в первую очередь, чем твоим отцом. Поэтому позволь мне сказать тебе последнюю вещь.

— Да, пожалуйста.

— Я всю жизнь стремился к богатству и политическому успеху. Может быть, это моя врожденная натура, которая не изменилась и сейчас. Но недавно у меня появилось еще одно стремление. Я хочу видеть, как ты растешь и достигаешь большего, чем я когда-либо.

Красс мягко улыбнулся, чего раньше никогда не делал, и сказал.

— Поэтому, что бы ни случилось, будь рядом со мной. Учись на этом опыте, чтобы однажды стать тем, кого не сможет игнорировать даже Помпей.

Не дождавшись ответа, он продолжил.

Марк, следуя за ним, почувствовал тяжесть в груди.

Прожив вместе более двух лет и называя его отцом, он должен был испытывать какие-то чувства.

Он не мог испытывать неприязнь к человеку, который с самого начала проявил к нему такую доброту.

Марк решил непременно выполнить второе желание Красса.

По крайней мере, он позаботится о том, чтобы их не постигла трагическая судьба, как в оригинальной истории.

Это он мог обещать.

***

Вид более 50 000 римских солдат, выстроившихся в ряд, был поистине впечатляющим.

Только в восьми легионах насчитывалось более 500 центурионов.

Легионеры, видя их военную мощь, естественно, чувствовали себя уверенно.

С такими большими силами они не могли проиграть.

Когда люди собираются в группы, они чувствуют себя более уверенно.

Даже те, кто потерпел поражение под командованием претора, воспряли духом.

Красс, одетый в малиновый плащ, который мог носить только главнокомандующий, гордо стоял на своем месте.

— Слушайте, солдаты! Мы собрались здесь, чтобы разгромить жалкую орду мятежников. Мятежники, бесчинствующие на юге, причиняют вред римским гражданам, грабят и разрушают порядок, который мы установили.

— Клянусь именем Юпитера, я никогда не прощу им их деяний! Но как им удалось подняться так высоко с такой стремительностью?

— Причина в том, что наши соратники, сражавшиеся до нас, потерпели поражение. Разве они слабее их? Нет! Пирр Эпирский, Ганнибал Карфагенский, могущественные восточные династии — все они были покорены нашим Римом. Мы проиграли мятежникам, потому что не видели в них врагов. Это наша самонадеянность стала причиной нашего поражения!

На лицах солдат, особенно тех, кто потерпел поражение в боях с гладиаторами, отразился стыд, и они не могли смотреть на своих товарищей.

— Нынешняя ситуация непроста. Враг гораздо многочисленнее, и эти победы придают им уверенности. Нас они не боятся. Поэтому я решил пойти на крайние меры, чтобы вы осознали всю серьезность ситуации. Я уничтожу десятую часть побежденных легионов.

Солдаты, принадлежавшие к легионам претора, побледнели.

Децимация была самым суровым наказанием в римской армии.

Каждая группа из десяти человек тянула жребий, и девять из них забивали своего товарища до смерти.

Даже если такой жестокий приговор был вынесен, его редко приводили в исполнение.

В масштабах всего легиона это свидетельствовало о тяжелом положении.

В этот момент вперед вышли штабные офицеры.

Прежде чем взять на себя ответственность, они попросили дать им еще один шанс, заявив, что причина их поражений в том, что предыдущие командиры стремились к воинской славе.

На самом деле эта ситуация уже была спланирована.

Красс действительно думал провести децимацию, но Марк воспротивился этому.

Он считал, что притворная децимация, как это сделал Цезарь во время Галльской войны, будет более эффективной.

Возможно, Красс тоже не решался проявить такую жестокость перед сыном, поэтому согласился с мнением Марка.

Но у солдат, не знавших, что все это инсценировка, были очень серьезные лица.

Вслед за штабными офицерами пощады просили даже командиры легионов.

Тогда Красс наконец открыл рот.

— Поскольку вы все собрались вместе и попросили о шансе, я отложу истребление. Но это не отменяется. Если кто-то из вас недооценит противника и будет плохо сражаться, я снова вас покараю.

Штабные офицеры в унисон закричали, выражая свою благодарность.

Легионеры, которые должны были быть наказаны следующими, кричали, что будут сражаться, не щадя своей жизни.

Другие легионеры, наблюдавшие за ними, увидели в их глазах твердую решимость.

Красс, оглядев вооруженных солдат, удовлетворенно кивнул.

— Помните о срочности и решительности этого момента. Не бойтесь врага, но и не будьте самоуверенны. Просто доверяйте своей подготовке и выполняйте приказы офицеров, которые вами руководят. Клянусь богом войны Марсом, что мы не можем быть побеждены, пока держимся вместе!

Когда Красс поднял в руке оружие, из уст солдат вырвалось громкое ликование, пронзившее небо.

Боевой дух солдат взлетел до небес.

Марк почувствовал волнение, окруженный громкими возгласами.

Волна эмоций, прокатившаяся по сердцам солдат, ознаменовала собой настоящее начало войны.

Римские солдаты, шедшие строем, не помнили поражений.

Солдаты, полные пламенной решимости, изо всех сил колотили по земле, словно неся в себе обещание победы и мести.

***

Весть о продвижении римской армии дошла до Крикса без промедления.

Давление огромного количества восьми легионов тяжелым грузом легло на его плечи.

Но его сторонники, находившиеся рядом с ним, казалось, не чувствовали никакой серьезности.

— Я слышал, что римляне приближаются.

— Не пора ли нам готовиться к битве?

— Если мы победим и в этот раз, то для этих римских псов все будет кончено. Давайте разобьем их окончательно.

Все они говорили в таком духе.

Крикс, казалось, был единственным, кто был полон тревоги.

Они не всегда были такими.

Когда в прошлом году претор повел армию в атаку, большинство из них порывались бежать.

Но благодаря удаче и беспечности врага они одержали чудесную победу.

И десятки тысяч повстанцев пришли к единому убеждению.

— Неужели это так трудно?

