Героиня? Святая? Нет, я лишь работящая горничная! (LN)
Atekichi

— Я стану самой прекрасной горничной на свете! — заявила девушка, взметнув чёрно-белую юбку. Её зовут Мелоди. В прошлой жизни — японка, теперь переродившаяся в ином мире, она без устали воплощает мечту, служа универсальной прислугой в доме обедневшего графа из королевства Теолас. С ней даже самый простой чай делается напитком для гурманов, а обветшалый особняк будто заново рождается! Уборка, накрывание стола, охота, шитьё — всё под силу её мощной магии.

Она и не догадывается, что мир вокруг — это отомэ-игра, а сама Мелоди — сильнейшая и непобедимая героиня, святая! Но ей об этом неизвестно. Романтика с красавцами? Вторжение Повелителя Тьмы? Работа — прежде всего!

История о том, как непонимание собственной роли ненароком ломает предначертанную судьбу.

====================

Иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/e996ccb79ca7f727fb3eb0c4c28890a83b63dfe2.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/8e7997c9e30f63bfc8b3e94f49b187d5ca323392.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/bbb234ef00c6bd2e37fcd8dda8f3f44b5d4cd069.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/649523ed5b3897b92ef8ead8cb06779039064c71.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/dbb535c8941c887cd252992f5f7cbc48883a2188.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/8f111a923a03e078883ea5c21130ca08783ea5be.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/668facab5cbdd9fe490d9c65a0d438049cc23b86.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/f2fcc36c28b14992b3a20a49634179e9d917b8ca.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/46785f59c9d575fdef648a0d5e9203872838a4a0.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/2bd767bc0e06e263dff442571312f04b0dc35373.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/9cabf5a8f85bfba393c4bb12cf73827892676d55.jpg]]

----------

Начальные Иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/c4b3b5158fb6482a2fabff4d1ec8e8ec59390b95.png]]

[[image:/storage/reader-images/1d136acd3187c4b624e1d773ce98f4d9a6017fc5.png]]

[[image:/storage/reader-images/2d8c0cfead09815b0387a687c98f1d98f3bb5431.png]]

[[image:/storage/reader-images/dc70f9393bdc81f2b7ba90eae3b77ebc4a66a4e2.png]]

----------

Пролог

— Примите наше скромное приветствие.

С прямой спиной и коленями, согнутыми под правильным углом, черноволосая горничная поприветствовала двух посетителей идеальным книксеном. Но гости были слишком ошеломлены, чтобы оценить его по достоинству.

— Это действительно имение Люсианы? — выдохнула одна из посетительниц, растерянно оглядываясь по сторонам.

Другая была так же поражена:

— Когда мы были здесь в прошлый раз, это было практически...

— Одержимый дом?

Гости вздрогнули и подняли головы:

— Люсиана! — воскликнули они в унисон.

На вершине лестницы напротив входной двери стояла женщина — сама хозяйка имения и их принимающая сторона, леди Люсиана, дочь графа Радлберга.

— Добро пожаловать, Беатрис, Миллиария, — произнесла леди Люсиана, спускаясь по ступеням с изящными, размеренными шагами. На её губах играла улыбка, которой могли бы позавидовать многие из её сословия. — Я так рада, что вы смогли прийти. Вы делаете нам честь своим присутствием.

— Л-Люсиана, это правда ты? — запинаясь, проговорила девушка с длинной каштановой косой — достопочтенная Беатрис, дочь виконта Лиллерткруза.

— Ты выглядишь... просто потрясающе, — выдохнула остолбеневшая девушка с фиолетовыми волосами — достопочтенная Миллиария, дочь барона Фаронкальта.

Гостьи леди Люсианы смотрели на неё с изумлением, не в силах поверить, что девушка перед ними — их самая давняя подруга.

Она не выглядела и не вела себя как та Люсиана, которую они помнили с детства. Как такое могло быть?

Радлберги отнюдь не были второсортным родом — их превосходили только такие титулы, как маркизы или герцоги, — но графство их не было процветающим. Поколения некомпетентности истощили их финансы; они не могли позволить себе даже должного воспитания для собственной дочери. И всё же Люсиана выглядела именно так, как и подобает настоящей леди.

На её платье сверкали зелёные самоцветы — наряд настолько тонкий и яркий, что он, должно быть, был новым. Её волосы струились по спине, словно вода, отражающая солнечный свет. Безупречная кожа; полные, персикового цвета губы; аквамариновые глаза — она являла гостям само воплощение красоты, грациозно склонившись в реверансе.

— Ещё раз приветствую вас. Прошу, чувствуйте себя как дома.

Девушки восхищённо вздохнули. Они стояли перед совершенством, принявшим человеческий облик.

— Мелоди, — произнесло это видение красоты певучим голосом, — не будешь ли ты так любезна приготовить нам чай? Мы будем на террасе.

— Слушаюсь, миледи, — с поклоном ответила горничная.

Дамы сразу же направились к выходу. Второе имение Радлбергов, удобно расположенное в столице Теоласа, выглядело как новенькое — по крайней мере, так казалось гостям, помнившим его прежнее состояние.

Уже не такое одержимое, подумали они в унисон, сами того не зная.

Всего две недели назад они заезжали на чай, но тогда это жилище больше подходило для духов, чем для живых людей, не говоря уже о живой знати. Оно буквально разваливалось на части.

— Что вообще здесь произошло? — вслух удивилась Беатрис. — Как думаешь, Миллиария?

— Не уверена, — ответила та. — Придётся спросить, когда мы выйдем на террасу.

— Полагаю, придётся. Как бы неохотно мне ни было...

— Мне тоже. Внутри всё прекрасно, но, что же...

В памяти всплыли забытые воспоминания: мёртвый и запущенный сад. Покосившийся стол, который держался только благодаря вьющимся растениям. Сорняки. Сорняки повсюду, и ни одного садовника, чтобы их вырвать. И пауки... О, эти пауки.

***

— Боже мой! — воскликнула Беатрис. — Это как в сказке!

— Как красиво. Почему-то кажется даже больше, чем мой сад дома, — выдохнула Миллиария.

Лес кошмаров исчез, уступив место произведению искусства. Деревья стояли в продуманных местах, манипулируя перспективой и визуально расширяя всё пространство. Сквозь ухоженные ветви струился солнечный свет, отмеренный со вкусом. Кусты, искусно подстриженные в форме различных животных, оживляли это зрелище.

Беатрис сделала глоток чая, который принесла горничная, и её нос уловил тонкий аромат. Она улыбнулась:

— Восхитительно.

— И на вкус замечательно, — согласилась Миллиария. — Надеюсь, листья не были слишком дорогими.

Знать и чай неразлучны, как облака и небо, но такой изысканный напиток мог оказаться затратной роскошью. В прошлый их визит им подали чай самого низкого качества, и никакая дружба или хорошие манеры не могли заставить их сделать больше одного глотка. Ещё одно загадочное несоответствие.

Люсиана тихонько рассмеялась, в её голосе послышалась нотка гордости:

— О, это тот же сорт, что мы всегда используем.

Челюсти девушек отвисли. Этого не могло быть. Не могло. Полнота аромата, такой восхитительный вкус, послевкусие, задерживающееся в горле... Это не был самый низкий сорт. В этом не было смысла!

— Но как? Если бы я не знала тебя лучше, я бы назвала тебя лгуньей, — сказала Беатрис.

— Я не виню тебя за сомнения, — ответила Люсиана. — Как оказалось, для хорошего чая не нужны дорогие ингредиенты. Ведь так, Мелоди?

Леди повернулась к зрительнице, наблюдавшей за всем этим с неизменной, безмятежной улыбкой.

— Именно так, миледи, — ответила горничная. — Деньги могут купить лучшие чайные листья, но не могут купить мастерство, а только одно из них имеет решающее значение для идеального напитка. Это и отделяет горничную от масс.

Беатрис и Миллиария в изумлении уставились на горничную по имени Мелоди. Они не припоминали, чтобы видели её здесь во время прошлого визита; должно быть, она была новой в имении.

— Так, хватит, пора объяснять! — выпалила Миллиария.

— Согласна. Я едва узнаю это место. Как могло так много измениться всего за две недели? — потребовала Беатрис.

Что здесь происходило? Имение выглядело новым, чай был невероятным, а Люсиана просто сияла.

Последняя лишь усмехнулась и приложила палец к губам:

— Мой секрет.

— Ты просто невыносима! — воскликнули девушки.

У знати есть свои секреты. В некотором смысле это часть их работы. Даже среди друзей высший свет любит свои тайны, так что они не могли жаловаться, если Люсиана предпочитала держать этот при себе.

— Как скажешь, — сказала Беатрис. — Но хотя бы перестань притворяться.

— Да, пожалуйста, — согласилась Миллиария. — Ты просто воплощение леди, да, мы все это видим. А теперь скажи, куда ты дела настоящую Люсиану?

Люсиана повернулась к своей горничной, которая улыбнулась и кивнула, а затем вздохнула:

— Ладно, но у меня ведь неплохо получалось изображать чопорную леди. Вы должны мне это признать.

Её величественная и сдержанная улыбка сменилась озорной.

— Вот она, — рассмеялась Беатрис. — Я уже начала подозревать, что тебя похитили и украли твою личность.

— Это было отличное представление, но ты мне нравишься такой гораздо больше, — сказала Миллиария.

— Да? Хех! Спасибо! — просияла Люсиана. — Приберегу Чопорную Люсиану для Весеннего бала.

Леди встала, согнула колени и сделала реверанс в своей типичной, своеобразной манере — то есть с грацией фламинго.

***

Чашки опустели, и гости Люсианы уже собирались уходить.

— Полагаю, мы не увидимся до церемонии открытия в Королевской академии? — сказала Беатрис. — До встречи, Люсиана.

— А после этого — Весенний бал. Мы наконец официально выйдем в свет вместе с остальным высшим обществом, — взволнованно произнесла Миллиария.

Люсиана усмехнулась:

— Увидимся на церемонии.

Проводив подруг до их кареты, Люсиана выдохнула с облегчением. Наконец-то всё закончилось. Она выжила.

Изнутри имения Мелоди ждала возвращения своей госпожи.

— Перед ужином не помешало бы освежить причёску, — сказала горничная. — Зайдём в вашу комнату?

— Ох, Мелоди...

Волосы Люсианы превратились в птичье гнездо из растрёпанных прядей и сбившейся чёлки, растрёпанных дерзким ветерком, не имевшим ни малейшего уважения к укладке. Просьба Мелоди была совершенно нормальной и разумной, обычной обязанностью горничных, но она была первой в опыте Люсианы, кто действительно взялся за это дело. Большинство горничных были слишком заняты другими заботами, чтобы заботиться о личном уходе своих господ, так что можно ли винить Люсиану за то, что она была поражена и обрадована неожиданным предложением?

Нет, решила Люсиана, нельзя.

— Ты лучшая!

[[image:/storage/reader-images/dcdb226dda2f8fba46137f8ab5115b6cdfe25d58.png]]

Мелоди взвизгнула:

— Боже милостивый, это не соответствует этикету, миледи! Знатные леди не бросаются на своих горничных!

— Что ж, а эта просто не может удержаться! Сегодняшнее чаепитие было идеальным, и всё благодаря тебе!

Всего две недели назад Люсиана была не более чем “могла бы быть” — юной леди, живущей в одержимом доме, которая могла бы стать исключительной. Она всё ещё оставалась бы “могла бы быть”, если бы не Мелоди.

— Это всё прекрасно, а теперь отпустите! — взмолилась Мелоди. — Это так неприлично!

Её госпожа только хихикнула:

— Ой, не будь такой занудой. Кто нас увидит?

— Я увижу! И кто вообще научил вас так разговаривать?!

У бедной горничной не было слов. У неё оставался только один выход. В одно мгновение её паника сменилась холодной невозмутимостью.

— Хорошо. Похоже, нам придётся начать ваше обучение заново.

Теперь настала очередь леди взвизгнуть:

— Поняла! Пощады, прошу! Только не это! — Люсиана отпустила Мелоди, подняв руки в знак капитуляции. На её лбу выступил холодный пот, будто Мелоди держала у её горла нож. — Я-я могу быть приличной на людях! Ты видела! Честно! Только не снова!

— Могу ли я положиться на ваше слово?

Люсиана яростно закивала. Уроки вспыхивали в памяти одно за другим. Она не могла пережить те ужасы снова. Это было чудовищно. Исключено!

— Хорошо, — сдалась Мелоди. — А теперь давайте займёмся вашими волосами.

— Да! Прекрасная идея! — немедленно согласилась Люсиана, благодарная за то, что спаслась от этой пытки. Это было чудо, которое она не забудет.

Люсиана вернулась в свою комнату, и Мелоди начала расчёсывать её волосы. В тишине в голове Люсианы возник вопрос.

— Скажи, Мелоди? Что привело тебя сюда? — спросила она. — Ты могла бы получить работу где угодно.

В столичной резиденции Радлбергов был только один помощник: Мелоди. Та работа, которую она сделала — нет, те подвиги, которые она совершила — обычно потребовали бы десятков и десятков горничных, но она справилась со всем одна. Люсиана, конечно, не жаловалась, но это вызывало вопрос: почему Мелоди выбрала это место своей работой?

Горничная хихикнула:

— Я пришла сюда, потому что я была вам нужна.

Люсиана недоумённо склонила голову, и Мелоди улыбнулась:

— Я люблю все аспекты своей работы. В большинстве имений обязанности распределяются между персоналом. Здесь же мои руки касаются всего, и именно так мне и нравится.

— Э-это... хорошо?

— Это идеально! Я люблю своё дело, и так я оставляю всё самое интересное себе! Это работа мечты, я вам говорю. Ведь лучшие горничные умеют всё!

— О-ох. Да?

Мелоди была в восторге от своей работы, как влюблённая девушка, и Люсиана не могла надеяться понять это. Она пыталась, но в итоге решила, что сейчас самое время попрактиковаться в технике “улыбнись и кивни”.

Тем временем Мелоди продолжала гореть пламенем сотни домашних слуг. У меня есть второй шанс в жизни, и я не собираюсь его упускать! — думала она. — Смотри на меня, мама. Я стану самой прекрасной горничной, которую когда-либо видел этот мир!

Пока это пламя тлело в тишине. Но тлеть ему суждено, потому что это не история о павшей леди, восставшей из пепла, — это история о горничной, которая заново зажгла огонь!

**

Шуточки переводчика

[[image:/storage/reader-images/64068cbc2128ef986e486ec005393e457cdd4114.jpg]]

**

— Когда мы были здесь в прошлый раз, это было практически...

— Одержимый дом?

[[image:/storage/reader-images/5dd1e47bc93fefeffec36d93ea1417609806cdd4.jpg]]

----------

Девушка, которая хотела стать горничной

Когда-то мир Мидзунами Рицуко был бесцветен.

Рождённая в достатке и воспитанная заботливыми родителями, она не знала страданий и ни в чём не нуждалась. Она была одарена и к шести годам была умнее большинства взрослых. Чтобы кто-то не подумал, будто ей не хватает культуры, спешу заверить: это не так. Её картины, издаваемые под псевдонимом, продавались в галереях за баснословные суммы. Первый инструмент, который она взяла в руки, она освоила за час. Когда она пела, птицы слетались на её нежные трели.

Программирование было для неё детской игрой, первая помощь — щелчком пальцев. А что касается самообороны? Взрослые мужчины трепетали в её присутствии. Мидзунами Рицуко была, попросту говоря, величайшим вундеркиндом из всех, кто когда-либо жил.

Но всё же, жила ли она по-настоящему?

Ничто из того, что она делала, не имело значения. Ничто не требовало от неё больше минимальных усилий. Всё, к чему она прикасалась, превращалось в золото. А когда всё вокруг становится золотом, оно начинает тускнеть. Когда тебе дарованы все мыслимые почести, что остаётся? Какая победа может быть в гонке без соперников?

Это не значит, что у Рицуко не было тех, кто её превосходил. Они были, но никто из них не был ей ровней. Когда она проигрывала, то всегда кому-то старше, кто посвятил свою жизнь своей области, кому проиграл бы кто угодно.

Она не чувствовала ничего.

Циничный прагматизм пустил корни в сердце юной девушки. Она избавилась от крайностей эмоций — радости и печали, удовольствия и боли, сомнений и уверенности — и её мир потерял цвет. Всё проходило через этот бесчувственный фильтр и выходило серым и бесцветным. Скучным и унылым для детских глаз.

Жизнь была для Рицуко печальной тюрьмой, решётки которой были воздвигнуты из того самомнения, которое она сама же и построила.

Быть человеком — значит судить и быть судимым. А гении среди нас слишком часто осознавали свои таланты, но не имели достаточно смирения, чтобы обуздать эти инстинкты. Талант рождает высокомерие, а высокомерие рождает презрение.

Такова была участь Рицуко. Она тоже судила мир, пусть и подсознательно в своём юном уме, и находила его недостаточным, его спектр — слишком ограниченным.

Так говорила лягушка в колодце. Как бы ни была одарена Рицуко, ей было всего шесть. Она мало знала о безбрежности мироздания и его глубоких тайнах.

Но ей предстояло узнать.

***

Однажды родители Рицуко потащили её на корпоративное мероприятие, устроенное красивым английским джентльменом, с которым её отец был знаком по работе — бароном, хотя точнее было бы сказать “пожизненный пэр”. Титул не был наследственным.

Его вилла стояла на живописном холме. Джентльмен выбрал сад этого безмятежного поместья для своей грандиозной чайной вечеринки. Именно здесь Рицуко встретила свою судьбу.

Среди унылых чёрных и белых тонов монохромного мира Рицуко появилась странная аномалия, противоречившая её восприятию.

— Примите наше скромное приветствие. Прошу, чувствуйте себя как дома.

Красивая женщина подкатила сервировочный столик к столу Рицуко. На ней было чёрное как смоль платье с белоснежным передником. Чепец того же стерильного оттенка покоился на голове с иностранными, светлыми волосами, но говорила она на безупречном японском. С прямой спиной и коленями, согнутыми под правильным углом, женщина сделала то, что Рицуко знала как “реверанс”.

Женщина с мудрой краткостью перечислила предложения чая и молока, затем безупречно выполнила каждую просьбу, после чего удалилась, чтобы повторить ритуал с другими гостями.

Рицуко смотрела ей вслед.

— Мама, кто эта красивая леди?

— Красивая леди? Ах, это просто горничная.

— Горничная...

При всех своих знаниях Рицуко слышала о таком впервые; это был недостаток её избирательного образования. Хотя она много узнала об Англии — её важных датах и истории — бытовые мелочи ускользнули от неё.

Отец Рицуко принялся объяснять, что эта женщина была парадной горничной, специализирующейся на обслуживании гостей, которую английский джентльмен специально вызвал из-за границы на сегодняшнее мероприятие. Рицуко слушала, не сводя глаз с женщины.

Горничная наконец заметила. Их взгляды встретились, но прежде чем смущение успело залить лицо Рицуко, женщина улыбнулась ей. И какой же идеальной была эта улыбка.

Всё изменилось в тот миг.

На кратчайшее мгновение цвет вернулся в серый мир. Или, возможно, не вернулся. Возможно, это была иллюзия, вызванная ярким чёрно-белым платьем горничной, на которое Рицуко так пристально смотрела. Но какая разница? Рицуко было всё равно. Она наконец-то чувствовала что-то настоящее.

— Какая она красивая, — выдохнула девочка.

— Да, пожалуй, — сказала мать. — Хорошо разглядываешь, дорогой?

— Что? — залепетал отец. — Милая, нет. Я, эм, обещаю?

— Ты сделаешь больше, чем это, когда мы вернёмся домой.

— Честное слово! У меня есть глаза только для тебя, моя сладкая, прекрасная, прощающая жена!

Одна улыбка одной женщины в чёрно-белом платье. Такая незначительная мелочь. Но чёрный и белый были первыми цветами, которые Рицуко видела за долгое время.

***

“Горничные. Домашняя прислуга женского пола. Стали популярны во второй половине XIX века в Англии, в викторианскую эпоху. В поместьях работу обычно распределяют между несколькими типами горничных, включая кухонных горничных, домашних горничных, парадных горничных...”

Рицуко проглотила всю информацию, которую смогла найти о своём новом увлечении, сфокусировав все свои гениальные таланты на этой цели. Она должна была узнать больше. Их историю. Их эволюцию как профессии. Она даже взялась за изучение профессиональных хитростей и сшила собственный униформу — обе задачи были облегчены её врождённой изобретательностью и ловкостью. Затем она зашла так далеко, что стала играть в горничную по всему дому.

Родители никогда не ругали её — они даже поддерживали. Они были вне себя от радости, видя свою дочь такой увлечённой чем-то. Всё что угодно было лучше той безжизненной апатии, которую она обычно проявляла.

Однажды Рицуко посмотрела фильм под названием “Стеклянная принцесса”. Это была история о юной дворянке в феодальной Англии, выросшей с серебряной ложкой во рту и изолированной от мира. Печальная история о невозможной любви между ней и простолюдином, закончившаяся их трагическим двойным самоубийством. Зрители плакали, когда пошли титры, и Рицуко была среди них. Её родители заключили, что интеллект их дочери распространяется и на эмоциональную сферу.

Они не могли быть более далеки от истины.

Принцесса пережила так много, но именно её горничные были рядом с ней на каждом шагу.

Хотя принцесса была главной героиней и в фильме почти не показывали её фрейлин, Рицуко знала. Она изучала этот вопрос, и она знала, на что готовы были пойти те горничные ради госпожи, которую так уважали.

Мидзунами Рицуко росла. Она превратилась в женщину, для которой функция важнее формы, долг важнее удовольствия, передник важнее платья.

Но её ум никогда не тускнел. Рицуко применяла свой превосходный интеллект ко всему, что было связано с горничными и их работой. Архитектура. Инженерия. Астрономия. Биология. Было ли всё, чем она занималась, действительно связано с горничными и их работой? Возможно. Спорно. Рицуко не останавливалась достаточно долго, чтобы ответить на этот вопрос.

Её одержимость только углубилась в колледже. Там она увидела возможность воплотить свою мечту в реальность и стать тем, кем она восхищалась.

Но как ей это сделать? Проблемы возникли почти сразу. В современной Японии не было рынка для слуг. Мало где в мире всё ещё использовали дворянские титулы, что фактически делало древнюю профессию (по крайней мере, в её исторической форме) вымершей. В лучшем случае она могла бы найти работу в клининговой компании.

Она вспомнила английского джентльмена и ту светловолосую женщину. Может быть, Соединённое Королевство? Возможно, там Рицуко найдёт то, что искала.

Решение было принято. Она поедет учиться за границу.

— Мама! Папа! Я еду в Англию, чтобы стать горничной!

— Сфотографируй Биг-Бен для меня, — сказал отец.

— Ты и твои горничные, — поддразнила мать. — Весело проведи время там.

Как быстро Рицуко приняла решение, возможно, даже быстрее, его приняли её родители.

Это был выбор, о котором они пожалеют.

Наконец, когда ей было двадцать, Рицуко отправилась за океан. Она сделала это. И своими руками, без помощи семейного состояния.

***

Попрощавшись с мамой и папой, Рицуко села на самолёт, который должен был доставить её в Англию. Она заняла место у окна и ждала взлёта, когда у её прохода остановилась пара.

— Кажется, я рядом с тобой, — сказала девушка.

— О, да, укради место рядом с красоткой, — сказал парень. — Привет!

— Заткнись. Игнорируй его, пожалуйста.

Они были японцами. Примерно одного возраста с Рицуко, может быть, моложе.

Рицуко хихикнула:

— Я не против. Садитесь.

Через мгновение самолёт взлетел, и они поднялись в небо. Примерно через двенадцать часов они должны были прибыть в Англию. У них было довольно много времени в таком тесном пространстве, и Рицуко разговорилась со своими соседями.

— Вы старшеклассники? — сказала Рицуко. — И путешествуете за границу совсем одни. Удивительно, что ваши родители вам так доверяют. Они знают, что вы встречаетесь?

— Мы не встречаемся! — выпалили оба в идеальном унисоне.

Рицуко усмехнулась:

— Вы вполне могли бы меня обмануть.

Девушку звали Асакура Анна — нахмурилась.

— Я лучше умру, чем буду в паре с этим балбесом.

— Ну, взаимно! — парировал парень, Курита Хидэки. — Я не соглашусь ни на что меньшее, чем на Рицуко-сан. Вот это женщина.

Их протесты не обманули Рицуко. Насколько она могла судить, они были созданы друг для друга.

— Так скажите мне, тогда. Зачем вы вместе в этой поездке? — спросила она.

— Мы не одни. Мы в туре. Смотри, — Анна достала какую-то компьютерную игру. На обложке была изображена девушка с серебряными волосами, окружённая пятью мужчинами, искрами и другими фантастическими завитушками. — Все мои подруги в школе без ума от этой игры, и там проводится специальная акция: десять счастливчиков получают тур по Англии, если купят специальное издание, можешь себе представить? Мне как-то удалось получить место, так что мы летим в Англию с парой других фанатов, которых мы вроде как знаем. Они разбросаны по самолёту.

— Я здесь, чтобы присматривать за ней, — сказал Хидэки. — Моя младшая сестра хотела поехать, но я всего один парень, и у меня достаточно хлопот с этой. Единственная причина, почему я, а не её родители, потому что у них в те дни была работа. — Он усмехнулся над собой. — Они решили, что я не смогу навредить, потому что мы всё время грызёмся.

— Значит, ты рыцарь в сияющих доспехах для Анны-сан? — поддразнила Рицуко.

— Ни за что! — снова выпалили они в унисон. У них даже были одинаковые выражения лиц и жесты.

Рицуко не могла не рассмеяться. Как бы там ни обстояли дела в их отношениях, это ускользало от неё. Она отказалась от романтики в пользу передника давным-давно. По крайней мере, она могла оценить, что бы у них ни было, это согревало её сердце.

Через несколько часов свет в кабине погас, они накинули одеяла, и все трое пассажиров погрузились в сон. Когда они проснутся, они официально будут над британской землёй. В их груди росло волнение, а мысли о предстоящих приключениях наполняли их сны.

Но снами они и остались, навсегда недосягаемыми.

Потому что тот самолёт пропал без вести; и шесть лет спустя его так и не нашли.

**

Примечания переводчика

Пожизненный пэр - ненаследуемый титул в Великобритании, который даёт право заседать и голосовать в Палате лордов.

**

Шуточки переводчика

Анна достала какую-то компьютерную игру. На обложке была изображена девушка с серебряными волосами, окружённая пятью мужчинами

Знаю я одну картинку из одного видео, где одна девушка окружена пятью мужчинами...

**

Грузовик-сан: Эй, братан, подсоби маленько. Одна из моих целей сейчас вне зоны доступа.

Самолёт-сан: Да не вопрос, братан. Курс на иномирье взят.

**

Фильм: *показывает трагедию принцессы*

Рицуко:

[[image:/storage/reader-images/dfa7c7bbdf0886f91d146f70bd120ef59815ba05.jpg]]

----------

Новый мир в чёрно-белых тонах

— Мама, кто эта красивая леди?

Маленькая Селести указала на молодую девушку в чёрном как смоль платье с белоснежным передником. Чепец того же стерильного оттенка покоился у неё на голове.

Селена сочла вопрос дочери странным. Она была не так уж и красива.

— Красивая леди? Ах, это просто горничная.

— Горничная... А?

Всё хлынуло обратно. Образы. Знания. Воспоминания.

Горничные... Самолёт... Я... Моё имя... Мидзунами Рицуко.

В сознание Селести хлынула её прошлая жизнь. Её любовь к этим слугам в униформе. Учёба за границей в Англии. Самолёт, на который она села. Турбулентность. Они упали в воду. Потом всё погрузилось во тьму.

Мидзунами Рицуко умерла в тот день. Её последними словами родителям были невинные “Скоро вернусь!”

— Селести? У тебя животик болит, милая?

— А? — Она плакала. Она поспешно вытерла слёзы. — Нет. Я в порядке. Что-то в глаз попало.

— Ну ладно, как насчёт того, чтобы пойти домой?

— М-м-м!

Селена взяла дочь за руку, и Селести позволила новой матери вести себя — хотя и с немалым чувством вины перед той, которую потеряла.

Селести МакМарден — таково было её новое имя. Ей было шесть, отца у неё не было, только Селена. У Селести были глаза матери — пронзительного лазурного цвета, — но не её волосы. Селена была брюнеткой, а волосы Селести представляли собой копну серебряных локонов, которые, должно быть, достались ей от отца.

Каким-то образом этот ребёнок стал Мидзунами Рицуко. Или, возможно, всё произошло наоборот.

Так или иначе, это точно был не её мир, и у неё было несколько причин прийти к такому выводу. Первой была земля, которую она, по-видимому, называла домом: маленькая деревушка под названием Анавалез в Аварентонской марке*, пограничной области на западе королевства Теолас. Рицуко не могла припомнить, чтобы на Земле существовала такая территория.

Во-вторых, сама Анавалез. Архитектура напоминала средневековую Европу, и при этом у них были... работающие туалеты. Те самые, с рычажком, сливом и воронкой. Иными словами, Анавалез была куда более санитарно благополучной, чем предполагала её стилистика. Насколько могла видеть Селести, никто не справлял нужду прямо на улицах.

Она содрогнулась.

Однако её сбивало с толку кажущееся отсутствие водопровода: люди всё ещё брали воду из колодца. Она не могла понять, в чём дело.

Когда она наконец разобралась, это стало краеугольным камнем её теории о “другом мир”.

— Свет. Luce*.

На кончиках пальцев Селены зажглась маленькая искорка, и она поместила её на подсвечник. Свеча не зажглась — по крайней мере, не от пламени, — вместо этого она излучала свет без всякого горения.

Магия. Рицуко сначала не поверила, списала это на ловкость рук, но в том, что она видела, не было никакого обмана. Это объясняло туалеты. По-видимому, их изобретение предшествовало самому Теоласу и принадлежало магу с особенно удачными идеями.

Для этих людей туалет, который не смывался, был так же чужд, как облако, из которого не идёт дождь.

В этом мире магия была тем, с чем рождаются; по крайней мере, так поняла Рицуко. В возрасте пяти лет в местной церкви измеряли вашу предрасположенность, чтобы узнать, есть ли в вас искра. Селести не была столь благословлена.

— Я чувствую силу, но не переключатель, чтобы ею воспользоваться, — сказали ей.

Она помнила, что сначала расстроилась, но давно уже оставила это позади.

Мне не нужна магия, чтобы быть горничной!

И по счастливой случайности, горничных здесь было в изобилии. Среди этой трагедии блеснула возможность, и она ухватилась за неё. Следовательно, цвет вернулся в её мир.

— Ты сегодня в удивительно хорошем настроении, Селести. Мамочка узнает почему?

— В очень! Но это секрет. Я расскажу тебе однажды!

— Ох, я уже умираю от любопытства.

Детская радость облегчила шаги Рицуко. Конечно, помогало и то, что она буквально снова была ребёнком. И всё же она сохранила достаточно ума, чтобы понимать: она не сможет осуществить свою мечту в шесть лет. В этой культуре пятнадцать лет считались возрастом совершеннолетия, так что ей придётся подождать до тех пор.

Селести собиралась рассказать матери о мечте Рицуко, когда придёт время.

Она не усвоила урок о внезапности прощаний.

***

— Мама! О, Мама!

— Прости, Селести... Я оставила тебе письмо. Прочти его, милая... В нём... всё объясняется.

— Мама!

Когда Селести было всего четырнадцать, Селена пала жертвой чумы, опустошавшей их деревню.

Скромные похороны. Селести мало что помнила из них, сломленная горем. Потеря не одной, а двух матерей едва не сломала её. Волны страданий были так неумолимы, что она чуть не забыла и о своей мечте, и о письме.

Последнее было бы потеряно для неё навсегда, если бы не чистая случайность. Шесть месяцев спустя мимо её дома случайно проходил почтальон, и это пробудило её память. Селести бросилась в комнату матери и открыла сундук у её кровати. Оно было там.

***

Моя милая Селести,

Слова не могут передать ту боль, которую я чувствую, оставляя тебя так скоро. Я лишь надеюсь, что ты найдёшь в себе силы простить меня. Как бы мне хотелось увидеть, как ты расцветаешь в женщину, как я праздную с тобой тот день, когда ты наконец станешь горничной. О да. Я всё это время знала твой секрет. Я видела, как ты репетировала реверанс, когда думала, что я не смотрю. Как бы мне хотелось сказать тебе, какой ты была прекрасной.

Ты станешь хорошей горничной, моя дорогая. Признаюсь тебе в своём секрете: я сама когда-то была горничной — поэтому я должна тебя предупредить. Жизнь в услужении другим может казаться идиллической и очаровательной, но в ней есть опасности, и эти опасности только возрастают, чем выше ты поднимаешься по социальной лестнице.

Твоего отца зовут Клауд Легинбарт. Когда я знала его, он был сыном графа. Я полагаю, что к настоящему времени он уже унаследовал титул своего отца. Мы действительно любили друг друга. Это я тебе обещаю. Но нам не суждено было быть вместе. Мы жили в разных мирах, он и я. Общество никогда бы этого не позволило. Когда его отец, тогдашний лорд, узнал о нас, он уволил меня, и я больше никогда не видела Клауда. Я узнала, что беременна тобой, только позже.

Он не знает о твоём существовании. Пожалуйста, не вини его за это.

Прочти следующие несколько слов внимательно, Селести. Перед тобой два пути.

Ты можешь пойти к отцу и сказать ему, кто ты — задача, я полагаю, несложная. У вас обоих серебряные волосы. Таких не много. Но знай: если ты это сделаешь, ты сама станешь дворянкой. Леди. А леди не становятся горничными.

Твой второй путь прямо противоположен: стать горничной.

По правде говоря, я бы хотела, чтобы он знал тебя так, как знала я. Если бы у меня было одно желание, это было бы оно, но это тебе решать. Что бы ты ни выбрала, я знаю, ты поступишь правильно. Следуй за своим сердцем.

На самом деле, возможно, я перефразирую последнее утверждение. Если твоё сердце приведёт тебя по моим стопам, моё единственное желание — чтобы ты делала это всем своим существом. Если стать горничной — твоя мечта, тебе лучше стать самой прекрасной горничной, которую когда-либо видел этот мир. Я буду наблюдать, просто чтобы убедиться, что ты это сделаешь.

Я люблю тебя, Селести. Мы ещё встретимся, но, надеюсь, не скоро. Если в следующий раз, когда я тебя увижу, ты не будешь старой и седой, у нас с тобой будет серьёзный разговор.

С любовью,

Мама

***

Слёзы размыли чернила на странице. Дочитав письмо, Селести дала обещание.

— Спасибо, мама. Я последую своему сердцу. Я сделаю это. Я хочу встретиться с отцом, это правда, но я также хочу быть горничной. Я всегда хотела, сколько себя помню, за две жизни. Так что я сделаю это, мама. Я стану лучшей горничной. Самой прекрасной горничной, которую когда-либо видел этот мир! Я клянусь тебе!

Это было больше, чем обещание, — это была клятва, рождённая из любви к женщине, которая её вырастила, к её неугасимой страсти и к самой себе. Объявление, обращённое в пустоту, каждое слово было выжжено единственным намерением.

Она станет горничной. Самой прекрасной горничной, которую когда-либо видел этот мир. Она сделает свою мать гордой. Она сделает гордой себя.

— Благословение тебе, о дева серебряная, — прогремел голос. — Клятва принесена, душа твоя обнажена, сердце твоё доказало свою истинность.

Селести резко обернулась, но в комнате никого не было. Её взгляд упал на подсвечник, который Селена всегда зажигала своей магией. Что-то звало её, но она не могла сказать, что именно и что оно говорило.

— Свет, — прошептала она, протягивая руку к свече. — Luce.

В одно мгновение свет залил комнату, и Селести отшатнулась. Раньше ей никогда не удавалось зажечь даже искру магии, не говоря уже о таком взрывном всплеске.

Когда она пришла в себя, она почувствовала, как внутри неё что-то зашевелилось. Течение. Словно она чувствовала, как её собственная кровь движется по венам, странно и бурно, и не совсем комфортно.

Сила хлынула в неё, подавляющий поток, и её приливы и отливы омывали её сознание. Она знала это почти инстинктивно.

— Мана...

У Селены хватало сил только на то, чтобы использовать Luce раз в день. Селести применила заклинание в сотню раз сильнее обычного, и всё же она едва ощутила возмущение в протекающей сквозь неё магической энергии.

Какую бы силу ни сулила магия, она несла с собой равную долю риска. Многие практикующие потеряли свои жизни, ступая по этой опасной тропе, и даже величайшие маги королевства могли засвидетельствовать, как трудно было контролировать свою магию в молодости. И всё же Селести затмевала каждого из них в астрономической степени. Объём её маны по сравнению с мастером был как океан по сравнению с лужей.

Но Селести ничего этого не знала, не имея должной системы отсчёта. Однако она знала, что эта сила, которой она владела, была опасна. Один миг невнимательности — и весь этот сияющий свет мог превратиться в пламя, которое поглотит Анавалез целиком.

Честно говоря, такая сила не должна была принадлежать четырнадцатилетней девочке. Дар, который должен был быть заработан всей жизнью тщательных тренировок, стал достоянием Селести в мгновение ока. Если оставить газ включённым, это вопрос не если он взорвётся, а когда.

— Лучше я прикрою это, — сказала Селести, чувствуя и опасаясь силы, рвущейся на свободу.

Она успокоила круговорот и бурление своего магического океана с лёгкостью, которая привела бы в ярость мастеров, потративших всю жизнь на то, чтобы достичь такого уровня контроля. Так же быстро, как она получила свою силу, Селести овладела ею. Воистину, её гений превосходил жизни.

— Свет. Luce.

На этот раз она вызвала ровно столько света, сколько нужно для лампы. Он исходил из её кончиков пальцев, ровный и совершенный.

Селести не могла удержаться, чтобы не испытать свои таланты дальше. Она вызвала капли воды, мерцающие языки пламени и порывы ветра — всё одновременно, конечно — и послала стихийную метёлку для пыли на поиски грязи.

— Невероятно, — выдохнула она. — Это так же просто, как дышать.

Вопиющее заблуждение. Одновременное манипулирование несколькими элементами с такой тонкостью было, безусловно, не “так же просто, как дышать” для большинства людей.

Так родился величайший маг из всех когда-либо живших. Всё творение лежало у её ног.

— С такой силой я могла бы... я могла бы...

Она могла бы собрать армию и завоевать народы, правя железной рукой. Она могла бы создать гарем. Она могла бы стать тем беспринципным, грубым протагонистом, которым большинство из нас мечтает стать, получив такую мощь. Дьявол на плече Селести был готов шепнуть ей на ухо, соединить её новые дары с её старым интеллектом и установить новый мировой порядок, непохожий ни на какой другой...

— Я могла бы стать самой прекрасной горничной, которую когда-либо видел этот мир!

Э-э... Как говорил дьявол...

— Чего я жду? Пора приготовить немного горничной магии, от горничных, для горничных! Ну, для моего господина или госпожи, если быть точным, но суть ясна! О боже, сейчас начнётся суета!

Дьявол сдался. Механизмы ума его носительницы явно были за пределами его понимания, как это часто бывает с молодыми вундеркиндами, особенно одержимыми. Горничными, в данном случае.

Как говорится, гениальность и безумие — две стороны одной медали. Но это ни здесь, ни там.

Селести была счастливее, чем за последние месяцы.

***

— Спасибо всем! За всё!

Месяц спустя Селести попрощалась с Анавалез и её жителями — своим домом. Те, кто понимал, как тяжело Селести пережила смерть Селены, не хотели отпускать девушку, но ей это было нужно. Ей нужно было отправиться в чужие земли на Запад в путешествие самопознания.

Или так считали жители деревни.

Селести обдумывала это, но в конце концов решила, что не может раскрыть своё истинное место назначение или цель. Она станет горничной! И хотя она понимала, что её отцу уже слишком поздно бросаться на поиски своей потерянной возлюбленной, она не собиралась рисковать. Последнее, что ей нужно, — это след, ведущий к ней, и импровизированная семейная встреча, которая разрушит её карьерные планы.

На самом деле она направлялась на восток, в столицу Теоласа Палтесию — прямо противоположно тому, куда, по её словам, она направлялась. Даже Селести не решилась бы покинуть единственный дом, который она когда-либо знала, и свою страну одним импульсивным рывком.

Первая часть путешествия должна была привести её в Трендивалез, откуда дилижанс регулярно перевозил пассажиров по маршруту, соединяющему столицу с западным соседом королевства.

Попрощавшись, она покинула городок и углубилась в лес, но сразу же спряталась за деревьями и кустарником, чтобы переодеться в зелёное платье, которого никто дома никогда не видел — она сшила его сама.

— Затемнись. Annerire*.

Как только заклинание слетело с её губ, её блестящие серебряные локоны и сияющие лазурные глаза потемнели до полуночной черноты.

— Идеально. Теперь это магия горничной.

Мир предстаёт перед нами таким, каким мы его видим, благодаря тому, как свет взаимодействует с пигментами. Некоторые материалы поглощают определённые длины волн, а цвет, который они приобретают, — это просто комбинация любых непоглощённых волн, интерпретируемая человеческим глазом. Например, яблоко поглощает все длины волн, кроме красной, и поэтому кажется красным.

То, что сделала Селести, по сути, было манипуляцией теми же свойствами, изменением длин волн, поглощаемых её волосами и глазами, чтобы они казались темнее. Как ей удалось учесть каждую частицу света независимо от интенсивности, источника или перспективы? Это было загадкой даже для неё. Осложнение, которое поставило бы в тупик любого нормального мага, не было даже мимолётной мыслью для Селести.

Воистину, она была злейшим врагом работающего мага.

С изменившимися глазами, волосами и одеждой Селести возродилась заново. Она приглушила серебро и синеву, которые делали её привлекательной и загадочной. Её новые чёрные локоны послушно спадали ниже плеч; её тёмные глаза выражали зрелость. Зелёный цвет платья навевал мысли о дриадическом спокойствии.

— Теперь меня никто не узнает.

Селести не могла появиться в столице, пока её бывшие односельчане думали, что она отправилась в противоположном направлении. Однако в мире без камер и фотографий никто за пределами этого города не заподозрит её. К тому же она видела достаточно черноволосых и черноглазых людей, чтобы знать, что таким образом она не будет выделяться. Правда, она также находила спокойные цвета утешительно напоминающими о своей японской сущности.

— Кажется, дилижанс в столицу отправляется через два дня. Надо проверить, когда я доберусь до города.

Селести взвалила рюкзак на плечи и отправилась в путь.

Кстати, хотя чёрные волосы и тёмные глаза были обычным явлением, наличие обоих одновременно было определённо редкостью. Бедняжка Селести никогда не узнала бы этого в своей тихой маленькой деревушке.

**

Примечания переводчика

Марка - пограничные военные округа в Средневековье.

Luce (итал.) - Свет.

Annerire (итал.) - почернеть, очернить

**

Шуточки переводчика

Селести: *отправляется на восток*

Селести: Кто-то пьёт компот из рога,

Кто-то в чай кладёт имбирь,

Ну а мне легла дорога

Прямиком в Сибирь!

**

— Кажется, дилижанс в столицу отправляется через два дня. Надо проверить, когда я доберусь до города.

Селести: Приветствую, попутчики. Куда путь держите?

Рыцарь и разбойник: Нас вон тот нанял. Его спрашивай, барышня.Наниматель: Пришло мне, значится, письмо от дальнего родственника...

**

Забавное, кстати, наблюдение. Это уже второй тайтл у меня, где есть горничная, которую зовут Селести/Селестия.

----------

Девушка с чёрными волосами

Через два дня после отбытия Селести мэр Анавалез принимал двух гостей. Их скромные дорожные наряды не обманули мужчину; манера держаться выдавала их статус с головой.

Один из них, казалось, застыл в вечном хмуром взгляде, с длинными тёмно-синими волосами. У его спутника волосы были короче и красными, а его золотистые, полуприкрытые глаза вызывали у мэра беспокойство. Красноволосый кривился при виде всего вокруг, вечно осуждая.

— Простите за наш необъявленный визит, — сказал синеволосый. — Я Сейбл, а это мой спутник, Лект.

Они представились рыцарями на службе у графа Легинбарта.

Мэр сглотнул.

Репутация графа Легинбарта бежала впереди него. Он был одним из самых доверенных вассалов короля, вице-канцлером и довольно молодым для своего ранга. Поэтому его рыцари обладали немалой властью, которую мэр отчаянно надеялся не обратить против своей маленькой деревни.

— Мы прибыли к вам по делу величайшей важности. Его Светлость поручил нам разыскать одного человека. — Сейбл достал из внутреннего кармана небольшой портрет в рамке, изображающий красивую брюнетку.

Мэр ахнул:

— Селена?

— Вы её знаете?!

— Д-да, господин рыцарь. Полагаю, этот портрет был сделан, когда она была моложе, но да. Я уверен.

— Слава небесам, наконец-то наши поиски завершены! — Сейбл вскочил на ноги, чистая радость стёрла с его лица хмурое выражение. — Его Светлость будет весьма доволен!

Земли графа Легинбарта находились довольно близко к столице. Их путь должен был быть долгим и трудным. Это делало новости, которые мэру предстояло сообщить, ещё более тяжёлыми.

— Вас что-то тревожит, господин мэр? — спросил Лект.

Сейбл взял себя в руки:

— Мэр?

— П-почтенные господа, я... С прискорбием сообщаю, что вы опоздали. Селена ушла из жизни.

— О боже, — выдохнул Сейбл.

— Всего два сезона назад, — продолжил мэр. — На деревню обрушилась чума. Она забрала её. — Сейбл рухнул на диван под ним. — Если это не будет нескромным вопросом, могу ли я поинтересоваться, что связывало графа Легинбарта с ней?

— Полагаю, вы понимаете, что это не общедоступная информация, — ответил Лект за своего спутника. Сейбл всё ещё не оправился от шока. — Она была возлюбленной Его Светлости, но их сословия не позволяли им быть вместе. Так уж вышло. Их разлучили, но пять лет назад отец Его Светлости скончался, и титул перешёл к сыну, поэтому наши поиски его леди начались. Слишком поздно, как оказалось.

Челюсть мэра отвисла, а глаза расширились — но не от осознания тайной, трагической истории любви Селены.

— Да разразит меня гром. Тогда Селести...

— Селести? Кто такая Селести?

— Дочь Селены, господин.

— Дочь?! — воскликнули рыцари в один голос.

— Тогда, леди Селена была замужем? — спросил Сейбл. Мэр покачал головой. — Она так и не вышла замуж? Тогда её дочь... Неужели?!

— Она впервые приехала сюда тринадцать лет назад, с маленьким ребёнком на руках. Когда я её встретил, Селести уже родилась, — сказал мэр.

— Сколько ей лет? Как она выглядит? Расскажите нам всё, что знаете!

— В этом году ей исполнится пятнадцать. У неё глаза матери — синее океана и даже красивее. А волосы... такие яркие, серебряные, что сияют на солнце. Воистину, это было зрелище, почтенные господа.

— Серебряные волосы! — снова воскликнули рыцари в унисон.

Волосы Селены были каштановыми. Рыцари знали, что Селести, должно быть, унаследовала эти исключительно редкие волосы от отца, некоего графа.

— Вы сказали “было”. Она уехала? Куда?! Мы должны немедленно её увидеть! — настаивал Сейбл.

— Боюсь, смерть матери сильно потрясла бедную девушку. Она отправилась в паломничество через границу, на Запад.

— Господи, одна?! Нам крупно повезло, что мы в союзе с нашим западным соседом, но ни одна дорога не безопасна для одинокой девицы!

— Я пытался её остановить, господин, честное слово. Упрямая как горный баран, такой она была. Она ушла всего два дня назад, чтобы успеть на дилижанс, который должен был довезти её до конца пути. Полагаю, он уже отправился из Трендивалеза.

***

Сейбл и Лект немедленно отправились на поиски девушки по имени Селести.

— Я отправлюсь на Запад и догоню её. Лект, доложишь новости Его Светлости.

— Полагаю, кому-то из нас придётся совершить эту проклятую поездку обратно. Считай, что сделано. Удачи, друг.

— И тебе!

Сейбл вскочил в седло и поскакал на запад.

Лект направил коня в противоположную сторону, к столице. По пути он заметил девушку с сумкой — девушку с чёрными волосами.

На ней было чистое (только что сшитое?) зелёное платье, и она казалась настороженной, явно непривычной к жизни в дороге.

Из беспокойства о девушке, а может, по прихоти судьбы, он окликнул её:

— Вы заблудились, юная... леди?

Слова застряли в горле у кавалера, когда девушка повернулась к нему. Он никогда не видел такой красоты. Её волосы развевались на ветру, как вороньи крылья, глаза были чёрными, как обсидиан, а черты лица — юными, но уже женственными. Сердце Лекта забилось быстрее.

— Я, эм, пыталась найти, где останавливается дилижанс до столицы, — сказала она.

— Т-туда, мадам. — Лект указал на знак, отмечающий станцию дилижансов.

— О, боже, вы правы! Большое вам спасибо. — Вежливая улыбка девушки ошеломила рыцаря, когда она направилась в указанном направлении.

— Путешествует одна, — пробормотал он, когда она исчезла в толпе. — Королевство финансирует безопасность этих дорог. С ней всё будет в порядке. — Ему пришлось тряхнуть головой, чтобы избавиться от образа её улыбки. Долг был выше личных интересов. — Вперёд, — сказал он коню. — В столицу.

Лектиас Фруд, рыцарь всего двадцати одного года, отправился в путь до дилижанса, хотя и не без последнего взгляда в его сторону. Он не видел девушку.

Лект усмехнулся над собой и продолжил путь.

***

Регулярные дилижансы были относительно недавним изобретением в Теоласе. Начавшись всего семь лет назад, система позволяла осуществлять беспрецедентные дальние перевозки. Селести была весьма благодарна своей стране за создание такой системы. У неё было установленное расписание, стабильные тарифы, ночные часы, придорожные гостиницы и даже вооружённый эскорт.

— Иначе мне пришлось бы идти пешком всю дорогу, и, бог знает, у меня нет денег на собственную карету. Полагаю, это была идея наследного принца?

— Он предложил это восемь лет назад. Потребовался целый год, чтобы это внедрить.

— Его Высочество того же возраста, что и я, значит, ему было... боже, шесть! Мир поистине огромен, а люди в нём — ещё более разнообразны.

— Это так, и они таковы.

— Я очень ценю твою компанию, Макс.

— Взаимно, Мелоди. Ты отличный собеседник.

Селести нашла друга, чтобы скоротать время в пути в Палтесию: молодого человека по имени Макс.

Она представилась как Мелоди Вейв — псевдоним, доставшийся от прошлой жизни Мидзунами Рицуко. От “рицу”, означающего “ритм”, она вывела “Мелоди”. “Вейв” произошло от “нами”, более буквального перевода “волна”.

Так она стала Мелоди Вейв.

Путешествие должно было занять десять дней, и Мелоди была сейчас на третьем. Как только ей удалось найти дилижанс, остальное оказалось просто. Она безмолвно поблагодарила красноволосого мужчину, который показал ей дорогу.

— Мои комплименты кучеру, — пробормотал Макс. — Честно.

Другие женщины в карете то и дело бросали на Макса частые взгляды. Ему было шестнадцать, всего на год старше Мелоди, и он уже был настоящим сердцеедом благодаря сочетанию андрогинной красоты и мужественной привлекательности. Его волосы сияли, как золотой мёд, а мягкие изумрудные глаза завораживали всех, кто на них смотрел.

— Прости? — сказала Мелоди.

— Поездка на удивление плавная. Я почти не чувствовал тряски с самого отъезда, а мы всё ещё на неразвитых дорогах.

В этих краях дорога была скорее протоптанной грунтовой тропой, проложенной интенсивным движением. И действительно, колеи бесчисленных повозок пересекали её, рассказывая свою историю. Макс был искренне впечатлён, что они не чувствовали каждой кочки на этой дороге.

[[image:/storage/reader-images/47b885c6bd052ed696ae877c7d11d7ded5ec5b10.png]]

— Боги небесные, “неразвитые” — это мягко сказано, — вздохнула Мелоди себе под нос. — Ещё раз, для надёжности — плавно. Orizzontale*.

Подвеска была одним из тех чудес инженерии, которые часто принимают как должное. Невоспетый герой автомобильного транспорта, системы подвески помогают гасить или смягчать тряску, которая обычно сопровождает движение на высокой скорости. Без неё вы чувствуете каждую кочку, каждый толчок при торможении и каждый поворот.

В средневековой Европе были конные повозки, но не было подвески. Они даже не знали, чем подвеска была.

В первый день путешествия это было терпимо. Аварентонская марка была хорошо поддерживаемой областью, пограничной территорией, которая должна была быть всегда готова к военным чрезвычайным ситуациям. Однако они быстро покинули этот рай, и на второй день началось нисхождение в ад.

Назвать этот опыт “культурным шоком” — значит ничего не сказать.

Дороги за маркой были немощёными, неухоженными и непохожими на всё, к чему привыкла Мелоди. Не прошло много времени, как её желудок начал протестовать, вызывая тошноту.

В попытке сохранить своё достоинство и обед, Мелоди начала смягчать поездку с помощью заклинаний. Силовая магия, которая контролирует физические явления, такие как гравитация, если быть точной. По сути, Мелоди имитировала систему подвески, практически устраняя всю тряску и толчки. В то время как внешняя часть кареты тряслась, словно земля при приближении всадников апокалипсиса, внутри можно было подумать, что они парят над открытым океаном.

Честно говоря, Мелоди понятия не имела, как она это делает, но ей было всё равно. Её не тошнило, и этого было достаточно.

Ровно через десять дней, по расписанию, дилижанс прибыл в королевскую столицу — Палтесию.

— Снимаю шляпу перед вами, добрый господин. Невероятная работа. Моя искренняя благодарность за самую плавную поездку в моей жизни!

— П-покорно благодарю? — Кучер, к сожалению, не ощутил эффекта магии Мелоди, поэтому был весьма озадачен похвалой от своих пассажиров. Однако его карьера извозчика, несомненно, расцвела бы благодаря его новой репутации.

Тем временем Мелоди прощалась со своим попутчиком.

— Ты собираешься стать горничной, да? — сказал Макс. — В таком случае тебе стоит направиться в Торговую гильдию. Я полагаю, они предлагают работу в домах простых людей без необходимости рекомендаций. Это хорошее место для начала.

— Спасибо за совет. Я так и сделаю.

— Было приятно познакомиться, Мелоди. Благодарю за незабываемое путешествие.

— Взаимно. Надеюсь, мы ещё встретимся! — Мелоди помахала молодому человеку, сияя улыбкой.

Макс смотрел, как она уходит, и на его губах играла улыбка. — Если бы только отец не был таким придирчивым к прислуге, которую мы нанимаем. — Когда девушка скрылась из виду, он отвернулся. — Прошу прощения за задержку.

— Ваш отец будет рад вашему благополучному возвращению, лорд Максвелл. — Мужчина, который с таким же успехом мог бы появиться из тени Макса, стоял позади него, одетый в форму лакея. Он поклонился и указал на роскошную карету. — Всё прошло хорошо, надеюсь?

— Настолько хорошо, насколько это было возможно. Отправляемся. Я уже соскучился по дому, и чем дольше мы будем болтать, тем дольше Его Высочеству придётся ждать моего отчёта о западных дорогах.

— Могу ли я предложить сначала ублажить вашего отца? Он желает знать, кого вы намерены пригласить на Весенний бал.

— Никого, — отрезал Макс.

— Вы сын и наследник лорда-канцлера, лорд Максвелл. Поймите, он лишь беспокоится о том, что общество подумает о таком, как вы, если вы прибудете без спутницы.

— Я достаточно хорошо это понимаю. Пусть поймёт и он: я приглашу правильную женщину, когда она появится передо мной, и ни мгновением раньше.

Макс — известный своему лакею как Максвелл Реклентос, старший сын лорда-канцлера королевства Теолас — сел в карету.

Дилижанс нравился ему больше.

**

Примечания переводчика

Orizzontale (итал.) - горизонтальный.

**

Шуточки переводчика

Из беспокойства о девушке, а может, по прихоти судьбы, он окликнул её

Переводчик: Ох уж эта судьба и её прихоти.

**

Макс — известный своему лакею как Максвелл Реклентос, старший сын лорда-канцлера королевства Теолас — сел в карету.

Канцлер Реклентос. Реклентос, хм… Кого-то мне это напоминает...

**

[[image:/storage/reader-images/6d7c1525d3ac40fd57c7a585abef1dfeed02cc44.jpg]]

----------

Мелоди, к вашим услугам

Торговая гильдия — понятие само собой разумеющееся: организация для поддержки и облегчения торговли по всему королевству. Она предоставляла доступ к информации и даже могла выдавать ссуды своим членам, хотя и требовала ежегодную плату. Следовательно, такие услуги были своего рода роскошью.

Однако шесть лет назад она начала предлагать ограниченные ресурсы для нечленов, в том числе помощь в трудоустройстве. В самом простом смысле гильдия могла выступать в качестве центрального узла для предложений о контрактной работе для тех, у кого не было связей для постоянного, самодостаточного обеспечения. Это была одна из наиболее востребованных их услуг.

— Его Высочество всё это начал, говорите? Идеи наследного принца никогда не перестают меня удивлять. Я уверена, что все здесь с нетерпением ждут следующей коронации.

— Поосторожнее, нам бы не хотелось, чтобы Его Величество услышал такие слова, — пошутила служащая.

Мелоди хихикнула:

— Прошу прощения.

Служащая гильдии вернулась к делу:

— Итак, вы ищете работу горничной и у вас нет рекомендаций. Я правильно поняла?

— Да, мадам.

— Тогда, пожалуйста, взгляните на доску вон там. Там вы найдёте все наши предложения по домашней работе.

— Спасибо! Я посмотрю.

Мелоди подошла к доске и просмотрела объявления. Но чем дольше она смотрела, тем больше её сердце падало.

— Ничего долгосрочного, — пробормотала она. — И не совсем то, что я ищу.

Запросы на прачечных горничных и других домашних горничных преобладали на доске. Хотя Мелоди интересовала такая работа, эти должности оставляли её разочаровывающе ограниченной в своих обязанностях. Она хотела быть самой прекрасной горничной в мире, а это означало попробовать себя во всём. Если ей позволят немного эгоистичной честности, она просто хотела оставить всё самое интересное себе.

Я хочу готовить, я хочу убирать, я хочу ухаживать за внешностью и делать макияж, я хочу обслуживать гостей и шить новые наряды, думала она. О, и я бы очень хотела построить беседку в саду! И создавать собственную косметику, и обставлять комнаты, и, и... Боже, я могла бы продолжать бесконечно!

Представление Мелоди о “веселье” (да и о том, кем вообще является горничная) было, мягко говоря, сомнительным.

Она нахмурилась, глядя на доску, перечитывая каждое объявление по дюжине раз в тщетной надежде, что работа её мечты материализуется на тринадцатом проходе — в середине которого один из сотрудников гильдии пришёл добавить несколько новых предложений.

— Новые предложения! Одно из них может быть тем, что нужно! — Мелоди просмотрела их с новой надеждой. Их было пять. — И все они для мужчин... — Слово “горничная” не появлялось ни разу — все они были для мужских профессий, например, поваров или помощников преподавателей. — О. Подождите, есть ещё одно. Здесь требуется женщина, но это... это для дворянского дома?

Дворяне не нанимали прислугу без рекомендаций. Такого просто не случалось. Аристократия требовала деликатных обязанностей, некоторые из которых касались королевской семьи. Поэтому они должны были нанимать здравомыслящих и надёжных слуг, а обе эти черты требовали надёжных рекомендаций. Поэтому Мелоди смутило объявление здесь, на доске, специально предназначенной для работы, не требующей рекомендаций, для “дома Радлбергов”.

— Место работы, их столичное имение... Требуется одна горничная на все руки?!

Горничная на все руки была, возможно, самой низкой из домашних слуг, нанимаемой только мелкими дворянами или простолюдинами, достаточно состоятельными, чтобы позволить себе помощь, но не полный штат. Обычно множество слуг, работающих в тандеме, занимались бы уходом за большим, раскинувшимся имением. Кухонные горничные помогали с кулинарными обязанностями, прачечные горничные занимались стиркой, комнатные горничные обслуживали покои, парадные горничные заботились о приёмных зонах и так далее.

Но со скромной горничной на все руки всё иначе. Она занималась всем. Конечно, это означало, что большие, раскинувшиеся имения обычно не были её сферой, но это не делало круг её обязанностей менее пугающим. Горничные на все руки надрывались в скромных домах за половину престижа.

Именно эту должность предлагали Радлберги, землевладельческая семья.

Любой здравомыслящий человек усмехнулся бы при этой идее. Это был парад красных флагов. Последствия работы “мальчиком на побегушках” в дворянском имении были адскими, мягко говоря, а низкий порог входа (а именно, отсутствие требования рекомендаций) говорил о недостатке заботы о личности или о тех чувствах, которые должна иметь прислуга в доме лорда. Любой здравомыслящий человек учёл бы всё это.

— Это... Это оно! Это именно то, что я хотела!

Мелоди не была здравомыслящим человеком.

Она подбежала к стойке регистрации, сжимая объявление в руке и с улыбкой на лице.

— Я возьму это, пожалуйста!

— Нашли что-то стоящее? У нас не бывает много, в это время... Это дворянский дом? — Женщина за стойкой наклонила голову. — И они ищут горничную... без рекомендаций?

Мелоди уже знала это.

— Можем ли мы приступить к оформлению? Я горю желанием начать.

— О, эм, да. Конечно.

Несмотря на грызущее чувство на задворках сознания, служащая протянула Мелоди соответствующий адрес. Как ни странно, в этом предложении не было ничего технически неправильного.

— Спасибо!

— Удачи... о. Вот и она ушла. Милая девочка, но, Господи помилуй. Надеюсь, экономка Радлбергов — женщина терпеливая. Подождите, где я слышала это имя? — Она никак не могла вспомнить, почему у неё в голове зазвенели тревожные звоночки при этом имени. Служащая повернулась к коллеге, который вёл учёт объявлений. — Эй, ты вывешивал предложение от дома Радлбергов?

— Ах, да, я. У их последней горничной сдало бедро, бедная старушка. Никогда не видел, чтобы дворяне нанимали без рекомендаций, но, полагаю, у графа связаны руки. Не думаю, что будет легко найти замену в таких условиях.

— Радлберги... Радлберги... Я вспомнила! Они же Недознать! Те, кто настолько беден, что может позволить себе только одну горничную...

— Что-то случилось? У тебя такой вид, будто ты увидела саму смерть.

Служащая совершила серьёзную ошибку: она только что обрекла ту бедную девушку.

Та бедная девушка, ничего не подозревая, направилась в квартал высокородных.

***

В центре Палтесии стоял королевский дворец. От него, словно артерии, расходились улицы Верхнего квартала, мира знати, который постепенно переходил в разветвлённые капилляры Нижнего квартала, где жили простолюдины, образуя физическую стратификацию статуса в пределах высоких городских стен.

Особняк, в котором Мелоди предстояло работать, был столичным имением Радлбергов — второй резиденцией, расположенной примерно на полпути в Верхнем квартале. Мелоди проходила мимо множества роскошных демонстраций богатства и статуса, но нельзя было не заметить имение Радлбергов, к лучшему или к худшему. В основном к худшему.

— Это место... одержимо?

Ворота проржавели до неузнаваемости. Камни дорожки либо отсутствовали, либо были треснуты, и там, где они отсутствовали, доминировали сорняки и разросшиеся кустарники. Неподстриженные деревья отбрасывали зловещие тени на территорию.

Фасад тоже находился в ужасном состоянии, одна стена, казалось, вот-вот обрушится. Везде облупилась краска. Латунный дверной молоток почернел от окисления.

Это место явно не поддерживалось должным образом уже более десяти лет. Любая здравомыслящая горничная развернулась бы на месте, ушла и никогда не оглядывалась.

— Добродетель, столько работы мне предстоит! Ох, я уже горю желанием начать!

Мелоди не была здравомыслящей горничной.

— Я должна убедить их нанять меня, — бормотала она. — О, но это парадная дверь.

Только господин и его семья или приглашённые гости могли входить через парадную дверь дворянской резиденции. Слуги пользовались отдельным входом, предназначенным специально для них.

Мелоди отступила назад и уже собиралась обойти здание, как вдруг дверь распахнулась. За ней стояла молодая леди.

— Надо сходить за покупками, а потом... О. Я могу вам помочь?

Она была примерно одного возраста с Мелоди и носила ужасное миртовое платье. Первым впечатлением Мелоди было сожаление о том, насколько красивой она могла бы быть. Её светлые волосы струились ниже плеч, а аквамариновые глаза были посажены в лице, которое могло бы быть великолепным, если бы не запущенность, оставляющая её неряшливой и неестественно постаревшей.

Такая печальная трата красоты.

Сосредоточься, Мелоди. Она сказала, что идёт за покупками, значит, должно быть, она другая горничная. В таком случае, я не могу поверить, что у неё хватило наглости использовать парадную дверь! Я лучше отчитаю её позже. После того, как представлюсь, полагаю.

— Меня зовут Мелоди Вейв, мадам. Я пришла по поводу предложения о работе, которое увидела в Торговой гильдии.

— Уже? Вау, это было быстро! Огромное спасибо! — Девушка схватила Мелоди за руку.

— Ч-что?! М-мадам?!

Девушка втащила её в особняк.

— Давай поговорим в столовой.

— М-мадам, слугам не положено пользоваться парадной дверью! Где другой вход? Я войду через него. Прошу, настаиваю.

— Не беспокойся об этом. Я настаиваю, и если я не против, то нет ничего плохого, верно?

— Вы... Простите, я не понимаю.

— О, прости. Не очень очевидно, да? — Она просияла. — Я Люсиана Радлберг, гордая дворянка и дочь графа Радлберга. Добро пожаловать в имение!

— Прошу прощения?! — в ужасе воскликнула Мелоди.

Люсиана не остановилась, пока они не дошли до столовой для слуг.

— Садись. Я приготовлю чай.

— Боже, нет, миледи! Это не ваша работа!

— Не волнуйся, я привыкла. Всегда заваривала себе сама, когда была дома.

Неохотно Мелоди села за стол для слуг. Она наблюдала, как Люсиана достала из шкафа банку с чаем, открыла крышку и начала ссыпать листья в заварочный чайник.

— Стойте, стойте, стойте! — закричала горничная.

— Хм? Что такое?

— Пожалуйста, миледи, позвольте мне! Я настаиваю!

— Н-но я хотела...

— Я приготовлю для вас лучшую чашку чая, которую вы когда-либо пробовали, если вы позволите мне!

— Лучшую из всех? Ну, теперь мне интересно. Ты настаиваешь?

— Я настаиваю!

Боги свыше, это было близко. Она даже не прогрела чайник.

Мелоди порылась на полках в поисках чайного сервиза, затем осмотрела кувшин с водой.

— Миледи, когда принесли эту воду? — спросила она.

— Только вчера, — ответила Люсиана. — Она ещё пригодна.

— Хм. Возможно, и так, но она не годится для качественного чая. Ну да ладно. Поток. Fare Acqua*. — Мелоди указала на медный чайник на плите, наполняя его свежей водой.

— Ты умеешь колдовать? Ух ты, я никогда не видела магии.

— Один момент, миледи. Я недолго.

Лучший способ приготовить чай — использовать свежую, хорошо насыщенную кислородом воду. Этот воздух создаёт конвекционный эффект при кипячении, заставляя воду циркулировать, когда горячая вода поднимается, а холодная опускается, позволяя чайным листьям “прыгать” внутри чайника. Больше движения означает больше вкуса, что ведёт к лучшему чаю.

— Вот, миледи. Пожалуйста, попробуйте.

— Это уже пахнет изумительно. Это те же чайные листья? — Люсиана отпила и ахнула. — Это изумительно!

Она едва могла поверить своим вкусовым рецепторам. Всё в этом чае говорило о высоком качестве, но она точно знала, что её листья были далеки от этого. Знать и чай неразлучны, как облака и небо. Для Недостойных Радлбергов, однако, это была затратная роскошь — которую они могли позволить себе только покупая самый низкий из низких сортов. Он никогда не был настолько вкусным.

— Я понятия не имела, что техника может так сильно изменить вкус. Это было восхитительно, — выдохнула леди. — Мелоди, ты сказала, тебя зовут?

— Да, миледи.

— И ты... заинтересована в работе здесь? Ты будешь горничной на все руки, знаешь.

— Я заинтересована, и я знаю!

— О, идеально! В таком случае, добро пожаловать, Мелоди!

— Я к вашим услугам, миледи. — Мелоди искусно обуздала волнение, готовое захлестнуть её. — Прежде чем я устроюсь, могу ли я поговорить с вашей экономкой?

Люсиана нервно заёрзала:

— Ты, эм, не знала?

— Что именно?

Люсиана побледнела. Мелоди не могла понять почему.

— Мелоди, дело в том... Это только ты, — призналась она.

— О, да, я знаю, что в объявлении требовалась только одна горничная. Со мной никто не конкурирует?

— Нет, я... Как мне это объяснить? — заикаясь, проговорила Люсиана. — Это только ты, Мелоди. Других слуг нет. Во всём имении.

— Только... я?

Это было довольно скромное имение, но даже так, это была не работа для одной девушки. Вместе с заботой о Люсиане, её новой госпоже, руки Мелоди были бы более чем заняты. Ни одна здравомыслящая горничная не справилась бы с такой нагрузкой.

— Просто чтобы я правильно поняла, — сказала Мелоди. — Я горничная на все руки. Я буду заботиться обо всём сама, миледи?

— Я бы никогда не ожидала от тебя этого. Делай столько, сколько сможешь, и я буду помогать, где смогу. Обещаю! Я!..

Люсиана остановилась. Она просила невозможного и не могла предложить ничего взамен. Что бы горничная ни делала в этом имении, это всё равно было бы гораздо большим бременем, чем в доме простолюдина. Люсиана готовилась к отказу, уже обдумывая, как она будет справляться в ближайшие дни.

— О боже, вы так добры, миледи! — обрадовалась Мелоди. — Я начну прямо сейчас!

Люсиана не верила своим ушам.

— Ты серьёзно? Ты будешь делать всё одна, и я действительно имею в виду всё.

— Конечно! Я бы не хотела иначе! О, вы оказываете мне честь, миледи!

А у неё всё в порядке с головой? подумала про себя Люсиана.

Тем временем мысли Мелоди были направлены в совершенно ином направлении: Я уже считала, что мне повезло быть горничной на все руки, но это? Мне достаётся всё! Всё самой! Кто-нибудь, ущипните меня, я, должно быть, сплю!

Кому-то нужно было сделать с этой безумной женщиной больше, чем просто ущипнуть.

— Ещё раз, леди Люсиана, я смиренно к вашим услугам!

— Х-хорошо. Эм. Добро пожаловать!

Так началась карьера Мелоди Вейв, новой горничной дома Радлбергов.

**

Примечания переводчика

Fare Acqua (итал.) - Сотворить воду.

**

Шуточки переводчика

— О, да, я знаю, что в объявлении требовалась только одна горничная. Со мной никто не конкурирует?

— Да, а... Стой, что ты делаешь? — заикаясь, проговорила Люсиана.

*звуки выстрелов*

[[image:/storage/reader-images/8d1c69fef47e41a07a4392d06432fbe424b5dcb4.jpg]]

----------

Да начнётся горничная суета

Королевская академия Палтесии — главное учебное заведение Теоласа для начинающих аристократов, где они постигают науку жизни. Корона требовала, чтобы все дворянские дети посещали её три года, начиная с пятнадцати лет.

Разумеется, это касалось и Люсианы Радлберг.

Этот год должен был стать для неё первым в Академии — событие, которое обычно празднуют в кругу семьи, но её родители вернулись домой, чтобы уладить дела в графстве. Леди и не подозревала, что проведёт свои одинокие дни в столице, живя в одержимом особняке.

Имение было оставлено на попечение одной старой горничной. Удивительно, как ей удавалось не дать дому развалиться, но теперь она ушла — во многом из-за Люсианы. Та пригласила подруг на чай, не удосужившись сначала оценить состояние своего нового жилища, и пожилой горничной пришлось в буквальном смысле надорвать спину (или скорее бедро), спешно приводя особняк в вид, достойный приёма гостей. Отсутствие этих гостей красноречиво говорило о результатах её усилий.

Вскоре после этого горничная ушла на покой.

— И это, пожалуй, всё. Есть ещё вопросы?

— Нет, миледи. Благодарю вас.

Леди и её горничная всё ещё находились в столовой, но не ради чая. Они только что завершили все необходимые разъяснения, чтобы Мелоди могла официально приступить к работе у Радлбергов.

— Я начну прямо... после того, как сошью форму, конечно!

— Форму? — переспросила Люсиана. — Ты собираешься её шить? Сколько времени это займёт?

У Радлбергов не было формы для горничной, к большому огорчению Мелоди. Но это не было проблемой: Мелоди знала, как это исправить!

Мелоди встала, освободила немного места и подняла руку:

— Перешить — Ricucitura*.

Люсиана с изумлением наблюдала, как платье Мелоди буквально распалось на швы прямо у неё на глазах. Каждая нить, тысячи их, перестраивались вокруг горничной. Мелоди кружилась среди них в неком подобии танца.

На самом деле то, что Люсиана принимала за танец, было манипуляцией Мелоди нитями, которые переформировывались вокруг её тела. Люсиана была заворожена. Наблюдая за этим зрелищем, она ошеломлённо произнесла:

— Ух ты. Я вообще ничего не вижу.

[[image:/storage/reader-images/f8536665bc03dea885ae75e9b7ba9c1ad563dff0.png]]

О, она видела само зрелище достаточно хорошо, но не могла разглядеть ничего более пикантного. Одежда Мелоди превратилась в парящие нити, очень деликатные парящие нити. Как бы Люсиана ни старалась — и она не стеснялась признаться, что старалась, — они, казалось, затмевали её видение во имя скромности.

Нити начали сплетаться в единую форму. Вспышками света возникло чёрное платье, затем передник, а затем чепец, появившийся на голове Мелоди с хлопком. Это было похоже на превращение волшебной девочки, с удобно скрывающими лучами света и преграждающими взор эффектами.

Но Мелоди не была девочкой-волшебницей из поп-культуры. Скорее, она стала точным воплощением викторианской горничной XIX века. Платье и передник доходили до щиколоток, белый чепец венчал образ. Это было изысканно, утончённо и по-домашнему.

Когда горничная завершила превращение, она сделала перед своей госпожой идеальный реверанс:

— Я вам нравлюсь, миледи?

— Э-это мило, — только и смогла вымолвить та.

— Благодарю вас, миледи. Мне этот образ тоже весьма по душе. Прошу прощения за вольность, но я твёрдо убеждена, что горничная с юбкой, достаточно короткой, чтобы виднелись бёдра, — не горничная вовсе.

— Я не знаю, что это значит, но представление было впечатляющим! Я понятия не имела, что магия так универсальна.

— И форма тоже. Я наложила на неё защиту, так что она должна держаться лучше, чем доспехи.

Люсиана хихикнула, решив, что та шутит. “Решив” — ключевое слово.

Радлберги не были магически одарённым родом. Поэтому их познания в этих искусствах были ограничены. Добавьте к этому отсутствие образования из-за бедности, и неудивительно, что дочь графа не смогла по-настоящему осознать то, что только что видела: мастерство, необходимое, чтобы перешить целый наряд магическими средствами, изменить цвет платья с зелёного на чёрно-белый, каким-то образом создать дополнительную ткань из ничего для передника и чепца...

Как мало она знала.

— В любом случае, это был идеальный реверанс, — сказала Люсиана. — Может, научишь меня делать такое? Скоро бал, а я понятия не имею, какой этикет там нужен.

Глаза Мелоди загорелись:

— Значит, вы хотите, чтобы я научила вас хорошим манерам. Можете быть уверены, вы в надёжных руках.

— По тому, как ты на меня смотришь, мне становится не по себе. Давай, эм, начнём с простого, хорошо?

— О, миледи, я не могу отблагодарить вас за то, что вы взяли меня на работу. Я не могу представить себе лучшего места для применения моих талантов.

— Р-рада, что ты здесь, Мелоди.

— Я тоже рада, миледи.

***

Люсиана удалилась в свою комнату заниматься. Тем временем Мелоди не теряла времени даром.

Она окинула вестибюль взглядом хищника, оценивающего добычу:

— Для начала нам нужно привести это место в жилой вид. Время для уборки.

Имение нуждалось в большем, чем в лёгкой уборке. Оно, в прямом смысле слова, разваливалось. Мелоди с одного взгляда поняла, что не справится с этой работой одна.

— Лёгкая проблема. Один становится многими — Alter Ego.

Из её ладони вырвались несколько светящихся сфер и разлетелись по вестибюлю. В воздухе они превратились в человекоподобные формы, создав в итоге пятьдесят клонов Мелоди. Нелепо? Не будьте смешны.

— У каждой из вас есть своё задание, — сказала Главная Мелоди.

— Да, мадам! — ответили младшие Мелоди.

Весьма удобно, что каждая копия несла в себе память оригинала, поэтому каждая точно знала, что делать. Они призвали уборочный инвентарь и строительные инструменты и принялись за починку ветхого особняка. Разумеется, Мелоди считала ремонт своими руками одним из многих своих навыков — магия просто ускоряла процесс.

— Хорошо, — сказала Главная Мелоди. — Я выйду за продуктами к ужину.

— Да, мадам!

***

Прогулка Мелоди на рынок была недолгой. Финансовое положение Недознати Радлбергов было просто плачевным, а стоимость жизни в столице была просто неподъёмной для их бюджета.

Однако это не охладило пыла Мелоди. О, нет. Что бы ни продавалось на рынке, она могла пойти и собрать это сама!

— Скрыться — Trasparenza*. Полет — Ali da Angelo*.

С корзиной в руке Мелоди исчезла из виду, затем взмыла в воздух и направилась к ближайшему лесу. Диковинно? Это в порядке вещей.

Она приземлилась недалеко от середины леса. Жизнь била ключом: грибы, приютившиеся между корнями, фрукты, свисающие с ветвей, и травы, пробивающиеся из земли. Лес изобиловал всем, что можно было съесть.

— Идеально. Это было легко. Теперь мясо. Где бы найти зверя на охоту? — В этот момент воздух пронзил крик. Мелоди подняла глаза и увидела птицу, кружащую над головой. — Какая удача! Она подойдёт... отлично? — Существо напало. — И-и-и!

Громовая птица! Эти магические существа охотились с помощью жестоких засад. Внезапно сверкнула молния, и зверь нацелился на Мелоди.

Разряд молнии устремился прямо к ней, готовый поразить её насмерть. Или, скорее, он должен был.

— Боже, как грубо.

Доблестная горничная осталась совершенно невредимой. Её форма действительно оказалась весьма универсальной, если защита, которую она на неё наложила, могла выдержать удар молнии. Возможно, она действительно была прочнее доспехов.

— Будь по-твоему, — проворчала Мелоди. — Снаряд с наведением — Missile Guidato*! — Она выпустила в зверя гипер-сжатый шар магии, зафиксировавшись на цели с помощью функции наведения, которую разработала сама.

Снаряд попал в цель. Птица пронзительно закричала и рухнула с неба.

— Есть! Подожди, о нет!

Мелоди поспешно отскочила в сторону, когда этот настоящий монстр — во всех смыслах этого слова — рухнул перед ней. Размах крыльев громовой птицы легко втрое превышал рост человека. Оглядываясь назад, Мелоди следовало бы понять, насколько она велика, когда та кружила над головой, но она как-то упустила из виду огромные размеры существа, пока оно не оказалось перед ней.

— На сегодня достаточно страха, я думаю. Птицы в этом мире действительно огромны, и магия действительно невероятна, если может так легко справиться с таким зверем.

Ещё одно заблуждение. Наивность Мелоди продолжала искажать её восприятие магии. Если бы она только вспомнила свою собственную мать, которая едва могла использовать достаточно магии, чтобы использовать простое заклинание света раз в день, она бы пересмотрела свои ожидания. Увы, можно было только надеяться, что реальность когда-нибудь настигнет её. Когда-нибудь.

Мелоди разделала тушу — с помощью магии, конечно — и убрала мясо в корзину. Корзина казалась недостаточно большой даже для трёх багетов, и всё же она смогла вместить целую громовую птицу.

Заглянув внутрь, можно было увидеть её секрет: у корзины не было видимого дна. Вместо этого она была соединена с магически созданным карманным измерением бесконечного пространства, где время не текло. Вход в него теоретически можно было открыть где угодно и на чём угодно, но сейчас он был прикреплён к корзине, потому что Мелоди решила, что это самое подходящее применение для неё. На случай, если это не было очевидно по её дотошно продуманной, горничной эстетике, Мелоди была женщиной, которая уделяла внимание своему образу.

— С едой покончено, думаю. Пора возвращаться в имение — и лучше поторопиться. Это заняло больше времени, чем ожидалось. Я просто создам проход в комнату для прислуги. Врата — Ovunque Porta*.

Перед Мелоди появилась дверь. По ту сторону стояло невозможное: комната для прислуги в имении Радлбергов. Почти как Дверь Везде... Юридически отличная от Двери Куда Угодно из Дораэмона.

— Теперь у меня есть лёгкий путь на завтра!

Мелоди грациозно прошла сквозь дверь, весьма довольная собой.

***

— Я принесла чай, миледи.

После двух часов занятий концентрация Люсианы начала ослабевать — и Мелоди появилась как раз вовремя с угощением.

— Спасибо, Мелоди, но тебе не нужно было этого делать. Я уверена, что у тебя и так полно дел.

Люсиана не учитывала вполне реальную возможность того, что её горничная создала клонов, чтобы делать в несколько раз больше работы одновременно.

— Я никогда не бываю слишком занята для моей госпожи, — сказала Мелоди. — Пожалуйста, выпейте чаю и отдохните немного, миледи.

— Наверное, я уже начинала хотеть пить.

Она насладилась перерывом, а когда он закончился, Мелоди забрала чашку своей госпожи и удалилась.

— Ладно, пора возвращаться к учёбе, — вздохнула Люсиана. — Но сначала: ванная.

Она вышла из своей комнаты и обнаружила Мелоди снаружи, убирающейся. Но разве она не уносила чайный сервиз обратно на кухню? Она уже перешла к следующему заданию?

— Что-то случилось, миледи? — спросила горничная.

— О, нет. Просто хочу в ванную.

— Конечно. Она почти убрана.

— О. Спасибо.

Люсиана продолжила свой путь. По дороге она не могла не восхититься состоянием коридора. Ух ты. Мелоди работает быстро, и без халтуры. Я никогда не видела это место таким чистым.

Ни одной пылинки не было на всём протяжении коридора, ведущего к ванной. Даже потолок выглядел как новый. Более того, Люсиана, казалось, припоминала, что в стенах и окнах было гораздо больше трещин. Неужели Мелоди и их починила?

— Мелоди? — Она снова была здесь, перед ванной. Как она успела прийти первой?

— Идеальный момент, миледи. Я только что закончила уборку. Прошу прощения.

— С-спасибо. — Голова Люсианы шла кругом.

Закончив свои дела, она вспомнила кое-что важное.

Она готовит ужин?

Вряд ли, учитывая, что она, казалось, была везде одновременно, заботясь об имении. Весьма вероятно, что она забыла об ужине в суете. Люсиана направилась на кухню, полная решимости принести пользу.

— Супная Я, передай соль.

— Entrée Я, поделись мясом. У нас будет лишнее, и я хочу использовать его в супе.

— Посудная Я, ты уже закончила мыть?

— Только что; они готовы и ждут.

Мелоди уже была там и усердно работала. Три её копии, если быть точным.

Люсиана взвизгнула.

— Миледи! — хором пропели Мелоди в великолепном стереозвуке.

Люсиана снова взвизгнула.

— Миледи, с вами всё в порядке?! — пропели ещё несколько Мелоди.

Шальная Мелоди с веником явилась. Затем шальная Мелоди с метёлкой для пыли. Затем шальная Мелоди с тряпкой. Затем ещё одна Мелоди. Затем ещё одна. И ещё. И ещё.

Вскоре все пятьдесят Мелоди собрались на кухне.

Раздался ещё один визг, за которым последовал изящный вздох, и Люсиана без чувств рухнула на пол.

— Миледи! — закричала каждая Мелоди в унисон.

В тот момент столичное имение Радлбергов было ближе всего к одержимому дому за всю свою мрачную историю.

Люсиана очнулась некоторое время спустя. Когда она пришла в себя, она наконец-то внимательно осмотрела, насколько изменился особняк, пока она занималась в своей комнате. Это вызвало очередной визг (хороший). Ужин вызвал аналогичный визг (типа “о, как вкусно”). В тот день примерно пятьдесят процентов реакций были визгом.

— Спасибо за ужин. Было восхитительно, — сказала Люсиана.

— Мне было приятно служить, — с улыбкой ответила Мелоди.

— Особенно мне понравилось мясо птицы с травами. Я так давно не ела хорошего мяса. Удивительно, что ты смогла это позволить.

— О, это от птицы, которую я добыла в лесу за городом, миледи.

— Ты её добыла?! — воскликнула Люсиана. — С помощью магии? Как той, что я видела раньше?

— Да, миледи. Как выяснилось, я не могла позволить себе это, да и многое другое. Так что я собирала всё сама. Всё, что вы ели сегодня вечером, было из того самого леса, где я нашла эту птицу. Мне очень повезло обнаружить такой богатый лес.

— Я даже не знала, что такое место существует. Единственный лес, который я знаю рядом со столицей, — это гибельная земля, Великий Ванаргандский Лес. Хорошо знать, что это не единственное, что там есть.

— О? Я никогда не слышала этого названия.

— Он опасный. Очень опасный. Так что держись от него подальше, хорошо?

— Я буду осторожна, — пообещала Мелоди. — Лес, который я нашла, был совершенно безопасен, уверяю вас.

— Все леса в какой-то степени опасны, будь то гибельная земля или нет. Будь осторожна там.

— Конечно, миледи.

— Мелоди, — сказала Люсиана, — спасибо тебе большое. Я так рада, что ты пришла.

— Ваши слова слишком добры для меня, миледи. Одну минуту, я приготовлю чай после ужина.

Мелоди низко поклонилась и вышла. Её первый день в качестве горничной, в целом, оказался триумфальным успехом.

***

Той ночью в кабинете Его Величества во дворце царил хаос.

— Вторжение в Ванарганд?! Вы шутите, Свен!

— Боюсь, что нет, Ваше Величество. Моё поле обнаружения действительно засекло нарушителя в гибельной земле.

Свен Шейкрод, архимаг королевского двора Теоласа, был не в восторге от того, что ему приходится беспокоить короля в его кабинете. Его Величество Гарнард фон Теолас был ещё менее доволен, чем Свен, когда получил эту новость.

Гибельные земли, естественные места обитания магических зверей, которых обычно называют монстрами, усеивали мир. Это были коварные, негостеприимные места, но скорее из-за монстров, чем из-за самой Гибели — вопреки названию.

Ибо эти монстры не получали вреда от физических ударов. Только магия могла победить зверей, что делало любую встречу потенциально смертельной для обычного человека. Лучшая защита от них — просто избегать их. Спросите кого угодно, и у каждого найдётся своя история, предостерегающая неразумных от приближения к гибельным землям, как к самой смерти.

Самая большая гибельная земля — Великий Ванаргандский Лес — нависала прямо к востоку от столицы. Она была строго, абсолютно, полностью запрещена, даже по меркам гибельных земель. И там был нарушитель.

— Он всё ещё внутри?

Свен мрачно кивнул:

— Скорее всего, Ваше Величество. Поле зафиксировало только одно проникновение. То, что мана нарушителя не была обнаружена снова, позволяет мне предположить, что он не покинул лес. Я могу лишь гадать, почему.

— Мы усилим охрану. Увеличим патрули вокруг Леса. Я хочу, чтобы вы выяснили передвижения этого человека. Куда он идёт? Какова его цель? Узнайте о нём всё, что сможете. Не подведите меня.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

— И что это за человек может быть?..

Если бы Его Величество знал, что то, чего он опасается, было всего лишь скромной горничной, собирающей провизию для своей госпожи. Но он не мог.

И если бы архимаг знал, что эта горничная войдёт в Лес через портал, сделав её невидимой для его поля обнаружения. Но он не мог.

**

Примечания переводчика

Ricucitura (итал.) - Перешивание.

Trasparenza (итал.) - Прозрачность.

Ali da Angelo (итал.) - Крылья ангела.

Missile Guidato (итал.) - Наведённый снаряд.

Ovunque Porta (итал.) - Дверь куда угодно.

**

Шуточки переводчика

Шальная Мелоди с веником явилась. Затем шальная Мелоди с метёлкой для пыли. Затем шальная Мелоди с тряпкой. Затем ещё одна Мелоди. Затем ещё одна. И ещё. И ещё.

Вскоре все пятьдесят Мелоди собрались на кухне.

Множество Мелоди окружило Люсиану, они носили дружелюбное выражение лица, но...

Они не моргают! подумала Люсиана.

Страх начал сжимать её сердце. Она попыталась уйти, но споткнулась и упала.

— Миледи, вы в порядке?

Мелоди начали произносить эту фразу, одна за другой. Но их интонация не отличалась. Каждый раз фраза звучала одинаково. И тут Люсиана поняла в чём дело.

Это звучит в моей голове.

Мелоди начали подходить к ней.

— Н-нет, не подходите!

— Миледи, вы в порядке?

— П-пожалуйста, не надо!

После это никто не видел дочь семьи Радлберг.

----------

Серебряный ангел и красный рыцарь: горячее рандеву

Мелоди проработала в услужении у Радлбергов пять дней, когда её госпожа обратилась к ней с просьбой.

— Чаепитие, миледи?

— Именно. Мне нужно реабилитироваться после прошлого!

Прошлое чаепитие, состоявшееся ровно неделю назад, всё ещё было свежо в памяти Люсианы — включая все её сожаления о нём. Скрипучие полы, каркающие вороны, подруги, вздрагивающие и подпрыгивающие от каждого шороха. Стыд всё ещё был ощутим.

Беатрис и Миллиария, лучшие подруги Люсианы, принадлежали к новой знати: их дома образовались в последние несколько десятилетий — дом Лиллерткруз и дом Фаронкальт соответственно. Трое выросли вместе благодаря близости их земель, но по правде говоря, и виконтство Лиллерткруз, и баронство Фаронкальт когда-то принадлежали Радлбергам.

Графство Радлбергов висело на волоске из-за неудач их патриарха два поколения назад. Тот граф, как пример этих неудач, был вынужден продать часть своих земель и передать их домам Лиллерткруз и Фаронкальт. Это позволило ему облегчить бремя накопившихся долгов. Можно сказать, что Лиллерткруз и Фаронкальт оказали графу услугу, но граф смотрел на это иначе. Он затаил обиду на нового виконта и барона, а также на их “кражу” земель его предков.

Разумеется, два дома не были виноваты в несчастьях графа. Признает он это или нет, его неудачи были целиком его собственной виной, а гнев был направлен не по адресу.

К счастью, обида не продлилась долго, и следующий граф, положив конец безрассудному правлению своего предшественника, быстро исправил ситуацию, избежав таким образом ненужного конфликта с новыми соседями Радлбергов — того, чего предыдущий лорд был слишком недальновиден, чтобы предвидеть. Три семьи продолжали лелеять эту добрую волю, формируя прочный союз, поэтому для будущего их отношений было жизненно необходимо, чтобы Люсиана исправила оскорбление своего предыдущего чаепития.

— Это возможно, Мелоди? Ты так много успела.

— Ну...

Люсиана закончила завтрак, затем откинулась на спинку стула и оглядела столовую, пока её горничная размышляла. Мелоди не пропустила ни одного места. Всё было безупречно, более чем достойно гостей.

Люсиана потянула за белоснежную скатерть. Всего несколько дней назад она была рваной и тёмной от грязи, как и большая часть имения. Одержимый дом, как его называли, а теперь... Люсиана не знала, как это назвать.

Ворота больше не были проржавевшими до петель и не скрипели. Каменная дорожка снова стала настоящей дорожкой, а не пустырём из треснувших камней. Прореженные и перемещённые в более удачные места, деревья больше не загораживали солнечный свет. Фасад не обрушивался с одной стороны. Латунный дверной молоток сиял новым блеском. А внутреннее убранство было совершенно неузнаваемым.

Это было чудо. Настоящий особняк, которым Люсиана не стыдилась похвастаться перед подругами. И это было только начало того, что сделала Мелоди.

Люсиана потянула за волнистый золотистый локон, лежащий на её плече. Она больше не была “могла бы быть” — теперь она была красива, и всё благодаря тщательной заботе Мелоди.

Её волосы струились по спине, словно вода. Её кожа сияла молодостью и жизненной силой. Её черты, уже почти идеальные, стали ещё совершеннее благодаря тонкому слою макияжа. Её великолепные аквамариновые глаза сверкали, как драгоценные камни.

Даже её одежда говорила о невероятных переменах. Её ужасное миртовое платье исчезло, уступив место яркому жёлто-зелёному — или, по крайней мере, так казалось. На самом деле они были одним и тем же. Миртовое платье когда-то принадлежало её матери и просто выцвело от времени, поэтому Мелоди, не имея средств на новый гардероб, сделала нечто волшебное, подобно тому, как она поступила со своей собственной одеждой, и вдохнула новую жизнь в платье. Она даже слегка подправила его в соответствии с современными тенденциями и вкусами.

Мелоди подарила своей госпоже особняк, достойный дворянки, и даже больше. Люсиана знала, что на этот раз она произведёт впечатление. Впервые она была не просто презентабельной — она хотела показать себя.

— Как пожелаете, миледи, — наконец сказала горничная после долгих раздумий. — Как насчёт следующей недели?

— Следующая неделя. Идеально, — сказала Люсиана. — Спасибо тебе огромное, Мелоди!

Леди бросилась к своей горничной, обхватив её руками.

— Боже праведный, — взвыла Мелоди, — это так неподобающе, миледи! Так неподобающе!

Люсиана хихикнула:

— Но ты ведь не говоришь мне остановиться, правда? Ты знаешь, что хочешь этого.

— Где вы научились так разговаривать?!

— Прости, прости, — хихикнула она, отпуская бедную горничную. — Я просто не могла удержаться.

Юная леди понятия не имела, что её ждёт.

Мелоди тяжело дышала, отдышавшись:

— Очевидно, нам предстоит много работы до чаепития.

— Работы? Какой ещё работы?

— Образовательной.

Люсиана открыла ящик Пандоры, и закрыть его уже было невозможно.

***

— Гибельный ад, Мелоди, прекрати! Я не могу! Это невозможно!

— Нет ничего невозможного, миледи. Не останавливайтесь. Раз, два. Раз, два. — Мелоди хлопала в такт. Люсиана шагала в ногу, держа на голове десять особенно толстых томов. — Подбородок выше, глаза вперёд! Выпрямитесь, миледи. Ваш центр тяжести должен быть дальше назад! Шагайте, как по канату. Плавно. Одна нога перед другой. Думайте об изяществе! Об утончённости!

В вестибюле имения действительно наступил гибельный ад. Там Мелоди проводила Люсиану через суровый урок того, как ходить как леди.

— Шея... ломается, — простонала Люсиана. Она сделала один неверный шаг, потеряла равновесие, и книги с её головы рухнули на пол вместе с ней. — Ой, ой, ой!

Мелоди опустилась перед ней на колени и положила свою руку на руку Люсианы. Мгновение спустя она помогла своей госпоже подняться и улыбнулась так нежно, что позавидовала бы сама святая. Облегчение охватило Люсиану. Это испытание наконец-то закончи...

— Ещё раз, миледи. Вернёмся к началу.

— Что? Нет. Мелоди?!

Горничная протолкала её через весь вестибюль, прямо к старту. Как по волшебству — скорее всего, по магии — книги взлетели с пола и сложились стопкой на голове Люсианы.

Святая Мелоди исчезла; осталась только Сержант-инструктор Мелоди:

— Ещё раз! Раз, два! Раз, два!

— Неееееет!

Когда-то Мелоди была Мидзунами Рицуко, величайшим вундеркиндом, когда-либо жившим. Её таланты были двойственны: врождённые и приобретённые. Мидзунами Рицуко была не чужда усилиям; это было её образом жизни.

Действительно, стать горничной не было простым делом применения знаний и навыков, данных ей при рождении. Она изучала, практиковалась и училась тяжёлым путём, которым она (возможно, несправедливо) требовала от других так же строго, как и от себя. Она была страстной, мягко говоря, но у Люсианы, вероятно, было другое описание.