— При всей шумихе вокруг Рима, ничего выдающегося в них нет.

Никогда не сталкиваясь с поражением и постоянно побеждая, восставшие постепенно утратили способность мыслить рационально.

В отличие от истории, причиной тому было отсутствие такого решительного лидера как Спартак.

Даже когда они узнали о приближении восьми легионов Рима, они усмехнулись.

Они не замечали опасности.

Ашра указывал пальцем на грубую карту.

— Я думаю, что римская армия пойдет по этому маршруту. Они пересекают широкие равнины, даже если это означает более длинный путь, чтобы не попасть в засаду.

Заманчивая идея зародилась в сердцах командиров повстанцев, когда они выслушали ее объяснения.

Раб, возглавлявший атакующий отряд, заговорил.

— Римская армия насчитывает около 50 000 солдат. У нас их в два раза больше. Как насчет того, чтобы поставить все на карту?

Командиры повстанцев не просто выдавали желаемое за действительное.

У них были свои причины.

Самым простым показателем была численность, которую можно было подтвердить визуально.

Численность повстанцев постоянно росла и достигла почти 100 000 человек.

Это была огромная цифра, вдвое превышающая численность римской армии.

Если учесть невоюющий контингент, то он превышал 120 000 человек.

По масштабам это было гораздо больше, чем восстание Спартака в истории.

Вместо того чтобы бежать на север, они грабили южные города, собирая рабов и граждан низших сословий.

Подавляющая численность сама по себе была формой давления, придававшей им уверенность.

Вторым фактором было то, что они одерживали победы над римской армией, даже когда их численность была меньше.

Эти два фактора объединились, и полководцы стали слишком самоуверенными.

Повсюду слышался шепот предвкушения.

Большинство из них были оптимистическими прогнозами, что все пройдет хорошо.

Даже командир, отвечающий за логистику, осторожно произнес.

— Мы не можем держаться вслепую. Снабжение расходуется слишком быстро с увеличением численности.

— Значит, нам нужно просто убить всех этих римских солдат и забрать их припасы. Это легко решит проблему снабжения. Нам просто нужно лишить их провизии.

— Верно. И если мы снова победим, то крупные города на юге уже не смогут нам противостоять. Это откроет путь к настоящей победе.

— Пожалуйста, примите решение!

Взгляды всех командиров устремились на Крикса.

Крикс оглядел каждого из них.

Все они жаждали битвы.

Несмотря на уверенность в победе, он все же чувствовал некоторую тревогу.

— Римляне, наверное, реорганизовались и тренируются после тяжелого поражения. Те 50 000 солдат, которые сейчас идут, должны считаться элитными.

— Конечно. Мы не собираемся быть беспечными. Но мы не можем вечно бегать и прятаться. Наши силы слишком выросли. Полагаться только на внезапные атаки и тактику «бей и беги» нереально.

Слова мужчины средних лет с крепким телосложением были правдой.

С армией в 100 000 человек невозможно было уклониться.

Они должны были хоть раз, хоть где-то вступить в бой.

Но Крикс не мог принять поспешного решения.

Причина, по которой он не мог быть уверен в том, что сразится с римской армией, заключалась в сохраняющейся неопределенности.

Если римская армия, с которой они столкнулись в прошлый раз, была такого же уровня, то это казалось возможным.

Несмотря на то, что их оружие было хуже, повстанцы имели преимущество в численности.

Возможно, по отдельности римские солдаты были лучше обучены, но у повстанцев была готовность пожертвовать своей жизнью и глубокая ненависть к Риму.

«Сможем ли мы победить? Но если мы проиграем здесь, это может стать концом всего...»

В отличие от Рима, который мог постоянно пополнять свои легионы, повстанцы могли потерять все при одном поражении.

Решение нужно было принимать тщательно.

Но он не мог полностью игнорировать мнение своих сторонников.

Если бы были какие-то разногласия, все могло бы быть иначе, но никто из его последователей не возражал против финальной битвы.

Если проигнорировать столь единодушное мнение, то неизвестно, какие последствия могут последовать.

Поколебавшись некоторое время, он наконец кивнул головой.

— Хорошо. Давайте устроим финальную битву на равнине.

— Вот это да!

— Прольем еще раз кровь этих римских собак!

Как только Спартак закончил говорить, отовсюду раздались одобрительные возгласы и аплодисменты, атмосфера наполнилась возбуждением.

Но даже в такой оживленной атмосфере Крикс решил принять меры предосторожности.

Указав на конкретное место на карте, он негромко добавил осторожное замечание.

— Но сражаться мы будем здесь. Если что-то пойдет не так, мы сможем убежать в лес, который находится позади нас. Даже в самом худшем случае мы не будем стерты с лица земли.

— Хаха, этого не случится.

— Разве мы не выходили из более плохих ситуаций? Мы точно сможем победить.

В то время как командиры с оптимизмом смотрели в светлое будущее, в сердце Крикса оставалась тревога.

«Я должен готовиться к битве, но также и к тому, что могу проиграть».

Он не собирался останавливаться на этом, даже если достигнет своей главной цели.

Его глаза, все еще полные томительного беспокойства, не отрывались от грубой и неровной карты.

----------

Поворот событий

Напротив, римская армия была удивлена активным движением повстанцев.

Они со всем вниманием готовились к возможному внезапному нападению, но первыми вышли на равнину.

Поначалу Красс был уверен, что противник задумал какую-то хитрость.

Однако неожиданно Спартак высказал свое мнение, что это не так.

— Крикс — человек осторожный. Возможно, он пытался избежать битвы, когда мы нервничали. Но раз он пытается сразиться со мной на равнине, ситуация выходит из-под контроля, поскольку число его людей становится слишком большим.

— О.... Это точно. Это не обученные солдаты и не единая сила.

Изначально было нелегко руководить отрядом, когда он увеличивался в размерах.

Само собой разумеется, что большинство из них — люди низкого сословия и рабы, не прошедшие должной подготовки.

Спартак, хорошо знающий Крикса, прочел множество фактов только по движению повстанцев.

— На первый взгляд, кажется, что они собираются дать решительный бой, но равнина, на которой они разбили лагерь — легкое место для бегства в случае поражения. Если они убегут в лес, нам будет нелегко их выследить. Это был бы максимальный компромисс, который придумал Крикс.

— Безусловно, убедительная аргументация.

Крассу ничего не оставалось, как признать, что суждение Марка, который привел Спартака, было точным.

Качество войск и на этой стороне подавляющее, но если удастся разглядеть психологию противника, то победа обязательна.

Он спросил, пристально вглядываясь в тонко нарисованную карту.

— Как ты думаешь, что они будут делать, если проиграют?

— Если они проиграют, то им будет трудно собрать столько сил, как раньше, по крайней мере, в пределах полуострова........ Если бы я был в положении Крикса, я бы убежал на Сицилию. Если ты попытаешься предпринять восстание, то это место будет самым подходящим.

— Понятно. На большой ферме Сицилии много рабов. Это место может быть идеальным для восстановления сил.

Если вы можете заранее угадать следующий шаг противника, ваши действия будут намного проще.

Красс с улыбкой удовлетворения отдал своим людям несколько приказов.

На самом деле торопился не мятежник, а Красс.

Сначала ему казалось, что ничего срочного нет, и он шел медленно, но известие из Испанской империи перевернуло всю ситуацию.

Настойчивый Серторий был убит своими подчиненными, что мгновенно положило конец восстанию.

Помпей, отправленный в Испанию, немедленно повел свои войска на Рим.

Цель его очевидна с первого взгляда.

Он намерен подавить восстание Крикса и монополизировать военную власть.

Красс, который не очень любит Помпея, признал его способности.

Он может считать военный талант Помпея уникальным в римской истории.

Даже Сулла, который вел Кимврийскую войну, Социальную войну и Первую Митридатскую войну, восхвалял его как военного гения.

Если Помпей вернется в Рим, с мятежниками будет покончено.

Существовала большая вероятность того, что Красс будет сметен мгновенно, не успев ничего предпринять.

В этой ситуации для Красса было большой удачей, что мятежники сами вышли на равнину.

Он и подумать не мог, что вон тот флаг повстанцев, под которым был разбит лагерь, будет выглядеть так приветливо.

Марк тоже посмотрел на это грандиозное зрелище со стороны Красса и проговорил на своем языке.

— Это чертовски много.

— Да, похоже, что она почти вдвое больше нашей армии.

— Это радует. И это дает понять, что они ничего не замышляют. Я действительно вложил в это почти все свои силы.

На первый взгляд, вооружение и наряды врагов были не едиными, а разными.

Даже флаги, которые они взяли у римской армии, были правильно переделаны и использованы.

Но Красс оставался бдительным до самого конца.

До сих пор все римские полководцы терпели поражения из-за того, что смотрели на врагов свысока. Он не должен был повторять ту же ошибку.

Его волновала каждая мелочь, связанная с развертыванием армии.

Большую помощь оказало и мнение Спартака.

— Римская армия традиционно использует тяжеловооруженную пехоту на фронте и прикрывает ее с флангов кавалерией. Если бы я был на месте Крикса, я бы сосредоточил своих пикинеров на флангах, где их будет атаковать конница. И мы окружим противника широким фронтом, чтобы воспользоваться максимальным количеством.

Повстанцы ограничены в оружии, которое они могут получить, поэтому выбор более узкий.

Если первоначальное развертывание требует корректировки, значит, справиться с ним непросто.

Красс сжал кулак от волнения, как только увидел широкий строй повстанцев.

Это произошло потому, что все было так, как ожидалось заранее.

Он похлопал Спартака по плечу и честно похвалил.

— Если мы и в этот раз одержим большую победу, то только благодаря тебе. Я не забуду эту заслугу.

— Спасибо. Ваших слов достаточно.

***

Наконец, расстояние между двумя армиями стало сокращаться, и наступил судьбоносный момент.

Острием меча Красс прицелился в приближающихся мятежников.

— Солдаты Рима, растопчите врагов!

Как только прозвучал приказ, восемь римских легионов бросились вперед.

— Уничтожим всех мятежников!

Даже при двухкратном разрыве в численности войск римская армия ничуть не падала духом.

Пыль, поднимаемая копытами скачущих лошадей, ознаменовала начало ожесточенной битвы.

Не спаслись и мятежники. Они, полные уверенности в очередных победах, тоже столкнулись лицом к лицу. Тем временем весь гнев, подавляемый в Риме, вырвался наружу в унисон.

— Давайте убьем всех римлян!

— Давайте сражаться, если мы победим здесь, Рим будет наш!

Солдаты с обеих сторон широко раскинулись в ряд и устремились друг к другу.

Однако центр римской армии остановился посередине и ждал на своих местах, затмив собой крики, которые они издавали вначале.

Напротив, римская конница, как и предсказывал противник, намеренно устремилась вбок.

— Идет конница! Встаньте перед копьем и остановите вражеский натиск! — энергично повысил голос командир, отвечавший за командование флангами. То, что противник двинулся, как и ожидалось, вселяло в него уверенность в победе.

У повстанцев была своя стратегия.

Это был идеальный и мощный план — широко рассредоточиться, а затем окружить и уничтожить противника в один момент.

Враг ни за что не устоит, но эта сторона превосходит противника в численности в два раза.

Можно проверить подход кавалерии с боков и надавить на превосходство в численности с центра.

И, как и ожидалось, большая часть вражеской кавалерии двинулась вклиниваться во фланг.

Но именно в этом и заключалось предсказание. Кавалерия подошла к стороне мятежников лишь на определенное расстояние. Вместо того чтобы атаковать, они достали свои луки и произвели сдерживающий выстрел со средней и дальней дистанции.

— Эй, эти парни стреляют стрелами!

В отличие от предыдущей римской армии, нынешняя римская конница была оснащена стременами.