Тем не менее, программа работала. Внутренняя леди Люсианы была воспитана, и она быстро прогрессировала — хотя Люсиана любила думать, что могла бы обойтись и без травм шеи.

***

Приготовления к чаепитию проходили без происшествий, как и уроки Люсианы.

И вот, в последний день перед праздником, они обе вздохнули с облегчением: одна потому, что её госпожа достигла некоторого уровня компетенции в этикете, а другая потому, что она выжила. Хотя по разным причинам, каждая улыбалась в конце всего этого.

Мелоди была на рынке, довольная тем, что они готовы к завтрашнему дню, что бы он ни принёс. И тут, ни с того ни с сего, раздался всплеск, и что-то, пахнущее фруктовым уксусом, облило её.

Она резко обернулась к источнику всплеска и встретилась взглядом с коллегой-горничной — молодой женщиной с тёмно-каштановыми косами. Её рот был открыт. Она держала бутылку в правой руке, пробку в левой, и эта бутылка была направлена прямо на Мелоди. Дедукция дорисовала остальное.

Должно быть, я слышала, как кто-то спрашивал, может ли она “откупорить” это, чтобы “проверить аромат”.

Несколько секунд прошло, пока другая горничная побледнела.

— П-п-простите меня! — заикаясь, проговорила она. — О, я такая неуклюжая!

Мелоди начала успокаивать девушку, уверяя её, что это просто случайность, но горничная была вне себя. Прежде чем Мелоди успела вставить слово, девушка схватила её за руку.

— Я так, так виновата! — воскликнула она. — Меня зовут Паула, а имение, где я работаю, находится здесь. Пожалуйста, я приготовлю вам ванну и прослежу, чтобы ваша одежда не испортилась!

— Я, эм, Мелоди. И всё в порядке, правда— — Девушка, казалось, не слушала. — Эм, ау?!

— Вот, мадам, — сказала девушка продавцу. — За уксус. А теперь поторопитесь!

— Я пытаюсь — подождите! Ради бога, подождите!

Паула определённо не слушала. Она продолжала тащить Мелоди за собой, пока они не добрались до её места работы.

Они подошли к небольшой резиденции на границе Верхнего и Нижнего кварталов, которая не принадлежала ни к одному из них. У этой семьи было даже меньше положения, чем у Радлбергов, чьё имение располагалось выше. Вероятно, она принадлежала барону или, возможно, даже рыцарю — ненаследственному титулу, самому низкому рангу, который можно было иметь, всё ещё считаясь дворянином.

Мелоди размышляла обо всём этом, и к тому времени, как она пришла к этому выводу, она уже стояла в ванной резиденции.

— Пожалуйста, мадам, пока вода тёплая, — сказала Паула. — Я позабочусь о вашей одежде.

Вихрь продолжался. Не успела она опомниться, как Мелоди уже была раздета и собиралась окунуться. Паула, казалось, была весьма искусна в обращении с руками — когда речь не шла о закупоренных бутылках.

— Ну, раз уж я здесь, — сдалась Мелоди, ополоснулась и погрузилась в воду. — Так странно, — пробормотала она, погружаясь по плечи. — Ванна керамическая, что характерно для Запада, но процесс — японский.

В современном западном мире ванны не были сложным делом. Наполняешь ванну и залезаешь. Их целью редко было действительно помыться. Здесь же обычай был определённо восточным — отдельная душевая зона для ополаскивания перед погружением.

Какой странный мир нашла Мелоди. Горничные выглядели прямо из Англии XIX века, но многое другое было похоже на средневековую Европу. И даже с магией, смывными туалетами, западными керамическими ваннами с японскими банными традициями — честно говоря, это казалось непоследовательным.

— Как будто кто-то выбрал все лучшие части Земли и создал из них этот мир.

Мелоди хихикнула над этой нелепой мыслью. Где бы она ни находилась, это было полностью оторвано от реальности, которую она знала. Общества и культуры в этом месте развивались независимо от тех, что были в её реальности. Любое совпадение было не более чем случайностью, заключила она.

Как давно я отдыхала в ванне, которую для меня приготовил кто-то другой?

Она откинулась назад, вытянула ноги и беспечно напевала себе под нос. И правда, как давно? Она не была в ванне, достаточно большой, чтобы лежать, с тех пор, как жила прошлой жизнью. Она решила, что заслуживает этого.

— Может быть, я могу... распустить волосы. Только на этот раз.

И она распустила. Тишина и покой, редкость в последнее время, побудили её снять чары с волос и глаз. Когда она посмотрела в воду, на неё посмотрели лазурные глаза в обрамлении серебряных волос.

Селести.

Она улыбнулась, вспомнив свою мать. Давно не виделись, мама. Я теперь горничная. Осталось только стать самой лучшей в мире.

— Правильно, — пробормотала она. — Единственный вопрос — как.

Она уставилась в потолок, размышляя над этим вопросом. Что вообще значит “самая лучшая горничная в мире”?

Потолок не дал ответа. Знала ли её мать? Какой была самая лучшая горничная в глазах Селены? Казалось, только боги знают ответ.

Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что самая лучшая горничная в мире, вероятно, ну... совершенна. Она делает всё, и делает это лучше всех. Так что, думаю, я буду стремиться к этому.

Работа горничной на все руки у Радлбергов звучала как отличный первый шаг на этом пути. Рицуко много узнала о том, как быть горничной, но это был первый раз, когда она применяла это на практике. Этот опыт был ей нужен больше всего, если она хотела выполнить свою клятву матери.

Вода стекала с тела Мелоди, когда она встала из ванны, чистая, тёплая и чувствующая себя лучше, чем за последние годы. Она направилась в раздевалку, надеясь, что Паула уже приготовила её форму.

Размышляя обо всём этом, Мелоди думала только о своей матери. Ни разу она не вспомнила об отце, от которого унаследовала свои блестящие серебряные волосы. Её мечта стать горничной почти полностью вытеснила его из её мыслей. Бедный мужчина.

Несмотря на отсутствующего отца, Мелоди начала открывать дверь в раздевалку — как вдруг она открылась сама.

На другой стороне стоял мужчина с красными волосами. Он был голым. Совершенно голым. Абсолютно нагим.

Один испуганный звук нарушил тишину. Мгновение повторялось снова и снова. Мелоди смотрела на мужчину скорее с недоумением, чем со смущением.

Их глаза встретились. Затем его опустились. Низко. На её шею. Затем на ключицы. Затем на грудь. Затем ниже.

— Ты... ангел, — выдохнул обнажённый мужчина.

Мелоди на чистом инстинкте выбросила руку вперёд, прижав её к упругим мышцам его пресса.

— В забытие — Dimenticate!

Заклинание было технически незавершённым. На практике Мелоди не знала, является ли магия грома правильным подходом к заклинанию амнезии. Ей ещё предстояло изучить многие аспекты заклинания, такие как лучшее место для применения разряда, как долго длится потеря памяти и насколько она избирательна. В нынешнем состоянии заклинание действовало скорее как электрошокер, чем как амнезиак.

Но это был чертовски хороший электрошокер.

Вспыхнул свет, и мужчина забился в конвульсиях. Издав едва слышный стон, он опрокинулся навзничь. Утром он почувствует удар по затылку, но это была не проблема Мелоди. Это была справедливая плата за то, что он так осквернил её невинность.

Мелоди не знала многих мужчин ни в одной из своих жизней, так что эта встреча стала для неё своего рода ускоренным курсом. Даже с бессознательным мужчиной здесь было слишком много... анатомии, которую она не хотела запоминать.

Какая наглость! — кипела она, сердито набрасывая на себя полотенце. Даже не постучался или... Подожди.

Логика постепенно взяла верх над эмоциями, когда Мелоди перебирала возможности. Методом исключения этот мужчина должен был быть...

Шаги затопали к комнате. Мелоди быстро поправила внешность.

— З-затемниться — Annerire.

— Мелоди, с тобой всё в порядке?! — ворвалась Паула. — Хозяин! Что он здесь делает?!

Боже, спаси меня, я знала! Я только что напала на хозяина имения!

Имя этого “хозяина” и истинная личность красноволосого обнажённого мужчины: сэр Лектиас Фруд.

**

Примечания переводчика

Dimenticate (итал.) - Забудьте.

**

Шуточки переводчика

1) Облить горнишную уксусом.

2) Извиниться за неуклюжесть.

3) Потащить за собой к себе домой.

4) ???

5) Поздравляю, вы похитили горнишную!

**

Не успела она опомниться, как Мелоди уже была раздета. Паула, казалось, была весьма искусна в обращении с руками.

Здесь даже менять ничего не надо. Только вырезать немного.

**

На практике Мелоди не знала, является ли магия грома правильным подходом к заклинанию амнезии.

[[image:/storage/reader-images/297346eebc2d116a0d7d50ec44234c9be96cfb12.jpg]]

----------

В забытие

Некоторое время назад, в кабинете графа Легинбарта в его столичном имении...

— Весенний бал, милорд? Вы действительно думаете, что кто-то заметит отсутствие одного рыцаря среди знати?

— Думаешь, не заметят? Ты оказал бы мне услугу, если бы пришёл. Многие прекрасные дамы спрашивали меня о твоём отсутствии в прошлом, знаешь ли. И Его Высочество наследный принц планирует в этом году поступить в Королевскую академию, так что если он будет там, я хочу, чтобы и ты был там. Понимаешь, Лект?

Лект нахмурился:

— Да, лорд Легинбарт.

Он никогда не мог привыкнуть к пронзительным, фиолетовым глазам лорда Легинбарта.

Клауду Легинбарту было тридцать три; Лект служил ему как личный телохранитель и помощник.

Не то чтобы граф не мог постоять за себя. Он обладал телосложением, больше подходящим рыцарю, чем вице-канцлеру: пуговицы его рубашки вели постоянную проигрышную битву с шириной его груди. Его внешность была величавой, но суровой. С коротко стриженными серебряными волосами и щетиной, он имел стать и мужественную внешность солдата.

Внутренне, однако, этот человек был нежной душой и всеми любим. Воистину, у Легинбарта было всё. Женщины справедливо боролись за него, но он так и не женился — и не собирался.

Сердце графа принадлежало Селене, и он не желал делить его ни с кем другим. Разве что со своей дочерью, Селести МакМарден.

Клауд с облегчением вздохнул под каменной маской своего спокойствия. Немного передышки. Надеюсь, женщины оставят меня в покое и набросятся на него.

Клауд был проницателен. Он знал, как добиться своего.

Хотя Лект и не имел земель, он также привлекал немало внимания со стороны прекрасного пола. Будучи рыцарем, он считался чем-то вроде мелкого дворянства — это различие мало что значило среди наследных дворян, чьи дети унаследуют их титулы, но у молодого человека явно был потенциал. Вице-канцлер Легинбарт благоволил ему и поэтому поручал Лекту выполнять различные обязанности. Мало кто удивился бы, если бы он в скором времени получил настоящее лордство.

Конечно, помогало и то, что Лект был красивым парнем, высоким, атлетичным, с яркими чертами лица. Его стройное, мускулистое телосложение не уступало в силе, а яркие красные волосы были коротко острижены. Его глаза — самая любимая черта поклонников — лениво прикрывались, но остро воспринимали всё вокруг. Вдобавок ко всему, у него был сильный характер. Неудивительно, что многие возлагали на него большие надежды.

Как бы мне хотелось поменяться местами с Сейблом прямо сейчас, — проворчал он про себя.

Когда Лект доложил о смерти Селены и существовании дочери графа, он ожидал, что Клауд пошлёт его на запад, куда Сейбл отправился на поиски девушки. Однако он столкнулся с прямо противоположным. Клауд оставил его в столице, рассудив, что Сейбл должен обыскать западные земли самостоятельно, будучи более знакомым с ними. Поскольку Селести была не просто внебрачной дочерью дворянина и простолюдинки, но и горничной, им пришлось вести её поиски в строжайшей тайне, чтобы дом Легинбартов не стал мишенью злобных пересудов.

Граф намеревался признать и узаконить свою кровь, но если до того, как они смогут её найти, поползут грязные слухи, она столкнётся с обществом, готовым поливать её грязью. Поэтому он принял все меры предосторожности, чтобы его дочь могла присоединиться к нему с достоинством и грацией.

Конечно, сначала ему нужно было найти Селести. Никаких вестей о девушке к нему не поступало, и, скорее всего, не поступит.

Потому что Селести МакМарден не отправилась на запад.

Как бы граф обрадовался, если бы узнал, что его плоть и кровь живут прямо в этом городе, работая горничной. Он вздохнул, ибо не мог.

— Если бы ты мог сопровождать на Весенний бал мою дочь, — сокрушался Клауд. — Когда-нибудь. Если повезёт.

— Вы просите меня, милорд? — сказал Лект.

— Конечно. Я полностью доверяю тебе в вопросах защиты. — Он бросил на Лекта острый взгляд. — И профессионализма.

Этот человек даже не видел свою дочь, а уже показывал отцовские клыки. Лект не мог понять, почему они направлены на него. Далёк он был от того, чтобы совать нос в чопорные дела аристократов.

Он заверил своего господина в этом более вежливыми словами.

— Тем не менее, я ожидаю, что ты приведешь с собой спутницу, Лект.

— Что?! — воскликнул рыцарь. — Н-но почему?!

— Это часть услуги, которую ты мне окажешь. Я устал от бесконечных обращений по ухаживанию за тобой. Если люди увидят тебя на этом балу без спутницы... Боже, этому не будет конца. — Лект сглотнул. — Как думаешь, почему я всегда посещаю мероприятия с сестрой? Именно чтобы предотвратить то, от чего я пытаюсь тебя спасти. Чудо, что мой дорогой зять не заставил себя долго ждать и оказался честным мужем.

Жестокий способ отдать дань уважения ушедшему, но граф явно имел это в виду. Его первый бал после получения титула отца застрял в его памяти как заноза.

— Неважно кто, просто найди кого-нибудь, — сказал Клауд. — Желательно кого-то, кто знаком с высшим обществом, чтобы не опозорить ни себя, ни её. В любом случае, вид тебя со спутницей должен на время удержать этих ищеек. Если только ты не считаешь себя добычей, в таком случае, пожалуйста, приходи один.

— Я... обдумаю свои варианты.

***

Как и обещал, Лект обдумывал свои варианты по дороге домой. Затем он обдумывал их снова. Он очень много обдумывал во время этого путешествия. У него не было удобных родственников или знакомых, которых можно было бы привлечь, как у его господина.

— Может быть, Паула... Нет. Нелепо.

Паула была его горничной на все руки. Ему нравилось, что она не обращает особого внимания на его титул (она происходила из купеческой семьи, которая больше не вела дела), но ей не хватало манер и поведения, ожидаемых от участницы бала.

У Лекта была вредная привычка сужать фокус внимания, когда он застревал в своих мыслях. Не успел он опомниться, как уже дошёл до самого дома и вошёл в ванную, даже не объявив о своём присутствии. Хорошая, долгая ванна поможет ему привести мысли в порядок.

Но когда он вошёл, в комнате было странно тепло. Неужели Паула уже приготовила ванну?

— Она может быть на высоте, когда захочет, — пробормотал он.

Возможно, сменная одежда в уборной насторожила бы его о том, что ванна уже занята, но Паула ничего не оставила. Она была слишком занята чисткой формы одной горничной.

Уставший за день, Лект не мог мыслить здраво. С какой стати Паула приготовила бы для него ванну? Зачем горничной готовить ванну для господина, не зная точно, когда он вернётся? Рыцарь не задал ни одного из этих вопросов и начал раздеваться.

Вскоре ничто больше не скрывало его точеную фигуру. Он устало вздохнул, открывая дверь в ванную.

...И встретил писк удивления и оглушительную тишину.

Ванна с горячей водой не ждала его, как он предполагал, а вместо неё — пара глубоких лазурных глаз, сияющих, как драгоценные камни. Ему потребовалось ещё мгновение, чтобы понять, что они принадлежат женщине.

Время остановилось. Каждый повтор мгновения давал новый шанс осознать происходящее. И каждый раз он терпел неудачу.

Кто эта женщина? Почему она в его ванной?

И она точно была женщиной. В этом он был уверен. Её волосы струились, словно красивая серебряная ткань, прилипая к мокрой, раскрасневшейся, упругой коже. Глаза, как небо на закате, но ещё глубже, смотрели на него с кокетливой невинностью.

Ни единого клочка ткани не было между ними.

Капля скатилась по её шее. Лект проследил за ней взглядом, от шеи до ключицы, где она задержалась на мгновение. Затем она продолжила путь по изгибу её груди, и его глаза последовали за ней.

Он стоял в трансе. Перед ним была сама красота, воплощённая в человеческом облике. Одна-единственная мысль занимала его разум, вытесняя все остальные.

— Ты... ангел.

Что-то мягкое коснулось его пресса. Пальцы девушки прижались к твёрдым мышцам, и на мгновение Лекту показалось, что он может сломаться впервые в своей жизни.

Затем девушка закричала:

— В забытие — Dimenticate!

И больше ничего не было.

***

Лект очнулся некоторое время спустя. Он моргнул тяжёлыми веками, и, склонившись над ним с беспокойством, сидела девушка с серебряными волосами и лазурными глазами.

Серебряные волосы — как у графа Легинбарта. Лазурные глаза — как у возлюбленной графа.

— Миледи... Вот вы где. — Он протянул руку, чтобы погладить её по щеке.

[[image:/storage/reader-images/4cc5eddcf07a5590918e18b734efb9bec9c2e70d.png]]

Девушка склонила голову набок, случайно уклонившись от его прикосновения.

— Леди?

Лект полностью открыл глаза, его рука застыла в воздухе. К нему вернулся рассудок. Здесь не было никакой леди с серебряными волосами, только черноволосая горничная.

Иллюзия, вызванная помутнённым рассудком.

Лект с вздохом поднялся. Он лежал на большом диване в своей гостиной, но почему? Кто была эта девушка с тёмными волосами и тёмными глазами? И почему она была ему так знакома?

— Разве мы не?.. — начал он.

— В-вы помните?! — Краска залила шею девушки, её глаза широко распахнулись, глаза, которые он определённо вспомнил сейчас, когда его голова прояснилась.

— Мы встретились в Трендивалезе, — сказал он. — Ты та, кто искал дилижанс.

— О боже, о господи, мне что, действовать решительно? — бормотала девушка себе под нос. — Мне... Простите?

Лект не мог разобрать большую часть её бормотания, но то, что он мог понять, звучало довольно зловеще. Ещё иллюзии, решил он.

— Разве нет? — спросил он.

— Трендивалез. Красные волосы... О! Да, это я! Вы тот мужчина, который показал мне дорогу к станции дилижансов!

Лект усмехнулся, довольный, что она его вспомнила.

— Что привело тебя в моё имение? Боюсь, я не помню ничего, кроме того, как вошёл в парадную дверь.

Девушка выдохнула с облегчением. Странно. И недолго. Она тут же начала мямлить, запинаться и всячески ёрзать, пытаясь избежать ответа на вопрос, хотя Лект не мог понять почему.

Дверь распахнулась.

— Ах, господин! Вы очнулись.

— Паула, — сказал Лект. — Идеальный момент. Не объяснишь, почему я спал здесь? Кто эта женщина?

Паула уставилась на него. Почти подозрительно. Настороженно. Но это, должно быть, ему показалось. Что он мог сделать, чтобы заслужить её презрение?

— Значит, вы действительно ничего не помните. — Паула помедлила. — О, господин, я говорила вам, что ко мне пришла подруга, и вы сказали, что будете ждать её здесь, в гостиной, а потом вы просто отключились. Должно быть, вы очень устали.

— Т-ты уверена, что так всё и было? У меня нет никаких воспоминаний, чтобы сравнить.

— Вы так много работали в последнее время. — Паула покачала головой. — Возможно, слишком много, если у вас случаются приступы амнезии.

“Слишком много” — это было точно. Он только что вернулся из долгого, охватывающего целое королевство путешествия в поисках потерянной возлюбленной своего господина, чтобы тут же взять на себя ещё больше работы — и телохранителя, и помощника. И теперь он должен найти спутницу для Весеннего бала. Вполне возможно, он был более утомлён, чем осознавал.

— Возможно, ты права, — сказал Лект.

— Вы действительно ничего не помните? Действительно, верно? — Паула с подозрением посмотрела на него.

Лект снова ответил утвердительно. Он не мог вспомнить ничего, как ни старался.

Мелоди наконец расслабилась. Слава богу.

Паула, однако, выглядела почти разочарованной. Жаль. Я бы с удовольствием стукнула его подносом для чая. Может быть, в другой раз.

Конечно, она солгала как сивый мерин. Мелоди подробно объяснила ситуацию, включая (теоретический) эффект заклинания, которое она применила на Лекте, и Паула согласилась помочь, учитывая обстоятельства. К сожалению, заклинание сработало. Паула решила, что может с этим смириться ради Мелоди.

— В следующий раз будьте осторожнее, господин, — сказала она. — В любом случае, позвольте мне представить вас. Это Мелоди, моя новая подруга.

— Мелоди Вейв, сэр. Горничная из имения Радлбергов. Очень приятно. — Черноволосая горничная согнула колени и сделала реверанс.

Лект был ошеломлён на мгновение. Такое простое приветствие. Я и не знал, что оно может быть таким... прекрасным.

Он никогда не видел такого идеального реверанса, почти танцующего в своей элегантности. Лект начал понимать красоту этикета. Эта девушка будет хорошо держаться среди дворян, осознал он.

— Меня зовут Лектиас Фруд. Но, пожалуйста, зови меня Лект.

— Как скажете, господин Лект, — сказала Мелоди.

— Просто Лект.

— Тогда, эм, Лект.

— Идеально.

— Если вы настаиваете, хотя мне и неловко обращаться к дворянину без титула. Я всего лишь горничная.

— Возможно, у тебя будет возможность использовать мой титул, если мы когда-нибудь встретимся в официальной обстановке. Но сегодня мы просто в моём доме. Не думай об этом.

— Полагаю, если вы так говорите, — сдалась Мелоди. — В любом случае, я рада познакомиться с вами, Лект. И большое спасибо за вашу помощь в Трендивалезе.

Она улыбнулась ему, и сердце Лекта остановилось.

Когда оно забилось снова, оно застучало быстрее и громче, чем когда-либо. Он испугался, что горничная услышит его стук.

Ч-что со мной происходит? гадал он.

Лект утешал себя тем, что внешне сохраняет спокойствие. Не ведая о том, что Паула за его спиной расплылась в многозначительной улыбке.

С того дня, используя Паулу как удобный предлог, солнце редко садилось, прежде чем Лект находил способ увидеть девушку, которая так терзала его сердце. И каждый раз, когда он видел её, его сердце трепетало и стучало заново, хотя Лект никогда не мог понять почему.

Немногие двадцатиоднолетние мужчины с трудом распознали бы такое чувство, но Лект не мог. И он будет продолжать ещё долгое время.

На следующий день чаепитие в имении Радлбергов прошло без сучка и задоринки. Всё, что оставалось горничной, — ждать церемонии открытия Королевской академии вместе со своей госпожой.

Ну и прибытия родителей Люсианы.

**

Шуточки переводчика

Паула: Вы точно ничего не помните, господин?

Лект: Не помню никаких сребровласых голых барышень в моей ванной комнате.

Паула: Мелоди, wir müssen das Verfahren wiederholen.

**

пуговицы его рубашки вели постоянную проигрышную битву с шириной его груди.

Пуговицы Клауда:

[[image:/storage/reader-images/8ea1b1769ba10d1310ff2a5aa99d634f7772efb3.jpg]]

----------

Не самое сладкое воссоединение

Владения Радлбергов, расположенные в северной части Теоласа, когда-то были одними из самых обширных и знатных во всей стране. Однако бедственное правление два поколения назад растратило более половины, оставив Радлбергов дворянами лишь по названию. Стремясь высмеять это падение, их соседи прозвали их дом “Недознать”.

Потребовались десятилетия, чтобы расплатиться с долгами, и даже когда это удалось, дом Радлбергов остался лишь тенью самого себя, без чёткого пути к искуплению. Несмотря на оскудевшую казну, лорд никогда не забывал о своих людях, и люди никогда не забывали своего лорда. Всего в прошлом году, когда неурожай предвещал голод, он взял финансовый удар на себя и снизил налоги, чтобы его подданные могли выжить до следующего урожая.

Человеком, стоявшим за этой щедростью, был граф Хьюз Радлберг. Немногие лорды пользовались таким глубоким уважением как семьи, так и подданных. Хьюз был человеком чести, который взял на себя задачу извлечь уроки из ошибок своих предков и исправить их. Он отдавал своему народу, освобождая его от нищеты, несмотря на собственную бедность.

Возможно, это была карма, что он привлёк внимание лорда-канцлера и вице-канцлера. За свои усилия они удостоили графа Радлберга одной из величайших почестей, о которых только мог мечтать дворянин: должности в Королевской канцелярии — одном из, если не самом важном, органе управления королевства.

Радлбергам было что праздновать: это известие совпало с поступлением их дочери в Королевскую академию. Они планировали отметить это событие после переезда в столичное имение, но дела в графстве задержали их, поэтому Люсиана отправилась вперёд. Из-за строгих правил зачисления в академию она не могла ждать. Поэтому её родители никогда не узнали бы истинных масштабов того дома ужасов, который она унаследовала на их незастроенной собственности.

— Во имя бога...

Хьюз Радлберг стоял там, где ровно месяц назад стояла Люсиана. Вестибюль был для него неузнаваем. Он мог бы быть красивым мужчиной, с его белокурыми волосами и тёплыми карими глазами, если бы его челюсть не отвисла в изумлении.

— Это не может быть тот же самый особняк.

Марианна Радлберг испытала подобный шок, глядя на это зрелище. У неё были каштановые волосы и зелёные глаза, но, как и у мужа, её открытый рот лишал её красоты и заставлял выглядеть как рыба.

Это не могло быть их столичное имение. Это место действительно казалось пригодным для жизни. Более того, оно казалось роскошным. Величественным. Всё, чем не были Недознать.

— Мы ждали вас, милорд, миледи.

И ещё кое-что: кто была эта юная горничная? Единственная горничная, которую они помнили, была гораздо старше.

— Мама! Отец! Вы наконец-то приехали!

— Люсиана! — воскликнули граф и графиня в один голос.

Их дочь бросилась к ним, выведя из оцепенения. Граф нежно обнял дочь. Марианна, лишь слегка отшатнувшись от внезапности появления Люсианы, улыбнулась радости на лице дочери. Как же они переживали за неё, одну в столице, но вот она, сияющая и красивая, а дом вокруг неё преобразился.

— О, как я скучала по тебе, дорогая, — сказал Хьюз. — Я так рад видеть тебя в добром здравии.

Люсиана ответила тёплой улыбкой, прежде чем наконец отстраниться от отца. Она завела руку за спину. Затем, быстрее, чем кто-либо мог заметить, она резко опустила её вниз.

— Твоё доброе здравие!

Хлоп!

— Бвах! — простонал граф.

— Дорогой! — воскликнула его жена.

Хьюз рухнул под ударом по голове. Что бы его ни ударило, удар был сильным, но, как ни странно, почти безболезненным.

Он пришёл в себя и с горечью посмотрел на дочь:

— Люсиана! Что это значит?

— Отвечай отцу! — одёрнула её Марианна. — Мы тебя так воспитывали?!

Люсиана не выглядела ни капли виноватой. Напротив, она метала в родителей гневные взгляды, надув щёки, как капризный ребёнок.

В правой руке она держала оружие. Но было ли это оружие? Оно больше походило на стопку сложенной бумаги. Это была стопка сложенной бумаги. Хьюз никогда не видел такого инструмента. Оружие? Инструмент? Он даже не знал, как это назвать.

— Дочь, что это? — сказал он.

— Бумажный веер, который называется “харисэн”. Это орудие пытки для безобидного наказания, — ответила она.

— Орудие пытки?! — ахнула её мать. — Люсиана!

— Я же сказала, оно безвредно, мама. Я не собираюсь причинять боль папе, но я выскажу ему всё, что думаю!

— К-касательно чего? — заикаясь, спросил Хьюз.

— Этого! Имения! Мне плевать, насколько сильно в нашей семье развита наследственная рассеянность. Это уже перебор!

— Имение? Боже, дочка, чего тебе может не хватать в таком великолепном — бвах!

Ещё один удар. Люсиана была очень рада, что отточила свою технику в дни, предшествовавшие их воссоединению.

Мелоди одобрительно кивнула. Она хорошо обучила свою подопечную.

После успеха чаепития Люсиана обратилась к своей горничной с более личной просьбой. Она хотела выражать своё недовольство более кратко и выразительно, чем словами. Мелоди знала, что нужно: верный харисэн — бумажный веер, который обычно используется как комический удар в японских комедийных дуэтах.

Одной демонстрации его разрушительной, но безболезненной силы было достаточно, чтобы Люсиана влюбилась в это оружие. Она очень наслаждалась этими уроками. Очень.

— Благодарю, что подтвердили мою правоту! — рявкнула мастерица харисэна. — Вы отправили меня сюда, в свинарник, который может рухнуть от первого же порыва ветра, ничего не зная, не так ли? Я готова назвать это издевательством!

— Свинарник? — Хьюз оглядел восстановленный вестибюль. — Где? О чём ты вообще говоришь?

— Объяснись, Люсиана. Твой отец и я с трудом верим, что это наша собственность, — сказала Марианна.

— И благодарить за это нужно Мелоди! Это она всё исправила! — Люсиана бушевала. — Без неё мы все жили бы с крысами и призраками!

— Мелоди?

Люсиана указала на черноволосую горничную, стоящую на почтительном расстоянии. Она выглядела молодо, примерно одного возраста с Люсианой, но сделала изящный поклон.

Она изящно улыбнулась:

— Рада познакомиться, милорд, миледи. Я Мелоди, горничная на все руки. Я имела честь заботиться о вашей дочери и имении последние несколько недель.

Граф и графиня несколько мгновений стояли безмолвно. Постепенно до них дошло, насколько красива эта девушка. Не настолько, конечно, как их дочь, но всё же довольно привлекательна.

— Боже, — сказал Хьюз. — Люсиана, ты ещё красивее, чем я помню!

— О, спасибо, что наконец заметил! — Люсиана взмахнула веером, и Хьюз вздрогнул от звука, уже глубоко травмированный.

— Дорогая, это платье, — сказала Марианна, — где ты его взяла?

Люсиана была в ярко-синем платье, которое, казалось, искрилось на свету. Марианна готова была поклясться, что никогда его не видела, и была уверена, что у дочери нет ничего подобного.

— Это платье, которое ты подарила мне полгода назад, мама.

— Что?! Но это невозможно! Оно выглядело совсем иначе!

— Мелоди сотворила магию. Тебе стоит попросить её освежить и твои платья. Можно, Мелоди?

— Разумеется, миледи, — ответила горничная.

— Люсиана, я не понимаю...

— Миледи, обед готов, — продолжила Мелоди, когда графиня замолкла.

— Спасибо, Мелоди, — сказала Люсиана. — Мама, папа, я всё объясню за едой. А ты, папа, приготовь извинения!

— Я-я подумаю над своими действиями, — покорно согласился её отец.

— К-конечно, — согласилась её мать. — Но сначала я немного проголодалась.

Мелоди проводила Радлбергов в столовую. По пути Хьюза осенила мысль.

— Я помню, у нас сначала была другая горничная. Пожилая женщина. Мелоди — дополнительная помощь?

— Пожилая горничная ушла на пенсию из-за травмы, — сказала Люсиана. — Мелоди заняла её место.

Это только усилило замешательство лорда и леди, ибо это означало, что Мелоди была единственной горничной во всём имении.

Так кто же приготовил обед?

[[image:/storage/reader-images/72b7c9e01c460d976a55e51d691342c91efc8b90.png]]

— Горничная была с нами всё это время, — заметил Хьюз. — Кто готовил?

— Мелоди. Кто же ещё?

Это было не столь очевидное объяснение, как думала Люсиана. Мелоди была прямо здесь, с ними; как она могла быть в двух местах одновременно?

— Сейчас она не так часто это делает, но сегодня я специально попросила её показать этот трюк, чтобы ускорить дело, — продолжила Люсиана.

— Какой трюк?

Она могла бы с таким же успехом говорить загадками.

Но когда граф и графиня вошли в столовую, они с ужасом осознали, что предпочли бы загадки.

— Сюда, милорд.

— Ваше место здесь, миледи.

— Сюда, леди Люсиана.

Хьюз и Марианна моргали снова и снова, но необъяснимое зрелище перед ними не исчезало. Одна и та же девушка стояла у трёх разных мест за столом.

— Т-тройняшки? — заикаясь, вымолвил граф.

Люсиана усмехнулась:

— Тройняшки — это скромно, папа.

— Прости?

Граф чуть не подпрыгнул на месте от того, что произошло дальше.

Явилась Шальная Мелоди с вином. Затем Шальная Мелоди с бокалами. Затем Шальная Мелоди с закусками. Затем ещё одна Мелоди. И ещё. И ещё. И ещё. Вы поняли.

Одна и та же девушка появлялась снова и снова. Может быть, четверняшки? А может, пятерняшки? Шестерняшки? Граф перестал пытаться сосчитать.

Он закричал. Его жена закричала. Люсиана заткнула уши.

В конце концов у них кончился воздух, они лишились чувств и рухнули без сознания прямо за столом.

Мелоди ахнули:

— Милорд! Миледи!

Как и с Люсианой, рой клонов окружил хозяина и хозяйку и отнёс их в их комнаты. Главная Мелоди с ужасом смотрела им вслед, оставив Люсиану и себя в зале.

Люсиана, всё ещё затыкая уши, поморщилась:

— Они даже кричат одинаково. Как две капли воды. Честно говоря.

— Я бы сказала, три, — прошептала бледная как смерть Мелоди.

Люсиана едва заметно усмехнулась, как будто уловила прибавление Мелоди.

До церемонии открытия Королевской академии оставалась всего неделя.

**

Шуточки переводчика

Он пришёл в себя и с горечью посмотрел на дочь:

— Люсиана, дочь моя! Что это значит?

— Я становлюсь графиней, Отец.

**

Как и с Люсианой, рой клонов окружил хозяина и хозяйку и отнёс их в их комнаты. Главная Мелоди с ужасом смотрела им вслед, оставив Люсиану и себя в зале.

[[image:/storage/reader-images/f9cc55254f3e74d6543be2efbbc635be8a0ffffa.png]]

----------

Аномалия

Тёплое весеннее утро ознаменовало первый день Люсианы в Королевской академии.

— Всё взяли, миледи?

— Не волнуйся, Мелоди. Я вчера вечером всё вытряхнула из сумки и перепроверила. Я уверена!

Люсиана похлопала по школьной сумке с улыбкой. Серебряная вышивка контрастировала с тёмно-зелёным блейзером. Её юбка опускалась ниже колен, остальная часть ног была закрыта чулками, как того требовал скромный дресс-код школы. Одна красная лента на воротнике указывала на то, что Люсиана — первокурсница Королевской академии. Второкурсники носили синие, третьекурсники — жёлтые. Мужчины носили галстуки вместо лент.

— Я ушла! Присмотри за имением, пока нас нет, — сказала она.

— Хорошо, миледи, — ответила Мелоди. — Приятного дня, лорд Радлберг, леди Радлберг.

— О, как бы мне хотелось взять тебя с собой, Мелоди, — сказала леди Радлберг.

— Знаю, Марианна, но на церемонию открытия пускают только членов семьи.

— Я знаю, Хьюз. Мы расскажем тебе всё, как шикарно выглядела Люсиана, когда вернёмся, Мелоди.

— Я с нетерпением жду этого, миледи, — сказала Мелоди.

Она обменялась взглядом с Марианной, и Люсиана покраснела:

— Как я могу выглядеть “шикарно”, когда всё, что я буду делать, — это сидеть?!

— Ну посмотри на себя! — сказал граф. — Ты могла бы вообще ничего не делать и всё равно была бы самым величественным созданием во всём королевстве!

— Это правда, миледи, — добавила Мелоди. — Надеюсь, вы расскажете мне все подробности, леди Радлберг.

— Обещаю, — заверила её Марианна.

— Мы уже можем пойти?! — воскликнула Люсиана, её лицо горело.

Её три мучителя наконец кивнули и отпустили её, такую милую в своём смущении. Пришло время сесть в карету и отправиться в Королевскую академию.

***

Неделю назад Мелоди переживала из-за испуга, который Хьюз и Марианна испытали при встрече с ней. Возможно, это могло бы повредить отношениям господина и госпожи со своей горничной. Но она напрасно волновалась. После первого шока домашнее хозяйство Радлбергов наладилось. К клонам нужно было привыкнуть, но в конце концов семья к ним привыкла. Марианна даже начала просить их о помощи. Оценив их полезность, она перестала их бояться и осознала ценность того, чтобы иметь по сути несколько горничных по цене одной.

Но работа горничной никогда не заканчивается. Как только появилась возможность, Мелоди снова принялась за дело.

Хорошая горничная — невидимая горничная. Обычно господин или госпожа едва замечают её работу. Мелоди отошла от этого принципа в первый же день знакомства с Люсианой, но того требовали обстоятельства. Это было волею судьбы. Теперь, когда всё устаканилось, Мелоди взяла за правило приводить имение в порядок до того, как семья проснётся, оставляя на потом лишь комнаты господина и госпожи.

Мелоди вошла в спальню графа и графини и начала застилать их постель.

Некоторое время спустя она вышла из комнаты, красная как рак. Это не было редкостью. Мелоди обычно выходила из этой комнаты раскрасневшейся каждые несколько дней, но она никогда не призналась бы в причине. Дела её господина и госпожи в спальне касались только их. Хорошая горничная — благоразумная горничная.

— Осталась только спальня леди Люсианы.

Она взяла себя в руки перед тем, как войти в комнату Люсианы. Как бы грубо ни вела себя девушка, Люсиана содержала свои вещи в довольно аккуратном состоянии. Когда Мелоди быстро застелила её постель, осталось мало что делать.

Однако, вытирая пыль с письменного стола леди, она обнаружила кое-что, что перевернуло её спокойное утро с ног на голову.

— Что это здесь делает? — вслух удивилась она.

Крупный, жирный текст на листе бумаги привлёк её внимание: “Письмо о зачислении в Королевскую академию”.

Мелким шрифтом было написано: Настоящее письмо служит подтверждением зачисления в Палтесийскую Королевскую академию высшего образования. Предъявите его на церемонии открытия для получения документов перед началом занятий. Лица без этого документа не будут допущены к церемонии.

Мелоди оперлась о стол, чтобы не упасть. Слова её госпожи прозвучали в её голове.

Не волнуйся, Мелоди. Я вчера вечером всё вытряхнула из сумки и перепроверила. Я уверена!

— О, леди Люсиана... Вы должны были положить вещи обратно внутрь сумки.

Проклятый дом Радлбергов и их генетически обусловленная рассеянность. Почему именно сейчас?

— Придётся их догнать.

Нелёгкая задача для такой маленькой девушки. А церемония вот-вот начнётся.

Но эта маленькая девушка найдёт способ преодолеть любое препятствие.

— Врата — Ovunque Porta.

Перед ней материализовалась дверь. Когда она прошла сквозь неё, то оказалась в переулке недалеко от академии. Мелоди сопровождала Люсиану в академию, чтобы помочь с процедурой зачисления, и могла бы войти прямо в неё, но это было бы вторжением. К тому же она не могла полагаться на это заклинание на людях.

— Я только усложнила себе жизнь. Но горничная делает то, что должна.

Хорошая горничная — невидимая горничная, но в поместьях есть приспособления, облегчающие эту невидимость, например, отдельные двери для дворян и прислуги.

Мелоди учла всё это, создавая заклинание врат. Например, она не могла создавать двери там, где их могли увидеть другие. Горничность имела приоритет над удобством в этом вопросе.

Она поспешила из переулка на поиски Люсианы и вскоре вошла на территорию кампуса.

Королевская академия соседствовала с дворцом, и поэтому здесь кипела жизнь: молодые дворяне и дворянки со всего королевства, хотя и не без простолюдинов. Немногие избранные получили достаточную известность тем или иным способом, чтобы поступить сюда. Сама академия раскинулась широко, с лекционными залами, аудиториями, спортивными полями и даже несколькими внутренними дворами. Всё это часто становилось ловушкой для неопытных посетителей, которые могли легко заблудиться и никогда не найти обратно.

Мелоди остановилась, чтобы спросить у привратника о церемонии, и он сказал, что она будет проходить в центральной аудитории. Студенты ожидают начала в соседней комнате.

— У меня мало времени! Нужно торопиться!

Мелоди сжимала письмо о зачислении и бросилась к центральной аудитории. Возможно, слишком быстро, потому что она врезалась в кого-то, как только свернула за первый угол.

Будучи меньшей по размеру, Мелоди отлетела после столкновения, приземлившись на задницу с визгом:

— Ой... — простонала она.

— О, простите! Вы в порядке? — Другой участник протянул ей руку.

— Нет, это я должна извиниться. Я торопилась, и я... — Мелоди приняла руку и встала, но у неё перехватило дыхание, когда она посмотрела на своего спасителя.

На нём был тёмно-зелёный блейзер с золотой вышивкой. На шее висел красный галстук. Первокурсник, как и Люсиана.

Юноша был на несколько голов выше Мелоди, его стройные конечности придавали ему нависающий вид. Только галстук выдавал его пол, учитывая его андрогинную внешность. Мелоди подавила желание провести пальцами по его тёмным волосам средней длины, чтобы проверить, такие ли они шелковистые, как кажутся. Мягкие, нежные бирюзовые глаза смотрели на неё.

Он был невероятно красив. Когда люди говорят “сногсшибательный”, они имеют в виду именно это.

Мелоди не могла и мечтать о более красивой руке, которая помогла бы ей встать. Даже она, чьё сердце уже было отдано переднику, не могла не оценить искусство, когда видела его.

— С-спасибо, что помогли мне встать, — сказала она. Но юноша не отпускал её руки. — Чем я могу вам помочь?

Он продолжал держать её, глядя в её глаза с недоумением, как будто она его чем-то разочаровала.

— С-сэр? — снова спросила Мелоди.

Юноша моргнул и наконец отпустил её руку:

— Прошу прощения. Вы не ушиблись?

— Нет, сэр, благодарю. Приношу свои извинения за беспокойство.

— Не стоит. Пустяки. Вы горничная, да? Это далеко от вашего имения.

Мелоди ахнула. Она теряла время:

— О боже, мне нужно идти! Моя госпожа забыла кое-что, и я должна убедиться, что она это получит. Вы не знаете, где находится комната ожидания?

— Новые студенты будут ждать прямо в этом коридоре, — объяснил мальчик. — Поверните на второй поворот направо, и вы увидите её прямо перед собой.

— Спасибо вам огромное! Прошу меня извинить!

Мелоди снова бросилась бежать. На этот раз осторожнее. Сделав несколько шагов, она обернулась через плечо и увидела юношу, стоящего там, где она его оставила. Он смотрел на неё.

— Прошу прощения, — сказала она. — Но вы ведь тоже новенький, не так ли? Вам, наверное, стоит пойти со мной.

Юноша сказал лишь:

— Я скоро подойду, — и ничего больше.

Мелоди решила, что на этом всё. Она сделала вежливый реверанс и продолжила свой путь.

***

Юноша смотрел, как Мелоди сворачивает направо, как он и сказал. Он заглянул за угол. Затем снова, как будто кого-то ждал. Кто бы это ни был, казалось, его беспокоило их отсутствие.

Он ждал ещё немного, продолжая заглядывать за угол, пока наконец не вздохнул с досадой:

— Почему?.. Почему?

— Вот вы где! Что вы здесь делаете, Ваше Высочество?

Кристофер фон Теолас, старший сын короля Гарнарда и наследный принц королевства Теолас, обернулся на голос. К нему приближался второкурсник в форме с синим галстуком. Его длинные медово-золотистые волосы, свободно собранные, колыхались за ним. Завораживающие изумрудные глаза изучали Кристофера. Мелоди узнала бы в нём своего попутчика из дилижанса.

Максвелл, сын лорда-канцлера Реклентоса, помощник и советник наследного принца, остановился перед Его Высочеством:

— Нам нужно вернуться в зал до начала церемонии. Или вы забыли, кому предстоит выступать от имени новых студентов?

— Подожди, Максвелл! — Кристофер поднял руки. — Я не должен двигаться с этого места. Понимаешь? Мне крайне необходимо встретить её!

—“Её”? Кто эта “она”? Дочь маркиза Виктиллиума уже здесь.

— Нет, чёрт возьми! Не она!

— Тогда я спрашиваю тебя, почему не она? Из всех твоих потенциальных невест, разве она не самая достойная? Я не советую тебе рисковать отношениями с ней ради другой женщины, и ты знаешь, что я буду снисходительнее к тебе, чем Его Величество, если он узнает о какой-либо подобной интрижке. Мы уходим.

— Послушай меня! — прошипел принц. — У нас всё ещё нет героини! Святой! Я должен был столкнуться с ней прямо сейчас, но наткнулся только на черноволосую горничную! У неё должны быть серебряные волосы, Максвелл! Ты не понимаешь?!

— Дайте мне сил, — устало вздохнул Максвелл.

— Это серьёзно, Максвелл! Она должна была выбежать за этот угол, и мы бы столкнулись. Это была бы зацепка! У неё должны быть серебряные волосы, Максвелл! Серебряные! Не чёрные! Она была милой, я признаю, но она не героиня! Нам нужна героиня!

Милую горничную с чёрными волосами, подумал недоверчивый советник, пока его господин взывал к небесам. Неужели это?..

Он вспомнил девушку, с которой путешествовал в карете. У неё тоже были чёрные волосы. И она хотела стать горничной.

— Повелитель Тьмы уже здесь, за углом, а у нас нет героини. Ты понимаешь, насколько это серьёзно?! — продолжил Кристофер.

Максвелл пропустил это мимо ушей. Он слишком привык к этому в последнее время. — Если бы ваш гений не был омрачён подобными приступами, Ваше Высочество, вы были бы богом среди людей.

Он вытащил Кристофера обратно в зал, пинающегося и кричащего.

Мелоди прибыла в комнату ожидания как раз вовремя, чтобы вручить Люсиане письмо о зачислении. Но возникла новая проблема.

— Эскорт, миледи?

— Я понятия не имела, что он нужен для сегодняшнего бала!

Каждый год, в ночь церемонии открытия Королевской академии, проводился Весенний бал. Это был своего рода дебютный бал, призванный стать первым выходом в свет для молодых дворян. Для пятнадцатилетней Люсианы сегодня был тот самый день.

Но с этим балом было связано одно строгое правило: все дворянки должны были присутствовать с мужским эскортом. К несчастью для Люсианы, она узнала об этом требовании только сегодня, случайно услышав разговор других.

— Ваши мать и отец никогда не упоминали об этом, насколько мне известно, — сказала Мелоди.

— Мужчинам не нужен партнёр, а они сладкая парочка с детства. Матери никогда не приходилось думать об этом, потому что они всегда были вместе, так что это совершенно вылетело у неё из головы!

— Это... тревожно. — Мелоди уже не удивлялась скользкой памяти Радлбергов.

— У нас будет время познакомиться друг с другом после церемонии, так что я поищу кого-нибудь. Не то чтобы у меня были большие надежды...

— Я-я верю в вас, леди Люсиана.

Люсиана улыбнулась своей горничной, хотя и не разделяла её оптимизма.

Недознать Радлберги и их одержимый особняк были печально известны в столице. Мелоди многое сделала, чтобы улучшить их уровень жизни, но это не наполнило их пустую казну. Никто не приходил, чтобы увидеть обновлённую роскошь их особняка. Для публики Недознать оставалась такой же недознатной.

Наслышавшись от ушедшей пожилой горничной и уловив сплетни высшего общества, Люсиана сомневалась, что попадёт на сегодняшний бал.

— Это та девушка, которая живёт в том одержимом особняке?

— Хорошо, что академия выдаёт форму бесплатно. Наверное, это лучший наряд в её гардеробе.

Жестокий смешок прервал приглушённые перешёптывания. Единственным признаком того, что Люсиана слышала их, были её побелевшие костяшки пальцев. Но она не позволит гадким комментариям сломить себя.

Они хотят притворяться, что я не слышу? Хорошо. Но им придётся постараться, чтобы сломить меня.

Она повернулась к девушке, которая смеялась, и встретилась с ней взглядом. Призвав всё своё обучение у Мелоди, она подарила ей самую вежливую и изящную улыбку Чопорной Люсианы.

Девушка покраснела и отвернулась.

— Студенты могут пройти в аудиторию, — объявил распорядитель.

Неустрашимая, Люсиана вошла в зал. Они хотели Недознать, но не найдут её. Она не проявит ни капли слабости. Она будет образцом благородства.

***

Мелоди шла по коридору, ломая голову над тем, как помочь своей госпоже.

Я могла бы переодеться мужчиной и сопровождать её сама? Нет, это просто глупо.

Ветерок коснулся её щеки. Она вышла на дорожку между зданиями, и слева от неё раскинулся великолепный двор.

— О боже, — выдохнула она.

Он был ничем не похож на двор, который она обустроила в имении Радлбергов. Этот был ещё более изысканным, просторным и искусным в своём скромном использовании предоставленного пространства. Между искусно подстриженными деревьями и кустарниками протекал искусственный ручей, его журчание было спокойной симфонией. Беседки усеивали территорию для удовольствия студентов.

— Подожди-ка, это... Макс?

— Мелоди?

Изумрудные глаза Макса сверкнули, а его медово-золотистые волосы мерцали в солнечном свете. Он был так же красив, как всегда, когда отдыхал в беседке с книгой. На нём была форма академии, синий галстук на шее указывал на то, что он второкурсник.

— Давно не виделись, — сказал он. — По твоему наряду, я так понимаю, ты осуществила свою мечту?

— Я не видела тебя с тех пор, как мы ехали в дилижансе! Спасибо тебе ещё раз за компанию, — сказала Мелоди. — Я не знала, что ты учишься в академии. И ты уже второкурсник. Подожди, но это значит, что ты... дворянин! — Она низко поклонилась. — П-прошу прощения за мою дерзость!

Максвелл рассмеялся:

— Мы равны, ты и я. Друзья. Среди друзей не нужны церемонии, правда? В любом случае, я бы хотел поболтать, если у тебя есть свободная минутка.

— Я-я думаю, можно. Немного.

Макс похлопал по месту рядом с собой. Мелоди робко села.

— Что привело тебя сюда сегодня, Макс? — спросила она. — Я думала, что на церемонию приходят только новые студенты.

— Я знаком с одним из них. Назовём меня его... помощником. На самом деле, “нянька” было бы точнее. У него великий ум, правда, но он также склонен иногда допускать не совсем рациональные мысли в своей голове. Кто-то должен держать его в узде.

— Мои соболезнования. — Мелоди улыбнулась. Она бы упала в обморок, если бы знала, что загадочный “студент”, о котором говорил Макс, был самим наследным принцем.

— Что привело тебя сюда? Я полагаю, ты не работаешь в школе, — сказал Макс.

— Нет, я работаю в доме Радлбергов. Я пришла передать то, что забыла их дочь.

Радлберг. Максвелл поднял брови — он узнал это имя. Как сын и наследник лорда-канцлера, он провёл немало времени в Королевской канцелярии и был знаком с лордом Радлбергом, который там работал. Он также знал его уничижительное прозвище.

Вот это сюрприз, подумал он. Кто бы мог подумать, что она найдёт работу в дворянском доме без рекомендательного письма. Любопытно.

Затем он вспомнил состояние этого дома. Работа есть работа, но это не могла быть хорошая работа.

— Я уверен, что начинать с дворянской семьи очень сложно, — сказал он. — Если у тебя возникнут проблемы или вопросы... Ну, я здесь, чтобы выслушать.

— Спасибо, но это прекрасная работа. Она приносит настоящее удовлетворение, и ко мне хорошо относятся.

— Я-я понимаю. Хорошо. — Он не нашёл лжи в её улыбке. Если бы он мог, Максвелл бросился бы на помощь девушке, но, казалось, в этом не было необходимости.

Он вздрогнул от укола разочарования, которое пронзило его при этом осознании. Он не должен был чувствовать разочарования от того, что девушка не нуждается в нём, но всё же...

Максвелл всегда был привлекательным. Даже будучи маленьким мальчиком, он часто ловил на себе восхищённые взгляды. Теперь, в расцвете юности, эти взгляды стали чаще и значимее. Но всё это внимание оставило его равнодушным к женщинам, разочарованным теми взглядами, которые означали, что они хотят от него чего-то. Это было не отсутствие интереса с его стороны, но и не было склонности завязывать какие-либо отношения с ними.

К Мелоди он не испытывал подобного отвращения.

Она игнорировала его внешность. Даже узнав о разнице в статусе, она говорила с ним так же, как и раньше — не считая скромных манер, которые проявила бы любая горничная.

Что-то в этом привлекало Максвелла больше, чем все те томные взгляды. Что это за чувство? Любовь? Или...

— О, но есть одна вещь, которую я должна упомянуть о моей госпоже, — сказала она. Её улыбка померкла.

Максвелл нахмурился:

— Вот как?

Неужели Радлберги не те, кем кажутся? Если они из тех, кто унижает, то я этого так не оста...

— Она ещё не нашла эскорта.

— Я... Прости?

— На сегодняшний бал, — пояснила Мелоди. — Это её шанс блеснуть, но у неё нет партнёра. Я думала и думала, и я просто не знаю, что я могу сделать. О, я безнадёжна. Какая же я горничная, правда?

Максвелл фыркнул, а затем расхохотался.

— Макс! — возмутилась Мелоди. Она моргнула в неверии, и на её щеках вспыхнул гневный румянец. — Ты смеёшься надо мной? Я серьёзно!

— Я знаю, я— — Он фыркнул и взял себя в руки. — Прости. Прости. Это совсем не то, что я имел в виду, когда говорил, что ты можешь поговорить со мной.

— Моя госпожа в опасности, а ты смеёшься!

Она не была в опасности, но дочь Радлбергов — да. Все эти мрачные мысли, и ни одна из них не касалась её самой. Максвелл вспомнил, как она сияла мгновением ранее, и не мог не рассмеяться снова, в основном над собой за поспешные выводы.

— Прошу прощения, — сказал он. — Позволь мне исправиться и решить эту маленькую проблему.

— Ты можешь это сделать?

— Легко. Я буду сопровождать дочь Радлбергов.

— Правда?!

— Я планировал пойти один, но я не из тех, кто сидит сложа руки, когда друг в беде. — Он встал и положил руку на бедро, как будто готовясь сопровождать Мелоди прямо сейчас. — Моя правая рука на одну ночь — небольшая цена за твоё душевное спокойствие.

Он выглядел галантно, его улыбка была дерзкой, а осанка — королевской. Любая нормальная девушка упала бы в обморок.

— Спасибо тебе огромное! Спасибо, Макс! О, мне нужно срочно сказать об этом моей госпоже!

Мелоди, однако, осталась невозмутимой.

Не то чтобы я пытался соблазнить девушку, но её стоицизм... определённо задевает, сокрушался Максвелл. Он сохранял улыбку, даже когда его гордость разлеталась на куски. И всё же, это то, что мне нравится в тебе, Мелоди. Я уверен, что мы станем хорошими друзьями, ты и я.

Мелоди достала из кармана передника блокнот и начала что-то записывать. Она протянула листок Максвеллу:

— Вот где находится наше имение. Нам подготовить карету?

— Не нужно. Я сам позабочусь об этом. Передай, пожалуйста, леди, что я заеду за ней около, скажем, пяти часов?

— Почему бы тебе не пойти со мной? Ты мог бы представиться ей.

— Если бы у меня было время, я бы с удовольствием. Но, к сожалению, у меня есть другие обязанности. Передай ей мои наилучшие пожелания.

— Передам. Увидимся сегодня вечером. — Мелоди поклонилась и поспешила обратно к комнате ожидания.

Максвелл усмехнулся, глядя ей вслед:

— Интересно, что за женщина её госпожа. Это должно быть интересно.

Когда церемония подходила к концу, Мелоди вернулась в комнату ожидания и сообщила хорошие новости Люсиане.

— Ты нашла эскорт?! — сказала Люсиана.

— Я случайно встретила моего друга, второкурсника по имени Макс, миледи. Хотя я никогда не знала, что он дворянин.

— И он согласился быть моим партнёром?

— Он будет в имении сегодня вечером в пять, чтобы забрать вас. Это было довольно внезапное соглашение, так что я прошу прощения, что вы не смогли встретиться с ним заранее.

— Спасибо тебе большое, Мелоди! — Люсиана бросилась к своей горничной, раскинув руки.

Но Мелоди, извлёкши урок из прошлого, искусно увернулась от своей госпожи:

— Миледи, благородной женщине не подобает набрасываться на свою горничную на публике.

— Ладно, но дома я с тобой разберусь, — проворчала Люсиана. — В любом случае, кто мой эскорт?

— Макс, миледи. Я разве не говорила?

— Ну да, но как его фамилия?

Мелоди застыла. Она поняла, что у неё нет ответа:

— Я... забыла спросить, миледи.

— Ты не знаешь полного имени своего друга?

— Н-но уверяю вас, он прекрасный и уважаемый молодой человек! И он довольно привлекателен! Я-я уверяю вас, никто не будет возражать против его компании. Скорее всего.

— “Привлекателен”, говоришь?

Сердце Люсианы забилось быстрее при мысли о том, что таинственный незнакомец появится у её двери сегодня вечером — хотя и совсем не в романтическом смысле.

Она уставилась в потолок: Рассеянность не только наследственная. Она заразна...

Конечно, это была беспочвенная тревога. Мелоди была вовсе не рассеянной. Её голова была просто полна воздуха.

**

Шуточки переводчика

Максвелл всегда был привлекательным. Даже будучи маленьким мальчиком, он часто ловил на себе восхищённые взгляды.

Милфы-дворянки: Ара-ара. Он мой.Их дочери: Он наш.

**

Будучи меньшей по размеру, Мелоди отлетела после столкновения,

[[image:/storage/reader-images/48bdde498398f490020c3eba76543a5590cfe54e.png]]

**

Она повернулась к девушке, которая смеялась, и встретилась с ней взглядом. Призвав всё своё обучение у Мелоди, она подарила ей самую вежливую и изящную улыбку Чопорной Люсианы.

Улыбка:

[[image:/storage/reader-images/c617a49c8fe0800a3c2dd4d708538c03fbe724c1.png]]

----------

Серебряная Святая и Пять Клятв

— Приветствую вас. Я Кристофер фон Теолас, и я говорю сегодня не только как наследный принц, но и от имени своих сокурсников.

Голос Его Высочества разнёсся в каждый уголок аудитории. Зрители выпрямились, внимая каждому его слову, будто коронация должна была начаться в течение часа.

Великий и мудрый, Кристофер не нуждался в титуле, чтобы привлекать внимание в любой обстановке. Он совершил больше, чем любой пятнадцатилетний, уже создав дилижансную службу и учреждения Торговой гильдии для малоимущих. Он уже сделал неисчислимое благо для людей своего королевства.

Его тёмные волосы струились, как шёлк, а бирюзовые глаза сверкали, как море. Принц Кристофер был очаровательным юношей, его андрогинные черты пленяли мужчин не меньше, чем женщин.

Все знали наследного принца. Все восхищались им. Он был путеводной звездой Теоласа — красивым, проницательным, хитрым, новаторским, решительным. Он мало заботился о тщеславии, и его революционные идеи привлекали как дворян, так и простолюдинов.

Однако большинство людей видели лишь самую поверхность ума Кристофера.

— У нас всё ещё нет Святой! Как мы собираемся остановить Повелителя Тьмы и спасти мир без героини?! — бушевал он. Была сторона, о которой мало кто знал, сторона, которая произносила безумные тирады в одиночестве своих покоев.

Максвелл стоял за дверью, бормоча свою обычную молитву о терпении. Кристофер был идеальным принцем на церемонии; куда делось всё это величественное поведение?

Принц Кристофер был умнейшим человеком, жившим в Теоласе с момента его основания, но он был склонен к тому, что Максвелл мог назвать лишь “приступами безумия”. Как бы он ни старался, Максвелл не мог понять их.

Была только одна женщина в мире, которая могла утихомирить его непостижимую тревогу.

— Ох, о чём это Его Высочество кричит на этот раз? Что-то его беспокоит?

Она действительно была женщиной — назвать её девочкой было бы оскорблением. Её красные волосы горели темнее заката и спадали до талии. Острые, как нефрит, глаза, ещё более великолепные, чем сам камень, сузились на дверь Кристофера. Всё в ней, казалось, было создано богами как ода совершенству, вплоть до её полных, алых губ.

Даже в скромном платье её зрелая фигура сияла: пышная там, где это важно, и стройная во всём остальном. Маленький намёк на её лодыжки из-под длинной юбки дразняще намекал на то, что скрывается под тканью. Сила в её выражении лица и огонь в глазах только добавляли ей привлекательности. Анна-Мари, дочь маркиза Виктиллиума, была воплощением красоты, и она пришла в покои принца по просьбе Максвелла.

— Мне нужно ещё выбрать платье на сегодняшний вечер, — сказала она.

Она была единственной, кто мог вывести Кристофера из его безумных приступов, хотя Максвелл мог только гадать о причине. Возможно, потому что они были друзьями детства. В любом случае, её талант принёс ей место во дворце, несмотря на её статус как одной из многих потенциальных невест, между которыми Его Высочество когда-нибудь должен был выбрать королеву. Сегодня вечером Кристофер должен был взять её на Весенний бал.

— То же самое, о чём он всегда кричит, — сказал Максвелл. — Вы не против, леди Анна-Мари?

Анна-Мари не стала скрывать своего стона, прежде чем войти в комнату, закрыв за собой дверь:

— Утихни — Silence.

Она произнесла это на странном магическом языке — определённо не родном для Теоласа — чтобы окружить комнату звуконепроницаемым барьером. Это поместило её и Кристофера в карман абсолютной приватности, где никто не мог их подслушать, что бы они ни говорили и ни делали.

Анна-Мари спокойно выхватила меч из декоративных доспехов рядом и начала бежать к принцу, ревя, крича гораздо менее спокойно, чем когда она произносила заклинание.

— Получииии!

— Если она не появится в ближайшее время, мы все как— какого чёрта?!

Его Высочество наследный принц взвизгнул как поросёнок. Однако никто не мог его услышать благодаря звукоизоляции. Таким образом, он мог визжать сколько угодно без социальных последствий.

И он визжал, ибо острое как бритва лезвие летело к его шее. Кристофер инстинктивно отшатнулся, уклонившись от лезвия на волосок. Проблема с инстинктами в том, что ими трудно управлять. Принц, уж точно, не мог, и он опрокинулся навзничь, ударившись головой об пол. Он зарычал от боли, потирая затылок и сворачиваясь калачиком там, где лежал.

Анна-Мари посмотрела на него с разочарованием, граничащим с отвращением:

— Христос. Какой же ты никчёмный образец для подражания. Тебе не стыдно?

— А-Анна! Как долго ты здесь?! И что на тебя нашло?! Ты пытаешься меня убить?!

— Эй, неплохая идея. Может, мы сможем найти лучшего принца для реинкарнации на твоём месте.

— Скажи мне, что ты на самом деле думаешь!

Анна-Мари коснулась остриём меча его шеи и мрачно посмотрела на него:

— Ты маршрут, Кристофер. Так что веди себя соответственно! Или мне назвать тебя Куритой Хидэки, чтобы ты понял?

— Ну а ты должна быть злодейкой, Асакура Анна! Ты должна быть со мной милой!

Мидзунами Рицуко могла бы узнать в них парочку старшеклассников (прозвище, которое они сами яростно отвергали), с которыми она сидела рядом во время того трагического перелёта в Англию. Они тоже очнулись в этом странном новом мире благодаря силам, которые они не могли понять.

Их воспоминания вернулись к ним, когда им было шесть. Это произошло, когда Анна-Мари, уже будучи одной из потенциальных партнёрш принца, впервые увидела Кристофера. Волна воспоминаний захлестнула их в тот момент, и они поняли, что другой человек переживает тот же поток узнавания.

— Только не говори мне, что ты испортил встречу с героиней, — проворчала Анна-Мари.

— Это не моя вина! Я ждал именно в том месте и в то время, которое ты мне сказала! Она так и не появилась!

Анна-Мари поморщилась:

— Если этот мир действительно “Серебряная Святая и Пять Клятв”, а похоже, что это так, то основной сюжет не начнётся, пока ты и героиня не встретитесь. Ты хочешь сказать, что ещё нет?

— Н-не смотри на меня так! Я сделал всё, что мог, хорошо? Я не могу заставить её появиться из воздуха!

“Серебряная Святая и Пять Клятв” была отомэ-игрой, разновидностью романтической визуальной новеллы для женщин. Асакура Анна, прошлая жизнь Анны-Мари, была одержима ею.

Сюжет рассказывал о девушке, убитой горем после потери матери, которую затем забирает к себе отец, начиная её головокружительную новую жизнь в качестве дочери графа. Она поступает в Королевскую академию в столице, где встречает людей, которые помогут ей на пути самопознания. Среди этих людей — пятеро мужчин разного возраста и происхождения, один из которых будет достаточно удачлив, чтобы провести с ней остаток своей жизни.

Это была классическая история любви о надежде и преодолении потерь — настолько стереотипная отомэ-игра, насколько это вообще возможно. И именно эта отомэ-игра спонсировала тур по Англии, который Асакура Анна, к несчастью, выиграла.

Она знала игру и её сюжет досконально. Мир, в котором они оказались, должен был быть миром из игры. Название страны, столица, монстры, система магии, история — всё это было здесь. Даже персонажи.

Анна-Мари Виктиллиум, дочь маркиза, была главной соперницей героини — злодейкой. Кристофер фон Теолас, наследный принц, был одним из пяти важных мужчин, с которыми должна была встретиться героиня, — одним из потенциальных романтических маршрутов.

Всё, что касалось их нынешних личностей, было взято прямо из игры. Они выглядели так же. Их роли были такими же. Как бы неправдоподобно это ни звучало, было только одно объяснение: этот мир действительно был “Серебряной Святой и Пятью Клятвами”.

— Сколько раз мне тебе говорить, что нам нужна героиня? Неужели это не отложилось в твоём крошечном мозгу?

— Как ты думаешь, почему я схожу с ума здесь?! — закричал Кристофер. — Без неё у нас нет ни единого шанса против Повелителя Тьмы, когда он появится.

Эта игра была известна как “визуальная новелла” — текстовая история с прогрессией, определяемой выбором игрока в ключевые моменты, похожая на (и иногда совпадающая с) симуляторами свиданий. В “Серебряной Святой и Пять Клятв” даже были мини-игры в виде экзаменов, ярмарок и других событий, типичных для повседневной жизни в академии. Многие молодые девушки, включая Асакуру Анну, воспевали её достоинства.

Но это была не единственная отличительная особенность. Романтические переживания были лишь одним аспектом повествования. Другим была РПГ с легендой об избранном.

Легенда рассказывала о “Святой” и “Повелителе Тьмы”.

Давным-давно, во времена настолько древние, что не сохранилось ни одного текста, восстал Повелитель Тьмы. Деве удалось запечатать его, но печать должна была разрушиться вскоре после того, как героиня поступит в Королевскую академию. Единственной, кто мог противостоять этой древней сущности, была та, кто унаследовала великую, невообразимую силу — силу девы, которая когда-то сдерживала Повелителя Тьмы. Силу Святой.

Этой Святой, конечно, была героиня истории. Но многие в этом мире забыли древнюю легенду о битве между Повелителем Тьмы и Святой; героиня не будет знать, кто она на самом деле. Однако печать Повелителя Тьмы будет продолжать слабеть, и странные происшествия начнут случаться в академии.

На протяжении всей истории силы героини будут постепенно пробуждаться, и в конце концов она окажется под королевским дворцом, в древней библиотеке, запретной зоне, потерянной во времени, куда может войти только Святая. Там она узнает правду о своём наследии и своей судьбе: когда Повелитель Тьмы восстанет снова, именно ей предстоит рассеять тьму силой, рождённой клятвой.

Игра бросала вызов игрокам, предлагая победить множество грозных врагов, таких как монстры и люди, находящиеся под влиянием Повелителя Тьмы — и Анну-Мари, конечно. В некоторых маршрутах игроки даже имели дело со шпионами из Рордпьерской империи на севере. Когда начиналась РПГ-часть игры, она не заканчивалась. Героине предстояло много работы.

После того как героиня устанавливает связи со всеми партнёрами и сражается во множестве битв, судьба предопределяет, что она не сможет предотвратить повторное восстание Повелителя Тьмы. Только тогда, в последний момент, когда всё кажется потерянным, она произносит свою клятву. И силой этой клятвы, вместе с любым из мужчин, который помог ей снова научиться любить, героиня полностью пробуждается как Святая, праведная и истинная.

— Смерть матери оставила меня лишь тенью самой себя, — скажет она, — но ты был рядом со мной вопреки всему. Пока горе раздирало моё сердце, ты успокаивал бушующее страдание и заменял его надеждой. Я хочу жить. Я буду жить! У нас будет будущее, и мы увидим его вместе!

И затем голос прогремит: “Благословение тебе, о дева серебряная. Клятва принесена, душа твоя обнажена, сердце твоё доказало свою истинность”.

Это была кульминация каждого маршрута и происходила независимо от того, кого игрок выбирал для романтики. Эта клятва была неизменна. Голос непременно гремел, и героиня непременно становилась Святой. Затем она побеждала Повелителя Тьмы, наступала эра мира, она оканчивала Королевскую академию, выходила замуж за своего возлюбленного и жила долго и счастливо.

Если этот мир был зеркальным отражением игрового мира, всё должно было произойти именно так. Повелитель Тьмы восстанет однажды, и им понадобится Святая, когда это случится.

В конце концов, не может быть счастливого конца, если никто не жив, чтобы его увидеть.

— Взгляни-ка на это.

— На что? — простонал Кристофер.

Анна-Мари протянула ему список. Список студентов Королевской академии. Одно имя было заметно отсутствовало: Сесилия Легинбарт, героиня.

— Подожди, что здесь происходит? — сказал Кристофер.

— Я наводила справки в Торговой гильдии и не слышала ни слова о том, чтобы дом Легинбартов покупал что-то, что могло бы понадобиться молодой девушке. Если граф взял свою дочь, должны быть какие-то следы, верно? Платья, косметика, мебель. Но ничего. Нет.

— Думаешь, они её ещё не нашли?

— Учитывая, что ты не встретил её, когда должен был, это единственное возможное объяснение.

— Но мы знаем её имя. Как сложно найти девушку с серебряными волосами и ярко-голубыми глазами? Сколько людей ты знаешь с такой внешностью?

— Её имя неважно. Важно то, какое имя граф даст ей после того, как найдёт.

— О, — вымолвил Кристофер.

— Мать героини была горничной, а дворянам не пристало иметь отношения со своими горничными. Это дурной тон. Так что он даёт ей новое имя, чтобы защитить её и не вызывать лишних подозрений. В игре это едва упоминается. Мы даже не знаем, как её звали на самом деле, не говоря уже о том, откуда она родом. Как бы легко её ни было заметить, королевство большое, и людей много. Ах, может быть, я бы знала всё это, если бы, чёрт возьми, не померла до выхода фанбука!

Анна-Мари схватилась за голову. Кристофер смотрел на её срыв без тени веселья.

— Я была так близка к тому, чтобы увидеть её вживую, чёрт возьми! — бормотала Анна-Мари. — Можешь себе представить? Можешь представить, какого на самом деле увидеть её улыбку?! У неё лицо ангела!

— Тебе точно очень нравятся девушки, — пошутил Кристофер.

Анна-Мари фыркнула:

— Больше, чем рожа твоего Королевского Тупейшества.

— Слова ранят, знаешь!

— По крайней мере, пусть она будет с сэром Лектом! Это ОТП! Пожалуйста, о боже, просто дай мне увидеть её с её рыцарем в сияющих доспехах! Вот это мужчина. Ох, эти мышцы. Это тело. Записывай, Кристофер. Нарасти немного мышц.

— Безвкусица, пустышка! Героиня для меня — девушка. Изящная, воспитанная, стройная. Знаешь, всё то, чем ты не являешься.

Анна-Мари ударила первой, но глупый Кристофер ответил слишком сильно. Мужчина не должен комментировать телосложение женщины, ибо это не его дело.

— Ты хоть... представляешь, как трудно мне поддерживать эту фигуру? — прорычала Анна-Мари. — Представляешь?!

Кристофер внезапно вспомнил о мече в руке Анны-Мари:

— Эй, успокойся! Ты ведь меня правда убьёшь!

— Это идея!

Леди Анна-Мари была весьма искусна в обращении с мечом, но только в присутствии Кристофера. Точно так же Кристофер был весьма искусен в бегстве за свою жизнь.

Была только одна женщина в мире, которая могла утихомирить “приступы безумия” принца, и это делалось не нежными словами или утешением собрата, выброшенного на берег в этой новой жизни. Нет, это был скорее побочный эффект стрессов, связанных с положением знатной дамы, и того, как приятно было вымещать эти разочарования на боксёрской груше.

Боксёрскую грушу звали Кристофер, и к тому времени, как Анна-Мари заканчивала с ним, ему повезёт, если у него останутся силы, чтобы стоять, не говоря уже о том, чтобы продолжать свои бредни.

***

Дверь в покои Его Высочества открылась некоторое время спустя. Максвелл не мог не спросить:

— Что, эм, именно вы там делаете?

— О, ничего особенного, — ответила Анна-Мари между сбивчивыми вздохами. — Я просто успокаиваю страдающее сердце Его Высочества. Не более того.

Она вышла раскрасневшаяся и растрёпанная, покрытая лёгким потом. Её дыхание было прерывистым, но в той чувственной манере, которая говорила лишь о лёгком напряжении. Даже Максвелл, при всей своей неприязни к женщинам, не мог сказать, что остался равнодушен.

Кристофер, с другой стороны, выглядел так, будто видел смерть. У него был вид человека, который только что едва спасся. Он тоже тяжело дышал, и пот покрывал его кожу гуще, чем её. Он не встречался с ней взглядом.

Звук вернулся, когда открылась дверь. До этого Максвелл мог судить только по вибрациям пола и тряске двери — но он умел читать между строк.

— Есть причина, по которой вы не объявляете о своей помолвке? — только и спросил он. У Максвелла была проницательность горничной. Воистину.

— Боже, лорд Максвелл, — сказала Анна-Мари. — Я? Замужем за Его Высочеством?

— У тебя отличное чувство юмора, — вздохнул Кристофер.

Принц задержался у двери, пока леди вернулась в свои покои, чтобы продолжить подготовку к балу.

— Я не понимаю, — задумался Максвелл. — Они никогда не разлучаются, кажется. Что мешает им сделать это официально?

В рамках сюжета игры они уже должны были пообещать себя друг другу. Но Максвелл не знал, что принц и дочь маркиза прилагают большие усилия, чтобы предотвратить этот сценарий.

— Если она и я поженимся, — бормотал Кристофер себе под нос, — на следующее утро у вас будет труп принца.

***

— Апчхи!

— У тебя милый чих, Мелоди. Не простудилась?

— Конечно нет, миледи. А теперь давайте поторопимся и выберем наряд. Вы должны выглядеть просто сногсшибательно! Перешить — Ricucitura!

Мелоди Вейв — скромная, черноволосая, темноглазая горничная дома Радлбергов. На самом деле — сребровласая, голубоглазая дочь графа Клауда Легинбарта. Вдохновлённая прощальными словами своей покойной матери, она принесла горничную клятву и получила, казалось, божественно дарованные силы, которые она использовала во имя “горничной магии”. Если бы Анна-Мари не умерла до выхода фанбука “Серебряной Святой и Пяти Клятв”, она бы знала, что настоящее имя этой горничной — Селести МакМарден.

Как могла Анна-Мари предсказать странное развитие событий, когда главная героиня игнорирует канон и становится горничной? Она не могла. Никто не мог.

Как бы то ни было, колёса судьбы вращались. Неважно, какие ошибочные нити запутались в станке судьбы, гобелен будет соткан.

**

Шуточки переводчика

— Я была так близка к тому, чтобы увидеть её вживую, чёрт возьми! — бормотала Анна-Мари. — Можешь себе представить? Можешь представить, какого на самом деле увидеть её улыбку?! У неё лицо ангела!

— Тебе точно очень нравятся девушки, — пошутил Кристофер.

Переводчик: Ещё одна...

Скорпиус: Хороший вкус, девочка.

Эллис: Похоже ты что-то смыслишь в жизни.

Джордан: Эх, молодость...

**

Звук вернулся, когда открылась дверь. До этого Максвелл мог судить только по вибрациям пола и тряске двери — но он умел читать между строк.

Максвелл: Да здравствует королевская родословная!

Тем временем в покоях:

[[image:/storage/reader-images/f8ab9c43a763770fcac2918109e168e5b52c9b6c.jpg]]

----------

Гости во дворце

— Это идеально!

— Это... я.

Люсиана смотрела на своё отражение в неверии. Она не узнавала себя. Там, где она стояла, была не дочь Радлбергов, а красавица, подобная фее. Её волосы и кожа, получившие особый уход в этот особенный вечер, сияли, как будто их зажгла магия. А то, что определённо было магией — платье с открытыми плечами, которое создала Мелоди. Оно переливалось на свету, его ярко-голубой оттенок плавно переходил в нежный аквамарин, стекая к щиколоткам Люсианы.

Люсиана кружилась, рассматривая незнакомку в зеркале со всех сторон. Она не могла сдержать радости.

— Вы прекрасны, миледи.

— О, Мелоди... — На глазах Люсианы выступили слёзы, но она сдержала их.

Она была обязана своей горничной всем. Без неё она никогда в самых смелых мечтах не могла бы представить себя на Весеннем балу с чем-либо, кроме робости. Мелоди ворвалась в её жизнь, как ураган, и Люсиана никогда не была так благодарна за бурю.

Люсиана поклялась себе, что однажды отплатит Мелоди.

По иронии судьбы, Мелоди разделяла эту благодарность в равной степени. Её госпожа дала ей шанс испытать свои навыки, поиграть в наряды со своей госпожой перед балом. Она была на седьмом небе.

Мелоди искренне любила быть горничной.

Её родители ахнули, когда Люсиана предстала перед ними.

— О, посмотри на себя, дорогая, — сказала её мать. — Почему мне никто не сказал, что у меня такая красивая дочь?

— Ты меня смущаешь, мама.

— Она права, Люсиана. Ты просто великолепна, — сказал её отец. — Кстати, это платье — ещё одно произведение искусства Мелоди? Я его не узнаю. О-она преобразила то, что у тебя уже было, да?

Люсиана усмехнулась:

— Я знала, что ты спросишь.

Сердце Хьюза пропустило удар. Королевская канцелярия платила неплохо, это правда, но у дома Радлбергов не было лишних средств. Он не собирался затягивать пояс во время дебюта дочери в высшем обществе, но наряд Люсианы не выглядел дёшево.

— Не беспокойтесь, милорд, — заверила его Мелоди. — Платье переделано.

— Она взяла два платья и сшила из них одно! — сказала Люсиана.

Хотя её гардероб улучшился благодаря магическому прикосновению Мелоди, Люсиане всё ещё не хватало чего-то шикарного. Чего-то подходящего для бала. Мелоди исправила это, создав ослепительную, градиентную ткань, которая теперь украшала Люсиану, из двух разных платьев — одного синего, одного аквамаринового.

Лорд и леди Радлберг также носили одежду, которую Мелоди обновила. Для Хьюза — современный фрак; для Марианны — ярко-красное платье.

— Она просто полна сюрпризов, — пробормотал Хьюз.

Мелоди наклонила голову:

— Милорд?

— Так и есть, — согласилась его жена.

— Мы все на одной волне, — сказала Люсиана.

Радлберги с улыбкой переглянулись. Одна лишь Мелоди оставалась в неведении об истинном чуде своих способностей. Даже Люсиана, несмотря на свою нехватку знаний в области магии, начала понимать, насколько необычна Мелоди, но не делилась этим осознанием с горничной — что-то подсказывало ей, что это ящик Пандоры, который лучше не открывать.

***

Радлберги ждали карету в столовой, коротая время за чаем.

— Ты идёшь на приём к подруге, когда мы уйдём, Мелоди? — спросила Люсиана.

— Да, если вы не против. Я оставлю имение без присмотра.

— Не против? Я почти готов приказать тебе идти, — сказал Хьюз. — У тебя не было ни единого выходного с тех пор, как ты пришла к нам. Если ты не уйдёшь до рассвета, я бы сказал, что ты более чем заслужила немного веселья.

Мелоди застенчиво поблагодарила своего господина.

Кое-кто, кого она встретила совсем недавно, попросил её посетить какое-то мероприятие. Для жителей столицы было не редкостью устраивать собственные приёмы, совпадающие с Весенним балом, и Мелоди предположила, что это одно из таких событий.

Раздался стук в дверь, возвещающий о прибытии эскорта Люсианы.

— Вот он, — сказала Марианна. — Макс, ты говорила? Интересно, какой он.

— Я доверяю Мелоди, но у меня всё ещё есть опасения по поводу того, что я отправляю свою дочь с каким-то незнакомцем, — возразил Хьюз.

— Тогда, папа, найди мне кого-нибудь другого, — парировала Люсиана.

Хьюз сжал губы. Если мне не понравится его внешний вид, у меня будут с этим молодым человеком не просто слова. Без обид на Мелоди, конечно.

Надувшись и надев своё лучшее отцовское лицо, Хьюз направился в вестибюль и открыл дверь. Его бравада мгновенно испарилась.

— В-в-вы, — заикаясь, проговорил он, — л-лорда к-канцлера Реклентоса!..

— Добрый вечер, лорд Радлберг. Максвелл Реклентос. Я буду иметь честь сопровождать вашу дочь на сегодняшний бал.

С волосами, сияющими как мёд, и глазами, как изумруды, стоял сын и наследник лорда Джеорика Реклентоса, лорда-канцлера королевского двора Теоласа и ближайшего друга наследного принца.

Боги всевышние, Мелоди! Как я могу иметь “слова” с сыном маркиза?!

Хьюз ожидал барона или, возможно, мелкого дворянина — определённо не сына одного из самых выдающихся и важных домов во всём королевстве. Очевидно, что способности его горничной простирались далеко за пределы магии.

Граф заставил себя закрыть рот, его жена и дочь последовали его примеру. Мелоди также была в шоке, хотя семья была слишком занята своим шоком, чтобы заметить.

— Рад встрече, леди Люсиана, — сказал Максвелл.

— А? Я-я имею в виду, да! Взаимно, добрый сэр! Очень прияно! — Лицо Люсианы горело. Она оговорилась. Лицо Максвелла исказилось, когда он сдерживал смех.

Шок был темой вечера; Максвелл не был исключением. Он подготовился заранее к особняку, который его ждал, так как не был лишён слухов о поместье Недознати.

Однако то, что он нашёл, превзошло все ожидания. Особняк был скромным, но определённо не уродливым и явно хорошо ухоженным. Ничто в нём не казалось ему “недознатным”.

Уж точно не раскрасневшаяся дева перед ним.

— И я думал, что знаю, что такое красота, — пробормотал он.

— Прошу прощения?

— А, ничего. Говорю сам с собой. Мы идём? Бал ждёт, миледи.

Хотя и более высокого статуса, Максвелл оказал Люсиане величайшую учтивость, обращаясь к ней так, как мог бы кто-то более низкого положения. Незначительное изменение в поведении, но значимое.

— Да, идём, — ответила Люсиана, принимая его протянутую руку.

Максвелл улыбнулся:

— Прошу прощения, граф. До нашей следующей встречи.

— Д-да, конечно, — заикаясь, проговорил Хьюз. — Я доверяю вам свою дочь.

— Я пошла, папа, мама, — сказала Люсиана.

— Сегодня твоя ночь, дорогая. Воспользуйся ею по максимуму и покажи миру, кто ты есть, — сказала Марианна. — Заставь их оборачиваться.

— Я так и сделаю, мама. Увидимся позже, Мелоди.

— Хорошего вечера, миледи, — ответила горничная.

Когда Максвелл выводил Люсиану за дверь, он обернулся и послал Мелоди последнюю улыбку. Мелоди сохранила ту, что уже была на её лице, безупречно профессиональную, и поклонилась.

Максвелл снова улыбнулся, на этот раз себе и немного грустно. Он помог Люсиане сесть в карету, и они отправились в королевский дворец. Карета графа и графини прибыла вскоре после этого. Мелоди смотрела, как они отъезжают.

— Хорошо, теперь я сама подготовлюсь.

Она сделала это довольно быстро, а затем ждала своего собственного рандеву у задней калитки особняка. Подъехала карета, и из неё выпрыгнул мужчина с пламенными волосами и золотистыми глазами.

— Надеюсь, ты недолго ждала, — сказал он.

— Вовсе нет, — ответила Мелоди. — Мы едем, Лект?

Лектиас Фруд помог горничной сесть в карету. Копыта застучали по мостовой, когда сумерки перешли в ночь.

***

Они прибыли в имение Лекта, где их ждала Паула, уперев руки в боки.

— Вот ты где, Мелоди. Пойдём со мной. У нас есть работа!

— П-Паула! Подожди! Постой, я—ах!

— Господин, вы сами о себе позаботитесь. Мы будем заняты.

Паула потащила свою коллегу-горничную в одну из задних комнат имения. Как только дверь закрылась, она сбросила с себя одежду и тут же заменила её другой. Мелоди, возможно, встретила свою равную. Паула работала с такой эффективностью, наносила макияж с такой точностью, координировала всё с таким вкусом — и она делала всё это так же хорошо, как и сама Мелоди. Возможно, даже лучше в некоторых областях.

Работая, Паула объяснила, что макияж, который она использовала, был из семейного бизнеса до того, как он обанкротился. Но Мелоди едва могла заставить себя слушать объяснение.

Всё это время под самым моим носом была такая идеальная горничная!

— Готово! — объявила Паула, прежде чем Мелоди успела прийти в себя.

Мелоди осмотрела себя в зеркале, и её глаза широко раскрылись:

— Паула, это... Это невероятная работа. Я себя едва узнаю. Но зачем так стараться? Я более чем рада удовлетворить требование о присутствии Лекта на этом мероприятии, но мы ведь только для формальности зайдём и сразу вернёмся?

— Этот болван. Он ей не сказал, да? — прошептала Паула тихо и яростно, так что Мелоди не могла разобрать слов. — Ну ладно. Скоро узнаешь. Лучше поторопись, чтобы не опоздать.

Она выпроводила Мелоди в прихожую, где её ждал Лект в парадном костюме.

— Извините за задержку, — сказала Мелоди. — Я готова.

— Тогда поехали... — Лект замолчал, как только увидел Мелоди.

Он застыл на несколько секунд, прежде чем Мелоди вывела его из оцепенения:

— Лект?

— Да, — наконец сказал он. — Кхм. Поехали.

— Конечно. Увидимся, Паула.

— Хорошо повеселитесь! — сказала Паула.

— Я только собираюсь поприветствовать нескольких человек и обозначить своё присутствие. Мы недолго, — сказал Лект. — Присмотри за всем, пока нас нет.

— Сделаю, господин. Хорошего вечера.

Паула смотрела, как её господин и его спутница снова садятся в карету, и поклонилась, когда она тронулась. Когда стук копыт затих, она выпрямилась и проследила взглядом путь кареты — прямо к дворцу.

Она покачала головой:

— “Недолго”, говорит. Просто признай, что ты по уши влюблён, болван.

Паула не зря старалась, заставляя эту девушку сиять. Если они не задержатся надолго, она сочтёт это личной неудачей.

***

Некоторое время спустя в карете у Мелоди случился кризис.

— П-прошу прощения. Лект? Куда, вы сказали, мы направляемся?

— В... дворец. — Рыцарь отвёл взгляд, и это говорило само за себя.

— И зачем? Вы сказали, это небольшое мероприятие.

— Я сказал. И это так. Относительно. Дворец, эм, довольно большой, правда. Для бала. То есть для Весеннего бала. Если быть точным.

— Ах, конечно, Весенний бал. Известный своей камерностью, — проворчала Мелоди. — Лект! Этот бал для дебютанток и холостяков. Я ни то, ни другое! Моя госпожа будет там, Лект!

— Я, эм... Видишь ли, мой господин ясно дал понять, что я должен присутствовать. С-с партнёршей. Приношу свои извинения.

О боже, во что я ввязалась?! мучилась Мелоди.

Условия Лекта для его потенциальной партнёрши были строгими, и Мелоди удовлетворяла их все. Она должна была обладать выдержкой, быть сведущей в вопросах этикета, иметь достаточно смелости, чтобы держаться среди дворян, и питать к нему только платонические чувства. Хотя Мелоди была простолюдинкой, Лект был всего лишь рыцарем. Им просто нужно было помнить о своих манерах и держаться в тени.

— Горничная, — усмехнулась Мелоди, — присутствует на том же балу, что и её госпожа. Это неслыханно! Немыслимо! Нет. Я не могу. Отвезите меня обратно.

— Жаль, — вздохнул Лект. — Паула провела много бессонных ночей, вышивая это платье, знаешь ли. — Мелоди сжала кулаки. — Три дня без сна. И всё зря... — Он оперся локтем о край одного из окон и театрально вздохнул.

Мелоди трясло от негодования: Это!.. Этот змей! А я думала, Лект — честный мужчина! Научит меня верить дворянину на слово.

Сшить платье — нелёгкая задача. То, которое было на Мелоди, купили в магазине, но штрихи, добавленные Паулой, делали его похожим на индивидуальный пошив.

Её горничная гордость восстала против неё. Она не могла по совести позволить пропасть усилиям Паулы.

— Ооо, ладно! — наконец сдалась она. — Я пойду, но что, если моя госпожа увидит меня?

— Серьёзно сомневаюсь, что она тебя узнает. Ты выглядишь, эм... очень красиво сегодня вечером. — Лект отвернулся. Комплименты были не в его натуре. Показательно, что он удостоил Мелоди одного из них.

Его значимость, к сожалению, была потеряна для неё:

— Это правда. Я действительно выгляжу как совершенно другой человек, несомненно, благодаря мастерству Паулы. Тем не менее, боюсь, этого будет достаточно только чтобы обмануть мужчин. Острый женский глаз не следует недооценивать, Лект.

— Вот как?

— Да! Боже, если бы вы сказали мне всё это раньше.

— Я, эм, боялся, что ты откажешься, — признался он.

Она должна была признать это; она, вероятно, так бы и сделала. Однако она не собиралась щадить его симпатию. Были более насущные проблемы.

— Что делать... — размышляла Мелоди.

— Прошу прощения. Полагаю, никакой макияж не сможет скрыть твои уникальные волосы или глаза, а они идентифицируют тебя больше, чем что-либо ещё. Что-то, что я должен был учесть.

Мелоди встрепенулась:

— Вот именно. Мои волосы и глаза идентифицируют меня. — Она уставилась на Лекта. — Я одолжу кое-что у вас на время. Цвет — Arcobaleno*!

— Что за—о-о!

Горничная приблизила своё лицо к его, и вся его ангельская красота стала ещё отчётливее. Её дыхание коснулось кожи Лекта, и его сердце загадочно забилось быстрее.

**

Примечания переводчика

Arcobaleno (итал.) - Радуга.

**

Шуточки переводчика

Когда Максвелл выводил Люсиану за дверь, он обернулся и послал Мелоди последнюю улыбку.

[[image:/storage/reader-images/b1ab2cc958d248d4bf86df4a891ebabb75df039d.jpg]]

**

Всё это время под самым моим носом была такая идеальная горничная!

Мелоди be like:

[[image:/storage/reader-images/d1badcd11d3d2692123b49493ebda541f64cdd30.jpg]]

----------

Алая Соблазнительница и Принцесса-Фейри

— Итак, без лишних слов, пусть Весенний бал этого года начнётся!

С вступительной речью Его Величества бальный зал ожил. Из трёх пар двойных дверей, ведущих в зал, самые большие распахнулись. Обычно зарезервированные для королевской семьи, маркизов и высокопоставленных аристократов, сегодня они демонстрировали всех юношей и девушек, совершающих свой дебют.

Благоговейные аплодисменты наполнили зал.

Обычно гости входили по одному, объявляя каждое имя в порядке ранга, начиная с дочерей герцогов. Сегодня, однако, было сделано особое исключение, и первой объявленной леди была далека от дочери герцога. Невероятно, но второй по значимости человек в королевстве сопровождал одну из дебютанток.

— Леди Анна-Мари из дома Виктиллиум, дочь маркиза Виктиллиума, в сопровождении Его Королевского Высочества наследного принца Кристофера фон Теоласа! Приветствуем!

Аплодисменты зазвучали ещё громче, когда принц Кристофер вошёл в бальный зал и предстал перед публикой. Его наряд значительно отличался от традиционного дресс-кода фраков, которые носили другие мужчины. Вместо этого он был облачён в серебряные церемониальные одежды наследного принца. Рядом с ним, на долю секунды позже, появилась его соблазнительная спутница с алыми волосами — Анна-Мари.

Её волосы были уложены на макушке, обнажая то, что обычно считалось скандальным количеством кожи. Мастерски нанесённый макияж подчёркивал её зрелые, очаровательные черты. Несмотря на то, что ей было всего пятнадцать, она держалась как женщина. Тёмное, но привлекающее внимание платье струилось по её фигуре, облегая талию, прежде чем распуститься волнистым подолом. В юбку А-силуэта были вставлены драгоценные камни, а кружево сеткой поднималось от плеч и груди к шее, прикрывая декольте. Мужчины напрягались, чтобы хоть мельком увидеть идеальную кожу, выглядывающую из-под кружева.

Завидовать такой красоте, такому шедевру, было бессмысленно — все это знали. Они боялись её очарования, как боятся богов.

В шёпоте многие называли её Алой Соблазнительницей. Не уничижительно, конечно. Аристократия знала её характер и способности, и только отсутствие официального объявления о помолвке удерживало публику от того, чтобы называть её наследной принцессой.

Она и принц обменялись мягкими улыбками, поклонились королю и королеве и стали ждать, когда пригласят остальных гостей.

Когда одна дочь за другой появлялись в бальном зале, Кристофер прошептал Анне-Мари:

— Героиня должна быть последней из графинь, верно?

— В игре, — сказала Анна-Мари. — Но мы даже не знаем, где она, так что, скорее всего, это будет кто-то другой.

— Хм. Но этот мир основан на игре, верно? Было бы бессмысленно, если бы она так и не появилась. Откуда нам знать, что вообще произойдёт без неё?

— Мы не знаем. Мы ничего не узнаем наверняка, пока ночь не закончится, так что будь настороже. Если героини здесь нет, то может случиться всё что угодно.

— Не надо мне дважды говорить.

Этот бал был ключевым событием в игре, но без героини нельзя было предсказать, как всё обернётся. Кристофер и Анна-Мари сохраняли невозмутимые королевские лица, но под поверхностью клубилось беспокойство.

К тому времени, как список графов близился к завершению, аплодисменты заметно поутихли.

— Леди Люсиана из дома Радлберг, дочь графа Радлберга, — объявил распорядитель.

В комнате, где до этого царила тишина, раздались редкие смешки.

— У неё вообще есть подходящее платье? Ведь сюда в лохмотьях не пускают, да?

— Радлберг заставляет меня стыдиться быть графом. Будь у него хоть капля достоинства, он избавил бы нас от позора и остался в своей лачуге.

— Мне жаль её эскорт. Никто не хочет впервые проходить через эти двери с одной из Радлбергов.

Столица была неласкова к Радлбергам. Все знали позорную историю их падения, а также слухи об их ветхом, кишащем крысами особняке. Такие слухи разрастались и гноились беспрепятственно, поскольку Радлберги редко покидали свои земли.

Однако следующие слова распорядителя заставили замолчать все смешки и ухмылки.

— В сопровождении лорда Максвелла из дома Реклентос, сына и наследника маркиза Реклентоса. Приветствуем!

Все взгляды устремились к большим дверям, предназначенным только для самых знатных из них. Некоторые сомневались, правильно ли они расслышали; другие отказывались в это верить.

Дом Реклентосов считался одним из самых благородных. Их поколения лордов-канцлеров получали свои места не благодаря кумовству, а за подлинные заслуги, и никто не осмеливался это отрицать. Максвелл, будущий патриарх дома, уже был на пути к продолжению семейной традиции. Он был, пожалуй, самым востребованным эскортом из всех участников бала. Женщины добивались его внимания и возможности получить его расположение. Он мог бы выбрать любую женщину в королевстве, и он выбрал Недознать.