Благодаря этому римская легкая кавалерия обрушила шквал луков, сохраняя при этом определенную дистанцию, словно издеваясь над флангами медленно двигающихся повстанцев.

Они ничего не могли сделать для повстанцев, у которых почти не было кавалерийской поддержки, кроме как открыть глаза и поприветствовать их.

— Щит, высылайте вперед воина со щитом! Эти всадники стреляют из луков!

Пока пикинеры на флангах беспомощно падали, прибывшие с опозданием щитоносцы прикрывали большим щитом фронт и верх. Это в какой-то мере предотвращало поток стрел, но заметно замедляло скорость движения сторон, создавая бреши в рядах.

Не менее серьезной была ситуация на фронте.

Римская армия, которая вначале делала вид, что наступает, интенсивно обстреливала заранее установленными «скорпионами», повергая восставших в смятение.

Скорпион — одно из самых известных орудий римской армии, усовершенствованный вариант осадного орудия — баллисты — для использования в полевых условиях.

Гигантский арбалет имел дальность стрельбы 400 метров и был способен делать три-четыре выстрела в минуту.

В одном легионе развернуто около 60 отрядов, так что всего на равнине находится 480 скорпионов.

Плохое снаряжение повстанцев не могло остановить стрелы этого «скорпиона».

Каждый раз, когда они отпускали скрученную веревку Скорпиона, раздавался жуткий звук и визг повстанцев.

Это намного превышало огневую мощь, которую мог предотвратить щит повстанцев.

Десятки повстанцев, смело бросившихся вперед, были пронзены огромными стрелами и упали, харкая кровью.

— Бросайтесь вперед! Если вы подойдете быстрее, это оружие больше не сможет стрелять!

Реагируя на крики одного из командиров, мятежники в центре прибавили в беге еще больше сил.

Фланги остановились, чтобы блокировать стрелы кавалерийских лучников, а центр дезорганизовался, чтобы блокировать огонь «скорпиона».

Красс нацелился именно на этот момент.

— Высылайте тяжеловооруженную кавалерию!

В центре появились 200 римских тяжеловооруженных кавалеристов, относящихся к парфянским катафрактам.

Целью римской армии с самого начала не был прорыв флангов.

Они намеревались под видом прорыва флангов и прорыва центра сразу оттеснить пикинеров влево и вправо.

Мятежники были поражены величием тяжеловооруженной конницы с доспехами, всадниками и лошадьми.

Ведь это были те, кого раньше, воюя с Римом, они даже не видели.

— Что? Таких ребят не было!

— Ты же говорил, что римская конница зайдет с флангов! Что случилось!

— Без паники! Наступление римлян прекратилось! Если все соберутся в плотный строй, то такое количество кавалеристов ничего не сможет сделать! Все делайте так, как вас заранее учили!

Командиры повстанцев зарычали и на мгновение взяли под контроль центральную армию в замешательстве.

Повстанцы, не позабыв о том, что у них по-прежнему абсолютное численное преимущество, быстро вышли из затруднительного положения.

Однако к тому времени, когда повстанцы в центре сформировали свои ряды, римская тяжелая кавалерия уже настигла их прямо перед ними.

Лошади, бежавшие издалека на полной скорости, уже разогнались до предела.

Кроме того, с помощью копья и стремена можно было проецировать кинетическую энергию лошади и всадника на вражеских солдат.

Повстанцы даже не представляли, насколько страшна эта разрушительная сила.

На них, державших щиты и ожидавших, когда вражеская кавалерия уйдет, обрушился страшный удар.

Тела повстанческой пехоты были раздавлены страшным взрывом, которого они никогда не слышали.

Это была разрушительная сила, потрясшая даже римскую пехоту, которая побежала за кавалерией.

— Аххххххххххх!

— Помогите мне!

Пронзенные копьями солдаты не издавали испуганных криков. Повстанцы, попавшие под удар тяжеловооруженной конницы, погибли мгновенно, даже не вскрикнув.

Наблюдавшие за этой сценой пешие повстанцы дрожали от страха, забыв даже о своей ненависти к римской армии.

— Нет, прекратите! — отчаянно закричал один из командиров. Но это стало его последней волей.

Четыре пехотинца, включая командира, были одновременно пронзены, как шампурами, копьем, которое с ужасающей скоростью пронеслось перед ними.

Есть такое выражение - «per Diem». Это слово настолько смелое, что один человек может победить сотню людей.

Хотя их было всего 200, разрушительная сила тяжеловооруженной кавалерии была достойна того, чтобы называться «сотней на единицу».

Самое главное на войне — это моральный дух армии.

Армия, чей боевой дух был подорван однажды, не сможет вновь укрепить свой боевой дух.

А те, кто потерял желание сражаться, быстро становятся добычей на поле боя.

— Аргх! Убегайте!

— Никто не говорил, что здесь есть такие монстры!

Всякий раз, когда конница, несущаяся вместе, как шило, проносилась мимо, крики мятежников достигали небес.

Тем, кто столкнулся с ними намертво, повезло. Это был счастливый конец, так как он умирал мгновенно, даже не вскрикнув.

Те же, кого заряд отбросил в сторону, получили переломы костей, на них наступили копыта лошадей, и они умерли в адских муках.

Это нападение, которое они не могли предотвратить, обладая пехотой нынешней эпохи.

Даже если речь идет о Риме, все равно это аналогично.

Если заранее блокировать его так, что к нему нельзя даже приблизиться, то ничего не узнаешь, а когда расстояние позволяет, никто не сможет выбраться из этой ситуации.

Тем более, что относительно плохо вооруженные повстанцы не могли сделать ничего другого, кроме как быть уничтоженными в одностороннем порядке.

Марк, наблюдавший за происходящим издалека, тоже высказался.

— Они гораздо сильнее, чем я думал.

Изначально предполагалось, что тяжелая кавалерия взбудоражит противника, а затем пехота нейтрализует всех повстанцев в плотном окружении. Однако тяжелая кавалерия не взбудоражила противника, а буквально раздавила его.

В итоге игра закончилась взрывным джэбом, который изначально использовался для сдерживания.

Но и после этого отряды тяжелой кавалерии основательно потоптали врагов, до такой степени, что те засомневались, нормально ли это.

Повстанцы убегали от кавалерии, не смея даже сопротивляться.

Уже давно рухнули ряды.

На повстанцев, чей боевой дух находился на дне, римская армия обрушилась как волна.

Тяжеловооруженная римская пехота безжалостно рубила и резала потерявших боевой дух повстанцев.

— А-а-а-а-а-а-а!

— Убегайте! Все бегите!

Центральная армия распалась полностью, вместе с отчаянными воплями повстанцев.

Римская армия двинулась вперед и полностью разделила лагерь повстанцев на две части.

В результате повстанцы оказались разделены на два лагеря и окружены римскими войсками.

В частности, некоторые командиры оставались в центре до тех пор, пока римские войска не окружили их в конце, и они оказались в полной ловушке.

Даже если оглядываться по сторонам, невозможно описать тот ужас, который только у врагов может возникнуть.

— Боже мой! Нет!

— Убегайте!

Сколько бы они не отходили назад, они не могли увидеть своих соратников. Единственные люди, видимые глазу — римские солдаты, мечущиеся, чтобы убивать.

Словно куски дерева, брошенные в море, копья и мечи разъяренных римских солдат дождем сыпались на их тела, когда их сметала толпа.

Победа или поражение в схватке уже были решены в тот момент, когда центр был открыт.

Командиры подразделений, правильно оценившие ситуацию, в этот момент были уверены в победе и перевели свою стратегию на войну на уничтожение.

— Враг уже пал! Убить всех!

— Не дайте им отступить! Мы прижмем их вплотную и разом уничтожим!

Повстанцы на левом фланге были совершенно ошеломлены неожиданной ситуацией.

Центр полностью уничтожен, а легкая кавалерия с этой стороны постоянно пускает стрелы, так что сделать то или иное невозможно.

Лицо бывшего командира рабов-пастухов, уверенно настаивавшего на решительном сражении при встрече, было уже созерцательным.

Повстанцы, которых он возглавлял, тоже в отчаянии размахивали оружием. Их лица побледнели.

— Все, без паники! Перегруппироваться и отступать!

Внезапно целью битвы стало выживание, а не победа. Однако даже если бы они попытались сбежать, их окружили с трех сторон, и выхода, кроме как с тыла, не было.

Проблема в том, что тяжеловооруженная кавалерия, прошедшая через центр, снова начала наносить удары с тыла и стала убивать без разбора.

— Спаси меня! Пожалуйста, спаси меня!"

Слышны только крики союзников и звук падения их тел на землю.

Римляне не знали пощады. Словно выпуская всю накопившуюся за время поражения обиду, они жестоко подавляли восставших.

Преследуя центр, они поставили на грань уничтожения даже левое крыло.

К счастью, правое крыло успело отступить и стало убегать в лес.

Благодаря Криксу, который, увидев, что центр прорван, приказал отступать без оглядки.

— Всем выйти из леса и собраться в том месте, о котором мы говорили раньше! Не пытайтесь сопротивляться! Только безоговорочное отступление! — Крикс не выдержал и приказал оказать последнее сопротивление.

То, что здесь происходит — просто резня.

Отдать свою жизнь в таком месте — только собачья смерть, и ничего не добиться.

Вскоре после начала боя погибла почти половина восставших.

По сравнению с ними римляне понесли очень незначительный урон.

Скорее всего, их было не более 1000 человек.

Все из-за чудовищной конницы.

Из-за того, что они сначала полностью уничтожили центр, строй распался, и они ничего не смогли сделать.

Это было сокрушительное поражение.

В этом единственном столкновении повстанцы потеряли все, что когда-либо создавали.

Но он еще не сдался.

Ведь если им удастся спасти только треть людей, они смогут убежать в другие места и строить планы.

К счастью, благодаря быстрому оцениванию ситуации, солдаты правого крыла благополучно скрылись в лесу.

Даже римской чудовищной кавалерии понадобится помощь, чтобы не заблудиться в густом лесу.

Крикс сбросил с себя шлем и доспехи, мешавшие ему бежать, и со всей силы вскочил на коня.

В конце своего бегства он увидел, что его бойцы левого фланга окружены и зарублены.

— Простите меня.

Желание помочь было столь велико, что достигало небес, но он добавил бы лишь еще несколько трупов, если бы поскакал туда.

«Римляне... То есть все это время вы скрывали эту силу? Как же вы до сих пор смотрели на нас свысока!»

Понимание Крикса отличалось от истины, но так и должно было быть в силу обстоятельств. Кроме того, можно было бы еще усомниться в том, что они прекрасно видели свою цель и воспользовались ею.

Он в последний раз перед прыжком в лес окинул взглядом центр римской армии.

Он должен был четко запечатлеть образ вражеского генерала, полностью уничтожившего их до такой степени.

Хотя расстояние было довольно большим, Крикс смог точно различить внешность врага.

Суровое впечатление от Красса, вражеского полководца в алом плаще, пронзило его глаза как нож.

Но вскоре он остановился, забыв о том, что ему нужно бежать.

Это произошло потому, что он обнаружил здесь человека, которого никак не ожидал увидеть.

Удивительно, но этот человек с большого расстояния смотрел прямо на Крикса.

Взгляды обоих переплелись в воздухе.

Крикс понял, почему они так прекрасно читают его мысли.

Гнев, страсть, обида и даже немного радости.

Голос, смешанный со всевозможными эмоциями, прозвучал из его уст.

— Это был ты, Спартак?

----------

Крикс

Повстанцы, опустошенные в ходе сражения, благодаря командованию Крикса едва уцелели, потеряв почти треть своих людей.

Это треть от слова совсем, но в одном сражении погибло более 50 000 человек.

— Стоит ли говорить, что мне повезло, что я остался жив даже на таком раскладе...

Голос Крикса был полон отчаяния.