Бальный зал гудел от вопросов и сомнений. Анна-Мари, тем временем, испытывала свои собственные. Лорд Максвелл — эскорт?! Он должен был прийти один. В игре он так и делает. В этом месте он должен был встретить героиню, и он просит быть её партнёром только на следующем балу!

Мысли Кристофера были заняты другим. Лжец! Он сказал мне, что не интересуется ни одной женщиной!

Два силуэта прошли сквозь дверь. Один был безошибочно Максвеллом Реклентосом. Половина женщин в зале нахмурилась, обратив свой гнев на распутницу, которая украла у них Максвелла. Ревность и ярость бушевали в их сердцах — пока они не заметили Люсиану.

Она вошла с королевской осанкой. Кто-то в толпе сравнил её грацию с фейри, породив прозвище “Принцесса-Фейри”. Имя распространилось как лесной пожар среди ошеломлённых зрителей. Никто не мог опровергнуть столь меткое прозвище, ибо ничто иное не объясняло присутствия этого неземного, завораживающего видения перед ними.

Её золотистые волосы, собранные наполовину, сияли ярче самого солнца. Её глаза были глубокими сине-зелёными водоёмами, а кожа — безупречной и чистой, за исключением румянца на щеках. Платье с открытыми плечами завораживало зрителей своим потрясающим градиентом от синего к аквамарину. С каждым шагом оно переливалось, как волны океана, самоцветы мерцали, как солнечные блики на поверхности воды. Её улыбка могла исцелить любой недуг своей невинностью и нежностью.

Люди забыли аплодировать. Люсиана и её эскорт воздали почести королю и королеве в полной тишине.

П-почему вдруг так тихо?! подумала Люсиана. Мне не аплодируют?! О боже, все смотрят!

Максвелл лучше понимал ситуацию, и ему стоило больших трудов не выдать своего дискомфорта.

Тем временем одна зрительница теряла самообладание, возможно, даже быстрее, чем Люсиана. Да! Отлично, лорд Максвелл! Боже, она очаровательна! Она идеальна!

Таким же был и другой зритель. Максвелл, подлый ты ублюдок! Она буквально мой тип, и ты не только врёшь мне о том, что идёшь один, но и забираешь её?! Она изящная! Она стройная! Она всё, о чём я мечтала, и ты забрал её у меня! Клянусь, ты нас познакомишь!

Анна-Мари и Кристофер ладили как кошка с собакой, но их объединяла одна страсть: женщины.

Когда все дворянки были представлены, оркестр заиграл, и начался первый танец — вальс. На большинстве балов король и королева вели этот танец, но на Весеннем балу это право принадлежало дебютанткам.

Тем не менее, две пары фактически владели танцполом: Анна-Мари с Кристофером и Люсиана с Максвеллом.

Королевская пара двигалась в идеальной гармонии — свидетельство к их долгой истории. Люсиана и её партнёр, напротив, двигались неуклюже, как и следовало ожидать от их знакомства в последнюю минуту. Тем не менее, они вели себя грациозно, и их нерешительность и волнение только добавляли им симпатии в глазах зрителей.

Вальс Анны-Мари пробуждал сердца всех, кто его видел. Она двигалась с огнём, со страстью, в то время как Люсиана двигалась неуверенно и успокаивающе, как вода. Зрители разделились между горячим и холодным, чувственным и чистым. Несомненно, у многих в тот вечер сбивалось дыхание.

Было два зрителя, которые были совершенно непоколебимы в своих оценках этого выступления.

Отдай её мнеее! Она мне нужна, Максвелл! Она идеальна!

Отдай её мнеее! Она мне нужна, лорд Максвелл! Она такая мииилая!

Внутренне принц и дочь маркиза были в одном шаге от полного срыва. Внешне они были образцами благородства.

Тем временем многие не слишком добродетельные мужчины в зале — даже те, кто насмехался над её именем мгновение назад — думали только об одном: Дальше моя очередь!

Весенний бал обещал быть столько же захватывающим, сколь и успешным. То есть, пока вы не были кем-то, кроме как Анны-Мари или Люсианы. В этом случае ночь не была для вас особенно удачным дебютом.

Но нельзя было слишком жалеть других дебютанток, когда они сами были так же очарованы танцами, как и все остальные — настолько, что большинство отставало от своих партнёров.

Это не так, как меня учили танцевать, отметила Люсиана. Может быть, это местный тренд?

Спотыкаться о собственные ноги было определённо трендом — если тренд может быть локализован в одной комнате.

***

— Какая у вас прекрасная дочь, лорд Радлберг.

— Л-лорд-канцлер!

Когда Радлберги наблюдали за танцем своей дочери, к ним подошёл отец Максвелла, маркиз Джеорик Реклентос.

— Как долго я воевал со своим сыном из-за того, чтобы он нашёл партнёршу для таких мероприятий, — задумчиво произнёс он. — Представьте моё удивление, когда он приходит ко мне в последний момент и говорит, что собирается кого-то сопроводить. Теперь я вижу, что он был очарован этой маленькой феей, которая у вас на руках.

— В-вы оказываете нам честь, лорд-канцлер.

— Пожалуйста, я благодарен. Признаюсь, я подозревал, что вы используете свою дочь, чтобы войти в мою милость, но теперь я понимаю, что был несправедлив к вам, предполагая это. Самые простые ответы часто оказываются правильными, и было бы довольно сложным заговором, если бы то, что я видел сегодня вечером, было простой уловкой.

— Я-я понимаю.

Хьюз не совсем понял. Будучи Недознатью, он нечасто общался со своими равными и поэтому был не знаком с политическими играми и хитростями, которые Джеорик привык ожидать от окружающих.

Их дом долгое время был в опале. У них мало союзников, а значит, и мало врагов, что фактически делает их нейтральными, рассудил маркиз. Их казна вызывает беспокойство, но мы сможем её пополнить со временем. Дочь графа, безусловно, подходящего происхождения, и она единственная женщина, к которой он когда-либо проявлял хоть какой-то интерес.

Он усмехнулся про себя: Чёрт возьми, даже если это уловка, чтобы улучшить положение своего дома, я был бы достаточно впечатлён, чтобы позволить ей. Будущая маркиза должна быть знакома с искусством уговоров. А если это не уловка — тем лучше. Мало кто из женщин обладает такой врождённой способностью очаровывать.

Маркиз усмехнулся. Он был в очень хорошем положении.

***

Когда первая песня закончилась, дебютантки—

— Люсиана! На этот раз ты всё объяснишь!

— Ты хранишь слишком много секретов на наш вкус.

Беатрис и Миллиария подбежали к Люсиане, отрезая ей путь к бегству.

— Прошу нас простить, лорд Максвелл, — сказали они в унисон, схватили подругу и потащили её прочь.

— П-подождите! — тщетно взывала Люсиана. Никто не пришёл ей на помощь, пока она стонала всю дорогу до места для сидения.

Максвелл просто стоял и смотрел, слишком ошеломлённый, чтобы реагировать. Эскорты Беатрис и Миллиарии оказались в подобном состоянии шока, и трое мужчин утешали друг друга.

— В-Ваше Высочество. Я, эм...

Тем временем дочь герцога Ринкот’дора загнала Кристофера в угол, требуя его внимания.

— О, вы удостаиваете меня своей красотой, добрая леди, — сказал Кристофер на автопилоте. — Не хотите ли разделить со мной следующий танец?

— О, я бы очень хотела, Ваше Высочество!

Что это, домашняя вечеринка? Ах, просто дайте мне пойти увидеть Люсиаааааану!

— Леди Виктиллиум, не могу ли я попросить вас на танец?

Сын герцога Ринкот’дора был всего на шаг позади, и он обратился к Анне-Мари, пока его сестра завладела её партнёром.

— Почему бы и нет, — рефлекторно сказала Анна-Мари. — Надеюсь, вы меня не разочаруете.

— Это, моя леди, я могу вам обещать!

Что это, домашняя вечеринка? Что за вредители! Я хочу поговорить с Люсиаааааной!

Трудности высшего дворянства. Социальные обязательства, величайшая из обязанностей, стояли на пути принца и его спутницы к их единственной цели. Возможно, они должны были думать о сюжете игры, который должен был определить их новые жизни, но Люсиана очаровала их так же сильно, как и всех остальных в зале.

Началась вторая песня, и начался новый танец, но на этот раз все гости могли присоединиться.

Ночь только начиналась, и бал только начинался. В течение ночи должны были прибыть ещё гости, поэтому когда самые маленькие из двойных дверей распахнулись, никто не обратил на них внимания.

**

Шуточки переводчика

Мысли Кристофера были заняты другим. Лжец! Он сказал мне, что не интересуется ни одной женщиной!

Кристофер: Изменщик!

**

Анна-Мари и Кристофер ладили как кошка с собакой, но их объединяла одна страсть: женщины.

[[image:/storage/reader-images/5cbe55b4fb607acddd62563f7aaedebae02c31ef.jpg]]

----------

Ангел снизошёл

Вице-канцлер Клауд Легинбарт, его непосредственный начальник лорд-канцлер маркиз Джеорик Реклентос и его новый подчинённый граф Хьюз Радлберг стояли в стороне от танцпола, мирно беседуя.

Это было первое настоящее общение Клауда с Хьюзом, и его впечатление было положительным. Человек знал своё дело и делал его хорошо. Такая хорошая и способная компания была облегчением.

Его взгляд блуждал по дочери Хьюза, Люсиане. Она и её подруги улыбались и смеялись так, что это сжимало его сердце. Улыбались бы они и с его дочерью, будь она здесь? Подружились бы?

Клауд вздохнул. Если бы только его отец принял Селену, его единственную настоящую любовь, ему не пришлось бы ждать пять долгих лет, пока он унаследует титул, чтобы отыскать свою дочь. Возможно, она была бы здесь, с ним. Возможно, они бы танцевали. Его сердце содрогнулось от свежей боли, которую вызвал этот образ, но надежда на то, что он когда-нибудь встретит свою дочь, была небольшим утешением.

Как жестока госпожа судьба, — сокрушался он. Молю, будь милостива и позволь мне увидеть твоё лицо, хотя бы раз.

Граф посмотрел в пустоту. Скованный тяжестью своих обязанностей, он ещё не посетил могилу Селены. Но никакая ответственность не могла полностью отвлечь его от боли сожалений.

— Что-то не так?

Джеорик вырвал Клауда из его кружащихся мыслей.

Клауд взял себя в руки и ответил:

— Задумался, где Лектиас, вот и всё.

— Да, я тоже об этом думал. — Джеорик усмехнулся. — Твой козёл отпущения опаздывает, кажется.

Клауд усмехнулся.

— Полагаю, за этим стоит какая-то история? — спросил Хьюз, и Клауд быстро ввёл его в курс дела. — Понимаю. Вы, кажется, были довольно популярны у дам до того, как совершили свой побег. Значит, этот сэр Лектиас должен был стать вашей защитой от них.

— Лорд Легинбарт продаёт подданных неистовым женщинам, — театрально произнёс Джеорик. — Мне сказать глашатаям?

— Мне не пришлось бы заставлять его присутствовать, если бы он появлялся на мероприятиях более регулярно, — возразил Клауд. — И я по крайней мере оказал ему любезность, посоветовав сопровождать кого-нибудь — для его же защиты.

— Довольно сложная задача в столь короткий срок. Вы жестокий человек. — Джеорик взглянул через бальный зал. — Лёгок на помине.

Клауд обернулся как раз в тот момент, когда самые маленькие из трёх дверей открылись. Тишина распространилась от них, как густой туман, окутывающий комнату. Рост Лекта и его красные волосы делали его легко узнаваемым, но только когда зеваки расступились, Клауд смог разглядеть его спутницу.

Она была ангелом.

Никто не сказал этого. Никто не должен был. Молчаливое понимание пробежало по бальному залу: ангел снизошёл к ним.

Её волосы сияли ярче золота; их гладкие волны переливались, как янтарь, вплетённый в шелковистую ткань. Её глаза пылали красным, как огонь, и кипели, как кровь, завораживающие и пугающие одновременно. На ней было платье белее и чище снега. Серебряная вышитая кружевная накидка струилась и развевалась, как серафические крылья за её спиной.

Никакие слова не могли описать такую красоту. Она была притягательной, но не соблазнительной. Грациозной, но не игривой. Она была гипнотической и величественной, как захватывающая картина, воплощённая в человеческом облике.

Джеорик и Хьюз молча наблюдали за её приближением.

Клауд тоже не мог говорить, но не из-за отсутствия слов.

Селена?..

Граф не мог не видеть в ангеле, украшавшем бальный зал, свою потерянную возлюбленную. Он знал, что это не может быть так. Эта девушка совсем не была похожа на Селену. И всё же что-то подсказывало ему, что этот ангел — она, спустившаяся с небес, чтобы воссоединиться с ним.

Лект и девушка остановились перед ними.

— Прошу прощения за опоздание, милорд. — Они поклонились.

Лорды немного пришли в себя от этого жеста.

— Д-да. Добрый вечер, — сказал Хьюз.

Клауд всё ещё нуждался в мгновении, чтобы собраться.

Джеорик заполнил тишину за него:

— У нас есть оправдание твоему опозданию прямо здесь, я полагаю. И великолепное. Не представишь нас?

— Я имею честь быть вам представленной, милорды, — сказала девушка. — Меня зовут Мел... Сесилия.

Сердце Клауда остановилось. Сесилия. Её звали Сесилия. То самое имя, которое он выбрал для своей дочери и планировал дать ей, когда они наконец встретятся.

Судьба действительно была жестока.

***

Некоторое время назад...

— Есть!

Когда карета неторопливо двигалась к дворцу, Мелоди осмотрела свои волосы янтарного цвета и одобрительно кивнула.

Никто не должен узнать меня в таком виде. Леди Люсиана даже не ждёт меня, так что я уверена, что эта маскировка сработает. Хорошо, что я уже практиковалась в этом, когда ушла из дома.

— Это была магия? — спросил Лект. — Я никогда не видел такого заклинания.

В одно мгновение волосы Мелоди стали золотыми, как его глаза, а глаза — красными, как его волосы. Он изучал её, заворожённый. Белое платье сочеталось с её естественным цветом довольно изысканно, придавая ей вид нежного ангела. Теперь она несла в себе отпечаток божественного, благородного и внушающего благоговение серафима.

В любом случае, ангел, по мнению Лекта.

— Думаю, это решит нашу проблему, — сказала она.

— Теперь тебя точно не узнать, если раньше было не так. Твоя госпожа ничего не заподозрит.

— Тем не менее, пожалуйста, не делайте это привычкой. В следующий раз просто скажите словами, Лект.

— Да. Конечно. Прошу прощения. — Он смиренно опустил голову. Мелоди приняла его извинения.

Вскоре после этого они прибыли в королевский дворец. Мелоди позволила Лекту проводить её к бальному залу, взяв на себя роль компанбонки. Это было не совсем то же самое, что быть горничной, но достаточно близко, чтобы успокоить нервы и вернуть её в зону комфорта.

Взгляды, которые они поймали, как только вышли из кареты, разрушили этот комфорт.

С-стража ведь не знает, что я горничная, да? Я слишком изысканна? Я не веду себя слишком по-горничному, так ведь?!

К счастью, нет, потому что горничные не часто носили ангельские белые платья. Паранойя Мелоди была, по сути, основана на гордыне.

Самые маленькие из трёх дверей открылись, и они вошли в бальный зал.

Их встретил великолепный, роскошно украшенный зал. Магически освещённые лампы и светильники висели по всей комнате. Гости танцевали и болтали, наполняя зал гулкой энергией. Мелоди каким-то образом вспомнила, что нужно улыбаться, но её нервы трещали, когда она ступила в самое сердце дворянского общества.

К счастью, мало кто обращал внимание на входы через маленькие двери, которыми они воспользовались. Хотя те, кто заметил, смотрели. И продолжали смотреть.

Ошеломлены, без сомнения, решил Лект. Он лучше всех знал, насколько красива его спутница. Он помнил, что сам был в подобном восторге, когда впервые увидел её. Лучшие произведения искусства всегда оставляют впечатление.

Люди расступались, когда Лект и Мелоди проходили, словно в благоговении. Лект никогда не видел ничего подобного. Он чувствовал себя так, будто шагнул в особенно гиперболическую басню или миф.

Некоторый анахроничный* дуэт назвал бы это “привилегией протагониста”.

И это всё после простой смены цвета волос и глаз, размышлял Лект. Мне нужно быть вдвое внимательнее к шпионам, если маги могут менять свою внешность по желанию. Подожди...

— Лект, — сказала Мелоди, — это они?

— Хм? О, да. — Некоторые кусочки почти встали на свои места в его голове, прежде чем Мелоди заговорила. Увы.

Они подошли к трём мужчинам: господину Лекта, графу Клауду Легинбарту, лорду-канцлеру Джеорику Реклентосу и светловолосому мужчине, которого Лект не мог узнать. Мелоди знала эту фигуру, конечно, но Лект не знал об этом — ни о панике, которая бушевала в ней.

— Прошу прощения за опоздание, милорд.

— Д-да. Добрый вечер.

Лект посмотрел на своего господина. Неужели он был очарован его спутницей?

Джеорик прервал молчание:

— У нас есть оправдание твоему опозданию прямо здесь, я полагаю. И великолепное. Не представишь нас?

Мелоди сделала реверанс:

— Я имею честь быть вам представленной, милорды. Меня зовут Мел... — Она вовремя остановилась, мысленно дав себе пинка. — Сесилия.

Это было первое имя, которое пришло ей на ум. Ей понадобится список всех своих псевдонимов.

— Красивое имя для красивой женщины. Я маркиз Джеорик Реклентос.

Светловолосый мужчина предложил вежливую улыбку:

— Граф Хьюз Радлберг, мадам.

Мелоди с облегчением поняла, что её господин её не узнал. Она сделала реверанс и стала ждать, когда сребровласый мужчина представится... но он молчал.

— Забыл манеры, Клауд? — упрекнул его маркиз.

— О-ох. Прошу прощения. Г-граф Клауд Легинбарт... мадам.

— Рада познакомиться, милорд, — ответила Мелоди. — Для меня это честь.

— В-взаимно.

Лект и Джеорик посмотрели на Клауда. Что нашло на мужчину? Был ли он просто поражён красотой девы?

Мелоди тоже начала испытывать смутное беспокойство на задворках сознания. Клауд Легинбарт... Знакомо ли мне это имя?

Она знала. Это было имя её отца, имя, которое её мать оставила в своём последнем завещании. Однако память Мелоди была избирательна, и она выбрала горничных, а не семью.

Вот оно! Он вице-канцлер! Начальник лорда Радлберга в канцелярии! Фух. Одной загадкой меньше.

На самом деле нет. Но книга была закрыта для неё. Бедный, бедный Клауд, вероятно, никогда не встретит свою дочь, если сам не сможет раскрыть правду.

К счастью, Хьюз так и не увидел маскировку Мелоди. Паула превзошла себя, а изменённый цвет волос и глаз тоже помог. Это была очень продвинутая магия, та, которую никто в мире, кроме Мелоди, не мог достичь. Даже Анна-Мари, несмотря на свои таланты. Другими словами, это было за пределами понимания, и, следовательно, идеальная маскировка — для всех, кроме одного человека.

— Ух ты, Люсиана, посмотри, какая она красивая, — сказала Беатрис. — Она может быть даже красивее тебя.

— Что происходит на этом балу? — простонала Миллиария. — Мы вообще здесь нужны?

Люсиана воздержалась от комментариев. Она только смотрела на таинственную девушку. Пристально.

Она знала.

Она знала о необычайных способностях Мелоди, о том, что она может делать практически всё, о том, что она может творить чудеса. Эта маскировка не могла обмануть её.

Что папа делает?! Это же очевидно Мелоди! Люсиана жаждала харисена, который оставила дома.

Хьюз вздрогнул. Сквозняк, наверное.

И кто этот мужчина?! Её любовник?! Она так просто не отделается!

Люсиана нашла свою цель. Она как раз думала о том, как выпустить пар, накопившийся после бесконечных вопросов подруг об её отношениях с Максвеллом. Она была готова предаться своему озорству, и это был идеальный предлог. По правде говоря, она не могла испытывать искреннего огорчения из-за этого поворота событий.

Пять минут. Пять минут — вот сколько продержалась маскировка Мелоди.

***

Тем временем, в другом месте бального зала, злодейка и главный маршрут были слишком заняты, чтобы понять, что их героиня наконец прибыла.

Просто дайте мне увидеть Люсиануууу!

Даже если бы их героиня была у них на уме.

Такова была участь будущего короля и королевы (в ожидании официального указа, конечно). Они не могли отказать своим подданным, и независимо от появления ангелов, пока Весенний бал продолжался, они были его неустанно работающим сердцем.

Не один, а два раза они позволили героине пройти мимо них. Оставалось только гадать, сколько ещё шансов осталось незамеченными этой невнимательной парой.

Они ведь не забыли сюжет игры, правда?

**

Примечания переводчика

Анахроничный - не соответствующий своему времени.

**

Шуточки переводчика

Однако память Мелоди была избирательна, и она выбрала горничных, а не семью.

Дом Торрето: За тобой выехали.

**

Хьюз вздрогнул. Сквозняк, наверное.

Хьюз: Наверное это был ветер.

**

Люсиана воздержалась от комментариев. Она только смотрела на таинственную девушку. Пристально.

Она знала.

[[image:/storage/reader-images/cbb377475d925408a61a8a98031d1631b2b8b679.jpg]]

----------

Выхода нет

Закончив с формальностями, связанными с маркизом и графами, Лект и Мелоди поприветствовали их спутников: старшую сестру Клауда, Кристину, затем жену Джеорика, Хаумею, и, конечно, графиню Марианну Радлберг. Последняя, казалось, была так же одурачена внешностью Мелоди, как и её муж, но играть роль было нелегко.

— Какая милая девчушка, — проворковала Кристина. У неё были серебряные волосы, как у брата. — Почему ты не представил нас раньше, Лектиас?

— Мы... только что познакомились, если честно. И она не дворянского происхождения, так что она впервые сталкивается с такого рода культурой, — Лект безупречно держал невозмутимое лицо.

История, которую они придумали, утверждала, что Сесилия родилась в западных землях королевства и была дальней родственницей Паулы. Она приехала в столицу, чтобы навестить её, и именно тогда они с Лектом встретились. Их знакомство было коротким, отсюда и отсутствие официального представления, и она была простолюдинкой, так что сегодняшний вечер будет для неё единственным взглядом в высшее общество.

Кристина хихикнула над объяснением Лекта. Рядом с ней Хаумеа заерзала на месте:

— Ну, боже мой. Если это та девушка, на которой ты остановился после всех этих лет, она, должно быть, много для тебя значит. Жаль, что мы больше её не увидим, не так ли, леди Кристина?

— Действительно, леди Хаумеа. Единственный способ, которым она могла бы попасть на следующий бал, — это если бы она каким-то образом стала дворянкой — например, выйдя замуж за кого-то, возможно?

— И почему я не подумала об этом?

Дворянки захихикали тем утончённым смехом, которому они, несомненно, долго учились. Лект подавил вздох. Это была лишь безобидная шалость. Они, конечно, попросили бы у него прощения, если бы он действительно был обижен. Конечно, попросили бы.

Именно поэтому я никого не хотел приводить, проворчал он.

Они были опасной разновидностью дворян для таких, как он. Таких, которые любят сплетничать, болтать и подшучивать. Невероятно, как такие влиятельные, важные, могущественные леди могут быть такими бессердечными и мелочными.

Им очень нравилось его страдание.

Лект взглянул на Мелоди. Она всё ещё улыбалась, такая же невозмутимая и ангельская, как всегда. Достойное восхищения качество.

Под маской, однако, Мелоди вопила. Она устааавилась!

На самом деле она почти не обращала внимания на кудахтающих дворянок — её внимание было занято другим. В другом конце бального зала. Где Люсиана смотрела. Пристально. Мелоди заметила это только после того, как они с Лектом извинились перед лордами, но один взгляд в сторону — и вот она.

Уставилась.

Мелоди закричала в мучительной тишине. Призрак напугал бы её меньше. Она... Она не знает, да? Нет. Откуда ей знать? Она не знает. Она не знает...

Она знала. Мелоди знала, что она знает. Она лгала себе, потому что это было единственное, что держало её.

— Так ты знал, что она та самая, с первого взгляда? — спросила Кристина.

— Н-не с первого взгляда, если честно, — сказал Лект.

— Ну, леди Кристина, — вмешалась Хаумеа, — я уверена, это было долгое ухаживание. Он встречает её, и он поражён, но потом он приходит к ней снова и снова, каждый день, пока не понимает, что не может жить без неё. Это гораздо романтичнее, вы не находите?

— Миледи, я—

— Ох уж этот сердцеед, — пропели курицы в унисон.

Они были слишком сильны для него. Сердце и ум, такие искренние, как у Лекта, никогда не могли победить уловки женщин, практикующихся в искусстве придворной политики. Как бы безобиден ни был его ответ, они перекручивали его, пока он не был вынужден выдавать им всё больше и больше. Никогда ещё он не сталкивался с такими смертоносными противниками.

Марианна, однако, была не в своей тарелке. Социальное давление говорило ей, что она должна внести свой вклад в разговор. Но как?

Она решила сказать худшее, что могла сказать — по крайней мере, для Мелоди.

— С-скажи, — сказала Марианна, — Сесилия, не хочешь ли ты познакомиться с моей до—

Время замедлилось. Гениальный мозг Мелоди заработал на полную мощность, каждый поршень бился, каждый нейрон срабатывал. Следующим словом леди должно было стать “дочерью”.

Она не могла этого допустить. Встреча лицом к лицу с Люсианой была абсолютно худшим сценарием. Через бальный зал Мелоди уловила блеск в глазах Люсианы, словно она только и ждала, когда её мать закончит фразу, чтобы дать ей повод наброситься.

Мелоди должна была что-то сделать. Что угодно!

— Лект! — выпалила она. Совсем не по-ангельски. Все уставились на неё в ошеломлённой тишине, включая Марианну. Мелоди потянула партнёра за рукав и продолжила: — В-вы не хотели бы... потанцевать?

В бальном зале было тихо. Предыдущий танец только что закончился, и следующий должен был начаться в ближайшее время. Это была её единственная надежда на побег.

Но Мелоди совершила faux pas* в этот момент. Мужчина должен приглашать женщину на танец, а не наоборот. Однако то, как она покраснела и робко вцепилась в его рукав — это было, одним словом, драгоценно, и Лект не был невосприимчив. Она обвила его вокруг пальца.

Он повёл её на танцпол, его сердце билось быстрее и громче, чем когда-либо.

Кристина расхохоталась, когда колени Лекта подогнулись:

— Кажется, мы сломали бедного мальчика. Какая прелесть, однако. Она довольно смелая.

Хаумеа ухмыльнулась и кивнула.

Марианна сделала то же самое:

— У кого-нибудь ещё лицо горит? Боже, это возвращает меня в прошлое.

Это заставило куриц снова закудахтать:

— Леди Марианна, — ахнула Кристина, — вы делали... это раньше?

— О, да. Несколько раз, когда мы были студентами. Мой муж никогда не приглашал меня сам. Вечно болтал с друзьями или что-то в этом роде.

— Боже мой! — Хаумеа закрыла раскрасневшиеся щёки руками.

Кристина хихикнула:

— Леди Хаумеа, это только мне кажется, или в этой горе есть золото?

— Я думала именно об этом, леди Кристина. Как оказалось, я внезапно потеряла свой последний источник и была на рынке в поисках нового! — Маркиза издала величественный и зловещий смех.

— Извините, я не понимаю, — сказала Марианна, глупо игнорируя инстинкт бежать.

Она пожалеет об этом, когда две другие усмехнулись, как хищницы. В унисон они ответили:

— Ночь только началась.

К тому времени, как их жестокая и кровавая работа была завершена, не осталось ни одного уголька.

***

Тем временем, с Люсианой...

Мелодииии!..

Озорство быстро переросло в ярость. Было ясно как день, что Мелоди избегает её.

— Что ты хмуришься, Люсиана? — спросила Беатрис.

— Ничего, — ответила она сквозь стиснутые зубы.

— По-моему, это не “ничего”, — сказала Миллиария.

Её ярость больше не была секретом, но ни одна из подруг не могла понять её причины. Люсиана отказывалась отрывать взгляд от этой ангельской незнакомки. Неужели она ревновала, что девушка красивее её? Это было не похоже на неё.

— Если ты так говоришь, — сказала Беатрис. — В любом случае, тебе нужен партнёр на потом?

— Партнёр? — переспросила Люсиана. — Партнёр для чего?

— Ты не знаешь? Это традиция. Они делают это на каждом Весеннем балу, — сказала Миллиария и показала ей расписание.

Люсиана моргнула:

— Подожди, правда?

— Похоже, она не знала, — сказала Беатрис. — Интересный поворот, признаю. Так ты участвуешь?

— О, да, — усмехнулась Люсиана. — Да, я участвую.

— Тогда тебе нужен—

— Лорд Максвелл! — выпалила Люсиана. Она подбежала к нему.

Он отошёл от разговора с другими мужчинами и наклонил голову:

— Да?

— Идёмте танцевать со мной!

Приглашение Мелоди было faux pas. “Приглашение” Люсианы было вдвойне таковым из-за её полного отсутствия скромности. Нельзя было достаточно подчеркнуть, что женщинам абсолютно не полагалось искать себе партнёров для танцев.

Поэтому смелое предложение шокировало всех, кто находился в пределах слышимости, но никто не осмелился возразить этой уверенной, красивой девушке.

— Я... Что?!

Прежде чем Максвелл успел отреагировать, Люсиана схватила его за руку и потащила на танцпол, оставляя за собой онемевших зрителей.

— Так, эм, Беатрис? — сказал один из эскортов. — Не хотите ли, эм...

— Нет. Всё в порядке. Чем бы Люсиана ни занималась, нам, вероятно, не стоит вмешиваться. Это будет хорошее зрелище.

Миллиария взглянула на подругу:

— С ней всегда так, да?

Они обменялись улыбками, прежде чем перевести взгляды на бальный зал, готовые увидеть каждый момент разворачивающейся драмы.

***

Лект и Мелоди стояли друг напротив друга. Он привлёк её ближе, обхватив одной рукой за талию, а другой держа её руку. Они стояли достаточно близко, чтобы слышать дыхание друг друга, сердца бились так сильно, что они почти чувствовали, как они стучат друг о друга.

Лект был в смятении.

Кто мог его винить? Он собирался танцевать с девушкой, которая ему нравилась.

Девушка, которая... У меня... к ней чувства?

Осознание поразило его, как удар молнии, внезапное и шокирующее. Лектиас Фруд был влюблён в Мелоди Вейв. В этом не могло быть сомнений.

Или было. Двадцать один год — довольно поздно для первой любви, но такова была его судьба. Он не понимал этих чувств, никогда не испытывал их раньше, но любовь казалась наиболее вероятным ответом.

Блаженно не подозревая об этой внутренней буре, Мелоди вздохнула с облегчением, что спаслась от своей проблемы чудом. Моя госпожа не сможет до меня добраться сейчас. Мы просто потанцуем один танец и незаметно ускользнём.

Они могли бы смешаться с толпой и быстро уйти. Люсиана ничего бы не узнала.

Тем временем мучения Лекта продолжались. С-с какой ноги мы начинаем? Боже, я не помню. Я не могу думать.

— Лект, нужно расслабиться. Вы нервничаете? — сказала Мелоди, почувствовав напряжение в его теле, если не его причину, благодаря их близости.

— Я, эм...

— Не очень хороши в танцах? Наверное, поэтому вы и не ходите на балы так часто. — Мелоди хихикнула, и сердце Лекта чуть не разорвалось. — Расслабьтесь. Всё дело в ритме. Позвольте своему телу взять верх и просто получайте удовольствие.

Это было совсем не то, что она говорила своей госпоже во время “уроков” Люсианы, но, с другой стороны, это была не её госпожа. Мелоди высунула язык и улыбнулась глупой, беззаботной улыбкой.

Тревога Лекта улетучилась. Он был уверен теперь. Он знал, что это за чувства. Он был прав.

Оркестр заиграл, и ангел начал двигаться.

Лект быстро освоился и хорошо вёл, как только обрёл равновесие. Его тренированное тело и физическая подготовка хорошо подходили для движений бального танца. На каждом повороте и шаге Мелоди он не отставал от неё, не только сохраняя темп, но и возвышая их выступление.

Он умеет танцевать! Так, может быть, я тоже получу удовольствие!

Мелоди начала ускорять темп. Сначала шаг здесь, затем другой там, затем поворот туда, каждая импровизация была проверкой того, как далеко она может зайти. Лект следовал за ней шаг в шаг, и она становилась смелее.

Искры летели. Их тела двигались как одно целое, идеально синхронизируясь друг с другом. Ни одного лишнего движения. Ни одного необдуманного шага. Весь бальный зал кружился вокруг них, когда они гипнотизировали зрителей своими тонкими, но поразительными па. Лект поднял Мелоди, и она закружилась в воздухе.

В тот момент все поняли.

Бальный зал был их. Это было царство небес. Ибо здесь ангел парил в небесах, её крылья развевались за спиной.

Но она делила это царство и всё внимание, которое было в нём.

Принцесса-Фейри была рядом.

***

Тем временем двое гостей оставались совершенно неосведомлёнными о драме, разворачивающейся в их бальном зале. В какой-то момент это можно было считать талантом.

— Они уже перестанут танцевать? — ныла Анна-Мари. — Я ещё не сказала ни слова Люсиане.

— Можешь выплакать реку, — парировал Кристофер. — Я должен был танцевать с ней уже три раза. Не пойми меня неправильно, я не говорю, что мне не нравилось внимание всех этих милых девушек, но сердце хочет того, чего хочет сердце.

— Я хочу, чтобы ты заткнулся. Держи свои штаны на месте, чувак.

— Почему ты делаешь это странным?! Я мужчина! Я хочу танцевать с милыми девушками! Это моя работа — танцевать с милыми девушками!

— Так когда ты пошёл за той девушкой, чтобы помочь ей “попудрить нос”, это было частью твоей работы, а? О, я плачу за вас, Ваше Высочество. Идите и утопитесь в озере.

— Можно без этого?! Мне нечего тебе доказывать!

Наконец освободившись от оков обязательных социальных ритуалов, королевская чета удалилась в туалетную комнату, где снова сковала себя собственными цепями. Некоторые соперничества могут преодолевать жизни, как оказалось.

Пройдёт некоторое время, прежде чем они вернутся в бальный зал. Довольно много времени.

***

Песня закончилась, и тишина наполнила бальный зал, нарушенная мгновением позже аплодисментами. Лект и Мелоди улыбнулись друг другу, тяжело дыша, и поклонились.

— Спасибо за танец, Лект. Это было чудесно.

— Да, чудесно. — Пот струился по его вискам.

Его выражение лица поразило Мелоди. Я никогда не видела его таким улыбающимся.

Она не знала, что думать, кроме того, что ей было приятно видеть своего друга счастливым.

Когда она вернулась с высот их фантастического танца к холодной реальности, Мелоди вспомнила, где она и как срочно нужно, чтобы её здесь не было.

— Лект, мы—

— Лорды и леди! — кто-то крикнул.

Мелоди подпрыгнула. О-о боже, что это ещё за?..

— Королевская семья искренне надеется, что этот вечер прошёл для вас хорошо, что мужчины и женщины, друзья и влюблённые завязали и укрепили свои узы через искусство танца. Теперь пришло время расширить этот дар за пределы этих стен. Студенты, вы — звёзды этой ночи, и однажды, когда вы будете проходить по залам Королевской академии, вы зажжёте небо. Но вы не будете делать это в одиночку. Вы будете сиять среди сверстников — тех, кого вы встретили этой ночью. С этой целью пусть дружба выходит за пределы приличий. Всего на одну песню пусть леди станут лордами, а лорды — леди. Уверяю вас, обе стороны оценят уроки, которые можно извлечь из такого опыта. А теперь пусть начнётся ежегодный однополый танец Весеннего бала!

Однополый? Сейчас?! С каких пор они это делают?!

Пары мужчин и пары женщин собирались вместе, фактически отрезая Мелоди путь к бегству.

— Я думал, мы пропустили это, — сказал Лект.

— Так вы знали, что это будет?!

— Это традиция. Они делают это каждый год.

— К-каждый год?! Ну, хорошо для них, но я думаю, нам пора—

Мелоди вскрикнула. Кто-то схватил её за руку. Она уставилась на руку на себе, проследила взглядом по руке и сразу же побледнела, узнав свою захватчицу.

— Потанцуем? Мел... Прошу прощения. Мадам Сесилия?

Ярко-золотые волосы. Аквамариновые глаза. Вот она — Принцесса-Фейри, сияющая во всей своей красе.

Мелоди внутренне закричала. Мне не нравится эта улыбка! Мне совсем не нравится эта улыбка, миледи!

Ангел и фея исчезли в толпе.

***

Снова с Анной-Мари и Кристофером...

— Сюжет должен меняться в зависимости от того, кого героиня выбирает для однополого танца, верно?

— Верно. Если она танцует с одним из друзей, которых заводит на церемонии открытия, их привязанность растёт, и у неё будет больше поддержки от них, — объяснила Анна-Мари. — Если она танцует с злодейкой, то есть со мной, её показатель соперничества падает, что делает её более лёгким препятствием позже. Всё очень открыто, видишь ли.

Кристофер нахмурился:

— И если я правильно помню, этот танец популярен у определённого типа людей.

— У некоторых мальчиков есть CG — ты знаешь, арт-кадры — вместе, так что чего ты ожидаешь? Некоторые фанфики тоже довольно пикантные. Это не мой конёк, но шипперы Кристофера и Максвелла особенно—

— Прекрати! Прекрати сейчас же! — Принц схватился за голову и застонал. Он был вполне доволен своей ориентацией, на самом деле, и ему не нравились эти намёки на его друга.

— Тем не менее, я в принципе согласна на всё, лишь бы Лект был в этом замешан. Эй, из вас могла бы выйти милая пара.

— Я сказал, хвааатит!

Анна-Мари не могла удержаться от того, чтобы поддать жару. Она должна была насладиться весельем, пока могла, в конце концов.

Это происходит после танца, напомнила она себе. И без героини вполне могут быть жертвы. Мы должны быть начеку.

Дочь маркиза вернулась на бал, стоическая и решительная, подпрыгивая на ходу. Она знала, что опасность близка, но также знала, что у неё есть шанс наконец потанцевать с Люсианой. Она предпочла думать о последнем и вернулась в бальный зал, совершенно не подозревая, что уже упустила свою возможность.

В какой-то момент эту нерадивую пару можно было только пожалеть.

Вернувшись на вечеринку, горничная и её госпожа готовились танцевать. Судьба терпеливо ждала у своего станка, запутанные нити наготове. Никакой сценарий или прецедент не диктовали, как она будет ткать на этот раз.

**

Примечания переводчика

Faux pas (фр.) - оплошность, нарушение этикета.

**

Шуточки переводчика

Лект поднял Мелоди, и она закружилась в воздухе.

В тот момент все поняли.

Все: Как смело... чёрное и кружевное...

**

Мелоди вскрикнула. Кто-то схватил её за руку. Она уставилась на руку на себе, проследила взглядом по руке и сразу же побледнела, узнав свою захватчицу.

— Потанцуем? Мел... Прошу прощения. Мадам Сесилия?

И в этот момент эта maid поняла, что не быть ей больше maiden.

**

В какой-то момент эту нерадивую пару можно было только пожалеть.

Кристофер и Анна-Мари: Команда Д(воряне) опять в пролёте!

----------

Правда выходит на лунный свет

Мгновение тишины. А затем музыка. Все взгляды были прикованы к залу.

Точнее, к ангелу и фее. Все, кто смотрел на них, чувствовали себя унесёнными в путешествие в место, находящееся за пределами их воображения, унесёнными потусторонними существами.

Принцесса-Фейри взяла на себя роль лорда и вела ангела в их магическом танце. Ангел отдалась ей, следуя за своей напарницей, как воздух, поддерживающий крылья. Кто была эта янтарная красавица? Откуда она взялась? Вопросы только добавляли ей загадочности.

И всё же они танцевали в безупречной гармонии. Зрители не могли не удивляться.

В самом деле, не было ничего удивительного в том, что горничная знала свою госпожу, особенно учитывая, что всего несколько дней назад их роли были обратными; Мелоди вела Люсиану через первые шаги в мир бального танца. Тогда она занимала место мужчины, но, очевидно, её госпожа многому научилась на этих уроках.

Они оказались в центре зала, как буквально, так и фигурально. Другие танцоры освободили привилегированное место, словно оставляя его для них. Завораживающая, захватывающая энергия исходила от пары. Они были подобны бутону цветка, а окружающие люди — его лепесткам. С каждым тактом, с каждым танцевальным шагом этот цветок расцветал всё ярче, пока не охватил всех в зале.

Фея и ангел кружились, и их соседи кружились вслед за ними, затем соседи их соседей, и затем их, движение каскадом распространялось волной. Все следовали воле своих королев без единого слова команды. Хотя это было спонтанно, любой зритель подумал бы, что такой танец был заранее скоординирован.

Мелоди стояла в центре собственной гипнотической спирали. Но, в отличие от большинства других, она была наполнена не благоговением, а паникой и страхом. Люсиана улыбалась ей, но спокойствие этого выражения только сильнее пугало Мелоди. За этими глазами не было радости.

По крайней мере, сначала.

Вскоре Люсиана не смогла удержаться от удовольствия. Вспышка восторга зажглась в её глазах.

Это та часть, в которой я её вчера поправляла. Она отлично ведёт. Ноги Мелоди были лёгкими, её грудь наполнилась теплом. Её госпожа училась. Здесь тоже. И тот шаг только что. Миледи, вы танцуете как настоящий лорд!

Немного напряжения ушло с её плеч, дав ей возможность перевести дух. Она смирилась со своей судьбой, когда её худший сценарий разворачивался, и она должна была довести этот танец до конца. Нельзя было сбежать после первого же шага.

Но была ли простая капитуляция достойна настоящей горничной, даже в такой ситуации?

Нет. Она танцевала не с кем-то, а со своей госпожой, и, ради своей гордости как горничной, она не упустит эту возможность.

Их взгляды встретились, и между ними пронеслись безмолвные слова.

Забудь обо всём, Мелоди. Просто танцуй со мной!

Мелоди отбросила последние остатки сомнений, омрачавших её сердце. С удовольствием, миледи!

Они оставили бальный зал позади.

Фея бежала по открытому полю, резвясь и прыгая, пока не споткнулась. Когда она упала на землю, она просто рассмеялась.

Ангел покачала головой на глупую девочку и села рядом с ней на упругую траву, глядя на фею с совершенной любовью и преданностью.

Прекрасные цветы окружали их со всех сторон. Фея запела, и цветы затанцевали для неё. Ангел поманил, и лепестки откликнулись на её зов.

На мгновение они существовали не в бальном зале королевского дворца, а в самом раю. Каждый зритель был пассажиром этого сверхъестественного путешествия. Когда песня замедлилась, приближаясь к своей финальной ноте, иллюзия, казалось, ожила.

Она действительно ожила.

Мелоди потерялась в мгновении, и пол под её ногами засиял люминесцентным серебряным светом.

Зрители и танцоры смотрели. Единственной, кто, казалось, не замечал явного проявления магии, была Мелоди, которая оставалась полностью заворожённой, даже больше, чем Люсиана.

Свет прорезал борозды на полу, образуя путь через бальный зал. Этот путь мог бы вести к любому из десятков людей, гуляющих по комнате, но его истинный источник был ясен.

Выступление её госпожи так тронуло Мелоди, что магическая энергия потекла через неё. Пики этих магических всплесков прорвали плотину её подсознательного контроля, проявившись в виде светящихся серебряных следов. Остаточная мана окутала танцевальный зал платиновым сиянием.

Люсиана (сохраняя улыбку, конечно, так, как её научили) была озадачена. М-Мелоди?! Что происходит?! Горничная была слишком поглощена, чтобы прочитать её мысли на этот раз. Нехорошо! Очень нехорошо! Что мне делать?!

[[image:/storage/reader-images/22a1d6bbe925805cfc3d1c3be901f0e5e7c81e03.png]]

Люсиана быстро сообразила. Мелоди, очевидно, вызвала это явление, но немногие относились к нему иначе, как с любопытством. Ещё было время всё исправить, и Люсиана знала, что должна сделать. После той ночи, которая только что произошла, она была более чем рада это сделать!

Она вонзила каблук в ногу Мелоди.

Боже!.. Ой, больно! мысленно поморщилась Мелоди. Миледи?! Что я говорила вам о том, чтобы наступать на ноги партнёру? Вы получите дополнительные уроки, когда мы вернёмся в имение!

Мне нужно было как-то привлечь твоё внимание! Посмотри вокруг!

Вокруг меня? Что вы... О, боже правый!

Естественно, они общались телепатически, через вежливые, невозмутимые улыбки. И даже после маленькой импровизации Люсианы с каблуком, их танец продолжался без перерыва. Вряд ли кто-то заметил этот обмен.

Сделай что-нибудь! безмолвно приказала Люсиана.

Ч-что это? О. Это моя магия. Ну, от неё легко избавиться. Мелоди собралась, успокаивая бурлящие эмоции, когда песня приближалась к концу. Свет начал тускнеть. А теперь... исчезни!

Когда последняя нота затихла, горничная и её госпожа замерли в позе, и свет погас. Изысканный финал изысканного танца.

Только тяжёлое дыхание нарушало тишину некоторое время. Затем король и королева встали, поражённые благоговением, и зааплодировали танцорам. Остальные гости быстро последовали их примеру, пока весь зал не наполнился овацией.

Никто не мог поверить в то, что они только что видели. Среди толпы были заклинатели, но даже они объясняли произошедшее как само воплощение красоты, а не как дикую магию, выпущенную на свободу необузданными эмоциями. Даже королевский архимаг не обладал такой силой.

Это была золотая возможность. Все были отвлечены.

— Мелоди, ты можешь сотворить какое-нибудь заклинание, чтобы мы выбрались отсюда? Нам нужно поговорить, — сказала Люсиана.

— Д-да. Конечно. Кхм, тонкость и грация — Conoscenza di Servir*.

Тонкая, воздушная, плёнкообразная субстанция обернулась вокруг Мелоди и Люсианы. Всё за её пределами казалось размытым и искажённым.

— Ух ты, что это?

— Лучшие домашние слуги существуют лишь за кулисами, — объяснила Мелоди. — Хотя это заклинание не делает нас полностью невидимыми, оно делает нас менее заметными для обычного глаза. Я разработала его как запасной вариант для своей работы. Это не совсем тот контекст, для которого я его создавала, но он сгодится.

— Ладно, давай выбираться отсюда. Поблизости есть внутренний двор, где мы сможем уединиться.

Плечи Мелоди поникли. Проклятье. Я надеялась, что мы сможем просто уйти. Похоже, мне достанется на орехи.

Люсиана взяла её за руку и вывела из бального зала.

Как по часам, Кристофер и Анна-Мари снова появились, первый жаждал увидеть сапфический* танец с участием Люсианы, вторая — получить личный опыт. Но их энтузиазм быстро сменился сокрушительной печалью, когда аплодисменты возвестили об окончании танца.

По крайней мере, аплодисменты заглушили их вопли скорби.

***

— Что ж, это было интересно.

— Да. Было.

Оставшись без партнёров и от нечего делать, Лект и Максвелл объединились в пару для однополого танца. И какой же странный это был танец.

— Как бы мне ни хотелось наслаждаться моментом, нам, вероятно, стоит найти наших партнёров, — сказал Максвелл.

Лект согласился. Они разошлись, Максвелл остался на в зале, а Лект начал поиски вокруг стульев и столов. Там он нашёл своего господина, графа Легинбарта, который печально смотрел на что-то.

— А. Лект, — сказал он, тяжело вздохнув. — Куда подевалась твоя подруга, мадам Сесилия?

— Мы разошлись во время последнего танца. Я пришёл посмотреть, не здесь ли она.

— Не могу сказать, что видел её, если она здесь. Это не место для одинокой девицы. Мне помочь тебе найти её?

— Останьтесь здесь, если позволите, милорд. Она и её партнёрша ещё могут вернуться.

— Хорошо. Сообщи мне, если какие-нибудь негодяи будут слишком навязчивы или доставят ей неприятности. — Глаза графа сузились. — Я им удвою.

Лект сглотнул. Его господин умел запугивать. Вопрос был в том, зачем он чувствовал необходимость запугивать Лекта из всех людей. — О-она оценит вашу заботу, милорд. Кстати, на что вы смотрели?

— О. На это. — Граф показал небольшой портрет Селены МакМарден, когда ей было всего семнадцать. Это была одна из немногих вещей, которые остались у него на память о ней, хотя ему было не свойственно проявлять сентиментальность на публичных мероприятиях. Что-то было у него на уме. — Ты можешь считать меня сумасшедшим, но... мадам Сесилия. Она напоминает мне её.

— Леди Селену, милорд?

— Абсурдно, я знаю. У неё даже нет её глаз. — Он печально улыбнулся. — Или её волос.

Тоскливая тень скользнула по лицу лорда Легинбарта, на мгновение обнажив истинную глубину его потери.

Лект оставил его и обыскал менее людные места бального зала в поисках своей партнёрши. Люсиана была её госпожой, поэтому она могла отвести Мелоди в сторону для разговора. В таком случае они не хотели бы посторонних глаз.

Лект направился к ближайшему внутреннему двору, прокручивая в голове всё, что привело к этой ночи. Мы впервые встретились в моём имении — нет. В Аварентонской марке, если быть точным. Когда мы искали леди Селену. Кто бы мог подумать, что я... влюблюсь в эту девушку.

И девушку всего пятнадцати лет, если быть точным. На самом деле, ей должно было исполниться пятнадцать только в конце года, так что ей было всего четырнадцать. Семь лет — довольно большая разница в возрасте, но это была наименьшая из проблем Лекта. Они почти не знали друг друга, и Мелоди была горничной в первую очередь. И во вторую. И даже в третью. Лект знал, что у девушки нет места в сердце для любви. Если бы они поженились, ей пришлось бы отказаться от работы горничной, и если бы это было маловероятно, она не казалась тем типом, который хочет замуж.

Лект подошёл к внутреннему двору в круговороте своих мыслей. В центре стоял большой фонтан, на краю которого сидели Мелоди и Люсиана. Воздух вокруг них, казалось, не был напряжённым, и он вздохнул с облегчением, что этот инцидент не повредил их отношениям.

Они как раз расставались, когда он прибыл. Люсиана помахала горничной и побежала обратно в сторону бального зала, но не преминула бросить суровый взгляд на Лекта, проходя мимо него.

— Я благодарна вам за то, что вы дали ей повод провести приличный вечер, но если вы обманете её снова, я заставлю вас пожалеть о том, что вы родились на свет. Это обещание.

Лект сразу же кивнул. Леди умела запугивать.

— Принял к сведению.

Люсиана ушла, и рыцарь последовал за ней. Он подошёл к красноглазому ангелу у фонтана, снова влюблённый, когда мельком увидел её.

У леди Люсианы довольно острый глаз, заметил он. Но лорд и леди Радлберг, казалось, ничего не заподозрили. Вряд ли кто-то мог представить, что такая девушка на самом деле черноволосая и темноглазая горничная.

Но была ли она такой? Была ли она действительно горничной с чёрными волосами и тёмными глазами? Или это была очередная иллюзия?

Мы встретились в Трендивалезе, в Аварентонской марке. У неё всегда были чёрные волосы и тёмные глаза.

Были ли? Были ли у неё всегда чёрные волосы и тёмные глаза?

Она... Она да. Всегда. Я видел её снова в моём имении. Я спал в гостиной, и когда я проснулся, у неё были... У неё были...

Были ли у неё чёрные волосы и тёмные глаза?

Были. Я помню. Почему я сомневаюсь в себе?

Как раз в этот момент облако уступило место луне, и её свет пролился на Мелоди. Заклинание Arcobaleno меняло цвет её волос на молекулярном уровне, так что свет отражался от них именно так, как она хотела.

Но на кратчайшее мгновение, когда бледный свет рассеял тьму, её волосы, казалось, засияли. Не совсем белые, но слегка серебристые.

Лект остановился. Его глаза расширились.

Судьба была жестока. И у неё было чувство юмора.

Лектиас Фруд знал всё, что ему нужно было знать.

Он знал, что у графа Легинбарта была возлюбленная по имени Селена, и что у них была дочь по имени Селести. Он знал, что Селести, как полагают, унаследовала серебряные волосы отца и лазурные глаза матери. Он знал, как выглядела Селена по портрету. Он знал, что Мелоди Вейв приехала в столицу из того же города, где жила Селена, и покинула его примерно в то же время, что и Селести. Он знал, что Мелоди Вейв обладает способностью менять цвет волос и глаз. Он знал, что её волосы на самом деле не янтарные.

Лект видел что-то. Это должно было быть так. Но эта вспышка серебряных волос пробудила воспоминания, от которых он не мог так просто отмахнуться.

Они встретились не в его гостиной. Теперь он вспомнил. Мимолётное видение. Мгновение, когда она была обнажённой и ангельской и...

Ах, сосредоточься! — одёрнул он себя. Это была не гостиная. Мы снова встретились в ванной. И у неё были... У неё были лазурные глаза. И серебряные волосы.

Волосы, сияющие, как солнце, именно так, как описывал их мэр Анавалеза. Сходство проявилось перед его глазами, черты лица, которые не могло скрыть изменение цвета. Мелоди была поразительно похожа на Селену. И каковы были шансы, что девушка, похожая на Селену, из того же региона, что и Селена — региона, который она покинула вскоре после смерти Селены — была совершенно не связана с ней?

— Прошу прощения, что я улизнула, — сказала Мелоди с улыбкой.

— Всё в порядке.

Он ничего не мог больше сказать.

Я нашёл тебя. Я наконец-то нашёл вас, миледи... Мелоди. Вы — леди Селести.

Девушка, в которую он влюбился, была дочерью его господина.

Мелоди — Селести продолжала улыбаться ему, ничего не подозревая. Лект подавил бурю эмоций, бурлящих внутри него, прежде чем они могли выдать его. Это было всё, что он мог сделать.

Моя возлюбленная... Моя госпожа выбрала быть горничной. Если я доложу об этом моему господину, я лишу её этой мечты. Но если я промолчу, мой господин будет страдать в тишине.

Не было правильного ответа. Никакого, который мог бы увидеть Лект. Никакого будущего, где все могли бы жить счастливо. Пока он знал эту правду.

Он хотел, чтобы никогда не узнал её.

**

Примечания переводчика

Conoscenza di Servir (итал.) - Знание служения.

Сапфический - я бы написал, но это будет (возможно) пропагандой.

**

Шуточки переводчика

Миледи, вы танцуете как настоящий лорд!

Люсиана: Приходи сегодня в мои покои. Я покажу тебе, что ещё я могу делать как настоящий лорд.

**

Она вонзила каблук в ногу Мелоди.

Топ 10 аниме предательств.

**

Но была ли она такой? Была ли она действительно горничной с чёрными волосами и тёмными глазами? Или это была очередная иллюзия?

Мы встретились в Трендивалезе, в Аварентонской марке. У неё всегда были чёрные волосы и тёмные глаза.

Были ли? Были ли у неё всегда чёрные волосы и тёмные глаза?

Она... Она да. Всегда. Я видел её снова в моём имении. Я спал в гостиной, и когда я проснулся, у неё были... У неё были...

Были ли у неё чёрные волосы и тёмные глаза?

Были. Я помню. Почему я сомневаюсь в себе?

Лект перебирал одно воспоминание за другим, пытаясь разобраться в странном ощущении, которое терзало его разум. С каждым кругом по его разуму воспоминания становились всё более размытыми, кроме одной детали.

Улыбки Мелоди.

Каждый момент начинал блекнуть, пока её улыбка становилась всё ярче и заметнее. Даже те воспоминания, в которых он не видел её лица, её лицо появлялось.

Она смотрела на него и улыбалась.

Лект развернулся начал бежать. Он пытался вспомнить дорогу к бальному залу, дорогу к людям. Но за каждым поворотом ему виднелась она. В переднике, с чёрными волосами и тёмными глазами. С неизменной улыбкой.

Вскоре Лект вышел... к тому же двору откуда он убежал.

Там он увидел настоящую Мелоди. Она встала и пошла к нему. И в тот момент...

Я не могу сбежать от неё.

Я не должен бежать от неё.

Я не хочу убегать от неё.

После этого никто не видел Лекта, верного рыцаря графа Клауда.

----------

Кулон предзнаменования

Незадолго до прибытия Лекта Мелоди сидела рядом со своей госпожой на краю фонтана и объясняла ситуацию.

— И ты правда больше не злишься на него? — спросила Люсиана.

— Нет, он извинился до того, как мы приехали. Я уже забыла об этом. Честно.

Даже так, ложь есть ложь, и Люсиане не нравилось, как этот человек обманом заставил Мелоди пойти на бал, на который она никогда не собиралась. — Если ты так говоришь. Но только скажи слово, и я достану харисэн.

— Я-я ценю, что вы учитываете моё согласие.

Мелоди вздохнула с облегчением. Люсиана была готова пролить кровь, когда услышала о том, как Лект обманом заставил её пойти на Весенний бал. Это было чудо, что горничной удалось удержать её руку.

Хотя Люсиана всё ещё взвешивала свои варианты. Я очень, очень рада, что мы с Мелоди потанцевали, но теперь я в ярости из-за того, что он к этому причастен. Он называет её по имени, и у него даже нет приличия относиться к ней с уважением и пригласить её как следует? Если он думает, что будет ухаживать за моей Мелоди, ему придётся сделать это через мой труп!

Линия была проведена, и Люсиана решила, что Мелоди стоит на её стороне и надёжно защищена. Она действительно была ревнивого типа.

— Просто чтобы убедиться, — сказала она. — Этот мужчина. Он друг, да?

Мелоди наклонила голову:

— Боюсь, я не понимаю вопроса. Да, Лект — друг. Хороший друг.

Люсиана расслабилась, хотя и испытывала некоторую жалость к этому мужчине. Очень маленькую. Значит, безответно. Так и должно быть. И ни секунды колебаний. Я не знаю, радоваться этому или жалеть его.

Очевидно, они были в хороших отношениях, но о романтике не могло быть и речи.

— Кстати о друзьях, миледи, я завела ещё одну, служанку в имении Лекта по имени Паула. Она горничная на все руки, как и я, и, ну, посмотрите только, как она сделала мне макияж! — Щёки Мелоди покраснели, как у влюблённой девы, когда она распространялась о талантах девушки.

Романтика точно не в её планах, заключила Люсиана. Думаю, мне его всё-таки жаль. Но не настолько, чтобы пошевелить пальцем.

У Мелоди была только одна любовь, и это были горничные. Это было так же ясно, как звёзды на небе. Степень её любви немного беспокоила Люсиану, но, с другой стороны, именно эта одержимость и привела её к Радлбергам. Это делало её тирады немного более трогательными и менее тревожными.

— ...Это было действительно нечто, миледи. — Горничная наконец закончила. — О боже, я не хотела так долго болтать! Прошу прощения, миледи.

Люсиана хотела бы повесить портрет Мелоди с этим очаровательным, смущённым выражением лица.

— Всё в порядке. Мило, как много ты можешь говорить, когда увлечена чем-то. В любом случае, нам действительно стоит вернуться, да?

— Да, стоит. О, миледи, ваше платье! Одну минуту.

Страстный танец, за которым последовала столь же страстная попытка покуситься на жизнь Лекта (предотвращённая Мелоди), оставили платье Люсианы в беспорядке. Мелоди поправила его, заодно проверив заклинания, которые наложила на наряд. Нельзя быть слишком осторожной, отправляя свою госпожу в большое собрание. Ради безопасности она наложила мощные защитные чары на одежду Радлбергов на эту ночь.

Всё ещё держится, кажется. Ничто не пробьёт их в ближайшее вре...

Мелоди вскочила, кружась. Она могла поклясться, что чувствовала чей-то взгляд. Она проследила это чувство до крыши бального зала, но ничего не обнаружила, кроме тьмы.

— Мелоди? — сказала Люсиана. — Всё в порядке?

Я что, выдумываю? Нет. Я уверена. Кто-то смотрел на нас только что. Я чувствовала это.

Это была глупая мысль, но от неё нельзя было избавиться.

— Миледи, можно я наложу на вас ещё одно заклинание?

— Ещё одно? Конечно, но зачем?

Мелоди попросила показать её кулон, и Люсиана согласилась. Горничная взяла его в руку:

— Осознание — Arte Sensitivo*.

Драгоценный камень кулона ярко вспыхнул на мгновение.

— Итак, что это сделало?

— Это своего рода магия обнаружения. Я настроила заклинание на линию зрения, так что если кто-то посмотрит на вас с недобрыми намерениями, вы узнаете об этом, если будете носить это.

— Ух ты! Это невероятно!

— В маловероятном случае, если кулон сработает, вы увидите луч света, видимый только вам, указывающий в сторону источника недобрых намерений. Кем бы он ни был, держитесь от него подальше, миледи.

Многие дворяне отдали бы целое состояние за возможность так легко определять своих врагов. Люсиана смотрела на кулон с благоговением.

— Предупреждаю, миледи, заклинание несовершенно, — добавила Мелоди. — Сенсорные способности, которые я применила, так же несовершенны, как и чувства любого человека. Оно может принять недобрые намерения к кому-то рядом с вами за недобрые намерения к вам и среагировать на ложное срабатывание. Пожалуйста, имейте это в виду.

Люсиана кивнула в знак понимания и повесила кулон обратно на шею.

— Теперь нам пора возвращаться. Ты идёшь домой?

— Да, думаю, да. Мы закончили с формальностями, и мне всё ещё нужно подготовить имение к вашему возвращению.

— Жаль, что мы не можем провести больше времени вместе, но, полагаю, долг зовёт. Тебе лучше воссоединиться с этим мужчиной, и... О.

— Ну, — сказала Мелоди. — Вот и он.

Лект приближался к ним из бального зала, уверенно шагая.

— Ну, думаю, он не совсем бесполезен, — прошипела Люсиана. — В любом случае, я пойду, чтобы вы могли наверстать упущенное. Пока!

— М-миледи! Господь милостивый, не бегайте! Это неприлично!

Люсиана не вняла увещеваниям своей горничной и продолжала бежать, остановившись лишь на мгновение, чтобы что-то пробормотать Лекту. Мелоди всё ещё гадала, что она могла сказать, когда облако отступило от луны, позволив её свету беспрепятственно пролиться на Мелоди.

Приятно видеть, что луна всё ещё прекрасна, независимо от мира. О, но сейчас не время для этого.

— Прошу прощения, что я улизнула, — сказала она, когда Лект подошёл к ней.

— Всё в порядке.

Мелоди наклонила голову. Он смотрел на неё странно, как будто отвлечённый чем-то.

Тем не менее, они вместе вернулись в бальный зал и попрощались с графом Легинбартом.

— Уже уходите? — сказал он. — Жаль. Мадам Сесилия, я надеюсь, мы увидим вас снова. Вы всегда желанный гость здесь, насколько я могу судить.

— Спасибо, милорд.

Лект внимательно наблюдал за взаимодействием между Мелоди и его господином. Никто не заметил беспокойства в его выражении лица, ни скованности в его позе.

Так закончилась магическая ночь Мелоди на Весеннем балу — определённо без происшествий.

***

— На что ты смотришь?

Тем временем, освободившись от обязательств, две заблудшие души укрылись в специальной зоне отдыха королевской семьи. Сами они, однако, не испытывали ни малейшего покоя.

Кристофер смотрел на свою спутницу с недоумением. Мысли Анны-Мари блуждали, её взгляд задерживался на окне в верхней части бального зала — том самом месте, где Мелоди думала, что чувствует чьё-то присутствие.

— Это должно случиться скоро, но тихо. Слишком тихо, — сказала она.

— “Это”? О. Точно. Это. Уже время?

Анна-Мари с раздражением посмотрела на легкомыслие Кристофера:

— На случай, если ты забыл, это важно. И да, время пришло. Но его здесь нет. Это совсем не так, как было в игре. Я не понимаю.

Они вместе посмотрели на окно. Всё ещё ничего.

— Это потому, что героиня не появилась? — задумалась Анна-Мари. — Бьорк Квишель, четвёртый маршрут. Примерно сейчас он должен появиться в этом самом окне и возглавить атаку на Весенний бал под влиянием Повелителя Тьмы.

— Без героини, однако, нам придётся самим его остановить, не так ли? — Кристофер наклонился вперёд и нащупал серебряный кинжал, спрятанный в сапоге.

Анна-Мари пошевелилась, чувствуя ободряющее прикосновение серебряной палочки к своему бедру:

— Только Святая может по-настоящему победить Повелителя Тьмы, но мы не беззащитны. Если мои знания верны, а они верны, серебро — его слабость. Сила Святой проявляется как серебряный свет, когда она даёт волю, и все парни, которых она вербует, сражаются вместе с ней с серебряным оружием.

— И последняя Святая запечатала эту большую беду в серебряном пьедестале серебряным мечом, да?

— В мече, если быть точной. Она не смогла полностью победить Повелителя Тьмы, поэтому запечатала его в серебряном мече в Великом Ванаргандском Лесу в качестве последнего средства. Затем она воткнула его глубоко в пьедестал.

— И единственный способ снять печать, — поморщился Кристофер, — это мощная магия, содержащаяся в крови королевской семьи Теоласа.

Согласно текстам в древней библиотеке глубоко под королевским дворцом, дом Теоласов и Святая были глубоко связаны. Последняя Святая была, на самом деле, королевской крови — мощной крови, пульсирующей магической энергией. Серебряный клинок, который должен был освободить Повелителя Тьмы, сначала должен был утолить жажду этой могучей крови.

Только один человек обладал кровью, способной разрушить ритуал: Кристофер. Поэтому он должен был быть целью нападающего сегодня вечером.

— Почему мне пришлось переродиться в этом неудачнике? — ныл он. — Серьёзно, почему я?

— Не будь ребёнком. Будь мужчиной, хоть раз.

Кристофер перевёл внимание обратно на окно. На этот раз он не поддался на провокацию.

***

В отомэ-игре “Серебряная Святая и Пять Клятв” героиня, Сесилия, оказывается в центре ряда событий во время учёбы в Королевской академии. На протяжении повествования она встречает пять мужчин — пять маршрутов — и устанавливает связь с каждым из них.

Первым и главным маршрутом был пятнадцатилетний наследный принц Кристофер фон Теолас. Вторым был шестнадцатилетний сын лорда-канцлера, Максвелл Реклентос. Третьим был двадцатиоднолетний Лектиас Фруд, личный телохранитель Сесилии.

Все трое были дворянами Теоласа (или королевской крови) и, поскольку Королевская академия в основном была населена дворянами, часто появлялись в игре. Их отношения с героиней развивались медленно, романтически, постепенно, в ходе их повседневной жизни. В основном, традиционные романы.

Но четвёртый маршрут был исключением. Четвёртым был враг и сосуд для Повелителя Тьмы: Бьорк Квишель.

***

В северных землях Теоласа, в лесу, граничащем с Рордпьерской империей, группа магов скрылась, чтобы основать деревню вдали от конфликтов людей и монстров. Там, в том, что они назвали Шнозель, у одного из этих магов-основателей родился сын, которого назвали Бьорком Квишелем.

— Ну и что у нас здесь? Деревня метателей заклинаний. Радуйтесь, отбросы, ибо вы пригодитесь скорее как рабы, чем как трупы!

Когда Бьорку было всего десять, армия Рордпьера, армия работорговцев, разграбила деревню. Их прибытие ознаменовало конец недолгого спокойствия мирного населения. Родители Бьорка были среди тех немногих, кто оказал сопротивление, и с ними быстро расправились.

Так началась жизнь Бьорка как сироты и раба.

Хотя он был молод, магический талант давался ему от рождения. Банда наёмников, зарабатывавших на жизнь охотой на зверей в гибельных землях империи, признала его талант и купила его. Поскольку мало что ещё сдерживало рост численности монстров, такие банды наёмников процветали в то время.

Но Бьорк страдал в их руках. Для наёмников он служил лишь полезным оружием или бесполезным пушечным мясом.

В конце концов его удача изменилась, когда ему исполнилось восемнадцать.

Гибельные земли продолжали гноиться, терзая имперских граждан, и восемь лет спустя наёмники работали как никогда усердно, чтобы сдержать натиск. К тому времени Бьорк уже потерял пятерых хозяев в этой бесконечной войне.

По злой иронии судьбы, его шестым хозяином стал человек, который когда-то возглавлял рейд на Шнозель. По-видимому, он был слишком отвратителен даже для своих отвратительных товарищей. Бьорк ненавидел этого человека за то, что он сделал с его домом, но его жестокость была глубже. Он довёл порабощённых магов до изнеможения. Некоторые погибли в таких условиях, другие были проданы, как Бьорк, их жизни были отданы на милость кошельков людей более низкого происхождения.

Империя не нуждалась в таком человеке. Ему не хватало прагматизма и правильного понимания ценности своих инструментов. Жестокость имела своё место, но не в ущерб активам империи, поэтому они уволили его.

— Я лучше этого, чёрт возьми! Я не принадлежу этому месту! Проклятые дураки! Все они! Все они!

У него был короткий запал, и когда он наконец сгорал, Бьорк обычно принимал на себя основной удар. Не по какой-то конкретной причине, однако. Бывший командир даже не узнал мальчика.

И это только заставляло Бьорка ненавидеть его ещё больше.

— Они увидят! Они все увидят! — кричал он.

Бывший командир покинул свою родину, направив взгляд на королевство Теолас. Но как он докажет своё величие в этой новой земле? Ответ был прост: убить мерзкое чудовище в самой большой и опасной гибельной земле — Великом Ванаргандском Лесу. Тогда Его Величество непременно признает его храбрость, его мастерство, его превосходство и практически умоляет посвятить его в рыцари!

Магия Бьорка обманула поле обнаружения архимага, позволив отряду из десяти человек проникнуть в Лес. Никто не переживёт это путешествие, кроме Бьорка и его хозяина.

— Чёрт возьми, чёрт возьми, чёрт возьми! Гибель слишком хороша для этих трусов! Этих слабаков!

Бывший командир был обязан своим выживанием Бьорку. Нельзя просто войти в Великий Ванаргандский Лес — бич Теоласа, дом тысячи теней, могилу миллиона — и надеяться выйти невредимым. Эта территория была строго, абсолютно запрещена, не то чтобы бывший командир мог понять причины этого запрета. Его голова была заполнена только высокомерием.

Бьорк усмехнулся. Он сделал большую часть работы сам в своей глупой голове. Мне оставалось только посеять семена. И подумать только, что я позволил этому неуклюжему болвану лишить меня семьи. Моего дома. Сегодня я свершу правосудие.

Одержимость этого человека Лесом и планы о славе исходили от Бьорка. Определённые магические ограничения не позволяли рабам убивать своих хозяев, поэтому ему пришлось искать более творческие методы мести.

Его судьба была решена в тот момент, когда мы ступили в этот лес. Даже если я умру, он никогда не выберется отсюда живым. Всё кончено. Я победил.

Тьма наполнила сердце Бьорка. И Лес заметил это.

— Чёрт возьми, чёрт возьми! Раб! Мы закончили! Покажи мне выход!

— Мы ходили по кругу, сэр. Боюсь, я понятия не имею, где мы.

— Бесполезный мешок с дерьмом!

Человек ударил Бьорка по лицу. Губа мальчика лопнула, и кровь потекла по подбородку. Только зависимость бывшего командира от Бьорка в плане выживания удержала его от второго удара. Если он собирался выбраться отсюда, это будет благодаря Бьорку, и бывший командир знал это.

Садистская радость закипела в Бьорке, пока бывший командир кипел, топал и скрежетал зубами. Такая прекрасная ненависть. Такое извращённое удовольствие. Такая восхитительная тьма.

— Чёрт... Куда дальше? Эй! Куда, чёрт возьми, ты идёшь?!

Бьорк ушёл. Лес звал его, и он был рад ответить. Мужчина приказал ему остановиться, но он продолжил. Лес звал его, манил глубже, ещё глубже, и он был рад ответить.

— Г-где мы? Ты меня слушаешь, мальчик?

Нет. Он не слушал. Его там не было. Был только Бьорк и меч. Никого больше. Только он и прекрасный... о, такой прекрасный серебряный меч. Насколько прекраснее он был бы, если бы был освобождён от этого безобразного пьедестала? гадал он.

— Иди, — прошептал Лес. — Освободи меня, маг. Возьми меч, и ты тоже станешь свободным!

Тьма. Пустота. Затем кровь. Бьорк держал меч. С его лезвия стекала алая жидкость. Труп лежал у его ног.

Твоя жажда мести утолена; теперь ты должен утолить мою. Я повелеваю тебе, иди. Иди и окутай эту землю вечной тьмой!

Густая чёрная пелена затянула платиновый блеск клинка, а вместе с ним и сердце Бьорка.

Древнее зло пробудилось, его печать была ослаблена, его безумная душа билась в клетке, стремясь выгрызть отчаяние в ничего не подозревающем мире. И держал его в руках наполненный ненавистью сосуд Бьорка Квишеля, четвёртого героя “Серебряной Святой и Пяти Клятв”.

***

Карета с Мелоди и Лектом отправилась из дворца в Верхний квартал. И Бьорк смотрел ей вслед.

С вершины бального зала юноша с нечёсаными фиолетовыми волосами и пепельно-серыми глазами следил за движением кареты. Он был невысок для своего возраста: примерно одного роста с Мелоди, благодаря своему травмирующему детству. Вокруг него развевалось драное одеяние.

Бьорк Квишель сжимал тёмный клинок в правой руке. Он отставал от графика. Меч жаждал крови, и он был вынужден заставить его ждать. Он должен был уже проникнуть в бальный зал, но непредвиденные осложнения помешали ему.

Девушка... Она не должна была меня почувствовать...

Его разум был искажён и разрознен. Одержимый Повелителем Тьмы. Он больше не мог отличить свои мысли от его.

Должен быть... в бальном зале... Отвлечён. Замечен девушкой... Замечен сквозь магию. Невозможно...

Инстинкт Мелоди был верен: кто-то смотрел на неё. Хотя, на самом деле, это был лишь мимолётный взгляд. Непосредственно перед тем, как проникнуть в бальный зал, Бьорк заметил двух девушек во внутреннем дворе, и, несмотря на мощную магию, скрывающую его присутствие, его короткий взгляд насторожил одну из них.

Хорошо... Девушка ушла. Время ещё не пришло... Терпение.

Бьорк растворился в тенях. Опасность была лишь отложена.

**

Примечания переводчика

Arte Sensitivo (итал.) - Чувствительное искусство.

**

Шуточки переводчика

Линия была проведена, и Люсиана решила, что Мелоди стоит на её стороне и надёжно защищена. Она действительно была ревнивого типа.

Люсиана хотела бы повесить портрет Мелоди с этим очаровательным, смущённым выражением лица.

Это начало yuri yandere villainess арки?

**

Я что, выдумываю? Нет. Я уверена. Кто-то смотрел на нас только что. Я чувствовала это.

Переводчик: Фух, пронесло. Уж думал заметила.

**

Должен быть... в бальном зале... Отвлечён. Замечен девушкой... Замечен сквозь магию. Невозможно...

[[image:/storage/reader-images/744e65cfb0ffbb3268df96ef3f23b5a7dec22cfe.jpg]]

----------

Без предупреждения

— Приношу свои извинения за моё исчезновение, милорд, — сказала Люсиана, когда вернулась к Максвеллу.

— Всё в порядке. Надеюсь, вы успели решить свои дела. Я хотел бы представить вас нескольким своим друзьям.

— Д-да, конечно.

Максвелл обворожительно улыбнулся и протянул ей руку. Люсиана не была невосприимчива.

Они отправились рука об руку. Максвелл оглядел зал:

— Интересно, куда подевался ангел. Она была вашей партнёршей по танцу, не так ли?

— Ангел? О, Мел... эм, мадам Сесилия. Она только что ушла, к сожалению.

— И мне жаль это слышать. — Максвелл нахмурился. — Я бы хотел потанцевать с ней.

Люсиана пробормотала себе под нос:

— А со мной, значит, танцевать не хотите?

Как грубо было говорить такое в присутствии собственной партнёрши? Люсиана надулась, не скрывая своего недовольства. Максвелл прикрыл рот рукой, и его плечи подозрительно затряслись.

О-он смеётся надо мной? Он же только что хмурился? Кем он себя возомнил?..

Лицо Люсианы горело. Это она только что бросила его. Её собственное лицемерие ударило по ней в полную силу.

Максвелл усмехнулся:

— Простите меня. Возможно, я зашёл слишком далеко. Я не виню вас, конечно. Любой бы ухватился за возможность потанцевать с такой красавицей, и, должен сказать, феи очень хорошо сочетаются с ангелами.

— Феи?

— Вы не слышали? Ваше выступление — главная тема бала. Вас называют Принцессой-Фейри, и, должен добавить, это очень подходящее прозвище.

— М-меня называют как?!

Улыбка Максвелла стала шире:

— Вы создали себе немалую репутацию. Представляю, каким будет ваш первый день в академии.

Люсиана поникла головой. Она была Недознатью, самым далёким от принцессы существом. Она не заслуживала такого высокого титула. Остальные, несомненно, согласны, и она уже могла представить, какое внимание принесёт ей эта “репутация”.

— Выше голову, миледи.

Она подняла голову и увидела, что Максвелл улыбается ей. Они снова пошли.

— Вам не о чем беспокоиться, — сказал он. — И вам стоит выглядеть достойно, когда я буду вас представлять, не так ли?

— Д-да, конечно.

Люсиана была сбита с толку. Насколько она могла судить, ей было о чём беспокоиться. Тем не менее, она решила довериться ему на время.

Однако она не успела забеспокоиться о том, кого именно Максвелл собирался ей представить, потому что именно в этот момент её кулон засветился.

Мелоди говорила мне об этом, вспомнила она. Он реагирует, если кто-то смотрит на меня с “недобрыми намерениями”. Люсиана проследила за лучом света, вырвавшимся из кулона. Кто это?

Луч упал на низкого, коренастого мужчину с отвратительной, лягушачьей ухмылкой. Люсиана была весьма горда собой за то, что не задохнулась от отвращения на месте.

Х-хорошо, иуу. Я определённо буду держаться от него подальше. Подождите, он снова засветился.

На этот раз свет привёл её к красивой светловолосой девушке. Она бросала на Люсиану холодные, завистливые взгляды, болтая со своими подругами. Ничего такого, к чему дворянка не привыкла, но Люсиана была озадачена.

Что у меня есть такого, чего нет у неё? Некоторые люди — загадка.

Улыбка Люсианы не дрогнула. У настоящей леди она никогда не дрожала.

Максвелл молча восхищался её стойкостью. Она проницательна, замечает тех, кто настроен менее дружелюбно. Хорошая голова на плечах.

Он, конечно, был так же наблюдателен. Он был гораздо более опытным и ловким в навигации по высшему обществу, поэтому Максвелл заботился о том, чтобы его подопечная была хорошо защищена. Возможно, даже излишне, так как она замечала тех же потенциально проблемных личностей, что и он.

Жене лорда нужна хорошая интуиция, — отметил Максвелл. Умение мгновенно отличать друга от врага — бесценное качество.

Он отбросил эти мысли. Он только что встретил девушку, а уже оценивал её? Люсиана была его подопечной, не более. Он делал одолжение своей хорошей подруге Мелоди. Они почти не разговаривали; они были едва знакомы. Было нелогично чувствовать что-то настолько сильное к незнакомке.

Хотя она была довольно красива. Логика не могла объяснить этого.

Максвелл сидел в неловкости от этого нового прилива смущения. Мелоди тоже выбивала его из колеи, но не до такой степени. Но он мог подумать об этом позже.

Он наклонился и прошептал Люсиане:

— Тот мужчина. Это граф Сэзон*. Он занимается налогами и другими финансами королевства.

— Граф Сэзон?

— У него репутация человека, который ведёт себя неподобающе с горничными в своём кабинете. Будьте с ним осторожны.

— У него слабость к горничным, да? — Люсиана взяла это на заметку.

— Та девушка там — леди Ринкот’дор, дочь герцога. Она затаила на вас обиду за то, что вы якобы украли у неё внимание.

— Я украла у неё внимание? Каким образом?

— Разве не очевидно? Звёздами вечера являются принц Кристофер и леди Виктиллиум. По этикету следующей должна была быть дочь герцога, но никто не станет спорить, что второй по красоте после леди Виктиллиум была не леди Ринкот’дор, а девушка, танцевавшая с ангелом — вы, леди Люсиана. Она чувствует себя обделённой. С её точки зрения, бал у неё украли.

У Люсианы кровь застыла в жилах. Было мало врагов, которые могли быть хуже герцога. Тем не менее, она цеплялась за свою улыбку.

Максвелл нашёл её решимость забавной:

— Не беспокойтесь, решение этой конкретной проблемы — одна из причин, по которой я представляю вас своим друзьям.

— Да, и кто же—

— Лорд Максвелл! — воскликнул бархатный, чарующий голос. Сердце Люсианы остановилось. — Какими судьбами в этой части зала?

Перед Люсианой стояло воплощение красоты. Будь то мужчина или женщина, эта женщина была великолепна.

— Ах, вот и ответ, — сказала женщина. — Приятно познакомиться, леди Люсиана Радлберг. Я Анна-Мари из дома Виктиллиум. Рада наконец встретиться с Принцессой-Фейри лично.

— Я-я, эм... М-миледи, я... Я-это честь, — пролепетала Люсиана. Мышечная память спасла её реверанс от той же участи, что и её представление.

Анна-Мари одобрительно кивнула. Люсиана поблагодарила свою счастливую звезду за то, что не обидела её. Но расслабляться было рано.

— Пытаешься меня перехитрить? Разве я не могу представиться сам? — сказал мужчина, подходя к ним.

— О, конечно, можете, Ваше Высочество, — сказала Анна-Мари. — Вы просто были отвлечены, любуясь платьями.

Люсиана зашаталась от головокружения, когда Его Высочество наследный принц Кристофер фон Теолас появился за спиной леди Анны-Мари. Он подарил Люсиане улыбку, не менее королевскую, чем у Максвелла.

— Рад знакомству, леди Люсиана, — сказал он. — Кристофер, к вашим услугам. Некоторые называют меня принцем, но Максвелл называет меня другом. Мне приятно видеть, что вы хорошо ладите.

— П-п-п-приятно п-познакомиться! — пискнула Люсиана. Опять мышечная память спасла её реверанс. Один Максвелл уже вызвал у Люсианы сердцебиение, а теперь она встретила королевскую особу! Это, должно быть, сон.

— Не нужно нервничать, — сказал Максвелл. — Они не такие уж грозные, как выглядят.

— Как будто я постоянно веду себя с помпой, — парировала Анна-Мари. — Вы ранили меня, лорд Максвелл.

Эта перепалка помогла Люсиане немного расслабиться. Принц пригласил её и Максвелла присоединиться к нему в королевской гостиной, чтобы продолжить разговор.

— Бал гудит от разговоров о вашем волнующем танце с ангелом, Люсиана, — сказала Анна-Мари. — Кто она была? Я определённо не узнала её.

Люсиана не могла избежать этой темы, похоже. Королевская чета, очевидно, пропустила этот танец.

— Я тоже задавался этим вопросом, — подхватил Кристофер. — Никто, кажется, не может ответить на этот вопрос. Говорят, она была очень красива.

— Ах, Мел... мадам Сесилия, — сказала Люсиана. — Она—

— Сесилия?! — королевская чета вскочила на ноги в унисон. Максвелл и Люсиана отшатнулись в шоке.

— Где она сейчас?! Где она, Люсиана?! — настаивала Анна-Мари.

— Как она выглядит?! Откуда она родом?! Какой у неё дом?! — добавил принц.

— Она, эм... Она уже ушла, — ответила Люсиана. — Она блондинка, и, эм...

— Она ушла?! — сказала пара. — ...Она блондинка?

Люсиана кивнула, а затем объяснила всё — точнее, всё то вымышленное, что Мелоди рассказала ей. Когда она закончила, пара откинулась на спинки стульев.

— Что на вас нашло? — спросил Максвелл.

— Ничего, — сказал Кристофер. — Забудьте. Мы просим прощения.

— Г-глубоко. Мы позволили любопытству взять над нами верх, — сказала Анна-Мари. — Я немного увлеклась.

Но в тишине Анна-Мари размышляла об этом откровении. Сесилия. Может ли она быть героиней? Она не может, если у неё светлые волосы, но сэр Лект сопровождал её, как и в игре. Если она не дочь лорда Легинбарта, то кто же она тогда?

Она не получит ответов на эти вопросы. На данный момент она была дочерью маркиза и должна была вести себя соответственно. Она выбросила Сесилию из головы на время.

Четверо разделили танец с партнёрами друг друга, а затем провели остаток ночи вместе. Люсиана упомянула, что редко покидает дом, у неё мало знакомых в столице, и она боится, что заняла слишком много внимания сегодня вечером. Анна-Мари и Кристофер решили исправить это.

Они обошли всех, представляя Люсиану дворянам всех мастей. Люсиане пришлось кланяться и выражать почтение каждому из них, но они приветствовали её с энтузиазмом. Она была одной из звёзд вечера.

Кулон среагировал на некоторых из них, но такова уж участь дворян. Люсиана отметила враждебность, мысленно составляя список тех, за кем стоит следить, когда начнутся занятия.

***

Когда часы пробили полночь, бал подошёл к концу.

— Спасибо, что почтили меня своим обществом сегодня вечером, — сказала Люсиана.

— Это было нашим удовольствием, Люсиана, — ответила Анна-Мари.

— Да, это так, — согласился Кристофер. — Я надеюсь, мы снова увидимся в академии.

Люсиана просияла принцу и бодро ответила:

— Я тоже!

Максвелл, второкурсник, оказавшийся в изоляции, покачал головой:

— Если бы только я мог повернуть время вспять и присоединиться к вам.

— Если лорд-канцлер позволит, возможно, вы сможете повторить год с нами, — предложила Анна-Мари. — Я буду рада замолвить за вас словечко перед директором.

Четверо рассмеялись.

— Леди Люсиана, вы сделали этот вечер поистине волшебным. — Кристофер взял её руку и нежно поцеловал. — До нашей следующей встречи.

Люсиана изо всех сил старалась сохранять спокойствие, пока Анна-Мари и Максвелл изо всех сил старались не хмуриться.

Нельзя давать этому идиоту ни дюйма, иначе он отхватит милю. Он у меня получит позже, подумала Анна-Мари. Бьорк Квишель, однако... Где ты?

Недостающий игрок в этой маленькой драме не покидал её мыслей. Она ещё раз взглянула на окно.

Ничего.

Придётся всё переосмыслить. Пересмотреть планы и... Он вообще собирается когда-нибудь отпустить её руку?! Люсиана просто стоит там, как... Подожди, что она делает?

Люсиана смотрела, но её широко раскрытые глаза смотрели не на Кристофера. Кулон, он... Он такой яркий!

Луч более яркий и сияющий, чем все предыдущие, указал вверх, на потолок. Люсиана проследила за ним глазами.

У неё было лишь мгновение, чтобы заметить человека, падающего с люстры с поднятым мечом. Свет указывал на него, но он не был её целью.

— Берегись!

Её тело двинулось само собой. Она оттолкнула Кристофера с пути этого жестокого клинка, падающего вниз.

Блеск его лезвия прошёл по всей длине её спины. Её платье разорвалось в клочья, и грубая сила атаки отбросила всех, кроме Кристофера, Анны-Мари и Максвелла.

Люсиана безжизненно покатилась по полу, остановившись на спине и лежа пугающе неподвижно.

— Люсиана! — заревел кто-то.

Нападавший — Бьорк Квишель — поднялся на ноги, сжимая свой чёрный клинок. Он уставился на принца с ледяной уверенностью и сказал:

— Итак, это начинается.

Нападение на Весенний бал началось.

**

Примечания переводчика

Имя Сэзона в оригинале это Saison (фр.) - Сезон. Читается вроде именно через “э”.

**

Шуточки переводчика

— У него репутация человека, который ведёт себя неподобающе с горничными в своём кабинете. Будьте с ним осторожны.

А фамилия случаем не Грейрат у него?

**

Если она не дочь лорда Легинбарта, то кто же она тогда?

Мелоди: Горничная, иномирец, архимаг, вундеркинд.

**

— Она ушла?! — сказала пара. — ...Она блондинка?

Пара: Да не, не может блондинка быть ГГ.

Призывательница: Мне показалось, или вы быканули?

----------

Несбалансированные столкновения

— Стража! — рявкнул король.

Закованные в броню часовые бросились вперёд, но Бьорк Квишель был готов:

— Заточение — Prigione*.

Тёмный, полупрозрачный купол опустился вокруг него и принца, запирая внутри также Анну-Мари, Максвелла и бессознательную Люсиану. Кристофер цокнул языком. Он надеялся, что хотя бы Люсиана окажется вне действия магии. Ей требовалась медицинская помощь — быстро.

— Зажгись — Bolide*! — Магически одарённый стражник запустил огненный шар в барьер. Несколько других присоединились к нему, но пламя бессильно разбилось о купол, даже не поцарапав его.

Король начал паниковать:

— О боги. Свен!

— Сейчас, Ваше Величество. — Архимаг пришёл в действие. — Ярость бури, пронзи небеса — Aria Giavellotto*!

Зрители вскрикнули, когда вокруг архимага закружился циклон. Свен Шейкрод был величайшим магом во всём королевстве, и это заклинание было его сильнейшим. Один удар этого гипер-конденсированного урагана мог пробить дыру в королевском дворце из конца в конец.

И всё же купол выдержал.

— Н-невозможно! — выдохнул Свен.

— Ты архимаг, значит, — лениво сказал Бьорк. — Незначительная угроза.

Каждое слово, слетавшее с его губ, источало злобу и отравляло сердца окружающих отчаянием. Если даже архимаг не мог пробить барьер, какая надежда оставалась? Оставалось только наблюдать, как их принц попадает в руки зла?

— Архимаг Шейкрод! — взревел Кристофер. — Соберите стражу и продолжайте атаку на барьер! — Авторитет в его голосе вернул Свена к реальности. — Не сдавайтесь! Делайте всё, что можете, чтобы отвлечь его внимание, пока я не одолею этого злодея!

Несмотря на своё положение, Его Высочество высоко держал голову. То, что его верный подданный, сам архимаг, будет трусить, находясь в безопасности за пределами досягаемости злодея, было позором из позоров — стыдом, который Свен не мог вынести.

— Маги, за мной! — скомандовал Свен. — Сосредоточьте огонь и освободите Его Высочество! Все вместе!

Их пламя снова вспыхнуло, все снова бросились в бой. Те, кто не помогал с барьером, провожали дворян в укрытие. Бьорк апатично наблюдал за суетой.

Игнорирует меня, да? Ладно. Не буду смотреть дарёному коню в зубы. Кристофер повернулся.

— Анна-Мари! — закричал он. — Возьми себя в руки! Хочешь, чтобы это место стало твоей могилой?!

— Что? Н-нет! Конечно нет! — Анна-Мари, всё ещё оправляясь от жертвы Люсианы, наконец поднялась с пола. Её знание мира могло стать их величайшим преимуществом в этот момент.

Бьорк лениво взглянул на Кристофера:

— Нашёл, что сказать перед смертью?

— Максвелл, — сказал принц, — ты безоружен. Оставайся позади и прикрывай меня магией.

— Понял, — сказал Максвелл. — Но разве ты тоже не безоружен? У тебя есть план?

Вроде того. Но этот парень не позволит мне просто так достать кинжал.

Кристофер взглянул на Анну-Мари. Она кивнула в знак понимания.

— Вооружён, безоружен — не имеет значения, — протянул Бьорк. — Вы боретесь впустую.

— Чёрта с два мы боремся впустую. Но угадай что? Я наследный принц Теоласа!

Он и Анна-Мари приложили руки к груди и вместе произнесли:

— Ко мне — Притянуть!

В одно мгновение в руке Кристофера оказался серебряный кинжал, а в руке Анны-Мари появилась серебряная палочка.

— Что за колдовство?..

— Надеюсь, это не даст тебе спать по ночам, — поддразнил Кристофер.

Они вдвоём разработали несколько заклинаний для будущей битвы с Повелителем Тьмы. Одним из таких изобретений было Притянуть — в значительной степени незавершённое заклинание, которое в настоящее время могло лишь телепортировать что-то, находящееся при них, к ним в руку. Однако в нужных обстоятельствах оно оказывалось весьма полезным.

— Королевские секреты... Пусть так. — Бьорк направил свой меч на принца. — Один нож не спасёт тебя.

Он был прав. У Кристофера не было надежды выиграть этот бой, и никакая бравада не могла этого изменить. Бьорк ухмыльнулся ему так, что у Кристофера зубы заскрипели. Проклятый злодей, такой самодовольный и уверенный.

— Ты не слышал? Я наследный принц Теоласа! — Кристофер поднял клинок вверх. — Ты не думал, что всё это серебро на моей форме просто для красоты? Творение — Алхимия!

Серебро, вплетённое в одежду Кристофера, выползло из ткани и обернулось вокруг наконечника кинжала. Оно затвердело, и клинок удлинился в меч из чистого серебра. Впервые на лице Бьорка мелькнуло удивление.

[[image:/storage/reader-images/7c72882f0c4254296f8bc430906b9c38d91b571c.png]]

Кристофер направил его на злодея:

— Ты нашёл, что сказать перед смертью? Анна-Мари! — крикнул он. — Иди к леди Люсиане! Быстрее!

— Хорошо!

— Максвелл! — крикнул он. — Я рассчитываю на твою поддержку!

— Ты никогда не перестаёшь меня удивлять. Я с вами, Ваше Высочество!

Опустошённый сосуд Бьорка — Повелитель Тьмы — злобно усмехнулся:

— Ты забавляешь меня. Хорошо. Храни свои секреты. Я вырву их вместе с твоими внутренностями, когда буду потрошить тебя, как свинью.

***

Анна-Мари использовала противостояние, чтобы броситься к месту, где лежала Люсиана. Клинок Повелителя Тьмы должен был оставить ужасную рану, когда бедная, глупая девушка прыгнула вперёд, чтобы защитить Кристофера. Анна-Мари надеялась, что не слишком поздно.

Я не могу поверить, что позволила себе так разволноваться, когда она нуждается во мне! Держись! Исцеляющая магия идёт!

В игре Анна-Мари была воплощением злодейки — высокомерной, низкой, мелочной антагонистки героини. Часто её персонаж появлялся в сцене только для того, чтобы приставать и раздражать остальных, предоставляя им лёгкое препятствие для преодоления. Во время атаки на Весенний бал она просто кричала и съёживалась.

Её участь была жалкой, как и у большинства злодеек. Но даже среди них Анна-Мари была печальным примером стереотипной близорукой соперницы.

Однако эта Анной-Мари была не той, кем стала Асакура Анна.

Её Анна-Мари возглавляла закулисную борьбу против Повелителя Тьмы, сотрудничая с принцем, чтобы укрепить королевство любыми возможными средствами. Несмотря на отсутствие природного таланта, она училась, оттачивая свои заклинания до совершенства. Именно она разработала и Притянуть, и Алхимию. Благодаря своим уникальным знаниям современной Японии и чистой изобретательности эта Анна-Мари действительно заслужила восхищение людей, став их де-факто наследной принцессой без необходимости официального указа.

Например, в оригинальной “Серебряной Святой” не было исцеляющей магии, вместо этого полагались на расходуемые предметы. Святая обладала некоторыми регенеративными способностями благодаря очищающей природе своей магии, но этого было недостаточно, чтобы полагаться на них в войне против самой тьмы.

И поэтому Анна-Мари изобрела своего рода примитивную исцеляющую магию, основанную на медицинских техниках, которые она помнила с Земли. Хотя она была ограниченной и ненадёжной, как и современная медицина, она была намного лучше, чем ничего.

— Люсиана! — воскликнула она. — Исцеление — Очищение!

Воздух вокруг них начал циркулировать, проходя через магический фильтр, стерилизующий непосредственное окружение. Рана, подобная ране Люсианы, требовала хирургического вмешательства, а это означало, что эта область должна быть идеально чистой.

Однако когда Анна-Мари посмотрела, она не нашла никакой раны от меча.