Те, кто так хотел сражаться, не могли даже открыть рот.

Среди тех, кто был уверен в победе, Плаценты нигде не было видно.

Крикс не хотел их винить. За свое упорство они поплатились жизнью, так что ответственность они несли сами.

— Теперь с ними невозможно сражаться в пределах Рима.

— Простите...

— Это все из-за нас...

Командирам повстанцев казалось, что они видят кошмарный сон.

Очевидно, что имело место абсолютное превосходство в численности, и боевой дух армии был выше, когда она превосходила противника, но не ниже.

Однако в одно мгновение центр был открыт, армия разделена, а левый фланг оказался близок к уничтожению.

Ему ничего не оставалось, как бежать, глядя, как кричат и умирают его оставшиеся в окружении товарищи.

Мало того, что на них обрушилась чудовищная конница, так еще и основная боевая мощь пехоты сильно отличалась.

Они поняли.

Это и есть первоначальная римская армия.

Идеально сбалансированная организованность. Свирепая агрессия и убийственные намерения, заключенные в ней.

Хорошо обученная армия достигает максимума своей взрывной мощи за счет слияния этих двух противоположных элементов.

— Слава римской армии была не напрасной. Просто в первом бою с нами они не приложили максимум усилий...

— Как дурак, ослепленный победой...

Некоторые командиры кусали губы и плакали. Это были слезы сожаления о сделанном выборе и извинения за погибших сослуживцев.

Оставалось еще около 40 000 бойцов, но ничего не происходило.

В результате произошедшей перемены ежедневное присоединение рабов прекратилось.

Южные деревни, в которые насильно загоняли рабов, разом восстали.

К счастью, дезертиров было не так много, но Крикс решил, что это лишь вопрос времени. Если так будет продолжаться, то это приведет к внутреннему самоуничтожению еще до того, как будет предпринята попытка сразиться в последней битве.

— Военачальник, что мне делать?

— Как и планировалось. Идем на Сицилию.

— Да, да. Хорошо!

Крикс не сдавался. Один только факт, что он еще не отчаялся, вернул слабую надежду в глаза командиров.

Ашура быстро развернула карту и провела пальцем линию.

— Пираты, с которыми мы уже связались, готовят корабль. Если двигаться по кратчайшему пути, то можно будет преодолеть его в течение короткого времени.

Хотя это нельзя назвать везением среди несчастий, но из-за сокращения численности людей резко уменьшилось и количество необходимых кораблей.

Увеличилась и общая скорость передвижения войск, так что появилась возможность бежать к берегу быстрее, чем римляне.

Если удастся успешно спасти хотя бы один корабль, то оправиться на Сицилию будет не просто мечтой.

Самое главное в этой ситуации — время. То есть, приняв решение, нужно действовать немедленно.

Крикс первым встал и вышел из палатки.

Командиры поспешно собрали оружие и последовали за ним.

Но у него на уме было только одно.

Это было то последнее присутствие Спартака, которое он видел перед самым побегом.

Крикс считал, что Спартак был причиной того, что расположение повстанцев было прочитано врагом.

Почти все его знания исходили от Спартака, так что это было неизбежно.

Так же как Крикс хорошо знал Спартака, Спартак должен был внимательно наблюдать за Криксом.

Если это так, то есть вероятность, что даже план побега в Сицилию уже раскусили.

Это был серьезный вопрос.

«Тем не менее, нельзя превращать план побега только из-за подозрений».

На лице Крикса появился мрачный отблеск горя, когда он направился к берегу, чтобы собрать оставшиеся войска.

***

Опасения Крикса оправдались.

Красс, узнав от Спартака о предполагаемом пути бегства Крикса, отправил полководца в путь, как только наступил черед.

Переправиться на Сицилию повстанцы могли только с помощью пиратов.

Центурион Люций по приказу Красса установил контакт с пиратами.

«Я думал, что будет трудно найти пиратов, вступивших в контакт с мятежниками, но это оказалось Гиву. А все потому, что каждый открывал рот, получив немного денег».

Люций собрал капитанов, обещавших одолжить корабль повстанцам, и тут же поднял эту тему.

— Вызовите повстанцев в назначенное место, но не надо сдавать корабль в аренду.

— Ты хочешь сказать, чтобы мы сейчас разорвали договор?

— Именно. Мятежники — враги Рима. Помогая им, ты тоже становишься врагом Рима.

— Хахахаха! Как страшен Рим. А если ты считаешь, что здесь у тебя ничего не получится, то можешь смело играться в Греции. Я слышал, что там тоже можно договориться.

Пираты захихикали и одним махом отвергли предложение Люция. В отличие от разбойников, пираты этой эпохи не очень-то боялись Рима.

Вопреки великолепию названия Средиземного моря внутренним морем, Рим не смог должным образом искоренить средиземноморских пиратов.

Даже вельможи, отправлявшиеся в Грецию на учебу, были пойманы пиратами и отпущены после уплаты выкупа.

Конечно, пираты никогда не переходили определенную границу, так как Риму было бы трудно за ними угнаться.

Они всегда стремятся к большей выгоде, нежели к собственной безопасности.

Ни Люций, ни пославший его Красс в первую очередь не думали, что простое запугивание заставит их следовать за ними.

Воспитание пиратов требует не только кнута, но и пряника.

Люций улыбнулся и положил договор на простой стол.

— Мы, Рим, оплатим вознаграждение, обещанное мятежниками. Так что давай заключим сделку с нами.

— Хм, хм...

— Вы дадите нам деньги?

Реакция пиратов резко изменилась. Некоторые капитаны отвечали открыто и жестко. Когда атмосфера стала странной, бородатый одноглазый пират стукнул кулаком по столу.

— Вы что, хотите сейчас нарушить заключенный с нами договор?

— Именно.

— Тьфу! Смешно.

Одноглазый пират был известен среди пиратов тем, что у него были свои хитрости. Другие капитаны обычно следовали его советам в таких случаях.

Люций без паники перевел взгляд на него.

Удобнее, если человек, с которым нужно вести переговоры, четко определился.

— Почему ты говоришь, что это смешно?

— Хоть мы и пираты, но живем по своим правилам. Без правил невозможно управлять организацией.

— Поэтому?

— Мы не нарушаем обещаний, данных деньгами. Это минимальное доверие, которое мы сохраняем...

— В 1,5 раза.

И тут все утихли.

Когда один из торопливых капитанов уже собирался дать ответ, который он должен был знать, одноглазый пират повысил голос.

— Вы думаете, что всех пиратов можно купить за деньги? Издеваясь над нами...

— В два раза. Если это не сработает, извини, но я ничего не могу поделать, поэтому я ухожу.

Это слишком большие деньги, чтобы обрести доверие, которого изначально не было. Глаза пиратов были затуманены ослепительным цветом мелькающих перед ними серебряных монет. Одноглазый пират тщетно кашлял, отговаривая Люция встать.

— Эй, эй, эй, это не что иное, как то, о чем говорит принцип. Но в мире всегда есть исключения, но опять же, подобные слухи могут негативно сказаться на нашей репутации.

Одноглазый пират пришел к выводу.

— Итак, я проигнорирую вашу просьбу.

Вопреки своим словам, он взял контракт, который Люций протянул ему, и взял его в руки.

Люций рассмеялся.

Не то чтобы он не мог понять, что означает это действие.

Я заранее получил от Красса разрешение использовать не более 3-кратно, но видел решение только с 2-кратным.

После успешного выполнения задания Люций встал со слабой улыбкой.

— Даже если ты заплатишь лишние деньги, твое отношение к выполнению заключенного ранее контракта замечательно, даже как пирата. Извините, но мне придется вернуться.

— Хм-м-м, встреча не состоялась. Рим и мы никогда не встречались и не имели дела друг с другом.

Пираты тоже встали и с ухмылкой посмотрели друг другу в глаза.

Встреча не состоялась. Они вообще не были знакомы.

Заключив такой договор за кулисами, мятежники потеряли даже последний выход.

***

В душе Красс был уверен, что, когда подкуп пиратов увенчается успехом, он сможет покончить с мятежниками.

Под предлогом плохого волнения пираты повели мятежников не к указанному Криксом берегу, а к месту, где римляне разбили лагерь.

Крикс, все еще опасавшийся раскрытия плана, чувствовал себя здесь весьма неуютно.

Для обеспечения безопасности сначала был отправлен передовой отряд из 5 тыс. человек, а основные силы следовали за ними на значительном расстоянии.

В результате это решение спасло ему жизнь.

Передовой отряд попал в ловушку римской армии и был практически уничтожен.

Крикс немедленно изменил направление движения своих войск и направился на восток, к Брундизию, а не к Регию, откуда они могли пройти в Сицилию.

Красс повел свои легионы в погоню за мятежниками.

— Теперь мятежники — словно отравленные крысы! Заставим их заплатить за содеянное!

— Вот это да

Римская армия, боевой дух которой был поднят победой в сражении, полностью восстановила свою былую славу.

Численное превосходство, в котором мятежники имели единственное преимущество, давно было сведено на нет.

Римская армия теперь насчитывала более 50 тыс. человек, а у мятежников было менее 30 тыс. бойцов.

В условиях постоянных поражений и разочарований один за другим появлялись дезертиры, и были даже те, кто заявлял о своем желании официально уйти.

Крикс отпустил их всех.

Бежать от здравого смысла было некуда, но мало кто способен выдержать постоянный страх смерти.

Все, кто потерял желание сражаться, ушли.

Другими словами, это означает, что осталось 30 000 человек, которые готовы рисковать своей жизнью, чтобы сражаться, несмотря ни на что.

Крикс гордился этим.

— Спасибо. Вы поверили плохому капитану и следовали за мной до сих пор.

Когда их настигли римляне у Метапонтума, к западу от Тарантского залива, Крикс нутром чуял, что это будет последняя битва.

Он спокойно рассказал своим подчиненным о судьбе, которая их ожидает.

— Все гадают, но продолжать бежать отсюда неразумно. До Бурундиция слишком много свободных равнин, поэтому он неизбежно подвергнется вражеским атакам. Поэтому у нас остается два варианта. Продолжать двигаться на восток в надежде на удачу и быть растоптанным копытами римской кавалерии, или захватить любую выгодную местность и яростно прожигать свою жизнь до конца.

— Я подчинюсь воле полководца.

— Поступайте как хотите. Я буду рисковать жизнью, чтобы следовать за вами.

Солдаты не стали поднимать мнения о том, что никто не убежит.

Среди тех, кто остался здесь, никто не желал влачить жалкое существование.

Они не боялись сражаться.

Совсем другое дело, когда они, опьяненные гордыней, возвысили голос, чтобы сражаться на равнинах.

С ними была отрешенная воля, а не ложная уверенность.

Убедившись в решимости своих людей, Крикс повел войска и расположился лагерем на небольшом холме.

Конечно, поднявшись сюда, уже нельзя было спуститься.

Римлянам остается только осаждать холмы до тех пор, пока повстанцы не выдержат.

И хотя Крикс знал об этом, он все же решился подняться.

И не потому, что он был идиотом, которому особенно нравились высокие места.

А потому, что у них не было другого выхода, кроме как сражаться в лесистой местности, чтобы остановить натиск чудовищной конницы римской армии.

Подъем на холм зарос деревьями, что затрудняло въезд конницы.

Сколько бы я ни потерял, я, по крайней мере, буду сражаться как в бою и умру.

Такова была решимость и последняя гордость, охватившая Крикса.

Увидев, что мятежники поднялись на холм, римляне, как и следовало ожидать, немедленно окружили их и разбили лагерь.

Инженеры построили сооружения, используя почву и древесину из леса, и в одно мгновение была готова удобная позиция.

Они не стали недооценивать мятежников и построили свои позиции в строгом соответствии с правилами.

Они держались на некотором расстоянии от леса, чтобы избежать засады, и были оборудованы оборонительными сооружениями должным образом.