Крови нет. Люсиана должна была лежать в луже крови, но пол был сухой. Анна-Мари осторожно перевернула её на живот. Что? Как? Где порез?

Под обрывками платья Люсианы её кожа была цела. На ней не было ни царапины, ни синяка, несмотря на силу атаки Бьорка, отбросившую её назад. Анна-Мари с помощью магии проверила пульс и температуру Люсианы — всё в норме. Она просканировала всё тело Люсианы, как магический КТ, и не нашла абсолютно ничего необычного.

В этом не было смысла.

— Люсиана!

Взгляд Анны-Мари метнулся к паническим голосам. Лорд и леди Радлберг стояли прямо за барьером, вне себя от беспокойства.

— Проснись! Люсиана, проснись! — кричал граф.

— Не забирайте её! — рыдала его жена. — Не забирайте моего ребёнка!

— Должно быть, это её родители, — пробормотала Анна-Мари про себя. — Всё в порядке! Она жива! Обещаю!

— П-правда?! — Неверие и облегчение боролись на лице лорда Радлберга. Слёзы радости катились по его щекам, прокладывая путь, ранее прорезанный горем. — О, слава небесам!

Анна-Мари не до конца понимала это чудо, но её сердце переполнилось сочувствием к Радлбергам. Люсиана не умрёт от своих ран. Но это не значит, что она в безопасности.

— Она выжила? Впечатляет, — сказал Бьорк. — Но неважно. Моего клинка хватит на всех вас.

Анна-Мари стиснула зубы и сжала кулаки. Это было всё, что она могла вынести от него.

— Как ты смеешь? Как ты смеешь обращаться с нашими жизнями, как будто они твои, чтобы их выбрасывать? Я сыта тобой по горло, так что знаешь что?! Звёзды, сойдитесь, метеоры, пролейтесь — Падающая звезда!

Мана собралась в её палочке, наполненная силой серебра. Она приняла форму звезды, и шар магии, подобный метеору, пронёсся по небу к Бьорку. Это была кульминация всех исследований Анны-Мари по борьбе с Повелителем Тьмы.

Но когда она достигла его, Бьорк отбросил её, как муху.

Анна-Мари ожидала этого, но неудача уколола её так же остро, как любой удар. Это была самая сильная защита, которую они придумали для этого боя. Они не могли победить.

— Ты сражаешься умно, — сказал Бьорк. — И вы владеете серебряным оружием... Я думал, люди — низкий и забывчивый народ. Что вы всё ещё помните о старой войне, удивляет меня.

Хотелось бы, чтобы они знали подумали одновременно Кристофер и Анна-Мари. Они не могли с собой ничего поделать.

— Но вы сражаетесь впустую. В руках слабаков ваше любимое серебро так же инертно, как незакалённая сталь. И участь слабых...

Бьорк поднял клинок:

— ...быть поглощёнными.

Кристофер напрягся в ожидании. Воздух потрескивал от предвкушения, которое он и другие могли почти буквально слышать.

А затем они услышали.

Визг и скрежет разрываемого металла пронзили их уши.

Анна-Мари застыла, онемев от ужаса. Все смотрели, как трещина пробежала по клинку Повелителя Тьмы прямо там, куда ударило заклинание Анны-Мари.

Невозможно! Моя защита непробиваема! Такое заклинание не должно было... Повелитель Тьмы, заточённый в сердце Бьорка, начал паниковать. Н-невозможно!

Не имея в своём распоряжении всей своей силы, Повелитель Тьмы был вынужден полностью полагаться на свою марионетку. Это включало в себя жертвование своими обострёнными чувствами, которые могли бы уловить более могучие силы и присутствия, во имя захвата контроля и слияния со своим сосудом.

Он сосредоточил свой разум обратно в клинке, чтобы оценить то, что только что произошло. Правда потрясла его до глубины души. Мой клинок — мой сосуд — был поражён серебряной магией! Чистой и могучей. Магией, известной только полностью пробуждённой святой! Но этого не может быть! Её здесь нет!

И действительно, её здесь не было. И всё же её проклятие оставило шрам на клинке Повелителя Тьмы, лишив его сил.

Сейчас! Кристофер увидел свою возможность и бросился на врага.

Бьорк парировал его клинок как раз вовремя, но с Повелителем Тьмы, отвлечённым внутри меча, Бьорку пришлось защищаться самостоятельно. Заклинатель не мог сравниться с обученным бойцом, не говоря уже о заклинателе, который был всего лишь сосудом для Повелителя Тьмы. Кристофер наседал, заставляя Бьорка защищаться, заставляя его использовать повреждённый клинок Повелителя Тьмы для защиты.

Чёрный меч треснул ещё сильнее под напряжением.

Повелитель Тьмы взревел. Магия этой проклятой Святой ослабляет клинок! Он не выдерживает веса! Он собирается разбиться! И он ни в коем случае не должен разбиться!

Уничтожение этого сосуда не освободило бы Повелителя Тьмы. Ни в малейшей степени.

Согласно преданиям, Повелитель Тьмы не был живым существом как таковым. Магия в мире “Серебряной Святой и Пяти Клятв” была эмоциональной вещью, и точно так же, как магия Мелоди проявлялась из веселья и радости во время её танца с госпожой, передавая эту радость другим, магия также могла возникать из отрицательных эмоций.

Возьмём, к примеру, любовь. Положительная эмоция. Но скажем, человек отказывается от своей любви — не по какой-то нелестной причине, а просто уступает поле и желает лучшего объекту своей привязанности. Благородный поступок, несомненно, но куда тогда деваются эти чувства? И не только любовь. Люди — существа, способные испытывать огромный спектр эмоций. Куда уходит неизбежная ревность? Гнев? Сожаление?

Человек мог не вызвать световое шоу, как Мелоди, но такие эмоции распространялись бы, проявляясь как магия — и положительная, и отрицательная. Отрицательные эмоции накапливались бы в бесконечном пиршестве, которое тьма использовала как свою пищу.

Таким образом, Повелитель Тьмы был не живым существом, а скорее проявлением самых глубоких и тёмных эмоций каждого живого существа. Хотя у него не было настоящей физической формы, он мог создать форму из магии. Однако, будучи запечатанным, он не мог получить достаточно магии, чтобы придать себе физический облик. На самом деле, сам меч должен был защищать этот призрак магии от рассеивания в ничто. Повелитель Тьмы был подобен воздуху в шаре: лопни шар, и не останется ничего, что определяло бы воздух внутри него. Он просто рассеется, исчезнув из существования.

Это “ничто” в данном случае было магией, рождённой из отрицательных эмоций, удерживаемой вместе как Повелитель Тьмы внутри определяющих границ клинка. Таким образом, повреждение клинка было равносильно повреждению самого Повелителя Тьмы.

Он приказал Бьорку отступить, и тот отступил, но Кристофер тренировался в фехтовании всю свою жизнь и не собирался позволять врагу так легко сбежать. Он бросился на Бьорка, и его клинок обрушился на чёрный меч Повелителя Тьмы, создав ещё одну трещину.

Надоедливый мелкий вредитель! Я не могу ответить каким-либо заклинанием с этими двумя другими вредителями, блокирующими меня!

Каждый раз, когда Повелитель Тьмы пытался сотворить заклинание, Максвелл и Анна-Мари гасили магию, если Кристофер не прерывал её сам. Бьорк отступал, пока не упёрся в край купола, стены, которую он создал сам. Тем временем Повелитель Тьмы был занят проклятием Святой на клинке.

Бьорк стиснул зубы от разочарования. Марионетка не могла противостоять всем троим врагам без помощи своего хозяина.

Это абсурд! взревела тьма. Сила Святой цепляется, как гнилостный запах, как бы я ни пытался её изгнать!

Святой даже не было рядом, так что мана, атакующая тёмный клинок, должна была быть остаточной, и всё же она горела, как священное пламя. Её сила была намного мощнее, чем у последней Святой.

Эмоции, питающие такую магию, должно быть, были торжественны. Повелитель Тьмы заглянул в их глубины, осторожно протягивая руку к ним.

“Хорошая горничная бережёт свою госпожу!”

Что это за оскорбление?! Это глупость питала такую великую магию? Нелепо. Абсолютно нелепо... но торжественно и серьёзно. Неужели это будет источником моего падения?! Неужели это будет концом великой тени?! О боги, пожалуйста, нет!

Надо понимать: это был удар по гордости такого существа.

Повелитель Тьмы был озадачен. Он не мог понять, не мог осознать, не мог даже представить, как такая сила могла возникнуть из таких мелочных чувств. Он не чувствовал этого, пока спал в Лесу, и уж точно не чувствовал, когда Бьорк взял клинок. С тех пор клинок мало с чем сталкивался, так как эта магия могла заразить его? Единственное, что он ударил с тех пор, как Бьорк вытащил его из пьедестала, было...

Бьорк замер. Его противники замерли вместе с ним, сбитые с толку. Бьорк огляделся, дрожь пробежала по его телу, когда он подтвердил свои ужасные подозрения. Клинок в его руках дрожал, как будто сам Повелитель Тьмы трепетал от страха.

Он уставился широко раскрытыми, испуганными глазами на Люсиану, всё ещё без сознания на полу. Это... Этого не может быть. Внимание Повелителя Тьмы было приковано не к девушке, а к её платью. Тьма хорошо его знала. Это... Это Серебряное Одеяние. Высшая эгида Святой. Почему девушка, которая не является Святой, использует его?!

Благодаря своему обострённому восприятию, Повелитель Тьмы мог чувствовать мощную, магическую силу серебра, пульсирующую в одежде девушки. Это могло быть только первая и последняя защита Святой, её высшее оружие и щит: Серебряное Одеяние.

Это одно платье служило последним козырем героини в игре. Игроки могли получить его только в самом конце, когда истинные силы Святой пробуждались через клятву с одним из пяти маршрутов. В современном выражении это было похоже на финальную форму волшебной девочки в самом конце аниме, силу, полученную в последний момент, чтобы герои могли удобно избавить мир от зла, когда сюжет требовал заключения.

Она функционировала примерно так же для героини. Серебряное Одеяние представляло её пиковый потенциал. Оно проявляло её истинную силу в виде струящегося платинового платья. В этой форме она была почти непобедима. Все её характеристики достигали предела, она восстанавливалась от любого ранее полученного урона, могла аннулировать дальнейшие атаки и не только очищала урон Повелителя Тьмы, но и отражала его с двойной силой. Честно говоря, это был плохой дизайн для RPG.

К счастью, “Серебряная Святая” была отомэ-игрой, а не RPG. Люди хотели драматической кульминации с романтическим счастливым концом, и Серебряное Одеяние могло предоставить это в изобилии.

У Повелителя Тьмы не было такого мета-знания, но у него был опыт. Когда последняя Святая облачилась в Серебряное Одеяние, это переломило ход битвы. Когда Повелитель Тьмы был на грани победы, это проклятое одеяние всё разрушило в одно мгновение.

Повелитель Тьмы не любил одеяние. Повелитель Тьмы никогда не хотел видеть одеяние снова. Он думал, что никогда не увидит, теперь, когда Святая умерла и исчезла, но вот оно, готовое снова сорвать планы Повелителя Тьмы. Перед лицом этого даже воплощённая злоба могла трепетать от страха.

И затем он осознал кое-что: существовало не просто одно Серебряное Одеяние. Было второе. И третье. Ещё два ждали за барьером.

Это были родители Люсианы, Хьюз и Марианна, для которых Мелоди создала подобные одеяния.

— Что... Что это за кошмаааааар?! — взвыл Повелитель Тьмы голосом Бьорка.

Серебряное Одеяние принадлежало Святой. Оно принадлежало ей. Оно не должно было принадлежать сброду. Что за чушь? Их что, раздают как благотворительность?

Материальное воплощение всего негатива в мире считало это немного несправедливым.

Чего Повелитель Тьмы не осознавал, так это того, что ничто из того, что он чувствовал, не было настоящим Серебряным Одеянием; во всяком случае, не подлинным. Истинное Серебряное Одеяние было силой Святой, воплощённой в наиболее буквальном смысле. Радлберги не носили силу Святой; они носили обычную одежду, усиленную защитными чарами. Их одежда не обладала всеми способностями, разрушающими игру, которые были у настоящего одеяния. Люсиана была без сознания, в конце концов, так что это должно было быть очевидно.

Но силы, которой обладала их одежда, было более чем достаточно, чтобы убедить древнее зло в том, что оно подлинное. Хорошая горничная бережёт свою госпожу, и Мелоди, несомненно, позаботилась об этом. Когда Повелитель Тьмы ударил Люсиану, магия, защищающая её, среагировала, прикрепившись к любой угрозе, посмевшей причинить вред госпоже горничной.

Технические детали. Ничто из этого не меняло ситуацию для Повелителя Тьмы, бедного зла из зол.

Анна-Мари, ветеран отомэ-игр, знала о Серебряном Одеянии, конечно. Но в её защиту, первый день сюжета был слишком рано для кульминационной, эндгеймовой способности, поэтому такая возможность никогда не приходила ей в голову. Это было абсурдно, правда. Кто-то должен был заплатить за этот эксплойт.

Можно было посочувствовать положению Повелителя Тьмы, но Кристофер не испытывал особой симпатии к существу-убийце. Металл заскрежетал о металл, за которым последовал пронзительный, режущий уши звук. Бьорк пришёл в себя как раз вовремя, чтобы увидеть, как тёмный клинок рассыпается на куски. Осколки дождём посыпались на пол, когда Кристофер стоял перед ним, его собственный меч был опущен после того, как был нанесён, несомненно, могучий удар.

Он уничтожил клинок, пока внимание Повелителя Тьмы было приковано к Люсиане.

— Н-невозможно... — Бьорк смотрел остекленевшими глазами на острые осколки клинка.

Кристофер прищурился, не желая пока сбрасывать Бьорка со счетов. Но он ударил по клинку на чистом инстинкте и не знал, что делать теперь, когда он исчез. Подожди, это был тот меч, в котором запечатан Повелитель Тьмы. И я его только что сломал. О чёрт, я облажался?!

Он посмотрел на Анну-Мари в поисках ответов. У неё их не было. Героиня должна была защищать принца здесь. Её самоотверженность должна была пробудить первые проблески её сил. Бьорк должен был быть представлен основному составу, определённые решения должны были повлиять на уровень его привязанности к героине, и всё должно было двигаться дальше. Там не было разрушения меча Повелителя Тьмы.

Кристофер выругался про себя. Было слишком рано освобождать главного злодея. Если это было то, что он только что сделал, они действительно влипли.

И затем — хаос.

— Ого! — закричал Кристофер. — Что происходит?!

Вихрь чёрного тумана вырвался из перекрестия раздробленного меча Бьорка.

— Это концентрированная отрицательная мана! Не дышите ею! — крикнула Анна-Мари.

Рука Кристофера взлетела, чтобы закрыть рот и нос. Мгла заволокла ему зрение, когда тьма закружилась вокруг него. Вверх. Вниз. Влево. Вправо. Направление потеряло всякий смысл в бурлящей дымке, поглотившей всё внутри барьера.

Снаружи Свен впал в панику:

— Мы должны прорваться! Ещё раз, за мной!

Архимаг всё ещё следовал последним приказам принца, как бы тщетны ни были его попытки. Знакомое отчаяние закралось в его сердце, когда он тщетно боролся.

Радлберги тоже чувствовали это:

— Что это за отвратительный туман?! — воскликнул лорд.

— Люсиана! — рыдала графиня.

Внутри барьера клубилось бурлящее, непроницаемое облако, скрывая от глаз группу, запертую в куполе. Истерия охватила всех.

— Верни мою дочь, чудовище!

Муж и жена колотили по барьеру в отчаянии. Если бы целая армия стояла у них на пути, они бы противостояли каждому солдату, чтобы обеспечить безопасность Люсианы. Они били, пинали и бросались на, казалось, неподвижную стену, молясь, чтобы их слабые попытки каким-то образом прорвались.

— Пожалуйста! — взмолился Хьюз сквозь слёзы. — Верни её! Верни её сейчас же!

С силой отцовской ярости граф снова ударил кулаком по барьеру, не обращая внимания на то, раздробит ли он свои собственные кости.

Но небеса услышали.

Вместо его руки барьер разбился, как стекло, и паутина трещин разошлась от места удара. Хьюз отшатнулся, ошеломлённый тем, что его молитвы внезапно были услышаны.

Когда он убрал руку из только что образовавшегося отверстия, тёмная дымка вырвалась наружу, как дым из трубы. По мере того как отверстие расширялось, за ней последовало ещё больше тумана, но он не заполнил бальный зал. Вместо этого он устремился вверх, как будто у вещества была своя воля.

Он поднялся к высокому окну, разбил стекло и змеей выскользнул наружу, пока зрители смотрели в ошеломлённом восхищении.

Хьюз первым пришёл в себя:

— Люсиана!

Барьер исчез. Радлберги бросились к своей дочери.

— Люсиана! — кричала её мать. — Люсиана!

Хотя она всё ещё была без сознания, её родители чувствовали её дыхание, и это уняло их панику.

Когда туман рассеялся, Кристофер оглядел комнату в поисках Бьорка. Мужчина лежал без сознания на полу. В его руке лежали обломки того, что когда-то было прекрасным серебряным мечом.

Повелитель Тьмы, бесформенный и призрачный, сбежал из королевского дворца. Он был свободен от своей клетки, но не от своих оков. Теперь он был во власти стихий.

Меч и печать служили разным целям. Будучи запечатанным в древности, Повелитель Тьмы потерял свою форму и начал рассеиваться в окружающем воздухе. Святая не предвидела этого. Мир, полный необузданной негативной энергии, никогда не знал бы покоя, что было прямо противоположно её изначальной цели, поэтому она закупорила остатки Повелителя Тьмы в серебряный меч.

Оптимизм не был в природе существа чистой негативности, но этот поворот событий, по крайней мере, стоило отпраздновать. Без быстрой смекалки Святой Повелитель Тьмы постигла бы участь, подобная забвению для такого, как он: смерть эго.

Как ни странно, хотя печать уменьшала его силы, он был обязан своей жизнью мечу. Границы клетки были всем, что поддерживало самосознание Повелителя Тьмы в его нынешнем состоянии.

Теперь клетка исчезла. Повелитель Тьмы использовал ту небольшую ману, которая просочилась сквозь печать, чтобы поддерживать себя в виде тонкого тумана, но без клетки даже лёгкий ветерок мог унести его прочь. Ему нужен был новый сосуд.

Люди не подходили. Их эго было слишком сильным, чтобы Повелитель Тьмы мог полностью их подчинить. Мышь могла бы подойти, но они слишком уязвимы. Неодушевлённые предметы тоже не подходили, если только у Святой не было другого пустого меча для него. Если бы у Повелителя Тьмы был рот, он бы плюнул при этой мысли.

И затем, через Верхний квартал, Повелитель Тьмы заметил грязного, пепельно-серого щенка. Он был кожа да кости, едва дышал. Вероятно, на пороге смерти.

Он был лучшим сосудом, какой Повелитель Тьмы мог получить в сложившихся обстоятельствах.

Туман проник в собаку, и тёмная магия хлынула в существо, вливая силу в его хрупкое тело. Постепенно он встал на дрожащие ноги.

Моя смекалка поистине поражает меня. Полумёртвый пёс едва ли подходит такому, как я, но на данный момент он сойдёт.

И он подошёл. Сосуд выдержал. Одна проблема была решена — и самая насущная. Повелитель Тьмы мог немного успокоиться.

Затем что-то отозвалось в глубине его сознания: “Я жив! Я жив! Ура! Ура! Спасибо, что спас меня!”

Эмоция... От щенка? Возможно, мы более совместимы, чем я изначально думал. Любопытно. И всё же... Повелитель Тьмы был в замешательстве. Он умел иметь дело только с отрицательными эмоциями, и всё же щенок разделил с ним радость. Вопросы на потом. Я вернусь в Лес, соберусь, а затем... Гибель гибельная, этот запах. Это она!

Щенок нашёл своё применение. Он уловил самый опасный запах: Люсианы.

Серебряное Одеяние промелькнуло перед глазами Повелителя Тьмы, и он содрогнулся. И всё же, хотя бегство в Лес обеспечило бы его выживание, прятаться и трусить не значило бы победить Святую. И этот запах не мог принадлежать Люсиане, которая всё ещё была во дворце. Требовалась небольшая разведка.

На крошечных собачьих лапках Повелитель Тьмы прокрался к довольно скромному имению в середине Верхнего квартала. Запах Люсианы, казалось, вёл в одну из комнат на верхнем этаже.

Повелитель Тьмы пробрался по крыше, затем спрыгнул на балкон за окном комнаты.

Повелитель Тьмы протянул свои чувства через имение. Только один обитатель. Никакой обнаруживаемой маны. Щенок усмехнулся, насколько это было возможно для щенка. Сколько из этого жеста исходило от Повелителя Тьмы, было предметом спора.

Он бросил осторожность на ветер. Неважно, что он только что избежал смерти. Что один человек без магии мог ему сделать?

Повелитель Тьмы наполнил окно магией, громко разбил его и вошёл в комнату. Внутри он разнёс всё в пух и прах — телекинетически, конечно, из-за отсутствия противопоставленных больших пальцев. Повелитель Тьмы получал садистское удовольствие, наблюдая, как ящики вылетают из комодов, бумаги — со стола, книги — с полок, а безделушки — из сундуков. Не имея никакого отношения к поиску, он особенно полюбил кровать девушки и с удовольствием прыгал, катался и в целом устраивал беспорядок на чистых простынях.

Это была успешная выходка. Не для поиска улик о личности новой Святой, конечно, но было довольно весело.

Тем не менее, Повелителю Тьмы нужны были результаты. Он кипел от разочарования, но топот отчаянных шагов, направляющихся к комнате, прервал его бормотание. Он снова усмехнулся. Мерзкий человек приближался.

Как бы мне хотелось увидеть его кровь, но, возможно, он знает что-то о Святой. Просто загипнотизировать его. Я получу то, что хочу, даже не пошевелив пальцем.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела девушка. Её одежда напоминала то, что люди называли “горничной”, как вспомнил Повелитель Тьмы. Он ждал её приближения, утопая в своей самонадеянности (и растрёпанных простынях кровати).

Девушка ахнула, прижав руку ко рту, когда её тело начало дрожать. От страха, без сомнения. Или так думал Повелитель Тьмы.

Он посмотрел на неё, самодовольный и уверенный, но когда она встретила его взгляд, он начал дрожать. Определённо от страха.

— Это ты сделал, да? И как раз перед тем, как моя госпожа вернётся домой, — сказала девушка, её голос дрожал, глаза были полны слёз и ярости. Её разъярённая аура ударила по Повелителю Тьмы, как извержение, настоящий гейзер прекрасной, мерцающей серебряной магии. — Что ты надееелал?!

Будь всё проклято!

Повелитель Тьмы уже хорошо знал страх. На самом деле, он был с ним очень близко знаком.

Откуда берётся вся эта мана?! Я не чувствовал её раньше! Ни запаха! Неужели она Святая?!

Не было никаких сомнений. Такая сила могла принадлежать только Святой из легенды. Так почему Повелитель Тьмы не чувствовал её раньше? Почему, как, откуда и все другие вопросительные, почему, боги, почему это происходит и когда этот кошмар закончится?!

У Повелителя Тьмы был момент.

Ответ был довольно прост. Мелоди обладала как невероятной силой, так и способностью контролировать её. Она держала каждую частицу своей маны аккуратно запертой, когда не использовала. И она делала это так идеально, что даже Повелитель Тьмы не мог уловить её присутствия.

[[image:/storage/reader-images/06bdf56f0683f04365fb428efe033477e54af9e1.png]]

Конечно, если только что-то не приводило её в такую ярость, что магия вырывалась из-под контроля. Как сейчас, например.

— Ты никуда не уйдёшь!

Повелитель Тьмы заскулил, как тот щенок, которым он был.

Шальная и очень разъярённая горничная явилась. Пути к бегству не было.

**

Примечания переводчика

Prigione (итал.) - тюрьма, заключение.

Bolide (итал.) - огненный шар, болид.

Aria Giavellotto (итал.) - копьё ветра.

**

Шуточки переводчика

Чадофер Гигалас: Не сдавайтесь! Делайте всё, что можете, чтобы behold мой великий лик, пока я не defeat этого злодея!

**

Кристофер:

В ваше зрячее око

Столовым прибором,

Иль срамное место

Станет простором?

Бьорк:

Нету циклопьего лика

В вашем обличье,

Неужто сами отдали

Мужское приличье?

**

Бьорк: Она выжила? Впечатляет, но неважно. Моего клинка хватит на всех вас.

Кристофер: Ха! И это клинок? Сейчас я тебе покажу клинок - Вытащить!Анна-Мари: А со мной у тебя это заклинание вечно не срабатывает вовремя.

**

Надо понимать: это был удар по гордости такого существа.

Тёмный Повелитель: Я не цел, пострадала не только моя гордость.

**

Бьорк огляделся, дрожь пробежала по его телу, когда он подтвердил свои ужасные подозрения. Клинок в его руках дрожал, как будто сам Повелитель Тьмы трепетал от страха.

Он уставился широко раскрытыми, испуганными глазами на Люсиану, всё ещё без сознания на полу.

[[image:/storage/reader-images/f619b89e806769af9729b1813d7f44afeb05b055.jpg]]

**

Подожди, это был тот меч, в котором запечатан Повелитель Тьмы. И я его только что сломал. О чёрт, я облажался?!

Кристофер: *лажает*

Повелитель Тьмы:

[[image:/storage/reader-images/225dbd2771125e8057c0780412ce1bb6b65e7e8a.jpg]]

----------

Трагическая Девушка и город серебра

— Боже, я вымотался.

После битвы с Повелителем Тьмы Кристофер рухнул в свою постель.

Люсиана так и не пришла в себя. Её осмотрел лекарь, затем для неё нашли комнату во дворце, где она могла отдохнуть вместе с родителями. Бьорк Квишель получил ту же любезность, хотя и в лёгком заключении за пределами дворца. В лёгком, потому что Кристофер не мог заставить себя приказать что-то худшее для него, зная его историю. Он надеялся, что это сделает его немного более сговорчивым в отношении Повелителя Тьмы.

Кристофер вздохнул. Он хотел бы закрыть глаза и уснуть.

— Я знаю.

Но он не мог, пока Анна-Мари всё ещё была рядом. Он нашёл её развалившейся на его диване, когда вошёл в свою комнату.

— Я знаю, что ты любишь свои секретные туннели и всё такое, но не могла бы ты не использовать их, чтобы проникать в мою комнату, когда меня нет?

— О, боже мой, прошу прощения. Я забыла, что мальчикам нужно время, чтобы спрятать свои неприличные вещи.

— С-серьёзно?! Как будто у меня есть что-то! Пф. Какая разница.

Он не мог ничего иметь, даже если бы хотел. Отомэ-игры редко включали в себя тот вид материалов, который жаждут взрослые мужчины. Никогда ещё Кристофер не переживал большей трагедии.

Мало того, в этом мире ещё не изобрели печатный станок, поэтому материалы, которые жаждут мужчины, даже не имели шанса на существование.

Вот она, ещё более великая трагедия.

— Да, ладно, я не должна была врываться, — призналась Анна-Мари. — Прошу прощения.

— Да, не должна была. И тебе лучше извиниться.

— Ну, ладно. В следующий раз я обязательно спрошу разрешения, чтобы весь дворец слышал, что я прихожу в твои покои глубокой ночью. Одна. Тебе ведь нужна невеста, в конце концов.

Кристофер вскочил и распростёрся на матрасе:

— Прошу прощения, мадам! Так прошу прощения, мадам! Вы знаете лучше всех, мадам!

— Да, знаю, но мне не нравится твой тон. — Анна-Мари вздохнула. — В любом случае, как Люсиана? Что сказал доктор?

Кристофер был занят, но Анна-Мари осталась с Люсианой, пока доктор осматривал её.

— То же самое, что и я; полностью невредима. Думают, она очнётся завтра.

— Хорошо, но это не будет концом.

Никто не получал удар от Повелителя Тьмы и не отделывался так просто. В этой ситуации было нечто большее.

— Я спрашивала её семью, не могут ли они что-нибудь объяснить, но не могла добиться прямого ответа, — сказала Анна-Мари. — Они многое пережили, так что они напуганы. Мне было неприятно спрашивать их о чём-то, пока они так сильно тряслись.

Часть их страха, вероятно, была вызвана причинами, выходящими за рамки очевидного. Анна-Мари, однако, просто предположила, что они всё ещё были под воздействием адреналина.

— Нельзя их винить за то, что они немного не в себе после того, как увидели, как их собственную дочь чуть не разрубили пополам. Придётся подождать до утра и спросить у неё самой, — сказал Кристофер. — Думаешь, это связано со Святой?

— Может быть, но я не думаю, что сама Люсиана — Святая. Я не чувствовала в ней много маны, а у героини в игре её целые тонны. Она просто не может использовать её сразу.

Они вздохнули в унисон. Девять лет они изучали воспоминания о своих прошлых жизнях, готовясь к этому дню, только для того, чтобы их планы рухнули в одну ночь. Это было обескураживающе, мягко говоря.

— О, кстати, Радлберги спросили, могут ли они вызвать свою горничную, чтобы помочь присматривать за дочерью, — сказала Анна-Мари. — Я разрешила. Думаю, проблем не будет.

— А? О, да, конечно. У неё не было компаньонки на балу?

— У них всего одна слуга, по-видимому.

Кристофер задумчиво хмыкнул:

— Видимо, Недознать не зря так называют. Но по её платью я бы так не сказал. Ты видела её? Она была великолепна, и Максвелл её сопровождал. Она знает этикет. Её называли Принцессой-Фейри, чёрт возьми. Не удивительно, что она практически украла бал. — Он кивнул, как будто соглашаясь с самим собой.

Анна-Мари перестала слушать на полпути. Он прав. Я не чувствовала этого по ней вообще. Так почему я её не узнаю? Она бы выделялась в игре. Я определённо запомнила бы такого милого персонажа. Люсиана Радлберг, кто же ты? Подожди. Люсиана Радлберг...

Это поразило её, как удар молнии. Асакура Анна действительно знала одну Люсиану Радлберг.

Но как? Кто она? Это на кончике языка... Анна-Мари хмурилась, морщилась и кривила губы, мучаясь над этим именем.

— Рад, что она в порядке, — продолжал Кристофер. — Девушка переживает лучшую ночь в своей жизни и светлое будущее впереди, а затем — бац! Трагедия. Не знаю, как бы я жил с собой, если бы она умерла ради меня, понимаешь?

Анна-Мари вскочила с дивана.

— Эй! — взвизгнул принц. — Эй, привет?

— Я не верю в это. Люсиана Радлберг. Она — Трагическая Девушка! Завистливая Ведьма! Я не узнала её, когда она была такой красивой!

— Т-Трагическая Девушка? Завистливая Ведьма? О чём ты говоришь?

— Её спрайт в игре выглядит так по-другому, что я не поняла сначала, но Люсиана — первый главный злодей в игре! Она одержима Повелителем Тьмы, героиня побеждает её, а затем её убивают за бесполезность. Отсюда и Трагическая Девушка. Но что более важно, она — Завистливая Ведьма!

***

Следующие события абстрагированы и сведены воедино из книги преданий “Серебряной Святой и Пяти Клятв”...

***

С назначением графа Радлберга в Королевскую канцелярию и поступлением его дочери Люсианы в Королевскую академию Радлберги планировали переехать в столицу. Однако проблемы дома отсрочили эти планы и вынудили их отправить Люсиану в столицу одну. Это стало первой в череде трагических событий, обрушившихся на девушку.

Граф и графиня прибыли примерно через месяц после неё.

— Боже...

— Это не может быть тот же самый особняк.

Граф и графиня прибыли в то, что было ближе к руинам, чем к жилому дому — место, совершенно непригодное для жилья. Ворота проржавели до неузнаваемости. Камни дорожки либо отсутствовали, либо были треснуты, а там, где они отсутствовали, доминировали сорняки и разросшиеся кустарники. Неподстриженные деревья отбрасывали зловещие тени.

Это было не имение. Это был одержимый дом.

Радлберги были в ужасе от того, что их дочь жила в таком месте одна целый месяц.

И внутри было так же ужасно, как и снаружи. Паутина и пауки правили бал. Всё здание, казалось, готово было рухнуть в любой момент.

Крик разорвал тишину имения.

— Люсиана! — закричали граф и графиня.

— Мама? Папа?

Они нашли свою дочь промокшей, стоящей рядом с опрокинутой бочкой. Под глазами залегли тени. Её волосы были растрёпанными; щёки были тёмными, впалыми. Последний месяц не был к ней добр. Ни одна эмоция не осветила её лицо, когда она увидела родителей.

Люсиана объяснила, как она вынудила их единственную горничную уйти на пенсию досрочно и как никто не откликнулся на её объявление в гильдии о поиске замены. Между поступлением в Королевскую академию и попытками поддерживать имение у неё не было времени написать письмо.

Это было оправданием, по крайней мере. Обычно работа по дому не могла её сломить. То, что действительно подтачивало психику Люсианы, — это шёпот, комментарии и приглушённые оскорбления, которые преследовали её на каждом шагу. В её сердце пустили корни зачатки комплекса неполноценности.

Радлберги были бедны, но никогда раньше она не сталкивалась с таким унижением. Столица была гораздо более жестокой.

— Я слышал, дочь Недознати приехала поступать в академию. Какая наглость. Говорят, на ней были лохмотья вместо платья. Мне стыдно быть с ней на одном курсе.

— Я слышал, она выглядела как смерть. Тошнотворно думать, что мы терпим бродяг среди дворянства.

— Она позорит всех графинь. Возьми любую дочь купца из толпы, и она будет гораздо лучше неё.

Недознать и их дом с призраками обрели дурную славу в столице. Низшая и высшая знать перешёптывались, когда видели бедную Люсиану.

Выросшая в доброжелательной обстановке, она была яркой и дружелюбной девушкой в душе, как и её друзья и семья. Но постоянная враждебность и насмешки могли подточить даже самое чистое сердце. Как бы её родители ни пытались залечить эти трещины любовью, ущерб был нанесён. Тени навсегда притупили сияние Люсианы.

Доброта потеряла для Люсианы свою теплоту, когда её чувства неполноценности извратились. Она становилась всё более отстранённой от друзей, когда тени проникали глубже.

Обычно новоиспечённые дворянки в Королевской академии посещали Весенний бал в ночь церемонии открытия. Но без платья и эскорта Люсиана не могла пойти, несмотря на все мольбы родителей.

Было больно упускать опыт, который бывал лишь раз в жизни, но Люсиана не могла больше выносить шёпот и пристальные взгляды.

Отвлечённый страданиями дочери, граф не мог выкладываться на полную в канцелярии и постоянно ошибался — и через три месяца после начала учёбы Люсианы он совершил роковую ошибку. Потеряв доверие лорда-канцлера и вице-канцлера, граф Радлберг был уволен. Но ему всё ещё нужно было обеспечивать свою семью, поэтому, отчаявшись, он обратился к незаконным средствам.

К сожалению, настолько честному человеку не хватало необходимых наклонностей для такого занятия. Он продержался недолго, прежде чем его поймали.

Её имя было опорочено дважды, трещины в сердце Люсианы превратились в пропасти. Её отчаяние позволило тьме проникнуть ещё глубже, и она проникла. Свет угас окончательно.

— Почему? — сокрушалась она. — Почему я? Почему всегда я? Дома никогда не было так...

Её школьная жизнь была окончена. Она больше не могла показываться на людях, особенно с отцом под стражей. Гнев, боль, обида, всякие негативные эмоции клубились внутри неё, проявляясь в виде тёмной магии.

Затем она услышала смех. Яркий и весёлый. Когда она обернулась на него, она увидела красивую девушку с серебряными волосами, струящимися, как шёлк, пойманный вечным ветерком.

Не то что мои грязные волосы.

Серебряноволосая девушка споткнулась, и мужчина, идущий рядом с ней, поймал её в свои объятия. Её идеальные, бледные щёки покрылись румянцем.

Она такая красивая; не то что я и моя бледная кожа. Хотела бы я, чтобы у меня был кто-то, кто пойдёт со мной, кто поймает меня, когда я упаду...

Это было несправедливо. Это было несправедливо. Это было просто несправедливо.

Люсиана сжала кулаки и скрипнула зубами. Её взгляд заледенел, когда она прищурилась на девушку — леди Сесилию Легинбарт.

Почему она, а не я? Что я сделала не так, что она сделала правильно? Почему она леди, а я — позор? Почему? Почему, почему, почему?

Слёзы боли и зависти горячими ручьями текли по её щекам.

— Такая изысканная зависть. Такая восхитительная тьма. Тебя обидели, и ты жаждешь справедливости. Справедливости, которую я могу предоставить, моя новая пешка!

На мгновение наступила пустота, мгновение, и когда Люсиана очнулась, из её груди торчал чёрный меч, окружённый всепоглощающей дымкой тьмы.

В тот день Повелитель Тьмы завладел ею, и она стала Завистливой Ведьмой.

***

— Итак, героиня побеждает её, а затем Повелитель Тьмы “избавляется” от неё? Ух ты. Ладно. Да, это объясняет часть “Трагической Девушки”.

— Ничего из этого не показано в самой игре, — объяснила Анна-Мари. — Это часть того, что главный сценарист добавил в дополнительный справочный сборник, который вышел позже.

Битва между Люсианой и героиней начиналась со слов. Люсиана пыталась подставить героиню в преступлениях, которых она не совершала, чтобы вогнать её в отчаяние и ослабить её святые силы. Анна-Мари, чей единственный талант, казалось, состоял в том, чтобы всё усугублять, невольно помогала в этом.

Героиня должна была собрать улики, построить свою защиту и доказать, что настоящей преступницей была Люсиана. Когда она это делала, битва могла начаться по-настоящему. Игрок также получал несколько очков с персонажем, который помогал им в расследовании. В случае победы Повелитель Тьмы использовал бы те самые силы, которые он даровал Люсиане, чтобы в порыве гнева лишить её жизни.

— Их противостояние должно было стать для героини своего рода пробуждением, — сказала Анна-Мари. — Люсиана была антагонисткой, технически, но она всё равно была жертвой ещё более великого антагониста. Она вообще единственная смерть во всей игре.

Силы героини должны были помешать Повелителю Тьмы забрать ещё одну жизнь после этой встречи.

— “Трагическая Девушка” — это точно, — сказал Кристофер. — Как ты вообще могла забыть такого важного персонажа?

— Ах, прости, хорошо? Всё сейчас вверх дном, и я едва могла её узнать.

— Что, если мы помним не так много о наших прошлых жизнях, как думаем? Что, если нам не хватает каких-то деталей?

Тревожная возможность, но Люсиана — наш главный приоритет сейчас, подумала Анна-Мари. Повелитель Тьмы не сможет сбежать так... Подожди. Она наклонила голову. Что-то снова было на кончике её языка. Что-то, что не сходилось.

И снова Кристофер невольно пришёл на помощь:

— Подожди-ка, разве Люсиана не должна была отсутствовать на балу?

— Да! Вот именно!

Эта Люсиана Радлберг совсем не была похожа на Люсиану Радлберг из игры. Мысли Анны-Мари закружились.

Сесилия Легинбарт никогда не встречала главный маршрут, Кристофера, в этой временной линии. Но некая Сесилия (даже если она не соответствовала описанию) была сопровождена на Весенний бал Лектиасом Фрудом, как и должна была быть героиня. Она и Люсиана танцевали, и она ушла сразу после.

Второй маршрут, Максвелл Реклентос, так и не сошёлся с героиней, но он сошёлся с Люсианой. Третий маршрут, Лектиас Фруд, сопровождал Сесилию, и учитывая, что Люсиана танцевала с Сесилией во время однополого танца, он должен был встретить её в какой-то момент той ночи. В игре однополый танец влиял на дальнейшие события, поэтому было показательно, что (предполагаемая) героиня выбрала Люсиану в качестве партнёрши.

Героиня должна была присутствовать при встрече с четвёртым маршрутом, Бьорком. Вместо этого там была Люсиана. Люсиана защищала принца, но каким-то образом осталась невредимой. Меч Повелителя Тьмы был уничтожен, злодей сбежал, а Бьорк был под стражей.

Люсиану должны были пронзить этим мечом и, таким образом, она стала бы одержимой. С уничтожением меча вероятность этого стала почти нулевой.

Красивое платье. Красивый эпитет. Потенциальный романтический партнёр. Все трагедии предотвращены. И она была в хороших отношениях с наследным принцем. У Принцессы-Фейри, должно быть, был ангел-хранитель.

Или, возможно, ей не нужен был такой.

Была ли Люсиана... перерождена, как мы?

Некоторые вещи имели гораздо больше смысла, если это было правдой. Если Люсиана знала ход сюжета, она могла избежать своей печальной судьбы из игры. Возможно, она даже знала вещи из фанбука, который Анна-Мари никогда не читала. Могла ли отсутствующая героиня и несоответствующая канону Сесилия быть частью какого-то грандиозного плана?

Анна-Мари остановилась и задумалась. Она встретила Люсиану лично, видела её улыбку. Она не казалась коварной, и Анна-Мари была чрезвычайно уверена в своей способности читать людей. Нельзя провести девять лет “ухаживая” за наследным принцем и вращаясь в высшем обществе без твёрдого суждения. Многие люди притворялись друзьями ради достижения цели. Вы можете многое узнать по улыбке человека, если умеете её анализировать. И Анна-Мари умела их анализировать.

Но, помимо всего прочего, эгоистичные люди обычно не бросаются под мечи, чтобы спасти других.

Анна-Мари полюбила Люсиану. Она не могла заставить себя подозревать её. Я хочу дать ей презумпцию невиновности, так что, полагаю, нам придётся подождать и услышать правду из её уст.

Они узнают наверняка, когда она очнётся. Если она действительно с Земли, тем лучше. Это был ещё один союзник, который поможет продвигать дела. Никто из них не мог уйти отсюда мирно с Повелителем Тьмы на свободе. Они также не могли избежать войны, а это означало, что им нужны союзники. Анна-Мари была бы рада считать Люсиану одной из них.

— Кристофер, когда она проснётся завтра, нам нужно... Кристофер? — Он вырубился. — Эй, идиот. Я знаю, ты притворяешься. Это важно, так что прекрати и слу...шай.

Зрение Анны-Мари затуманилось. Сонливость внезапно накрыла её. Она заставила себя открыть глаза, но они становились тяжелее с каждой секундой.

Что это? Кто... поёт? Я звукоизолировала... комнату. Я не должна... слышать...

Она пошатнулась к балкону, откуда доносился звук, и когда она вышла наружу, её глаза широко раскрылись.

Это было красиво.

Серебро укрыло спящий город.

Гейзер находился в центре Верхнего квартала, извергая серебряное сияние. Свет устремился вверх, затем распространился, как ветви огромного дерева, образуя нежный купол над всей столицей. Это сюрреалистическое зрелище достигало самого королевского дворца.

Частицы падали вниз, как платиновый снег. Анна-Мари протянула руку к одной из снежинок, и её летаргия усилилась.

Мана? Неужели... этот серебряный свет — причина? Её разум быстро угасал. Серебро...

Это явление было достаточно масштабным, чтобы покрыть всю столицу. Если это была мана, её источник должен был быть невероятно мощным. Непостижимо мощным. Анна-Мари знала только одно существо с магией такого оттенка.

Святая... Это Святая!

Было крайне редко встретить ману, достаточно мощную, чтобы быть видимой невооружённым глазом. Настолько редкой, что было только два возможных объяснения: Повелитель Тьмы с его зловещей дымкой или Святая с её платиновым сиянием. Ничто другое не могло создать гейзер света, благословляющий невежественную столицу.

Анна-Мари могла бы вечно смотреть на этот гейзер, но её сознание угасало с каждой секундой. Только против одного... она бы использовала... столько силы... Но я... не могу...

Анна-Мари бросилась обратно внутрь с последними силами. Всё погрузилось во тьму. Что бы ни случилось с ней после этого, она чувствовала себя в безопасности. В свои последние мгновения что-то успокаивало её.

И город уснул.

***

Анна-Мари снова была Асакурой Анной.

— Ах, мне так жаль её, Анна-ониичан! Люсиана не заслужила всего этого!

— Я тебя понимаю, Майка-тян. Я бы очень хотела, чтобы у неё был какой-нибудь счастливый конец, понимаешь?

— Вы двое никогда не замолкаете о ней, да?

— Ты ничего не чувствуешь, Они-тян?!

— Ну, конечно, жалко её, но это просто игра.

— Это просто печально, Они-тян.

— Да, печально. Знаешь, Хидэки, может быть, та девушка из третьего класса не отвергла бы тебя, если бы ты не был таким неудачником всё время.

— Откуда ты знаешь об этом?!

— Они-тян не осознаёт, что девочки знают буквально всё, что происходит в школе.

— Ты меня пугаешь! Пожалуйста, серьёзно, только не распространяй это!

— Не глупи. Распространять неинтересно. Слушать — вот что самое интересное.

Анна-Мари улыбнулась во сне.

***

Кристофер снова был Куритой Хидэки.

— Так где же пятый парень? Мы уже на полпути, а он всё ещё не появился.

— Да, в большинстве игр они хотя бы появляются до того, как заканчивается вступление.

— Я понял. Это будет Повелитель Тьмы. Но нужно сначала пройти один маршрут, прежде чем он разблокируется.

— Это глупо, Они-тян.

— Хидэки, ты не знаешь, откуда взялось название “Великий Ванаргандский Лес”? Там был запечатан Повелитель Тьмы, на случай, если ты забыл. О, кого я обманываю? Конечно, забыл.

— Откуда мне это знать? Я даже не знал, что это что-то значит —эй. Тупой и ещё тупее. Перестаньте вздыхать. Это обидно.

— Ванарганд — это другое имя известного монстра, Они-тян.

— Фенрир, тот гигантский волк из скандинавской легенды. Это просто другое имя для него.

— Так что Повелитель Тьмы принимает форму волка, понимаешь, потому что Ванарганд. Фенрир. Понимаешь, Они-тян? Ты собираешься жениться на волке? Серьёзно, как ты не понял всего этого за наше прохождение?

— Отомэ-игры не моё, в сотый раз.

— Ладно, будь по-твоему. Я всё равно заставлю тебя пройти её до конца. Если это должно жить в моей голове, оно должно жить и в твоей.

— Ооо, мне нравится эта идея. Не дай ему уйти.

— Пожалуйста, просто пройди её по-быстрому или что-то в этом роде.

Кристофер ворочался во сне, но не без тени улыбки.

***

Тем временем, у источника гейзера: имение Радлбергов...

Песня закончилась, и великолепный свет погас. Девушка, сидящая в столовой для прислуги, мягко открыла глаза и улыбнулась.

— Крепкий сон.

Щенок с красивой серебристой шерстью лежал на коленях Мелоди, мирно посапывая, его маленький носик свистел с каждым ровным вдохом.

**

Шуточки переводчика

— Так что Повелитель Тьмы принимает форму волка, понимаешь, потому что Ванарганд. Фенрир. Понимаешь, Они-тян? Ты собираешься жениться на волке? Серьёзно, как ты не понял всего этого за наше прохождение?

Айрия: А чем вам волки не угодили? Ауф.

**

Гейзер находился в центре Верхнего квартала, извергая серебряное сияние. Свет устремился вверх, затем распространился, как ветви огромного дерева, образуя нежный купол над всей столицей. Это сюрреалистическое зрелище достигало самого королевского дворца.

Марика: О, как мило. Она создала в столице гигантское дерево. Только почему серебряное?!

**

[[image:/storage/reader-images/9c08c3247fad8e0ac9ac2dec45e312d9f5ab7c26.png]]

----------

Колыбельная разгневанной горничной

— Вот ты где, Я.

Клон Мелоди поставил корзину на стол перед настоящей Мелоди. Та аккуратно переложила щенка с коленей в корзину.

Настоящая Мелоди хихикнула:

— Посмотри на него, спит как убитый. И после всей этой суеты.

— Он ещё тот крикун, правда? Надеюсь, Его Светлость позволит нам оставить его. — Клон Мелоди улыбнулась, а затем воссоединилась с настоящей.

Мелоди посмотрела на полную луну, висящую высоко в безоблачном небе.

— Они ужасно опаздывают.

Было почти два часа ночи. Её господин и госпожи должны были уже вернуться, но в имении было тихо и пусто, не считая её самой. Слишком тихо. Казалось, весь город погрузился в сон.

Что, собственно, и произошло, но Мелоди не знала об этом, тем более о том, что она имела к этому отношение.

Она зевнула:

— Боже, я хочу спать. Я обычно не засиживаюсь так... поздно...

Как только она опустила голову на стол, усталость взяла своё. Мелоди погрузилась в сон вместе со всем городом.

Поздний час не был истинной причиной её внезапной сонливости. Усталость была лишь симптомом острого истощения маны, но Мелоди не знала об этом, будучи полностью самоучкой. К тому же до этого момента она никогда не испытывала побочных эффектов истощения магии.

И так последняя бодрствующая душа в столице погрузилась в сон. Она видела сон о маленьком щенке в корзине.

***

Некоторое время назад, после того как Лект высадил её, Мелоди усердно готовила имение к прибытию господина и госпожи. Она взбивала подушки, готовила чай и алкоголь, раскладывала закуски — всё в предвкушении их возвращения. Во дворце была еда, конечно, но закуски, подаваемые на балу, могли оставить желать настоящей еды. Мелоди подготовила имение ко всему.

Часы только что пробили полночь. Бал должен был подходить к концу.

Внезапно наверху что-то разбилось. Звук доносился из комнаты её госпожи. Мелоди поспешила наверх, чтобы выяснить, в чём дело, и обнаружила ужасный беспорядок. Комнату словно пронёс торнадо. Мебель, безделушки, чай и закуски были разбросаны повсюду, разрушены и непригодны. Весь тяжёлый труд Мелоди, вся её тщательная подготовка к возвращению госпожи — всё напрасно.

Она прижала руку ко рту, не в силах вынести эту трагедию, когда заметила самодовольного маленького щенка, катающегося по кровати её госпожи. Она сразу всё поняла.

Маленький дьявол.

— Это ты сделал, да? И как раз перед тем, как моя госпожа вернётся домой. — Мелоди тряслась от праведного гнева, выпуская поток (огромной, по мнению других) магической энергии. Щенок перестал кататься и задрожал. — Что ты надееелал?!

Горничная могла бы разрыдаться. Люсиана должна была вернуться с минуты на минуту, и ей пришлось бы заново убирать всю комнату. У её госпожи могло не оказаться готовой кровати к её возвращению. Недопустимо. Совершенно недопустимо.

Ярость, какой Мелоди никогда не испытывала, ослепила её. Щенок — и Повелитель Тьмы, тайно обитающий в нём — прекрасно понимали своё положение.

Э-это не Серебряное Одеяние! Это хуже! И я ни за что не останусь здесь, чтобы выяснить, что это такое! Повелитель Тьмы проглотил свой страх, когда его жалкое подобие реакции “бей или беги” включилось на полную мощность.

Он выбрал бегство.

Щенок прыгнул на балкон.

— Ты никуда не уйдёшь! Достать — Allungare la Mano!

Щенок взвизгнул. Перевод: Что, чёрт возьми, это такое?!

Повелитель Тьмы застыл в воздухе. Что-то крепко держало его, сила легко сопоставимая с телекинезом, который Повелитель Тьмы использовал, чтобы устроить беспорядок в комнате. Это была силовая магия, действующая как импровизированная, невидимая рука.

— Думал, сбежишь после того, что натворил?! Плохой пёс!

О боги, это конец для меня!

Он трясся, как дешёвый массажный стул. Повелитель Тьмы не мог надеяться победить полностью пробуждённую Святую, пока его собственные силы запечатаны. Он был свиньёй на убой.

Но страх в глазах бедного щенка тронул Мелоди. Она пришла в себя, успокоила свою бушующую магию и остудила гнев. Затем она устало вздохнула:

— Один становится многими — Alter Ego.

— Да, мадам! Что я могу сделать для вас, ма... — Клон взглянул на комнату. — Ах. Простите. Глупый вопрос.

— Начинай прибираться, пожалуйста. Семья будет с минуты на минуту, так что всё должно быть в порядке.

— Да, мадам! Если время поджимает, я быстро всё сделаю с помощью магии! — Клон бросился к своей задаче.

Мелоди подхватила щенка и вышла из комнаты:

— Ты ещё не отделался, так что не расслабляйся.

Щенок заскулил. (Перевод: К-какая пытка меня ждёт?!)

Мелоди несла его за шкирку, оставляя маленькое создание беспомощным в её хватке. Она дотащила его до ванной, всё это время сардонически ухмыляясь.

Исчадие! Злодейка! Ты сотрёшь мою ману из самого существования! Щенок взвизгнул и забился.

— Нет, нет! Не надо! Стой спокойно, пока я тебя мою.

Мелоди считала, что наказывать щенка должен лорд Радлберг. Тем временем щенок отчаянно нуждался в хорошей помывке после того, как так ужасно испортил кровать Люсианы.

Это была пытка, которой боялся Повелитель Тьмы.

Силы Мелоди, казалось, реагировали на Повелителя Тьмы инстинктивно, сами по себе. Её чувства, её желание вымыть маленького щенка, проявились в том, что она буквально смывала его тёмную магию своими прикосновениями. То, что для Мелоды было обычной ванной, сдирало с Повелителя Тьмы сущность до самой основы.

К тому времени, как Мелоди закончила, у Повелителя Тьмы не осталось почти ни капли маны. Он не мог сопротивляться, когда Мелоди вытирала его безвольное тело полотенцем.

— Ну вот. Ух ты, посмотри на себя. У тебя очень красивая шерсть, когда она не покрыта грязью. — Щенок оказался не серым, а приятного серебристого цвета. — Хотя она не очень хорошо лежит, надо сказать. Подожди-ка, когда ты стал таким?..

Щенок казался странно лёгким после ванны. Довольно худым, к тому же. Любопытно. Раньше он не был таким тощим, верно?

Не был. Но благодаря тщательной чистке, проведённой кое-кем, вся мана, которую Повелитель Тьмы использовал бы для поддержания жизненных сил щенка, иссякла. И поэтому в его желудке громко заурчало от голода, когда он вернулся на хорошо знакомый порог смерти.

Внезапная перемена озадачила и ужаснула Мелоди:

— О-о боже, ты в порядке?! Ах, ты, должно быть, умираешь с голоду. О-одну минуту, я что-нибудь тебе приготовлю!

Мелоди отнесла щенка в столовую и поставила на стол. Бедняга выглядел таким истощённым, что, должно быть, не ел уже довольно давно, а это означало, что твёрдая пища будет для него трудной. Вместо этого Мелоди достала из магического шкафа немного козьего молока — оно было ближе к собачьему, чем коровье.

Когда Мелоди поставила перед щенком блюдце с молоком, существо приподнялось, высунуло язык и начало пить. Как по волшебству, жизненные силы вернулись к щенку.

Облегчённая тем, что у него хватило сил поесть, Мелоди вернулась к шкафу за домашней колбасой, которую нарезала на крошечные кусочки, чтобы её было легче жевать и переваривать. Немного козьего молока, и у неё получилась элементарная влажная еда для щенка.

Щенок, стоящий на нетвёрдых ногах, проглотил её мгновенно. Мелоди почти слышала, как он чавкает, хватая ртом воздух между укусами.

Она хихикнула:

Он, наверное, забрёл сюда, потому что был голоден. Ему было бы проще найти еду на кухне. Как он вообще забрался в комнату моей госпожи?

Щенок и Повелитель Тьмы продолжали пожирать свою колбасу.

Это... Это “вкусно”. Так... “вкусно”. Я никогда не испытывал подобных ощущений раньше. Я...

Смесь негатива не нуждалась в еде, поэтому Повелитель Тьмы никогда раньше не ел. Точно так же он никогда не испытывал радости, счастья или любви. Или чего-либо из положительного спектра эмоций. Когда щенок ел, его облегчение и восторг перетекали в Повелителя Тьмы, который не мог понять, почему ему не противны эти странные ощущения.

Его замешательство не дало ему заметить слабый огонёк, загоревшийся глубоко внутри него. Его печать содрогнулась, как пламя, охваченное опасным ветром.

— Наелся?

Маленький щенок икнул. Он действительно был сыт.

Клон вернулся из комнаты Люсианы:

— Всё готово, мадам. Вам ещё что-нибудь нужно... Ах. Вижу, животик полон.

— Он был голодным малышом.

— Это объясняет, почему он вломился, правда? Ему было бы проще найти еду на кухне. Как он вообще забрался в комнату моей госпожи?

Клон Мелоди повторила мысль настоящей Мелоди.

— В любом случае, я рада, что ты успела убрать комнату. Осталось только одно.

Обе Мелоди повернулись к щенку. Он качался на своих маленьких лапках, как будто изо всех сил пытался остаться в сознании.

— Мадам, мне удалось убрать комнату. Вреда нет. Может быть, не стоит говорить Его Светлости. Что хорошего из этого выйдет?

Мелоди усмехнулась в знак согласия:

— Пожалуй, это бессмысленно. Этот малыш даже не поймёт, за что его ругают.

Было чрезвычайно трудно вспомнить свой гнев, глядя на щенка, невинно развалившегося на спине, животом вверх. Он просто пытался выжить. Она не могла наказывать его за это.

И, что более важно, боже, какой же он был милый.

Но оставался вопрос, что делать со щенком. Если бы он мог выжить самостоятельно, он бы не прыгал в окно в поисках еды.

Пока Мелоди размышляла, клон предложил:

— Мадам, мне пришла в голову мысль. Представьте, если хотите, нашу госпожу. Играющую со щенком. Какое милое зрелище.

Картина легко возникла в голове Мелоди. Сад в солнечный день. Люсиана бросает палку. Щенок бежит за ней. Он лижет её лицо, когда она держит его на руках. Люсиана смеётся от восторга.

Мелоди ясно видела это. Живая энергия её госпожи идеально сочеталась бы с этим озорным созданием, спящим на столе. Но в этой идиллической картине чего-то не хватало. Да, горничной, которая бы улыбнулась и покачала головой, глядя на неподобающие игры Люсианы.

Что ж, это похоже на работу для Мелоди!

***

— Миледи, вы и Джон (имя временно) перепачкались. Пойдёмте, уже почти время чая. Я принесла воды, чтобы вы могли умыться.

— Ты обо всём думаешь, Мелоди! Давай, Джон (имя временно)! Кто последний на террасе — тот тухлое яйцо!

— Гав!

— Боже, вы двое. Как неподобающе!

***

Мелоди буквально растаяла:

— Я в восторге.

— Я знала, что тебе понравится! Великие умы мыслят одинаково, да?

Особенно когда эти великие умы — один и тот же ум. Мелоди разговаривала сама с собой.

В любом случае, Мелоди поставила перед собой новую цель. Шаг первый к осуществлению этой фантазии: усыновить собаку.

— Я найду что-нибудь для подстилки, мадам.

— Пожалуйста. А я пока присмотрю за ним.

Мелоди взяла щенка на руки, пока клон уходил. Щенок прижался к ней, ещё более довольный, чем прежде. Ради верности, Мелоди начала напевать колыбельную.

Никогда не думала, что моя первая работа няни будет для щенка. Но если я буду это делать, то сделаю правильно.

Её ангельский голос разнёсся по залу. Она понизила голос до шёпота, чтобы не беспокоить соседей, но это только сделало её песню более успокаивающей. Селена пела эту самую песню ей, когда она была маленькой. Каждый раз, когда она пела, приходили сладкие сны.

Веки щенка опускались всё ниже и ниже, пока наконец не сомкнулись, и он обмяк. Но секунду спустя он моргнул и начал шевелиться. Мелоди не понимала, почему, но продолжала петь.

Снова его глаза закрылись, снова открылись, и он снова встрепенулся.

Что он делает? Он как будто не хочет засыпать. Интересно, боится ли он. Он прожил всю жизнь голодным и напуганным.

Плохие вещи часто случаются, когда мы меньше всего готовы. Возможно, щенок испытал это на собственном опыте, и теперь он слишком травмирован, чтобы даже спать.

Но он не может бодрствовать вечно. Особенно после всего, что он пережил. Ему нужно отдохнуть. Ну что ж, магия тут не помешает, полагаю. В зале воцарилась тишина, когда Мелоди безмолвно произнесла заклинание. Сладких снов — Fa in Bel Sogno.

Эта новая колыбельная звучала так же нежно, как и предыдущая, но была затронута святой силой. Целью Мелоди, знала она об этом или нет, был Повелитель Тьмы. Даже запечатанный, он не был существом, которое легко успокоить, и подсознательно святые инстинкты Мелоди знали это. Её магия росла, и росла ещё сильнее перед лицом “угрозы”. Заклинание стало настолько мощным, что охватило всю столицу, пока каждая душа не погрузилась в сон.

Город видел приятные сны. Иллюзии, успокаивающие и сладкие.

Ах... простонала тьма. Ты — чудо, Святая. Так вот... твоя истинная сила...

Мелоди закрыла глаза, слишком поглощённая колыбельной, чтобы заметить бледный серебряный свет, который на кратчайшее мгновение исходил от щенка.

**

Примечания переводчика

Allungare la Mano (итал.) - Протянуть руку.

Fa in Bel Sogno (итал.) - Сотвори прекрасный сон.

**

Шуточки переводчика

Весь тяжёлый труд Мелоди, вся её тщательная подготовка к возвращению госпожи — всё напрасно.

Мелоди: Дорогой дневник, мне не описать тот горнишный ужас, который пережила я сегодня...

**

Э-это не Серебряное Одеяние! Это хуже! И я ни за что не останусь здесь, чтобы выяснить, что это такое! Повелитель Тьмы проглотил свой страх, когда его жалкое подобие реакции “бей или беги” включилось на полную мощность.

Он выбрал бегство.

Повелитель Тьмы: Я бежал со всех ног, даже не думал о битве с ней...

**

То, что для Мелоды было обычной ванной, сдирало с Повелителя Тьмы сущность до самой основы.

Мелоди be like:

[[image:/storage/reader-images/4fc20382e3464a3131a0caa6ec4d4e99764abc80.jpg]]

----------

Грубые пробуждения

Мелоди оказалась в густом, зелёном лесу. Она не узнавала своего окружения, но каким-то образом сразу поняла, что видит сон.

Она огляделась. Одна из теорий гласит, что сны основаны на прошлом опыте, что они служат для сортировки и организации воспоминаний, так что, возможно, это был лес, где она собирала ингредиенты.

Серебро мерцало на краю её глаза. Это была девушка, и серебром были её волосы. Она сидела у ствола дерева, а большой серебряный волк мирно положил голову ей на колени. Кончики волка — его уши, хвост и лапы — были чёрными. Рядом с ним лежал второй, меньший волк — или, возможно, собака — полностью серебряный, без единого пятна другого цвета. Он мирно спал, прижавшись к более крупному животному.

Мелоди узнала его. Это был щенок, которого она сама убаюкала мгновение назад.

— Спасибо, — беззвучно произнесла девушка. Каким-то образом Мелоди могла понять её без слов. — Ты совершила то, что не удалось мне в моей борьбе с Повелителем Тьмы в древности. Ты сделала то, что Святая всегда должна была сделать: даровала тьме покой. И за это я благодарю тебя.

Мелоди выглядела озадаченной. Что такое “Повелитель Тьмы”? Кто такая “Святая”?

— Повелитель Тьмы, повелитель Гибели, сам является сосудом, — продолжила девушка. — Защитой от тёмной магии, отклонившейся от естественного порядка. Без него Гибель разрастается, принося разрушение и дисбаланс в мир. Святая, носительница священного света, является его хранительницей. Она должна очистить сосуд от тьмы, чтобы он мог поддерживать равновесие. Я узнала эти истины слишком поздно, когда Повелителя Тьмы уже не было, а гибельные земли и их чудовищные обитатели уже пустили корни в нашем мире. Полагаю, эти знания были утеряны во времени и самими силами.

Девушка печально улыбнулась:

— Я благодарна, что ты никогда не находила моих мемуаров. Если бы ты прочла их и отправилась в бой, как я когда-то призывала, моя ошибка стала бы твоей, и история бы повторилась.

Мемуары? Ошибка? Голова Мелоди шла кругом.

— Очищение Повелителя Тьмы требует любящей души, истинного и чистого сердца. Мои мемуары могли бы вдохновить лишь на мысли о войне, и пренебрежённый мрак, бурлящий внутри Повелителя Тьмы, непременно пролился бы наружу. У тебя есть сила предотвратить разрушение, которое она могла бы принести, но этот мир — иллюзия. Без сосуда Гибель будет гноиться, и однажды она коснётся каждого уголка каждой земли.

То, о чём говорила девушка, звучало как что-то из фэнтезийного романа или видеоигры. Мелоди не могла даже предположить, что этот сон должен обработать.

Прежде чем она успела разобраться, девушка внезапно засияла и начала исчезать. Она коснулась одного из почерневших ушей волка, и он тоже засиял. Когда она отпустила, ухо стало чистым серебром.

— Я всего лишь призрак, — сказала она. — Фантом внутри печати Повелителя Тьмы, проявившийся в ответ на великую силу внутри тебя. И всё же я благодарю тебя за возможность быть Святой, которой я всегда должна была быть, пусть и недолго. Я сожалею лишь о том, что той магии, что у меня осталась, не хватит, чтобы полностью утихомирить тьму. — Она улыбнулась. — Но твоей хватит, Селести.

Это был всего лишь сон, поэтому, конечно, она знала настоящее имя Мелоди. Это не должно было удивлять её так сильно.

Тем не менее, её шок позабавил девушку:

— Ты очень красива, знаешь. Если бы этот мир был всего лишь сказкой, сотканной неведомыми руками, я думаю, ты была бы его героиней. — Она снова стала серьёзной. — Ещё раз благодарю тебя, Святая Селести, хранительница Повелителя Тьмы. То, что ты раскрыла правду по своей воле, даёт мне надежду на будущее. Когда-нибудь сосуд будет очищен, и великий хранитель равновесия мира сможет вернуться к своей роли, и только тогда Гибель будет искоренена, и истинный мир вернётся в этот мир. Если кто и может это сделать, так это ты.

Девушка подарила последнюю улыбку, поистине достойную святой, а затем исчезла в россыпи света. Мелоди, волк и щенок остались одни в тёплых лучах солнечного света, просачивающегося сквозь листву. Звери, казалось, не заметили исчезновения девушки. Мелоди не могла не почувствовать лёгкую меланхолию.

Но не настолько меланхоличную, чтобы затмить её истинные чувства по этому поводу.

— Героиня? Святая? О чём она вообще говорила? Я ни то, ни другое! Я Мелоди, работящая горничная из дома Радлбергов!

В следующее мгновение она уже стояла в столовой, гордо выпятив грудь.

— А? — Но почему? Она помнила, что уснула и видела какой-то сон, но не более того. — Странно.

Что-то тявкнуло на неё.

— О. Ты тоже проснулся. — Маленький щенок зашевелился в своей корзине. Мелоди подняла его, и его хвост радостно завилял. — Кто-то рад. Хорошо. И твоя шерсть выглядит лучше, чем когда-либо. Эм, подожди, разве ты не был серебряным? Но одно ухо у тебя чёрное... И хвост! И лапы!

Она могла поклясться, что ванна прошлой ночью показала чисто серебряного щенка. Тогда было довольно поздно. Возможно, она просто не выспалась.

Мелоди застыла. Прошлой ночью?

Утренний свет заливал столовую через окна.

— М-м-м-моя госпожаааааа!

Щенок взвизгнул, выпав из рук Мелоди.

Она взлетела наверх, её сердце бешено колотилось, когда она осознала, что натворила. Заснуть на работе? Когда она ждала семью своей госпожи? Недопустимо. Недопустимо!

Наверху, однако, она не нашла ни своей госпожи, ни её семьи. После тщательного обыска она обнаружила, что всё имение пусто, кроме неё самой.

— Они... ещё не вернулись? — Мелоди бросило в холодный пот. У неё было дурное предчувствие. — М-мне нужно проверить, стоит ли карета снаружи.

Она побежала к парадному двору. Несомненно, она должна была найти карету там, где её господин и госпожи оставили её прошлой ночью.

Мелоди с грохотом распахнула дверь, но она так и не открылась до конца. На пороге стоял незнакомец, стоя на коленях, как будто лежал там всё это время. Очевидно, дверь со всего размаху врезалась ему в голову.

— Я-я могу вам помочь? — спросила Мелоди.

Мужчина застонал:

— Э-это имение лорда Радлберга, да?

— Да.

Мужчина представился королевским стражником. Его рассказ поверг Мелоди в шок.

— Моя госпожа потеряла сознание на балу?! Когда это случилось?!

— П-прямо в самом конце, мадам. Её отец, лорд Радлберг, просил кого-нибудь послать за их горничной, чтобы помочь в её восстановлении.

— И почему меня не послали прошлой ночью, как только это случилось?!

— Я, эм... Прошу прощения, мадам. Я не уверен. Всё как в тумане. Мгновение я был в сознании, следующее — я спал.

— Это худшее оправдание, которое я когда-либо слышала! — взвыла Мелоди. — Вы просто бездельник! Господи, у нас нет на это времени!

Она бросилась внутрь, чтобы собрать вещи, а затем они со стражником сели в его карету. Или, по крайней мере, попытались.

— Даже кучер спит! И лошадь тоже! Вставайте! Все вставайте! Сейчас же! — закричала Мелоди. Ни зверь, ни человек не шелохнулись. Они спали довольно крепко. Сладкие сны, без сомнения. — Подъём — Arousal Dito*!

Мелоди подняла руку и щёлкнула пальцами. Заклинание послало вибрации в воздух, способные разбудить великана. В тот же миг солдат в карете моргнул и проснулся, как и лошадь. И весь район, который тоже проснулся.

— Вставайте, вставайте, вставайте! — поторапливала горничная. — Время ехать! Во дворец!

— Ч-что?.. Я... Д-да, мадам! — Кучер, более бодрый, чем за много лет, хлестнул вожжами.

В своей панике Мелоди вложила достаточно силы в заклинание пробуждения, чтобы разбудить не только район, но и всю столицу. Она и не подозревала, что находится в центре необычного явления. Весь город уснул одновременно, а затем проснулся одновременно. Кто-то должен был остановить эту безумную женщину. Не то чтобы кто-то мог. Или хотел, если уж на то пошло.

Когда они прибыли, дворец был охвачен хаосом. Слуги и солдаты бегали по коридорам. Мелоди вышла из кареты с сумкой, хмуро глядя на суматоху вокруг.

Горничные должны вести себя с определённым достоинством и гордостью, думала она. То, что они работают за кулисами, не оправдывает небрежности. Тем более в случае с дворцовым штатом. По-видимому, здесь была эпидемия бездельников. Небрежно. Очень небрежно.

Причиной беспорядка, естественно, было то, что все только что проснулись, и дюжина заброшенных задач ждала каждого во дворце. Возможно, было не совсем справедливо, чтобы причина их несчастья судила их так строго.

Мелоди ждала у ворот, пока к ней не подошла парадная горничная, которая заботилась о Люсиане.

— Сюда, мадам, — сказала она.

— Благодарю.

По пути в комнату Люсианы они прошли мимо нескольких других горничных, снующих туда-сюда. Мелоди начала замечать закономерность, которую нельзя было полностью объяснить ленью.

— Все выглядят такими озабоченными, — сказала Мелоди. — Что-то случилось?

— Ну, да, вообще-то. Прошлой ночью произошёл... инцидент. На дворец напали во время бала.

— Напали?! О боже, только не говорите мне, что моя госпожа—

— Не беспокойтесь, мадам. Наши лучшие лекари заверили нас, что она просто потеряла сознание. Её жизни ничего не угрожает.

— О, слава богу. — Мелоди вздохнула с облегчением.

Парадная горничная тоже вздохнула. Нападение объясняло лишь половину правды о неуместной суматохе. Она не могла признать, что (благодаря кое-кому, неизвестно кому) вся свита проспала и отстала от своих обязанностей. Что ей оставалось делать? Сказать настоящей горничной леди Люсианы, что она проспала ночную смену вместе с остальными коллегами, оставив её бессознательную госпожу без присмотра на несколько часов?

Они прибыли быстро, и парадная горничная постучала в дверь комнаты Люсианы:

— Прошу прощения. Горничная из дома Радлбергов прибыла.

— Войдите, — раздался голос Марианны.

Мелоди вошла. Она застала графиню в кресле у кровати Люсианы, а саму Люсиану сидящей, уже проснувшейся.

— Ты здесь! — обрадовалась она.

— Миледи! — Мелоди подлетела к ней, остановившись лишь для того, чтобы поклониться Марианне. — Мне сказали, что вы не пострадали. Это правда?

— Да. Я только что проснулась, но чувствую себя прекрасно, правда, мама. Я весь день пытаюсь вытащить её из моей комнаты, Мелоди.

— Ты не встанешь с этой кровати, юная леди, — отчитала её Марианна. — Ты была без сознания несколько часов. Мы должны убедиться, что ты здорова.

— Видишь?

— Я, эм... Прошу прощения, миледи, — сказала Мелоди. — Я согласна с вашей матерью.

— О, боже... Только не ты! Я в порядке!

Видя, как её госпожа надулась, Мелоди наконец расслабилась. Хьюз, по-видимому, был в канцелярии, помогая ликвидировать последствия атаки, поэтому Мелоди сразу же приступила к работе.

Мелоди попросила парадную горничную приготовить завтрак, а сама занялась тем, чтобы Люсиана и Марианна переоделись в свежую одежду. На них была одежда, которую им одолжили во дворце, но пользоваться незнакомым гардеробом было неудобно.

— Я принесла смену одежды, миледи, — сказала Мелоди. — Давайте освежим вас.

Как только она поставила сумку, она начала шевелиться. Люсиана и Марианна подозрительно посмотрели на неё.

— Мелоди, что там у тебя? — спросила графиня.

— В самом деле. — Мелоди распахнула сумку. Немедленно что-то выпрыгнуло и помчалось к кровати. — Ты! Как ты туда забрался?!

Это был щенок с прошлой ночи, радостно лающий.

— Боже, какой милый, — проворковала Марианна.

— Где ты его взяла, Мелоди? — спросила Люсиана.

— Он пришёл в имение в поисках еды. Бедняга умирал с голоду, так что я накормила его и дала ему место для сна.

— Какой он милый!

Щенок заскулил, привлекая внимание, и прижался к руке Люсианы.

— Боже, он правда милый, — сказала Марианна.

Так маленький воришка украл сердца леди. Мелоди воспользовалась моментом:

— Миледи, — сказала она, — что вы думаете о том, чтобы оставить его?

— Да! — воскликнула Люсиана. — Мне нравится эта идея!

— Оставить его? В имении? — Марианна задумалась. — Я представляю, что он станет довольно большим. Сколько он будет есть? Сколько это будет стоить?

— Я уверена, что это не должно быть проблемой, леди Радлберг, — заверила её Мелоди. — Я просто буду добывать его долю из того же места, где беру все свои ингредиенты.

— Папа теперь зарабатывает больше, так как работает в канцелярии, и мы не можем просто выбросить его на улицу. — Люсиана сложила руки и умоляюще посмотрела на мать сквозь густые ресницы. — Пожалуйста, мама? Можно мы оставим его?

Марианна улыбнулась и покачала головой в знак поражения. Она не могла заставить себя сказать дочери нет, особенно в свете последних событий:

— Тебе лучше хорошо заботиться о нём.

— Да! — обрадовалась её дочь.

Щенок одобрительно тявкнул. Мелоди тихо сжала кулак в знак восторга.

— Наверное, ему нужно имя, — сказала Марианна.

— Точно. Имя... — Люсиана нахмурилась, глядя на щенка, ломая голову.

Мелоди улыбнулась, довольная тем, что предоставила Люсиане размышлять, когда внезапно её поразило видение. Странные воспоминания о священном лесу. Девушка с красивыми серебряными волосами. Волк, очень похожий на щенка, лежащий у неё на коленях. Девушка, нежно гладящая волка.

Имя всплыло в голове Мелоди.

— Грааль...

— О, — сказала Люсиана, — у него уже есть имя?

— А? О-о, простите. Не обращайте внимания. — Мелоди покраснела и отвела взгляд. Её рот опередил мозг.

Люсиана улыбнулась щенку:

— Грааль. Мне нравится. Приятно познакомиться, Грааль!

Грааль одобрительно гавкнул, и так в доме Радлбергов появился новый член семьи.

Он катался и барахтался на кровати, почти как в знак празднования. Леди и горничная смотрели на это с замиранием сердца.

Спокойствие длилось ровно столько, сколько потребовалось Мелоди, чтобы заметить порванное платье Люсианы. Затем крики разрушили празднование.

***

После завтрака лекарь снова осмотрел Люсиану, подтвердив её хорошее здоровье. Радлберги, не желая злоупотреблять гостеприимством королевской семьи, быстро собрали вещи.

Марианна занялась формальностями, связанными с отъездом из дворца. Она попросила парадную горничную помочь найти и сообщить мужу о ситуации, оставив Люсиану на попечение Мелоди.

К счастью, они взяли с собой во дворец немного вещей, так что сборы заняли немного времени. Имея в запасе свободное время, Мелоди оценила ущерб, нанесённый платью Люсианы.

— Мне жаль, Мелоди. Оно полностью испорчено.

— Это не ваша вина, миледи. Ни в малейшей степени. Я просто вне себя от радости, что вы не пострадали.

— Ты сможешь его починить?

— Будет быстрее перешить его заново, честно говоря. Что бы вас ни ударило, оно пробило почти все слои защиты, которые я наложила на него. Эти заклинания будут только мешать починке платья, так что я пока сниму магию.

— Мне очень жаль, что я добавляю тебе работы. — Люсиана печально посмотрела на горничную.

Мелоди покачала головой:

— Это я должна просить прощения, миледи. Я была слишком самоуверенна в своих способностях к колдовству и убедила себя, что мне не о чем беспокоиться, отправив вас с одними лишь этими чарами. Я была уверена, что даже если весь бальный зал охватит пламя, вы выйдете невредимой. Но посмотрите! Посмотрите, что один меч смог вам сделать. Должно быть, чудо, что вы не пострадали. Мне страшно подумать, что могло бы случиться, если бы нам не так повезло. — Она вздохнула.

Люсиана сглотнула. Хорошо, что горничная не заметила внезапной бледности своей госпожи.

Ни на мгновение Люсиана не думала, что магия Мелоди была в чём-то несовершенна. Если её заклинания действительно были такими мощными, то их разрушение было связано не с дефектом, а с мечом, который в неё ударил.

Раздался стук в дверь. Люсиана взвизгнула.

Всего лишь посетитель. Но кто?

**

Примечания переводчика

Arousal Dito (итал.) - Пробуждение пальцем.

**

Шуточки переводчика

Мелоди выглядела озадаченной. Что такое “Повелитель Тьмы”? Кто такая “Святая”?

Мелоди: Ты втираешь мне какую-то дичь.

**

Спокойствие длилось ровно столько, сколько потребовалось Мелоди, чтобы заметить порванное платье Люсианы. Затем крики разрушили празднование.

Мелоди: Нити невинной оборвана нить в стенах дворца Палтесиан.

**

Девушка подарила последнюю улыбку, поистине достойную святой, а затем исчезла в россыпи света.

Святая:

[[image:/storage/reader-images/c41099e62f8195751f7bb7e93d0f6c523b60179b.jpg]]

----------

Вселенная горничноцентрична

— Кто там?

— Горничная из королевской свиты. Я пришла с дочерью маркиза Виктиллиума, леди Анной-Мари. Она желает поговорить с леди Люсианой Радлберг.

— Одну минуту.

Ровно через минуту Анну-Мари пригласили войти. Хороший знак, учитывая её подозрения — подозрения, которые она пришла развеять.

Была ли Люсиана перерождена?

Анна-Мари не могла предложить другой теории, чтобы объяснить ту удобную цепочку событий, которая изменила судьбу Люсианы как первого злодея игры. Прежде чем она смогла продолжить эту мысль, однако, она заснула. И, что ещё хуже, она проснулась в постели Кристофера. Обнимая его.

Избиение принца до полусмерти несколько задержало её, но она была здесь. Она могла быть немного буйной. Это часть её обаяния, как она любила говорить. Всё будет хорошо. Она не била по лицу, так что вреда не будет.

В любом случае, ужасное состояние мира требовало её внимания. Основное повествование должно было начаться, но у них не было героини. Происходили вещи, которые не должны были происходить. Кто-то должен был докопаться до сути, и этим кем-то была Анна-Мари.

Она вошла в гостиную и сразу застыла.

В стороне от комнаты стояла девушка. В тот момент, когда Анна-Мари увидела её, волна дежавю чуть не сбила её с ног. На девушке была форма горничной, и у неё были чёрные волосы. Их взгляды встретились. И снова чёрный. Тёмные волосы или глаза не были чем-то необычным, но и то, и другое одновременно? Это было действительно редко.

Она персонаж в игре? Нет, я бы запомнила горничную с чёрными волосами и глазами. Если только я не забыла, как с Люсианой.

— Мы встречались раньше? — спросила она горничную. — Как тебя зовут?

— Мелоди Вейв, миледи. Я имею честь быть вам представленной впервые.

— Понимаю. — Мелоди Вейв. Это имя не вызывало никаких ассоциаций, но что-то беспокоило Анну-Мари, даже когда она подошла к Люсиане. — Прошу прощения за необъявленный визит. Я слышала, что вы уезжаете, и я просто не могла вас пропустить.

Румянец залил щёки Люсианы:

— Я рада, что вы обо мне подумали.

Анна-Мари чуть не перегрелась и не упала в обморок на месте. Горничная, Мелоди, исчезла в соседней кухне, чтобы приготовить чай, а старшая горничная резала торт, который принесла Анна-Мари. Это оставило Анну-Мари наедине с Люсианой, когда они сели друг напротив друга за стол.

Они были только вдвоём. Анна-Мари должна была воспользоваться шансом.

— Люсиана, — мягко сказала Анна-Мари на японском, — ты одна из нас?

Если бы она была, она бы поняла. Она бы поняла сообщение.

Но Люсиана только наклонила голову:

— Простите? — ответила она на общем языке.

— Если бы ты была перерождена, как мы, — продолжила Анна-Мари на японском, — то ты должна была прийти из Японии, верно? Если это так, пожалуйста, дай мне знак.

Люсиана заёрзала на стуле:

— Л-леди Анна-Мари, я немного смущена. На каком языке вы говорите? Я-я прошу прощения. Я не так культурна, как вы.

Хм... Может быть, она притворяется? Нет, не может быть.

Интуиция Анны-Мари, отточенная годами изящных танцев в высших кругах дворянского общества, говорила, что Люсиана говорит правду. Подозрения Анны-Мари были ошибочны.

— Это ничего, — сказала она. — Забудьте. Скажите, вам знакомо название “Серебряная Святая и Пять Клятв”?

Люсиана снова наклонила голову и хмыкнула. Безрезультатно.

— Чай, миледи. — Мелоди и другая горничная вернулись.

Люсиана просияла, глядя на свою горничную:

— Эй, ты знаешь что-нибудь о “серебряной святой”?

— “Серебряная Святая и Пять Клятв”, — поправила Анна-Мари.

На этот раз Мелоди наклонила голову, идеально копируя выражение Люсианы:

— Боюсь, я недостаточно культурна, чтобы ответить утвердительно, миледи. Это название какой-то истории?

— Это ничего важного, — простонала Анна-Мари.

Мелоди поклонилась и удалилась в угол комнаты вместе с другой горничной.

Принимая всё во внимание, Анна-Мари отлично сохраняла ледяное спокойствие. Внутренне, однако, она корчилась от боли. Если её интуиция не подводила, а она часто не подводила, Люсиана не понимала по-японски, не знала об игре и не была перерождена.

Но Люсиана всё ещё могла дать несколько ответов, которые искала Анна-Мари.

— Ваше платье прошлой ночью было просто великолепно, — сказала Анна-Мари. — Где вы его купили?

В визуальной новелле основным фактором, из-за которого Люсиана пропускала Весенний бал, было отсутствие платья. Её не должно было быть на балу, не говоря уже о таком великолепном наряде.

— Мелоди сделала его для меня с нуля, — сказала Люсиана. — И она вложила в него всю свою душу!

— Как впечатляюще. Расскажите подробнее.

— Ну, она нашла два старых платья, разобрала их и тщательно очистила. Затем она использовала детали, чтобы сшить совершенно новый наряд.

Рассказ Люсианы — намеренно без упоминания магии — представлял Мелоди как мастера по шитью. Хотя версия, включающая всю магию, делала Мелоди какой-то мастерицей-колдуньей.

Анна-Мари взглянула на горничную, которая доброжелательно улыбнулась:

— Очень впечатляюще.

— Мелоди просто невероятна! Мы наняли её вместо нашей старой горничной, и всё стало таким замечательным с тех пор, как она пришла. И она заваривает лучший чай, который я когда-либо пробовала!

— Он действительно очень вкусный, — сказала Анна-Мари. — Я никогда не пробовала ничего подобного. Что это, если не секрет?

— Кажется, Беллешвит.

Анна-Мари чуть не поперхнулась своим прекрасным чаем. Беллешвит был самым низким сортом. Никто не покупал Беллешвит, как бы беден ты ни был. Он был настолько плох.

— Как ни стыдно признавать, у нас не так много денег, — продолжила Люсиана. — Это всегда был наш чайный бренд, но Мелоди делает его божественным. Я никогда не знала, что чай может быть таким вкусным.

— Идея о том, что Беллешвит может быть таким вкусным... Это могло бы перевернуть рынок.

Качество любого сорта чая сильно меняется в зависимости от происхождения листьев, методов хранения и способов заваривания. Горничная, подобная Мелоди, могла контролировать третий фактор, но не первые два, поэтому то, как она взяла чай, который полностью провалился в других категориях, и превратила его во что-то вкусное, озадачило Анну-Мари.

— Когда я впервые приехала в столицу, наше имение было практически одержимым домом, — сказала Люсиана. — Но Мелоди так много для нас сделала. Теперь я могу приглашать друзей, не стесняясь.

Любовь девушки к горничной сияла в каждом её слове. “Одержимый дом” было, возможно, преувеличением, но таланты Мелоди явно заслуживали такого преувеличения. Она, должно быть, была отличной горничной.

И это сбивало Анну-Мари с толку. В книге преданий говорится, что у Радлбергов только одна пожилая горничная. Её уход на пенсию — одна из первых трагедий, с которыми сталкивается Люсиана. Они не нанимают другую, по крайней мере, согласно тому, что я читала.

Возможно, секрет нехарактерной удачи Люсианы был в Мелоди. Она привела в порядок их имение и сделала платье. В результате у Люсианы никогда не было шанса почувствовать себя такой безнадёжной и неполноценной. Означало ли это, что Мелоди знала о событиях игры и предприняла шаги, чтобы улучшить судьбу Люсианы? Но она не узнала название игры ранее. И всё же Анна-Мари не могла подавить чувство знакомства, которое пульсировало в ней с тех пор, как она увидела горничную.

Анна-Мари отложила этот вопрос в сторону в пользу более насущного:

— Я всё ещё удивлена, что вы выдержали удар этим мечом и выжили без царапины. Я почти не могла поверить, когда осмотрела вас сама. У вас есть какие-нибудь идеи, как это могло случиться?

Она должна была бить прямо в центр проблемы — нельзя было обойти стороной абсурдность выживания Люсианы. Такой удар меча мог убить кого угодно, особенно когда клинком владел Повелитель Тьмы. К тому же Люсиана явно не обладала магическим талантом, чтобы защитить себя, так кто же её защитил?

— Я-я...

В точку. Интуиция Анны-Мари подсказывала ей надавить:

— Вы что-то знаете, да? Не расскажете мне? Я умираю от любопытства.

Под улыбкой скрывалась уверенная усмешка.

Люсиана колебалась, прежде чем наконец сказать:

— Если вы пообещаете сохранить это между нами, то да. Я кое-что знаю. — Она посмотрела Анне-Мари прямо в глаза, серьёзно и мрачно. Когда Анна-Мари встретила её взгляд с такой же серьёзностью, Люсиана кивнула. — Видите ли, Мелоди наложила на это платье защитную магию.

— Магию? Какую?

— Такую, которая сохранила бы меня целой, даже если бы бальный зал разнесли до основания. Это благодаря ей я сейчас жива.

Судя по её формулировке, Анна-Мари подумала, что она шутит. Но “Серебряная Святая” была не просто отомэ-игрой, она знала это. Это была RPG, укомплектованная магическими баффами и прочими механиками.

Был один особый механизм, который героиня должна была разблокировать в конце игры, самый сильный из доступных: Серебряное Одеяние. Это было самое близкое, что Анна-Мари могла представить к той защитной силе, которую описала Люсиана. Ничто другое в игре даже не приближалось к этому. Даже талантливая Анна-Мари не могла сделать ничего подобного. Но чтобы это сделала горничная... Невозможно.

Анна-Мари искала, но не находила ни капли фальши в Люсиане. У неё не было выбора, кроме как поверить девушке. Это платье должно было быть особенным — иначе как бы Люсиана осталась жива?

— Можете показать мне платье? — спросила Анна-Мари.

— Конечно. — Люсиана положила его на стол между ними.

Анна-Мари сосредоточила ману в своих глазах:

— Откройся мне — Анализирующее зрение.

Анализирующее зрение было заклинанием, созданным самой Анной-Мари. Оно позволяло ей изменять своё зрение таким образом, чтобы обнаруживать следы маны, а также её состав. Заклинание не было совершенным, однако. Оно требовало высокой концентрации и много маны для поддержания.

Магия оставляла следы, видимые, как люминол на брызгах крови. Было почти невозможно полностью скрыть её, даже если кто-то пытался. И чем мощнее магия, тем труднее её скрыть. У Анны-Мари не должно было возникнуть проблем с обнаружением следов, если утверждения Люсианы были правдивы.

Её надежды рухнули.

На платье не было ни следа магии, ни остатков того, что могло бы быть Серебряным Одеянием. Анна-Мари перевела свои магически усиленные глаза на Мелоди. Ничего. Ни капли энергии. Маги всегда выдают что-то — мерцание, рябь, намёк на текущую через них ману, — но не горничная. Анна-Мари пришла к одному выводу: Мелоди не была магом.

Как она могла прийти к другому выводу? Если Мелоди могла обмануть Повелителя Тьмы, она могла обмануть и одну девушку. Более того, Мелоди сама сказала: “Будет быстрее перешить его заново. Что бы вас ни ударило, оно пробило почти все слои защиты, которые я наложила. Эти заклинания будут только мешать починке платья, так что я пока сниму магию”.

Мелоди была исключением из правила, что магия оставляет следы. Благодаря своему превосходному контролю над магией, она легко стирала все её следы, когда хотела. Остаточная магия только усложнила бы будущие заклинания, так что это была просто хорошая практика — тщательно убирать за собой.

Анна-Мари пришла к истине всего на несколько минут позже.

— Благодарю, — сказала Анна-Мари.

— Пожалуйста. — Мелоди забрала платье со стола.

Люсиана заёрзала:

— Э-эм, Мелоди? Не злись, но я рассказала леди Анне-Мари о магии.

— О магии? О магии на платье?! — Краска залила лицо горничной, и она отвернулась.

— Что-то не так? — спросила Анна-Мари.

— Я просто... О, мне так стыдно. Мои глупые маленькие чары — ничто по сравнению с вашими талантами, леди Анна-Мари. Я ещё так мало знаю, и—боже, я смущаюсь.

Внезапно всё стало на свои места. “Глупые маленькие чары”, сказала она. Возможно, она имела в виду буквально. Возможно, “магия”, о которой, по словам Люсианы, зачаровала её платье, была просто маленьким талисманом на удачу. Люсиана казалась Анне-Мари доверчивой. Она могла неправильно истолковать слова Мелоди и раздуть всё это “защитное заклинание”. Отсюда и смущение горничной.

Должно быть, так оно и было. Тайна раскрыта. Без всяких церемоний. То, как Люсиана выжила после встречи с Повелителем Тьмы, всё ещё требовало ответа, но, по крайней мере, Анна-Мари могла быть уверена, что Мелоди не имела к этому никакого отношения.

Анна-Мари вздохнула. Снова на исходную. Но она забегала вперёд:

— О боже, прошу прощения. Я всё спрашиваю и спрашиваю, а вы только что пришли в себя. Как вы себя чувствуете? Надеюсь, хорошо?

— О, да. Доктор сказал, что я сделала его работу очень лёгкой, — ответила Люсиана.

— Я уверена, что так и было. — Анна-Мари рассмеялась. Ей было легче смеяться без подозрений, висящих над их отношениями. Кроме подозрений о самом существовании Мелоди. — Ах, и принц передаёт вам привет и извинения за то, что пропустил эту встречу. С прошлой ночи царит хаос, понимаете.

— Конечно! Я не ожидала, что Его Высочество найдёт для меня время. Особенно после прошлой ночи.

В последний раз, когда Анна-Мари видела Кристофера, он направлялся на допрос четвёртого маршрута: человека, который совершил нападение на бал, Бьорка Квишеля. Ну, “ковылял на допрос”, скорее, после того, что она с ним сделала.

Несмотря на травму того утра, Анна-Мари была рада, что есть секретный проход, соединяющий его комнату с её. Это предотвращало любые неловкие, беспорядочные скандалы, которые могли бы возникнуть, если бы дочь маркиза вышла из покоев наследного принца ранним утром. Если бы кто-то вообще заметил, учитывая, что все суетились после того, как весь дворец внезапно заснул и проснулся. Нет худа без добра, предположила Анна-Мари.

— Он оценит это, — сказала она. — И ещё кое-что. Я хотела поблагодарить вас. Искренне и от всего сердца, спасибо, что спасли его жизнь.

Люсиана покраснела и отказалась от благодарности:

— Я была рада это сделать. Я так многим обязана Его Высочеству.

Анна-Мари недоумённо наклонила голову. Они встретились только прошлой ночью. Чем она могла быть ему так благодарна?

— Я бы не была здесь без него, — продолжила Люсиана. — Это его дилижансная служба привела ко мне Мелоди.

Чашка Анны-Мари выскользнула из пальцев и разбилась об пол.

— Леди Анна-Мари! Ваше платье!

Её разум гудел от статики. Она не могла сказать, кто ей крикнул. Миллион воспоминаний пронёсся перед её глазами.

Дилижансная служба была транспортной системой дилижансов по всему королевству, которую она и Кристофер создали около семи лет назад. Она всё ещё работала. Но, возможно, что более важно, она не была частью игры.

Королевская семья спонсировала службу. Они поддерживали её маршруты и обеспечивали своевременное и доступное обслуживание для простого человека. Это была популярная услуга, и к тому же безопасная, так как мало кто из бандитов осмеливался открыто противостоять королевской семье. Эта безопасность вела к увеличению путешествий, торговли и лучшей экономике для всего королевства — а богатое королевство было сильным королевством.

В игре игрок должен был сделать определённый выбор, предполагая, что этот выбор перенесётся в игровой мир и повлияет на возможные концовки. Ступив на неправильный путь, игрок мог оказаться на плохом маршруте. Монстры могли наводнить столицу; Рордпьерская империя, марионетка Повелителя Тьмы, могла вторгнуться. Это были лишь некоторые из катастроф, которые могли произойти на плохом маршруте.

Однако, насколько этот мир был похож на игру, он всё ещё был реальным миром для них. В реальном мире не было защитных ограждений. Они должны были принять все возможные меры, чтобы обеспечить себе одну из счастливых концовок.

Отсюда и стремление к экономическому процветанию. Больше денег означало более подготовленную армию. Лучшие дороги означали более быстрое развертывание сил и припасов. Более безопасные путешествия облегчали и ускоряли вызов важных людей и отправку и получение важной информации.

Были и риски, конечно. Более сильная постоянная армия была на грани милитаризма. Враг мог использовать улучшенные дороги так же легко, как и союзники. Больше путешествий означало больше людей, приходящих и уходящих, некоторые из которых могли быть шпионами. Но они могли смягчить риски, и это было положительным изменением, для которого им не нужна была героиня.

Дилижансная служба приносила процветание. Анна-Мари могла только предполагать положение Теоласа в игре, но в их мире королевство процветало.

Это было отклонением от сюжета.

Это поразило Анну-Мари. Как я могла не предвидеть этого?

Люсиана никогда не достигает дна, потому что Мелоди была рядом, чтобы помочь ей. А Мелоди была рядом, чтобы помочь ей, благодаря дилижансной службе. Так что не Мелоди изменила историю... Это дилижансная служба?