Крикс смотрел на римскую крепость с высоты и откровенно любовался ею. То, что базовые возможности самой армии находятся на другом уровне, дошло до меня снова.

Увидев величественно развевающийся внизу римский флаг, я даже в глубине души почувствовал себя отдохнувшим.

Даже те могучие люди, которых невозможно победить, не смогут царствовать ни тысячу, ни десять тысяч лет.

Тому, кто сорвет этот флаг, необязательно быть им самим.

Жаждущий свободы, чтобы его запомнили в истории.

Если бы он мог оставить после себя нечто подобное, разве его жизнь не была бы ценна сама по себе?

Тогда, до самого конца, нужно просто держать спину прямо и идти тем путем, в который веришь.

Из символа, в котором сосредоточен его гнев на Рим, он снова возвращается человеком.

Крикс двинулся в путь.

Он спустился в лес один и подошел к римлянам, стоявшим на страже вдалеке.

В его сердце не было никакого волнения, когда он направлялся к лагерю, выстроенному десятками тысяч воинов.

Напротив, из лагеря римлян, обнаруживших его, донесся ропот.

— Стой!

— Ты кто такой?!

Солдаты, стоявшие на страже, разом нацелили копья и луки.

Крикс остановился на своем месте и спокойно открыл рот.

— Это Крикс, который осуществляет общее командование освободительной армией. Перед битвой он хочет встретиться с командующим римской армией. Я не сдвинусь отсюда ни на шаг, так что можешь взять с собой своих сопровождающих.

Это абсурдное сообщение сразу же достигло ушей Красса.

Простой приказ солдатам натянуть тетиву убил бы Крикса, но Красс этого не сделал.

Прийти в лагерь врага одному и убить противника, которого ты попросил о встрече - поступок, который повредит чести Рима.

Он решил идти прямо к фронту лагеря с надежными солдатами.

— Я и Спартак пойдем вместе.

Услышав запоздалую новость, Марк бросился к нему и спросил задыхаясь. Спартак тоже склонил голову и умолял пойти с ним.

Признав заслуги Спартака, Красс разрешил сопровождать их вдвоем.

Он шел величественно, сопровождаемый хорошо вооруженными солдатами.

Крикс все еще стоял один с закрытыми глазами на том месте, где он объявил, что будет ждать.

— Ты Крикс, предводитель восстания?

Красс не одобрял термин «освободительная армия». Для Рима они — не более чем мятежные рабы.

— Да. Я Крикс.

Крикс без колебаний произнес свое имя перед главнокомандующим Рима.

Его взгляд, полный достоинства, обратился к Спартаку, который стоял рядом с Марком. Красс спросил его, и тот вскоре снова перевел взгляд на него.

— Да, зачем ты хотел меня видеть? Как я уже сказал заранее, с тобой нет места для переговоров.

— Я не намерен продолжать свою жизнь в такой развязке. Мы все будем яростно сражаться до конца, и будем сражаться снова. Не думайте, что вы можете просто растоптать нас.

— Ты узнаешь об этом в свое время, будет ли это легко или трудно. Но если ты не собираешься вести переговоры, зачем ты проделал весь этот путь и позвал меня?

— Я просто хотел знать. Римские солдаты, которые будут забирать наши жизни, и какие у них голоса, и что они думают.

Крикс на мгновение огляделся по сторонам, затем улыбнулся и продолжил.

— Кроме того, у тебя не будет другого выбора, кроме как запомнить. Имя этого Крикса, который не побоялся смерти и гордо стоял до конца.

Даже в безвыходной ситуации на его губах появилась улыбка.

Марку было по-настоящему грустно.

После Спартака как обнадеживающе было бы, если бы ему удалось усмирить этого человека.

Но он тут же тряхнул головой, чтобы стряхнуть томительное сожаление.

Красс тоже, казалось, на мгновение пожалел Крикса, но потом прикусил язык и проглотил свое разочарование.

— Ты слишком хороший человек, чтобы тебя убивать. Если бы ты был римлянином, ты был бы лучшим солдатом, чем все остальные.

— Даже если бы я возродился, я никогда не стал бы таким как римлянин.

— Верно. Если так, то умри с такой же храбростью. Как бы ты ни хотел, я буду помнить тебя до самого конца.

Красс отвернулся, как будто ему больше нечего было сказать.

Когда он уже собирался вернуться в свой лагерь, до его ушей донесся серьезный голос Спартака.

— Командир. Пожалуйста, дай мне последний шанс поговорить с ним.

— Да... хорошо, все будет в порядке. Если хотите, не стесняйтесь рассказать предысторию. Неважно, что ты проявляешь такое милосердие к вражескому капитану, который скоро умрет.

Красс вошел в лагерь со своими людьми, оставив только Марка и Спартака.

Разумеется, на случай непредвиденных обстоятельств солдаты, нацелившие луки издалека, не теряли бдительности.

Марк сделал шаг назад, давая возможность Спартаку поговорить с Криксом.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга и молчали.

Наконец, Спартак нарушил молчание и заговорил первым.

— Атмосфера сильно изменилась по сравнению с тем, что было раньше.

— Потому что я прошел через такое.

— А ты на меня не сердишься?

— Ты просто сделал все, что мог, в своем положении. У меня нет намерения обижаться или обвинять тебя в своих недостатках.

В словах Крикса не чувствовалось ни капли лжи, напротив, он приятно улыбнулся и потрепал старого друга по плечу.

— На самом деле, я пришел сюда потому, что подумал, что смогу поговорить с тобой в последний раз. Впоследствии это может стать проблемой, если ты проявишь дружелюбие по отношению ко мне.

— Я уже сыграл свою роль в этой войне, так что мне не стоит об этом беспокоиться.

— Так? Это хорошо. Тогда остается только одно, — мягкий тон Крикса внезапно изменился.

Не только лицо Спартака ожесточилось, когда он почувствовал необычный воздух, но даже Марк, который отступал сзади, напрягся.

----------