Анна-Мари была права. Мелоди не попала бы в столицу без дилижанса. Во всяком случае, не так легко. Определённо не вовремя, чтобы встретить Люсиану в такой поворотный момент. Если бы она подождала даже немного дольше, Лект нашёл бы её в деревне и заставил бы встретиться с отцом, хочет она того или нет. Очень может быть, что она никогда не стала бы Мелоди, а была бы Сесилией Легинбарт.

Капля холодного пота скатилась по щеке Анны-Мари. Каждая стратегия, каждый план, каждый запасной вариант против каждой плохой концовки проносились в её голове.

Даже она сама не была застрахована от отклонений. Анна-Мари Виктиллиум из игры была шумной, громкой, высокомерной, эгоистичной и, честно говоря, бестолковой злодейкой. Эта Анна-Мари Виктиллиум не потерпела бы такой жизни. Она была гордой, идеалистичной и красивой. Безупречная леди. Оглядываясь назад, она должна была следовать сюжету более тщательно. Она должна была согласиться на эту дурацкую помолвку с Кристофером, вместо того чтобы быть упрямой.

Она была не той Анной-Мари. Совсем не той.

Что-то внутри неё цеплялось за ложную надежду на то, что всё встанет на свои места, когда будет готова сцена для основного сюжета. Все эти годы она действовала, руководствуясь оптимистичным предположением, что всё уладится. Поэтому, когда этого не произошло, и героини нигде не было видно, она запаниковала.

У неё было девять лет. Девять долгих лет, которые она могла бы использовать для поисков героини. Одна девушка с серебряными волосами обязательно нашлась бы за это время. Но она выбрала довериться тому, что героиня должна появиться позже. Она должна была поступить в Королевскую академию. Анна-Мари никогда не придавала большого значения их действиям, кроме как в рамках сценария видеоигры.

Она знала “Серебряную Святую и Пять Клятв” как свои пять пальцев и была отомэ-геймером до мозга костей.

Но это было всё, чем она была.

Знание видеоигры не делало её больше, чем просто одержимой девушкой-подростком — как бы она ни притворялась, что ей технически тридцать два. Ей не было тридцать два; ей было семнадцать, она умерла, переродилась и прожила с нуля до пятнадцати снова. Она была ребёнком. Цифры не делают взрослого ребёнка менее ребёнком. Стать взрослым можно лишь через опыт и зрелость. Смешивание двух разных детств не приравнивается к становлению взрослым.

Они с Кристофером были перерождены в игре. Проблема в том, что она никогда не переставала быть для них игрой.

Анна-Мари вскочила со стула:

— Прошу прощения, но если вы позволите, я должна идти переодеться.

— К-конечно, — заикаясь, проговорила Люсиана. — Вы плохо выглядите. Вы в порядке?

— Буду. Просто немного потрясена сожалением.

— Вы только пролили чай. Вам нечего стыдиться.

— Да, я... Полагаю, это правда. Спасибо. Прошу меня извинить. — Анна-Мари направилась к выходу.

— Я была рада видеть вас, леди Анна-Мари. Спасибо за вашу компанию.

— Это было приятно. Увидимся в академии?

— Обязательно!

Анна-Мари удалось сбежать, но цвет её лица так и не восстановился.

— Миледи, — сказала её горничная, — давайте вернёмся в вашу комнату. Я подготовлю свежую — м-миледи?!

Анна-Мари побежала. К чёрту приличия и грацию. Она бежала изо всех сил. Что я наделала? Что я наделала? Что я наделала?! Сюжет был разрушен в тот момент, когда мы начали строить свои собственные планы! Почему я не видела этого? Почему? Как?!

В теории хаоса эффект бабочки гласит, что незначительное, казалось бы, бессмысленное изменение состояния одного объекта в один момент времени может иметь серьёзные и долгосрочные последствия в более поздний момент времени. Их импульс возник задолго до того, как их собственная воля начала влиять на систему.

Если система была игрой, то изменение состояния произошло просто из-за того, что воспоминания Кристофера и Анны-Мари вернулись.

Уже одно это имело потенциал вызвать цепную реакцию, и для её проявления было целых девять лет.

Тот факт, что дилижансная служба свела Люсиану и Мелоди, доказывает, что мы уже отклонились. Отсутствующая героиня, странная Сесилия на балу, Люсиана, каким-то образом избежавшая Повелителя Тьмы, его разрушенный клинок — мы уже настолько далеко от сюжета, что я не могу разобрать, где верх, а где низ. Домино падает не в ту сторону, и всё это наша вина!

Честно говоря, большая часть заслуг принадлежала одной невежественной горничной, но такая же невежественная Анна-Мари не могла этого знать. Она могла винить только себя. Откуда ей было знать, что настоящая героиня переродилась, совершенно не подозревая о происхождении мира, рано пробудила свои силы и впоследствии использовала их в качестве горничной?

Возможно, однажды она узнает истинную личность Сесилии Легинбарт. Сегодня был не тот день. Она упустила свой шанс. Очень жаль.

Причин для этого было три. Первая — самонадеянность Анны-Мари. Она и Кристофер переродились в своих ролях с полным знанием того, что они должны делать. Она наивно предполагала, что каждый персонаж будет знать свою роль и придерживаться её.

Вторая — внешность Мелоди. Как Анна-Мари могла понять, что черноволосая, темноглазая горничная — это серебряноволосая героиня? Можно ли, например, любоваться косплеем с другими глазами, другими волосами (цветом и стилем) и другой одеждой и действительно утверждать, что вы узнали персонажа? Учитывая, конечно, что Мелоди также взяла все черты, которые Анна-Мари должна была узнать, и перенесла их в трёхмерный мир.

Третья причина была, пожалуй, самой главной. Причина, по которой девушка, достаточно яркая, чтобы удостоиться титула Ангела Весеннего бала, избежала внимания Анны-Мари благодаря, по сути, другому цвету краски.

Это была, по сути, её горничность. Мелоди была, в конце концов, женщиной внешности.

Она была мастером своего дела. Гением ассимиляции. Лучшей в умении сливаться с толпой. Даже её природная красота не могла помешать её талантам. Никакое количество привилегий героини не могло сделать эту горничную заметной на чьём-то радаре — даже на радаре Анны-Мари. Мелоди была горничной из горничных. Настолько горничной, что Анна-Мари никогда бы не подумала, что такая девушка может быть её драгоценной героиней. Это было так просто.

Возможно, она бы связала это, если бы они встретились на балу. Увы, это была не эта временная линия.

Анна-Мари бросилась по коридорам к Бьорку. Если сюжет был настолько разрушен, как она подозревала, ей сейчас больше всего нужна была информация. Обычно у неё не было бы доступа к Бьорку или его знаниям так рано в игре. Героиня должна была отогнать его и меч обратно своими новыми, зарождающимися силами.

По пути к флигелю, где охраняли Бьорка, Анна-Мари пересеклась с Кристофером, который должен был допрашивать пленника. Он даже взял с собой Максвелла по какой-то причине. Они бежали к ней.

— Анна-Мари!

— Кристофер?! — сказала она. — И лорд Максвелл?

— У меня были свои вопросы к преступнику, поэтому я пошёл с ним, — объяснил Максвелл. — Как леди Люсиана?

— Хорошо. Теперь, что заставило вас так спешить? Что с пленником? Вы его допросили?

Максвелл нахмурился.

Кристофер нахмурился:

— Сбежал.

— Сбежал?

— В том смысле, что его нет! — закричал принц. — Комната была пуста! Мерзавец исчез, и меча тоже нет! Мы понятия не имеем, где он!

Вероятно, кто-то усыпил стражу (кто именно — хоть гадай), и Бьорк проснулся первым и сбежал, пока была возможность. Скорее всего, он забрал клинок Повелителя Тьмы с собой.

— Леди Анна-Мари? — Максвелл с беспокойством посмотрел на неё. Она дрожала, опустив голову, скрывая выражение лица. Вероятно, напугана преступником на свободе, предположил Максвелл.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — заревела Анна-Мари. — Мы следуем сюжету или нет?!

**

Шуточки переводчика

Они были только вдвоём. Анна-Мари должна была воспользоваться шансом.

Анна-Мари: Нет проблем, если в итоге ей понравится. Ведь так?

**

Так что не Мелоди изменила историю... Это дилижансная служба?

Предок: Дилижансная служба нам принесёт искупление.

**

Автор: Возможно, однажды она узнает истинную личность Сесилии Легинбарт. Сегодня был не тот день. Она упустила свой шанс. Очень жаль.

Анна-Мари: У меня огрессия такая и зубы скрипят.

**

Вероятно, кто-то усыпил стражу (кто именно — хоть гадай), и Бьорк проснулся первым и сбежал, пока была возможность.

Бьорк:

Я пробегаю по доро-о-о-оге,

Я задираю кверху но-о-о-оги,

Поберегитесь, недотро-о-о-оги —

Бежит отчаянный атлет!

----------

Работящая горничная из дома Радлберг

— Ты уверен, что тебе не нужно быть на работе, папа? В канцелярии сейчас, наверное, суматоха?

— О, но я работаю, любовь моя. Сам лорд-канцлер удостоил меня почётной миссии — проводить бесстрашную Принцессу-Героя домой в целости и сохранности.

— Принцессу-кого?

— Принцесса-Фейри, дорогой, — вмешалась Марианна. — Так её называли на балу.

Хьюз усмехнулся:

— Ну, в канцелярии её называют Принцессой-Героем, в знак признания её храбрости в защите Его Высочества.

— Как мило! Слышишь, Люсиана? Ты герой!

— Хотела бы я им не быть! — сказала Люсиана. — Я хочу провалиться сквозь землю!

— О, пожалуйста, — сказала Марианна. — Я уверена, что большинство знает тебя в первую очередь как Принцессу-Фейри. Это имя я слышала на всех устах.

— Я бы не был так уверен, — сказал Хьюз. — Лорд-канцлер сам придумал это новое прозвище “Принцесса-Герой”. Оно непременно приживётся.

— В таком случае, интересно, как тебя будут называть в Королевской академии!

Люсиана завыла:

— Я даже думать об этом не хочу!

На облучке* кареты, предоставленной дворцом, Мелоди хихикала про себя. Хьюз и Марианна вернулись вскоре после того, как Анна-Мари покинула гостиную, и Радлберги сразу же отправились домой. Люсиана настаивала, чтобы Мелоди сидела с ними внутри кареты, но горничная наотрез отказалась. Это было неприлично. И у неё было кое-что, чем нужно было заняться.

— Сэр, что это там? — Мелоди указала вперёд.

Кучер проследил за её жестом, взглянув вдаль и отвернувшись от горничной:

— Что именно?

В мгновение ока Мелоди исчезла с облучки, пока внимание кучера было отвлечено, а затем снова появилась, как только он повернулся к ней.

— Не совсем понимаю, что я ищу, мадам, — сказал он.

— Не важно. Думаю, это была просто птица. — Мелоди улыбнулась. Кучер улыбнулся в ответ и пожал плечами.

Внутри кареты Люсиана с восхищением рассматривала великолепие интерьера:

— Это намного роскошнее, чем наша карета. Мне стоит почаще спасать принца. — Она надавила на мягкие сиденья, и её рука утонула в роскошной обивке.

Хьюз устало улыбнулся ей:

— Пожалуйста, не делай привычку из того, чтобы ранить себя. Я предпочту тебя, а не шикарную карету.

— Твой отец прав, — сказала Марианна. — Никакая щедрая компенсация не сможет восполнить потерю, если случится непоправимое.

— Д-да, мама. — Их дочь покраснела, смущённая их серьёзным ответом.

Неловкая тишина повисла в карете, нарушенная урчанием. Урчанием, очень похожим на голодный желудок.

— Э-это была не я! Это Грааль! — закричала Люсиана.

Рядом с ней бедный щенок лежал без сил. Он заскулил, ибо его морили голодом. Самая жесточайшая пытка.

Марианна хихикнула:

— Полагаю, уже почти время обеда. Я сама проголодалась. А ты, Хьюз?

— Я тоже, если честно. Давай поедим, когда вернёмся домой.

— Но, папа, Мелоди с нами, — сказала Люсиана. — Дай ей хотя бы время приготовить.

— Я дам ей время.

Марианна улыбнулась:

— Мы втроём можем скоротать время, пока она будет готовить, да?

Карета остановилась, и Мелоди открыла им дверцу.

— Мы прибыли, милорд, миледи.

Хьюз вышел первым, подав жене руку, чтобы помочь ей спуститься. Люсиана передала Грааля Мелоди, а затем вышла сама.

Карета уехала, оставив их четверых (плюс одного щенка) перед имением Радлбергов. Скромное имение, по меркам особняков, но величественное и гордое.

Когда я впервые пришла сюда, я думала, что мне придётся жить в одержимом доме совсем одной, вспоминала Люсиана. Но это уже не одержимый дом. Это дом. Здесь мама, папа, а теперь ещё Мелоди и Грааль.

В те первые дни она держалась храбро, но правда была в том, что она была ужасно одинока. Путь в столицу в одиночестве оставил её измотанной и растрёпанной. Жизнь в имении в его прежнем состоянии чуть не сломила её.

Люсиана задержалась на мгновение, чтобы полюбоваться профилем девушки, которая изменила для неё всё. Мелоди улучшила не только условия жизни и платья Люсианы — она спасла её дружбу и подарила ей ночь, полную чудес. Без неё Люсиана не попала бы на Весенний бал, и она не встретила бы принца, ни Анну-Мари, ни Максвелла. Так много замечательных людей.

Это оставляло Люсиану полной оптимизма в отношении будущего. По правде говоря, она уже не могла дождаться, когда начнутся занятия в академии.

— Спасибо, Мелоди!

— За что, миледи?

Мелоди, казалось, не осознавала, насколько она невероятна. Люсиана подумала, что когда-нибудь расскажет ей. Может быть. Но, с другой стороны, может быть, Мелоди лучше никогда не знать. Она счастлива; зачем рисковать, меняя это?

Люсиана просияла:

— О, ничего.

Мелоди хихикнула:

— Вы, должно быть, самая странная дворянка на планете.

— К-кого это ты называешь странной?! Пойдём уже внутрь. Хотя нас никто не ждёт, я полагаю.

Когда все были в сборе, никто не встретил их со словами “добро пожаловать домой”, когда они переступили порог. Люсиана решила, что пока обойдётся без этого.

Мелоди усмехнулась:

— Миледи, я скорее повешу свой передник на гвоздь, чем позволю своей госпоже войти в собственное имение без приветствия.

— А?

— Ух ты, как вкусно пахнет, — сказал Хьюз.

— Да, и правда, — сказала Марианна. — Но это не от нас, верно?

В прихожей разливался аппетитный аромат, доносившийся из кухни. Но это не могло быть правдой.

Мелоди осторожно поставила Грааля на пол и постучала в кухонную дверь.

— Что ты делаешь? Там никого— — Люсиана ахнула. Внезапно Мелоди исчезла. Как будто её здесь никогда и не было.

Дверь медленно открылась.

— Добро пожаловать домой, лорд Радлберг. Леди Радлберг. — Теперь по ту сторону двери Мелоди сделала идеальный реверанс. — Леди Люсиана.

Жизнь горничной шла по расписанию, и Мелоди никогда не пренебрегала своими обязанностями. Обед должен быть готов к обеду. С этой целью она телепортировалась в имение и оставила клона с отвлечённым кучером, позволив настоящей Мелоди сразу приступить к работе.

Граф и графиня смотрели, разинув рты. Они привыкли к клонам, но не к способности Мелоди телепортироваться, казалось бы, по своему желанию.

Это тоже было новостью для Люсианы:

— Боже, Мелоди! Не обязательно всё время нас удивлять! — Отбросив приличия, она прыгнула к горничной.

Мелоди взвизгнула:

— Миледи! Дворяне не бросаются на своих горничных!

— Ну а эта просто не может удержаться! Леди Люсиана, старшая из дома Радлбергов, приказывает тебе заткнуться и дать себя обнять!

— Кто вообще научил вас так разговаривать?! Отпустите меня сейчас же, миледи!

— Прости, Мелоди, но это работа, на которую ты согласилась. Обниматься — тяжёлый труд, знаешь ли. И как ты говорила — лучшие горничные работают, чтобы делать все работы!

Смех наполнил прихожую. Какой прекрасный весенний день, чтобы ознаменовать начало истории нашей скромной горничной.

— Это совсем не то, что я имела в виду!

**

Примечания переводчика

Облучка кареты - место для кучера.

**

Шуточки переводчика

Люсиана задержалась на мгновение, чтобы полюбоваться профилем девушки, которая изменила для неё всё. Мелоди подарила ей ночь, полную чудес.

Мне даже менять ничего не надо. Только вырезать чутка.

**

Не знаю куда лучше вставить, поэтому просто оставлю здесь.

Кристофер: Ха! Мы загнали тебя в ловушку. Теперь тебе конец.

Повелитель Тьмы: О чём ты бормочешь, презренный червь?

Анна-Мари: Сейчас увидишь.

Мелоди:

По помытому идти?

Головы вам не снести.

Морды чистить, кару шить,

До утра вам не дожить.

Повелитель Тьмы: Да ты хоть знаешь кто я?! Я сам Князь Тьмы!

Мелоди:

Я метёлкою для грязи

Уберу вас хоть вы князи,

Не помогут вам рассказы:

“Это лишь судьбы проказы”.

Повелитель Тьмы: Nani?

Кристофер: Фух, обошлось. И всего-то полы запачкали.

Мелоди:

А хотите — веник в руки,

И познаете все муки,

Что испытываю я?

Не узреть вам света дня.

Кристофер: Пощады...

Анна-Мари: ...маменька...

Мелоди:

Чтобы жизнью не сорить,

Неповадно вам сорить.

Мне, служанке, уваженье,

А для вас, господ, спасенье.

----------

Эпилог к прологу

Весна. Сезон цветения, мягкого солнца и прохладных бризов.

Прошла неделя после инцидента на Весеннем балу. Принц Кристофер и леди Анна-Мари наслаждались послеобеденным чаем в дворцовом саду. Им было о чём поговорить. Планы предстояло пересмотреть, запасные варианты — обдумать заново.

Они вздохнули. Встреча была очень продуктивной в том смысле, что продуктивной она не была вовсе.

— Мы действительно облажались, да? — сказал Кристофер.

Анна-Мари уже устала слышать это от него:

— Что сделано, то сделано. Мы сделали всё, что могли, чтобы не споткнуться с самого начала.

— Я понимаю, но я просто не могу избавиться от чувства, что... всё было напрасна, понимаешь?

— Я знаю. Я знаю.

Приветливая весенняя погода требовала отложить все эти мрачные мысли, но их вздохи наполняли воздух так же часто, как птичьи трели. По крайней мере, они портили настроение только себе. Анна-Мари возвела вокруг них звуконепроницаемый барьер, чтобы слуги не могли подслушать.

— Слушай, мы можем продолжать корить себя за это, или мы можем сделать что-то действительно конструктивное, — сказала она.

— Конструктивное. Точно.

— Ты предпочтёшь утопать в самобичевании? Мы всё ещё здесь, а значит, есть будущее, к которому стоит готовиться. Да, мы могли нарушить сюжет, не осознавая этого, но не все изменения были плохими.

Дилижансная служба была ярким примером. Она отклонялась от будущего, к которому готовились Кристофер и Анна-Мари, но также привела к процветанию во всём королевстве. Кроме империи, Теолас был окружён дружественными странами. В случае необходимости они могли позвать на помощь.

И, конечно, была Люсиана. Дилижансная служба привела к ней Мелоди и предотвратила ненужную трагедию. Трагедию, которую требовал сюжет, это правда, но Анна-Мари не особенно возражала против этого отклонения от игры.

— Ты права, — признал Кристофер. — К чёрту смерть Люсианы.

— Именно. Миру нужны такие милые девушки! И теперь мы сможем подружиться с ней в академии!

— Или я мог бы стать её женихом, если всё правильно разыграю.

— Ух ты. Ты действительно готов переступить через своего лучшего друга Максвелла? У тебя вообще есть шанс? Ты едва можешь завязать шнурки.

— Чёрт, ты права! Этот парень — дворянин до мозга костей! Я пропал!

Наконец, дела начали возвращаться в нормальное русло. Освежённые привычной перепалкой, Кристофер и Анна-Мари вернулись к насущным задачам.

— Итак... Планы. Есть идеи, как справиться с этим? — Анна-Мари кивнула в сторону Королевской академии. — Мы уже слишком далеко отошли от сюжета.

— Да, это. Я сказал отцу, что он параноик, но он, к сожалению, не сдаётся.

— Полагаю, я не могу его винить. Но сюжет на этом этапе просто...

Ещё один вздох. Время было замкнутым кругом для этих двоих.

— Обязательное общежитие?

— Исторически студенты приезжали в Королевскую академию из дома, но нападение на балу напугало знать. Теперь все должны жить в выделенных комнатах в общежитии. Их строят быстро. Они планируют закончить через два месяца. Думаю, студенты уже знают об этом.

Лект, будучи джентльменом, настоял на том, чтобы нести сумки Мелоди, пока они болтали и шли. Она как раз ходила на рынок за покупками, когда столкнулась с ним, и теперь они направлялись обратно в имение Радлбергов.

Очевидно, их встреча не была случайностью, но Мелоди этого не знала.

— Мне нужно будет подготовиться, — сказала Мелоди себе под нос. — Спасибо, что сказал.

— Ты бы узнала об этом раньше или позже.

Сердце Лекта не знало покоя всю эту неделю. Горничная Радлбергов, Мелоди Вейв, на самом деле была Селести — дочерью его господина, графа Клауда Легинбарта, которую он отчаянно искал. И, что ещё хуже, Лект был влюблён в эту девушку.

Несмотря на довольно... сомнительную разницу в возрасте, рыцарь разрывался между любовью и своим господином. Его господин жаждал найти дар, который оставила ему его покойная возлюбленная, но этот дар жаждал лишь простой жизни горничной. Эти соперничающие желания не могли сосуществовать. Если Лект доложит графу то, что знает, Мелоди потеряет свою мечту. Если он промолчит, его господин никогда не узнает о своей дочери.

Правильного ответа не было, и это разрывало Лекта изнутри.

— Мелоди, — сказал он, — у меня есть вопрос.

— Да?

— У тебя нет амбиций, выходящих за рамки работы горничной? Неужели ты никогда не представляла, как было бы жить дворянкой, со всей роскошью и привилегиями, которые это включает? Ты не могла бы быть горничной, но могла бы стать фрейлиной при дворе. Если служение — твоя страсть, ты определённо могла бы делать это в лучших условиях.

Он искал любой выход из этого конфликта. Это была его последняя надежда на компромисс между желаниями его господина и стремлениями его возлюбленной.

Фрейлина могла быть одновременно и дворянкой, и слугой. Это была своего рода сопровождающая для знатных дам более высокого ранга, похожая на горничную, но только для титулованных женщин. Как фрейлина, Мелоди могла быть и леди Легинбарт, и горничной при ком-то во дворце. Это было идеально. Если бы ей это понравилось, Лекту не пришлось бы предавать никого.

Мелоди задумалась на мгновение:

— Не могу сказать, что когда-либо думала об этом. Мне нравится быть горничной. Думаю, это мне подходит.

Как же она была, однако, готова предать его.

— Почему ты так говоришь? — спросил он. — Ты служишь горничной. Ты могла бы служить фрейлиной. Какая разница? Ты была бы свободна как дворянка. Ты могла бы делать всё, что захочешь. Большинство ухватилось бы за такую возможность.

— Я ничего не имею против фрейлин, — сказала Мелоди. — Этот аспект служения меня интересует, но его сходство с работой горничной поверхностно. Думай об этом как о... рыцаре по сравнению с простым солдатом.

Лект вздрогнул. Он очень хорошо понимал эту метафору. Обязанности и ответственность рыцаря были совершенно иными, чем у простого солдата, хотя для обывателя все военные профессии казались одинаковыми.

— Кроме того, я дала обещание своей покойной матери, — продолжила она. — Я поклялась ей, что не буду просто горничной. Я стану самой лучшей горничной, которую когда-либо видел мир. И я только начинаю!

Глаза Мелоди сияли, как драгоценные камни, завораживая Лекта своим блеском. Он мог бы любоваться ими вечно. Он видел в них надежду. Амбиции. И он влюбился снова.

Он не мог погасить этот свет. У него не хватило духу.

— Я надеюсь, твоя мечта сбудется, — сказал он.

— Сбудется! Просто подожди! Как только я пойму, как именно это сделать, то есть. Это работа в процессе. — Мелоди застенчиво улыбнулась.

Лект улыбнулся в ответ, хотя и был побеждён. Говорят, любовь — это яд, и теперь я понимаю почему. Простите меня, милорд. Пожалуйста, дайте ей время.

Он нашёл свой ответ.

***

— Я вернулась!

— Мелоди! Добро пожаловать домой! И слушай! В академии строят общежития!

Люсиана набросилась на горничную, как только та переступила порог.

— Миледи! — взвизгнула Мелоди. — Ради всего святого, отпустите меня, пока я всё не уронила!

— Ой, прости. Я разволновалась.

— Я вижу. Яйца оценят более нежный подход в следующий раз, миледи. И да, Лект рассказал мне, что академия вводит систему общежитий. Надо многое сделать. Упаковать платья, собрать вещи.

— Эм, Лект? Ты всё ещё с ним общаешься? За что он тебя на этот раз водит?

— Водит? Единственное место, куда он меня проводил, — это обратно в имение. Он помог мне донести вещи.

Люсиана нахмурилась, и Мелоди пришлось скрыть усмешку при виде продолжающегося недоверия её госпожи к Лекту.

— Я правда думаю, что ему не помешала бы хорошая взбучка, — сказала Люсиана.

— И что в этом было бы подобающего, миледи? Если определение ускользает от вас, мы всегда можем вернуться к вашим урокам.

Люсиана взвизгнула:

— Э-это была лишь шутка, конечно! — Она издала свой лучший и самый лединый смех. — Ладно, слушай! Оказывается, ты можешь пойти со мной в академию!

— Я? В академию?

— Удивительно, да! Оказывается, нам разрешают брать с собой несколько слуг в качестве сопровождающих. Ну, ты у нас единственная, так что я очень хочу, чтобы ты пошла со мной.

— С удовольствием, но что насчёт имения? Полагаю, я могу оставить клона.

— Можешь, если хочешь, но помнишь, когда нам предложили деньги в качестве награды за то, что я спасла принца? Это довольно значительная сумма. Мы сможем нанять новых слуг, пока ты будешь со мной.

— В таком случае у меня нет причин отказываться. Я буду рада сопровождать вас, миледи.

— Да! Эти два месяца не пройдут достаточно быстро!

— Захватывающе, правда?

Они улыбнулись друг другу с искренним энтузиазмом.

В “Серебряной Святой и Пяти Клятв” в Королевской академии не было общежитий. Игра не давала никаких указаний на этот случай. Через два месяца они заполнят чистые страницы совершенно ненаписанного приключения.

***

Столица королевства Теолас, Палтесия, была центром экономического роста благодаря политике Кристофера и Анны-Мари. Улицы были чистыми, люди сияли счастьем, а город излучал радостную атмосферу, подобающую сеттингу отомэ-игры.

Но это была реальность, и она простиралась за стены Палтесии. Те, кому не повезло жить под их защитой — те, кто жил на окраинах города, — жили в нищете.

Трущобы были другим миром. Сколько бы золота или серебра ни наполняло карманы правителей Верхнего квартала, в безопасности своих роскошных поместий и обширных особняков, их богатство не улучшало участи бедняков. Там, где они собирались, процветала грязь общества — воры, убийцы и мошенники.

Там, в мрачных трущобах великолепной Палтесии, один человек выжидал. Он прятался в тенях, съёжившись на корточках. Было темно. Тьма глубже, чем рискнули бы самые закалённые жители трущоб. Человек сливался с этой тьмой, невидимый для всех, кроме самых проницательных глаз.

Он был призраком, разбитый клинок в его руке был воспоминанием.

Из его раздробленного перекрестья сочилась тёмная дымка, извращённая тень, ещё более чёрная, чем окружающая его тьма.

“Серебряная Святая и Пять Клятв” только начинались.

**

Шуточки переводчика

— Я правда думаю, что ему не помешала бы хорошая взбучка, — сказала Люсиана.

Лект POV:

[[image:/storage/reader-images/9dc65ed9753b9fdec7731f1fbc2e3b206b9c55cd.jpg]]

----------

Бонусная История: Суматошные горничные приключения леди Люсианы

Через три недели после Весеннего бала Радлберги наслаждались послеобеденным чаем в тихий, спокойный вечер. Люсиана нарушила тишину просьбой:

— Мелоди, я хочу примерить форму горничной.

Кто мог её винить? Эти чёрные униформы были такими простыми и элегантными с белоснежными передниками. К тому же у Люсианы была прекрасная Мелоди, которая служила примером того, как форма горничной может быть одновременно скромной и привлекательной. Люсиана была очарована униформой с самого первого дня, как увидела Мелоди в ней, словно юная девушка, подражающая моде своего любимого кумира.

Мелоди сладко улыбнулась:

— Абсолютно нет.

Она разбила скромные мечты Люсианы в мгновение ока. Люсиана моргнула, глядя на горничную, не веря своим ушам. Мелоди? Сказать “нет” своей госпоже? Возможно ли это вообще?

— Н-но почему?

— Форма горничной священна. Она надевается не ради легкомыслия, а ради служения своему господину или госпоже. Она как доспехи для рыцаря, платье для леди, корона для короля. Прошу прощения, миледи, но я не могу этого позволить. — Мелоди поклонилась. — Пожалуйста, поймите. Наша форма только для горничных.

Люсиана лишилась дара речи. Тишина окутала собрание, пока патриарх Радлбергов, Хьюз, не нарушил её:

— Я вижу простое решение этой проблемы.

— И какое же? — сказала Люсиана.

— Ты хочешь надеть форму горничной?

— Ну, да.

— Тогда просто стань горничной.

Глаза Люсианы расширились.

— Всего на один день, — сказал её отец. — Всего на один день надень эту форму и будь горничной Радлбергов. — Он сиял самодовольной улыбкой, уверенный, что только что спас положение своей гениальностью.

Люсиана посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Как мило! — сказала Марианна. — Думаю, ты будешь так мило выглядеть в форме горничной, дорогая.

— Конечно, будет! Она наша дочь, Марианна! Вся одежда в мире существует лишь для того, чтобы обрамлять её красоту!

— Как ты любишь её баловать. — Марианна хихикнула. — Она ведь и твой ребёнок, знаешь.

Люсиана могла только наблюдать за флиртом родителей в полном ужасе.

— Мелоди, — сказал Хьюз, — если Люсиана согласится поработать горничной завтра, ты тогда позволишь ей надеть форму?

— Ну, думаю, в таком случае проблем не будет, — сказала Мелоди. — Хорошо.

Я могу придумать несколько проблем! сетовала Люсиана. Моё мнение вообще кто-то учитывает?!

— О, я не могу дождаться, когда увижу её в этом платье, — захихикала Марианна.

— Я тоже, любовь моя, — сказал Хьюз.

Я... я просто хотела примерить форму. Ладно, как скажете. Думаю, я с этим справлюсь.

Её родители могли предаваться своим маленьким фантазиям, если хотели. Более важно то, что Мелоди оживилась при этой идее, и её энтузиазм вызвал у Люсианы некоторый интерес.

Так было решено, что леди Люсиана станет горничной на один день.

***

— Подъём, миледи.

— Мелоди?.. Не слишком ли рано для этого? — Люсиана с трудом поднялась с зевком. Было половина шестого утра — слишком рано для каких-либо подъёмов.

— Нам многое нужно сделать до того, как проснутся Его Светлость и Её Светлость.

— О. Точно.

Люсиана много раз помогала по дому из-за бедности семьи, но это было дома, когда она всё ещё была дочерью графа. Ни одной леди не подобает вставать до рассвета.

— Я принесла ваш чай, — сказала Мелоди. — Выпейте перед тем, как мы начнём. — Она вкатила тележку с чайным сервизом. Мелоди грациозно налила чашку и протянула её своей госпоже.

— Благодарю.

Ничто так не помогает проснуться, как немного чая. Люсиана унаследовала эту давнюю и почитаемую английскую традицию, когда Мелоди официально стала её горничной. Этот чай отличался более полным вкусом благодаря добавлению молока, как и предпочитала Люсиана. Молоко смягчало вкус, скрывало естественную горечь листьев и делало напиток более бодрящим.

Что-то в этой чашке отличалось от других.

— Вкусно, — сказала Люсиана. — Лучше, чем обычно. Богаче.

— Это, миледи, королевский молочный чай.

— Ух ты. Звучит шикарно. Не то чтобы обычный был плох, но этот, кажется, лучший.

— Вы слишком добры, миледи.

“Королевский молочный чай” — это, по сути, японизм. На самом деле это разновидность заваренного чая.

Обычный молочный чай можно приготовить, просто добавив молоко в уже заваренный чай. Королевский молочный чай отличается тем, что требует добавления молока и воды в маленькую кастрюльку, нагревания, добавления предварительно заваренных чайных листьев, лёгкого перемешивания, настаивания в течение некоторого времени, а затем переливания всего содержимого в чайник через ситечко. Нужно быть осторожным, чтобы не дать ему вскипеть или завариваться слишком долго. Буквально дать ему завариться тоже сделало бы его горьким, что не подошло бы королевскому вкусу.

— Ты та, кто научила меня, что техника может иметь значение, когда дело доходит до чая, — сказала Люсиана. — Но, думаю, это относится ко многим вещам.

— Я рада, что вам понравилось. Мне делать это обычным?

— Давай оставим это для особых случаев. Будет меньше ощущения праздника, если я буду пить его каждое утро. — Люсиана просияла, глядя на Мелоди, наконец окончательно проснувшись.

— Как пожелаете. А теперь давайте переоденемся и начнём сегодняшнюю работу!

— Да! — Люсиана была готова. Наконец-то форма горничной была в пределах досягаемости! — Подожди. Это не то, что я имела в виду.

Платье, которое приготовила Мелоди, выглядело дёшево, если не сказать хуже. Хлипкая вещица с цветочным узором.

— Сегодня вы будете заниматься домашней работой. Поэтому вы будете домашней горничной. Это типичная утренняя униформа.

Работу горничной можно разделить на две большие категории: имение и кухня. Дела по имению включали уборку, стирку и общую помощь господину или госпоже. Кухонные обязанности касались всего, что связано с кухней. Обе включали в себя утомительные задачи, поэтому те, у кого были деньги и желание, нанимали домашнюю горничную для выполнения более рутинной работы.

— Утренняя форма? — переспросила Люсиана. — Она меняется днём?

— Она для уборки. Вы же не хотите испачкать свою хорошую одежду, правда?

— О. Понимаю. Но почему ты всё ещё в своём обычном платье?

— Потому что горничная не носит свою рабочую одежду перед своей госпожой, миледи. Обычно я была бы в той же униформе.

Помимо работы по дому и уборки, у домашней горничной была ещё одна важная обязанность: прислуживание. После утренней уборки её следующей задачей было разбудить дом и подать семье напитки, как Мелоди только что сделала для Люсианы. Иногда им даже приходилось готовить ванны. Работе не было конца.

В любом случае, горничной не пристало появляться перед господами в неопрятном виде. Поэтому у домашних горничных обычно было две формы: для уборки и для прислуживания.

— Я купила недорогую ткань в местном текстильном магазине и сшила это платье сама, — сказала Мелоди. — Для вас у меня есть передник и чепец, конечно.

Люсиана приняла форму. Она была скромной. Практичность явно доминировала над дизайном, в отличие от ярких платьев дворян. Люсиане она показалась похожей на одежду простолюдинки. Передник и чепец были не лучше.

Это было совсем не похоже на наряд Мелоди. Не было ни чёрного, ни белого, а много коричневого, скучного старого коричневого, чтобы лучше скрывать пятна. Ткань была грубой, как мешковина.

— Она не очень милая, — проворчала Люсиана.

— На вас она будет милой, миледи. А теперь давайте поторопимся. Позвольте мне помочь. — Мелоди протянула руки.

Люсиана покачала головой:

— Спасибо, но не сегодня. Я же должна быть горничной, помнишь?

— Правильно, — сказала Мелоди. — Да, полагаю, это так. Тогда я оставлю вас, а сама пойду переодеваться. Подождите меня здесь, когда закончите.

Горничная ушла, и Люсиана надела форму. Она привыкла одеваться сама, часто делая это дома, и управилась быстро.

Мелоди вернулась как раз в тот момент, когда Люсиана разглядывала себя в зеркале:

— Боже, миледи, она вам так идёт, как я и представляла.

— С-спасибо. — Люсиана колебалась, улыбнуться или нахмуриться в ответ. Было ли комплиментом то, что одежда для тяжёлого труда ей “идёт”? В конце концов, она решила принять комплимент.

В конце концов, Мелоди была в том же самом и выглядела просто очаровательно.

— А теперь слово предостережения, миледи. Как бы временно это ни было, вы собираетесь стать горничной. Поэтому вам будет неподобающе обращаться к коллеге как к “миледи”. Я буду обращаться к вам по имени на это время. Соответственно, помните о своём месте и ведите себя соответственно.

— Да, мадам Мелоди!

— Очень хорошо. Давайте начнём.

В шесть утра горничный опыт Люсианы официально начался.

— Его Светлость и Её Светлость обычно просыпаются около восьми, — сказала Мелоди. — У нас есть время до тех пор, чтобы выполнить наши утренние обязанности.

— И какие они?

— Уборка нужных мест в имении.

Единственная видимая часть работы хорошей горничной — это результат. Она никогда не должна позволять своему господину или госпоже видеть сам процесс уборки, только безупречный результат. Поэтому у домашней горничной был лимит времени. Было крайне важно завершить уборку до того, как имение проснётся, и это включало в себя приведение в безупречный вид каждой комнаты, которой кто-то мог бы воспользоваться, — столовой, гостиной или библиотеки. Только спальни были исключением.

— А затем парадный двор и завтрак, — продолжала Мелоди, — и утренний чай.

— И мы делаем всё это... за два часа?

— Да. Почему вы спрашиваете?

— М-Мелоди... мадам Мелоди, вы делаете это каждое утро?

— Каждое утро. — Мелоди наклонила голову. — Есть проблемы?

Можно было и так сказать. Люсиана пыталась переварить услышанное. Ей потребовались все силы, чтобы сохранять спокойствие. Мелоди была не горничной — она была монстром.

Они подошли к столовой и первым делом распахнули шторы и окна.

— Что у вас в руке? — спросила Люсиана.

Мелоди гордо подняла деревянную коробку с ручкой:

— Это? Это коробка домашней горничной. Для хранения всех необходимых средств для уборки. Там есть всё, что вам может понадобиться, так что вы скоро с ней познакомитесь.

Люсиана кивнула:

— Не научите меня, как это делается?

— Конечно. Начнём с плиты.

— Плиты? В это время года?!

— По утрам весной в зале может быть довольно прохладно. Я использую её, чтобы согреть зал перед завтраком.

Теперь, когда она упомянула об этом, Люсиана вспомнила, что приходила в эту комнату первым делом утром и находила её тёплой и уютной. Мелоди действительно продумала всё.

— Давайте начнём, — сказала горничная.

Сначала они вычистили остатки золы и углей. Оставление их без присмотра было частой причиной пожаров. Затем они отскребли налёт и копоть, отполировали плиту до блеска. Это была тяжёлая работа, особенно для женщин, и процесс мог меняться в зависимости от типа плиты. К счастью, с коробкой Мелоди всё шло гладко.

Всё, кроме решётки, где лежали дрова и уголь. Здесь им пришлось скрести и полировать каждый отдельный прут. Назвать это утомительным — значит оскорбить само понятие утомительности.

Закончив с уборкой, они могли разжечь плиту и приступить к уборке остального зала. Однако нужно было быть тщательными, так как плиты выделяли частицы, которые могли забиться в каждую щель.

— Люсиана, я закончила с другими комнатами. — Мелоди вернулась после быстрой уборки своей части, только чтобы застать ученицу на четвереньках, тяжело дыша. — Люсиана?!

— С-столовая... готова, — выдохнула Люсиана.

— Давайте передохнём.

Люсиана втащила себя на стул, чтобы перевести дух. Маленькая стрелка на часах на каминной полке показывала чуть больше семи. Она потратила целый час на уборку одной комнаты.

— Прости, — вздохнула она. — Я ужасно справляюсь.

Впереди была ещё гора задач, а она использовала половину времени на одну комнату. Её “помощь” только замедляла их. Как это вообще возможно? Разве двое не должны работать лучше, чем один?

В последнее время Люсиана была на подъёме, так что этот провал ударил по ней больно.

Мелоди хихикнула:

— Это ваш первый день, Люсиана. Вы ещё учитесь. Если честно, я уже предвидела, что вы не будете особо полезной.

Люсиана застонала. Она не могла отрицать, но всё равно было обидно слышать.

— Лучший совет, который я могу вам дать, — продолжила Мелоди, — это упорно трудиться. Упорствуйте, и вы освоите приёмы со временем. Делайте это усердно, и ваша работа будет сиять. — Она оглядела зал. — Я вижу, что вы здесь усердно трудились, Люсиана. У вас есть задатки хорошей горничной.

Это была не профессиональная работа — Мелоди могла бы придраться, если бы захотела, — но работа была приемлемой, и было ясно, что Люсиана старалась изо всех сил. Это было дороже всего.

— Вы серьёзно?

— Я не иду на компромиссы, когда дело касается моей профессии, Люсиана.

— Это правда. — Люсиана покраснела. — Особенно когда дело касается горничных.

— В любом случае, в таком виде вы не сможете много работать.

— А? О. Точно. — Сажа покрывала платье Люсианы. Она только разнесла бы её повсюду, если бы продолжила уборку. — У вас есть во что переодеться?

— Хм. Обычно я бы позволила, но, поскольку у нас мало времени, давай сделаем проще. Чистота — Lavanemergenza*.

— А? Ого!

Из руки Мелоди полился свет, окутывая Люсиану. Затем он лопнул, как мыльный пузырь, искры засверкали в воздухе, словно мелкая пыльца. Когда свет рассеялся, платье Люсианы было как новое.

— Ух ты, — выдохнула Люсиана. — Спасибо.

Мелоди изобрела это заклинание на случай, если наряд её господина или госпожи испачкается вне дома. Даже профессиональная прачка не смогла бы создать такое мощное очищающее заклинание.

— Продолжим на улице?

— Да, пожалуйста!

Закончив с интерьером, они перешли к экстерьеру. Для дворянина внешний вид — это всё, поэтому фасад имения был, возможно, важнее интерьера. Одной из важнейших обязанностей домашней горничной было поддержание этого внешнего вида. Само действие также служило публичным представлением. Горничные, занятые уборкой парадного двора, посылали сигнал о том, что эта семья может позволить себе прислугу.

— М-мадам Мелоди, можно мне пальто? Вы были правы насчёт холода.

— Нельзя.

На публике они представляли имение. Если бы кто-то увидел их в чём-то, кроме формы, это опозорило бы достоинство семьи, которой они служили.

В большинстве случаев — честно говоря, всегда — горничная отбрасывала практичность ради внешнего вида. К тому же Мелоди холод был нипочём. Она процветала, занимаясь любимым делом.

Люсиана замолчала и принялась за работу, начав с полировки латунных ручек дверей и молотков, не забывая о почтовом ящике и замочных скважинах. Затем она подмела ступени, ведущие к парадной двери, и принесла воды из колодца, чтобы натереть ступени пемзой. На бумаге всё это звучало быстро и легко, но, поверьте, это был тяжёлый труд.

— Вода холодная, ветер холодный, колени болят, спина болит, всё болит, вода холодная...

— Вы сдаётесь, Люсиана! Держитесь! У вас отлично получается!

С поддержкой Мелоди Люсиана завершила свои задачи и, наконец, закончила всю уборку. Оставалось только приготовить завтрак и утренний чай для матери и отца.

— Тёплая вода, Люсиана.

— О, боже, спасибо.

Они сделали короткий перерыв на кухне, чтобы согреться после работы на улице. Люсиана чувствовала себя заледеневшей. Мелоди обычно никогда не позволяла себе таких поблажек, как “перерывы” во время работы, но сегодня она сделала исключение. Люсиана технически всё ещё была её госпожой. Ей не обязательно было проходить через суровое испытание настоящего горничного утра.

Плита уже была растоплена и готова к завтраку, согревая кухню до их прихода. Люсиана отпила воды и облегчённо вздохнула. Клон занимался готовкой, так как Мелоди большую часть дня наблюдала за Люсианой.

Часы показывали без пятнадцати восемь. Они едва успевали.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Мелоди.

— Теперь нормально, — сказала Люсиана. — Спасибо.

— Я понимаю, что, возможно, взвалила на вас слишком много задач сразу, и прошу прощения. Я не должна была ожидать от вас так много в первый день.

— Я ценю это. Я много узнала о твоей работе, которую ты делаешь для нас каждый день, так что будем считать, что мы квиты.

— Вы слишком добры. — Они хихикнули над абсурдностью ситуации. — Уже почти время, знаете?

— Время для чего? Подожди, ты не имеешь в виду...

— Давайте переоденемся, хорошо? — Мелоди достала откуда-то чёрное струящееся платье.

Люсиана засияла:

— Правда?! Я наконец могу его надеть?!

Вот она, наконец, та самая форма для прислуживания, которую она так любила.

— Вам нужна помощь, чтобы переодеться? — спросила Мелоди, смеясь.

— Нет! Я же сегодня горничная! Я сейчас!

Люсиана умчалась в свою комнату, и через несколько минут вернулась в чёрном платье.

— Вы прекрасно выглядите, Люсиана.

— П-правда? — Она нервно усмехнулась, румянец залил её щёки, когда она поправляла две длинные косы, перекинутые через плечи. — Спасибо.

— Вы заплели волосы.

— Так было проще, чем, эм, укладывать их в пучок.

— Вы выглядите просто очаровательно.

— Х-хватит, перестань. — Люсиана спрятала лицо за руками, которое горело ещё сильнее. Она никогда раньше не носила косы, поэтому немного стеснялась, правильно ли она их заплела.

— Какое прекрасное утро получилось, проведённое с вами.

Люсиана выглянула из-за пальцев:

— Прекрасное? Что было прекрасного в том, что я постоянно всё портила?

— По правде говоря, я так волновалась прошлой ночью, что почти не спала.

— Из-за чего?

Люсиана была озадачена. Всё, что она сделала, — это жаловалась на платье, выбила Мелоди из колеи и стала таким бременем, что Мелоди понадобился клон, чтобы успеть приготовить завтрак. Чему Мелоди могла радоваться во всём этом?

Щёки Мелоди покраснели:

— Я была рада, что у меня появилась коллега. Пусть всего на день, но это уже было захватывающе, не говоря уже о том, чтобы учить кого-то тому, что я делаю. И то, что этим кем-то была моя собственная госпожа, делало это ещё лучше.

Конечно, Мелоди стала горничной на все руки именно для того, чтобы избежать коллег и оставить всю работу себе, но она не видела противоречия в этом чувстве. Она могла хотеть полного опыта и работать с другими.

Большинство дворянских имений управлялись благодаря сложному штату слуг во главе с экономкой. Те, кто были ниже неё — домашние горничные, парадные горничные, няни, кухонные горничные, судомойки, — работали вместе, чтобы поддерживать порядок в большом поместье. Сегодня утром Мелоди получила лишь небольшой вкус этого, и она была благодарна своей госпоже за этот опыт.

— У нас ещё целый день впереди, но спасибо, миледи... простите. Спасибо, Люсиана.

Люсиана чуть не взорвалась. П-почему она такая милая?!

Горничная улыбалась смущённой, влюблённой улыбкой героини, и Люсиана едва могла вынести это. В её животе бурлило что-то, что она не осмеливалась назвать, что не обращало внимания на то, что они обе женщины.

Её щёки горели сильнее, чем когда-либо.

— Что-то не так? — спросила Мелоди.

— Н-нет? Всё отлично! — Она отчаянно замахала руками, пытаясь сохранить видимость нормальности. Это было нелегко. Её лицо могло зажечь угли в плите.

Клон Мелоди вкатил тележку в комнату как раз вовремя, чтобы прекратить страдания Люсианы:

— Утренний чай готов.

— Идеально, — сказала настоящая Мелоди. — Идёмте, Люсиана? О, но сначала—

— Я сама! Оставь это мне!

— Эм, возможно, мне стоит объяснить—

— Не нужно! Я просто скопирую то, как ты это делаешь каждое утро!

— Ну, процесс немного варьируется, и—Л-Люсиана! Подождите! Прошу вас!

Люсиана схватила тележку и бросилась в спальню родителей, как чёрт из табакерки. Если она не могла скрыть своё смущение, возможно, она сможет убежать от него.

Мелоди не успела среагировать. Возможно, она могла бы предотвратить надвигающуюся трагедию магией, но задним умом все сильны. Она бросилась в погоню пешком.

— Миледи, подождите! Послушайте меня! Я умоляю вас послушать меня! Миледи, пожалуйста, вы должны сначала постучать—

Стук разнёсся по коридору:

— Мама! Папа! Я вхожу!

— Сначала постучите, а затем подождите, иначе вы—

Крик потряс имение, достаточно громкий, чтобы все услышали.

— Л-Люсиана?! — выдохнула Мелоди. — Вы должны подождать после стука, иначе вам не понравится, что вы—

— М-мама? Папа? — заикаясь, проговорила Люсиана. — Ч-что вы двое делаете?! И средь бела дня?! Нет, не вставай, папа, ради бога! Пожалуйста, не надо! Не—

Ещё один крик. Хлоп!

Как давно у Люсианы был этот харисэн?

— Бвах! — простонал граф.

— Дорогой! — воскликнула его жена.

Мелоди прибыла на место преступления и опустила плечи:

— Слишком поздно.

Был важный ритуал входа в спальню господина и госпожи: постучать, а затем подождать, пока они пригласят вас войти. Если открыть дверь слишком рано, вы узнаете на собственном опыте, насколько здоров брак Радлбергов. Пятнадцать лет и всё ещё крепкий — возможно, слишком крепкий для их пятнадцатилетней дочери. Ещё удивительно, что у неё нет младшего брата или сестры.

Так в восемь утра горничный опыт Люсианы подошёл к внезапному концу.

— Я не могу э-э-этого!

К сожалению для неё, хорошая горничная — благоразумная горничная.

***

Несколько дней спустя...

— Мелоди, не могла бы ты стирать папино бельё отдельно от моего?

— Л-Люсиана! Любовь моя!

Хьюз пережил холодный приём со стороны дочери в течение некоторого времени. Однако они довольно скоро восстановят свои отношения.

**

Примечания переводчика

Lavanemergenza (итал.) - Экстренная стирка.

**

Шуточки переводчика

— М-мама? Папа? — заикаясь, проговорила Люсиана. — Ч-что вы двое делаете?! И средь бела дня?! Нет, не вставай, папа, ради бога! Пожалуйста, не надо! Не—

Люсиана: Руки прочь от моего спавна! Удар Харисэна!!!

**

Мелоди сладко улыбнулась:

— Абсолютно нет.

Она разбила скромные мечты Люсианы в мгновение ока.

[[image:/storage/reader-images/774ed240be3124b08980b97603d87feb406cedd8.png]]

----------

Послесловие Автора

Привет читателям, новым и старым! Я Atekichi, и я хочу поблагодарить вас за то, что вы прочитали мою книгу “Героиня? Святая? Нет, я лишь работящая горничная (И горжусь этим)!”

Я также должен кое в чём извиниться. Видите ли, я стал называть профессию Мелоди “работящая горничная*”, как вы, возможно, заметили. На самом деле это неверный термин. Технически правильный термин — “горничная на все руки”.

Естественно, оригинальное название этой серии на самом деле было “Героиня? Святая? Нет, я горничная на все руки (И горжусь этим)!” — но это не очень легко произносится, правда? И почему всем остальным горничным так легко — домашние горничные, парадные горничные и прочие горничные, — а горничная на все руки вынуждена мучиться с этим сложным словом? Мне это казалось несправедливым. Ну, давай, английский! Прости, английский. Это не твоя вина.

Короче говоря, я объединил слова в своё собственное оригинальное “работящая горничная”. Только, пожалуйста, не называйте их так, если когда-нибудь встретите такую.

В любом случае, о чём это я? Ах да. Как, чёрт возьми, моя странная история об одержимой горничной главной героине попала на полки магазинов?..

Глупый вопрос. Благодаря замечательным людям из To Books и нашему великолепному иллюстратору, великой Юкико-сама, конечно. Я не могу вас достаточно отблагодарить за то, что вы воплотили Мелоди, Люсиану и всех этих персонажей из моей головы в жизнь. Видеть, как они обретают форму в этом мире, — это поистине неизъяснимое чувство.

Конечно, ничего из этого не было бы возможно без любви и поддержки моих первых читателей, когда это была просто веб-новелла на “Shousetsuka ni Narou”. Спасибо и вам. Надеюсь, вам понравится опубликованная версия, так как я кое-где подправил историю.

Ещё раз примите мою скромную благодарность за прочтение этой книги, и я надеюсь увидеть вас снова в следующей главе горничного безумия Мелоди. До встречи!

От создателей

ATEKICHI

Любитель чая, который пишет о любительнице горничных. Уточню: я любитель чая обычный, не эксперт. Пожалуйста, не пытайтесь всерьёз обсуждать со мной, как он заваривается. Любить и знать — разные вещи. Пока вкусно — я за. Так же и с горничными. Лишь бы они были милыми.

И юбка достаточно длинная. Хотя, с другой стороны...

Юкико

Здесь была ссылка на сайт иллюстратор, но я решил убрать её. Почему? Да потому что иллюстратор, оказывается, специализируется на ЮРИдических тайтлах.

**

Примечания переводчика

В названии вместо “Работящей” стоит All-works, а в “Технически правильный термин — ‘горничная на все руки’.” стоит maid of all works.

В новелле, где стоит “горничная на все руки” или “работящая” как в названии, в оригинале стоит “all-works maid”.

----------

Начальные Иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/268651761bc5716b187baff11a5a57484cc3635a.png]]

[[image:/storage/reader-images/cb87b60236f6e42c81c7802260da5e98c595e1ad.png]]

[[image:/storage/reader-images/f3c504078b33ea65fd88a2a0ab1dc86190eff7ff.png]]

[[image:/storage/reader-images/9777484f55d03b8c9aed7c07add098afb4ea4ee7.png]]

[[image:/storage/reader-images/9a61cd4d16587cef64894f94eae7665497d46eeb.png]]

[[image:/storage/reader-images/415c1dbd5f5014625861f984f6fd01ed875ac229.png]]

[[image:/storage/reader-images/be370c6d84350b96bfa6749bd979b47db9f91a86.png]]

----------

Пролог

— Привет, бабушка! Я пришла тебя проведать!

В палату впрыгнула маленькая девочка, где на кровати сидела пожилая женщина.

— Большое спасибо, Юрика.

На своё шестидесятилетие Курита Майка получила самый нежеланный подарок — длительную госпитализацию из-за хронической болезни. После нескольких дней здесь её самой искренней надеждой было, что следующие анализы позволят ей вернуться домой. И всё же внучка нашла время навестить её. Какая милая девочка.

Майка улыбнулась:

— Ты — отрада для моих глаз, дорогая.

Юрика ответила застенчивой улыбкой:

— Я вообще-то проходила мимо. Решила заскочить.

— По делам? Что это у тебя в руках?

Юрика подняла пакет.

— А, новая игра? — спросила Майка.

— У меня уже есть эта игра, на самом деле. Это фанбук, — сказала Юрика, протягивая свой трофей.

Глаза Майки расширились, когда она приняла книгу:

— “Серебряная Святая и Пять Клятв”? Где ты вообще...

Майка помнила эту игру из своего детства. Она была одной из её любимых. Но сегодня вид этой конкретной игры скрутил ей живот, ибо это название стоило жизни её брату Курите Хидэки и его ближайшей подруге Асакуре Анне.

Создатели игры однажды проводили розыгрыш и отправили победителей, включая Хидэки и Анну, в Англию, но их самолёт так и не приземлился. До сих пор он числится пропавшим без вести.

— Вышел ремейк, — сказала Юрика.

— Ремейк?

— Ага, похоже, группа старых фанатов получила права на лицензию и возродила её. Они модернизируют её, делают более современной, но направление очень уважительно относится к оригинальному замыслу. В интернете хорошие отзывы.

— Иллюстрации очень напоминают старые, — задумчиво произнесла Майка.

— Говорят, над этим работает дочь того самого художника. И в одном интервью она рассказывала, как любила эту игру в детстве, так что она согласилась, как только ей предложили.

Майка одобрительно хмыкнула, перелистывая фанбук. Этой франшизе, должно быть, уже больше сорока лет; она сама играла в неё, когда училась в средней школе. Было сюрреалистично видеть, как её внучка идёт по её стопам. На мгновение Майке захотелось похвастаться тем, что она была первой, и другими подобными пустыми пунктами в пользу своей гордости.

— Как летит время, — усмехнулась она. — О? — Майка перестала листать, остановившись на развороте. — Разве это не героиня? Но... Нет, должно быть, она.

Сесилия Легинбарт. Дева с серебряными волосами и лазурными глазами, рождённая простолюдинкой, а затем возведённая в дворянское достоинство, когда её отец, граф Легинбарт, принял её после смерти матери. За этим должна была последовать романтическая история любви, разворачивающаяся в стенах огромной академии.

Но на иллюстрации Майка увидела не её, а черноволосую, темноглазую девушку в форме горничной. И кто была та блондинка, которой она наливала чай?

Кем бы они ни были, выглядели они очень близкими.

— Похоже, это старый концепт-арт, который первый художник так и не опубликовал, — сказала Юрика.

— Художник моего времени? — спросила Майка.

— Его недавно нашли, и разработчики долго спорили. В итоге решили, что это просто какая-то заброшенная идея из предпроизводственного этапа и не имеет большого отношения к финальной игре.

— Понимаю...

Майка заметила, что гладит волосы девушки на картинке. Это изображение принесло ей странное чувство облегчения. Конечно, героиню ждал счастливый конец, но не без целой череды одиночества и лишений. Прежде чем обрести счастье, она потеряет мать, будет пытаться наладить связь с отцом, чуть не утонет в высшем обществе, а затем её втянут в легендарную битву между добром и злом. Её жизнь была нелёгкой.

И всё же в девушке на картинке было что-то, что говорило не об отчаянии или борьбе, а о радости и любви. Майка задумалась: как могла бы сложиться её история?

— Я схожу за напитками, — сказала Юрика. — Хочешь чего-нибудь, бабушка?

— Чай был бы идеально, милая. Чёрный или зелёный, любой подойдёт.

Когда Юрика выбежала из комнаты, Майка откинулась на кровати, прижимая книгу к груди. Она тихо выдохнула и закрыла глаза.

Ремейк, значит? хихикнула она про себя. Может быть, я загляну в него, когда наконец выберусь отсюда.

Её мысли перенеслись в те простые дни в другой жизни — жизни, в которой они втроём сидели вместе и спорили о том, какие варианты диалогов выбирать. Хидэки всегда выбирал самый нелепый, и Майка каждый раз закатывала глаза. Затем она обменивалась взглядом с Анной. Непременно они все начинали улыбаться.

— Я скучаю по вам, ребята, — прошептала она. — Так сильно.

Сон настиг её внезапно.

***

Что-то было не так.

Когда кровать стала такой... холодной? И жёсткой?

Может, она перевернулась и упала на пол? Майка моргнула, открывая глаза, и простонала:

— Что?..

Она моргнула снова. И снова. Мир вокруг неё не менялся.

Не было больничной койки. Вообще никакой кровати. Ни комнаты. И она была не на полу. Она лежала на земле, вся в грязи.

— Что? Где... Что это? Что—чей это голос?

Странно и страннее. Голос, который Майка слышала в своём замешательстве, не был её собственным. Её собственный был низким и хриплым, уставшим от шестидесяти лет использования. Этот же имел тембр ребёнка — пронзительный и юный.

Она проверила его снова:

— Это точно я говорю. Кажется. Где я вообще?

Майка встала и осмотрелась. Здесь были люди, или, по крайней мере, раньше были. Вокруг неё возвышался камень, всё в полуразрушенном состоянии. Это было похоже на каменные трущобы, какие она видела только в кино. В Японии точно ничего подобного не было.

Заброшенные каменные строения возвышались вокруг неё. Окна и двери находились далеко за пределами досягаемости даже самых высоких взрослых. Кто мог жить в таком месте?

Я просто не понимаю, мучилась она. Где это? Почему я здесь? Должно быть, я сплю. Она ущипнула себя за щёку, чтобы убедиться. Ладно. Не сон.

Майка потёрла щёку, лихорадочно перебирая возможные объяснения, одно страшнее другого. Неизвестность могла отравить человеческую психику, и Майка начинала поддаваться.

В тенях каждого пустующего жилища таились секреты. Майка затаила дыхание и молчала, боясь, что кто-то — или что-то — может подслушивать.

Среди этого страха она вспомнила свою внучку, свою дорогую внучку, которая пришла навестить её.

О нет, только не говорите мне, что она тоже здесь. Если с моей милой... с моей милой...

Майка не могла вспомнить. Она не могла вспомнить её имени. Не могла вспомнить её лица. Ничего. С каждой секундой она, казалось, помнила всё меньше.

— Что? Нет, но я... я Курита Майка. Мне только что исполнилось шестьдесят, и я... я...

Воспоминания ускользали, как песок сквозь пальцы. Сначала её шестидесятилетие, затем свадьба, рождение дочери, поступление внучки в среднюю школу... Она ощущала их отсутствие, знала, что такие воспоминания существовали, но детали ускользали. Всё, что определяло её и последнюю половину её жизни, исчезло за пеленой тумана.

— Я помню среднюю школу. Всё до неё. Я всё это помню. Но почему? Что происходит? — Когда-то смутные детские воспоминания прояснялись, как фотографии, выходящие из фокуса, в то время как её взрослая жизнь исчезала в небытии. — Я... я запуталась. Что это? Мама... Ониисан? Анна-онеетян?!

Неосознанно, речь Майки деградировала по мере того, как росла её паника. По мере того, как исчезала её взрослая жизнь, исчезали и её зрелость и выдержка.

На глазах выступили слёзы. В попытке сдержать их, она опустила голову — и её ждал новый шок: её ноги. Раньше на ней были больничные носки, а теперь её ноги были босыми. Более того, это... были не её ноги.

— Ч-что? Это ноги ребёнка. — Майка лихорадочно ощупала себя. С каждым прикосновением её глаза расширялись, и уверенность росла. Она и правда была ребёнком. — Что? Как?

Слова застряли в горле. Она уставилась на пару маленьких, изящных ладошек, прикреплённых к коротким, хрупким рукам, ни одна из которых не принадлежала взрослому. Её одежда тоже была крошечной. Рваной. Такое носят уличные беспризорники.

Кусочки головоломки сложились воедино. Здания были не большими; она была маленькой.

Что происходит, что происходит, кто-нибудь, скажите мне, что происходит! Майка начала метаться. Итак, у меня тело ребёнка и разум взрослого теперь?! Что это за манга?!

Одна серия в частности пришла ей на ум. Она особенно ярко выделялась среди её свежих воспоминаний о средней школе — популярная и давняя франшиза. Вопрос был только в том, кто её усыпил и запихнул в это тело — как будто!

Она попыталась вернуть свои мысли в нужное русло. Но меня не просто омолодили. Я имею в виду, что это за волосы?! Почему они розовые?!

Каждый раз, когда они попадали в поле её зрения, она вздрагивала. Её длинные чёрные локоны — когда-то её гордость — сменились рваной розовой стрижкой.

Серьёзно, кто я?! Лидер супер-боевой команды волшебных девочек?!

На этот раз в голову пришло воскресное утреннее аниме. В мире одного из таких шоу даже Япония могла похвастаться целой палитрой цветов волос. Дети и взрослые мужчины одинаково стекались к таким шоу.

Майка знала, что делала. Она делала крюки через воспоминания, чтобы отсрочить неизбежное.

Но реальность скоро настигла её.

Она заплакала, когда это случилось:

— Г-где... Где я?! Что происходит?!

Густые слёзы потекли по её щекам и упали на грязную аллею внизу. Как будто вдохновлённые этим зрелищем, небеса тоже разверзлись. Ливень мало успокаивал девочку. Ничто не успокаивало её, пока слёзы не кончились и она не вернула себе некоторое самообладание.

Она взглянула в свежеобразованную лужу. На неё смотрела розоволосая девочка. Даже в ряби лужи девочка выглядела молодой, моложе, чем могла бы предположить Майка. Около десяти лет.

Майка не узнавала её. Она видела её глазами, но эта девочка не была Куритой Майкой.

Как раз когда новый крик готов был сорваться с её губ, она почувствовала, что кто-то дёргает её за руку.

— К-кто там?!

— Идём, — сказал незнакомец.

Молодой парень с растрёпанной копной фиолетовых волос вёл её. На нём тоже были грязные лохмотья. Он крепко держал Майку за руку, а в другой руке сжимал сломанный меч.

Страх сжал грудь Майки. Сломанный или нет, но клинок был оружием, и этот парень не выглядел добрым. Это было не то место, где добрые парни вообще шатались. Каждый унций здравого смысла, оставшегося от её прошлой жизни в Японии, кричал ей бежать.

— О-отпусти меня, — заикаясь, проговорила Майка.

— Это не место для ребёнка, — ответил парень.

— Что? — сказала она.

Мальчик только сильнее дёрнул её за руку. У Майки не было выбора, кроме как идти.

— Куда ты меня ведёшь? — спросила она.

— В какое-нибудь безопасное место, — заверил он. — Не здесь.

Где было это “здесь”? Возможно, Майка была права в своём первоначальном предположении, что это были трущобы.

— Они видели, как ты плакала, — сказал мальчик.

Майка прохрипела. Кто “они”? Где они прятались?

— Как только ты начала снова, они бы тебя схватили, — объяснил парень.

— Значит... ты спас меня, — сказала Майка.

Парень не ответил, но и не ослабил хватку.

Страх отступил:

— С-спасибо, сэр, но почему вы помогаете мне?

Опять он не ответил. Казалось, он был не из разговорчивых. Когда он наконец заговорил, его голос был низким:

— Плачущий ребёнок — нуждающийся ребёнок. Так меня учили мои мать и отец.

Он быстро снова замолчал.

— Они звучат как хорошие люди, — сказала Майка.

— Были.

Майка поморщилась от его использования прошедшего времени. В одно мгновение она догадалась о его истории, о том, почему он так одет, почему бродит по таким тёмным улицам.

— Мы пришли, — объявил он.

— А?

Парень подтолкнул её вперёд. Они покинули трущобы и вернулись в мир живых. Здесь солнце поднималось над горизонтом, освещая средневековый европейский городок, где по оживлённым улицам прогуливались горожане. Вид жизни облегчил сердце Майки. Она всё ещё так много не понимала, но это позволило ей хотя бы перевести дух.

Даже дождь прекратился.

— Эм, ещё раз спасибо... А? — Майка обернулась, но парень уже исчез, растворился в воздухе. — Он не вернулся туда, да? — Едва они покинули трущобы, как он повернул обратно к ним. Беспокойство снова начало подкрадываться к Майке. — По крайней мере, меня не похитят, но он мог бы побыть со мной немного дольше.

Майка уставилась на дорогу, уходящую в трущобы. Здесь было намного лучше, чем там, но не менее чуждо. Парень не мог этого знать. Он не мог знать, что она, по сути, была пожилой женщиной, которая всего мгновение назад лежала на больничной койке. Для него Майка была просто маленькой девочкой, нуждающейся в спасении, и он именно это и сделал.

Она прислонилась к ближайшей стене и проворчала:

— Ладно, я понимаю, но мог бы он хотя бы спросить, кто я и что здесь делаю?

Майка быстро превратила благодарность в обиду, по крайней мере в этом конкретном случае. К счастью, в мире были и более щедрые души.

— Ой, вы в порядке, малышка? — спросила женщина.

Майка представляла собой драматичное зрелище, прислонившись к стене.

— Тебе нужна помощь? — спросила женщина.

Майка встретилась взглядом с обеспокоенными глазами женщины. Она была одета как монахиня — безошибочно и поразительно, как что-то из аниме. И она была красивой.

Девочка могла бы поклясться, что знает эту женщину. Видела ли я её раньше?

— Тебе больно, дитя? — спросила женщина.

— О, эм, н-нет... — Её рот открывался, как будто она не могла решить, что сказать.

Монахиня осмотрела Майку с головы до ног. Казалось, она что-то поняла:

— Тебе некуда идти.

Майка пробормотала что-то невнятное. Женщина была проницательна, или, возможно, Майка была медлительна. Она вспомнила о своей одежде и поняла, что дети, у которых есть куда пойти, редко производят впечатление крысы.

Женщина мягко улыбнулась:

— Я дам тебе дом, если хочешь. У меня есть приют. Там у тебя будет еда и место для отдыха. — Она протянула руку.

После долгих колебаний Майка решила, что ей не следует пренебрегать подарком судьбы:

— С-спасибо.

— Пожалуйста. Называй меня Аннабель. Сестра Аннабель.

— Спасибо, сестра Аннабель.

Великодушная улыбка её спасительницы наполнила Майку огромным облегчением. Она наконец была в безопасности.

Но что-то продолжало беспокоить её на задворках сознания.

Клянусь, я видела её раньше. Она копалась в своих воспоминаниях, но ни одно из них не выдавало лица этой женщины. Я бы запомнила такую бледную светловолосую красавицу.

Возможно, это воспоминание было одним из многих забытых из её взрослой жизни. Как бы она ни старалась восстановить его, Майка в тот день не нашла бы ответов. Она будет продолжать терпеть неудачу, пока ищет не в том месте, ибо Майка видела лицо монахини не на живом человеке. Но правда о её обстоятельствах — правда об этом мире, в котором она оказалась, — откроется ей ещё не скоро.

Когда это произойдёт, до её судьбоносной встречи с одной горничной останется недолго.

**

Шуточки переводчика

Майка не могла вспомнить. Она не могла вспомнить её имени. Не могла вспомнить её лица. Ничего. С каждой секундой она, казалось, помнила всё меньше.

Переводчик: Стоп, теперь это официально психологический хоррор?

Автор: Всегда же был.

**

Парень не мог этого знать. Он не мог знать, что она, по сути, была пожилой женщиной, которая всего мгновение назад лежала на больничной койке.

— Офицер, вы мне не поверите как выглядела эта девочка до вашего прибытия.

**

— Они видели, как ты плакала, — сказал парень.

Майка прохрипела. Кто “они”? Где они прятались?

— Как только ты начала снова, они бы тебя схватили, — объяснил парень.

Один из “них” добирается до Майки:

[[image:/storage/reader-images/93762d3c65412929585185b4c84498d8ced228ee.jpg]]

----------

Новое лицо в доме Радлберг

Весна — время мягкой погоды и освежающих бризов. Уже через несколько дней наступит июнь, и приятные, умеренные температуры начнут сменяться жарой.

— Ты всё взяла, дорогая? Ничего не забыла?

— Нет, мама, я ничего не потеряла за те пять минут, что прошли с твоего последнего вопроса.

Люсиана закатила глаза, жест, который Марианна не оценила. В вестибюле столичного имения Радлбергов этим утром разворачивалась их перепалка.

— Я не скоро забуду инцидент на церемонии открытия. Ты тогда тоже говорила мне, что у тебя всё есть, юная леди, — сказала Марианна с насмешливой улыбкой.

Её дочь издала совершенно не подобающий леди стон смущения:

— Я-я думала, горничные должны уважать конфиденциальность семьи, Мелоди! — выпалила она в смущении.

Горничная рядом с ней просто улыбнулась:

— Так и есть, миледи. К сожалению, я также обязана докладывать о происходящем в доме Её Светлости, поскольку она — хозяйка дома.

— Отлично, просто брось дочь хозяйки дома под колёса кареты!

Мелоди Вейв — горничная на все руки дома Радлбергов, пятнадцати лет, бывшая японская девушка, а ныне невольная героиня “Серебряной Святой и Пяти Клятв”. Её имя должно было быть Сесилия Легинбарт; однако, не имея ни малейшего понятия об отомэ-игре, на которой основан её новый мир, Мелоди вместо этого решила следовать мечте из своей прошлой жизни и стать горничной.

Это, казалось бы, незначительное отклонение будет иметь далеко идущие — и, честно говоря, абсурдно удобные — последствия для оригинального сюжета игры.

Сама Люсиана была идеальным примером того, насколько масштабным было непреднамеренное вмешательство Мелоди. Обычно её роль сводилась бы к тому, чтобы сдаться под гнётом обстоятельств, увязнуть в зависти к героине и стать промежуточным боссом в игре. Благодаря Мелоди и её невероятно фантастической горничной магии, Люсиана избежала этой ужасной участи. Теперь она жила комфортной жизнью, была лучшей подругой героини, которую должна была ненавидеть, и вскоре будет сражаться на её стороне.

Кто бы ни создал этот мир, если такой человек вообще существовал, он сделал мастерски плохую работу по распределению ролей. Место главной героини сейчас занимала темноволосая фанатичная обожательница горничных.

— Никто никого не бросает под колёса кареты, — заметил муж Марианны, Хьюз, граф и глава дома Радлбергов, наблюдая за дискуссией с безопасного расстояния.

Вестибюль гудел от активности этим утром, когда Люсиана готовилась переехать в новые общежития Королевской академии.

Два месяца назад во время ежегодного Весеннего бала в ночь церемонии открытия для нового набора произошла трагедия. Неизвестный нападающий совершил покушение на жизнь Его Высочества наследного принца, и хотя инцидент чудесным образом обошёлся без кровопролития, он потряс королевство. Ради безопасности и спокойствия начало семестра было отложено. Завтра должно было состояться долгожданное открытие академии, включая новые общежития для студентов. То, что когда-то было добровольной системой для простолюдинов, ищущих жильё и питание, теперь стало обязательным для всех студентов, включая Люсиану.

Это был эксперимент в области безопасности. Собрав всех на кампусе, академия надеялась, что сможет более эффективно бороться с нарушителями.

К слову, общежития для простолюдинов были бесплатными, но дворяне не имели такой привилегии. Хотя должность Хьюза в Королевской канцелярии обеспечила его семье некоторую финансовую стабильность, позор Недознати оставил стойкое зловоние. Это были непредвиденные расходы, которые должны были ударить по кошельку графа.

Но для дворянства внешний вид был всем. Если бы возникла необходимость скрести дно бочки, Хьюз был готов это сделать. К счастью, даже после платы за проживание Радлберги оставались на плаву.

— Тебе лучше использовать своё время в этих общежитиях с умом, Люсиана, — сказал он. Что, по сути, означало: ей лучше оправдать его вложения.

— Я-я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, отец, но я постараюсь. Проявить себя, то есть. — Люсиана вздрогнула от огня в глазах отца.

— Не будь груб, дорогой, — одёрнула его жена. — Мелоди, наша дочь в твоих руках.

— Я позабочусь о ней, миледи. — Горничная, которая должна была поступить в Королевскую академию вместе с Люсианой, сделала перед своей госпожой идеальный реверанс. — Я проверила и перепроверила багаж леди Люсианы. Всё должно быть в порядке... если только она снова не вытряхнет его весь.

Её госпожа фыркнула:

— Можно мы, пожалуйста, уже опустим это?! Это было два месяца назад!

Тот случай навсегда останется с Люсианой, когда она вытащила вещи из сумки, чтобы проверить содержимое, а затем забыла положить обратно письмо о зачислении перед церемонией открытия. Люсиана хотела, чтобы все забыли об этом. Напоминание заставило её покраснеть до корней волос. Но никто в этой комнате не собирался забывать; им нравилось видеть её смущённой.

Марианна кивнула, удовлетворённая тщательностью Мелоди, затем прислонилась щекой к руке и вздохнула:

— Жаль, что нам так и не удалось найти новых слуг.

— Кто мог предсказать, что нанять даже одного слугу окажется так сложно? — ответил Хьюз.

В столичном имении Радлбергов была всего одна горничная: Мелоди. Теперь, когда она вместе с Люсианой должна была посещать Королевскую академию, имению требовались новые горничные для ухода за особняком. Увы, ни одна душа не откликнулась на запрос Радлбергов в гильдии.

К сожалению, это не было сюрпризом. Два поколения назад просчёты старого графа Радлберга навесили на его дом ярлык “Недознать”. Мелоди сделала всё, что могла, чтобы смягчить последствия прошлых ошибок, но многие дворяне продолжали смотреть на “Недознать” Радлбергов свысока.

Однако Мелоди не собиралась оставлять свой дом в хаосе.

— Ваша карета ждёт, миледи, — сказала горничная.

— Спасибо, Мелоди, — сказала Люсиана. — Ну, похоже, это всё. Мама, папа. Присмотрите за ними, ладно, Серена?

— Да, миледи, — ответила молодая женщина, стоящая на почтительном расстоянии.

У Серены была немного более зрелая внешность, чем у Мелоди, но она носила ту же униформу, за исключением головного убора. Мелоди убирала волосы под чепец, в то время как Серена носила кружевную повязку. Длинные каштановые волосы спадали ниже плеч, а на шее сверкала серебряная подвеска в форме сердца.

Её стиль был гораздо более модным, как у парадной горничной, в отличие от скромного вида Мелоди. Что идеально подходило для развлечения гостей.

Комментарии лорда и леди Радлберг могли бы показаться странными в свете присутствия этой дополнительной горничной. Какая им нужна дополнительная помощь, если она уже здесь?

— Она действительно красива, — сказала Марианна. — Трудно поверить, что она кукла.

— Вы льстите мне.

Серена улыбнулась. Для посторонних глаз она была не чем иным, как красивой девушкой, но присутствующие знали лучше. В конце концов, они были свидетелями её создания. Они хорошо знали её творца.

[[image:/storage/reader-images/ad254814abe8cc40d72a8758a31bfd2de3430a81.png]]

— Имение остаётся в твоих руках, пока меня нет, Серена, — сказала Мелоди. — Относись к нему так, как отнеслась бы я.

— Да, Сестрица. Я не опозорю имя своей создательницы.

Этой создательницей была, конечно, Мелоди.

***

Мелоди создала магическую куклу по имени Серена во второй половине мая.

Это произошло в тот день, когда Люсиана приказала Мелоди отдохнуть и не желала слушать никаких возражений. Горничная работала без остановки с самого начала своей службы и была единственной слугой в имении. Её госпожа не могла этого допустить. Она отказывалась, чтобы её считали эксплуататором. И поэтому она выгнала Мелоди.

Затем Мелоди отлично провела время, гуляя по столице с одной молодой девушкой, которую она случайно встретила, но это уже другая история.

Суть этой истории была в кукле, которую Мелоди нашла на рынке. Это была милая маленькая тряпичная кукла с каштановыми волосами и лазурными глазами. Вдохновение поразило её, как удар молнии.

Если помощь не идёт к Радлбергам, почему бы не создать свою собственную?

Мелоди быстро приняла магию в своём новом мире. Возможно, она была просто избалована ею. Оставалось лишь вопросом времени, когда она начнёт помешивать котлы.

На следующий день после отдыха она принялась за работу, оживляя неодушевлённую куклу.

— У нас есть сосуд, — пробормотала она. — Но нужен мозг... Да, я могу это сделать.

Мелоди внимательно изучала куклу на своём столе, её мысли метались. Она предположила, что процесс будет похож на создание робота, только с магией вместо электроники. Следуя этой логике, оборудование было бесполезно без программного обеспечения, чтобы заставить его работать. К счастью, у неё было решение.

У неё уже было заклинание, которое могло создавать автономных существ из магии — Alter Ego. Хотя каждый клон нёс лишь часть её силы, они были идеальными копиями и могли действовать, мыслить и двигаться так же, как Мелоди. Не было большим скачком использовать эту технику для создания совершенно нового существа.

Но зачем идти на такие хлопоты? Почему бы не ограничиться клоном? Причина была простой: клоны могли функционировать только до тех пор, пока Мелоди была в сознании. Как только она ложилась спать в академии, в имении не оставалось Мелоди. Каждое утро ей приходилось бы создавать новых клонов и отправлять их в путь, и это было просто непрактично. Не невозможно, но непрактично.

Механическая горничная была очевидным ответом.

— Жизнь в ничто — Nouveau Cuore*!

Взмахом руки кукла начала светиться. Мелоди стёрла свои воспоминания и перемешала личность своего клона так, что даже она не знала бы его сути. Она не хотела раба, а существо со свободной волей, которое могло бы проявлять собственное суждение. Коллегу. Ей казалось неправильным диктовать сердце другого.

Конечно, Мелоди позаботилась о том, чтобы поставить горничность во главу угла приоритетов создания, вместе с типичными социальными и моральными нормами. Она не собиралась выпускать на волю агрессивного нахлебника. И без горничности, это предприятие было бы совершенно бессмысленным.

Но затем свет погас. Мелоди нахмурилась. Снова за чертёжную доску.

— Возможно, одной куклы недостаточно для удержания маны. Мне нужно что-то, что будет её держать. Своего рода ядро.

Как и в случае с заклинанием перешивания, Мелоди могла манипулировать тканью с помощью маны, но только в ограниченной степени. Одна игрушечная кукла была недостаточно восприимчивым сосудом, чтобы поддерживать достаточно магии для воспроизведения мыслей и чувств живого человека.

Люсиана и её родители никогда не оставались без защитных чар на одежде, и такие заклинания были, безусловно, мощными, но защита была единственной функцией маны. Простые материалы подходили для простых задач. Драгоценные камни и металлы проводили магическую энергию гораздо лучше и, следовательно, могли проводить более сложные заклинания. Мелоди надеялась, что камни в глазах куклы подойдут для её целей, но, увы, ничего не вышло.

— Мне придётся найти что-то другое, что послужит катализатором. Если я смогу найти время... Боже, я должна быть в лесу за ингредиентами! Врата — Ovunque Porta!

Перед ней появилась скромная дверь, и Мелоди вошла в то, что она считала своим личным продуктовым магазином, но что большинство знало как самую большую и опасную гибельную землю в мире: Великий Ванаргандский Лес.

Там она быстро решила свою дилемму.

— А это что такое?

Пока Мелоди собирала травы и грибы, она наткнулась на кое-что странное: старый, старый серебряный пьедестал.

— Какая-то реликвия, возможно? Выглядит так, будто ему несколько десятков — может, сотен лет.

Эта вещь отчаянно нуждалась в чистке; она была ужасно испорчена, так почернела, что остались лишь следы настоящего серебра. Какие бы замысловатые украшения когда-то украшали его, они лежали под слоем грязи. В его верхней части было небольшое отверстие, похожее на то, куда идеально поместился бы меч. Но меча нигде не было.

— Эти пятна должны быть ржавчиной. Или, скорее, сульфидом серебра.

Серебро на самом деле не ржавело, но могло тускнеть. Сульфид серебра был химическим веществом, которое появлялось в результате этого процесса. Оно покрывало поверхность украшений, серебряной посуды и тому подобного из-за соединений серы в воздухе (обычно от автомобильных выхлопов или даже горячих источников). Для многих дворян этот недостаток был скрытым благословением — аристократические семьи часто предпочитали серебряную посуду, потому что она могла легко обнаружить ядовитые вещества, которые часто были серными или мышьяковыми.

Радлберги, конечно, были одной из таких дворянских семей.

— Я никогда не видела, чтобы кто-то проходил здесь. Может быть, раньше это было какое-то религиозное место?

Мелоди изучала пьедестал, не в силах сдержать любопытство.

— Я знаю. Я должна хорошенько его почистить. Это самое меньшее, что я могу сделать за то, как много пользы я получила от этого леса. Стихии, повинуйтесь — Ele-Dominio*.

Почерневший пьедестал втянул в себя свет, и свет разделился на маленькие участки, как светящийся панцирь черепахи. Мгновение спустя кусочек отделился, взлетел в воздух и рассыпался вместе с пятнами на пьедестале. Это повторилось для каждой части светящегося панциря, пока пьедестал снова не засиял. Когда процесс закончился, пьедестал стоял могучий и величественный, сияя не от магии, а благодаря собственному блеску.

Заклинание Ele-Dominio Мелоди было мощным даже по сравнению с остальным её арсеналом горничной магии. Оно могло разбирать, преобразовывать и перестраивать связи на атомном уровне, превращая воду в пар без нагрева и образуя лёд без холода, или даже разделяя каждую отдельную молекулу на кислород и водород.

В данном случае она просто изменила химический состав внешнего слоя пьедестала, разрушила сульфид, загрязнявший его, и вернула серебру его прежний блеск. Во многих других случаях такая магия имела гораздо более опасные применения. Не нужно говорить, что любой современный человек был бы в ужасе от последствий, поскольку ничто не мешало обладателю такой силы, например, вызвать окислительный стресс или разрушение в человеческом теле. Эта сила могла быстро состарить человека или отключить целые органы.

Любой здравомыслящий человек увидел бы опасность, присущую такой магии, и, возможно, даже отверг бы её.

— Вот! Идеально. Я бы с удовольствием взяла зубную щётку и приложила немного ручного труда, но мне действительно пора возвращаться в имение.

Однако Мелоди не была здравомыслящим человеком. К счастью для обитателей её мира, горничные интересовали её гораздо больше, чем увечья. Иронично, что одержимость, породившая такую ужасающую магию, сама по себе была ограничением её полного потенциала.

Оставив в стороне гипотетическое оружие массового поражения, Мелоди с новым интересом осмотрела пьедестал:

— Подожди. Здесь циркулирует магия. Она слабая, но я чувствую её. Почему?..

Возможно, это место было религиозным. В нём было что-то таинственное. Смутно. Оно обладало бесцельной, но тем не менее ощутимой энергией. Однако самым поразительным для Мелоди было то, что мана, казалось, гармонировала с её собственной.

— Да. Это самый восприимчивый материал, на который я когда-либо накладывала заклинания. Интересно...

Мелоди прижала руки к пьедесталу, собирая ману внутри него в одном углу, затем отделяя этот кусок. Только когда она попыталась его собрать, она поняла, что наделала.

— О боже, подожди, а вдруг это было здесь не просто так?!

Что, если это запечатывало что-то или было источником великой магии, пронизывающей весь лес? Мелоди резко обернулась, ожидая, что произойдёт что-то плохое.

— Т-там не было так много маны, так что это не могло быть так важно. Что бы там ни было, вероятно, оно уже не выполняет свою функцию. Верно? — спросила она в пустоту.

Ей не нравилось брать что-то от того, что, вероятно, было историческим или культурным объектом, но этот кусочек серебра был ей очень нужен.

Мелоди ещё раз взглянула на пьедестал. Со всей его энергией, сконцентрированной в её фрагменте, он выглядел более тусклым, будто его свет погас. После нескольких секунд почтительного молчания она поклонилась, принесла свои извинения памятнику и вернулась в имение.

Той ночью, после ужина, она приготовилась представить свой план семье.

— Что это за объявление? — спросил Хьюз.

Его жена и дочь с любопытством смотрели на Мелоди.

— В связи с текущей нехваткой слуг, — начала Мелоди, — я считаю, что у меня есть решение, милорд.

— Это то, о чём ты говорила раньше? — спросила Люсиана.

Горничная ответила:

— Именно так, миледи.

— Ты собираешься представить нам новую знакомую? — спросил Хьюз.

— В некотором смысле, милорд. Вот она.

— Где? — гармонировали Радлберги.

Мелоди положила на стол маленькую куклу с человеческих размеров ожерельем на шее. На ожерелье, спереди, красовалось милое маленькое сердечко из серебра — тот самый фрагмент, который Мелоди собрала ранее в тот день.

— Я не понимаю, — сказала Марианна. — Какое отношение эта кукла имеет к нашей нехватке слуг?

— Это скоро станет ясно, миледи, — ответила Мелоди, поднимая руки над куклой. — Жизнь в ничто — Nouveau Cuore!

Серебряное сердце засияло, ярко и блистательно. Когда мощная и сложная магия вплеталась в металл, она проникала и в саму куклу. Nouveau Cuore было основано на Alter Ego, поэтому заклинание могло материализовать тело так же хорошо, как и разум. Кукла начала меняться — превращаясь в полностью взрослого человека.

— Назад, отец! Назад! — завопила Люсиана.

— Даже не думай об этом, дорогой! — отрезала Марианна.

— Ч-что думать?! — воскликнул Хьюз. — Я почти ничего не вижу!

Однако то, что заклинание не могло создать для этого новорождённого человека, была одежда. Поэтому Радлберги обнаружили обнажённую девушку на своём обеденном столе. Странно, учитывая, что кукла была одета.

В любом случае, женщины в доме быстро защитили достоинство куклы и заблокировали обзор Хьюзу.

Мелоди, тем временем, была так же шокирована, как и остальные:

— М...Мама?

Девушка была точной копией молодой Селены. Она выглядела примерно одного возраста с Мелоди. Возможно, воспоминания Мелоди о матери наложились на заклинание, изменив внешность творения. У неё были каштановые волосы и лазурные глаза, как у Селены.

Мелоди вспомнила, что её мать была горничной до её рождения. Воспоминание пронзило её грудь болью утраты. Магия проявила её подсознательные желания?

Горничная смотрела на куклу, и кукла смотрела в ответ.

Кукла улыбнулась:

— Приветствую, добрая создательница. Не могли бы вы дать мне имя?

Так родилась Серена.

***

— Мелоди? Ты выглядишь рассеянной. — Люсиана с беспокойством посмотрела на горничную, пока карета тряслась по дороге.

Мелоди очнулась от своих грёз:

— Прошу прощения, миледи. Это ничего.

— Правда? Не было похоже на “ничего”. О, слушай, я чуть не забыла! Смотри!

— Хм? Ах, я вижу.

Люсиана достала маленькую цепочку, висящую у неё на шее и спускающуюся по переду платья, и гордо продемонстрировала её. Довольно дешёвое кольцо с лазурным камнем свисало с цепочки — сувенир, который Мелоди купила для неё во время обязательного отпуска.

Леди хихикнула:

— Я превратила его в ожерелье. Мило, правда?

Люсиана никогда не снимала это ожерелье дома, но качество не соответствовало дворянским стандартам. Однако, поместив кольцо на цепочку, Люсиана могла носить его в академии, пряча под униформой.

— О, миледи... — Сердце Мелоди наполнилось теплом. Она захлопала в ладоши. — Ах! Мне стоит наложить на него Arte Sensitivo, если вы собираетесь носить его постоянно. На вашей одежде, конечно, есть чары, но никогда не помешает перестраховаться.

Arte Sensitivo относилось к горничной ветви магии. Его лучше всего было накладывать на драгоценные камни. Носитель такого камня чувствовал бы предупреждение, если становился целью злых намерений. Именно это заклинание спасло жизнь наследному принцу на Весеннем балу.

— Нет, — сказала Люсиана. — Я обойдусь без этого.

— Миледи?

— Как ни прекрасна твоя магия, я иду в Королевскую академию учиться, и это включает в себя отношения. Леди должна уметь оценивать характер собственными глазами.

— Миледи... — Сердце Мелоди снова наполнилось теплом. Любая наставница растаяла бы, услышав такие слова от своей ученицы. — Я считаю, это похвальная идея. Как пожелаете. Однако меня не остановить от чар на вашей одежде.

Люсиана хихикнула:

— Я и не думала, что ты откажешься, и они нужны для безопасности, чему я не могу сказать нет. Кстати, я хотела кое-что с тобой обсудить.

— Да?

— Когда мы приедем в академию, я бы хотела, чтобы ты воздержалась от использования магии. Насколько это возможно, я имею в виду.

— Совсем? О, конечно. В духе обучения.

— Д-да. Обучения. Ты согласна?

— Вполне. Честно говоря, перспектива попробовать свои силы в работе без магических преимуществ меня весьма волнует!

Мелоди просияла. По правде говоря, Люсиана находила это довольно милым, даже если не могла до конца понять восторг от превращения игры с очень лёгкого режима в сложный.

Она мягко улыбнулась Мелоди и тихо вздохнула с облегчением. Ну, это прошло хорошо. Я не хотела ждать и смотреть, что может случиться, если она разгуляется со своей магией на кампусе. Один потенциальный кошмар предотвращён, и как раз вовремя. Это не было бы такой проблемой, если бы я сказала ей правду о том, насколько она сильна, но... что-то подсказывает мне, что не стоит.

**

Примечания переводчика

Nouveau Cuore (итал.) - Новое сердце.

Ele-Dominio (итал.) - Господство над стихиями

**

Шуточки переводчика

Она не хотела раба, а существо со свободной волей, которое могло бы проявлять собственное суждение. Коллегу. Ей казалось неправильным диктовать сердце другого.

Мелоди: Ты будешь служить, и тебе это понравится.

**

Мелоди: *создаёт разрушительную магию*

Мелоди: И я стала горничной, очистителем миров.

**

Поэтому Радлберги обнаружили обнажённую девушку на своём обеденном столе. Странно, учитывая, что кукла была одета.

Радлберги: Наконец-то нормальная еда.

**

Что, если это запечатывало что-то или было источником великой магии, пронизывающей весь лес? Мелоди резко обернулась, ожидая, что произойдёт что-то плохое.

— Т-там не было так много маны, так что это не могло быть так важно. Что бы там ни было, вероятно, оно уже не выполняет свою функцию. Верно? — спросила она в пустоту.

[[image:/storage/reader-images/5bb644206604319ba0fccdad2309825173959596.jpg]]

----------

Встречи в академии

В центре столицы Теоласа возвышался величественный памятник царству и его власти — королевский дворец. В его недрах располагалась Палтесийская Королевская академия высшего образования — место действия “Серебряной Святой и Пяти Клятв”.

Некоторые могли бы критиковать подобное расположение. “Это совершенно нереалистично, чтобы центр активности с таким большим количеством людей находился так близко к правительственному центру, — могли бы сказать они. — Это просто неразумно с точки зрения безопасности”. И для них мы сожалеем о недостатке готовности принять условность. Это был мир отомэ-игры, вымышленное произведение. Придираться к таким мелочам — значит отравлять душу. Историческая точность и геополитические вопросы, возможно, не были на первом месте у тех, кто просто хотел развлечь публику.

Кхм. В любом случае, Люсиана и её сопровождающая уже были на пути к общежитию, где они начнут свою новую жизнь. Всего после двух месяцев строительства и сноса внутреннего двора перед ними стояли величественные, просторные коридоры, готовые стать домом для каждого студента Королевской академии. Воистину, великолепное достижение, то, которое, несомненно, было обязано чудесам магии. В более прозаических землях, как, например, в реальной Японии, двух месяцев могло быть едва достаточно, чтобы начать планировать подобное предприятие. Или, возможно, быстрая постройка была связана с тем, что Его Величество собрал всех магов и архитекторов королевства и заставил их работать круглосуточно. Их усилия были очевидны в этом архитектурном чуде.

Всего было построено шесть общежитий, разделённых по полу, а затем ещё и по статусу. Хотя Королевская академия декларировала равное отношение ко всем независимо от титула, факт оставался фактом: некоторые студенты ожидали определённых условий жизни.

Общий Зал располагался ниже всех и должен был разместить тех, у кого не было титула, бесплатно. Они получали бесплатный завтрак и ужин и могли пользоваться скромной кухней, входящей в каждую комнату. В общем, это было очень комфортное размещение. Первокурсники жили на первом этаже, второкурсники — на втором, третьекурсники — на третьем.

Следующим по рангу был Нижний Зал, где проживали рыцари, баронеты, бароны и виконты. Мелкое дворянство и наименее значимые из земельных аристократов. Как и Общий Зал, это общежитие имело три этажа, но этажи соответствовали рангу, а не курсу обучения.

Верхний Зал был зарезервирован для семей графов, маркизов, герцогов и членов королевской семьи. Будучи самым великолепным из трёх зданий, это общежитие имело пять этажей, причём весь верхний этаж был отведён для исключительного использования королевской семьёй.

Оба дворянских общежития имели столовые, больше похожие на рестораны, хотя экономическая устойчивость не была главной заботой. В каждой резиденции были кухни, причём гораздо более качественные, чем в Общем Зале, что позволяло питаться дома по желанию.

Люсиана Радлберг, будучи благородного происхождения, оказалась на втором этаже Верхнего Зала. Несмотря на финансовые соображения, Радлберги были землевладельческим домом и правили графством, причём довольно уважаемым. Их статус в этом отношении не вызывал сомнений.

— Ух ты. Она даже больше, чем моя комната дома. — Рот леди открылся от изумления, она вертела головой, осматривая роскошные апартаменты.

— Следите за осанкой, миледи, — одёрнула её горничная.

Однако Мелоди не могла винить Люсиану полностью. Комната Люсианы в имении была скромной, её рабочая зона совпадала со спальным местом, в то время как её новое общежитие было сравнительно огромным и имело просторные места для приготовления еды и приёма пищи. У неё была не только спальня и кабинет, но и гостиная для приёма гостей и полноценная ванная комната.

Чтобы это не превратилось в экскурсию по квартире, мы перейдём к прилегающему жилому пространству для слуг. Хотя оно было меньше, чем основная зона, оно тоже не было обделено удобствами и имело свою собственную ванную комнату и...

Кхм. Перейдём к делу, резиденция на самом деле не была такой роскошной по меркам типичной дочери графа. Недознать просто привыкли к скромной обстановке.

— Уверена, ваше родовое имение в ваших владениях больше этого, миледи, — сказала Мелоди.

Недознать или нет, но графство Радлбергов был древним и передавалось из поколения в поколение. За исключением неудачливого патриарха два лорда назад, их род графов был честным, поэтому логично, что они передали по наследству особняк, действительно достойный дворянства в лучшие времена.

— О. — Люсиана заколебалась и запнулась. — Ну, видишь ли...

Мелоди наклонила голову:

— Миледи?

— Я уверена, ты помнишь историю о моём прадеде. О том, как он вогнал нас в непомерные долги, и нам пришлось продать большую часть наших земель, чтобы покрыть расходы?

— Помню. Вы рассказали мне в день нашей встречи. Вы хотите сказать?..

— Д-да. Наше настоящее имение? Оно находилось на земле, которую нам пришлось продать. — Люсиана неловко рассмеялась.

Лорд обычно выбирал самый большой и процветающий — то есть самый ценный — город в своих владениях для строительства своей резиденции. Если этот лорд влезал в долги и не мог выполнить свои финансовые обязательства, у него было немного вариантов для получения средств. Такова была участь дома Радлбергов.

— Поэтому нам пришлось построить что-то поменьше на оставшейся земле, — продолжила Люсиана. — Она не намного больше, чем наше место в столице.

— Я-я понимаю.

Мелоди не могла подобрать слов, которые не были бы резкими и направленными на прадеда её госпожи, поэтому она прикусила язык.

Преодолев внезапное уныние, повисшее над их разговором, они быстро принялись за организацию своих вещей в новом пространстве. Точнее, Мелоди занялась организацией, предварительно дав Люсиане чашку чая и велев ей сидеть смирно.

— Я могу помочь, знаешь.

— Вы не сделаете ничего подобного, миледи. Сидите и отдыхайте, вы устали с дороги.

Горничная просияла. Люсиана проиграла эту битву. Со вздохом она вернулась к потягиванию чая.

Когда Мелоди уже заканчивала, раздался звонок дверного колокольчика. Она открыла, обнаружив девушку в форме горничной. Мелоди выпрямилась и вежливо поклонилась.

— С кем имею честь говорить? — спросила Мелоди.

— Дом Инвидия* шлёт свои скромные приветствия от соседей. Моя госпожа просит чести представиться лично, когда вам будет удобно.

— Я переговорю с моей госпожой. Одну минуту.

Мелоди тихо прикрыла дверь и вернулась к Люсиане.

— Кто-то из дома Инвидия пришёл спросить, не согласитесь ли вы встретиться с их госпожой, — сказала она. — Похоже, они наши соседи. Вы примете её?

— Соседи? Конечно, я свободна.

— Обычно принято сохранять видимость выдержки и назначать такие встречи за два-три дня, миледи.

— Ну, завтра у нас вряд ли будет время что-то планировать, с учётом занятий.

— Как пожелаете, миледи. Я переговорю с её сопровождающей.

— Хорошо. Спасибо!

Мелоди передала сообщение, и вскоре горничная вернулась со своей госпожой.

— Рада познакомиться, леди Люсиана из дома Радлберг, — сказала она. — Я Луна, старшая дочь графа Инвидия. Для меня большая честь познакомиться с вами.

Девушка предложила нежную улыбку. Её волосы были светлыми, как у Люсианы, но с лёгким коричневатым оттенком, и одна косичка обрамляла левую сторону её неземного красивого лица.

— Взаимно, леди Инвидия.

Люсиана проводила Луну в гостиную, где они ждали угощения. Мелоди сразу же принесла чайный сервиз, приготовила чашки для леди, затем почтительно удалилась вместе с горничной Инвидия.

— Большое спасибо, что приняли меня в столь короткий срок, леди Радлберг, — сказала Луна.

— Я испытала облегчение, правда. Понимаете, я вся извелась от нервов во время переезда, поэтому ваш визит был для меня большой любезностью. И, пожалуйста, зовите меня Люсиана.

— Вы слишком добры, леди Ра... леди Люсиана. Взаимно, зовите меня Луна.

— Ну, я могу сказать, что для меня большое облегчение знать, что моя соседка такая же прекрасная, как вы, леди Луна.

— Взаимно, уверяю вас. За прекрасные отношения.

Девушки рассмеялись вместе. Чопорная Люсиана вышла на полную мощь и показывала отличное представление.

Настроение сохранялось на протяжении всего чаепития, которое прошло без происшествий. Луна вернулась в свою комнату, оставив Мелоди наедине со своей госпожой, которая без промедления рухнула на диван в гостиной с тяжёлым вздохом. Обычно Мелоди одёрнула бы её за такое поведение, но на этот раз она сделала вид, что слишком занята уборкой, чтобы заметить.

— Боже, я готова взорваться, — простонала Люсиана.

Мелоди хихикнула:

— Если позволите наставнице сказать, я просто хочу отметить, что вы отлично справились, миледи.

— Правда? Хорошо. И как я собираюсь говорить и вести себя так целый учебный день? Это пугает меня больше, чем неизбежные экзамены.

— Я уверена, у вас всё получится. Это была ваша первая встреча, поэтому неудивительно, что разговор был немного скованным. Вы найдёте общий язык с однокурсниками, когда проведёте с ними больше времени.

Люсиана вспомнила нежную улыбку Луны и улыбнулась сама:

— Я очень надеюсь.

Заходящее солнце отбрасывало успокаивающий свет в окно, и тепло наполнило грудь Люсианы — и Мелоди по-своему.

Какая прекрасная горничная была у Луны, мечтательно подумала Мелоди. О, я надеюсь, мы сможем узнать друг друга получше. Как бы мне хотелось поговорить с ней о работе.

Люсиана наслаждалась освещённым закатом профилем своей задумчивой горничной и делала вид, что не знает, о чём та думает.

**

Примечания переводчика

Инвидия имеет одно интересное значение, которое я пока не буду писать, ведь акцент на нём послужит спойлером. Поэтому напишу в более поздних главах.

**

Шуточки переводчика

Или, возможно, быстрая постройка была связана с тем, что Его Величество собрал всех магов и архитекторов королевства и заставил их работать круглосуточно. Их усилия были очевидны в этом архитектурном чуде.

Каменщик: Я каменщик, работаю три дня без зарплаты.

Архимаг: Я архимаг, работаю два месяца без перерыва.

Горничная: Я горничная, работаю два месяца без зарплаты, перерыва и жалоб.

**

— Правда? Хорошо. И как я собираюсь говорить и вести себя так целый учебный день? Это пугает меня больше, чем неизбежные экзамены.

[[image:/storage/reader-images/cee5e49e03c57614190c01c6f294f58b9341a491.jpg]]

----------

Первый день — на ура

На следующее утро Люсиана оделась и приготовилась выйти пораньше. Серебряная вышивка мерцала на её тёмно-зелёном блейзере, а плиссированная юбка изящно опускалась ниже колен. Согласно правилам школы, она скрывала любые участки голых ног чёрными колготками. Тёмно-красная лента на воротнике — знак первокурсницы.

Это был эффектный наряд, какой можно увидеть только в двумерном мире, со всеми его анахронизмами. В средневековой Европе, конечно, не было блейзеров, но зачем беспокоиться об исторической точности, когда можно выглядеть так мило? Дизайнеры этой отомэ-игры знали, что делают.

— Как я выгляжу, Мелоди? — спросила Люсиана.

— Потрясающе, миледи. Ничего не забыли?

— Нет, и на этот раз я перепроверила! — Она похлопала по своей кожаной школьной сумке с самодовольным видом.

Мелоди нахмурилась:

— Надеюсь, вы не забыли положить всё обратно, что вытащили.

Доверие. Его трудно заслужить и почти невозможно вернуть, раз потеряв.

— М-может быть, я ещё разок взгляну. На всякий случай, — сказала Люсиана.

Значит, она снова всё вытряхнула.

Люсиана открыла сумку. Вслед за этим раздался визг:

— Я забыла пенал!

Начало, достойное ситкома, стало подходящим для дня, который обещал быть суматошным.

***

— О боже, я бы никогда себе не простила, если бы опоздала в первый день.

Поиски неуловимого пенала заняли гораздо больше времени, чем надеялась Люсиана. Коварная вещь каким-то образом забилась в щель между её столом и стеной. К счастью, ранний подъём спас её от позорной участи.

Общежития занимали часть кампуса, которая раньше была юго-восточным двором. Оттуда до учебных корпусов на севере, где Люсиана и её однокурсники будут учиться следующие три года, нужно было идти всего десять минут.

Учебный корпус производил довольно внушительное впечатление. В отличие от традиционной японской архитектуры, главное здание Королевской академии было монументом из кирпича и камня, окаймлённым приятной зелёной растительностью, напоминающим старый, прославленный британский университет.

Люсиана смотрела с изумлением, не осознавая этих сравнений и не обращая на них внимания:

— Огромное.

Студенты всех курсов заполнили дорогу от общежитий. Теперь, когда всё население академии проживало в кампусе, путь должен был выдерживать интенсивное движение.

Более заметным было отсутствие сопровождающих. Здесь дворяне не могли иметь своих слуг, которые удовлетворяли бы каждую их потребность; пользование такими благами было ограничено общежитиями. В учебные корпуса могли входить только студенты и преподаватели, за очень немногими исключениями, и каждый, будь то дворянин или простолюдин, должен был заботиться о себе во время учёбы. Так было всегда, даже до расширения системы общежитий.

Говоря практически, это имело смысл. Если бы одному студенту разрешили лакея, который носил бы его сумку, то каждому студенту разрешили бы своих слуг, и коридоры знаний быстро превратились бы в коридоры прислуги, переполненные личными помощниками.

В конце концов, Люсиана оправилась от волнения настолько, что осознала, что стоит неподвижно посреди дороги уже слишком долго. Она встряхнулась и продолжила путь, но снова остановилась. Толпа собралась у дальней стены, пытаясь разглядеть объявление о распределении по классам для всех трёх курсов. Все студенты стекались в одну огромную массу, пытаясь увидеть списки.

Люсиана искала поверх голов:

— Первый курс, первый курс...

— Люсиана! — раздался знакомый голос.

— И ты здесь! — послышался ещё один.

Люсиана резко обернулась, её глаза расширились:

— Беатрис! Миллиария! Доброе утро!

— Доброе утро, — ответила Беатрис. Дочь виконта Лиллерткруза носила длинную каштановую косу.

— Доброе утро, — сказала Миллиария, дочь барона Фаронкальта. Её волосы были спокойного синего оттенка с фиолетовыми нотками, тонкие и пружинистые, и у неё была утончённая, отточенная улыбка.

Они были новыми дворянами, их отцы были нынешними правителями территорий, которые когда-то принадлежали Радлбергам. Но, что более важно, они были самыми близкими подругами Люсианы. Жизнь разлучила их после Весеннего бала, так что это была их первая встреча за два месяца.

— Кажется, прошла вечность, — сказала Люсиана.

— Обстоятельства определённо не способствовали встречам в последние месяцы, — сказала Беатрис.

— Неудивительно после того, что случилось на Весеннем балу, — сказала Миллиария. — Меня не выпускали из имения целую вечность.

Нападение на ежегодную традицию академии вызвало тревожные волны по всему королевству. Вслед за академией, после переноса срока, многие семьи запретили своим детям покидать дом, чтобы обезопасить их.

— Ну, в течение месяца, — поправилась она. — Но всё равно.

— А потом нам навязали повторение материала. Если бы я не знала лучше, я бы сказала, что это был какой-то заговор, чтобы не дать нам повеселиться, — проворчала Беатрис.

В мае академия разослала семьям учебники в рамках подготовки к началу занятий в июне. Хотя им пришлось отложить начало семестра, они не позволили образованию своих учеников отставать. Они поручили каждому ученику повторить материал, который они пропустили бы за это время. Даже те счастливчики, чьи параноидальные родители ещё не заперли их, оказались в руках более могущественных сил.

— Вот именно... — простонала Люсиана.

— Ты в порядке? — спросила Беатрис.

— Кажется, она ушла в себя, — сказала Миллиария.

Люсиана уставилась в пустоту. В далёкое прошлое. В ад. Вспышки горничной. Спартанские уроки. Кошмары. Некоторые люди — ужасные наставники.

— Вернись, Люсиана, — окликнула её Беатрис. — Нам нужно посмотреть распределение по классам.

Наконец она очнулась:

— А? О-о. Да. Похоже, толпа немного рассеялась.

Миллиария хихикнула:

— Надеюсь, мы будем вместе. — Они подошли к доске объявлений. — Похоже, я в классе С. Беатрис — в В. Люсиана — в А.

— Ну вот и всё. Нам, наверное, не стоит рассчитывать на удачу, — сказала Беатрис.

— Вы шутите, — сказала Люсиана в ответ.

Неохотно девушки направились в свои классы.

— Вот и А, — объявила Люсиана.

— Я прямо рядом, а Миллиария вон там, — объяснила Беатрис. — Мы недалеко друг от друга. По крайней мере, мы можем пообедать вместе.

Люсиана вздохнула с облегчением. Это были её единственные две подруги в столице. Что бы ни случилось, обед станет её передышкой.

Она попрощалась с ними и вошла в классную комнату. Все глаза тут же устремились на неё. Люсиана замерла, едва удержав крик, готовый сорваться с её губ. Она взглянула на схему рассадки на доске и поспешила к своей парте.

— Это Принцесса-Фейри, — прошептал кто-то. — С Весеннего бала.

— Я думала, она Принцесса-Герой, — пробормотала другая.

— Она Недознать, вот кто она, — прошипела третья.

Люсиана заслужила титул “Принцесса-Фейри” на балу два месяца назад из-за своей красоты. “Принцесса-Герой”, с другой стороны, была дана в честь её храбрости, когда она приняла на себя удар, предназначенный принцу во время нападения неизвестного злоумышленника.

С тех пор воображение разыгралось, слухи раздулись, особенно потому, что многие были заперты дома и им было нечем заняться. Однокурсники Люсианы едва сдерживали своё любопытство, и это было заметно по не слишком тихим шёпотом вокруг неё. Её репутация Недознати добавляла нотку яда в перешёптывания. Заклинание Мелоди Arte Sensitivo оказалось бы здесь весьма кстати.

Люсиана хотела стать невидимой. Она изо всех сил старалась не вздыхать на публике.

Наконец она добралась до своего места, где-то в середине комнаты, у окна. Спереди и справа сидели девушки, сзади — парень. К счастью, они воздерживались от сплетен в её присутствии, и она наслаждалась мгновением тишины.

Девушка справа закрыла учебник, который читала, и повернулась:

— Приветствую. Рада познакомиться. Я Луна, дочь... леди Люсиана?

— Леди Луна?

Кто бы мог подумать, что это сама дочь графа Инвидия.

— Ну, не совпадение ли это? — сказала Луна. — Похоже, мы соседи дважды. Приятный сюрприз.

— Согласна. Сегодня утром я была сама не своя. Не могу передать, как я рада видеть знакомое лицо.

Они улыбнулись друг другу, и напряжение Люсианы рассеялось. Боже, её улыбка. Я могла бы смотреть на неё часами. Я почти завидую.

Луна умела улыбаться. Она не была особенно красивой, не сногсшибательной, но в ней было что-то очаровательное, чему Люсиана не могла подражать, даже после уроков Мелоди. Её улыбка была нежной и яркой, самой естественной.

Люсиана ослабила бдительность.

— Ещё раз, очень приятно, леди Люсиана, и я надеюсь, наше знакомство будет приятным.

— Да! Я тоже! — Люсиана показала большой палец. Чопорная Люсиана погибла от этого единственного жеста.

В воздухе повисла тишина.

Луна моргнула:

— Я, эм...

— П-простите! — выпалила Люсиана. — Э-э, приношу свои извинения. Я, эм, сказала не подумав... Старая привычка, и, ну... — Её лицо горело. Она думала, что её маска надёжнее. Она не могла смотреть девушке в глаза, униженная этой оплошностью. И пальцем.

Её соседка усмехнулась:

— Прошу прощения. Я не хотела смеяться.

Розовый румянец коснулся щёк Луны, когда она рассмеялась. Сердце Люсианы забилось быстрее, но сейчас она не могла позволить себе быть очарованной.

— Я-я-я искренне приношу свои извинения за свою грубость, — сказала Люсиана. — Честью клянусь, я сделаю так, чтобы это больше никогда...

— О, пожалуйста, я не обижаюсь. Напротив, я приветствую это.

— ...не повторилось. Простите?

— Я не должна была смеяться, но вы были такой очаровательной, что я не могла удержаться. Мне показалось, что я увидела настоящую леди Люсиану.

Люсиана покраснела ещё сильнее и опустила голову.

— Теперь, когда лёд, так сказать, сломан, я, на самом деле, хотела спросить... можно ли мне тоже говорить с вами откровенно? — сказала леди Луна.

— Говорить... откровенно?

— Наша первая встреча была официальной, — продолжила леди Луна. — Церемонии и всё такое. Но поскольку, похоже, мы будем проводить много времени вместе в ближайшее время, я думаю, более непринуждённые отношения будут нам на пользу. Если вы, конечно, не против.

Люсиана взглянула на Луну. Она улыбалась, на её щеках играл нервный румянец. Когда слова дошли до неё, Люсиана тоже улыбнулась:

— Конечно! Зови меня Люсиана. Никаких титулов. — Она снова показала большой палец.

— О, спасибо. То же самое касается и меня. Зови меня Луна. — Она робко подняла кулак и показала большой палец, хотя и немного криво. Люсиана чуть не растаяла.

Итак, Люсиана завела свою самую первую подругу. Начало её карьеры в Королевской академии не могло быть более идеальным.

Но тут класс снова зашумел.

— Ваше Высочество! Как вы сегодня?

— Леди Анна-Мари, доброго вам утра!

— Приветствую всех, — сказал принц. — Для меня честь называть вас своими однокурсниками. Давайте сделаем этот год незабываемым, хорошо?

— Всем доброго дня, — сказала его спутница. — Как бы мне ни хотелось поговорить с каждым из вас, наш преподаватель скоро придёт. Давайте вернёмся на свои места.

По воле судьбы принц Кристофер и дочь маркиза Виктиллиума, Анна-Мари, оказались в одном классе. Толпа образовалась вокруг знаменитостей с момента их появления, хотя королевские особы быстро и умело разогнали любопытных студентов.

— Я даже не знала, что они в нашем классе, — прошептала Люсиана.

Луна хихикнула:

— Я тоже, пока не увидела. Туннельное зрение?

Люсиана познакомилась с ними на Весеннем балу и хотела поприветствовать их, но сейчас это казалось неудобным. Как раз в этот момент её взгляд встретился с взглядом Анны-Мари, которая улыбнулась ей в ответ. Люсиана улыбнулась в ответ.

Разлука с подругами была досадной, но наличие Луны и Анны-Мари было утешением. Её настроение поднялось.

— Ты знакома с леди Анной-Мари, не так ли? — спросила Луна.

— Да! Подожди, откуда ты знаешь?

Анна-Мари направилась к своему месту в задней части комнаты. Люсиана следила за ней взглядом, пытаясь не показывать своего внезапного беспокойства.

— Я тоже была на Весеннем балу, знаешь, — сказала леди Луна. — И ты была его звездой. Все это знают. Его Высочество даже сопровождал тебя во второй половине вечера.

— В-все? — Люсиана чуть не спрятала лицо за партой, что стало физическим проявлением падения её настроения. Не привыкшая к порядкам большого города, она была шокирована масштабами распространения информации. — Думаю, я могу бросить учёбу.

— Не глупи, — рассмеялась Луна. — Всё будет хорошо, особенно с Его Высочеством и леди Анной-Мари здесь. Они возьмут на себя большую часть внимания.

— Да. Да, ты права. Это хорошо, по крайней—мере?!

— Люсиана?

Прежде чем она смогла слишком расслабиться, возникла новая проблема. Люсиана чувствовала это, холодное и ужасное, поднимающееся по её позвоночнику. Луна наклонила голову и проследила за взглядом Люсианы, когда та медленно повернулась.

— Похоже, она тоже в нашем классе, — сказала Луна, оглядываясь.

— Д-да, — заикаясь, сказала Люсиана. — Похоже, что так.

В том же ряду, что и Люсиана, в самом его конце, сидела Оливия, дочь герцога Ринкот’дора. С глазами, как золотые кинжалы, длинными льняными волосами, элегантно уложенными на макушке, и женственной фигурой, Оливия была леди с присутствием и достоинством. Она привлекала внимание, когда входила в любую комнату — в любую комнату, в которой не было Анны-Мари.

Оливия всегда была на шаг позади, дешёвая имитация во всех отношениях, кроме ранга. Одно это должно было дать ей преимущество перед дочерью маркиза, но политика отодвинула её на второе место. Анна-Мари была предпочтительной невестой наследного принца, а не она.

Дочь герцога сидела тихо. Спокойно. С изящной улыбкой на лице.

В её глазах нет ничего изящного, заметила Люсиана, стараясь не встречаться с ней взглядом. Не то чтобы она затеяла бы ссору на публике, но нельзя быть слишком осторожной.

Люсиана нажила себе врага на Весеннем балу. В этом она была уверена. Оливия была одной из многих, кого заклинание Мелоди Arte Sensitivo обозначило как потенциальную угрозу.

Оливия, несомненно, была второй после Анны-Мари, но на Весеннем балу ей не позволили даже этого. Люсиана, как бы невольно, украла сцену, тем самым вызвав гнев Оливии.

— Ты в порядке? — спросила Луна.

— Я ведь не причинила ей вреда намеренно, — пробормотала Люсиана. — Думаю, мне пока не стоит будить Лихо.

Лёгкий вздох сорвался с её губ. Она не могла дружить со всеми. Лучше смириться с этим раньше, чем позже.

Я просто хочу, чтобы мне не нужно было быть на тонком льду с герцогской дочерью, сокрушалась она.

Дверь класса распахнулась, и вошёл мужчина с короткими, торчащими, седеющими волосами, резкими чертами лица и крупным, мускулистым телосложением. Мантия, накинутая на его костюм, развевалась за ним. Он выглядел на тридцать с небольшим, и с момента его появления он завладел всей комнатой.

— Я Регус Бовенвейль, и вы будете моими подопечными на время этого семестра. Его Величество удостоил мой дом виконтства, и я прекрасно понимаю, что многие из вас превосходят меня по рангу. Но знайте, что пока вы в моём классе, вы мои ученики, и я буду относиться к вам соответственно. В ответ я ожидаю уважения. Ясно? — Мужчина обвёл класс взглядом. Ни одна душа не осмелилась даже пошевелиться. — Я сказал, ясно?

— Д-да, преподаватель! — взревел класс.

И теперь наш учитель выглядит кровожадным, сокрушалась Люсиана. Это не придаёт мне уверенности.

— Хорошо, — сказал мужчина. — Теперь, поскольку многие из нас незнакомы друг с другом, мы пропустим уроки ради знакомства. Но сначала... — Регус положил стопку бумаг на кафедру. — Обычно академия уже вступила бы во второй месяц, и вы бы сдали экзамены в конце мая. Но июнь уже наступил... Надеюсь, это не требует пояснений.

По классу пробежал холодок. Все мгновенно вспомнили инструкции, оставленные им месяц назад вместе с учебниками, выданными Королевской академией.

Преподаватель Регус злобно усмехнулся:

— Надеюсь, вы готовились. Приготовьте письменные принадлежности.

Занятия начались.

**

Шуточки переводчика

Они улыбнулись друг другу, и напряжение Люсианы рассеялось. Боже, её улыбка. Я могла бы смотреть на неё часами. Я почти завидую.

Переводчик: Нет! Люсиана, стой! Не завидуй! Тебя ждёт незавидная судьба!

**

— Да! Я тоже! — Люсиана показала большой палец. Чопорная Люсиана погибла от этого единственного жеста.

Чопорная Люсиана: Моя гибель ничего не значит. Ведь после меня придёт она.

**

Дочь герцога сидела тихо. Спокойно. С изящной улыбкой на лице.

В её глазах нет ничего изящного, заметила Люсиана, стараясь не встречаться с ней взглядом. Не то чтобы она затеяла бы ссору на публике, но нельзя быть слишком осторожной.

[[image:/storage/reader-images/d88a770cceea798580a2199a6dd1bc70fdb0b9a8.jpg]]

----------

Взлёты и падения

Тем временем, пока Люсиана и её однокурсники столкнулись с первым экзаменом в своей несчастной юной карьере...

— Фух. Вот и всё.

Мелоди вытерла воображаемый пот со лба — настоящего пота вытирать не требовалось. По сравнению с имением, уборка комнаты её госпожи в общежитии оказалась задачей совершенно нетрудной, даже без использования магии. Честно говоря, ей редко требовалась магическая помощь даже в имении.

Но Мелоди всё равно вытерла пот, потому что Мелоди была женщиной образа.

— Теперь стирка!

Она направилась в общую прачечную, которая была в каждом общежитии. Стирка одежды была, пожалуй, одной из самых трудоёмких обязанностей горничной; честно говоря, не зря современный мир изобрёл стиральные машины. Ручная стирка была геркулесовым трудом. Никто не стал бы помогать бедной прачечной горничной.

Поэтому было странно, что в коридоре раздавалось пение. Не было сомнений в его источнике, но почему этот источник был таким жизнерадостным, оставалось загадкой.

Я наконец-то смогу завести больше друзей среди горничных, помимо Паулы!

Поступив на службу к Радлбергам сразу после прибытия в столицу, круг общения Мелоди был ужасно ограничен. Она проводила большую часть времени, работая в имении, делая покупки на рынке, навещая Паулу в резиденции Лекта или собирая еду в лесу (то есть в гибельной земле, известной как Великий Ванаргандский Лес).

Возможно, последнее направление ставило под сомнение истинную ограниченность её кругозора, но факт оставался фактом: социальный круг Мелоди был довольно мал.

Хотелось бы мне поговорить с сопровождающей леди Инвидия, но сегодня я встречу людей! К вечеру у меня будет сто друзей, я точно знаю!

Мелоди шла вприпрыжку, взволнованная, как школьница. Она открыла дверь в прачечную с огромной улыбкой.

— Доброе утро и при...вет? — Но комната была пуста. — Ч-что? Но почему?

Стирка одежды, опять же, была особенно трудоёмкой работой. Утомительная задача включала в себя очистку, стерилизацию, отбеливание, удаление пятен, сушку и накрахмаливание. Это была работа, которую лучше всего заканчивать рано, из-за её трудоёмкости. Так почему же все тазы в прачечной были совершенно безгорничными?

Стирка в школьных общежитиях на самом деле осуществлялась тремя разными способами: первый — это метод Мелоди. В каждом здании была своя общественная прачечная, с бесплатным доступом к тазам, доскам и другим подобным инструментам, хотя моющие средства стоили дополнительно.

Во-вторых, студенты могли отдать свою грязную одежду в прачечную, спонсируемую академией. Это был самый дорогой вариант, но он обеспечивал профессиональный уход и спокойствие.

Третье, что делали студенты, и что было причиной нынешнего явления, которое наблюдала Мелоди, — просто забирали стирку домой.

В этом не было ничего странного. Это был Верхний Зал, резиденция графов, маркизов и выше. Гардеробы аристократов высшего сословия были обширными и требовали процедуры чистки, столь же требовательной, как и их владельцы. Стали бы такие люди рисковать своей одеждой в общей прачечной? Вряд ли.

Прачечные Общего и Нижнего Залов, вероятно, были более загружены, их жители были более низкого статуса. Но студенты Верхнего Зала ни в чём не нуждались, по крайней мере в средствах. Время было гораздо более ценным товаром. Более дорогие варианты означали, что их одежды не будет дольше, но богатство снова решало эту проблему, так как у большинства был достаточно большой гардероб, чтобы компенсировать это.

Итак, Недознать Радлберги снова оказались исключением, и Мелоди осталась одна.

— Ну, это всё портит, — простонала она.

Горничная вместе со своей корзиной для белья уныло плелась по пустой прачечной. Она вздохнула и заставила себя приняться за работу. Она закончила очень быстро, работая без помех.

Мелоди повесила голову, когда закончила, и проворчала:

— Иметь всё в своём распоряжении — это хорошо, но здесь чертовски тихо.

Ей нужно было высушить влажную одежду в своей комнате. В каждой комнате для прислуги было место для этой задачи, чтобы жильцам не приходилось вывешивать одежду на всеобщее обозрение или на кражу. Учитывая, что им мало пользовались в Верхнем Зале, многие слуги превращали это пространство в многофункциональную рабочую комнату.

Но не Мелоди, конечно.

***

Наступило время обеда, и Мелоди снова напевала.

— В этот раз! В этот раз точно! Я нацеливаюсь на тысячу!

Она, вероятно, не достигнет цели в тысячу друзей, но амбиции горничной не знали границ.

Она направилась в столовую для слуг, которую Королевская академия очень щедро предоставила. За плату, конечно. Эта концепция была, по сути, творением принца Кристофера, созданным по образцу столовой для персонала из современного мира.

Под общежитиями проходили туннели, соединяющие каждое здание и служащие своего рода запасным выходом в маловероятном случае кризиса или происшествия. Естественно, академия строго контролировала и ограничивала доступ к ним, быстро пресекая мечты любых смельчаков, надеявшихся использовать их для ночных свиданий.

Столовая для слуг находилась в ответвлении этих туннелей и была открыта для горничных и лакеев из всех общежитий. Мелоди не могла сдержать волнения, приближаясь к столовой. Наконец-то она заведёт друзей, встретит товарищей.

Она вошла в зал... и действительно, там было полно слуг.

Даааа! ликовала она под сдержанной улыбкой. Мужчины и женщины в униформе бродили и ели вместе в веселье. Мелоди продолжила путь, глубоко благодарная своему господину за то, что он собрал средства, чтобы она могла пользоваться этим раем.

Зал был огромным во всех трёх измерениях, будучи предназначен для размещения слуг из шести общежитий. На первом этаже была традиционная столовая, а на открытом втором этаже Мелоди обнаружила то, что казалось довольно фешенебельным рестораном. Даже среди слуг существовала своего рода иерархия, и в зависимости от господина или госпожи, которым они служили, некоторые сами могли быть дворянами. Некоторые из соседей Мелоди по Верхнему Залу, вероятно, отправятся на второй этаж для более аристократического обеда.

В зале сложилась своего рода молчаливая социальная стратификация, где простые слуги скромно держались первого этажа, а голубая кровь занимала второй. При ближайшем рассмотрении некоторые на втором даже были в простых платьях. Возможно, фрейлины.

Мелоди задумалась о социальной стратификации. Мне бы хотелось подружиться со всеми, правда. Её фанатичная сторона хотела разделить трапезу с горничными всех статусов, но рациональная сторона знала, что дерзко подняться на второй этаж как простолюдинке — значит навлечь на себя неприятности. Думаю, это всего лишь первый день. Я могу удовлетвориться первым этажом. О, я горю желанием встретить людей! Горничные разговоры, горничные разговоры, горничные разговоры!

Время покажет, соблаговолят ли её коллеги обсуждать работу во время перерыва. Тем не менее, Мелоди заняла своё место в очереди и заказала еду. С подносом в руках она подошла к группе горничных.

— Прошу прощения, не помешаю ли я, если сяду здесь? — спросила она с вежливой улыбкой.

Лидер группы улыбнулся в ответ:

— О, какому дому вы служите?

— Радлберг.

— О-о. О, эм, простите, но мы ждём кое-кого.

— О. Хорошо.

— Мне очень жаль.

— Н-ничего страшного. Прошу прощения, что побеспокоила.

Мелоди грациозно отступила, хотя отказ ужалил её сердце. С высоко поднятой головой и яркой улыбкой она попробовала другой столик. Затем ещё один...

— Тупики. Все...

Она попробовала восемь столов, и каждый раз её вежливо отклоняли. Побеждённая, она села одна, заняв целый стол.

Это были мои манеры? Я оскорбила? Но я только представилась и назвала дом, которому служу. Может быть, сегодня просто не мой день... О, картофельный салат вкусный.

Мелоди ела в тишине. Принимая всё во внимание, она довольно хорошо справлялась с ситуацией. Быть безумно одержимой горничными до такой степени, что не замечать окружающего мира, имело свои преимущества. Рецепт картофельного салата от повара быстро занял первое место в её мыслях.

И тут спасение пришло в виде голоса, прозвучавшего за её спиной, как райские колокола:

— Прошу прощения, эти места свободны?

Мелоди резко обернулась, сияя, и сразу ответила:

— Да, садитесь!

— Благодарю. Вы не против, если ко мне присоединятся двое мужчин?

— Вовсе нет. Подождите, я вас знаю, да? — Только тогда Мелоди действительно осознала, с кем разговаривает. Она наклонила голову, роясь в памяти. Девушка сделала то же самое. — Вы... с Инвидиями.

— А вы та горничная Радлбергов.

Кто бы мог подумать, что это сама сопровождающая леди Инвидия?

***

— Я Саша Белтон, кстати. Приятно познакомиться.

— Мелоди Вейв. Приятно познакомиться, Саша.

Горничные улыбнулись друг другу.

Саша Белтон была семнадцатилетней девушкой в простой униформе. Кружевная повязка сидела на её волосах до плеч, тёмно-синего цвета. Вчера она держалась с достоинством независимой женщины, но сегодня она напомнила Мелоди Паулу.

— Что-то у меня на лице? — спросила Саша.

— О, нет. Просто ты совсем не похожа на себя вчерашнюю.

Саша рассмеялась:

— Вчера я работала. Я парадная горничная в имении моей госпожи, понимаешь. Я бы превратилась в статую, если бы была такой чопорной весь день каждый день. Если только я тебя не смущаю?

— Вовсе нет. Мне нравятся обе твои версии. — Мелоди с нежностью посмотрела на свою коллегу. Овладеть разделением работы и отдыха, как она, было невероятным достижением.

— Знаешь, ты очень милая, — сказала Саша.

Мелоди, как всегда, просто наклонила голову в замешательстве.

— Могу сказать, — пробормотал один из мужчин с Сашей, высокий парень с растрёпанными волосами того же синего оттенка, что и у неё. Определённо было сходство.

— Точно, я не представила их, — сказала Саша. — Мужчина, который только что сделал тебе предложение, — мой кузен, Блиш.

— Я-я ничего такого не делал! — Мужчина прочистил горло. — Блиш Белтон, к вашим услугам.

— Приятно познакомиться, Блиш, — радостно ответила Мелоди.

Его лицо покраснело:

— Небеса, спасите меня...

Другой парень за столом фыркнул:

— Ну разве ты не милашка?

— Я тебе покажу милашку, Уоррен! Занимайся своими делами! — сказал Блиш.

Парень рядом с Блишем рассмеялся. У него были пушистые светлые волосы средней длины, и он выглядел немного меньше и моложе Блиша.

[[image:/storage/reader-images/7d2bb6b0460c8a8ceaee1ad34925b80eda74b503.png]]

— О, я Уоррен, — сказал он. — Уоррен Зето. Приятно познакомиться, Мелоди.

— Взаимно. Приятно познакомиться, — ответила горничная.

— Ух ты, её ничем не пронять, — сказал Уоррен. — Кто-то знает свои манеры. Милая и добрая, эта маленькая леди!

Мелоди снова выглядела озадаченной.

— Немного дремучая, да? — сказал Уоррен. — Она становится только милее!

— Может, ты уже заткнёшься?! — рявкнул Блиш.

— Вы оба, потише, — одёрнула их Саша. — Люди пытаются поесть.

Над столом наконец воцарилось спокойствие. Мелоди воспользовалась возможностью, чтобы спросить:

— Итак, Саша, я так понимаю, вы с Блишем служите дому Инвидия. Ты работаешь где-то ещё, Уоррен?

— Ага. Мы все старые друзья, но я работаю в доме простолюдинов. У купца.

— Ты служишь купеческой семье?

— М-м-м. Аристократия слишком чопорна для меня, поэтому я хотел держаться подальше. Но потом сын моего господина поступил в академию, и, ну, вот я здесь. — Уоррен покачал головой с искренней усталостью.

— Он тоже твой друг? — спросила Мелоди.

— Друг Уоррена, — вмешалась Саша. — Мы встретили его только после того, как уже нашли работу в качестве слуг-учеников в доме Инвидия.

— Надеюсь, наши господа и госпожи будут учиться вместе! — сказал Уоррен.

Мелоди улыбнулась и кивнула:

— Как его зовут, кстати?

— Люциф Гельман. Ему пятнадцать. Для сравнения, Блишу шестнадцать, а мне восемнадцать.

— Значит, ты самый старший. Понятно, — сказала Мелоди.

— О, мои старые кости! — воскликнул Уоррен.

— Только не снова, — вздохнул Блиш.

Саша выглядела так, будто готова применить физическое наказание. Тем временем Уоррен продолжал улыбаться. Мелоди не могла не хихикнуть.

— Прошу прощения, если они испортили тебе обед, — сказала Саша.

— Нет, нет, я очень рада компании. Я потеряла счёт того, сколько столов я пыталась занять, и каждый раз меня вежливо отсылали. Это начинало действовать мне на нервы.

— Они отказали тебе? Но ты такая милая! — сказал Уоррен, как будто его лично оскорбили.

— Нелепо, — пробормотал Блиш.

Саша поморщилась, как будто прикусила язык.

— Что-то не так? — спросила Мелоди.

— Ты, эм... Я так понимаю, ты не очень много общалась с другими горничными, да?

— Н-нет. Кроме тебя, только с одной, если честно.

— Это объясняет. Ты должна знать, что твоя госпожа, леди Люсиана, в последнее время была у всех на слуху? Её называли Принцессой-Фейри, Принцессой-Герой, что-то в этом роде, да?

— Да, я слышала, что она получила несколько прозвищ на Весеннем балу. И что с ними?

— Ну, и прости за мои слова, — поморщилась Саша, — но ты, конечно, знаешь, что Радлбергов называли... и похуже?

Мелоди кивнула. Она слышала кое-где “Недознать”.

— То есть, — продолжила Саша, — дом Радлбергов уже некоторое время является объектом насмешек. И теперь их дочь внезапно превозносится до небес после одного бала.

Мелоди понизила голос до шёпота Саши:

— Ты хочешь сказать, что меня сейчас не очень-то жалуют?

— Не все. Моя госпожа, например, не обращает на это внимания, но семей, которые предпочли бы иметь с вами как можно меньше дел, предостаточно. Боюсь, ты виновата по ассоциации. Ни одна горничная не может дружить с сопровождающей леди, которую ненавидит её господин или госпожа.

— Теперь всё понятно.

— За какими именно столами ты пробовала?

Мелоди взглянула на первую группу, к которой подошла.

— Ах. Неудачно, — сказала Саша. — Свита дома Ринкот’дор, возможно, находится на вершине списка тех, кто не захочет иметь с тобой ничего общего.

— Дом Ринкот’дор?

— У герцога есть дочь, которая только поступила. Она ожидала, что на Весеннем балу её будут осыпать вниманием — вниманием, которое досталось твоей госпоже. Из-за Люсианы и дочери маркиза Виктиллиума Оливия практически исчезла, несмотря на то что была самой высокопоставленной дебютанткой.

Мелоди поморщилась. С этим нельзя было спорить.

— Не то чтобы ты или твоя госпожа намеренно оскорбили дом Ринкот’дор, конечно, но леди Люсиана определённо не в их милости, — продолжила Саша. — Вероятно, поэтому они тебе отказали. С другими, скорее всего, та же история.

Мелоди тяжело вздохнула. Она была так поглощена мечтой, так очарована тем, что она действительно горничная, что пренебрегла одной из своих обязанностей: разведывательной работой. Налаживание связей было важным аспектом домашней службы. Она должна была держать свою госпожу в курсе событий среди других дворянских домов.

Я всё это время оставляла свою госпожу в полном неведении!

Идеальные реверансы и утренний чай были не единственным, что составляло горничность. Как Мелоди могла забыть?

— Спасибо, что сказала мне это, Саша. Теперь я понимаю. Это больше не повторится! — объявила она.

— Ч-что не повторится? Эм, удачи, я думаю.

— Спасибо! Мне нужно попрактиковаться в походке, чтобы не топать так громко. И в других аспектах скрытности, конечно.

— Это... не то, чему я желала тебе удачи.

Уоррен рассмеялся:

— Она вихрь, да? Ты мне нравишься, Мелоди.

— Могу сказать, — пробормотал Блиш.

С помощью Саши траектория усилий Мелоди выпрямилась. Как раз вовремя.

***

— Аххх, я думала, первый день должен быть лёгким! — закричала Люсиана.

— Ваша осанка, миледи.

Первым делом Люсиана, вернувшись в общежитие тем вечером, бросилась на кровать. Наставление Мелоди осталось без внимания.

— Почему, о почему нам пришлось начинать с экзаменов? — простонала Люсиана.

Экзамены длились с утра до вечера, изнурительное испытание, охватывающее все академические предметы.

— Экзамены? — сказала Мелоди. — Я думала, сегодня будут знакомства, но, полагаю, хорошо, что вы подготовились, не так ли? У вас не было проблем, я полагаю? — Горничная улыбнулась. Просто улыбнулась.

Это спокойное выражение лица внушило страх в сердце Люсианы:

— Конечно! Ни малейших проблем! Пожалуйста, перестань на меня так смотреть!

Нет ада страшнее, чем разочарованный наставник.

Мелоди хихикнула:

— Я только дразню, миледи. С нетерпением жду результатов.

— Их объявят завтра. Не то чтобы я горела желанием их увидеть.

— Уверена, вы справились хорошо. Найдёте ли вы общий язык с однокурсниками, как думаете?

— Да! Оказывается, Луна сидит прямо рядом со мной, если ты можешь в это поверить. Мы уже подруги.

— Это замечательно. Как выяснилось, я подружилась с её горничной. Довольно забавное совпадение.

— Правда? О, это идеально! Госпожи и горничные, рука об руку. Это начало невероятного семестра. Я чувствую это.

Мелоди с облегчением увидела улыбку своей госпожи и услышала, что академия была к ней добра.

Как раз в этот момент слабое урчание прервало разговор. Лицо Люсианы покраснело. Очевидно, кто-то про—

— Тише! Это была не я! Это была не я, хорошо?! — закричала она.

— Миледи, я ничего не сказала.

— А? О-о. Правда? — Люсиана оглядела комнату, ища кого-то, на кого можно было бы свалить вину. Возможно, бесплотный голос.

— Я займусь ужином, — рассмеялась Мелоди.

— Д-да. Леди должна питаться!

— Должна. Думаю, сегодняшний ужин вас порадует.

— О, я не могу дождаться! — слишком громко объявила Люсиана.

Это был не идеальный день. Скорее, этот день требовал некоторой осторожности и беспокойства. Но в целом, это был гораздо лучший день, чем могли бы надеяться и горничная, и леди.

**

Шуточки переводчика

Мелоди шла вприпрыжку, взволнованная, как школьница. Она открыла дверь в прачечную с огромной улыбкой.

— Доброе утро и при...вет? — Но комната была пуста. — Ч-что? Но почему?

Мелоди: Где все?

Стэнли: В первый раз?

**

Но студенты Верхнего Зала ни в чём не нуждались, по крайней мере в средствах.

Люсиана: Дорогой дневник, мне не описать ту зависть...

----------

Экзамены и испытания

— О боже, Люсиана! Ты третья во всей школе!

— Посмотри на себя, Луна. Ты попала в десятку лучших.

На следующее утро преподаватель вывесил результаты вчерашних экзаменов в начале класса. В списке были все три первых курса, около сотни студентов, ранжированных по их оценкам.

Естественно, студенты ничего не знали о суровой реальности проверки сотни работ по каждому предмету и последующего объединения этих баллов для ранжирования за одну ночь. Педагогика действительно была неблагодарной профессией.

Кто-то подошёл сзади:

— Ну, ну, ну. Третье место. Впечатляет.

— Леди Анна-Мари. Доброе утро, — сказала Люсиана, оборачиваясь. Она и Луна слегка согнули колени — простой реверанс.

Анна-Мари просияла:

— Доброе утро. Я вижу, вы попали в десятку, Луна. Отрадно видеть, что вы серьёзно относитесь к учёбе.

— Не так серьёзно, как вы или Его Высочество, миледи. — Луна покраснела и снова посмотрела на рейтинг, чтобы избежать взгляда Анны-Мари. Кристофер занимал первое место, а Анна-Мари была сразу за ним, на втором.

— Что вы, я очень хорошо умею зубрить.

Девушки рассмеялись. Анна-Мари была дворянкой из дворянок в свои пятнадцать лет. Некоторые называли её идеальной леди, и никто не умел так шутить, как она. Несомненно, её оценки были результатом продуманной подготовки, далёкой от судорожных усилий таких менее значительных леди, как Люсиана или Луна.

Или так считало общество.

Сама Анна-Мари думала иначе. Боже правый. Боже правый, я честно заработала это место!

Идеальная леди Анна-Мари Виктиллиум на самом деле была отомэ-геймером и бывшей японской старшеклассницей Асакурой Анной. Акцент на “бывшей”. Она не любила говорить о своих оценках в прошлой жизни. Нужно ли говорить, что она билась за свои оценки в этой жизни не на жизнь, а на смерть.

В игре у Анны-Мари никогда не было таких хороших оценок. Я заслуживаю, блин, золотую звезду, подумала она. Но была одна ложка дёгтя в бочке её самовосхваления. Она посмотрела на первое место. Он... Я не могу поверить, что проиграла ему. Возможно, мир игры заставляет это происходить. Или, может быть, это разница в характеристиках.

Не только её душа была двуличной. Наследный принц Кристофер фон Теолас был ещё одним бывшим японским старшеклассником, ранее известным как Курита Хидэки. В той жизни он был обычным, как и все, с оценками столь же удручающими, как у Анны.

Принц Кристофер, существовавший в рамках оригинальной “Серебряной Святой и Пяти Клятв”, тоже занимал первое место на экзаменах. Он был умным человеком, и теперь Хидэки стал этим человеком. Как бы это ни злило Анну (-Мари), пропасть между ними вполне могла быть врождённой.

— Первое место. Ваши усилия вдохновляют, Ваше Высочество, — раздался голос позади девушек.

Кристофер расхохотался для всеобщего сведения:

— Что вы, я очень хорошо умею зубрить.

— О, Ваше Высочество! — захихикала девушка.

Анна-Мари прекрасно сохраняла самообладание, но она очень хорошо чувствовала, как у неё подскакивает давление. Мелкий! Я знаю, что ты храпел, пока я не спала ночами, ты, наглец!

— Леди Анна-Мари? С вами всё в порядке? — спросила Люсиана.

Она держалась стойко и улыбалась:

— А с чего бы мне быть не в порядке? — Ей было больно хранить так много секретов, хотя её тронуло, что кто-то заметил её внутреннюю борьбу.

Успокоенная благодаря Люсиане, Анна-Мари снова посмотрела на рейтинг. Кристофер на первом месте. Я на втором. Люсиана на третьем. У нас всё ещё нет героини, но это делает нашей заменой... Люсиану.

Рейтинг героини на экзаменах в “Серебряной Святой” был неизменен. Какие бы решения она ни принимала и какие бы действия ни совершала в апреле или мае, она всегда занимала третье место к июню. Правда, если бы настоящая героиня сдавала экзамены, она бы заняла первое место. Мелоди, когда-то величайший вундеркинд, которого знал мир, могла бы легко обыграть принца.

Сюжет игры официально начинался в апреле, и Анна-Мари отслеживала развитие сюжета до открытия академии. Действительно, несколько подсобытий были активированы, мелкие вещи, в основном не связанные с основным сюжетом, но достаточно важные, чтобы привести её к новой теории: присутствие замещающей героини.

Основные линии сюжета будут разворачиваться без сбоев — в этом она была уверена. Но в отсутствие главного героя кто-то должен был действовать в роли героини. Кто-то, предположительно, самый подходящий кандидат в данный момент, бессознательно становился временной героиней до тех пор, пока не произойдут необходимые события.

Именно во второй половине мая Анна-Мари окончательно убедилась в своей гипотезе.

Если Люсиана наша замена, то её новая школьная жизнь станет гораздо более напряжённой. Всё будет вращаться вокруг неё — самого первого босса...

Люсиана Радлберг — она же Завистливая Ведьма — была первым врагом, с которым сталкивалась героиня в оригинальной игре. Она стала марионеткой главного антагониста, Повелителя Тьмы, поддавшись отчаянию и неуверенности, и попыталась покончить с жизнью героини. К счастью, одна сумасшедшая горничная сделала эту участь довольно маловероятной.

Кстати, эта же сумасшедшая горничная фактически лишила силы вышеупомянутого антагониста. Она случайно очистила древнее зло от разлагающей тьмы, и сейчас оно, вероятно, наслаждалось утренним сном в имении Радлбергов. Он был очень хорошим мальчиком теперь, да.

Анна-Мари не могла знать этого и поэтому провела много бессонных ночей, размышляя о последствиях сюжета. Как всё будет развиваться без первого босса, не говоря уже о настоящей героине?

Она вздрогнула. Кто-то смотрел на неё. В отличие от Люсианы, Анна-Мари была весьма опытна в распознавании мелочного презрения и умела с ним справляться. Де-факто невеста принца должна была быть такой по необходимости.

Она бросила быстрый взгляд назад. Я почему-то знала, что это будешь ты.

Леди Оливия Ринкот’дор.

— Вы поражаете меня, Ваше Высочество. При всех моих усилиях я даже не приблизилась к вашему интеллекту, — сказала Оливия.

— Добрая леди, четвёртое место — это более чем достойно, — сказал Кристофер. — Вы должны гордиться.

— Вы льстите мне, Ваше Высочество, но мои люди заслуживают лучшего. Дочь герцога должна быть лучше. Я могла бы многому научиться у леди Виктиллиум и леди Радлберг.

— Похвально, что вы стремитесь к совершенству. Я одобряю ваш дух.

Оливия просияла принцу, изредка бросая взгляды в сторону Анны-Мари. Её глаза выдавали её, тепло было лишь поверхностным. Под внешностью клокотал ледяной океан презрения. Но холодная пустота была направлена не на Анну-Мари, к её удивлению — она была устремлена на Люсиану, которая была слишком занята болтовнёй с Луной, чтобы заметить.

Неужели она всё ещё держит обиду с Весеннего бала? подумала Анна-Мари. Только не говорите мне. У замещающей героини не будет замещающего босса, ведь так?

По оригинальному сценарию Оливия должна была занять второе место, но усилия Люсианы и Анны-Мари сбили её. Оригинальный рейтинг должен был быть: Кристофер, затем Оливия, затем героиня. Анна-Мари не должна была даже приближаться к ним, но при этом громко выражать своё недовольство. Она бы бушевала и злилась, обвиняя героиню в том, что она каким-то образом сжульничала, движимая ревностью, потому что принц похвалил её за хорошую работу. Затем Оливия пришла бы на помощь на стороне героини.

Оливия сейчас не выглядела сотрудничающей.

Это вроде моя вина, да?

Анна-Мари никогда не должна была быть идеальной леди. Она должна была быть некомпетентной помехой героини, боксёрской грушей, полной невеждой по всем меркам. Что-то должно было сломаться, когда Анна-Мари отказалась от такой роли, и этим “чем-то” оказалась Оливия. Но Люсиана платила за это. Оказаться ниже Недознати было, несомненно, большим ударом по гордости Оливии, чем уступить идеальной леди.

С её точки зрения, должно было казаться, что эта девушка появилась из ниоткуда, чтобы украсть у неё мир. Я не могу сказать, что она не права, что она расстроена, но всё же...

Она выбрала правильную цель для своего гнева. Обладая знанием, Анна-Мари могла понять обе стороны, но она честно заслужила второе место, так же как Люсиана заслужила третье. В конце концов, обстоятельства были виноваты, а не какой-то конкретный человек.

Изменился не только сюжет, но и динамика. Это сложно. Думаю, самое большее, что мы можем сделать, — это действовать осторожно.

— Доброе утро, — поприветствовал Регус Бовенвейль, главный преподаватель класса А, входя в комнату. — Садитесь.

Студенты бросились к своим местам. Никто не осмеливался испытывать этого человека или проверять, действительно ли его глаза убивают.

— Все ознакомились со своими оценками? Хорошо. Я раздам листы с ответами позже для вашего ознакомления. А теперь давайте начнём ваш вводный инструктаж. Слушайте внимательно и не заставляйте меня повторять.

**

Шуточки переводчика

Но была одна ложка дёгтя в бочке её самовосхваления. Она посмотрела на первое место. Он... Я не могу поверить, что проиграла ему. Возможно, мир игры заставляет это происходить. Или, может быть, это разница в характеристиках.

Кристофер: Skill issue, oops, stats issue.

**

Анна-Мари прекрасно сохраняла самообладание, но она очень хорошо чувствовала, как у неё подскакивает давление. Мелкий! Я знаю, что ты храпел, пока я не спала ночами, ты, наглец!

Кристофер: Леди Виктиллиум, вы хотите, чтобы я проводил бессонные ночи вместе с вами?

**

Кстати, эта же сумасшедшая горничная фактически лишила силы вышеупомянутого антагониста. Она случайно очистила древнее зло от разлагающей тьмы, и сейчас оно, вероятно, наслаждалось утренним сном в имении Радлбергов. Он был очень хорошим мальчиком теперь, да.

[[image:/storage/reader-images/216129701ba53471069499adcf5453f2d9e038d9.jpg]]

----------

Вводный день и неожиданный гость

Для первокурсников Королевской академии действовала строгая учебная программа: основные предметы утром и факультативы после обеда. Было семь основных предметов: современная литература, математика, географические исследования, исторические исследования, иностранные языки, вопросы этикета и магические исследования.

Факультативов было множество и разнообразных. Рыцарство было популярным предметом среди мужчин-дворян, как и прикладной этикет среди женщин. Другие примеры включали прикладные магические исследования, основы медицинских наук, медицинскую химию и архитектурные изыскания. Студенты были обязаны выбрать как минимум один такой курс.

Занятия проходили шесть дней в неделю, седьмой день был выходным. Многие уезжали домой на этот короткий перерыв каждую неделю и возвращались утром следующего учебного дня.

Лекции по основным предметам занимали первые три часа каждого дня. После обеда были факультативы, которые могли длиться от одного до нескольких часов, в зависимости от того, был ли в этот день урок. Если занятия не было, студенты могли использовать это время для отдыха, хотя для дворян оно вряд ли было “свободным”. Беседы и налаживание связей с однокурсниками были краеугольным камнем академической жизни, и когда не были заняты уроками, многие делили чай и завязывали долгосрочную дружбу.

Простолюдины, с другой стороны, ценили практический опыт ради будущей профессии. Большинство заполняли своё расписание как можно большим количеством факультативов — те, кто не предполагал в будущем иметь дело с дворянством, то есть. Посещать Королевскую академию было большой привилегией, которую мало кто осмеливался упустить.

***

— Прикладные магические исследования звучат интересно. Жаль, что я не умею пользоваться магией, — сказала Люсиана.

— По крайней мере, основной курс, кажется, теоретический, — сказала Луна, — но неумение применять заклинания, безусловно, исключает курс, где применяют заклинания. Мы в одной лодке.

Ознакомление подошло к концу. Они получили обзор структуры курсов, а также экскурсию по кампусу, которая заняла всё утро. Даже с новыми общежитиями, оставившими некоторые зоны более тесными, чем раньше, территория академии была обширной.

Люсиана и Луна обсуждали факультативы за обедом. Школьная столовая была очень похожа на столовую для слуг: первый этаж напоминал фуд-корт, а на втором располагался ресторан с официантами, чтобы лучше обслуживать более требовательных студентов. Простолюдины были более чем желанными гостями в ресторане, если следили за своим поведением. Этикет служил своего рода обязательным условием.

Две леди выбрали первый этаж, отчасти из-за финансового положения Люсианы, а отчасти из-за их компании.

— Б-б-большое с-с-спасибо, что т-т-терпите моё п-п-присутствие, м-м-миледи...

Перриан Польдоль сидела перед Люсианой, чуть не откусив себе язык от нервов. Она была простой и непримечательной, с длинными, обычными каштановыми волосами. Чёлка скрывала большую часть её лица, а одежда скрывала её пышную фигуру. Однако глаз Люсианы был острым. Ни один бюст не ускользал от её внимания.

— Мы рады видеть тебя, — сказала Люсиана. — Спасибо, что присоединилась к нам, Перриан.

— Д-да, миледи. — Сквозь скромную завесу волос Люсиана заметила вспышки румянца.

— Я пригласила людей спереди и сзади себя. Жаль, что они не захотели к нам присоединиться, — сказала Луна. Она улыбнулась Перриан. — Я очень рада, что ты согласилась. Надеюсь, мы станем хорошими подругами.

— Д-да, миледи. — Девушка заметно сжалась, покраснев ещё сильнее.

— Лично я хотел бы, чтобы они передумали, — пожаловался парень рядом с ней, хотя и ухмылялся. — Нелегко быть единственным мужчиной за столом, я вам скажу.

— О, неужели наша компания недостаточно хороша для вас, добрый сэр? — сказала Люсиана. — Я думала, вы должны быть польщены тем, что монополизировали такую красоту.

Луна хихикнула:

— Именно.

— С-следи за... манерами, — одёрнула его Перриан. Её искренность была до боли милой, особенно то, как она теряла уверенность на полуслове.

Парень усмехнулся шире, но устало:

— Всё верно. Люциф Гельман признаёт поражение. Прошу простить мою дерзость, Ваши Светлости.

— В этот раз, пожалуй, прощу, — рассмеялась Люсиана.

Люциф Гельман был молодым человеком с худощавой фигурой и короткими, блестящими зелёными волосами, которые были бы весьма привлекательны, будь они длиннее. Он был красивым парнем и простолюдином, как и Перриан. Он тоже оказался в числе приглашённых соседей на обед по столу. Соседи спереди и сзади Луны, к сожалению, отказались.

— Кстати, Люциф, можешь не церемониться, — сказала Люсиана. — Мы же одноклассники.

— Простите, но я не смогу выполнить эту просьбу, — сказал он. — Это привычка профессии, боюсь, и она уже пустила корни. Я не смогу от неё избавиться, даже если попытаюсь.

— Как тебе угодно, — ответила Луна. — Ты сказал, что ты купец? Это звучит как сложное ремесло.

— Это ремесло, которое мне подходит. Возвращаясь к теме, я слышал, что на Прикладные магические исследования предлагают пробные курсы. По крайней мере, в первом семестре.

— Правда?

— Вы помните, что говорили на ознакомлении? Первокурсники не выбирают факультативы до второго семестра, то есть до окончания летних каникул. До тех пор мы можем посещать занятия и пробовать то, что нам нравится.

Множество вариантов затрудняло выбор. Первокурсники могли посещать факультативы в своё удовольствие перед окончательным решением.

— Может быть, ты всё-таки заглянешь, Люсиана, — сказала Луна.

— Возможно, — ответила Люсиана. — Думаю, я начну с основного курса магии и посмотрю, как пойдёт.

— Никто не торопится, в конце концов. Перриан, — сказал Люциф, — ты собиралась изучать медицинскую химию, верно?

Губы Перриан зашевелились, когда она пыталась говорить:

— Д-да. Мой отец — аптекарь. Я собираюсь пойти по его стопам.

— О, твой отец выпускник академии? Он, должно быть, так гордится! — сказала Луна.

Перриан покраснела и снова опустила голову:

— М-миледи... — Её было легко смутить.

— Ты уже выбрал факультативы, Люциф? — спросила Люсиана.

— Не совсем, — ответил он. — Я ожидаю, что в своей карьере купца мне придётся часто иметь дело с аристократией, поэтому я на самом деле намерен использовать свободное время для укрепления связей. Вероятно, я буду взвешивать своё решение в зависимости от того, что выберут другие.

Люсиана задумчиво кивнула:

— У каждого свои приоритеты. Поэтому ты принял наше приглашение на обед? Чтобы “укрепить связи”?

— Отчасти, хотя не могу отрицать, что вы и леди Луна меня заинтриговали. И ты, конечно, Перриан.

— Мы? — гармонировали дворянки.

— Похоже, мой сопровождающий встретил вашего. Или мне так сказали прошлой ночью.

— Они встретились? — сказала Люсиана. — Мелоди — моя горничная — сказала мне, что подружилась с горничной Луны, но это всё, что я слышала.

— Слуги леди Луны случайно оказались старыми друзьями его слуги.

— Саша и Блиш? Ах, значит, ты тот господин, которому служит их друг детства, — сказала Луна. — Мир тесен, не так ли?

— Ты его знаешь? — спросила Люсиана.

— Смутно. Мои слуги — горничная и один лакей, оба в обучении — упоминали, что у них есть дорогой друг, служащий в доме простолюдина. Если моя догадка верна, это ты, не так ли?

Люциф встретил взгляд Луны и кивнул:

— Хорошо подмечено. Как бы он ни был искусен в домашней работе, я бы хотел, чтобы он не доставлял мне столько головной боли. Когда он сказал мне, что одна женщина привлекла его внимание, я должен был увидеть всё своими глаза— — Парень вздрогнул, выпрямившись, когда поймал себя на слове.

Холодная улыбка появилась на губах Люсианы. Луна и Перриан застыли от ужаса:

— Он неравнодушен к моей горничной, да? Надеюсь, не в каком-то неподобающем смысле. Или мне придётся беспокоиться о нём?

— Р-разумеется, нет! — залепетал Люциф. — Его интерес платонический! Исключительно платонический! Он говорил о ней как о друге, честно! — Его губы двигались сами собой. Срочность оставила его дрожащим. Мгновение колебания, и... он сглотнул.

— Ах. Понимаю. — Тепло вернулось в мёртвые глаза Люсианы.

Остальные вздохнули с облегчением, но семена новой фобии были посеяны в их сердцах.

— В-вы заботитесь об этой горничной, я вижу, — сказал Люциф, у которого дёргался глаз. Бедный мальчик, его купеческий язык когда-нибудь погубит его.

— Да, забочусь, и я торжественно клянусь лично разорвать на части каждого мужчину, который будет делать предложение моей Мелоди. Рыцарь или нет. Можете на это рассчитывать.

М-мои соболезнования сэру рыцарю, — безмолвно молился Люциф. В этот день он многое узнал о Принцессе-Фейри.

***

После обеда экзамены возобновились, и вместе с ними началась суета по сравнению ответов, чтобы выяснить, кто что правильно ответил. Обычно преподаватель по каждому предмету отвечал на вопросы, но в данный момент присутствовал только Регус, поэтому он объяснил наиболее распространённые ошибки для экономии времени.

Регус хмыкнул:

— Похоже, наш класс набрал наибольшее количество баллов из трёх.

По классу пробежал возбуждённый шёпот. Приятно было быть первыми. Но Регус быстро подавил энтузиазм резким взглядом:

— Однако имейте в виду, что большая часть этого обусловлена четвёркой лучших среди вас. Если исключить их, наши результаты были средними. Не задирайте кверху нос.

Он сузил глаза, и класс мгновенно ответил в милитаристском унисоне:

— Да, преподаватель!

К тому времени, как обзор закончился и Регус покинул классную комнату, солнце балансировало на горизонте. Студенты постепенно покидали класс, Люциф и Перриан были среди них.

— Мы идём? — сказала Луна своей соседке.

— Конечно. Мне нужно вернуться домой и просмотреть ошибки. — Люсиана вздохнула. — Не жду этого с нетерпением.

Луна рассмеялась:

— Я уверена, что моя ночь будет более насыщенной, чем твоя. Я заняла десятое место, если ты забыла, госпожа Третья.

Едва слышно Люсиана пробормотала:

— Да, но у тебя нет наставника из ада.

Когда она встала, чтобы уйти, она заметила Анну-Мари, Кристофера и дочь герцога Оливию среди оставшихся студентов. Казалось, они разговаривали.

— Сначала представимся, хорошо? — сказала Луна.

— Д-да.

Королевская академия утверждала, что не обращает внимания на титулы, но её студенты не могли так поступать. В любом случае, ничто не мешало им поприветствовать тех, кто был выше их по рангу, если они делали это в соответствующей ситуации и не в слишком публичном месте. Ничто — кроме Оливии и её едва скрываемой обиды.

— Ваше Высочество, леди Оливия, леди Анна-Мари, — поприветствовала Луна. — Мы уходим.

Люсиана попрощалась с ними в свою очередь, обращаясь к ним в порядке ранга, как и Луна.

— Вам не нужно было останавливаться ради нас. Берегите себя, пока солнце садится, — ответил принц с галантной улыбкой. Никто бы не догадался, что у него ум ленивого старшеклассника. — Ах, но мы же одноклассники, верно? Пожалуйста, называйте меня по имени.

— О, я бы никогда не посмела, — настояла Луна.

— Я боялся, что вы так скажете. Я не могу достучаться ни до кого. О, как они меня ранят.

— Мы очень уважаем вас, Ваше Высочество, — сказала Оливия. — Естественно, мы должны это выражать.

Люсиана была поражена выражением её лица. Обращённое к принцу, оно было ярким и нежным, полной противоположностью тому, чему она подвергала Люсиану. Она не знала, что дочь герцога способна на такую нежность.

— Что вас здесь задерживает? — спросила Луна. — До общежитий идти недолго, но ночь не за горами.

— У нас с Его Высочеством планы встретиться с другом, — ответила Анна-Мари. — Леди Оливия была так любезна, что развлекала нас разговором в ожидании.

— И мы ужасно сожалеем о беспокойстве, — добавил Кристофер.

— Это не беспокойство, — настояла Оливия. Лёгкий румянец разлился по её щекам. — Мне так нравятся эти разговоры, Ваше Высочество.

Люсиану поразило, как молнией: Оливия испытывала чувства к наследному принцу.

Но у принца уже есть...

Она бросила взгляд на Анну-Мари, которая наблюдала за всем с безмятежной улыбкой. Она не выглядела ни капли обеспокоенной.

Потому что и не беспокоилась. Честно говоря, она не могла дождаться, когда её заменят как “предпочтительную” невесту принца и была более чем готова уступить этот титул Оливии. Но Люсиана не могла этого знать.

Внезапно дверь открылась.

— Лорд Максвелл? — сказала Люсиана.

— Приветствую, леди Люсиана. Я скучал по вам с Весеннего бала. Как вы поживаете?

Длинный, развевающийся, медово-золотой хвост тянулся за красивым мужчиной. Максвелл, сын и наследник лорда-канцлера маркиза Реклентоса, был эскортом Люсианы на Весеннем балу и, будучи шестнадцати лет, был на год старше её. Он был второкурсником.

— Ах, да, поприветствуй прекрасную деву прежде, чем наследного принца, — поддразнил Кристофер. — Как тонко с твоей стороны, Макс.

— Просто я заметил её первой.

— А нас последними, как я погляжу, — вмешалась Оливия, её юмор был несколько натянутым.

Максвелл заметил её ворчание, взглянул на неё на долю секунды, прежде чем тактично улыбнуться и поклониться:

— Мои извинения, миледи. Я приветствую и леди Анну-Мари. Скромные приветствия вам обеим. — Он повернулся к Луне и замер. Она была ему незнакома.

— Это моя подруга, — сказала Люсиана. — Лорд Максвелл, Луна Инвидия.

— Д-дочь графа Инвидия, милорд. — Луна сделала слегка неуклюжий реверанс, её щёки покраснели. — Для меня честь познакомиться с вами.

Её поведение с принцем было вполне обычным, но, похоже, Максвелл пробудил в ней невинность.

Кристофер проклял своего старого друга и отточенное самообладание, с которым тот ответил на приветствие Луны. Да, да, хорошие парни приходят к финишу последними. К чёрту тебя. Это было предубеждение. Он был так же красив, как Максвелл.

Поплачь об этом, неудачник, ответила Анна-Мари в своей голове. Она читала Кристофера как открытую книгу.

Всё как обычно для королевской четы.

— Что привело вас сюда, лорд Максвелл? — спросила Люсиана.

— Думаю, нас это не касается, леди Радлберг, — резко сказала Оливия. Если бы её глаза были кинжалами, они бы пронзили грудь Люсианы.

— Д-да, конечно. Мои извинения. — Люсиана горела от смущения.

Максвелл предложил утешительную улыбку:

— Всё в порядке, леди Оливия. Я здесь, чтобы обсудить студенческий совет.

Королевская академия обладала своего рода автономным управлением, осуществляемым исключительно студентами. Либо отомэ-происхождение мира способствовало анахронизму, либо это была просто судьба всех вымышленных школьных сеттингов. В любом случае, Теолас развивался параллельно с современным японским обществом.

Казалось, Кристофер и Анна-Мари намеревались присоединиться к студенческому совету. Как и в Японии, члены студенческого совета Королевской академии не избирались, а выдвигались по рекомендации преподавателей или самого совета. Естественно, для Его Высочества это не было проблемой. Теоласское общество возлагало большую ответственность на тех, кто имел более высокий социальный статус, поэтому было немыслимо, чтобы наследный принц не имел места в управлении своей собственной академией.

— Его Высочество станет президентом? — спросила Люсиана.

— Вряд ли на первом курсе. Скорее всего, он будет исполнять роль своего рода второго вице-президента, — ответил Максвелл. — Основным буду я. Мы традиционно выбираем президента из третьекурсников.

Луна и Люсиана кивнули в знак понимания. Даже наследному принцу нужно время, чтобы освоиться в бюрократии, изучить особенности системы. Вряд ли кто-то ожидал, что он станет президентом раньше второго курса.

Глаза Максвелла внезапно загорелись:

— Знаете, леди Люсиана, у нас есть одно открытое место в совете. Были бы вы заинтересованы его занять?

— Простите? — тупо произнесла Люсиана.

— Простите?! — в шоке повторили остальные. В первую очередь Анна-Мари.

Это было ново. Ни в какой момент игры героиня не вступала в студенческий совет. Что это значило?

Что, чёрт возьми, происходит?! мучилась Анна-Мари. Это то, что определённо случилось бы с героиней, но это не должно было случиться даже с настоящей героиней!

— Что скажете? — настаивал Максвелл. — Я слышал, вы заняли третье место среди первокурсников. У вас есть квалификация, которую я буду рад подтвердить. Нам бы пригодился кто-то вроде вас.

Он терпеливо ждал, пока мысли Люсианы распутаются. Когда они наконец распутались, она покачала головой:

— Я-я польщена, милорд, но я должна отказаться.

— Могу я спросить почему?

— Это ничтожно, боюсь. Я просто не уверена в своей способности выполнять обязанности. Но я с удовольствием номинирую Луну вместо себя. Она заняла десятое место, так что она более чем квалифицирована. Что скажешь? — Она посмотрела на подругу.

Луна вздрогнула:

— Что?! М-м-меня?! — Её глаза метались между Люсианой и Максвеллом, затем она покачала головой, как будто пыталась создать торнадо. — Я-я-я-я никогда бы не посмела! Никогда! Не смогла бы!

— Думаю, ты сможешь, — настаивала Люсиана с новой уверенностью, когда внимание переключилось с неё.

Максвелл улыбнулся своей усталой улыбкой:

— Я никого не буду заставлять. С неохотой я уважу ваши желания.

Оливия опустила глаза в драматическом жесте недовольства:

— У меня, видимо, нет квалификации.

Люсиана и Луна ахнули. Максвелл не предложил это Оливии. Это было оскорбление, учитывая её статус и оценки.

— В вашем случае дело не в квалификации, миледи, — сказал Максвелл. — Я лишь предположил, что вы знаете, что дом Ринкот’дор уже представлен в совете через вашего старшего брата. В интересах справедливости мы допускаем только одного члена от семьи.

— Я знаю, но меня всё равно раздражает, что это не могла быть я. — Оливия бросила презрительный взгляд на Люсиану. Это могла быть она. Это, казалось, всегда была она.

Люсиана оставалась счастливо неосведомлённой о ненависти, скрывающейся за этим взглядом. Однако Анна-Мари не была так невежественна к пламени ревности, разгоравшемуся во взгляде Оливии.

[[image:/storage/reader-images/ecdac1cf176aab4bb4620e8a1bb28e1e20af86c6.png]]

**

Шуточки переводчика

Беседы и налаживание связей с однокурсниками были краеугольным камнем академической жизни, и когда не были заняты уроками, многие делили чай и завязывали долгосрочную дружбу.

Простолюдины, с другой стороны, ценили практический опыт ради будущей профессии.

Простолюдины: Этот гранит науки такой хрустящий.

Дворяне: Съешьте же ещё этих французских булок, да выпейте чаю.

**

Оливия: Ох, леди Радлберг, ваш станд Работящая Горничная действительно силён, но... сможет ли он выстоять против моего станда Бога Смерти?

[[image:/storage/reader-images/673199175c5c5d5f8942d208fd6495d18dbfbcc8.png]]

----------

Рыцарство и горничность

— Хорошего дня, миледи.

— Спасибо! Пока!

Её госпожа весело отправилась на пятый день занятий. Только когда она скрылась из виду, горничная вернулась в комнату и тихо вздохнула.

— За работу.

С экзаменами и ознакомлением позади семестр мог начаться по-настоящему. Утро Люсианы состояло из основных предметов, а после обеда она посещала факультативы — именно так, как они и предупреждали. Всё действительно должно было наладиться только во втором семестре, когда факультативы будут официально открыты для первокурсников, а до тех пор Люсиана будет экспериментировать.

За последние два учебных дня Люсиана посетила четыре занятия: прикладные магические исследования с Луной, медицинскую химию с Перриан, рыцарство с Люцифом и прикладной этикет со всеми тремя. Она очень мало участвовала в курсе рыцарства, но каждый факультатив хотя бы немного пробудил её интерес. Мелоди услышала об этом позже.

Не считая постоянного внимания Оливии, жизнь Люсианы в академии проходила гладко. Даже более чем гладко. Благодаря её друзьям из других классов её круг общения постепенно расширялся.

— Ничто так не радует меня, как видеть, что моя госпожа наслаждается жизнью. Хотелось бы мне...

Мелоди осмотрела свою работу в спальне Люсианы. Ни пылинки. Мебель была новой и в хорошем состоянии, но Мелоди убиралась до тех пор, пока не становилось так, будто Люсиана только что въехала. Любая другая горничная посмотрела бы на такую работу и возрадовалась.

Мелоди, однако, вздохнула и взглянула на часы. Было чуть больше одиннадцати утра.

— Уже закончила...

Жизнь в общежитии оказалась мучительно скучной для этой конкретной горничной.

***

— Ты жалуешься на это? — Саша покачала головой через стол в столовой.

Блиш только моргнул.

— То есть ты хочешь сказать, что можешь убрать целое жилое пространство, постирать, заняться обслуживанием и ремонтом, начать готовить ужин и делать бог знает что ещё до полудня, и это проблема? — Уоррен скептически улыбнулся. — Кто ты, Мелоди?

— Я серьёзно, ребята. — Мелоди надулась.

— Мило, — пробормотал Блиш. Его мысли постоянно возвращались к одному и тому же. Возможно, мальчик был влюблён. Надеюсь, нет, ради его же блага. Иначе ему лучше держать язык за зубами в присутствии одной леди.

— Судя по тому, что ты нам рассказала, — сказала Саша, — похоже, у тебя есть талант к тому, что ты делаешь, мягко говоря. Я, если честно, немного завидую.

— Хотелось бы, чтобы моя работа была более, не знаю, стимулирующей, — пояснила Мелоди. — Я с удовольствием буду заботиться о своей госпоже без жалоб, конечно, но имение было намного больше. Было гораздо больше дел, особенно с матерью леди Люсианы. Было намного веселее.

— Ты, наверное, единственный человек в королевстве, который считает работу весёлой, — язвительно заметил Уоррен.

Мелоди наклонила голову, искренне озадаченная:

— Но быть горничной действительно весело.

Уоррен колебался между восхищением и беспокойством. В конце концов он решил, что это не его дело.

Переход от графского особняка к комнате в общежитии для одной молодой леди был дезориентирующим. Всё теперь занимало так мало времени. Нужно было убирать меньше вещей, меньше одежды для стирки, меньше блюд для приготовления во время приёма пищи. Честно говоря, для Мелоди (и, несомненно, только для Мелоди) это изменение было похоже на понижение в должности.

В этот момент она была рада, что её госпожа запретила ей использовать магию. Если ей было скучно сейчас, она не могла представить, насколько хуже было бы, если бы она могла щёлкнуть пальцами и закончить работу.

— Почему бы тебе не сосредоточиться на том, чтобы лучше узнать других слуг? — предложил Уоррен. — Эм, полагаю, это требует времени.

— К сожалению, мне в этом отношении не везло.

Общежития затруднили встречи с новыми знакомыми больше, чем ожидала Мелоди. Не помогало и то, что прачечная Верхнего Зала — святая земля спонтанных разговоров — была трагически недоиспользована.

Суровая правда заключалась в том, что большинство слуг были слишком заняты удовлетворением потребностей своих господ или госпож, чтобы общаться. Без прачечной эта столовая была единственной надеждой Мелоди на общение. И всё же Мелоди, очевидно, не была частью этого. Саша и её друзья оставались её единственными точками контакта в академии. Конечно, у подруг детства Люсианы были слуги, которые пользовались столовой, но Мелоди никогда не встречала их и не знала, кем они вообще были, поэтому они могли встретиться только случайно.

— А вы трое? — спросила Мелоди. — Вы кого-нибудь встретили?

— Честно говоря, сейчас это не моя главная забота, — сказала Саша. — Я парадная горничная, но теперь я выполняю ещё и обязанности домашней горничной. У меня полно забот.

— Я так завидую.

Саша вздохнула. Домашняя работа была совсем не её специальностью.

Обязанности Блиша заключались в основном в обслуживании и различных тяжёлых работах.

— Я единственный сопровождающий моего господина, как и ты, — сказал Уоррен. — Но комнаты простолюдинов довольно маленькие, так что, честно говоря, работы немного.

— Я меньше завидую, — сказала Мелоди.

— Думаю, ты перепутала, — сказал Уоррен.

Хотя большинство в Общем Зале посещали академию в одиночку, всегда было редкое исключение, поэтому в некоторых комнатах были прилегающие помещения для слуг.

— Мне стыдно испытывать такое недовольство своей службой моей госпоже, — призналась Мелоди, — но я не могу избавиться от этого чувства. — Она тяжело вздохнула.

Пока Блиш размышлял о красоте в скуке, у Саши возникла идея:

— Слушай, ты видела доску объявлений?

— Доску объявлений? Здесь есть доска объявлений? — сказала Мелоди.

— Прямо здесь, в столовой. Вон там.

Большая доска с несколькими объявлениями и, что ж, бюллетенями стояла у входа.

— Должна признаться, я никогда не замечала, — призналась Мелоди.

— Нам нужно поработать над некоторыми твоими навыками, не связанными с горничными, Мелоди, — заметила Саша. — Пожалуйста, будь осторожна там.

— П-поняла, — заикаясь, сказала Мелоди. — В любом случае, доска объявлений.

— Верно, — сказала Саша. — Я видела там объявление о поиске слуг на временную должность. Похоже, преподаватель факультатива ищет помощника. Никаких ограничений по возрасту или полу, так что если ты действительно умираешь от безделья, почему бы не попробовать?

— Сопровождающим студентов разрешается принимать такую работу? — спросила Мелоди.

— Думаю, да, раз уж это размещено в столовой для слуг студентов. Я уверена, что есть много домов с лишними слугами. Я слышала, должность будет на один семестр, и там говорилось, что она срочная, кажется.

Мелоди закончила обед и побежала осмотреть доску объявлений. Она без труда нашла упомянутое объявление, со словом “СРОЧНО” большими жирными буквами, как и сказала Саша. В должности требовался помощник для преподавателя факультатива по рыцарству, всего на один семестр. Обязанности включали подготовку к урокам и помощь до и во время занятий. Без ограничений по полу или возрасту. Требовалось разрешение господина или госпожи. В объявлении перечислялись различные детали, включая компенсацию.

Что ж, Саша была права. Отсутствие ограничений по возрасту и полу позволяет предположить, что работа должна быть довольно лёгкой. Думаю, это решило бы проблему моего избытка свободного времени во второй половине дня.

И всё же Мелоди колебалась. Любопытство боролось с безымянным нежеланием, которое она не могла определить. Как помощник преподавателя, она могла посещать величественные школьные здания, что могло быть только полезно для неё как для опыта. Это была очень заманчивая перспектива, и всё же... она остановилась.

Той ночью она предложила эту идею своей госпоже.

— Помощник на факультативе? — сказала Люсиана. — Конечно, я не против. Тебе стоит это взять.

— Вы уверены? — спросила Мелоди.

— Тебе в последнее время было очень скучно, я знаю. Я планирую посещать как можно больше занятий в семестре, так что ты не будешь пренебрегать мной во второй половине дня. Не то чтобы я не могла справиться сама, если бы ты немного задерживалась.

— Я-я понимаю. Спасибо, миледи.

Её положение было не таким уж скрытым, как она думала. Люсиана быстро дала своё благословение, и всё же Мелоди оставалась в нерешительности.

Мелоди заполнила необходимые документы на следующее утро, и у неё было назначено собеседование в тот же день. По-видимому, она была единственной, кто откликнулся на объявление. Большинство слуг были довольны службой только своему дому, и большинство домов (кроме дома Принцессы-Фейри, по-видимому) не желали отпускать своих помощников.

Итак, Мелоди получила специальное разрешение на вход в здание академии — оно ей понадобилось для посещения собеседования.

Рыцарство было, по сути, классом фехтования. Оно включало лекции о тонкостях кодекса, конечно, и инструкции о том, как маршировать в строю, но по своей сути факультатив был боевым. Поэтому преподаватели часто проводили занятия на арене кампуса. Преподаватели либо являлись рыцарями, либо были ими в прошлом, и их отбирали лично. Только лучшие и самые выдающиеся из их ордена выбирались для преподавания этого курса.

Один такой уважаемый человек должен был провести собеседование с Мелоди. Но когда Мелоди открыла дверь и увидела его короткие огненные волосы и золотые глаза, его статус был последним, о чём она думала.

— Лект?

Там, в кабинете, стоял не кто иной, как сэр Лектиас Фруд, третий по счёту романтический интерес в “Серебряной Святой и Пяти Клятвах”, рыцарь всего двадцати одного года, служащий графу Клауду Легинбарту, проклятый носитель знаний, ибо он не только знал, что Мелоди была давно потерянной дочерью его господина, но и был безумно влюблён в неё.

Они сели. Поступление Люсианы занимало Мелоди, так что она не видела Лекта по крайней мере две недели. Никто не знал, что сказать. Из всех способов снова встретиться, этот казался наименее вероятным.

— Т-ты — последний человек, которого я ожидал увидеть, — наконец сказал рыцарь.

— В-взаимно. Хотя я готова поспорить, что я удивлена больше, чем вы, Лект. О, прошу прощения. Мы на территории академии. Полагаю, мне стоит следить за тем, как я к вам обращаюсь, не так ли?

— Пожалуйста, нет необходимости, когда мы одни. — Тихо повторил он: — О-одни...

— Понимаю. Тогда я с радостью соглашусь. Так что же привело вас сюда? Я думала, вы служите лорду Легинбарту.

— Д-да, ну, скажем так, я здесь по приказу Его Светлости.

— Вот как?

Лект кратко объяснил.

Всё началось с нападения на Весенний бал. Во время атаки неизвестный злоумышленник взял в заложники несколько дворян, включая Люсиану, внутри непроницаемого барьера. Наследный принц Кристофер также был среди запертых. Королевство опасно близко подошло к потере своего будущего короля — что вызвало бы кризис престолонаследия — и хотя руководство принца в конечном итоге сорвало планы злодея, стало совершенно ясно, что дворянство Теоласа было удручающе неподготовлено к кризису.

— Поэтому курс был значительно расширен, — продолжил Лект. — Но академии было трудно найти дополнительных преподавателей в такой короткий срок.

— И поэтому вы пришли на помощь.

— На время, пока не найдут постоянную замену. Мой контракт только на семестр. Когда Его Светлость приказал мне идти, у меня было мало выбора.

— У вас было много свободного времени?

Лект поморщился. С тех пор как он вернулся с поисков Селены — потерянной возлюбленной его господина и матери Мелоди, — он проводил дни в безделье, определённо без обязанностей. Он мог только помогать и охранять своего господина, когда у графа уже были люди для таких задач.

В другом мире он был бы занят службой личным телохранителем Сесилии Легинбарт, если бы Мелоди действительно стала ею. Но поскольку она не стала, граф Легинбарт ещё не нашёл новой роли для своего неприкаянного рыцаря.

Иными словами, косвенно во всём этом была виновата Мелоди.

— Я-я готов сыграть роль школьного преподавателя, — сказал Лект, — но помощник очень облегчил бы мне задачу. Полагаю, я мог бы найти его сам, но, ну...

— Паула не совсем подходит для академической жизни, не так ли?

Горничная Лекта была своенравной девушкой, что, действительно, было причиной, по которой Лект нанял её, но её дерзость не сочеталась бы с аристократической средой. К тому же её приход оставил бы его особняк пустым.

— Отсутствие слуг означает, что у меня нет выбора. У моего господина он есть, но тогда мне пришлось бы просить кого-то приезжать из имения Его Светлости каждый день. Не говоря уже о том, как... неподобающе было бы так часто пользоваться услугами горничной.

— Поэтому вы искали слуг студентов, которые уже живут в кампусе.

— Именно.

— Разве это не неподобающе по-своему?

— Твой приход просветил меня на этот счёт, да. — Лект нахмурился. В его воображении пара аквамариновых глаз сверлила его, настороженная к любой случайной мысли.

Если она узнает, я вполне могу не дожить до сожаления, подумал он. Мудро. Боевые инстинкты рыцаря были непревзойдённы.

— Если позволите, Лект, в чём именно заключается работа? — спросила Мелоди.

— В основном помощь в подготовке уроков и различные мелочи во время занятий. О тяжёлом труде можешь не беспокоиться. Академия предоставит помощь в этом отношении, так что твои обязанности будут в основном канцелярскими. Собирать материалы в библиотеке и тому подобное.

— Библиотека? — Глаза горничной засверкали. — Вы меня заинтриговали.

Мелоди осознала, что у неё было очень мало возможностей познакомиться с литературой своего нового мира. Книги были очень ценны в этом обществе, как и в средневековой Европе, а Мелоди родилась простолюдинкой в маленькой деревне. У неё не было лёгкого доступа к материалам для чтения, мягко говоря, и Радлберги не могли похвастаться хорошо укомплектованным кабинетом.

Короче говоря, Мелоди была ужасно неначитанна. Её мысленная библиотека состояла только из книг из её прошлой жизни и учебников, которые она быстро просматривала во имя образования своей госпожи, поэтому доступ к физической библиотеке был заманчивым преимуществом.

— Идеально, — сказал Лект. — Когда ты сможешь начать?

— Я-я прошла? Но я...

Лекту не нужно было думать. Он проведёт время с девушкой, которая ему нравится, и даже когда всевидящие глаза в его голове сужались, эта перспектива оказалась непреодолимой—

[[image:/storage/reader-images/0a014e0e37063202c689de52ec51fdea90ce92b6.png]]

Внезапно Мелоди уставилась на него блестящими глазами:

— Вы уверены, что я буду вам полезна?

Сердце Лекта чуть не разорвалось. На мгновение он задался вопросом, не угадала ли она его чувства и не дразнит ли его нарочно. В конце концов, он не был уверен, что его это волнует. Ибо он был влюблённым мужчиной.

— К-как насчёт следующей недели?

— Идеально! — обрадовалась Мелоди. — Спасибо, Лект! Или, полагаю, мне следует называть вас господином, теперь, когда я ваш помощник.

— Г-господин...

Как по-разному это звучало, когда произносилось таким невежественным ртом. Мысли Лекта упали в грязь.

Итак, временный преподаватель Лект нашёл свою временную помощницу. Они обсудили детали, учитывая существующие горничные обязанности Мелоди. Занятия по рыцарству проходили в течение двух периодов, и Лект вёл второй, что оставляло Мелоди достаточно времени, чтобы пообедать до прибытия.

— Это всё, — сказал Лект. — Будем корректироваться и адаптироваться по ходу дела.

Мелоди кивнула, сияя:

— Звучит идеально.

— Ты, эм, очень воодушевлена этим. Неужели быть моим помощником так увлекательно? — Лект не мог не питать маленькую надежду в своём сердце. Была ли она счастлива? Счастлива быть с ним?

Даже он знал, что хватается за соломинку.

— Я смогу посетить библиотеку! — возрадовалась Мелоди.

— А. Точно. Библиотека.

Действительно, он сжимал в кулаке лишь воздух. Его незрелая сторона хотела, чтобы она хотя бы дала ему отказ помягче. Двадцать один год оказался нежным возрастом, когда юность наступает поздно. Тем не менее, он мысленно отметил, что нужно отправить её в библиотеку как можно скорее.

— Я искренне благодарна, — добавила Мелоди. — Я была вне себя от скуки в последние дни, а теперь у меня есть то, чего можно ждать!

— Ну, хорошо, что это соглашение принесёт пользу нам обоим. Эм, тебе было скучно?

— Ужасно. Общежития намного меньше, чем имение, так что у меня не было дел. Почему вы спрашиваете?

Лект моргнул, глядя на неё, и Мелоди в ответ наклонила голову. Слова, которые глубоко задели бы душу горничной, вертелись в голове рыцаря.

— Ты как-то сказала мне, что поклялась своей матери стать идеальной горничной. Полагаю, я просто предположил, что твоя амбиция будет постоянно занимать тебя. — Он кивнул. — Но, правда, слишком долгое безделье свело бы с ума любого.

Глаза Мелоди широко раскрылись. Лект продолжал говорить, но она не слышала ни слова, когда его слова эхом отдавались в её ушах.

Что... такое идеальная горничная? Определённо не та, кто половину дня проводит в безделье.

Что-то внутри горничной начало меняться.

**

Шуточки переводчика

— То есть ты хочешь сказать, что можешь убрать целое жилое пространство, постирать, заняться обслуживанием и ремонтом, начать готовить ужин и делать бог знает что ещё до полудня, и это проблема? — Уоррен скептически улыбнулся. — Ты кто, Мелоди?

Мелоди: Горничная, героиня, святая, реинкарнатор и величайший вундеркинд всех миров, а что?

**

Как по-разному это звучало, когда произносилось таким невежественным ртом. Мысли Лекта упали в грязь.

Лект: Может... может мы сможем подержаться за ручки?

**

Даже он знал, что хватается за соломинку.

— Я смогу посетить библиотеку! — возрадовалась Мелоди.

— А. Точно. Библиотека.

Майн: А ты что-то да понимаешь в жизни, подруга.

----------

Что-то меняется

— Я вернулась, матушка, отец.

Люсиана сделала реверанс перед родителями, которые ждали её в прихожей. Они тепло поприветствовали её.

После собеседования Мелоди и уроков Люсианы леди и её горничная вернулись в имение Радлбергов. Был шестой день учёбы, а значит, завтра был выходной. Они вернутся в академию на следующий день, когда занятия возобновятся.

— Как прошло, Люсиана? — спросил Хьюз. — Завела друзей? Уроки не слишком сложные, правда? Ты...

— Дорогой, — прервала мужа Марианна. — Позже. Ты, наверное, голодна, милая. Давай поговорим о твоей учёбе за ужином, хорошо? Серена, ужин готов?

— Да, миледи, — ответила кукла. — Прошу прощения, что обременяю вас сразу после вашего прибытия, Сестрица, но не будете ли вы так любезны помочь мне?

Мелоди просияла:

— Конечно.

Серена тайком вздохнула с облегчением. Её Сестрица казалась не в духе с тех пор, как переступила порог. Возможно, мне показалось. Теперь она, кажется, пришла в норму.

— Грааль! Я вернулась, мальчик! — Люсиана распахнула объятия. Щенок тявкнул и прибежал, прыгая в её объятия. Она поймала его, кружась с игривым визгом. — Ты чуть не сбил меня с ног, Грааль!

В последнее время он стал настоящим комнатным пёсиком. Трудно было поверить, что такие весёлые гавканья и тявканья исходили от того, кто когда-то был Повелителем Тьмы, вдохновителем нападения на Весенний бал. Мелоди невольно очистила его сущность, и теперь его сознание дремало внутри игривого щенка, чьё одно чёрное ухо, хвост и лапы были единственными остатками Повелителя Тьмы. В ближайшее время он вряд ли проснётся.

Это была прекрасная ночь. Люсиана наслаждалась каждой минутой, проведённой с семьёй.

Мелоди проснулась на следующее утро ровно в пять.

— Начинаем!

— Да, Сестрица.

Мелоди стояла в прихожей в своём простом платье для уборки, с инструментами в руках. Серена присоединилась к ней, одетая так же. Было жизненно важно носить униформу домашней горничной для домашних обязанностей, чтобы их парадная униформа оставалась презентабельной. Им нужно было многое успеть до того, как господин и госпожа проснутся.

— Я займусь плитой, если ты не против прибраться в прихожей, Серена.

— Разумеется. Но, Сестрица, разве сегодня не ваш выходной?

Поскольку она работала в академии шесть дней в неделю, пока Люсиана училась, сегодня был такой же выходной для Мелоди, как и для её госпожи. Тем более теперь, когда Серена была рядом, чтобы взять на себя часть работы.

— Сегодня я горничная ради удовольствия, — сказала Мелоди с самой праведной улыбкой на лице.

Ещё вчера она была на грани кризиса, но сегодня она без колебаний бросилась в работу — ни малейшего сомнения. Словно взяв в руки метлу и совок, она смела все эти надоедливые эмоции.

Серена долго не знала, что сказать. Что это за софистика? Какая извращённая логика? В голову пришло слово, унаследованное от интеллекта Мелоди: трудоголик.

И всё же она была всего лишь творением. Она не касалась этой темы. Вместо этого она улыбнулась и сказала:

— Полагаю, всем нам иногда нужно веселье.

Мелоди хихикнула:

— Не правда ли? А знаешь, я, пожалуй, позволю себе немного роскоши и использую магию для разнообразия.

Мелоди никогда не использовала магию, даже в имении, но сегодня у неё не было интереса к самоограничениям. Если что-то и могло смыть её хандру, так это полная демонстрация её горничной силы.

Проснувшись несколькими часами позже, Люсиана и её семья описывали последствия как “удручающе сверкающие”.

— Кто бы мог подумать, что бывает слишком чистым? Наши господа были не очень довольны этим, да? — сказала Мелоди.

— Думаю, их больше всего оскорбило то, что вы работали в свой выходной, Сестрица.

— Но в конце концов они остыли, правда?

Мелоди и её помощница готовили обед, размышляя о событиях утра. Латунь в имении сверкала, как звёздный свет. Дерево блестело, как свежий лак. Даже кирпичная кладка плиты каким-то образом сияла — её так тщательно отполировали. К концу буйства Мелоди имение стало опасным для глаз.

Это был суровый урок о вреде излишеств. Горничным в итоге пришлось отменять свою работу, ходить по особняку и убирать блеск, который Мелоди так старалась создать. Теперь всё вернулось к нормальной яркости.

— Я никогда не испытывала такого позора, — простонала Мелоди. — Для горничной нет наказания страшнее.

— Всему нужна мера, Сестрица. — Серена позволила себе забавный смешок. — Вам уже лучше?

Мелоди замерла:

— Значит, ты знала.

— Та Сестрица, которую я знаю, может иногда забываться, но она никогда не забывает о комфорте своей семьи. Мне показалось, что вы были мрачны, когда вернулись вчера.

— Была, да?

Серена улыбнулась ей. Это напомнило Мелоди о её матери.

— Серена, что для тебя самая совершенная горничная в мире? — спросила Мелоди.

— Самая совершенная горничная? Конечно, вы, Сестрица.

— Спасибо, но мне ещё далеко до этого. Эта моя мечта, я не уверена, что даже знаю, что это такое.

Я дала обещание. Обещание, которое я только пыталась выполнить. Но если я даже не знаю, что такое совершенная горничная, то к чему я стремилась? При всех обширных знаниях Мелоди и бездонном бассейне талантов, эта одна вещь ускользала от неё. Это единственное определение. И чем дольше она брела к нему без цели, тем больше вероятность, что она сбилась с пути. Лект открыл ей глаза на это. Я не понимаю. Мама... что такое самая совершенная горничная в мире?

Она не откажется от своей мечты. Она не хочет этого. Но её вера и решимость были поколеблены, и это пугало её.

— Сестрица, у вас нездоровый вид.

Мелоди очнулась. Серена смотрела на неё с беспокойством и нахмуренным лбом. До чего же это выражение было похоже на Селену. Это дало Мелоди идею.

— Могу я попросить тебя кое о чём?

— Всё, что угодно, — ответила кукла.

— Скажешь мне: “Мелоди, тебе лучше стать самой прекрасной горничной, которую когда-либо видел этот мир”?

Это были одни из последних слов, оставленных ей матерью, и Серена была точным её подобием. Возможно, услышав этот наказ от её уст, Мелоди получит мотивацию, необходимую, чтобы двигаться дальше.

— Не уверена, что понимаю, но как пожелаете, Сестрица. — Серена глубоко вздохнула. — Мелоди, у тебя всё получится. Держи голову выше. Я всегда с тобой.

У Мелоди перехватило дыхание. Это были не её слова. Так чьи же они?

— П-простите, — залепетала Серена. — Это совсем не то, что вы просили. Эм, так: “Мелоди, тебе лучше стать самой прекрасной горничной, которую когда-либо видел этот мир”. Так?

— Серена, что это было?..

— А?

Откуда взялись эти слова? И почему они звучали как... как?..

— Сестрица?

— Неважно, — наконец сказала Мелоди. — Это ничего. Просто моё воображение.

Но мне стало немного легче, поняла она. Почему?

Искренние, идущие от сердца слова Серены наполнили горничную гораздо большей решимостью, чем любое заученное повторение.

Смех вырвался из уст Мелоди:

— Спасибо, Серена. Это было именно то, что мне было нужно.

— Я-я понимаю. Я рада, что смогла помочь. — Любовь смягчила выражение лица куклы, но это была иная любовь, чем мгновение назад. Загадка. Загадка без ответа.

Если бы Мелоди заметила ту слабую искорку в серебряном сердце, украшающем шею куклы, возможно, она бы что-то поняла.

**

Шуточки переводчика

Серена долго не знала, что сказать. Что это за софистика? Какая извращённая логика? В голову пришло слово, унаследованное от интеллекта Мелоди: трудоголик.

Если даже твоё собственное творение считает тебя трудоголиком...

**

Мелоди и её помощница готовили обед, размышляя о событиях утра. Латунь в имении сверкала, как звёздный свет. Дерево блестело, как свежий лак. Даже кирпичная кладка плиты каким-то образом сияла — её так тщательно отполировали. К концу буйства Мелоди имение стало опасным для глаз.

[[image:/storage/reader-images/92d85ed6aee0fd8db03b813fb3539112e790a824.jpg]]

----------

Внемлите, Небесный менеджер нисходит!

Наступило утро второй недели занятий, и карета с Мелоди и её госпожой отправилась в Королевскую академию. Люсиана уже была одета и готова к занятиям. Её горничная тем временем должна была заняться их багажом.

— Увидимся позже, Мелоди.

— Хорошего дня, миледи.

Карета остановилась у общежития. Люсиана направилась в академию, а Мелоди — в комнату.

— Лучше поторопиться, сегодня я начинаю поздно, — сказала Мелоди.

Утро горничной всегда начиналось рано. В идеале она должна была закончить уборку до того, как её госпожа проснётся, но дорога из имения отняла у Мелоди несколько часов.

Она разобрала и распаковала вещи Люсианы, затем осмотрела комнату. Она решительно кивнула:

— За работу!

Короткий перерыв хорошо прочистил ей голову. С преувеличенно драматичным видом засучив рукава, Мелоди приступила к работе.

Она носилась по комнате, как видео на удвоенной скорости, и вскоре общежитие сияло чистотой. Затем настала очередь стирки. У Мелоди ещё оставалось бельё с позапрошлого дня, которое она могла бы забрать в имение, но Люсиана не хотела возиться с лишней сумкой.

— Грязь и налёт любят прятаться. Нельзя пренебрегать правильной... а?

Мелоди пришла в общую прачечную и, к своему удивлению, обнаружила там посетительницу. Это была миловидная и красивая молодая (хотя и не такая молодая, как Мелоди) женщина. На ней был белый чепец горничной, а два объёмных льняных хвоста лежали на плечах. Она напевала приятную мелодию, стирая стопку полотенец, но внезапно остановилась, заметив Мелоди.

— Д-доброе утро! — сказала Мелоди.

— О. Доброе утро, — ответила женщина. Её щёки запылали, самообладание заметно пошатнулось. — Б-боже, надеюсь, вы ничего не слышали. Я не ожидала, что здесь кто-то будет.

Мелоди покачала головой:

— Я сама не представляю стирку без напевания. Это была очень приятная мелодия. Жаль, что я не могла послушать её дольше!

— Вы очень любезны, эм...

— Мелоди, горничная дома Радлбергов. Приятно познакомиться.

— Я Мэри-Энн, горничная дома Виктиллиум, и это мне приятно, Мелоди. Можно мне называть вас Мелоди?

Губы Мелоди растянулись в улыбке:

— Конечно!

После стольких неудач и тупиков в столовой Мелоди не смела надеяться, что ей повезёт здесь.

***

— Ты одна прислуживаешь своей госпоже? Боже, это звучит изнурительно, — сказала Мэри-Энн.

— Вовсе нет, — сказала Мелоди. — Моя госпожа очень добра и внимательна. Я бы не хотела служить никому другому.

Мелоди и Мэри-Энн быстро разговорились за работой и так же быстро нашли общий язык. Мэри-Энн уже перешла на менее формальный тон.

Она была домашней горничной у Виктиллиумов, в доме Анны-Мари. Обычно она стирала бельё своей госпожи в имении, но платки и полотенца не требовали такого тщательного ухода, поэтому Мэри-Энн пользовалась академической прачечной, чтобы разобраться с бельём за прошедшую неделю.

— Значит, ты не видела здесь никого другого? — спросила она.

— Ни души, — сказала Мелоди. — Мне было трудно знакомиться с людьми из-за этого.

— Боже, бедняжка. Но посмотри на меня. Если семья маркиза пользуется прачечной, со временем и другие последуют их примеру.

— Надеюсь!

Горничные обменялись улыбками. В этот момент по коридору раздались шаги.

Уже новый друг?! обрадовалась Мелоди. Сегодня мой счастливый день!

В прачечную вошла ещё одна женщина примерно того же возраста, что и Мэри-Энн. Она была в обычной одежде, так что определённо не горничная, и она была просто потрясающей — стройная и высокая, с острыми, как у модели, чертами лица и идеальными пропорциями. Её шелковистые светлые волосы были уложены на макушке, создавая зрелый образ.

Она была, одним словом, величественной.

— Мэри-Энн, — сказала она, — как дела? О, а это кто?

— Мадам Кларис, это Мелоди, одна из горничных дома Радлбергов. Мелоди, это фрейлина леди Анны-Мари, мадам Кларис. И помни о манерах — она дворянка. Дочь виконта Герала.

— Для меня честь познакомиться с вами, мадам. — Мелоди поприветствовала её идеальным реверансом. — Мелоди Вейм, горничная имения Радлбергов, к вашим услугам.

Кларис одобрительно кивнула, оценив манеры горничной:

— Приятно познакомиться, Мелоди. Рада видеть, что Радлберги, очевидно, культурный дом. Ты ведь ладишь с Мэри-Энн, не так ли?

— Вы оказываете мне честь своей похвалой, мадам.

Дочь виконта снова кивнула, впечатлённая:

— Это касается и тебя, Мэри-Энн. Наша госпожа весьма благосклонна к дочери лорда Радлберга, так что не создавай проблем для её горничной.

— Разумеется, мадам, — сказала Мэри-Энн. — Не волнуйтесь, мы уже нашли много общего.

— Отлично. Смотрите, не увлекайтесь так, чтобы забыть о своих обязанностях. — И, словно грациозный вихрь, Кларис развернулась и вышла из прачечной.

Мелоди подождала мгновение, прежде чем спросить:

— Эм, а зачем она сюда приходила?

Мэри-Энн рассмеялась, как будто ожидала этого вопроса:

— Вероятно, чтобы проверить меня. Я впервые пришла в прачечную, а она контролирует всех горничных маркиза. Она очень внимательна, как вы только что видели.

Хороший начальник всегда заботится о подчинённых, с восхищением отметила Мелоди. Хотела бы я иметь такую коллегу. Серена... она другая.

Фрейлины занимали вершину иерархии слуг, будучи самыми близкими физически и эмоционально к своим госпожам. В то время как горничные могли выполнять любую работу, единственной обязанностью фрейлины было прислуживать своей госпоже. Обычно они не общались с другими слугами.

И они уж точно не смотрители, но мадам Кларис... Кларис, по-видимому, возглавляла свиту Анны-Мари, что говорило о её характере и способностях. Слуги леди Анны-Мари следуют приказам. Они работают эффективно и слаженно. Ещё одна вещь, которой мне не хватает по сравнению с идеальной горничной.

Мелоди вспомнила, как когда-то была в восторге от того, что монополизировала работу в целом имении. Теперь ей казалось глупым лелеять такую легкомысленную идею.

Быть горничной — значит работать вместе. Разделяй и властвуй. Командная работа. То, чем я пренебрегала. О, я надеюсь, мы сможем найти больше слуг.

Видя отношения между Мэри-Энн и Кларис и доверие, которое они разделяли, Мелоди осознала новые истины.

***

Стирка была сделана, обед съеден, и Мелоди направилась в кабинет Лекта. Сегодня должен был быть её первый день помощи на его занятиях.

— Я с нетерпением жду совместной работы, господин учитель.

Лект хмыкнул:

— Тебе, эм, не нужно называть меня так, когда мы одни, Мелоди. Я не вынесу этого.

— Если вы так говорите, я не возражаю. Подождите, чего не вынесете?

— Давай обсудим последние детали, хорошо?! — выпалил Лект.

Занятия Лекта проходили в первый и четвёртый дни каждой учебной недели — понедельник и четверг по григорианскому календарю — и во время второго факультативного периода каждого дня. В академии было достаточно преподавателей рыцарства, чтобы занятия проходили шесть дней в неделю, но Лект вёл только два дня.

— Хорошо, — сказала Мелоди. — Что именно я должна делать?

— Следи, чтобы здесь было достаточно материалов для каждого ученика. Я перечислил основные принципы рыцарского кодекса. Поскольку я буду преподавать только один семестр, моя цель — просто подготовить учеников ко второму семестру, когда начнутся настоящие занятия.

Расширив курс рыцарства, Королевская академия открыла его для гораздо большего числа студентов. Как следствие этого и изначально высокого порога входа на факультатив, средняя подготовка каждого студента была ниже, чем в предыдущие годы. Поэтому Лект должен был обеспечить надлежащую основу для своих учеников.

— Значит, у нас могут быть студенты, которые в жизни не держали оружия, — подвела итог Мелоди.

— Считай это вводным курсом по боевым искусствам для новичков, — сказал Лект. — По сути, это мы и будем преподавать.

— Поняла. А что я должна делать во время занятий?

— Следить за учениками. У нас, вероятно, будет немало тех, кто не привык к физической активности, так что я хочу, чтобы ты следила, чтобы ни у кого не было обезвоживания. Раздавай полотенца. Оказывай первую помощь при необходимости. В общем, то, что делают горничные. — Лект неловко почесал затылок, добавив несколько самоуничижительных комментариев о том, что он сам не подходит для таких задач.

Мелоди пропустила его слова мимо ушей. Это больше похоже на работу менеджера команды.

— Хорошо. Я немедленно начну замачивать лимоны в мёду! — объявила она.

— Я... не знаю, как это связано, но делай, как считаешь нужным.

Быть менеджером команды — это далеко не то же самое, что быть горничной, но это требует сострадания и внимания. Кто знает, чему я смогу научиться? Возможно, это приблизит меня к тому, чтобы стать самой совершенной горничной в мире!

Возможно, это было преувеличением, но оптимизм был добродетелью.

— Теперь, я подготовил несколько вещей, с которыми тебе стоит ознакомиться, если ты последуешь за мной, — сказал Лект.

— Конечно. О, но интересно, стоит ли мне заплести волосы. Менеджеру нужны косы. Но если у меня будут косы, мне действительно стоит быть в матросской форме и найти очки. О, и чайник. Как думаете, Лект?

— Думаю, мы справимся.

Если она собиралась это делать, она сделает это по-полной. В конце концов, Мелоди была женщиной образа — даже если этот образ была крайне японским и крайне устаревшим.

***

— Внимание, курсанты! Ваш первый урок рыцарства начинается!

— Да, преподаватель! — Арена сотряслась от голосов учеников. Занятие началось.

Всего на занятии было одиннадцать первокурсников, шесть второкурсников и два третьекурсника, всего девятнадцать учеников, в основном дворяне с примесью простолюдинов. Достойный набор в основном новичков для первого опыта преподавания Лекта.

— Я уверен, это само собой разумеется, но в этом курсе вы научитесь сражаться и действовать, как рыцарь, начиная с самых азов. Для этого вы должны понимать, как думает рыцарь. Мелоди, если можно.

— Сейчас, сэр Лект.

Лектиас отступил и проинструктировал горничную обращаться к нему так, даже на публике. Иначе он не выживет.

Мелоди вышла вперёд и начала раздавать бумаги, быстро, но аккуратно и с должной учтивостью. Она так погрузилась в свою роль фонового игрока, что никто, казалось, не заметил, что перед ними в образе горничной предстала сама красота. Как такое было возможно, знала только Мелоди.

Пока Лект объяснял кодекс, которому следовал он и его собратья-рыцари, Мелоди перешла к следующей задаче. Ей нужно было лишь заглянуть в план урока, который они обсуждали ранее.

— Примите эти принципы близко к сердцу, — заключил Лект. — Теперь, как бы мне ни хотелось вооружить вас и отправить в бой, я бы хотел сначала оценить каждого из вас. Мы начнём с кругов по арене.

Ни один стон не сорвался с губ этих юных дворян. Это были хорошо воспитанные подростки.

— Я заберу ваши бумаги, — сказала Мелоди, появляясь снова. Она ловко освободила их руки.

Когда она закончила, Лект повёл учеников на пробежку:

— Мы не останавливаемся, пока я не скажу! Рассчитывайте свои силы! Используйте здравый смысл!

— Да, преподаватель! — закричали ученики.

— Удачи всем, — сказала Мелоди. Она отошла в сторону и приступила к следующей задаче.

Минут через двадцать арена превратилась в кладбище. Лект даже не запыхался, но его стайка изнеженных дворян лежала на спинах, хватая ртом воздух.

Мелоди подошла с подносом угощений. Она протянула один мальчику:

— Отлично справились. Выпейте воды.

[[image:/storage/reader-images/12aa06d8e7b2bf29c523a9a0cb2b3d54a9fec837.png]]

— О-о, спасибо, — выдохнул ученик, его дыхание мешало ему говорить. Он приподнялся, выпил стакан залпом и удовлетворённо вздохнул. — Это именно то, что мне было нужно.

— Возьмите также лимон с мёдом. Он отлично помогает от усталости.

— Правда? Пожалуй, я попробую кусо... — Как только мальчик потянулся за ломтиком лимона, он замер.

Он смотрел на красоту в лицо.

Не имело значения, насколько устаревшей, японской или совершенно анахроничной она была. Когда красивая девушка предлагала домашнее угощение, мужская природа заставляла, нет, требовала, чтобы он принял его. То, что парень не замечал Мелоди до этого самого момента, только придавало осознанию больший вес. В конце концов, он внезапно оказался лицом к лицу с девушкой, известной как Ангел Весеннего бала.

Конечно, склонность Мелоди к твердолобости означала, что она была абсолютно не в курсе своего воздействия. Работа занимала её мысли.

Это действительно больше похоже на работу менеджера команды, чем на работу какого-либо вида горничной, — подумала она. Но именно такой взгляд может дать мне ключ к разгадке того, что такое идеальная горничная!

Урок Лекта продолжался в том же безжалостном духе. И всё же, по какой-то причине, все жалобы исчезли.

— У вас очень страстная группа, — заметила Мелоди.

— Да, мужчины есть мужчины, — ответил Лект. Он говорил из опыта.

Мне лучше присматривать за ней, пока она рядом с ними, сказал он себе.

В результате запутанной цепочки событий рыцарь снова оказался в роли телохранителя.

**

Шуточки переводчика

— Тебе, эм, не нужно называть меня так, когда мы одни, Мелоди. Я не вынесу этого.

— Если вы так говорите, я не возражаю. Подождите, чего не вынесете?

— Давай обсудим последние детали, хорошо?! — выпалил Лект.

Лект: Сердешко не вынесет этого.

Люсиана: Потому что будет вынесено.

**

Она так погрузилась в свою роль фонового игрока, что никто, казалось, не заметил, что перед ними в образе горничной предстала сама красота. Как такое было возможно, знала только Мелоди.

[[image:/storage/reader-images/e94045067e9fc7b680f51ad8bcd0482c6f71e570.jpg]]

----------

Тени, отбрасываемые серебром

Вечером четвёртого дня второй недели Мелоди с нетерпением ждала возвращения своей госпожи в общежитие.

Когда она вернулась, Мелоди встретила её с сияющей улыбкой:

— Миледи! Серена прислала нам письмо! — Она набросилась на Люсиану с интенсивностью фаната, встретившего своего любимого кумира.

Люсиана отшатнулась:

— Ч-что на тебя нашло? Это очень интересно, да, но это всего лишь письмо.

— Вы не понимаете, миледи! Это!.. Это!..

Боже, подумала леди. Я никогда не видела её такой.

Её горничная прыгала и скакала, сжимая письмо и издавая радостные возгласы. Люсиана терпеливо ждала, пока Мелоди вспомнит, как говорить.

— В имение наняли новую горничную! — наконец объявила Мелоди.

— Правда?! Я так рада за тебя, Мелоди! — Люсиана тоже начала прыгать, скакать и радоваться. Поскольку между ними не было ни одного здравомыслящего человека (вместе они не составляли даже одного), они продолжали прыгать и скакать ещё некоторое время.

Когда их чувства наконец улеглись, они покраснели.

— Хорошо, что постройки в этом месте такие качественные, — сказала Люсиана.

— Согласна. Надеюсь, звукоизоляция достаточная.

Действительно, задним умом все крепки.

— Так что говорится в письме? — спросила Люсиана.

— О, да. Мы узнаем все подробности, когда вернёмся, но, по-видимому, они наняли горничную на обучении. Она неопытна, но Серена намерена обучать её.

— А, понимаю. Работа в процессе. Это немного обидно, но приятно знать, что кто-то согласился работать на нас.

Вот оно... Как Радлбергам наконец удалось найти слугу, не отравленного слухами, витающими вокруг семьи? Для Мелоди эта забота была второстепенной по сравнению с её недавним желанием найти кого-то, с кем можно попрактиковаться в командной работе.

Люсиана хихикнула:

— Наш следующий выходной не наступит слишком скоро, да?

Мелоди прижала письмо Серены к груди, сияя:

— Я не могу дождаться!

— Значит, на том курсе рыцарства, где ты помогаешь, всё хорошо? — сказала Люсиана. — Курс рыцарства Лектиаса Фруда. Я не знала, что он его ведёт.

— Он и его ученики очень хорошо ко мне относятся, миледи, — ответила Мелоди. — Это довольно лёгкая работа.

Люсиана отпила чай:

— О, хорошо относятся, да?

Она слушала рассказ Мелоди о её новом занятии, наслаждаясь послеобеденным чаем. Если бы она знала, кто будет её начальником, она бы не дала своего согласия так легко. Она сохраняла вежливую улыбку, пока Мелоди описывала занятия, но в глубине души её воображение рисовало образы, которые леди не должна была представлять.

— Я рада, что у тебя всё хорошо, — вздохнула Люсиана. — Жаль, что я не могу сказать то же самое о себе.

— Проблемы в школе, миледи? — спросила Мелоди.

— Не совсем. Просто есть один факультатив, который меня особенно интересует, но я никогда не смогу его посещать.

— Совсем? Почему?

— Это прикладные магические исследования. Туда принимают только тех, кто умеет колдовать. — Плечи Люсианы поникли.

Она могла посещать этот курс сколько угодно в течение первого семестра, но как только начнётся второй, эта дверь закроется. Прикладные магические исследования, как следует из названия, были связаны с применением магии, и поэтому только для тех, кто мог колдовать, был смысл его посещать.

К сожалению для Люсианы, она недооценила свой интерес к этому предмету. Возможно, она испытывала долю зависти к тем, кто обладал способностями, которых у неё никогда не будет, но на самом деле она была обязана этим своему окружению и, в частности, присутствию одной “красавицы в образе горничной”, которая постоянно творила великую магию в её присутствии. Если бы она могла хотя бы сидеть на уроках, этого было бы достаточно, чтобы удовлетворить её любопытство.

— Луна тоже интересовалась этим, — продолжила она. — Хотелось бы, чтобы мы могли посещать его вместе.

Род Радлбергов не был магически одарённым. Совсем наоборот. Когда Люсиане было пять лет и она пошла в местную церковь для проверки способностей, проводящий проверку обнаружил в ней так мало магии, что усомнился, есть ли она у неё вообще.

— Но у вас ведь есть мана, миледи? — спросила Мелоди.

— У всех есть, — сказала Люсиана. — Просто у меня её так мало, что можно считать, что её нет.

Мелоди задумалась о своей собственной ситуации. Ей сказали нечто похожее. Во время её собственной проверки они могли “ощутить силу”, но не могли найти “переключатель, чтобы её использовать”.

Но я могу использовать магию, подумала она. Кто сказал, что моя госпожа не сможет?

— Нельзя сдаваться, миледи, — сказала Мелоди. — Где есть желание, там есть и путь, и я буду рада помочь вам. Возможно, с небольшой практикой вы тоже сможете научиться...

Люсиана вскочила на ноги:

— Ты так думаешь?! — Надежда зажглась в её глазах.

Мелоди отшатнулась, осознавая иронию перемены ролей:

— Я-я не могу сказать наверняка, но мне тоже потребовалось время, чтобы обрести эту способность.

— Правда?! Ты не всегда была такой?!

— Вовсе нет. Так что я верю, что с некоторыми усилиями мы сможем вызвать такие же изменения в вас, миледи.

— Пожалуйста, Мелоди! Я твоя смиренная ученица! Научи меня пользоваться магией! — Она схватила руку горничной и крепко сжала её.

— Хорошо, но это будет нелегко.

Мелоди не хотела давать своей госпоже ложную надежду. Она начала жалеть, что заговорила, не подумав. Даже она не до конца понимала те перемены, которые произошли в ней и пробудили её магические способности, но она хотела попробовать. Ради своей госпожи.

Они перешли в другое место.

— Итак, эм, мы на месте, — слабо сказала Люсиана. — Моя спальня. — Её щёки залились ярким румянцем, и она не могла усидеть на месте.

— Миледи? Почему вы так нервничаете? — спросила Мелоди.

— Н-ну, эм, ты сказала, что мы должны пойти в мою спальню, чтобы начать, так что я... готовлюсь, — сказала Люсиана.

— К чему готовитесь?

— Я читала в одной истории, что мана лучше всего течёт... при... — Люсиана закрыла лицо руками, — при контакте кожа к коже.

— Боже, что это была за история?! — воскликнула Мелоди. — Могу вас заверить, что это не потребуется!

— Не потребуется?

— Вам не стоит огорчаться из-за этого, миледи! Мы здесь только для того, чтобы вы могли безопасно рухнуть на кровать в случае несчастного случая!

— О. То, как ты возилась со шторами, я подумала, ты проверяешь, есть ли у нас, ну, уединение.

— Это мера предосторожности. Миледи, вы знакомы с заклинанием Luce? — спросила Мелоди.

— Оно создаёт маленький свет, да? Самое простое из простых заклинаний. Не то чтобы я могла его использовать.

— Это было первое заклинание, которое я применила.

Люсиана кивнула:

— Это логично.

— И оно горело ярче самого солнца.

— Что?

— Я думала, что ослепну, — сказала Мелоди. — Я мгновенно осознала опасность такой силы. Если нечто подобное случится с вами, мы не хотим, чтобы свет просочился наружу и потревожил других так поздно ночью. Поэтому я и задёрнула шторы.

— Я могу с относительной уверенностью сказать, что ты не столкнёшься с такой проблемой на этот раз.

Люсиана ничуть не удивилась, услышав о ранних магических выходках Мелоди. Возможно, неудача Люсианы послужит давно назревшим отрезвлением для горничной.

После ещё одной проверки штор Мелоди села напротив своей госпожи на кровати, взяла её за руки, закрыла глаза и начала ощущать энергию внутри неё.

Люди этого мира не обладали необычайным количеством магии. Некоторые могли управлять магией и влиять на мир, но им требовались специальные техники и заклинания для обнаружения магической силы, такие как барьер архимага Свена вокруг Великого Ванаргандского Леса или собственное заклинание Анны-Мари Analysis Vision.

Учитывая послужной список Мелоди, можно было предположить, что ей не нужны такие заклинания обнаружения, но именно из-за её послужного списка и огромного, бурлящего океана маны внутри неё — силы, достаточной, чтобы усмирить даже Повелителя Тьмы — обнаружение более тонких, более человеческих количеств маны было затруднительным. Разве слон заметит муравья под ногой? Кит — сардину под плавником? Гора — холм в своём лоно?

Мелоди действительно была слепа к мане других. Не было необходимости замечать муравьёв или сардин.

— Она маленькая, но я чувствую её, — наконец сказала она. — С практикой я верю, что мы сможем превратить это в маленькое пламя. Создавать лужицы воды, возможно.

— Фух. Хорошо. — Люсиана наклонила голову. — Ты можешь всё это сказать, просто держа меня за руки?

— Я использую что-то вроде сонара.

— Со-нара?

Сонар — это тип звукового распространения, используемый военными кораблями для навигации. Излучая высокочастотные звуковые волны через воду, они могли собирать данные об окружающей географии и среде на основе того, как волны отражаются от поверхностей.

— Я позволяю небольшому количеству своей маны проникнуть в вас и жду реакции, — сказала Мелоди. — На основе различных параметров я могу определить интенсивность и количество маны внутри вас.

— Я-я поверю тебе на слово, — сказала Люсиана.

— Я с удовольствием объясню вам тонкости, если это непонятно, миледи.

— Давай просто продолжим. Итак, что дальше? — Люсиану мало волновал этот так называемый “со-нар”, и она жаждала применить эту информацию на практике.

Мелоди задумалась на мгновение, затем снова взяла Люсиану за руки:

— Прежде чем вы сможете начать управлять маной, вы должны иметь глубокое понимание и восприятие её. Вы чувствуете её внутри себя, миледи?

Люсиана сразу же покачала головой. Даже когда Мелоди делала свои “сонарные” штуки раньше, она ничего не чувствовала. Ни малейшего покалывания, ни намёка, ни укола, даже урчания в животе.

— Это нормально, — сказала Мелоди. — Мы будем работать над этим и продолжать пробовать то, что я делала раньше. Я буду медленно вливать свою ману в вас, миледи. Чем больше я буду циркулировать, тем сильнее должна реагировать ваша собственная мана. Теоретически, должен наступить момент, когда вы сможете её почувствовать.

— Безопасно ли наполнять кого-то таким количеством маны? — спросила Люсиана.

— Наполнять — нет, но я буду циркулировать её между нами. Это должно быть относительно безвредно, но вы можете почувствовать усталость. Ваше тело не привыкло к такой нагрузке.

Люсиана задумчиво хмыкнула:

— Думаю, это небольшая цена за возможность колдовать. — Она крепче сжала руки горничной, и Мелоди велела ей закрыть глаза. — Обязательно?

— Ману легче воспринимать, когда чувства не отвлекают вас, — сказала Мелоди. — Я начинаю. Я буду делать это медленно. Сосредоточьтесь на потоке внутри вас.

— Хорошо...

Мелоди позволила небольшой струйке своей энергии проникнуть в Люсиану. Внешне они казались просто держащимися за руки, но внутри великолепная серебряная сила затопила всё существо Люсианы.

— Вы что-нибудь чувствуете, миледи? — спросила Мелоди.

— Нет, — ответила Люсиана.

— Я добавлю ещё немного. — Она добавила. — Есть изменения, миледи?

Люсиана покачала головой:

— Нет.

Это повторилось ещё раз, дважды, трижды, и каждый раз Мелоди вливала всё большие количества своей маны. И всё же Люсиана, казалось, оставалась совершенно нечувствительной к магии. Это не сулило ничего хорошего для её будущего колдовства, возможно, даже больше, чем её скудный резерв. Это дошло до того, что Мелоди вливала огромные объёмы магии в свою госпожу, но ничего не происходило.

Более здравомыслящий человек мог бы прекратить эксперимент в этот момент. К сожалению, или, возможно, к счастью с определённой точки зрения, Мелоди была слишком талантлива, чтобы быть благоразумной.

Мне придётся начать сосредотачиваться, сказала она себе, закрывая глаза и вливая ещё больше магии. Теперь она затапливала свою госпожу более чем десятикратным количеством маны среднего мага.

— Что-нибудь, миледи? — спросила она.

— Нет, — сказала Люсиана.

— А теперь, миледи?

— Нет.

— Н-а теперь?

— Ничего.

С каждым “нет” между ними проходило всё больше и больше магии. Бесконечный поток ревел, усиливаясь, проявляясь как видимое явление. Серебро заполнило комнату, сверкая и сияя, и только скрупулёзность Мелоди со шторами не позволила свету просочиться наружу, где его могли бы увидеть другие.

Большую его часть, во всяком случае.

***

Юноша зашевелился в тени одного из тёмных углов трущоб. Его грязные фиолетовые волосы прилипли ко лбу, а лохмотья, висящие на его фигуре, держались на одной-единственной нитке. Можно было принять его за мальчика-сироту, настолько он был низкорослым и худым. Это был Бьорк Квишель.

Ему было восемнадцать, и он был четвёртым маршрутом “Серебряной Святой и Пяти Клятв”. Одержимый духом Повелителя Тьмы, запертым в его теперь уже сломанном клинке, он совершил печально известное нападение на Весенний бал. Теперь же он держал в руках лишь пустую реликвию, чья душа была очищена Мелоди, и Бьорк снова стал Бьорком. Бьорк был Бьорком... если этот человек вообще ещё существовал.

Он сжал рукоять своего клинка, резко обернувшись. Его пепельно-серые глаза уставились в сторону Королевской академии.

— Серебро... Святая... Серебряная... — Он сжал клинок сильнее, до побелевших костяшек. Его голос дрожал от звериной ярости, которая радовала тёмную дымку, сочившуюся из сломанного клинка. — Не потерпит... Не потерпит... Повелитель Тьмы... не потерпит...

Тени снова поглотили его.

***

В спальне Люсианы леди начинала беспокоиться. Мелоди, должно быть, спросила меня уже дюжину раз, но я всё ещё ничего не чувствую.

Возможно, она была безнадёжна. Возможно, это была пустая трата времени. Мелоди перестала комментировать, значит, она чувствовала то же самое. Возможно, она уже перестала пытаться.

Люсиана робко открыла глаза. Она не могла поверить в то, что видела:

— Что... это?

Серебро. Вокруг них было серебро. Безоблачное серебряное небо. Мерцающие серебряные частицы, парящие на серебряном ветру. Поле серебряных цветов, насколько хватало глаз, кристаллических и замысловатых, как снежинки, растущие из земли.

— Это... не моя спальня, — сказала Люсиана. — Где я? Где Мелоди? Что... — Внезапный порыв ветра сбил её с ног, хотя это был не сильный порыв, его было достаточно, чтобы всколыхнуть её волосы и поле цветов.

Сложные кристаллы взлетели в воздух, платиновые одуванчики поднимались, как снег, падающий в обратную сторону. Люсиана смотрела на это зрелище с открытым ртом. Она затаила дыхание, даже когда ветер стих, а мерцающий “снег” исчез. Что-то сверкало высоко над ней. Серебряный свет. Поражённая, Люсиана смотрела, как свет дрейфует и танцует в воздухе. Это был ещё один цветок, заблудшая снежинка, оторвавшаяся от своих собратьев и медленно, очень медленно, опускающаяся к Люсиане.

Она протянула руки и поймала бедную странницу:

— Как красиво, — выдохнула она.

Серебро. Оно мерцало так слабо, с едва заметным серебристым отблеском. В тот же миг Люсиана поняла, что её любят. Она в безопасности. Этот свет защитит её, укроет, очистит, и по какой-то причине она доверяла ему.

Я знаю это, поняла она. Этот свет. Это чувство. Эта любовь. Я знаю, кому она... принадлежит...

— Миледи!

Люсиана моргнула, просыпаясь. Прошло несколько секунд, но постепенно мир вернулся в фокус, и её комната в академии материализовалась вокруг неё. Мелоди смотрела на неё с беспокойством на лице.

— Что? — простонала она. — Я...

Я вернулась. Но что случилось с... Она моргнула снова. С чем? Я вернулась? Вернулась откуда?

Она не могла быть нигде, кроме своей спальни, так почему же она не могла избавиться от ощущения, что только что была где-то ещё? Она и её горничная практиковали магию. Возможно, она заснула и видела сон, но этот сон исчез. Потерян в том месте, где сны исчезают, чтобы их забыли.

— Миледи, вы в порядке? Вы меня слышите? — настаивала Мелоди.

— Д-да. Я в порядке. Что случилось?

Мелоди вздохнула с облегчением. Её госпожа была немного не в себе, но цела и невредима.

— Я перестала циркулировать магию, чтобы сделать перерыв, но вы не отвечали, как бы я ни звала. Мне пришлось разбудить вас, миледи. Вы не помните?

Она покачала головой.

— Возможно, я использовала слишком много магии, — сказала Мелоди. — Вы уверены, что с вами всё в порядке? Вас не тошнит? Не больно?

— Я в порядке, правда. Как новенькая.

Мелоди снова вздохнула:

— Этого более чем достаточно на сегодня. Я приготовлю вам ванну, и вы сможете отдохнуть. — Она встала, чтобы сделать это.

Люсиана осталась сидеть на кровати, в тумане. Не сделав ничего, она чувствовала себя совершенно измотанной. Откровенно летаргической.

— О, мне стоит снять это перед ванной, — пробормотала она себе под нос. Она пошарила рукой в поисках ожерелья, которое сделала из кольца, подаренного Мелоди, и сняла его через голову. Когда она собралась положить его в шкатулку рядом с кроватью, что-то заставило её остановиться. — Камень всегда выглядел так?

В кольце находился лазурный камень, украшенный посередине крошечным серебряным кристаллом, похожим на одинокую мерцающую звезду в ночном небе. Только эта звезда была вдвое красивее любой другой. Был ли он здесь всегда? Если нет, то как он здесь оказался?

Люсиана подумала несколько секунд, но не более. Бесполезно зацикливаться на этом.

И всё же он излучает этот странный свет. Он заставляет меня чувствовать...

Нежная улыбка появилась на губах Люсианы. Это ощущение, что её любят, снова охватило её.

— Миледи, — позвала Мелоди, — ваша ванна готова.

— Иду, — ответила она. Она убрала ожерелье и пошла.

На следующий день они повторили урок. На этот раз потребовалось совсем немного времени. Люсиана могла чувствовать свою собственную ману. Ей было ещё далеко до практического применения, но это был огромный шаг к этой цели, и она едва сдерживала радость. Мелоди, со своей стороны, была чрезвычайно рада, что их усилия принесли плоды.

К концу недели леди и её горничная отправились домой с полными решимости сердцами и высоко поднятыми головами, совершенно не подозревая о том, какое приветствие ожидало их от нового члена имения.

**

Шуточки переводчика

Люсиана робко открыла глаза. Она не могла поверить в то, что видела:

— Что... это?

Серебро. Вокруг них было серебро. Безоблачное серебряное небо. Мерцающие серебряные частицы, парящие на серебряном ветру. Поле серебряных цветов, насколько хватало глаз, кристаллических и замысловатых, как снежинки, растущие из земли.

— Это... не моя спальня, — сказала Люсиана. — Где я? Где Мелоди? Что... — Внезапный порыв ветра сбил её с ног, хотя это был не сильный порыв, его было достаточно, чтобы всколыхнуть её волосы и поле цветов.

Сложные кристаллы взлетели в воздух, платиновые одуванчики поднимались, как снег, падающий в обратную сторону. Люсиана смотрела на это зрелище с открытым ртом. Она затаила дыхание, даже когда ветер стих, а мерцающий “снег” исчез. Что-то сверкало высоко над ней. Серебряный свет. Поражённая, Люсиана смотрела, как свет дрейфует и танцует в воздухе. Это был ещё один цветок, заблудшая снежинка, оторвавшаяся от своих собратьев и медленно, очень медленно, опускающаяся к Люсиане.

Она протянула руки и поймала бедную странницу:

— Как красиво, — выдохнула она.

Серебро. Оно мерцало так слабо, с едва заметным серебристым отблеском. В тот же миг Люсиана поняла, что её любят. Она в безопасности. Этот свет защитит её, укроет, очистит, и по какой-то причине она доверяла ему.

Я знаю это, поняла она. Этот свет. Это чувство. Эта любовь. Я знаю, кому она... принадлежит...

— Миледи!

Когда Люсиана обернулась, она увидела смутный человекоподобный силуэт в этом море серебра. Этот силуэт состоял из оттенков только чёрного и белого, а также имел “одежду”, которая, казалось, была его частью.

Люсиана моргнула, затем ещё. И каждый раз силуэт приближался. Вскоре Люсиана разглядела женственные очертания этой фигуры. А также её улыбку.

Она сделала идеальный реверанс. Такой, какой не сделала бы даже самая изящная леди в мире. Всё время улыбаясь.

Люсиана должна была начать чувствовать страх от этой необъяснимой ситуации, но она чувствовала лишь... любовь.

Фигура продолжала приближаться, а снежинки серебра взмывали вверх. Вскоре Люсиана не видела уже ничего в кромешной потоке, кроме тёмной руки, которая тянулась к ней.

После этого уже никто не видел юную леди Радлберг.

**

— Итак, эм, мы на месте, — слабо сказала Люсиана. — Моя спальня. — Её щёки залились ярким румянцем, и она не могла усидеть на месте.

— Миледи? Почему вы так нервничаете? — спросила Мелоди.

— Н-ну, эм, ты сказала, что мы должны пойти в мою спальню, чтобы начать, так что я... готовлюсь, — сказала Люсиана.

— К чему готовитесь?

— Я читала в одной истории, что мана лучше всего течёт... при... — Люсиана закрыла лицо руками, — при контакте кожа к коже.

— Боже, что это была за история?! — воскликнула Мелоди. — Могу вас заверить, что это не потребуется!

— Не потребуется?

[[image:/storage/reader-images/cfa89e8a3700ed636cb27484654c9a523762ef44.jpg]]

----------

Розовое дополнение к обыденности

Некоторое время назад, когда Люсиана начинала четвёртый день своей второй недели в Королевской академии...

Серена встала до рассвета, как обычно. Будучи магическим конструктом, она на самом деле не нуждалась во сне, но Мелоди сочла благоразумным, чтобы горничная Радлбергов вела себя как подобает горничной, и наделила её циркадным ритмом. Поэтому Серена могла вести себя как обычный человек, экономя ману в свободное время.

Она пользовалась комнатой рядом с комнатой Мелоди, но фактически они делили пространство. Её сосед по комнате, Повелитель Тьмы, более известный как Грааль, лежал на спине, раскинувшись и похрапывая в своей импровизированной постели — простой подушке и корзине.

— Грязь... Пресмыкайтесь... — Милый малыш говорил почти по-человечески.

Серена хихикнула. В первый раз, когда она услышала уникальное ворчание щенка, она испугалась, но даже это стало частью её рутины. Она превратила это в забавную игру — угадывать, какие зловещие слова она могла разобрать, пока малыш тявкал и дёргался во сне.

Одевшись, она предоставила своего храпящего спутника его замыслам и принялась за работу.

— Доброе утро, милорд, миледи.

Как только имение засияло чистотой, она приготовила утренний чай для господина и госпожи. После того, как её пригласили войти, конечно. Одна леди однажды усвоила важный урок о том, что бывает, когда входишь без стука.

После чая господину и госпоже нужно было одеться, начиная, естественно, с главы семейства. Обычно эту задачу выполнял камердинер* или какой-нибудь лакей, но, поскольку в имении преобладал женский пол, у них не было выбора. Серена быстро и тактично одела Хьюза, совершенно не смущаясь мимолётного прикосновения к наготе.

— Нам действительно нужно найти больше слуг, — сказал Хьюз, пока Серена возилась с волосами его жены. — На этот раз мужчину, желательно. Ученика, даже.

— Если бы только мы могли вызвать кого-то из дома.

— Мы не можем этого сделать, если не хотим, чтобы другое имение пришло в упадок.

Благодаря щедрому денежному подарку принца Кристофера в знак благодарности за спасение его жизни, а также относительно новой должности Хьюза в Королевской канцелярии, Радлберги теперь могли позволить себе роскошь в виде большего количества слуг. К сожалению, никто не желал этой чести. Навсегда Недознать, их кошельки страдали от голода. То, что их финансы оставались едва в плюсе, было неизменным чудом, и даже в их родовом имении была лишь небольшая свита. Если они хотели больше помощи в столице, им нужно было искать новые лица.

— Как дела, миледи? — спросила Серена, нанося последние штрихи на Марианну.

Марианна одобрила, и они перешли в столовую на лёгкий завтрак.

— Серена, — сказал Хьюз, потягивая чай после еды, — как там наше объявление в Торговой гильдии? Есть отклики?

— Боюсь, что нет, милорд.

Ещё один глоток. Хьюз нахмурился.

— Мне проверить сегодня днём? — предложила Серена.

— Пожалуйста. Камердинер был бы хорош, но я не отказался бы и от новой горничной. Всё, что облегчит бремя на тебе и Мелоди.

Серена скромно улыбнулась. Она была всего лишь творением. Пока Мелоди заботилась о Люсиане в Королевской академии, имению нужен был кто-то, кто присматривал бы за делами в отсутствие горничной. Так появилась Серена — кукла, наделённая жизнью. Другими словами, Радлберги были обязаны всем одной горничной, и если бы она однажды ушла, Недознать снова стали бы недознатными не только по названию.

Хьюз не мог представить, что Мелоди когда-либо покинет работу, которую она, казалось, так любила, но у него была ответственность перед своей семьёй, а это означало подготовку к любым возможностям. Что, если с Мелоди что-то случится? Что, если она заболеет? Они должны были уметь заботиться о себе.

— Кстати, сними условие о рекомендациях, — сказал он. — Люсиана говорит, что наняла Мелоди без рекомендаций, и мы всё равно будем лично проверять всех кандидатов. Сообщи об этом в гильдию.

— Да, милорд.

С этим Хьюз отправился в Канцелярию, оставив только свою жену и Серену в имении.

— Какие у вас планы на сегодня, миледи? — спросила кукла.

— Мне действительно нужно написать ответы на письма леди Хаумеи и леди Кристины. Не могла бы ты отправить их по пути в гильдию сегодня днём? После этого мне не понадобится твоя помощь.

— Конечно, миледи, и приношу свои извинения. Если бы я только могла разделяться, как Сестрица Мелоди.

Серена унаследовала многое от своей создательницы. Она была такой же горничной и такой же умной, но ей не хватало силы Мелоди. Она могла управлять некоторой магией, но не очень сильной, так как мана служила её жизненной силой. Магия, которой она обладала, наполняла серебряное сердце на её шее и определённо была недостаточна для чего-то такого сложного, как Alter Ego, не говоря уже о том, что само её существование зависело от этого заклинания.

Если бы она была благословлена дарами своей сестры, необъятными и всемогущими, массовое производство Мелоди не было бы такой уж далёкой реальностью. Жуткая мысль.

— Полно, не принижай себя, — сказала Марианна. — Я благодарна, что ты у нас есть, Серена. И ты идёшь в гильдию именно для того, чтобы у нас не было повсюду двойников.

— Вы льстите мне, миледи.

Они разошлись, и Серена направилась на кухню. Грааль ждал её там.

— Ну, здравствуй, нетерпеливый мальчик. Одну секунду, я приготовлю тебе завтрак.

Грааль нетерпеливо гавкнул в ответ.

— Вот. Ешь.

Щенок тут же зарылся мордой в миску, уплетая так, будто еда могла улететь, если он не поторопится. Серена находила странным, что многие его звуки были так похожи на человеческие, но в основном она находила это милым.

Грааль наконец поднял голову, его миска была пуста, на его морде было написано удовлетворение.

— Тебе понравилось, да? — Когда она наклонилась, чтобы забрать миску, щенок прыгнул на неё с тявканьем.

По-видимому, на этот раз ему не хватало внимания, Грааль нацелился на лицо куклы. Его язык устремился к её щекам и подбородку, но Серена инстинктивно отклонилась назад, и щенок вместо этого лизнул серебряное украшение на её ожерелье.

В тот же миг Грааль взвизгнул, и его шерсть встала дыбом.

— Г-Грааль?

Щенок стоял оцепенев, глаза широко раскрыты, язык высунут. Будто его ударило током. Вскоре он пришёл в себя, встретился взглядом с Сереной и снова гавкнул, извиваясь и дёргаясь в её руках.

Он быстро освободился и бросился из кухни в мультяшном стиле.

— Возможно, немного статического электричества. Бедный малыш.

Серена постучала по металлическому сердечку на своей шее. Ничего. Что бы ни случилось, это внушило Граалю вечный страх перед Сереной, что немного разбило ей сердце. Она даже не могла догадаться, откуда взялся этот страх.

В тот день Серена отправилась в гильдию, где предложила внести изменения в объявление Радлбергов.

— Я немедленно распоряжусь об этом. Но уверены ли вы, что ваш дом готов нанимать без рекомендаций?

— Да, мадам, — сказала Серена. — До сих пор никто не ответил, и в любом случае мы планируем проводить личное собеседование для тех, кто откликнется.

— Хорошо. Я обновлю ваш запрос и размещу его...

— Я-я возьму это!

Серена резко обернулась на голос и увидела позади себя розоволосую девочку.

— Р-работу, я имею в виду, — сказала девочка.

Она была молодой, едва ли подросток. Её волосы были собраны в два коротких хвостика, а её голодные, страстные глаза, казалось, не соответствовали простому ребёнку.

— Опять ты? — сказала служащая.

Серена повернулась к ней:

— Вы её знаете?

— Она сирота. Похоже, в последнее время у неё не было работы, поэтому она стала постоянным посетителем.

— Сирота? Но она такая маленькая. Какую работу может взять такая девочка?

— Вот в чём вопрос. — Служащая вздохнула.

Когда-то некоторое количество работодателей в столице могли бы взять на работу ребёнка. Но не в нынешнее время. С развитием дилижансной службы, соединившей королевство, в столице не было недостатка в трудоспособных рабочих, и, не считая домашней работы, взрослый труд всегда был предпочтительнее.

Большинство жителей приветствовали экономические изменения. Это позволяло детям больше времени быть детьми, играть и учиться. Розоволосая девочка была исключением.

— Хотелось бы, чтобы ты поняла. У меня ничего для тебя нет, малышка, — сказала служащая.

— Н-но я... — Девочка опустила голову, глядя на Серену.

— Ты хочешь работать на меня? — спросила Серена.

— Д-да! Вы сказали, что для работы больше не нужны рекомендации, да? — Она низко поклонилась. — Пожалуйста! Я сделаю что угодно!

В замешательстве Серена поднесла руку к щеке. Она не будет особенно полезной сразу, это точно. Она ещё молода и не сможет делать многого. О, что же делать?

Она не была готова, морально или ещё как-либо, оценивать потенциальную коллегу прямо у стойки регистрации гильдии, тем более ребёнка. Она имела полное право отказать девочке, но это само по себе было рискованно. Найдут ли они другого такого же воодушевлённого кандидата?

Серена не думала, что да, если быть откровенной. Они обязательно услышат о ком-то после снижения требований, но этим кем-то может быть кто угодно.

Она может стать вложением. Через пять или около того лет она может стать отличной горничной. Леди Люсиана будет учиться ещё три года, и, учитывая должность Его Светлости в Королевской канцелярии, мы можем остаться в столице на некоторое время.

Кукла наклонилась, чтобы получше рассмотреть беспокойную маленькую девочку. Она была удивительно ухоженной для сироты. Чистой. Опрятной. Её глаза выдавали остроту ума, желание учиться. Возможно, она станет хорошей горничной. С другой стороны, без Мелоди Серена была, по сути, главной экономкой имения Радлбергов. Между этой маленькой девочкой и старым ветераном домохозяйственных сил, кто с большей вероятностью будет уважать приказы семнадцатилетней (буквально ноль-летней) женщины?

Даже с практической точки зрения это могло быть скрытым благословением.

В конечном счёте решение за Его Светлостью и Её Светлостью. Я всего лишь посредник.

Серена не могла отказывать потенциальным помощникам на основе поверхностных суждений. В некотором смысле это упрощало решение.

— Должность — горничной в дворянском доме, — наконец сказала Серена. — Всё ещё заинтересована?

Девочка всхлипнула и немного отшатнулась, но быстро обрела смелость:

— Да, мадам!

У неё было мужество. Серена была рада это видеть.

— У тебя есть опыт в этой сфере? Какой-нибудь?

— Нет, мадам, но я трудолюбива!

У неё действительно было мужество. Серена не могла не восхититься:

— Понятно. Хорошо. Я могу поговорить с твоим опекуном?

Девочка засияла и снова поклонилась:

— Спасибо! Большое спасибо!

— Эм, — заикаясь, сказала служащая, — всё это очень внезапно. Вы уверены?

— Мой господин решит, брать ли её, — сказала Серена. — Мне было поручено собирать заинтересованных лиц, размещено объявление или нет. Я просто выполняю свой долг.

— Если ваши господа не против, я не буду спорить. По крайней мере, это держит её подальше от гильдии. Но что насчёт объявления?

— Пожалуйста, продолжайте работу над ним. Моему дому всё ещё нужны слуги — мужчина в частности.

— Как пожелаете, мадам. Я прослежу, чтобы о нём распорядились.

— Благодарю вас.

С вежливым поклоном Серена покинула гильдию со своей новой подопечной.

— Я так и не узнала твоё имя, малышка, — сказала она.

— О, моё имя. Конечно — меня зовут Мика!

***

По пути в приют Мика дрожала от волнения, страсть горела в ней.

Теперь я наконец-то, наконец-то смогу заработать немного денег для приюта! Я собираюсь увести этот сюжет от трагедии, так мне бог помочь!

Так произошла самая странная встреча между куклой, созданной руками бывшей японки, и маленькой бывшей японской бабушкой. Души пересекались между жизнями. Курита Майка была ситуации, которая выше её понимания.

**

Примечания переводчика

Камердинер - личный слуга конкретного господина. Лакей - общий слуга, который выполняет различную работу.

**

Шуточки переводчика

Что, если с Мелоди что-то случится? Что, если она заболеет? Они должны были уметь заботиться о себе.

Бактерия: Куда я попала...

Мелоди: Время Очищения!

Бактерия: Спаси меня Первичный Бульон...

**

Если бы она была благословлена дарами своей сестры, необъятными и всемогущими, массовое производство Мелоди не было бы такой уж далёкой реальностью. Жуткая мысль.

Мелоди: 200,000 тысяч готово, ещё миллион на подходе.

**

Она может стать вложением. Через пять или около того лет она может стать отличной горничной. Леди Люсиана будет учиться ещё три года, и, учитывая должность Его Светлости в Королевской канцелярии, мы можем остаться в столице на некоторое время.

Не бетатестер, а инвестор!

----------

Мика - горничная на обучении: С участием Героини?

Это случилось без предупреждения. Без объяснений.

Мгновение назад Курита Майка лежала на больничной койке. В следующее — “Мика” оказалась в новом странном мире, но не в незнакомом. Всего через несколько дней после того, как её забрали в приют, она поняла, где находится.

Мика проводила дни в мучительных размышлениях о монахине, которая её спасла. Она могла поклясться, что знает её. Затем, однажды, монахиня сказала нечто, что заставило всё встать на свои места.

— Я слышала, недавно на балу во дворце был злоумышленник, — сказала сестра Аннабель, убирая после обеда. — Как страшно.

— Злоумышленник?

Если есть дворец, значит, должен быть и король, рассудила Мика. Это место определённо опасное.

Она ещё не поняла, что это за мир, но было совершенно ясно, что она больше не в Японии. Язык, на котором они говорили, не был ни японским, ни английским, ни каким-либо другим языком, который она могла бы узнать. Где бы она ни была, она сомневалась, что это вообще Земля.

— Налить — Fare Acqua. — Вода заструилась из кончиков пальцев монахини на грязную тарелку, которую она мыла.

На Земле такого точно не было.

Похоже, я переродилась в другой реальности или что-то в этом роде. Популярный жанр. Был на пике популярности, когда я была ребёнком. Подожди, как я переродилась, если не умерла?! Если только... Тот раз, когда я решила вздремнуть. Возможно, это было нечто большее, чем просто вздремнуть.

Она не хотела в это верить, но что ещё могло объяснить всё это?

— Что-то не так, Мика, дорогая?

— Н-нет, сестра. Тот злоумышленник. Что именно случилось?

— О, ничего такого, что касалось бы нас. Как я слышала, Королевской академии пришлось отложить семестр.

— Это, должно быть, вызвало переполох.

— Настоящий хаос. Говорят, во дворце царило смятение, и это неудивительно. Злоумышленник пытался убить принца Кристофера, бедняжку. Дочь лорда Виктиллиума тоже была вовлечена. Чудо, что никто не пострадал, но я не могу не волноваться. — Сестра Аннабель уставилась вдаль. — Молюсь, чтобы с этой девочкой всё было в порядке.

— Вы знаете дочь маркиза?

— О, прости. Так нельзя говорить о леди, правда? Мы встречались только один раз.

— Хм. И она была невыносимой, высокомерной и вообще неприятной, я... полагаю.

— Неприятной? Вовсе нет, Мика. Откуда ты взяла... Мика?

Мика застыла. Её глаза бессмысленно смотрели на что-то, находящееся далеко за пределами их разговора.

Лорд Виктиллиум. Откуда я знаю, что он маркиз? Я слышала это имя. Она напрягла память. И принц Кристофер тоже. Но где? Почему? Что?..

— Мика, дорогая, ты уверена, что с тобой всё в порядке? — спросила монахиня.

— А-а? — заикаясь, сказала Мика. — Д-да, я в порядке, сестра. Сестра... Аннабель.

— Я... Да, это моё имя. Я начинаю подозревать, что у тебя жар. Давай я посмотрю твой лоб.

— С-с-сестра Аннабель! — выпалила девочка, её глаза расширились, как блюдца. — Смотрительница приюта!

— Ради бога, Мика, что на тебя нашло? Я сказала тебе, кто я, в день нашей встречи.

Беспокойство монахини начало перерастать в искреннюю тревогу, но безумие Мики только начиналось. Кусочки головоломки складывались воедино, когда воспоминания хлынули в её сознание.

— Сестра Аннабель. Приют. Принц Кристофер. И Виктиллиум. Злодейка. Анна-Мари! Тогда это должно быть... Это должно быть королевство Теолас! Королевская столица, Палтесия!

— Д-да, ты права — Мика! Куда ты?!

Девочка вылетела из приюта, а затем немного дальше, чтобы получше рассмотреть экстерьер. Все сомнения исчезли:

— Я знаю эту архитектуру. Этот силуэт. Она прямо из фона игры.

Я в “Серебряной Святой и Пяти Клятвах”! Туман в голове Мики рассеялся в одно мгновение. Её взрослые воспоминания оставались окутанными дымкой, но её юное “я” проступило гораздо яснее. Я не верю. Но я должна. Это игра. Подожди, это игра!

Она перевела взгляд на величественный дворец, возвышающийся в центре города. Если она не была уверена раньше, это зрелище развеяло все сомнения. Если разговоры о злоумышленнике были правдой, она могла быть уверена ещё в одном.

Сюжет уже начался! Сейчас апрель, так что я думаю... О чёрт, скоро начнётся побочная сюжетная линия с приютом! Но этого не может случиться. Они не могут закрыться, когда я только что сюда попала!

Побочная сюжетная линия должна была начаться в мае в игре. Своего рода тайное свидание между принцем и героиней, хотя это было лишь прикрытием для истинной цели принца. Он собирался осмотреть своё королевство, изучить его, взяв героиню с собой. Они должны были завершить свой маршрут в этом самом приюте, где они узнали бы, что администратор присваивал средства, лишая приют жизненно важного дохода и отправляя немалое количество детей в нищету на протяжении многих лет. Тогда героиня взяла бы на себя задачу восстановить приют.

Я не могу позволить делам идти наперекосяк. Не сейчас. Не после того, как они были так добры ко мне! Мне плевать, что говорит сюжет, я не позволю ничему случиться с этим местом!

В своей панике Мика не заметила несколько важных вещей. Во-первых, сестра Аннабель отрицала, что Анна-Мари была хоть сколько-нибудь неприятной. Во-вторых, академии пришлось отложить семестр. Если бы всё шло по сюжету, занятия в академии начались бы вовремя, на следующий день после нападения.

В-третьих, и самое важное для неё, Мика жила вовсе не в нищете. Для приюта, который испытывал финансовые трудности и был на грани банкротства, Мика питалась довольно хорошо. Этого не должно было быть, если бы побочная сюжетная линия мая должна была произойти.

Шок притупил способность Мики здраво рассуждать. Всё, что имело для неё значение, — это её смерть, её перерождение в этом новом мире и опасность, грозящая её второй жизни.

— Что это ты делаешь, выбегаешь вот так? — позвала сестра Аннабель, подбегая к ней.

Мика была слишком занята бормотанием, чтобы заметить. Я не узнаю своё лицо из игры, значит, я не именной персонаж, подумала она. Просто случайный сирота? Значит, всё, что мне нужно делать, — ждать, пока появится героиня?

— Мика? — снова позвала Аннабель.

— Нет... Нет! — закричала девочка.

Сестра Аннабель чуть не подпрыгнула от неожиданности. Терпение ей понадобится.

К чёрту сидеть сложа руки только потому, что я какой-то фоновый персонаж! Я сделаю что-нибудь с этим!

Достойные цели, но Мика была чужаком в чужой стране. Ей не хватало знаний, силы и связей, чтобы сделать что-либо. Если она хотела последнего, ей придётся ждать до мая, когда прибудут главные герои, поскольку все, кто что-то значил, будут в Королевской академии.

Боже мой... Я думала, что в таких историях я смогу использовать свои знания из прошлого, чтобы всё исправить! Всё не должно быть так сложно. Вы шутите?!

Увы, жизнь была сложной. Тем более в стране с социально стратифицированным населением. Простолюдины не могли выбирать свои обстоятельства, а дети тем более, а сироты ещё меньше.

Но Мика не умела проигрывать:

— Сестра Аннабель!

Монахиня снова подпрыгнула:

— Ч-что такое, дитя?

— Я собираюсь работать!

— Как, зачем и откуда у тебя вообще такая идея?!

Если Мика не могла решить эту ситуацию сама, она могла хотя бы пережить её. В первую очередь, ей нужно было научиться самой зарабатывать. Простая мера, но проверенная временем в кризисных ситуациях.

— В городе есть гильдия по поиску работы, верно? — сказала она. — Я попытаю удачу там!

— Подожди! — вмешалась монахиня. — Ты же ребёнок. Ты не найдёшь ничего в своём...

— Сестра, приют нуждается во мне. Я вас не подведу!

— Мика, пожалуйста, просто!.. Подожди! Господь милостивый, ты быстрая! Мика!

Ребёнок сегодня был вне себя. Странно, ведь обычно она была такой послушной девочкой. Но одержимость овладела Микой в тот момент, когда она поняла, что проснулась в мире игры.

Некоторое время спустя она вернулась в приют. Всё ещё безработная.

И всё ещё не умеющей проигрывать.

Она возвращалась снова. И снова. И снова. Не обращая внимания на всё, что она раньше игнорировала. Май пришёл и ушёл, дата побочной сюжетной линии прошла, а Мика всё продолжала наведываться в гильдию с упрямством быка.

После двух месяцев неудачных попыток удача наконец улыбнулась ей. Она случайно наткнулась на вакансию горничной за несколько минут до её размещения, без необходимости рекомендаций. Благодаря чистой силе воли она получила собеседование.

Да! Наконец-то я могу начать делать что-то для приюта. Держись, сестра Аннабель! Помощь уже в пути!

Мика напевала всю дорогу обратно в приют, с Сереной на буксире.

***

Переговоры не заняли много времени.

— Ты так долго этого хотела, дорогая, — сказала сестра Аннабель. — Ты можешь идти, но знай, что у тебя всегда будет здесь дом, если ты захочешь вернуться.

— Спасибо, сестра! Я пришлю немного денег по почте, как только получу зарплату!

— Ну, не нужно так далеко заходить. — Аннабель сухо рассмеялась. Мика не видела ничего смешного.

Затем они отправились в имение, чтобы встретиться с хозяйкой дома. Опять же, переговоры не заняли много времени.

— Ну разве ты не прелесть? — проворковала Марианна. — Мы будем рады тебя видеть.

— Миледи? — сказала Серена.

Дела слуг, особенно касающиеся женщин, обычно находились в ведении хозяйки дома. У неё было последнее слово. Поэтому Серена посчитала правильным поговорить с Марианной до Хьюза, но она не ожидала, что всё пройдёт так быстро.

Графиня приложила изящную руку к щеке:

— Ничего не поделаешь, Серена. Откуда нам знать, что кто-то ещё просто свалится нам на голову, если мы откажем этой?

Серена не спорила. Это была её собственная логика.

Хьюз позже дал своё согласие с такой же краткостью по тем же причинам, что и его жена, сделав соглашение официальным. Дом Радлбергов получил свою новую горничную (на обучении).

— Спасибо большое! Я вас не подведу! — объявила Мика.

Дух маленькой девочки полностью очаровал господина и госпожу, и вскоре они начали строить догадки о том, как Люсиана поладит с маленькой сестрой. Позже той ночью они сделали больше, чем просто строили догадки.

***

На следующий день, в четвёртый день второй недели семестра, Мика встала затемно. Они просыпались до рассвета каждый день в приюте, поэтому этот распорядок не был для неё шоком. Быстро одевшись, она вышла из своей новой комнаты рядом с Сереной и встретила куклу в коридоре.

— Доброе утро, мисс Сер... Серена!

— Доброе утро, Мика. Нам нужно поработать над твоими манерами.

В глубине души Мика всё ещё была японской школьницей и не могла избавиться от старых привычек обращения. Но, как Серена быстро указала, “Мисс” не было правильной формой обращения к коллеге-горничной.

— Всему своё время, — сказала Серена. — Как твой сосед по комнате?

— Крепко спит, но издавал какие-то забавные звуки. Странный щенок.

Грааль действительно был странным щенком. После травматического опыта с ожерельем Серены щенок смертельно боялся своей бывшей подруги и теперь отказывался спать с ней в одной комнате. Поэтому Серена передала заботу о нём Мике, хотя и с немалой грустью.

Что же она сделала, чтобы так напугать беднягу? Серена не могла разгадать эту тайну.

— Клянусь, я слышала, как он смеялся и ворчал: “Падите предо мной!” — передразнила Мика хриплым голосом. — Если бы вы меня не предупредили, Ми... Серена, я бы, наверное, завопила, что есть мочи. По крайней мере, он милый, наверное.

— Правда? — хихикнула Серена.

Когда она жила в Японии, Мика видела по телевизору забавные видео, на которых животные издавали человеческие звуки во сне. Бормотание Грааля звучало как целые фразы, но, возможно, так здесь всё и работало. Мика оставила эту тему. Поистине невероятна была гимнастика, которую разум мог совершать, сталкиваясь с непостижимым.

Утренняя болтовня закончилась, и пришло время учиться. Однако это была не школа, и уроки Мики были практическими. Обучение новой горничной началось с самой ответственной задачи горничной: уборки, центрального столпа искусства домашнего служения. Горничная, не имеющая глазомера на чистоту, вряд ли преуспеет в своих более важных обязанностях. В конце концов, как можно балансировать поднос с чаем, если не умеешь обращаться с совком?

Серена велела Мике ставить тщательность выше скорости в первый день. Мика так и сделала. Она потратила всё утро на то, чтобы отчистить не плиту, а место вокруг плиты.

К счастью, это не помешало обычной работе имения, так как Серена тем временем делала всё остальное.

Пока её учительница осматривала работу, Мика смотрела на разницу в их способностях с благоговением и уважением. Фэнтезийные горничные — это нечто. Или, может быть, горничные были такими же хорошими и на Земле, в былые времена. Боже. Горничные — это безумие.

Земные горничные из “былых времён” могли бы кое-что сказать по этому поводу, но, тем не менее, Серена работала по стандартам Мелоди. Даже без магии эти стандарты были абсурдно высоки и совсем не подходили для начинающей служанки.

Действительно, работа Мики не впечатлила Серену. Серена смягчала критику похвалой, но всё же не могла признать работу Мики удовлетворительной.

Настроение Мики упало. Она старалась изо всех сил.

Серена тихо усмехнулась:

— Быть горничной не так просто, как кажется, да? Подними голову. Это твой первый день, и дальше будет только лучше.

— Д-да, мисс Серена! Спасибо, мисс Серена!

— Надеюсь, это распространяется и на твои манеры. Чем раньше, тем лучше. — Серена вздохнула, хотя и улыбнулась.

Мика не могла сдержаться. Серена слишком напоминала ей поддерживающую учительницу или сенпая, произносящего мотивационную речь в клубе. Втайне Серена находила это довольно милым.

Три дня прошли без происшествий, пока не наступила неизбежная встреча.

— Дочь Его Светлости приезжает? — сказала Мика.

Был вечер шестого учебного дня. Завтра был выходной в Королевской академии, поэтому имение Радлбергов должно было стать немного более оживлённым.

— Леди Люсиана, да, — ответила Серена. — Прошу прощения, что не сказала тебе раньше. Это совершенно вылетело у меня из головы, пока мы сосредотачивались на твоём обучении.

— Ничего страшного. Значит, её зовут леди Люсиана. Хм... — Ощущение, что она должна знать это имя, не давало Мике покоя.

— И её сопровождающая тоже, Сестрица Мелоди.

— Сестрица? У вас есть сестра?

— О, нет, но она для меня как сестра. Она была в отъезде, помогая леди Люсиане, пока та посещала Королевскую академию, но сестрица Мелоди — главная горничная в этом доме.

— Это не вы?! Я думала, вы здесь главная, Серена. Мелоди, должно быть, нечто особенное.

— Так и есть. Я бледнею по сравнению с её талантом. Я писала им обеим о тебе в письмах, так что, когда они приедут, я ожидаю, что ты применишь на практике всё, чему я тебя научила по части манер. Для леди Люсианы и Сестрицы Мелоди.

Что значит “бледнею”? Горничные этого мира — это просто нечто! Я не поспеваю за ними!

***

Взволнованные с обеих сторон, Люсиана и Мелоди вошли в имение и встретили четыре взволнованных лица.

Поприветствовав родителей, Люсиана повернулась к единственному человеку, которого она не узнала:

— Это наша новая горничная на обучении?

— Да, миледи, — ответила Серена. — Её зовут Мика. Мика, представься, пожалуйста.

— Я-я имею честь познакомиться с вами, м-миледи, — заикаясь, сказала новая девочка. — Мика, горничная на обучении, к вашим услугам. — Она закончила приветствие реверансом, пусть и неуклюжим, несовершенным.

Люсиана, казалось, не возражала и улыбнулась в ответ:

— Добро пожаловать в имение!

Мика тихо ахнула. Ух ты, она красивая. Она есть в игре? Люсиана Радлберг звучит знакомо, но я точно её не узнаю. Она чувствовала, что запомнила бы такое лицо, но память снова подвела её. О, точно, Серена хотела, чтобы я была вежлива с этой девицей-сестрицей, Мелоди. Наверное, это та девушка, которая стоит... позади...

— Сестрица, это Мика, наше новое пополнение, — сказала Серена. — Не забывайся, Мика. Мика?

Мика была слишком занята, чтобы слышать. Наконец, одно из её старых воспоминаний прорвалось сквозь туман. Она пережила момент за несколько мгновений до своей предполагаемой смерти.

Чёрные волосы. Тёмные глаза. Эта униформа. Не может быть. Но это так! Она!..

— Приятно познакомиться, Мика, — сказала горничная. — Я Мелоди, ещё одна горничная в этом имении. Я очень рада, что мы будем работать вместе!

Цвет волос был не тот. Цвет глаз был не тот. Но Мика узнала эту улыбку, и она принадлежала не кому иному, как Сесилии Легинбарт, героине “Серебряной Святой и Пяти Клятв”, в которую Мика играла одержимо в детстве в Японии.

Ч-что она здесь делает?! закричала Мика в своей голове.

Если бы её мысли не были водоворотом замешательства, она, возможно, позволила бы этим словам вырваться из её открытого рта.

**

Шуточки переводчика

— А-а? — заикаясь, сказала Мика. — Д-да, я в порядке, сестра. Сестра... Аннабель.

— Я... Да, это моё имя. Я начинаю подозревать, что у тебя жар. Давай я посмотрю твой лоб.

— С-с-сестра Аннабель! — выпалила девочка, её глаза расширились, как блюдца. — Смотрительница приюта!

Аннабель: Провидица чтоли?

Мика: Своего рода...

Аннабель: Отлично. Дети, тащите факелы, будем сжигать ведьму!

**

К чёрту сидеть сложа руки только потому, что я какой-то фоновый персонаж! Я сделаю что-нибудь с этим!

Ваши ставки когда выйдет тайтл с таким названием?

**

Дух маленькой девочки полностью очаровал господина и госпожу, и вскоре они начали строить догадки о том, как Люсиана поладит с маленькой сестрой. Позже той ночью они сделали больше, чем просто строили догадки.

Люсиана: Я чувствую возмущение в силе... кто-то штурмует мой спавн...

**

Мика оставила эту тему. Поистине невероятна была гимнастика, которую разум мог совершать, сталкиваясь с непостижимым.

[[image:/storage/reader-images/891e222f3ebfb91ff497415338c8fc5de06489fa.jpg]]

----------

Ползучая зависть в сломанном сюжете

Мике удалось сохранить лицо, сославшись на нервы. Однако той ночью она вернулась в свой дворец мыслей.

Какого чёрта героиня делает здесь? И в качестве горничной?! Она должна быть ученицей академии! Она была уверена, что горничная — это Сесилия Легинбарт. С Люсианой Радлберг тоже наконец всё встало на свои места. Люсиана должна была быть первым боссом. Завистливой Ведьмой. Как я могла забыть? Почему я не?.. Да, я знаю, почему не поняла. Что во всём этом, чёрт возьми, кричит о “Недознати”?!

Версия Люсианы Радлберг из визуальной новеллы была печальной, несчастной, вызывающей жалость девушкой. Недознать. “Могла бы быть” с такой запущенной красотой, что даже самый харизматичный обольститель не нашёл бы слов, чтобы польстить ей. Её особняк был одержимым домом.

Я видела её спрайт в игре, и это не она! Здесь она совсем другой персонаж!

Люсиана больше не была “могла бы быть”. Она была Принцессой-Фейри, неземной и захватывающей дух, так что неудивительно, что Мика не узнала её сразу. По словам Серены, Люсиана была обязана Мелоди своим преображением и всем остальным, что отличалось от её прежних знаний. Мелоди превратила лачугу в особняк, а рваные платья — в бальные наряды. Она постоянно наполняла их кухонные шкафы и превратила свою госпожу в произведение искусства. Для Мики это звучало меньше как горничная и больше как чудотворец.

Очевидно, этот мир отличался от игры, которую знала Мика. Постепенно к ней вернулось спокойствие.

Кстати, сейчас июнь. Побочная сюжетная линия с приютом должна была начаться, но я не видела ничего, что указывало бы на то, что это произошло. Или... что это должно было произойти. В приюте ко мне на самом деле очень хорошо относились. Подождите-ка...

Вся причина, по которой Мика выпрашивала эту работу, заключалась в том, чтобы защитить людей, которые приютили её, но те трудности, к которым она готовилась, так и не наступили. Насколько она могла судить, приют благополучно держался на плаву.

Затем она вспомнила сухой смех сестры Аннабель несколько дней назад.

Нет. Нет, нет, нет! Пожалуйста, боже, только не говори мне, что я паниковала из-за ерунды!

Мика каталась и металась по кровати в унизительной агонии. Она думала, что она такая великая и всезнающая, потому что предполагала, что знает то, чего не должна. Насколько же она была самовлюблённой?

Она зарылась лицом в подушку и закричала. Возможно, если она будет держать подушку достаточно долго, она задохнётся и избавится от этой боли. Ладно. В этом мире что-то изменилось. На самом деле, разве сестра Аннабель не говорила, что Королевская академия отложила семестр из-за нападения на балу? Ещё больше метаний. Глупая, глупая, глупая! Это было у меня перед глазами месяцы, а я даже не заметила!

Сказать, что она чувствовала себя немного глупо, было бы преуменьшением. Это был уже не тот мир, который она знала. Что-то исказило и изменило события игры. Главным образом...

Серьёзно, что героиня делает, работая горничной?! Как что-то в сюжете вообще может происходить без неё, чтобы запускать события?! Подожди, но нападение произошло. Значит, сюжет развивается. Но без героини?! Ладно, это решает всё! Мелоди — причина всего этого безумия!

К счастью, у Мики будет возможность допросить её завтра. Технически у неё был выходной, но, по-видимому, “отдыхать” не входило в лексикон Мики.

Я должна во всём разобраться. Точно понять, что происходит. Пока Повелитель Тьмы бродит на свободе без Святой, чтобы остановить его, весь мир может оказаться в опасности!

На самом деле Повелитель Тьмы был слишком сонным в тот момент, чтобы представлять какую-либо опасность. И Мика была слишком сонной, чтобы помешать ему представлять опасность, если уж на то пошло. Пожелав спокойной ночи маленькому щенку рядом с собой, Мика легла спать с новой целью.

***

На следующий день ровно в пять она стояла в коридоре.

— Доброе утро, Мика, — сказала Мелоди. Этим утром Мелоди должна была стать наставницей Мики, поскольку они ещё не успели познакомиться. Серена должна была выполнить остальные дневные обязанности.

— Доброе утро, мисс... эм, Мелоди.

— Мисс?

— Прошу прощения. Больше не повторится.

— Нет? Но мне понравилось, как это звучит! Пожалуйста, я настаиваю. По крайней мере, пока мы одни.

— Я... Хорошо?

Что-то в этом проявлении уважения тронуло Мелоди. Возможно, она была охвачена чувством товарищества. Но её манеры, её восторженность — они совсем не соответствовали тому, как Мика представляла героиню.

Она как другой человек, подумала она. Другой человек...

Возможно ли это? Возможно ли, что героиня тоже была перерождена в своей роли? Это многое объясняло бы. Возможно, ей не нравилась перспектива жизни в академии в качестве дочери графа, и она использовала свои знания игры, чтобы изменить ход событий. Но зачем выбирать быть горничной и к тому же у Радлбергов?

Мика забегала вперёд. Возможно, я рискую, задавая этот вопрос, но это самый быстрый способ добраться до сути.

— Ну, мисс Мелоди, у меня есть к вам вопрос, — сказала Мика.

— Спрашивай!

— Вы знакомы с “Серебряной Святой и Пятью Клятвами”?

— О? Это какая-то история?

Л-ладно, промах. Мика внимательно посмотрела на Мелоди, стараясь не пропустить ни одного движения её глаз. Она ничего не увидела. Она прочитала лишь замешательство в выражении лица Мелоди. Ни удивления, ни колебания, ни малейшего намёка на то, что могло бы выдать её.

Если бы только Мика умела читать мысли.

Дочь дома Виктиллиум, леди Анна-Мари, задала мне тот же вопрос, отметила Мелоди. Если бы она произнесла это вслух, Мика, возможно, продвинулась бы дальше. Увы.

— Это знаменито в столице? — спросила Мелоди. — Возможно, мне стоит ознакомиться с этим.

— О-о, нет, не совсем! Не беспокойтесь, мисс!

— Нет? — Мелоди приподняла бровь, но оставила этот вопрос. По-видимому, она не была так уж заинтересована.

Мика спрятала вздох за улыбкой. Значит, она не переродилась, как я, но тогда что она здесь делает?

— Итак, эм, что заставило вас стать горничной? — спросила Мика.

— Меня? — Мелоди покраснела, как застенчивая дева. — Ну, потому что я люблю это дело.

Так, это буквально то выражение, которое её спрайт делает во время сцен признаний! Почему?!

— Я восхищалась горничными с детства, — продолжила Мелоди. — А когда моя мать умерла, я поклялась следовать своей мечте и стать самой совершенной горничной в мире! Тогда-то я и научилась колдовать, кстати.

— Горничная магия? — Брови Мики поднялись. Она не помнила ничего подобного среди установленных школ магии этого мира. Как вообще “горничная магия” могла бы функционировать механически?

— Ах, да, идеальный переход к тому, чем мы будем заниматься сегодня, — сказала Мелоди. — Настоящая свита должна оценивать способности всех своих членов, чтобы повысить эффективность и сотрудничество, так что я познакомлю тебя со своим личным арсеналом заклинаний через демонстрацию.

— Демонстрацию?

Мелоди принялась абсолютно сокрушать каждую горничную задачу впечатляющим зрелищем магии. Помня о горьком уроке прошлой недели, конечно. Всему в меру. Хотя поток очищающей магии, пронёсшийся по залам имения, был не менее впечатляющим, несмотря на сдержанность Мелоди.

Мика могла только сухо рассмеяться при этом зрелище. Да, нет, она точно героиня. И она овладела своими силами так рано в сюжете. Правда, всё это гипер-сосредоточено на... горничных вещах.

Достаточно сказать, что Мика в тот день узнала исключительно мало о своей работе. Горничная магия была плохим учителем и ещё худшим примером.

Возможно, она была перерождена, возможно, нет, но очевидно, что Сесилия — эм, мисс Мелоди — является причиной всех изменений в сюжете. Интересно, как там дела в академии. Мы приближаемся к тому моменту, когда должна начаться арка Завистливой Ведьмы.

— Итак, Сестрица, как Мика может чему-то научиться таким образом? — сказала Серена. — Колдовать — это не учить.

— Т-ты права. Прошу прощения.

Мика гадала, кто из них двоих на самом деле хозяйничает в этом доме.

***

— Я пошла, мама, папа, — сказала Люсиана.

— Учись хорошо, — ответил Хьюз.

— И следи за здоровьем, — добавила его жена. — Мелоди, проследи, чтобы она это делала.

— Конечно, миледи, — сказала Мелоди. — Серена, Мика, я оставляю имение в ваших надёжных руках.

— Можете быть спокойны, Сестрица, — заверила её Серена.

— Я сделаю всё возможное, — объявила Мика.

На следующее утро Люсиана и Мелоди закончили подготовку к возвращению в Королевскую академию. Мика нахмурилась, глядя, как карета уезжает.

Насколько она могла судить, Мелоди не была перерождена. Это всё, что Мика могла предположить, судя по тому, насколько она была в неведении относительно сюжета. Но она была героиней, и её присутствие здесь, несомненно, вызовет непредвиденные проблемы по мере разворачивания сюжетных событий. Она каким-то образом попала в академию, но должна была быть ученицей, а не горничной.

Мика предполагала, что только те, кто знал об игре, перерождались в ней, предположение, которое она, возможно, унаследовала от своей дружбы с Асакурой Анной, которая совершила ту же ошибку. Предвзятость опыта была ощутима.

Тот факт, что нападение на балу произошло, почти доказывает, что Повелитель Тьмы существует. Но единственная, кто может сражаться с ним, использует свои легендарные силы, чтобы вытирать пыль с мебели... Это стократно неправильно. Их единственным спасением было то, что Мелоди явно пробудила свои силы. В случае непредвиденных обстоятельств у них всё ещё был шанс, и в таком случае Мика была более чем готова использовать всё, что получится. Завистливая Ведьма уже не за горами. Мне стоит провести расследование, когда Мелоди и Люсиана вернутся.

Что ещё она могла сделать? Безымянная, невидимая сирота была так же бессильна против сюжета, как и против безработицы.

— Идём, Мика. Нам многое нужно сделать, — сказала Серена.

— Да, мадам.

Рядом с улыбающейся Сереной Мика наконец покинула прихожую.

***

— Мне всегда жаль оставлять тебя с нашим багажом, Мелоди, — сказала Люсиана.

— Это не проблема, миледи. Хорошего дня в школе.

Люсиана рассталась со своей горничной и направилась к кампусу. По пути в класс она заметила два знакомых лица во внутреннем дворе. Юноши сидели на скамейке у дороги.

— Доброе утро, Ваше Высочество, лорд Максвелл, — сказала она.

— Приветствую, леди Люсиана, — ответил Кристофер.

Парочка встала и подошла к Люсиане, оба сжимали в руках документы.

— Так рано и уже за работой? — спросила Люсиана.

— Дела студенческого совета. Мы обсуждали кое-что перед занятиями, — ответил Максвелл.

— О, прошу прощения, что помешала, — сказала Люсиана. — Я не хотела прерывать.

Максвелл усмехнулся:

— Это было приятное отвлечение. Нам пора идти на занятия.

— Это облегчение, — сказала Люсиана. — Вы, должно быть, очень заняты, если это единственное место и время, где вы можете остановиться и поговорить.

— Действительно. — Кристофер пожал плечами с театральной усталостью. — Какая жестокая ирония, что мы должны делить один класс, но быть так далеко друг от друга, добрая леди.

Люсиана хихикнула:

— Пожалуйста, Ваше Высочество.

Максвелл тоже не смог сдержать смешок.

Какое это было зрелище. Три яркие звезды, иконы благородства и красоты, смеющиеся вместе. Такое товарищество воистину согревало сердце и внушало уверенность. Посторонние могли бы подумать, что они хорошие друзья, когда на самом деле они были всего лишь знакомыми. Формальности, сковывающие их речь, делали это очевидным для любого, кто мог их слышать.

Но это не касалось той, кто наблюдала из тени, далеко за пределами слышимости. Впрочем, это не изменило бы её мнения ни на йоту.

Её взгляд был прикован к этой золотой деве и её сияющей улыбке. Она сжала кулак, дрожа от желания, которое не осмеливалась произнести вслух. Она стояла в тени, неся это бремя, пока троица не разошлась по своим классам.

Она вздохнула с облегчением и собралась сделать то же самое.

— Такая изысканная зависть. Такая восхитительная тьма.

Девушка резко обернулась на хриплый голос. В тот же миг что-то толкнуло её сзади. Она посмотрела вниз. Из её груди торчал тёмный, туманный клинок.

— Ч-что?..

Боли не было. Она смотрела смерти в лицо, но не чувствовала боли. По её коже пробежали мурашки. Что-то чёрное ползло и скользило внутри неё. Оно шептало ей злые соблазны. Сдаться. Принять “дар”. Всё это время что-то ещё умоляло её игнорировать голос, сопротивляться изо всех сил. Импульсы боролись в её голове, доводя её до грани безумия.

Боль. Удовольствие. Ненависть. Любовь. Презрение. Милосердие. Мольба о помощи. Печаль. Счастье. Отчаяние.

Кто-нибудь... пожалуйста...

Её сердце содрогнулось от напряжения. Шквал эмоций раздирал её синапсы. Внутренне она взывала к спасителю, который положил бы конец её страданиям, но никто не приходил. Она всё умоляла, и всё же никто не приходил.

Ей хотелось смеяться над собой. Над тем, какая она жалкая. Над тем, насколько это несправедливо. Никто не придёт за ней.

Они бы пришли за той другой девушкой, правда.

— С тобой обошлись несправедливо, и ты жаждешь справедливости.

Голос захихикал за её спиной. Он пополз по её позвоночнику и эхом отразился в её затуманенном разуме.

Изо всех сил она повернулась к нему. Её глаза расширились:

— Т-ты...

— Справедливости, которую я могу предоставить, моя новая пешка!

Его грязным фиолетовым волосам и рваным лохмотьям не было места на территории Королевской академии. С его худощавым, истощённым телосложением он представлял собой фигуру, которую теоланцы не скоро забудут. Нападавший с Весеннего бала, Бьорк Квишель, встретился с девушкой глазами, в которых горел безумный огонь, который будет преследовать её в кошмарах.

Одинокая слеза скатилась по её лицу, унося с собой последний свет.

Ещё одна слеза упала. Эта — у Бьорка, хотя он не знал об этом.

Завистливая Ведьма вступила в игру, и “Серебряная Святая и Пять Клятв” получила своего босса.

В ту ночь, уже после того, как Королевская академия погрузилась в сон, полил дождь. Он длился всего несколько минут. К утру почва и камни высохли, не оставив и следа влаги.

Мелоди, крепко спавшая, не заметила и не заметит этого. Заметит только один. Только один почувствует извращённое зло и тёмную магию, загрязняющую сажистые капли дождя. Тот, в ком таилась та же самая мана — маленький серебряный щенок.

**

Шуточки переводчика

Дочь дома Виктиллиум, леди Анна-Мари, задала мне тот же вопрос, отметила Мелоди. Если бы она произнесла это вслух, Мика, возможно, продвинулась бы дальше. Увы.

Автор: Увы и ах... стой, зачем ты достаёшь пистолет?

**

Мелоди принялась абсолютно сокрушать каждую горничную задачу впечатляющим зрелищем магии. Помня о горьком уроке прошлой недели, конечно. Всему в меру. Хотя поток очищающей магии, пронёсшийся по залам имения, был не менее впечатляющим, несмотря на сдержанность Мелоди.

Мика могла только сухо рассмеяться при этом зрелище. Да, нет, она точно героиня. И она овладела своими силами так рано в сюжете. Правда, всё это гипер-сосредоточено на... горничных вещах.

[[image:/storage/reader-images/e9d4297930e02deabee87b939260f1848ec976df.jpg]]

----------

Инцидент с Завистливой Ведьмой

Июнь перешёл в июль, и Королевская академия вступила во второй месяц занятий. Благодаря своему яркому, обаятельному характеру Люсиана хорошо вписалась в свой класс, и приглушённый шёпот, следовавший за ней, постепенно стих.

С Оливией у неё сложились внешне неплохие отношения, но иногда она чувствовала в том, как дочь герцога смотрит на неё, что-то недоброе. Как бы Люсиана ни хотела подружиться с ней, их отношения были шаткими. Луна, с другой стороны, была, пожалуй, самой близкой подругой Люсианы в классе, и они становились только ближе. Несмотря на продолжающиеся трудности Люсианы с магией, академическая жизнь оказывалась весьма удовлетворительной и полноценной.

Что касается Мелоди, она (якобы) была занята горничными обязанностями по утрам и помощью на занятиях Лекта по вечерам. Хотя занятия проходили всего два раза в неделю, Мелоди помогала с документами и подготовкой и в другие дни. Возможно, раньше Лект и боялся этих задач, но они не казались ему такими уж обременительными, когда рядом была его новая помощница. Правда, их отношения не сдвинулись ни на йоту.

— Вы потеряли карандаш? — сказала Мелоди однажды после ужина.

— Да, — объяснила Люсиана. — Всё утро он был у меня, а после обеда он просто исчез. Луна помогала мне искать, но мы ничего не нашли.

— И у вас был только один, не так ли? Как вы справились до конца дня?

— Луна одолжила мне свой, так что я обошлась.

— Друзья полезны в таких случаях, не так ли? Я приготовлю вам новый карандаш.

— Спасибо. — Люсиана вздохнула. — Такая трата. Прости, папа.

Карандаши были стандартным письменным инструментом в этом мире, и хотя они были не слишком дорогими, их нельзя было назвать дёшевыми. Учитывая, как долго может прослужить один карандаш, Люсиана болезненно осознавала, как неудачно его потерять.

Во многих реальных западноевропейских странах карандаши не были основным инструментом. Несмотря на то, что этот мир был основан на таких странах, японские разработчики привнесли в него множество японских влияний. Люсиана, конечно, не возражала против такого несоответствия, а Мелоди была более чем готова принять это как причуду фэнтезийного сеттинга.

Это был бессмысленный разговор. Иногда вещи пропадали, и это был лишь первый случай. Леди и её горничная улыбнулись и забыли об этом.

Но на следующий день Мелоди заметила кое-что странное, разбирая школьную одежду своей госпожи после стирки.

— Где её платок? — Он должен был быть в юбке её формы. Мелоди обыскала другие вещи Люсианы, но ничего не нашла.

— Мой платок? — переспросила Люсиана позже, когда Мелоди спросила её об этом. — Его не было в моей юбке?

— Я не нашла. Вы сделали что-то с ним, миледи?

— Не думаю. Может, я положила его в сумку? — Люсиана порылась в сумке, но ничего не нашла. — Да ладно, две вещи за одну неделю? Что со мной происходит?

— Вы ходили на уроки танцев во второй половине дня, да? Может, вы его там потеряли?

Леди задумчиво хмыкнула:

— Не знаю. Нам пришлось переодеваться в другую одежду, но я могла поклясться, что оставила платок в кармане. Куда он мог деться? Мне он очень нравился.

— У нас осталась ткань в имении. Я сделаю вам точно такой же, миледи.

— Прости, Мелоди.

— Не теряйте следующий, — усмехнулась горничная.

С тех пор Люсиана уделяла больше внимания своим вещам и тому, где они лежат. И пропажи прекратились.

Если бы на этом история и закончилась.

В первый день второй недели июля Мелоди вернулась из имения со своей госпожой и начала свои утренние обязанности.

Это случилось в общей прачечной. Топот отчаянных ног прервал болтовню Мелоди с Мэри-Энн, одной из горничных Анны-Мари.

В комнату ворвалась другая горничная:

— Мелоди! Ты слышала?!

— Что слышала? В чём дело, Саша? — спросила Мелоди.

— Не думаю, что мы имели удовольствие познакомиться, — сказала Мэри-Энн.

— Ах, — сказала Мелоди, — это Саша из дома Инвидия. Саша, это Мэри-Энн, горничная Виктиллиумов.

— А? О, эм, приятно познакомиться, Мэри-Энн, — заикаясь, сказала Саша.

— Взаимно, Саша, — ответила Мэри-Энн.

Они поклонились друг другу, и на мгновение в прачечной воцарился покой. Но паника вернулась, словно тёмные тучи, затягивающие солнце, когда Саша вспомнила, зачем пришла:

— Ах, нет времени! Мелоди! Ты слышала, что только что случилось в академии?

— Не могу сказать, что слышала, — сказала Мелоди. — Это то, что я должна знать?

— В классе А — полный хаос!

Класс А — класс, в котором учились их госпожи.

— Что?! — ахнула Мелоди.

— Боже! — выдохнула Мэри-Энн.

Вскоре после этого в каждое общежитие были разосланы уведомления. Королевская академия отменила занятия до конца дня, включая урок рыцарства Лекта, оставив Мелоди ничем не занятой, кроме как ждать в общежитии.

Люсиана вернулась сразу после обеда и передала новости.

— Краска? По всему классу? Стены, пол, потолок? Даже доска? — ахнула Мелоди.

— Похоже, кто-то взял ведро и просто — плюх. Всё разбрызгал, — сказала Люсиана, сидя за своим столом и делая домашнее задание.

Мелоди доделывала чай:

— Кто бы мог такое сделать?

— Краска была на всех партах и стульях, но, как ни странно, она не попала внутрь парт. Хоть что-то хорошее, я полагаю. — Люсиана покрутила карандаш и вздохнула. Это было довольно слабое утешение.

— Краска не попала внутрь парт? Но как это возможно?

Если действие было таким небрежным, как говорит моя госпожа, то всё, что осталось нетронутым, должно было быть оставлено намеренно. Но почему? Чем больше Мелоди думала, тем меньше смысла в этом было. Её хмурый взгляд углубился.

— Как академия собирается решать эту проблему? — спросила она.

— Потребуется время, чтобы всё отмыть. Похоже, несколько дней. Нас переводят в временный класс, и занятия продолжаются по расписанию.

— Понимаю. Удивительно, что они ничего не отменили, учитывая, что это затронуло и Его Высочество.

— Они рассматривали это, но сам Его Высочество настоял. Он утверждал, что мы уже слишком отстали от графика после первого инцидента.

Глаза Мелоди расширились:

— Его Высочество так сказал? После того, как его собственный класс разгромили?

— Он обаятельный мужчина. Его решимость была очень привлекательна, я скажу. И леди Анна-Мари тоже. Она была образцовым представителем студенческого совета и поддерживала порядок, так что паника на самом деле не распространилась, пока я просто стояла с открытым ртом. — В самоуничижении Люсианы звучала нотка гордости за своих друзей. — Наверное, я могу кое-чему у них поучиться. — Она снова покрутила карандаш.

— Леди держит карандаш правильно, — одёрнула её Мелоди. — Где вы вообще научились так делать? Подождите, миледи, это не?..

— Хм? О, ты заметила. Да, это тот, который я потеряла.

— Где вы его нашли?

— Наш учитель подобрал его возле кафедры, когда осматривал место происшествия.

— Возможно, он как-то туда закатился, но разве в школе не убирают комнаты каждый день после занятий?

— Должно быть, они его пропустили. Я лично рада, что он вернулся.

— Я... полагаю.

Неужели они допустили бы такой недосмотр в классе Его Высочества? задумалась Мелоди.

Что-то не давало горничной покоя. Пока её госпожа была занята учёбой, что-то подсказывало Мелоди, что это ещё не конец.

***

— Утихни — Silence. — Анна-Мари была одна в своей спальне в Верхнем Зале. Даже Кларис была отослана. Взмахом волшебной палочки она обеспечила, чтобы никто, кроме призраков, не мог нарушить её уединение. Или, по крайней мере, так должно было казаться. — Можно выходить.

Он вышел из тени у её кровати:

— Никогда не думал, что мы действительно воспользуемся этой штукой. — Принц Кристофер посмотрел в потолок, отряхивая пыль с одежды. — Ты правда думаешь, что это хорошая идея — мне быть здесь, Анна? Ты могла бы прийти ко мне.

— В любом случае, мы обречены на священный брак навечно, если нас застукают. Прими это.

Кристофер цокнул языком, но не стал спорить.

Подземные туннели соединяли общежития, но строгий контроль безопасности предотвращал любые проделки. Анна-Мари и Кристофер создали свои собственные личные секретные проходы во время строительства, чтобы поддерживать свои фирменные встречи. Теоретически они должны были запечатать маршруты после себя, спасая будущих принцев и дочерей маркизов от потенциального скандала. Теоретически.

— Думаю, это об игре, раз ты заставила меня так красться, — сказал принц, устраиваясь на ближайшем диване.

Анна-Мари села на свою кровать и кивнула:

— Он учится. Думаю, можно с уверенностью предположить, что это подтверждает, что первое большое событие, Инцидент с Завистливой Ведьмой, официально началось.

— То, что случилось сегодня утром?

— Верно. Предполагается, что Повелитель Тьмы овладевает определённым студентом и пытается подставить героиню в совершении ряда преступлений. Есть три больших события, на которые стоит обратить внимание: первое — краска. Мы видели это сегодня. Второе должно включать вандализм парт, особенно парт простолюдинов с хорошими оценками. Третье будет, когда девушку обольют водой.

— Ух ты, это намного более безобидно, чем я ожидал. Я думал, нас ждёт что-то по-настоящему зловещее.

— Ты говоришь так, будто сегодня не было полного хаоса. Ущерб накапливается.

— Наверное. — Кристофер почесал затылок, не убеждённый. Всё это было мелкой травлей, как из детской манги. Но он не хотел бы оказаться на месте жертвы. В конечном счёте он пришёл к выводу, что травля — это плохо, независимо от масштаба. Воистину, момент озарения.

— Нам нужно выяснить, что мы можем с этим сделать. Дело в том... — Анна-Мари вздохнула. Она знала о “Серебряной Святой и Пяти Клятвах” почти всё, что только можно было знать, и какой в этом прок. Они были так далеко от сюжета, что её знания могли оказаться бесполезными.

— Не так уж много мы можем сделать без героини, да? — сказал Кристофер. — Было бы одно дело, если бы это означало, что мы можем просто пропустить всё это, но этого не случится. А теперь мы даже не знаем, кто главные герои.

— Вполне возможно, что в мире существует сила, заставляющая эти сюжетные события происходить. Можно было бы подумать, что это будет включать героиню в эти события, но, видимо, нет! — сказала Анна-Мари.

— Наша Завистливая Ведьма, наверное, тоже совсем другая. И это всё на что способна твоя голова, Анна?

Анна-Мари проворчала. В игре Завистливой Ведьмой была Люсиана Радлберг, но она больше не подходила на эту роль. Не было бедности, которая питала бы её комплекс неполноценности, и не было сравнительно жизнерадостной героини, которой можно было бы завидовать, а значит, не было ничего, за что Повелитель Тьмы мог бы ухватиться. Мелоди позаботилась об этом.

Но это были лишь очевидные факторы.

— Мы должны учитывать тот факт, что Люсиана — наша действующая замена героини, — рассудила Анна-Мари. — В этом уже почти нет сомнений. — Ещё один вздох.

— Что, из-за карандаша?

После инцидента с краской они переехали во временный класс. Там преподаватель Регус объявил, что нашёл карандаш во время расследования испорченного класса, и спросил, кому он принадлежит. Когда никто не вышел вперёд, он сообщил, что на нём есть буква “Л”, что побудило Люсиану предположить, что это может быть её.

— Она упоминала, что потеряла его несколько дней назад, — сказала Анна-Мари.

— Это классический ход. Оставить что-то на месте преступления, что принадлежит человеку, которого пытаешься подставить.

— В игре это принадлежит героине.

— Так что на этот раз наш первый босс становится протагонистом. Сначала бал, теперь это. Вот это да, сюжет совсем испорчен. Какого чёрта всё это вызывает? — Кристофер поморщился. — Эм, правильно. Мы.

Никто из них не сыграл свои роли должным образом, так что они могли винить в отклонениях только себя. Ну, себя и одну невежественную фанатичку горничных. Но она была последним, о чём они думали.

— Мы определённо виноваты в некоторой степени, но нет смысла снова поднимать всё это, — сказала Анна-Мари. — Давай сосредоточимся на текущей проблеме. Раз событие началось, это должно означать, что Повелитель Тьмы сбежал после бала и всё ещё на свободе. Есть также проблема с нашей заменой героини, которая на самом деле не является Святой.

— Вот к чему всё сводится, да? Неважно, кто у нас будет на замене, потому что никто из них никогда не подойдёт на эту роль. Есть только одна Святая.

— Вот тут мы и вступаем, — сказала Анна-Мари. — Мы должны сделать всё возможное, чтобы компенсировать это, иначе мы провалим финал, и Повелитель Тьмы станет ещё сильнее.

— Или что ещё хуже, Люсиана пострадает, — сказал Кристофер. — Так что дай мне хорошие новости. Скажи, что у тебя есть подозреваемый.

— Есть один человек, которого я могу подозревать.

— Да? Кто?

В голове Анны-Мари промелькнуло лицо Оливии. Она покачала головой:

— Это всего лишь догадка. Не хочу бросать обвинения и влиять на твоё мнение. Я пока оставлю тебя беспристрастным.

— Имеет смысл, наверное. Если ты так говоришь. В любом случае, кто жертва этого третьего события? Девушка, которую обольют водой.

— О. Она. Это, эм, леди Оливия Ринкот’дор.

Это была одна из нескольких причин, по которым Анна-Мари сомневалась в своих подозрениях. Оливия не любила Люсиану, но это было недостаточным основанием, когда она сама должна была стать жертвой предстоящих событий. В то же время Анна-Мари не могла сбрасывать со счетов возможность того, что, как и главные герои, жертвы могли измениться.

Слишком много “если”, “может быть” и возможностей. Она могла только ждать и смотреть, как будут развиваться события.

Кто она? мучилась она. Кто теперь Завистливая Ведьма?

Как бы Анне-Мари хотелось жить беспечной жизнью своей блуждающей героини.

**

Шуточки переводчика

Что касается Мелоди, она (якобы) была занята горничными обязанностями по утрам и помощью на занятиях Лекта по вечерам.

Люсиана: Кто-то ходит по очень тонкому льду...

**

— Так что на этот раз наш первый босс становится протагонистом. Сначала бал, теперь это. Вот это да, сюжет совсем испорчен. Какого чёрта всё это вызывает? — Кристофер поморщился. — Эм, правильно. Мы.

Кристофер: Это твоя вина, что сюжет нарушен!

Зеркало: Без комментариев.

----------

Прорывы — хорошие и плохие

Дни проходили. После инцидента с краской всё успокоилось, и Люсиана с однокурсниками вернулись в свой класс, хотя вопросы оставались. Кто был виноват? Зачем он это сделали?

По крайней мере, их школьные дни вернулись в нормальное русло.

***

По просьбе Лекта Мелоди пришла в библиотеку Королевской академии.

— Прошу прощения, — сказала она смотрителю, — можно мне войти?

— Ваше разрешение, пожалуйста.

Мелоди предъявила его. Лект дал ей разрешение, а точнее письмо, служащее временным пропуском. Библиотека была закрыта для всех, кроме студентов и преподавателей, поэтому Мелоди могла войти только в качестве посланницы Лекта.

Внутри она сразу же приступила к сбору книг, которые он просил. Каким бы пугающим ни был её первый поход в библиотеку, не стоит забывать, что Мелоди была юным гением. Она легко разобралась в методах сортировки и системе классификации, без труда найдя всё, что ей было нужно. Если персоналу когда-нибудь понадобятся библиотекари, вот кого стоит рассмотреть. Несомненно, она могла бы найти любую книгу по одному названию, как бы бесполезен ни был этот навык в её текущей работе.

— Это всё, — пробормотала она. Ухмылка расползлась по её губам. — А теперь...

Мелоди отправилась между стеллажами неторопливым шагом, не обременённая ответственностью, но и не теряя времени даром. Сам Лект дал ей комендантский час с разрешением бродить сколько угодно до назначенного часа. Это очень мотивировало Мелоди закончить работу побыстрее.

У рыцаря были свои хитрости, как оказалось. Он знал, как его возлюбленная реагирует на одно упоминание библиотеки. Возможно, если он будет способствовать её увлечениям, она станет более восприимчивой к нему. На войне все средства хороши, в конце концов.

Что, конечно же, было софистикой. На самом деле Лект просто хотел сделать Мелоди счастливой. В основном.

— О, это может пригодиться моей госпоже.

Мелоди выбрала и открыла книгу об основах магии. Она была простой и лёгкой для понимания, предположительно предназначенной для детей, и идеально подходила для текущего уровня Люсианы.

Люсиана преуспела в восприятии своей маны ещё в июне, но всё ещё испытывала трудности со следующим шагом. Переход от маны к заклинанию давался ей с трудом. Как бы Мелоди ни пыталась передать концепцию, её гениальность работала против неё, так как врождённый талант делал её несовершенным учителем. Не говоря уже о том, что она была полностью самоучкой и владела магией, способной изменять мир, руководствуясь лишь интуицией.

Мелоди закончила просмотр и положила книгу на место. Она могла бы взять её на имя Лекта, но колебалась, поскольку не хотела отклоняться от прямых указаний, действуя от имени другого человека. Когда пришло время, она оторвалась от книги и вернулась в кабинет Лекта с предписанными предметами.

***

— Гррр... Свет — Luce! — Люсиана уставилась на кончик своего пальца, который оставался решительно неосвещённым.

Когда стало очевидно, что спонтанное озарение не наступит, она поникла.

— Держите голову выше, миледи, — сказала Мелоди. — Верьте в себя. Я в вас верю!

— Ладно. Ты права. Ещё раз! — Собрав всю свою сосредоточенность и волю, Люсиана сконцентрировалась на потоке маны, текущем по её телу. Собрав всё, что могла, в пальце, она представила образ маленького, нежного огонька. — Свет — Luce!

Света не появилось.

— Забудь! — выпалила она, бросаясь на кровать. — Почему это не работает?! Я сосредотачиваюсь на пальце, как и положено! Мана есть, так где же магия?!

— То, что вы можете управлять своей маной, — уже прогресс, миледи.

Той ночью Мелоди применила на практике шаги, описанные в книге, которую она прочитала в библиотеке, и они приносили плоды. Прогресс продвигался вперёд, но для Люсианы он казался очередным мучительным источником неудач.

— Это должно быть самое лёгкое заклинание в книге, а я не могу применить его ни разу, — проворчала Люсиана в подушку. — Должно быть, я худший заклинатель в мире.

Мелоди была так же озадачена, хотя и держала это при себе. Она чувствовала, как мана стремится вырваться из кончиков пальцев Люсианы, но в тот момент, когда она должна была проявиться, она отступала.

— Думаю, сейчас самое время для перерыва, — сказала Мелоди. — Я налью... О. Чайник пуст. Одну минуту, я приготовлю ещё.

Люсиана перевернулась на спину и смотрела, как её горничная выходит из спальни.

Почему это не работает? гадала она. По словам Мелоди, нет причин, по которым я не могу применить это заклинание. Она даже сказала, что я, возможно, смогу научиться создавать воду, но мы никогда не доберёмся до этого с таким темпом.

Она снова перевернулась и протянула руку, тщетно представляя, что обладает хоть крупицей таланта Мелоди:

— Поток — Fare Acqua.

Что-то произошло. Она не знала, как это описать, но она чувствовала, как это выходит из её кончиков пальцев.

Плюх.

Мелоди резко обернулась. Тёмное пятно расползалось по ковру рядом с кроватью её госпожи, а с протянутой руки Люсианы капала вода.

— М-миледи, вы...

— П-поток — F-Fare Acqua!

Вода собралась на её кончиках пальцев, повисла, а затем поддалась гравитации, добавив ещё одно пятно к ковру. Мелоди смотрела с открытым ртом. Люсиана дрожала.

— Я... я сделала это. Я сделала это! — Люсиана вскочила и начала прыгать на кровати. — Fare Acqua! — Плюх. — Fare Acqua! — Плюх. — Fare Acqua! — Плюх. — Fare Acq... ах...

— Миледи! — Мелоди пришла в себя, когда Люсиана рухнула. Она бросилась к ней. — Миледи, вы в порядке?!

— Д-да... Всё хорошо, — прошептала Люсиана. — Просто немного кружится голова. Слишком много магии использовала.

— Вы уверены? Выглядит так, будто вы сейчас упадёте в обморок!

— Это неплохая идея. Я так хочу спать... — Люсиана едва могла говорить от усталости. Применение первого заклинания было напряжённым во многих смыслах.

К счастью, вода не намочила её простыни, поэтому Мелоди переодела Люсиану и уложила отдыхать.

Люсиана глупо хихикнула:

— Ты видела, Мелоди? Я применила магию.

— Я видела, миледи. Возможно, вода — ваша стихия, но я только усложнила ситуацию своим упрямством. Я думала, что Luce — очевидный первый шаг, но это только вызывало у вас разочарование.

— Не думай об этом. Мы сделали это. Я могу использовать магию. — Люсиана снова хихикнула. — Я буду хвастаться Луне завтра. А потом мы будем практиковаться вместе. И тогда мы сможем посещать прикладные магические исследования вместе... в следующем... — Она погрузилась в глубокий сон, прежде чем успела закончить мысль.

Мелоди мягко улыбнулась Люсиане:

— Я так рада за вас, миледи.

На следующий день Люсиана выполнила свои планы. Луна была вне себя от шока из-за нового таланта подруги и с радостью приняла предложение практиковаться вместе. Луна могла ощущать свою ману, но ещё не применяла никаких заклинаний. Она и Люсиана использовали обеденный перерыв и послеобеденное время, чтобы подтянуть навыки.

— Я буду помнить всё, чему ты меня научила! — сказала Люсиана Мелоди. — Я даже освою Luce когда-нибудь. Я не сдамся.

— Я верю в вас, миледи.

Академическая жизнь, конечно, включала в себя несколько препятствий. Но в целом дни Люсианы были приятными, что наполняло Мелоди восторгом и гордостью. Кроме того, Люсиана была более вдохновлена, чем когда-либо, следовать своей мечте.

Но покой длился недолго. Ведь у Завистливой Ведьмы всё ещё были замыслы.

***

Люсиана заметила свою подругу, когда входила в фойе Королевской академии.

— Луна! Доброе утро! — позвала она.

Луна обернулась и улыбнулась:

— О. Доброе утро, Люсиана.

— Хочешь пойти в класс вместе?

— Конечно. Хотя разницы особой нет, раз мы сидим рядом.

— Разве это не замечательно?

— Да, не могу отрицать, — сказала Луна.

Они наслаждались короткой, но приятной прогулкой. Но как только они вошли в классную комнату, их хорошее настроение улетучилось.

— Когда ты хочешь начать практиковаться? — спросила Люсиана. — После обеда, вероятно, будет лучше, учитывая наши временные ограничения.

— Думаю, нам придётся на время отказаться от факультативов, если мы хотим... О боже.

— Что? — Люсиана проследила за взглядом Луны и увидела, что вход в класс А переполнен людьми. — О. Интересно, что случилось.

Девушки приготовились. Это начало казаться очень знакомым.

Внутри они обнаружили свою подругу в весьма плачевном состоянии.

— Доброе утро, Перриан, — поприветствовала Люсиана. — Что случилось?

— Л-леди Люсиана...

Она указала глазами. Когда Люсиана и Луна проследили за её взглядом, они с трудом могли понять, что видят.

Парты были перевёрнуты, их содержимое разбросано по комнате, стулья разбросаны по полу. Что ещё более странно, это касалось лишь нескольких парт. Большинство остались нетронутыми, что создавало поразительный контраст на фоне беспорядка. Люсиана заметила своих знакомых среди пострадавших.

— Люциф! — ахнула она. Парта и стул её соседа сзади лежали вверх ногами.

Люциф Гельман сузил глаза на эту сцену, выйдя из состояния оцепенения только при звуке голоса Люсианы:

— А. Доброе утро, леди Люсиана, леди Луна.

— Эм, д-доброе утро. Луна, поможешь мне перевернуть это?

— К-конечно, — ответила она.

— Оставьте, если можно, — вмешался голос.

Все трое обернулись на звук и увидели недовольную Анну-Мари. Люсиана и Луна не заметили её в своём замешательстве.

— Н-но леди Анна-Мари... — начала Люсиана.

— Я знаю, — перебила Анна-Мари. — Но этот класс — активное место преступления. Мы должны оставить его нетронутым ради расследования. Соответствующие лица уже в пути, так что я должна попросить мистера Гельмана о терпении. Прошу прощения.

Анна-Мари снова была назначена представителем студенческого совета. По-видимому, принц Кристофер уже ушёл, чтобы поговорить с преподавателями напрямую.

— Не за что извиняться, миледи, — ответил Люциф с поклоном. — Хотя ваше беспокойство ценно. — Вечный делец, он надел маску приветливости, но Люсиана заметила, как побелели его костяшки, когда он сжал руки.

Как раз когда всё начало успокаиваться, сокрушалась она. Кто всё это делает? И зачем?

— О, о, что здесь произошло? — раздался голос, от которого у Люсианы по спине пробежал холодок.

Оливия вошла в хаос.

— Добрый день, леди Оливия, — сказала Анна-Мари.

— Добрый день. Или, возможно, нет, судя по тому, что я вижу. Что здесь случилось?

Анна-Мари объяснила, и Оливия слушала. Слушая, она на мгновение встретилась взглядом с Люсианой. Этого мимолётного взгляда было достаточно, чтобы по спине Люсианы пробежал холодок.

Ч-что, чёрт возьми?..

Возможно, ей показалось. Должно быть.

— Значит, нас переводят в другой временный класс, я полагаю? — сказала Оливия.

— Вероятно, да, — ответила Анна-Мари.

— Боже мой. Разум злодея, способного на такие злодеяния, поистине непостижим.

— К сожалению, у нас нет ничего, что помогло бы нам опознать этого злодея, — сказала Анна-Мари.

— Ничего? Совсем ничего? — Оливия сузила глаза.

Анна-Мари нахмурилась:

— Вы хотите что-то сказать?

— Последнее преступление было нецеленаправленным, но здесь, похоже, это не так. Пострадали только некоторые ученики, значит, у них должно быть что-то общее. Что-то, что может привести нас к нашему преступнику.

Леди осмотрели комнату в поисках закономерности, но что бы это ни было, Люсиана не могла её увидеть.

— О, — сказала Луна.

— Что? — поторопила Люсиана. — Ты что-то поняла?

— Н-нет. Вероятно, это ничего.

— Мы только теоретизируем. Говорите свободно, — сказала Оливия.

Немного поколебавшись, Луна медленно сказала:

— Парты... все принадлежат простолюдинам. И тем, у кого высокие оценки.

— Простолюдины. Хорошо успевающие... — задумчиво произнесла Оливия.

Атака затронула пятерых учеников, и каждый из них показал хорошие результаты в первой тридцатке на экзаменах. Люциф даже превзошёл Луну, заняв восьмое место.

— Но как же Перриан? — сказала Люсиана. — Её вещи не тронуты.

Перриан была тихой девушкой, но отнюдь не неспособной. Она занимала второе место после Люцифа среди простолюдинов, но избежала переполоха.

— Н-ну, она не, эм... — Глаза Луны метались по комнате, когда она запиналась.

Люсиана наклонила голову. Что могло так сковать её язык?

— Состоятельные, — закончил Люциф. — Жертвами были простолюдины, которые умны и состоятельны.

— М-мы не очень состоятельны, — пискнула Перриан.

— Осмелюсь сказать, это даёт нам мотив, — сказала Оливия. Она достала веер из кармана и спрятала за ним рот. — Зависть. — Её глаза обвели класс, снова остановившись на Люсиане, которая вздрогнула под этим холодным взглядом.

— Это лишь предположение, конечно, — сказала Луна.

— Безусловно. Но теория остаётся теорией, пока не опровергнута, не так ли? — сказала Оливия.

Луне не понравилось, что именно её теория подпитывала эти обвинения. Оливия не позволит ей забрать свои слова обратно.

— Интеллектуальное превосходство и финансовый успех вопреки своему положению достойны восхищения, и для менее удачливых этого более чем достаточно, чтобы вызвать зависть, — сказала Оливия. — Дворяне и простолюдины одинаково подвержены таким порокам. Разумеется, мотив ни в коем случае не является оправданием, но мне кажется, что состояние действительно является центральным фактором, если судить по нашему начитанному исключению.

Перриан взвизгнула, когда холодный, расчётливый взгляд Оливии обратился к ней. Эти ледяные глаза не задержались на ней долго, вернувшись к Люсиане.

Подозрения возникли в голове Люсианы. Неужели... леди Оливия подозревает меня?

Но она была невиновна. Никто не был в этом уверен больше, чем Люсиана. Откуда это взялось?

Анна-Мари, тем временем, не сводила взгляда с дочери герцога. Неужели Оливия пытается подставить Люсиану? Это не в её характере, даже в игре... Ещё рано решать, кто Завистливая Ведьма. Я просто сделаю всё возможное, чтобы успокоить ситуацию— что это?

Когда Анна-Мари шагнула вперёд, чтобы заговорить, её нога наступила на что-то мягкое. Она нагнулась и подняла это — и обнаружила маленький платок.

— Подождите, это моё, — сказала Люсиана.

— Это? Вы уверены? — сказала Анна-Мари.

— Я потеряла его несколько дней назад, — сказала Люсиана. — Как он здесь оказался?

— Ну, не хочу показаться грубой, но, — сказала Оливия, обмахиваясь веером, — кажется, мы это уже слышали.

Внезапно все глаза устремились на Люсиану. У неё перехватило дыхание.

О, чёрт! подумала Анна-Мари. Я только что сделала героиню главной подозреваемой, как и должна была сделать злодейка!

Вот так Люсиана перестала быть просто Люсианой. Она стала Радлбергом. Недознатью.

**

Шуточки переводчика

Не говоря уже о том, что она была полностью самоучкой и владела магией, способной изменять мир, руководствуясь лишь интуицией.

Мелоди: Теперь я сама определяю реальность.

**

— Держите голову выше, миледи, — сказала Мелоди. — Верьте в себя. Я в вас верю!

Мелоди: Верьте в мою веру в вас!

**

— Я... я сделала это. Я сделала это! — Люсиана вскочила и начала прыгать на кровати. — Fare Acqua! — Плюх. — Fare Acqua! — Плюх. — Fare Acqua! — Плюх. — Fare Acq... ах...

[[image:/storage/reader-images/fce3d4391b81aeee1a610089afba53418a1a8c6c.jpg]]

----------

Верить в свою госпожу

Очередной раз Королевская академия отменила послеобеденные факультативы из-за инцидента. За неимением лучшего занятия Мелоди ждала возвращения своей госпожи в общежитии.

— Добро пожаловать домой, миледи, — сказала она.

— Привет, Мелоди... Догадываюсь, ты уже слышала?

— Ещё один беспорядок в вашем классе, мне рассказали.

— Да... — Люсиана опустила голову.

Мелоди задумалась, что так расстроило её. Возможно, накопившийся стресс от повторяющихся скандалов.

Мелоди взяла сумку Люсианы, и Люсиана побежала в спальню.

— Вы вернулись рано, — крикнула Мелоди вслед. — Вы успели пообедать, миледи?

Люсиана замерла и сказала, не оборачиваясь:

— Я не хотела есть.

— Совсем? Приготовить что-нибудь лёгкое?

— Я-я думаю. Да. Пожалуйста.

В тот вечер Люсиана ни разу не взглянула Мелоди в глаза. Ни когда вернулась домой. Ни когда Мелоди готовила ей обед или ужин. И она не съела ни кусочка. Что бы её ни мучило, она не хотела делиться этим, как бы ни старалась её горничная достучаться до неё.

На следующее утро Мелоди удалось уговорить Люсиану съесть немного завтрака, хотя она делала это с непривычно скупой беседой.

Затем Люсиана поспешила к выходу.

— Миледи, не хотите ли отдохнуть денёк? — взмолилась Мелоди. — Вы выглядите неважно. Я действительно не советую...

— Пока!

— М-миледи! И она ушла. Что же с ней происходит?

Это, несомненно, было связано со вчерашними неприятностями, но как? Люсиана не проронила ни слова, так какую надежду имела Мелоди утешить её? Подобные ситуации играли на неуверенности Мелоди в отсутствии коллег, к которым можно было бы обратиться.

Неужели она думает, что я не могу помочь? Какая же я “совершенная горничная”. Моя собственная госпожа не чувствует, что может довериться мне в трудную минуту.

Мелоди уставилась в пустой коридор и вздохнула.

Ещё один вздох. Она вздыхала всё утро, и к вечеру была убеждена, что её уныние никуда не денется. Завтра школа должна была закончиться на выходные, и Мелоди просто не могла найти достаточно дел, чтобы занять свой ум. Каждая праздная минута усиливала её беспокойство о госпоже.

Мышечная память взяла верх, когда она готовила чай в кабинете Лекта. То, что она приготовила, превосходило всё, что рыцарь когда-либо пробовал, как обычно, но вид его возлюбленной в таком унынии оставлял горькое послевкусие.

— Всё в порядке? — не удержался он от вопроса.

— Простите? О-о, да. Не волнуйтесь, я не пропустила ни одного шага в процессе заваривания. — Мелоди выдавила улыбку и подняла чайник в притворном жесте гордости.

Беспокойство Лекта лишь усилилось, когда он увидел, как Мелоди превратно истолковала его слова. Впрочем, это было не впервой, но это было не то милое недопонимание, которое он успел полюбить.

— Это из-за вчерашнего инцидента? — спросил он. — Леди Радлберг определённо оказалась в трудном положении.

— Моя госпожа оказалась в чём?! — воскликнула Мелоди, с грохотом ставя чайник на стол. В панике она ворвалась в личное пространство Лекта, их носы почти соприкоснулись.

— У-успокойся, Мелоди! Отойди!

— Я успокоюсь, когда вы объясните!

Горничная не могла уделить ни капли внимания покрасневшему рыцарю, когда её госпожа могла быть в опасности. Даже когда Лект отодвинулся в кресле как можно дальше, это не остановило наступление Мелоди. Чем больше он пытался отступить, тем сильнее она наклонялась, и у неё было гораздо больше тела, чем у него кресла.

— П-пошли слухи, что она может быть виновной в происходящем в классе А! — наконец выпалил Лект.

— Прошу прощения?! — закричала Мелоди, её голос сорвался. Она отпрянула и надулась, как разгневанная медведица. — Да как!.. Я!.. Что за абсолютный вздор!

Восстановив личное пространство, Лект наконец смог вздохнуть:

— Это в основном слухи среди студентов, особенно первокурсников. Но они обрели собственную жизнь, даже среди преподавателей. Должно быть, так оно и есть, если я об этом слышу.

— Но это так внезапно. Откуда взялась эта чушь? И почему?

— Хотел бы я знать. Всё, что я могу сказать, это то, что, хотя руководство заявляет о беспристрастности, многие преподаватели принимают слухи за факт. Признаюсь, это кажется почти неестественным. К счастью, директор этого не терпит.

Мелоди стало дурно. Это были не просто беспочвенные слухи среди сверстников, а искренние подозрения, в которые верил и преподавательский состав. Это объясняет, почему Люсиана сегодня утром выглядела неважно. Если всё зашло так далеко за один день, я могу только представить, как было вчера. И всё же она не чувствовала, что может поговорить со мной...

— Моя госпожа невиновна, — заявила Мелоди.

— Не могу сказать, что хорошо её знаю, но я склонен согласиться, — сказал Лект. — Она не производит впечатления человека, способного на такое.

Заверение Лекта немного успокоило Мелоди. И снова она вспомнила о важности друзей и союзников в такие времена.

— Спасибо, Лект.

Рыцарь отвернулся, краска залила его щёки, словно он отводил глаза от солнца:

— Я-я никогда бы не усомнился в тебе. Или в твоей госпоже.

Можно было поспорить, кто из них больше походил на влюблённую девицу.

Мелоди поспешила обратно в общежитие после окончания своих обязанностей помощника и сразу же начала готовиться к поездке домой в имение. Третья неделя июля должна была наступить уже скоро.

Это идеальный момент. Некоторое время с любящими родителями — именно то, что нужно моей госпоже, чтобы прояснить голову.

Мелоди знала это по опыту и позволила себе на мгновение вспомнить Селену.

Люсиана вернулась тем вечером.

— Добро пожаловать домой, миледи.

— Привет, Мелоди.

Горничная изучила лицо своей госпожи, и то, что она обнаружила, удивило её. Она выглядит... лучше, чем утром.

— Всё готово к отъезду, — сказала Мелоди. — Мы можем отправиться, когда вы будете готовы.

— Спасибо. Можно мне выпить чаю перед уходом?

— Конечно.

Мелоди ожидала, что Люсиана захочет уехать как можно скорее, но она казалась спокойной. Мелоди сдержала десятки вопросов о школьном дне Люсианы, пока готовила чай.

— Спасибо, — сказала Люсиана, когда Мелоди подала чашку. Она отпила. — Вкусно, как всегда. Я очень люблю твой чай, Мелоди.

— Я польщена, миледи. Вы обедали? Я могу... приготовить что-нибудь лёгкое, если хотите.

Если то, что сказал Лект, было правдой, Люсиана не могла нормально питаться в кампусе. Несомненно, ситуация сама по себе подорвала её аппетит, а внимание, которое она привлекала в столовой, только усугубляло это.

Люсиана сухо рассмеялась:

— Думаю, ты слышала о слухах.

— Ну, я, эм... Да, миледи. — Мысль о том, что она делала что-то за спиной своей госпожи, оставила горький привкус во рту Мелоди.

Но Люсиана просто снова рассмеялась:

— Прости, что ничего тебе не сказала.

— П-пожалуйста, миледи.

— Я не хотела, чтобы ты волновалась. Оглядываясь назад, я, вероятно, только заставила тебя волноваться ещё больше. Я хотела притвориться, что всё в порядке, но оказалось, что я намного слабее, чем думала.

— Миледи...

Люсиана Радлберг никогда не была сильной девушкой даже в игре. Она только притворялась, и Повелитель Тьмы использовал эту маску в своих целях. Даже сейчас она черпала смелость у Мелоди, позволяя горничной давать ей силы своими действиями.

— Вы выглядите намного лучше, чем утром, — заметила Мелоди.

— Дело в том, что весь класс начал подозревать меня. Они внезапно ополчились против меня. Это было ужасное невезение. Дважды вещи, которые я потеряла, оказывались на месте преступления, и люди делали очевидные выводы. Никто прямо не обвинял меня, но я видела. Я видела это в их глазах.

— Так почему же?..

— Почему изменилось настроение? Потому что оказалось, что некоторые люди всё ещё верят в меня. Вчера я убежала, потому что испугалась, но сегодня я выслушала. Некоторые друзья пришли ко мне и сказали, что они на моей стороне.

Среди них были Луна, Перриан и даже Люциф, несмотря на то, что он сам стал жертвой.

— Я помню эти имена, — сказала Мелоди. — Вы проводите с ними много времени, так что они знают вас, миледи. Они знают ваше сердце.

— Да. Это странно, когда думаешь об этом. Ничего не изменилось. Большая часть школы всё ещё думает, что это сделала я. Но те немногие, кто так не считает — зная, что они есть, я чувствую, что могу снова дышать. Это согревает моё сердце. — Она улыбнулась, грустной, усталой улыбкой, но это была улыбка.

— Миледи, я хочу, чтобы вы знали, что я с ними! — сказала Мелоди. — Я верю в вас, доверяю вам и забочусь о вас со всем сердцем, которое горничная может отдать своей госпоже!

Люсиана быстро заморгала. Затем она хихикнула, и смех перерос в настоящий смех:

— Спасибо, Мелоди. Я снова чувствую тепло и уют.

— Я скажу это ещё раз, — сказала Мелоди. — Я верю в вас, миледи! Я буду говорить это столько раз, сколько потребуется! Я ваше тепло в холоде! — Мелоди положила одну руку на сердце и протянула другую к небесам. Весьма театральное представление, но она была готова на эти драмы ради своей госпожи. Всё, чтобы поднять ей настроение.

Люсиана заметила возможность:

— Кстати, мне что-то холодно. — Она осторожно поставила чашку и тут же бросилась на свою горничную.

Мелоди взвизгнула.

— Ну, ну, — проворковала Люсиана, — продолжай согревать! Я слышала, что контакт кожа к коже очень помогает, и посмотри, какая у тебя идеальная!

— Это так неприлично! — завопила Мелоди.

Она просчиталась. Такое резкое изменение настроения выходило за рамки ожидаемых параметров, и теперь она была беспомощна, прижата к полу собственной госпожой. И она оставалась там, прижимаясь против воли, пока Люсиана не насытилась.

— Вот, это именно то, что мне было нужно! — сказала Люсиана, когда наконец сдалась. — Люсиана Радлберг вернулась в строй, и её дух как никогда бодр!

— Где вы учитесь этим фразам, миледи?

Я чувствую себя... осквернённой.

Не то чтобы Люсиана сделала что-то неподобающее. Худшее, что Мелоди перенесла, — это несколько крепких объятий и катание по полу, но это не помешало Мелоди гадать, каким образом такие вещи заставляют её госпожу сиять.

— Спасибо, Мелоди! Ты лучшая горничная в мире!

Как бы она ни старалась, Мелоди никогда не могла заставить себя упрекнуть её.

**

Шуточки переводчика

Она просчиталась. Такое резкое изменение настроения выходило за рамки ожидаемых параметров, и теперь она была беспомощна, прижата к полу собственной госпожой. И она оставалась там, прижимаясь против воли, пока Люсиана не насытилась.

[[image:/storage/reader-images/21743ffcb2c31b6ea84ae898b9eef85609b5902f.jpg]]

----------

Мика: перерождённая горничная на обучении и королева острот

— Вы не собираетесь рассказывать родителям, миледи? — спросила Мелоди.

— Нет. Они всё равно ничего не смогут сделать, если я расскажу, и это только заставит их волноваться.

— Я приму ваше решение, но, пожалуйста, не взваливайте на себя слишком много.

— Знаю. Спасибо, Мелоди.

Леди и её горничная коротали время в карете за пустой болтовнёй. Мелоди думала, что более мудрый советник мог бы помочь облегчить бремя Люсианы, но Люсиана, по-видимому, считала иначе. Мелоди ничего не оставалось, кроме как подчиниться решению своей госпожи.

Как всегда, родители Люсианы и две горничные встретили их в имении.

— Добро пожаловать домой, миледи, — сказали горничные в унисон.

— Добро пожаловать домой, Люсиана, — сказал её отец.

— Рада тебя видеть, любовь моя, — сказала её мать.

— Спасибо, матушка, отец. — Люсиана сделала реверанс с должной дочерней почтительностью. — И вам тоже, Серена, Мика. — Она улыбнулась горничным. Ничего не было не так.

— Сестрица, — сказала Серена. — Добро пожаловать.

— Добро пожаловать, мисс Мелоди, — сказала Мика.

— Рада быть дома. Я вижу, твой реверанс улучшился, Мика. — Мелоди скопировала осанку своей госпожи.

После месяца уроков новое пополнение в имении Радлбергов становилось весьма вежливой юной горничной. Мика покраснела от робкой гордости.

— Ты, наверное, умираешь с голоду, дорогая, — сказал Хьюз. — Сядем ужинать?

— Отличная идея, папа.

— Поможешь накрыть на стол, Сестрица? — спросила Серена.

— Конечно, — сказала Мелоди.

Всё шло по обычному сценарию. Так было и на прошлой неделе, и на позапрошлой. Мелоди и Люсиана могли расслабиться. Здесь они могли найти передышку.

Затем Хьюз взорвал бомбу.

— Мы можем обсудить то, что ты от нас скрываешь, за едой, — сказал Хьюз.

— Я ожидаю полного отчёта после нашей работы, — добавила Серена, обращаясь к Мелоди.

Люсиана и Мелоди замерли. Их обвинители носили леденящие душу улыбки.

— М-Мелоди, кажется, правда вышла на свет, — прошептала Люсиана на ухо своей горничной.

— Н-но как? Мы ничем себя не выдали! Мы вели себя совершенно естественно!

Марианна покачала головой, не веря своим ушам:

— Это написано у тебя на лице, Люсиана. У родителей есть способ это чувствовать.

— Верно, — сказал Хьюз. — Ты явно недооценила нас.

— Потому что вы на всё остальное не обращаете внимание! — отрезала Люсиана.

— Не обращаю внимание? — сказал Хьюз. — Я? Не говори глупостей. М-Марианна, я ведь не невнимательный, правда? — Его жена отвернулась. — Скажи, что нет!

Тем временем, среди троицы горничных...

— Серена, как ты узнала? — спросила Мелоди.

— Мне всего два месяца, но я считаю, что неплохо вас понимаю, Сестрица, — сказала Серена. — Как вы создали меня с любовью к деталям, так и я чутко улавливаю тонкости вашего ума.

— Если честно, это меня пугает.

Серена только улыбнулась. Мелоди сделала предостерегающий шаг назад.

Мика не знала, что обо всём этом думать:

— Эм, о чём все говорят? — Её неопытность проявилась в незнании того, о чём все остальные уже догадались, но это было ожидаемо. — Что значит “Серене два месяца”? Вы её “создали”, мисс Мелоди? В переносном смысле?

— Серена, ты не объяснила ей? — сказала Мелоди.

— Похоже, нет, — сказала Серена. — Во всей этой суматохе я точно не объяснила.

Это не помогало замешательству Мики:

— Что именно мне не объяснили?

Мелоди положила конец её страданиям:

— Мика, познакомься с Сереной, магической куклой, созданной мной.

— Приветствую, Мика. Я Серена, механическая горничная. Рада наконец познакомиться с тобой официально.

— О, приятно позна... — Девочка замолчала, когда слова дошли до неё. — Подождите, что?

— Я Серена, механическая горничная, — повторила Серена. — Рада наконец познакомиться с тобой официально. — Она сделала реверанс, продемонстрировав мастерство и грацию, которым Мика могла только позавидовать. При любых других обстоятельствах Мика, возможно, позволила бы себе немного восхититься им.

Вопросы хлынули из Мики:

— Магическая кукла? Автоматон? Серена? Она кукла?

— Да, — сказала Серена. — Горничная-кукла. Созданная с помощью магии. Сестрица Мелоди дала мне жизнь сама.

— Ты кукла. Которая горничная. Кукла-горничная.

Серена улыбнулась в ответ. Её улыбка была тёплой и прекрасной, как у человека. Но она не была человеком, по-видимому. Она была куклой.

— Что?! — закричала Мика, её голос эхом разнёсся по высоким залам Радлбергов.

Это остановило семейный спор. Все трое Радлбергов повернулись на звук, Серена подавила смешок за рукой, а Мелоди впала в панику, движимая этикетом.

Впрочем, Радлберги не были оскорблены. Напротив. Видя именно такую реакцию на работу Мелоди, они чувствовали себя почти отомщёнными за те времена, когда сами были в шоке от её магии.

***

— Я смиренно прошу прощения за свою несдержанность, — сказала Мика, когда семья приступила к чаю после ужина.

— Всё в порядке, — мягко сказала ей Марианна. — Любой бы отреагировал так же, узнав правду о Серене.

Мика сильно покраснела, благодарность боролась со смущением:

— Спасибо, миледи, — пискнула она.

— Не будем забывать о самом важном, — сказал Хьюз. — Эти гнусные слухи о моей принцессе! Я этого не потерплю! Кто тот негодяй, который стоит за всем этим, и как нам его найти?

Люсиане не удалось выкрутиться из объяснений в тот вечер.

— Сплетни и виновник могут быть не одним и тем же, Хьюз, — предупредила Марианна. — Нам следует направить усилия на источник обвинений.

— Как скажешь, дорогая, но разве раскрытие настоящего преступника не решит проблему в корне?

— Полагаю.

Радлберги зашли в тупик, и горничные не имели особого мнения ни в ту, ни в другую сторону.

Однако Мика была другого мнения. Если бы это была игра, сплетни и виновник были бы одним и тем же. Она взглянула на Люсиану и незаметно покачала головой. Нет. На этот раз Люсиана, по сути, играет роль героини. Тогда опять же, настоящая героиня — её горничная, так что в этот момент возможно всё.

В глубине души горело горячее желание сострить об абсурдности того, что старый виновник играет роль жертвы, и Мике потребовалась вся сила воли, чтобы сдержаться.

В любом случае, кто-то должен что-то сделать. Если мы попадём в плохую концовку, неизвестно, сможет ли мисс Мелоди справиться с Повелителем Тьмы, даже со всеми её силами.

Маленький серебряный щенок дрожал в углу комнаты, незамеченный всеми.

Мика, мучимая тревогой о будущем, робко открыла рот:

— Э-эм, если позволите, у меня есть просьба.

— О? И что же? — Хьюз снисходительно улыбнулся ей.

Она вздохнула, сжала губы, подняла голову и выпалила:

— Я тоже хочу в академию!

Я наконец-то смогу использовать свои знания и всё исправить!

***

Предложение Мики было воспринято лучше, чем она ожидала. Она освоила основы этикета, а новая среда была отличной возможностью расширить свои навыки — всё это служило убедительным предлогом. На самом деле она хотела обеспечить Люсиане как можно больше поддержки в это трудное время. Серена была бы лучшим выбором для защиты Люсианы, но Мика пока не могла одна управляться со всем имением.

Итак, когда пришло время возвращаться в кампус, из имения уехали три человека вместо обычных двух.

— Я пошла, мама, папа, — сказала Люсиана.

— Держись рядом с друзьями, понимаешь? И приходи домой, когда нужно, — сказал Хьюз. — Я приготовлю для тебя объятия!

— Полагайся на тех, кому доверяешь, — добавила его жена. — Я знаю, что ты только притворяешься своенравной, чтобы скрыть свою ранимость.

— Ладно, я поняла! — фыркнула Люсиана. — Спасибо за заботу, но вы меня смущаете!

Ворчание и жалобы успокоили родителей Люсианы. Их дочь снова была собой. Несколько дней дома помогли ей пережить худшее.

— Надеюсь, ты сможешь справиться одна, Серена, — сказала Мелоди.

— Не волнуйтесь, Сестрица. У меня есть Грааль, чтобы составить мне компанию.

Щенок заскулил и отодвинулся дальше в прихожую.

— Что же так напугало его в нас? — вслух удивилась Мелоди.

— Со мной он нормален, — сказала Мика. — Вы что-то сделали, чтобы его напугать?

— Нет? — ответили сёстры-горничные с одинаковым недоумением.

Грааль не сделал ни шага, чтобы попрощаться. Возможно, он был слишком занят, думая о том, где будет спать сегодня ночью.

Позже, когда они прибыли в академию, Люсиана, как обычно, приготовилась идти прямо в класс.

— Здесь мы расстаёмся, — сказала она. — Будь добра к Мике, Мелоди.

— Хорошего дня, миледи. Вы уверены, что хорошо себя чувствуете? — сказала Мелоди.

— Всё будет хорошо. Мои друзья прикроют меня. Пока они у меня есть, меня ничто не сломит! Только посмотри!

— Тогда мне не о чем беспокоиться, — сказала Мелоди. — Но, пожалуйста, миледи, больше не прячьте своё горе.

— Я знаю. Я больше не совершу этой ошибки. Теперь мне пора.

— Берегите себя, — сказали горничные в унисон.

Люсиана побежала. Мелоди должна была бы одёрнуть её за такую неподобающую походку, но она закрыла на это глаза. Она и Мика улыбались, глядя вслед Люсиане.

— Ну, нам нужно многое сделать, Мика. Ты готова?

— Да, мадам!

И пока мы работаем, я встречу множество других горничных и соберу информацию! подумала Мика.

Она последовала за Мелоди, полная надежд. Что сделало эту надежду ещё более болезненной, когда она разбилась.

— Я не встретила ни одной горничной, — надулась Мика.

— Жаль, что мы не видели сегодня Мэри-Энн, — сказала Мелоди.

Вся причина, по которой я пришла сюда, заключалась в том, что я думала, что будет легко завести связи, чёрт возьми! ворчала Мика.

Большинство слуг были слишком заняты, прислуживая своим господам и госпожам, чтобы болтать так, как надеялась Мика. Она возлагала большие надежды на общую прачечную, но быстро усвоила тот же урок, что и Мелоди, о жителях Верхнего Зала и их привычках в стирке. Она не встретила ни души, даже Мэри-Энн, которая обычно появлялась в этот день недели.

— Давай передохнём в столовой, — предложила Мелоди.

— В столовой... Да!

Все должны есть, даже слуги! подумала Мика. Бьюсь об заклад, там их куча, и сплетен хоть отбавляй. Сплетни — это жизнь горничных. Кто знает, что я смогу узнать!

Её решимость разожглась с новой силой, и Мика направилась в столовую с обновлённой решимостью. Она была права в одном: горничная со связями — горничная с информацией. Но она забыла одну очень важную особенность дома, которому служила.

Как только она и Мелоди вошли в столовую, в помещении воцарилась гробовая тишина. Всё место стало таким тихим, что Мика могла бы услышать, как упала булавка, но в следующее мгновение гул разговоров вернулся.

— Ч-что это было? — спросила она.

— Ну, общеизвестно, что я сопровождающая леди Люсианы.

— Значит... мы изгои?

— Что-то в этом роде. — Мелоди приложила руку к щеке и вздохнула. — Если честно, и до всей этой истории было не намного лучше.

Мика отлично справилась с тем, чтобы подавить вопль, достойный проклятых. Но мои свяяязи!

Ещё один просчёт. Она не учла, что тень подозрений, витающая над Люсианой, падёт и на её слуг. Даже если бы она это предвидела, Мелоди сказала, что другие слуги и до всей этой суеты были не очень дружелюбны. По-видимому, у Мики никогда не было особых шансов проникнуть в мир сплетен.

К тому же, Мелоди так и не встретила слуг Миллиарии или Беатрис. Она сомневалась, что когда-нибудь встретит их, если предоставить её самой себе.

— Я даже не вижу Саши. Жаль, — сказала Мелоди.

— Жаль, — пробурчала Мика.

Они разделили тихий обед вдвоём, и прогресс миссии Мики оставался на нуле.

После этого Мика не совсем понимала, чем ей заниматься после обеда.

— Вы помогаете на факультативе, мисс Мелоди? — спросила она. — И вы уверены, что я могу пойти с вами?

— Уверена. Я уже согласовала это с Лектом.

— Понятно. Тогда я думаю, что... “Лект”?

Она слышала это имя раньше. Мика вспомнила златоглазого молодого мужчину с огненными волосами, но Мелоди не могла иметь его в виду. Невозможно. Он телохранитель героини. Как телохранитель героини оказался преподавателем рыцарства в Королевской академии? Как будто. У рыцаря нет никакого дела до уроков рыцарства...

Она застыла в шоке.

Мелоди постучала в дверь кабинета, и кто же открыл, как не златогласый молодой мужчина с огненными волосами. У Мики не было выбора, кроме как поверить своим глазам. Это был Лектиас Фруд, третий по счёту романтический интерес в “Серебряной Святой и Пяти Клятвах”.

— Рад, что ты смогла прийти, — сказал он Мелоди.

— Конечно! Я бы ни за что не пропустила.

Щёки рыцаря покраснели до цвета его волос.

Челюсть Мики отвисла. Ладно, что это, чёрт возьми?! Мы уже проходим маршруты?! Алло?! Мадам героиня?! Сначала ты отлыниваешь от героических обязанностей, делая эти горничные штучки, а теперь заканчиваешь целые арки! Я не вынесу этого!

Острот было так много, что Мика могла бы получить почётное гражданство в Кансае*, столице комедии.

— Меня зовут Мика, горничная на обучении, — поприветствовала она его с абсолютно притворным спокойствием. Уроки Серены не прошли даром. — Я к вашим услугам.

— Возможно, я воспользуюсь этим предложением, — сказал Лект. — Мелоди, я полагаю, ты сможешь её направить.

— Разумеется.

То, как Мелоди улыбнулась ему, заставило Мику поверить, что они по крайней мере дружелюбны, но было ли это чем-то большим? Нет, решила Мика, не думаю. Это безответно. Я не могу представить, чтобы мисс Мелоди смотрела на кого-то или что-то, кроме работы горничной.

Впервые за весь день предсказание Мики оказалось безоговорочно, непогрешимо верным.

Лект протянул руку к книге, лежащей на его столе, и замер в неловком молчании.

— Что это? — спросила Мелоди.

— Я, эм, хотел отдать это тебе. — Он протянул её.

Мелоди осторожно приняла книгу, по-видимому, смущённая. Мика подошла достаточно близко, чтобы прочитать название на обложке.

— “Основы магии для детей”? — Мелоди посмотрела на рыцаря. — Что это значит, Лект?

— Ну, ты, эм, упоминала, что видела её в библиотеке раньше, — сказал он. — И я знаю, что дал тебе разрешение брать всё, что захочешь, но ты, эм... ты не взяла. Так что я взял её для тебя.

Это была та самая книга, которую Мелоди использовала, чтобы учить Люсиану магии несколько дней назад. Она оставила её на полке, так как она не имела отношения к её делам в то время, но упомянула о ней вскользь. Однако Лект, очевидно, запомнил даже самое мимолётное упоминание Мелоди.

Это был милый жест. Искренний и, честно говоря, немного очаровательный. Но Мика не могла не заметить:

— Мисс Мелоди, — прошептала она, — леди Люсиана уже умеет колдовать, верно?

— Д-да, умеет, — сказала Мелоди.

Более того, Мелоди уже запомнила большую часть этой книги, просматривая её. Таким образом, жест оказался довольно бесполезным.

Ох уж, подумала Мика. Худший кошмар любого дарителя прямо здесь.

Это был даже не подарок, технически. Книга всё ещё принадлежала библиотеке. Если бы Мика была Мелоди, она могла бы сказать пару слов своему тайному воздыхателю, но Мелоди ничего не сказала.

— Спасибо, Лект, — сказала Мелоди. — Я её изучу.

— Пожалуйста, — сказал Лект. — Это старая книга. Похоже, она не издаётся, и это единственный экземпляр в библиотеке, так что будь осторожна, не потеряй её. Срок возврата — через неделю.

— Поняла.

Для Мелоди имел значение сам жест. Искренняя улыбка на её лице подтверждала это, улыбка, на которую Лект мог лишь смотреть мгновение, прежде чем отвести взгляд, и его щёки покраснели.

Ладно. С каких пор Лект такой милый?! В игре он весь из себя стоик и серьёзен, а это? Это совсем другой персонаж!

Остроты так и сыпались.

Поставив этот маленький романтический подсюжет на паузу, все трое приступили к работе. Вскоре стук в дверь прервал их. Мелоди открыла, и Мике пришлось сдержать закатывание глаз.

— Приветствую, Мелоди. Как дела?

— О! Не Макс ли это!

Медово-золотистые волосы. Длинный, развевающийся хвост. Андрогинные красивые черты. Это мог быть только лорд Максвелл Реклентос, сын лорда-канцлера, второкурсник и второй по счёту романтический интерес. Он и Мелоди болтали как старые друзья.

Остроты накапливались на языке Мики. Что. За. Чёрт. Что это за “Макс”?! Она называет его по имени?! О, значит, ты не хочешь быть героиней ни в чём важном, но ты будешь любезничать со всеми симпатичными парнями?! А что дальше?! Принц Кристофер тоже будет строить тебе глазки?!

— Ещё один знакомый, мисс Мелоди? — спросила Мика с большим смирением.

Мелоди терпеливо объяснила, как она встретила не только Макса, но и Лекта. Пока она говорила, страх Мики рос, страх того, на что ещё способна Мелоди, если она может так легко обходить якобы неизменные события сюжета. Тот факт, что это были лишь краткие пересказы, пугал Мику ещё больше.

— Вы случайно не столкнулись с юношей с чёрными волосами в день церемонии открытия? — с опаской спросила Мика.

— Вообще-то... Подожди, откуда ты знаешь? Мика?!

О, конечно, ты будешь следовать этому событию до мельчайших деталей! Почему бы и нет?! Мика не могла сдержаться на этот раз. Её ноги дрожали от напряжения от этих ошеломляющих откровений. Как Мелоди умудрилась так идеально проигнорировать всё, что должна была делать героиня, кроме встречи с каждым из потенциальных любовных интересов? Она должна была знать об игре. Это была статистическая неизбежность. Если только не существует определённых событий, которые всегда происходят, несмотря ни на что. Клянусь, в этом мире нет никакого смысла.

— Мика, ты в порядке?

Мика опёрлась, чтобы не упасть. Ей пришлось отложить свой бесконечный список острот, чтобы ответить горничной, которая сейчас беспокоилась о ней:

— Просто потеряла равновесие. Что более важно, что привело сюда нашего гостя?

— Отличный вопрос.

— У меня есть кое-что для преподавателя Фруда, — объяснил Макс. — Я записан на рыцарство у другого преподавателя, видите ли, и меня попросили передать кое-какие документы. — Он протянул их.

— Ах, — сказал Лект, принимая пачку. — Очень признателен.

— Не стоит благодарности. Я всего лишь мальчик на побегушках.

— Мальчик на побегушках? Сын маркиза? — пробормотала Мика. Даже здесь, в этом оплоте равенства, она с трудом верила, что какой-то преподаватель осмелился поручить сыну лорда-канцлера такую работу.

Максвелл услышал бормотание Мики и усмехнулся:

— Странно звучит, не правда ли? Но в этом и есть магия Королевской академии. Я смогу услышать или испытать такие несоответствия только во время учёбы здесь, и я намерен использовать это по максимуму. Я стараюсь браться за такие задания, когда появляется возможность.

— Вот как? — сказала Мика.

— Мелоди, прости, но я должен спросить. Как дела у леди Люсианы? — сказал Максвелл.

— Значит, ты слышал слухи, — сказала Мелоди.

— Трудно не слышать, — сказал Максвелл. — Слухи дошли и до старшекурсников, хотя среди первокурсников, наверное, хуже.

Мика навострила уши.

— Я также слышал кое-что о том, что студенческий совет намерен делать в рамках расследования, — сказал Максвелл. — У нас нет зацепок, боюсь, но я почти уверен, что леди Люсиана невиновна. — Максвелл разочарованно покачал головой. — Как эти слухи так раздулись — само по себе загадка.

Мелоди просияла:

— Спасибо, что веришь в мою госпожу, Макс.

Привыкший к женским ухаживаниям, даже Максвелл проглотил комок в горле. Он знал в глубине души, что Мелоди никогда не увидит в нём больше, чем друга, но его сердце всё равно забилось быстрее от её похвалы.

Мика не пропустила эту тонкую смену настроения. Не говорите мне, что это ещё один маршрут, который мисс Мелоди разблокировала?!

Максвелл, очевидно, испытывал нежные чувства к горничной, хотя и не так сильно, как Лект. А ведь Мелоди была всего в нескольких тщательно выбранных вариантах от того, чтобы насовсем закрепить его!

Нет! Плохая Мика! Это не игра. Это реальная жизнь. Это не игра. Это реальная жизнь.

— П-подождите, — вмешался Лект, мало заботясь о юной горничной, которая трясла головой от всего этого зрелища. Он уставился на Максвелла, затем на Мелоди, а затем снова на Максвелла.

— Да? — сказала Мелоди.

— К-каковы ваши отношения с этим человеком?

— С Максом?

— Т-ты, кажешься, очень близка с ним, судя по тому, как ты к нему обращаешься. Это... ласковое обращение?

Мика перестала трясти головой. Маленькие отомэ-червячки снова заползли в её мозг. Лект! О, Лект! Бедный малыш, для тебя всё кончено! Твой маршрут считай, что пройден!

Она превзошла остроты и перешла в открытое фанатство.

Максвелл, мгновенно уловив очевидное, тихо хихикнул и покачал головой. Ничто не могло ускользнуть от будущего лорда-канцлера, а влюблённые девицы были его специальностью.

Единственным человеком, кто не уловил очевидного, была единственная и непревзойдённая королева твердолобости:

— Мы близки, — сказала Мелоди. — Макс — мой очень дорогой друг.

— Действительно, — согласился Максвелл, собираясь. — Друзья. Это всё, чем мы были и всегда будем.

— Друзья... Понимаю. — Лект повернулся к ним спиной.

Этот жест не ускользнул от Мики. Как же просты мальчики в любви. Некоторые вещи не меняются, независимо от мира. Зачем я сюда пришла?

Чтобы безопасно привести сюжет отомэ-игры к счастливому концу, как предполагалось. И вот она, погружается в романтические подсюжеты.

Нужно ли говорить, что Мика мало чего добилась в свой первый день в академии, хотя у неё не было недостатка в записях, которые можно было бы занести в свой дневник. Такова уж природа отомэ-геймера. Некоторые вещи не меняются, независимо от мира.

***

Несколько дней спустя, в комнате Анны-Мари...

— Идеально.

Девушка, очень похожая на Анну-Мари, сидела перед зеркалом в своей спальне, но это была не Анна-Мари. У неё была её комплекция, но не её алые волосы и не её фигура. Её волосы, собранные в хвост, были более тёмного, слегка ржаво-красного оттенка, а пропорции были более стройными. Её черты, обычно резкие и женственные, выглядели более юными и девчачьими, и на них был лишь лёгкий слой макияжа. Нежные глаза в очках смотрели на фигуру в зеркале, в отличие от острого, кинжалоподобного взгляда настоящей Анны-Мари.

Это была не Анна-Мари, а совсем другая девушка — девушка, которая звалась просто Анна. Анна-Мари, теперь Анна, с гордостью осмотрела свою работу. Она сделала краску для волос сама, а повязка на груди творила чудеса. Несомненно, она могла обмануть даже друзей и знакомых этим маскарадом.

Закончив надевать форму горничной, она покружилась перед зеркалом и кивнула:

— Да, я чертовски хороша. Ладно. Время собирать информацию!

Если я ничего не могу узнать от студентов, я попробую слуг! Клянусь, я выясню, кто наш босс!

Как она была похожа на одну горничную на обучении.

**

Примечания переводчика

Кансай - регион Японии, который включает Киото, Осаку и Кобе. Считается столицей японского юмора.

**

Стихоплетение переводчика

Нарушен сюжет и сценария нет?

Работящая горничная — вот и ответ.

Она не по роли, но изящно и в такт,

У событий стирает всякий контакт.

Вы, наверное, спросите: “А любовный маршрут?”

Вы приглядитесь получше — с героиней он, тут.

Где же Тьмы Повелитель? Уж лучше не знать.

Ведь с тем милым комочком не сможете спать.

**

Шуточки переводчика

Вопросы хлынули из Мики:

— Магическая кукла? Автоматон? Серена? Она кукла?

— Да, — сказала Серена. — Горничная-кукла. Созданная с помощью магии. Сестрица Мелоди дала мне жизнь сама.

А знаете где ещё есть горничные автоматоны? Конечно же в Вар Тандере новелле “Боевой пекарь и официантка автоматон”.

**

Мика: Если только не существует определённых событий, которые всегда происходят, несмотря ни на что. Клянусь, в этом мире нет никакого смысла.

Переводчик: World Will Wheel on a Whim.

----------

Леди под прикрытием и марионетка на оборванных нитях

Анна-Мари Виктиллиум была идеальной леди. Алой Искусительницей. Образцом харизмы, интеллекта и красоты.

На самом деле она была Асакурой Анной, обычной японской девушкой, не обладавшей ни одним из этих качеств, перерождённой в жизнь леди, которая олицетворяла их ещё меньше. Её персона была маской, и её было трудно поддерживать двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году. Что-то должно было дать трещину. Она должна была дать себе волю, иначе она бы сошла с ума.

Так родилась Анна, милая маленькая девушка-простолюдинка без каких-либо выдающихся качеств.

Анне-Мари нравилось быть Анной. Время от времени она надевала маску Анны и бродила по Нижнему району, чтобы просто вздохнуть свободно. Позволить себе быть кем-то другим, кроме дочери маркиза. На этот раз, однако, Анна надела маскировку с определённой целью.

Расследование недавних инцидентов быстро теряло импульс, и Анна-Мари мало чего могла добиться с помощью допросов. Её расспросы не дали никаких результатов, кроме обвинений, в основном направленных на Люсиану. Расследования других членов студенческого совета, по отчётам, тоже не продвинулись. Оливия оставалась главным подозреваемым, но Анна-Мари не могла отвергнуть этот вывод, основываясь лишь на интуиции, особенно когда против Люсианы были вещественные улики в виде её карандаша и платка.

За неимением лучших вариантов, она наконец применила Анну. Другой взгляд мог бы помочь ей увидеть ситуацию яснее. Как простая служанка, она не была бы тем, кто непосредственно вовлечён в инциденты.

С огромными усилиями она выкроила время и проскользнула в общежитие как Анна-Горничная через секретный проход.

Она не успела далеко уйти, как заколебалась:

— Ну. И что теперь?

Было почти время обеда. Столовая была бы самым эффективным местом для начала, но как ей это сделать, практически говоря? Её собственные слуги пользовались той же столовой, что увеличивало риск быть обнаруженной. Хотя никто, кроме неё, не знал об Анне, и она сомневалась, что они узнают её с первого взгляда, она не могла отрицать возможности.

Если бы у меня был кто-то, с кем можно пойти, я бы лучше слилась с толпой. Но есть только одна другая горничная, которую знает Анна, и она...

— Анна? Это ты?

Какая удача. Анна-Мари обернулась, и вот она, единственная другая горничная, которую знала Анна — Мелоди Вейв.

— Мелоди!

— Я так и думала, что это ты! — Мелоди захлопала в ладоши и просияла. — Я не знала, что ты тоже приехала в академию.

Прошло некоторое время с тех пор, как Анна-Мари — точнее, Анна — видела свою старую подругу. С мая, во время обязательного выходного, который Люсиана заставила Мелоди взять, выгнав её за переработки. По чистой случайности Мелоди встретила Анну во время одной из своих прогулок, и они провели день вместе. Они сразу нашли общий язык. Анна представилась как горничная Виктиллиумов, и этого было достаточно, чтобы Мелоди обрела новую подругу.

— Ты хорошо заботишься о кукле, которую я тебе подарила? — спросила Анна.

— О, да. Она очень хорошо поживает. А твоя? — спросила Мелоди.

— Я храню её в целости и сохранности на своей полке и думаю о нас каждый раз, когда смотрю на неё.

“Хорошо поживает”? Не знаю, что это значит, но ладно.

Серена действительно хорошо поживала со своими горничными обязанностями. По сути, кукла, которая служила её телом, была подарком Анны. Во многих смыслах Анна была как вторая мать Серены.

Пока Мелоди и Анна болтали у входа в столовую, появилась Саша, ведя за собой двух других слуг.

— Это твоя подруга, Мелоди? — спросила Саша.

— Новое лицо. Как необычно, — сказал Уоррен.

— Красивая... — пускал слюни Блиш.

— Это Анна, горничная дома Виктиллиум, — сказала Мелоди. — Анна, это Саша и Блиш, слуги дома Инвидия. А это Уоррен. Он работает на Гельманов.

Все обменялись приветствиями.

— Хочешь присоединиться к нам на обед? — сказала Саша. — Мы будем рады познакомиться с тобой.

— Да, конечно! — сразу же ответила Анна-Мари. У неё было прикрытие и группа, из которой можно было вытянуть информацию, и она снова могла провести время с Мелоди. Этот день не мог бы быть лучше.

— Замечательно! — обрадовалась Мелоди. — Я так рада, что смогу снова поговорить с тобой, Анна.

— У нас никогда не бывает слишком много красивых лиц. Правда, Блиш? — сказал Уоррен.

— Не смотри на меня... Что? Я не собираюсь отказываться.

Пятеро вошли в столовую, а Анна-Мари изо всех сил пыталась сдержать ухмылку.

— О, — сказала Саша, — а где Мика?

Сердце Анны-Мари пропустило удар. Это имя пробудило воспоминания о близкой подруге из её прошлой жизни. Курита Майка, младшая сестра принца Кристофера в его прошлой жизни как Куриты Хидэки. Она была сообщницей Анны-Мари и помогала втянуть Хидэки в игру “Серебряная Святая и Пять Клятв”. Их споры и подколы на его счёт были так же дороги, как и многочисленны.

Часть Анны-Мари задавалась вопросом и надеялась, что Майка тоже здесь, в Теоласе. Но она отбросила эти мысли. Это было не редкое имя, и шансы, что её Майка в этом мире, были ничтожно малы. Или Анна-Мари хотела в это верить. Если Майка была здесь, это могло означать только то, что она была перерождена. Это могло означать только то, что она умерла безвременно.

Если мы встретимся снова, а я надеюсь, что так и будет, лучше бы это произошло в более подходящим месте, чем здесь.

Они воссоединятся. На небесах, когда Майка проживёт долгую и полную жизнь. Анна-Мари позволила себе мгновение меланхолии, прежде чем вернуться к текущей задаче.

Она не знала, что Майка прожила долгую и полную жизнь. Но Анну-Мари нельзя было винить за то, что она не догадалась, что бабушка превратилась в фэнтезийного ребёнка.

— Мелоди, кто такая Мика? — спросила она.

— Новая горничная на обучении Радлбергов, — сказала Мелоди. — Она была со мной мгновение назад, но убежала, сказав, что ей нужно “кого-то догнать”.

— Нам стоит волноваться?

— Я попыталась догнать её, но она сказала, что догонит нас позже, так что я отпустила её.

— Жаль. Я бы хотела познакомиться с ней.

— В следующий раз, — сказала Мелоди. — Она очень трудолюбивая. Думаю, она бы тебе понравилась, Анна.

— О, теперь мои надежды действительно высоки.

Казалось, им суждено было воссоединиться. Но при каких обстоятельствах это произойдёт?

— Давайте пойдём, — сказала Саша. — Не знаю, как вы, а я умираю с голоду.

***

Они продолжили путь в зал.

— Подожди! — крикнула Мика.

Парень не сбавил шагу.

— Подожди, я сказала!

Она изо всех сил пыталась не упускать его из виду. Мика бежала по кварталу общежитий. Но она знала этого парня. Она не могла забыть его, даже если бы попыталась. Он был опрятно одет и теперь носил форму камердинера, но не было никаких сомнений в этой копне фиолетовых волос, ни в его мёртвых, серых глазах.

— Неужели ты просто... — Ноги Мики подкосились. Парень был слишком быстр, и как бы сильно она ни бежала, она не могла сократить расстояние. Её ноги подкосились, и она упала с пронзительным криком. — Ай...

Мика осталась лежать на земле в оцепенении. Её длинная юбка, по крайней мере, спасла её колени.

Внезапно на неё упала тень. Рука протянулась вниз, как будто ожидая чего-то. Она подняла глаза и увидела своего спасителя, парня, который спас её из трущоб в первый день в этом мире.

Для неё он был только этим. Она не могла догадаться, в какие силы она ввязалась, и что этот человек был Бьорком Квишелем, пешкой Повелителя Тьмы и четвёртым романтическим интересом в “Серебряной Святой и Пяти Клятвах”. Она не могла знать, какие волны поднимут эти ряби в грядущем сюжете.

***

Бьорк Квишель, человек, обречённый сюжетом. Он разрушил печать в Великом Ванаргандском Лесу, и Повелитель Тьмы мгновенно завладел им, сделав его невольной пешкой в великом замысле. Хотя ему было восемнадцать лет, он всё ещё выглядел как мальчик.

Под влиянием Повелителя Тьмы он напал на Весенний бал с намерением навредить наследному принцу. Когда Люсиана встала у него на пути, она сорвала его план благодаря мощным защитным чарам, зачаровавшим её платье. Тёмный клинок, содержащий сущность Повелителя Тьмы, разбился, высвободив большую часть этой сущности в окружающую атмосферу. Оттуда она нашла путь в тело щенка, но Мелоди невольно принесла покой Повелителю Тьмы в этом состоянии.

[[image:/storage/reader-images/835646f46dca1ad4a6fe74c99704e9ab87b00f02.png]]

Без хозяина, дёргающего за нити его души, Бьорк должен был стать свободным человеком, но его существование было жалким, и судьба никогда не даст ему покоя. То немногое, что осталось от Повелителя Тьмы в том разбитом клинке, всё ещё имело над ним власть. Связь была хрупкой и слабой, так что по крайней мере Повелитель Тьмы не мог навязывать ему каждую свою прихоть, как в игре. Он должен был вернуть себе рассудок только во второй половине сюжета, если всё будет развиваться естественно. Но эта версия событий сошла с пути. В этой версии эго Бьорка начало пробуждаться уже через несколько дней после Весеннего бала.

Крики девочки эхом отдавались в его раздробленном сознании. Его взгляд прояснился, и он увидел плачущего ребёнка, сидящего перед ним. Он смотрел на неё мгновение, не понимая. Затем инстинкт взял верх, и, сам того не зная, он повёл девочку за руку. Вскоре они вместе покинули трущобы.

Он сам был не чужд слезам. Крикам всех мастей. Он слышал их все, когда работорговцы пришли и перебили всех и всё, что ему было дорого.

Это было не место для ребёнка. Он должен был защитить её, уберечь от того, что он пережил. Ничто другое не занимало его мысли, пока он вёл её. А затем крики прекратились, и тьма снова овладела им. Он чувствовал, как она просачивается в его сознание. Она всегда нападала, когда он чувствовал покой. Поэтому он никогда не мог позволить себе покоя. Он вернулся в тени трущоб, решив не страдать от очередной оплошности.

Однажды тьма зашевелилась беспокойнее, чем обычно. Она кипела ненавистью к этой серебряной силе и той отвратительной деве, которая ею владела. От Повелителя Тьмы осталось так мало, что у него не было эго. Осталось только Оно*. Чистая, дикая эмоция — ярость против Святой. В тот день Оно зашевелилось. Оно жаждало мести.

Оно приказало Бьорку проникнуть в Королевскую академию и найти послушную пешку. Воспоминания Повелителя Тьмы о своём поражении закалили его ненависть и научили его действовать более мудро. Он не мог победить Святую в открытом бою. Он знал это, несмотря на изъяны в своей памяти. Для него Люсиана была Святой. Серебряная сила, обитавшая в её платье, доказывала это. Итак, ненависть, ошибочная и дикая, искала жалких пешек, которые могли бы принести отмщение той, кого она считала заслуживающей этого.

Так он нашёл её.

Повелитель Тьмы откликнулся на гнев этой бедной души и смаковал тёмные мысли, мучившие её. Итак, он взял контроль, каким бы ослабленным он ни был. Человеческое сердце было хрупкой вещью, тем более когда было отягощено негативом, как у неё.

Первым приказом для своей новой марионетки было привести в порядок старую. Лохмотья Бьорка были бы помехой в грядущих замыслах, поэтому ему нужна была маскировка. Он сам предложил эту идею — он. Бьорк. Человек. В отличие от игры, Бьорк обрёл чувство собственного “я”, и Повелитель Тьмы не диктовал его сердце. У него не было на это сил. Самость Бьорка возвращалась с каждым днём всё больше.

Поэтому Повелитель Тьмы никогда бы не побудил его протянуть руку упавшей девочке, как он сделал сейчас.

— С-спасибо, — заикаясь, сказала девочка. Она не ожидала, что он вернётся за ней.

Мальчик ничего не сказал, ничего не делал некоторое время, пока не заметил грязные пятна на юбке девочки. Почти неслышно он спросил:

— Ты ушиблась?

— А? Н-нет, я в порядке. Просто немного упала, вот и всё. Спасибо, что беспокоишься.

— Я не беспокоился. — Он отвернулся. Смутился, возможно?

— Итак, эм, ты тот парень, который спас меня из трущоб? Два месяца назад? — Никакого ответа. Мика наклонила голову. — Правда?

Глаза Бьорка забегали по полу, прежде чем он наконец кивнул.

Мика вздохнула с облегчением, затем улыбнулась:

— Я хотела поблагодарить тебя за это. Ты спас мне жизнь, знаешь. Меня бы здесь не было без тебя. — Она низко поклонилась.

Глаза парня расширились. Его дыхание перехватило. Его плечи дрожали. Он не слышал слов “спасибо” целую жизнь.

Когда Мика наконец подняла голову, она замерла при виде его:

— Ч-что? Что случилось?

— Ничего. — Всплеск эмоций исчез из его выражения так же быстро, как и появился. Бессмысленно. Глупо. Всё это. Он должен был уйти.

И всё же его ноги не несли его. Почему?

— Позволь мне поблагодарить тебя как следует, — сказала Мика. — Пойдём пообедаем со мной. Я угощаю!

— Не хочу.

— Ой, не будь таким. Давай, это самое меньшее, что ты можешь сделать за то, что заставил меня бегать за тобой. Столовая скоро закроется.

— Оставь меня...

— Мика! — крикнул кто-то.

— О! Мисс Мелоди! Я здесь!

Мелоди, должно быть, пришла её искать.

— Тебе лучше поторопиться, пока столовая не закрылась, — сказала Мелоди. — О, а это кто? Твой друг?

— Да. Он спас меня из трущоб не так давно.

— Боже, я забыла о манерах. Здравствуйте, я Мелоди, горничная дома Радлбергов. Позвольте мне поблагодарить вас за то, что вы пришли на помощь моей коллеге.

Ещё одна улыбка. Ещё одно спасибо. Бьорк застыл.

— Ты опять это делаешь, — заметила Мика. — Ты в порядке?

— В порядке, — пробормотал он.

— Вы должны позволить нам угостить вас обедом, — сказала Мелоди, — чтобы мы могли поблагодарить вас как следует. Пожалуйста, я настаиваю.

Как наставница, так и ученица.

— Он говорит, что не хочет есть, мисс Мелоди.

— О? Тогда нам придётся придумать что-то другое. Я не позволю, чтобы твой спаситель остался без награды, Мика. Могу я узнать ваше имя и дом, которому вы служите, сэр?

Мика поняла, что так и не спросила его имени.

Настроение Бьорка только ухудшилось:

— Я никому не служу.

— Эм, простите? — Мелоди не поняла. Он носил форму слуги, значит, естественно, он должен был быть чьим-то слугой.

— Я ни от кого не принимаю приказов. Ни перед кем не кланяюсь! — прорычал он. Всплеск эмоций огрубил его до сих пор бесцветный голос. Но внезапно он скрипнул зубами и схватился за грудь. — Я... хозяин... самому себе!

— Эй, ты в порядке?! — закричала Мика.

Когда Мелоди приблизилась, чтобы осмотреть его, из его тела вырвалась слабая тёмная дымка. Она отдернула руку в шоке, и в тот же миг Бьорк прыгнул с нечеловеческой силой, приземлившись на крышу соседнего здания.

Затем он исчез.

— Что... за?.. — сказала Мелоди, глядя на то место, где только что стоял Бьорк. — Кто был этот парень?

У Мики было предчувствие. Тёмная, концентрированная мана в виде тумана. Фиолетовые волосы. Нет... Не может быть. Бьорк Квишель?! Но это должен быть он. Я не узнала его, когда он был чистым, но это он. Четвёртый маршрут. Ах, почему я всегда понимаю это слишком поздно?!

Мелоди и Мика осмотрели местность, но парень больше не появлялся, и Мика так и не пообедала. К счастью, у Мелоди было время приготовить для неё перекус.

— Анна? — сказала Мика после того, как Мелоди описала свои собственные обеденные приключения. — И она из дома Виктиллиум?

— Да. Она моя подруга. Я познакомлю вас при следующей возможности.

— Пожалуйста.

Я знаю, что я сейчас слишком много себе позволяю, но Анна... Интересно, моя ли она Анна. Мне бы хотелось снова увидеть Анну-онеечан. Хотя это невозможно.

Анна тоже была фанаткой игры, на которой основан этот мир, поэтому Мика хотела верить в возможность воссоединения. Но она также была реалисткой и знала, что шансы против неё.

Если бы существовал чемпионат мира по промахам...

— Боже, это было мне необходимо! — вздохнула Анна (-Мари). — Мелоди такая же красивая, как в день нашей встречи, и Саша, похоже, станет надёжным союзником. Парни с ней... Я могла бы обойтись без них, но я очень надеюсь, что мы сможем пообедать вместе снова. Мне ещё нужно встретить Мику.

— Отлично. Очень рад за тебя. А я-то здесь зачем? Улыбаться и кивать?

Анна-Мари поморщилась. Кристофер рискнул, чтобы пробраться в её комнату той ночью, чтобы она могла передать информацию, которую собрала, но всё, что он слышал до сих пор, — это как красивы другие девушки и как идеален был день Анны-Мари.

— Прости, хорошо? — сказала она. — Я помнила, что нужно спросить об инцидентах, но не получила ничего, чего бы мы уже не знали. Что ты хотел, чтобы я сделала? Хмурилась и злилась весь обед?

— Ты могла бы быть немного менее очевидной в своих вкусах. — Кристофер вздохнул. Почему он всегда получал плохую репутацию?

Его спутница прикусила язык, что было геркулесовым подвигом в компании Кристофера.

***

Тем временем с Сашей...

— Добро пожаловать домой, леди Луна, — сказала Саша.

Блиш поклонился в знак приветствия:

— Миледи.

Луна устало отдала свою сумку камердинеру и направилась прямо в свою спальню, где села и стала ждать, пока Саша займётся её волосами.

— Как прошёл ваш день? — спросила горничная.

— Так же, как и в прошлый раз. Весь класс всё ещё на взводе, — сказала Луна.

— Мне жаль это слышать. Могу только представить, какое давление испытывает леди Радлберг, когда так мало новых улик появляется. Даже Виктиллиумы, кажется, отправили своих слуг на поиски. Пока что это не принесло никаких результатов, к сожалению.

— Их слуг? Каким образом? — спросила Луна.

— Я сегодня обедала с одной из них, — сказала Саша, — и она была так любезна, что рассказала, что её госпожа поручила ей и её коллегам исследовать общественное мнение о недавнем скандале. Я поделилась с ней тем, что считала важным.

— Боже, я понятия не имела, что леди Анна-Мари так активно действует. Слушай, Саша, не могла бы ты рассказать мне подробнее? Во всех деталях, пожалуйста.

— Конечно, миледи.

Проводя изящной расчёской по волосам своей госпожи, Саша пересказала события дня. Внезапный, страстный интерес Луны обрадовал её. С тех пор как начались обвинения, её госпожа не проявляла особого интереса ни к чему другому.

К сожалению, прежде чем ситуация улучшится, она ухудшится.

**

Примечания переводчика

Оно (или Ид, лат. Id) - из теории Зигмунда Фрейда самая древняя, бессознательная часть психики.

**

Шуточки переводчика

Серена действительно хорошо поживала со своими горничными обязанностями. По сути, кукла, которая служила её телом, была подарком Анны. Во многих смыслах Анна была как вторая мать Серены.

Переводчик: Начальника, не бей.

РКН-чан: Тебе крышка!

**

— Позволь мне поблагодарить тебя как следует, — сказала Мика. — Пойдём пообедаем со мной. Я угощаю!

— Не хочу.

— Ой, не будь таким. Давай, это самое меньшее, что ты можешь сделать за то, что заставил меня бегать за тобой. Столовая скоро закроется.

— Оставь меня…

Лоля: Чёрт, не поддался.

Офицер: Учится и учится тебе ещё.

**

Когда Мелоди приблизилась, чтобы осмотреть его, из его тела вырвалась слабая тёмная дымка. Она отдернула руку в шоке, и в тот же миг Бьорк прыгнул с нечеловеческой силой, приземлившись на крышу соседнего здания.

Женщина: *приближается*

Бьорк: Я бежал со всех ног. Даже не думал о битве с ней.

----------

Всё началось с книги

Была суббота, третья неделя июля, обеденное время.

Люсиана и Луна, закончив трапезу, проводили время на прекрасной затенённой скамье в одном из внутренних дворов. В классе не было возможности спокойно отдохнуть по понятным причинам.

Луна рассказала подруге о том, что Саша пересказала о горничной Виктиллиум по имени Анна. Честно говоря, Люсиана уже слышала это от Мелоди, но она не возражала против того, чтобы услышать это от кого-то ещё. Новый взгляд мог дать новые идеи.

— Её не зря называют идеальной леди, — сказала Люсиана. — Она действительно мыслит на шаг вперёд.

— Это точно. Держи голову выше, Люсиана. Ты знаешь, что я тоже здесь для тебя, даже если я не могу быть очень... О!

— Что?

— Боже милостивый, я забыла, что сегодня должна вернуть книгу в библиотеку.

— Какую книгу? — спросила Люсиана.

— О, эм, “Основы магии для детей”, — сказала Луна. — Ту, которую ты рекомендовала недавно.

— Точно, помню. Я уже разобралась с магией до того, как нашла её, так что я так и не взяла её.

— Ты сказала, что она очень удобна для начинающих, — сказала Луна. — Я прочитала её, но, возможно, я ещё не на уровне начинающего. Мне всё ещё не удаётся применять заклинания, к сожалению.

— Обидно, — сказала Люсиана. — Тебе нужно идти? Я знаю, что ты будешь занята после уроков, так что сейчас, возможно, твой единственный шанс успеть вовремя.

— Видимо, придётся. Если я опоздаю, можешь идти в класс без меня.

— Договорились.

Люсиана с улыбкой проводила Луну. И она осталась сидеть, тихо ожидая возвращения подруги. Ветерок щекотал её щёки и шелестел листьями над головой. Окутанная совершенством спокойного, солнечного дня, Люсиана задремала.

— Прошу прощения за ожидание, — сказала Луна, возвращаясь. — Рада, что успела вовремя.

— Ты вернулась быстрее, чем я думала. Если бы ты задержалась ещё немного, я бы, наверное, действительно уснула.

— Мы бы не хотели, чтобы ты пропустила урок. Кстати, скоро экзамены. Не хочешь ли...

— Люсиана Радлберг! — заревел кто-то.

Девушки подпрыгнули и стали искать источник голоса. Один из их одноклассников бежал к ним, парень, который никогда не относился к Люсиане очень дружелюбно.

— На этот раз ты получишь своё, Люсиана Радлберг! — прорычал он.

— Что? О чём вы говорите? — сказала Люсиана.

Парень усмехнулся:

— Идём со мной! — Он схватил её за руку и заставил встать.

— Сейчас же остановитесь! — запротестовала Луна.

Парень не обратил внимания на возражения Луны и потащил Люсиану в классную комнату. По-видимому, они пришли последними, и как только они вошли, стало ясно, что это не будет повторением двух предыдущих раз. Когда одноклассники Люсианы повернулись к ней, она увидела, как сомнение в их глазах превращается в убеждённость.

Люсиана не могла говорить.

— Ч-что случилось? — спросила Луна вместо неё.

Кто-то поспешно объяснил.

Во время обеда Анна-Мари возвращалась в класс из студенческого совета, когда на неё обрушилась огромная масса воды, насквозь промочив её. Кристофер и Максвелл были среди свидетелей этого злодеяния. Всё произошло в совершенно другом дворе, чем тот, где Люсиана и Луна отдыхали, но это не имело значения, когда те, кто видел обливание, утверждали, что видели вспышку золотых волос на крыше соседнего школьного здания. К тому времени, как кто-то смог добраться до крыши, виновник уже исчез.

— Подождите, вы говорите, что кто-то облил леди Анну-Мари?! — сказала Люсиана.

— Дерзость! — выплюнул парень, который был здесь раньше. — Ты так же гнусна, как и преступления, которые ты совершаешь!

Люсиана вздрогнула, но быстро обрела смелость.

— Вы не можете серьёзно думать, что этого достаточно, чтобы обвинить Люсиану, — сказала Луна.

— Кто ещё опустится до такого мелкого хулиганства?

— Попридержите язык! — сказала Луна. — К вашему сведению, Люсиана была со мной весь перерыв!

— Была? Весь перерыв? Каждую секунду каждой минуты каждого часа?

— Я-я должна была отлучиться, чтобы вернуть книгу в библиотеку, но это вряд ли...

— У шарлатанки нет алиби!

Луна сникла:

— В-ваши доказательства лишь косвенны, — сказала она, но ей было трудно сопротивляться, когда все её сверстники, по-видимому, были убеждены.

— Вы не будете разбрасываться обвинениями от моего имени, — вмешался твёрдый голос.

— Леди Анна-Мари!

Снова презентабельная, Анна-Мари Виктиллиум вернулась в класс, а Кристофер и Максвелл следовали за ней по пятам.

Один взгляд на кольцо, образовавшееся вокруг Люсианы и Луны, и Анна-Мари поняла ситуацию:

— Как я уже говорила много раз, мы не будем выносить суждения на основе догадок. Вы не оказываете мне чести, когда делаете так.

— Но, миледи, — начал спорить парень.

— Подумайте на мгновение. Как Люсиана могла совершить это преступление? С ведром? В таком случае оно должно было быть довольно большим и громоздким. Нет, мне очевидно, что преступник использовал водную магию. — Анна-Мари лучше всех знала, что Люсиана невиновна и не может использовать магию. Это была её последняя, непогрешимая, железная защита... если бы она была правдой. — Кто-то применил заклинание с третьего этажа здания. Это наиболее вероятно...

— Чего Люсиана никогда бы не смогла сделать! — выпалила Луна. — Да, она может использовать водную магию, но уметь применять её с такой точностью — это совсем другое дело!

Тишина пронеслась по классу как ледяной зимний ветер.

— Люсиана, — начала Анна-Мари, — вы умеете использовать магию?

— Я, эм, ну, — залепетала Люсиана, — д-да, но я могу создать только достаточно воды, чтобы наполнить чайную чашку. Ничего на уровне...

— Вот и доказательство! — закричал парень.

— Что?! Нет, вы не слушаете меня! — закричала Люсиана.

Но рёв новых обвинений заглушил отчаянные мольбы Люсианы о невиновности. Существовала возможность: Люсиана могла применить заклинание. Этого было достаточно, чтобы разжечь массовую истерию, которую даже Анна-Мари была бессильна контролировать.

Её внимание переключилось на единственного ученика, стоящего в стороне и наблюдающего за хаосом: Оливию Ринкот’дор. Оливия, которая никогда не испытывала особой симпатии к Люсиане. Она должна была ухватиться за такую лёгкую возможность, чтобы досадить своей сопернице, но вместо этого она просто стояла, её веер скрывал любые эмоции, которые могли выдать её губы. Чего она ждала? Идеального момента, чтобы нанести последний удар?

Значит, это ты, Оливия. Ты Завистливая Ведьма. То, что случилось со мной, должно было случиться с тобой, но вот мы здесь. Но подожди. Если она Завистливая Ведьма, а я жертва, то кто тогда?..

Кто была злодейкой?

Оливия щёлкнула веером. В тот же миг наступила тишина, и все глаза обратились к ней. Толпа расступилась, чтобы позволить ей медленно, неторопливо приблизиться к Люсиане.

Наконец, решительно, она ткнула веером в нос Люсианы. Анна-Мари была ошеломлена. Неужели? Но как?

— Я поняла, — торжественно объявила дочь герцога. — Сначала вы напали на наш прославленный класс, класс А — лучших по успеваемости. Затем вы напали на его учеников, самых успешных из нас. А теперь, леди Радлберг, вы обратили свой гнев на леди Виктиллиум. Потому что разделить с ней внимание на Весеннем балу вам было недостаточно, так ведь?

Не может быть, возмущалась Анна-Мари. Она знала этот монолог. Каждое слово. Это буквально не может быть! Как это возможно?

— Наконец-то правда выходит наружу, — продолжала Оливия. — Именно зависть вдохновила ваш ошибочный поиск мести. Вот почему вы совершили такие гнусные, постыдные поступки против своих ярких и успешных сверстников! Если у вас осталась хоть капля достоинства, вы признаете свою вину и искупите свои преступления!

Да, да, вот она! Говорит все мои чёртовы реплики! Что происходит?!

Это обличение, каждое произнесённое слово, было взято прямо из уст злодейки. Помехи героини. В игре именно тогда Кристофер вмешался бы и публично отверг такие беспочвенные клеветы, но всё пошло не по плану. Никто не осмелился заговорить.

Оливия — злодейка? Тогда кто же тогда Завистливая Ведьма?!

Тайны за тайной.

Придя в себя, Кристофер выполнил свою роль, успокоив панику. В конце концов. Но Люсиана была в плохом состоянии. Возможно, в худшем.

***

В тот день Люсиана вернулась в свою комнату рано, пропустив факультатив. Мелоди и Мика, услышав о событиях дня, отпросились с работы у Лекта, чтобы быть со своей госпожой.

Люсиана поставила чашку фирменного чая Мелоди и вздохнула:

— Почему эти вещи продолжают случаться?

Единственным утешением было то, что завтра у неё выходной. Скоро она сможет оставить это позади и перезарядиться с семьёй, или так надеялась Мелоди. Втайне горничная винила себя. Что это за сопровождающая, если она не может быть рядом со своей госпожой, когда та больше всего в ней нуждается? Мика разделяла разочарование Мелоди в своём бессилии. В конце концов, она пришла в Королевскую академию именно для того, чтобы предотвратить это.

Стать самой совершенной горничной в мире сейчас похоже на несбыточную мечту. Каждый раз, когда Мелоди приближалась к своей цели, что-то отбрасывало её на два шага назад. Подбадривание Люсианы и согревание её сердца вывели Мелоди на правильный путь, но теперь, похоже, уныние снова тяжело легло на плечи её госпожи. Неужели я просто вообразила весь этот прогресс?

— Мисс Мелоди, я закончила приготовления к отъезду, — сказала Мика.

— Спасибо, Мика. Мы идём, миледи?

— Наверное, — сказала Люсиана. — Дай мне только допить чай.

Через несколько минут Люсиана последний раз поставила чашку.

— Позвольте мне, — сказала Мика.

— Спасибо, — ответила Люсиана.

Юная горничная приветливо улыбнулась, затем вышла с чайным сервисом. Как только она закончит мыть посуду, они отправятся в путь.

Я надеюсь, это поможет ей отвлечься, молилась Мелоди.

— Поток — Fare Acqua. — Люсиана лениво протянула руку. Маленький пузырёк воды, едва достаточный, чтобы наполнить чайную чашку, танцевал на её кончиках пальцев. — Они просто не слушают. Это не могла быть я, но никто не верит мне. Даже Луна не смогла их убедить.

— Она звучит как очень хороший друг. Мне, к сожалению, не удалось увидеть её с первого дня, — сказала Мелоди.

— Она такая добрая. Она не переставала извиняться за то, что оставила меня, чтобы вернуть эту книгу, и теперь мне жаль, что она так сильно расстроена. Иногда я боюсь, что она слишком добрая.

— Книга? Какую книгу она возвращала?

— “Основы магии для детей”. Мы разговаривали во время обеда, и она забыла, что срок сдачи сегодня. Так что теперь есть период времени, когда я была одна, и люди думают, что именно тогда я совершила это. Мелоди? Почему ты так на меня смотришь?

Глаза горничной расширились:

— М-миледи, — пробормотала она, — что вы сказали?

— Хм? Луна оставила меня, потому что ей нужно было вернуть...

— Не эту часть. Как называлась книга?

— Эм, “Основы магии для детей”. Ты помнишь эту книгу, да?

Мелоди бросилась в свою комнату, порылась в вещах, затем поспешила обратно с книгой в руках.

— Да, это она, — сказала Люсиана.

Она действительно держала “Основы магии для детей”, но что-то не сходилось.

— Лект взял её в библиотеке не так давно, — сказала горничная. — В библиотеке есть только один экземпляр, миледи.

Люсиана моргнула:

— Но это... Когда ты говоришь “не так давно”, ты имеешь в виду сегодня? После того, как Луна вернула её?

Мелоди покачала головой:

— Нет, миледи. Лект взял её для меня пять дней назад.

Её госпожа не понимала. Возможно, отказывалась понимать:

— Н-но Луна только что вернула её сегодня. Она сказала мне. Она...

— Вы видели книгу у неё в руках, миледи?

— Нет, — тихо призналась она. Краска отливала от её лица. Что это значило?

— Леди Луна свидетельствовала в вашу пользу. Так?

— Д-да! Она свидетельствовала!

— Но она также лишила вас алиби, которое могло бы доказать вашу невиновность, — сказала Мелоди. Люсиана не ответила. — Леди Анна-Мари сказала, что преступление, скорее всего, было совершено с помощью водной магии. Я правильно понимаю, миледи?

— Д-да.

— Согласно вашему рассказу, леди Луна затем снова пришла вам на помощь, заявив, что это было бы для вас невозможно. Но не без того, чтобы сначала объявить, что вы, в сущности, умеете использовать водную магию.

Сердце Люсианы билось тяжело и быстро, эхом отдаваясь в ушах вместе с неизбежными выводами. Луна...

Мелоди не доставляло удовольствия излагать свои доводы таким образом. Она не гордилась своей способностью делать выводы в таких обстоятельствах, но логическая цепочка была ясна, и она должна была довести её до конца. Как бы больно это ни было.

И Люсиана знала это.

Именно мой потерянный карандаш впервые бросил на меня тень подозрений, сказала рациональная сторона Люсианы. Как я его потеряла? Могла ли Луна украсть его, чтобы оставить на месте преступления?

У тебя нет причин так думать! возражала её эмоциональная сторона.

Кто обнаружил закономерность во втором инциденте? парировал разум. Тогда люди действительно начали указывать на меня пальцем. Это было самым важным фактором. А теперь этот последний инцидент. Кто всегда предшествует взрывам? Кто всегда каким-то образом делает всё...

— Это неправда! — закричала она.

— Миледи...

Люсиана съёжилась на полу и зажала уши руками. Но она не могла заглушить голоса. Она знала, что не может. С семенами сомнения, посеянными, всё, что Люсиана могла делать, — это смотреть, как они растут и растут, пока она не сможет избавиться от них, так или иначе.

— Прошу прощения. Я не хотела так долго, — сказала Мика, возвращаясь. — Мы можем отправляться, когда будете... готовы.

Она взглянула на Люсиану, съёжившуюся на полу, затем перевела взгляд на Мелоди. Её наставница не стала вдаваться в подробности, но боль в её выражении лица говорила сама за себя.

Люсиана медленно поднялась на ноги, уставившись в потолок, затем тяжело выдохнула:

— Мы не уезжаем.

— Миледи? — сказала Мика. — Вы не поедете домой?

— Не на этой неделе. Мне нужно кое-что сделать.

— Миледи, — выдохнула Мелоди.

Слёзы застыли в уголках глаз Люсианы, но она не позволила им упасть. Не сейчас. Не пока она не узнает правду:

— Мика, напиши письмо в имение, сообщи родителям, что я не приеду. Мелоди, я хочу, чтобы ужин сегодня был лёгким. Я лягу спать пораньше.

— С-сейчас, миледи, — заикаясь, сказала Мика, всё ещё не понимая, что происходит.

— Да, леди Люсиана. — Мелоди, однако, поклонилась без вопросов.

Мелоди колебалась, стоит ли высказывать своё мнение, но в итоге сдержалась. Её госпожа несла в себе решимость, в которую горничной не стоило вмешиваться.

**

Примечания переводчика

Инвидия (лат. Invidia) - богиня и олицетворение зависти, ревности и злобы в римской мифологии. Также может означать просто переводиться как зависть.

**

Шуточки переводчика

Значит, это ты, Оливия. Ты Завистливая Ведьма. То, что случилось со мной, должно было случиться с тобой, но вот мы здесь. Но подожди. Если она Завистливая Ведьма, а я жертва, то кто тогда?..

Кто была злодейкой?

Клавдия: А? Почему все смотрят на меня?

**

— Чего Люсиана никогда бы не смогла сделать! — выпалила Луна. — Да, она может использовать водную магию, но уметь применять её с такой точностью — это совсем другое дело!

[[image:/storage/reader-images/2581bf1aa6477fcf167d2c1cea4a457d3f76d51b.jpg]]

----------

Пути разошлись

Той же ночью, прямо по соседству, Саша расчёсывала волосы своей госпожи.

— Спасибо, Саша, — сказала Луна. — Достаточно.

— Конечно, миледи. Могу я спросить, каковы ваши планы на завтра?

— Ну, похоже, я забыла кое-что в классе. Я собираюсь встать пораньше, чтобы зайти и забрать это.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы так беспокоились, миледи. Мне связаться с академией и забрать это вместо вас?

— В этом не будет необходимости, спасибо. Теперь, думаю, мне стоит лечь пораньше, если я собираюсь выйти в разумный час.

— Да, миледи. — Саша с реверансом удалилась и тихо прикрыла за собой дверь. Она тихо вздохнула, убедившись, что её не подслушивают.

— Что случилось? — спросил Блиш с каменным лицом.

Саша вздохнула снова. Громче на этот раз:

— Ничего. Это ничего.

Блиш не думал, что это ничего. Это точно не выглядело как ничего.

Саша задержалась перед дверью, бессмысленно глядя на неё. Что-то изменилось в моей госпоже. Я не могу понять, но она сама не своя. Боже, как бы мне хотелось понять.

***

Луна, оставшись одна, бросила взгляд в тёмный угол у своей кровати. Он был маленьким, едва ли достаточно большим, чтобы вместить тень, которая его определяла. И всё же из него появился парень, словно выскользнув из самой тьмы, стеная и хватаясь за грудь.

Луна холодно посмотрела на него:

— Моя потеря — твоя боль. Иронично, не правда ли?

Из тела фиолетоволосого парня вырвалась тёмная дымка. Ослабленная, она не могла полностью подчинить этот субъект. Бьорк сопротивлялся. Он устал быть рабом, подчиняться высшим силам, пачкать руки за других, терпеть побои за них. Он будет управлять своей собственной судьбой.

Но даже крупица силы Повелителя Тьмы была огромна, и борьба с ней разрушала тело Бьорка. Он проигрывал битву.

Он рухнул на пол. Луна приблизилась, когда он корчился, протягивая ладонь. Та же тёмная дымка, заимствованная сила Повелителя Тьмы, сочилась из её тела.

— Этот сосуд выдержит. С небольшой помощью, — сказала она.

Бьорк издал беззвучный, гортанный крик, когда дымка окутала его. Постепенно она исчезла, как и свет в глазах Бьорка. Спокойствие вернулось, и в конце концов, бесстрастно, Бьорк поднялся на ноги.

— Завтра я получу то, что было обещано. Ты это обеспечишь, — сказала Луна.

Бьорк ничего не сказал, безмолвно отступая обратно в тени.

— Завтра, Люсиана. Завтра... — задумчиво произнесла Луна.

В её спальне погас свет.

***

На следующее утро Люсиана навестила Луну. К сожалению, она застала Луну отсутствующей. По-видимому, Луна забыла что-то в их классе и пошла за этим.

— Позвольте мне сопровождать вас, миледи, — взмолилась Мелоди.

— Нет. Я пойду одна.

— Но, миледи!

— Всё будет хорошо. Обещаю. Я просто хочу поговорить. Я должна узнать правду, и если это то, чего я боюсь, я должна знать почему. Ты не понадобишься.

Мелоди скрипнула зубами за плотно сжатыми губами. Это были те самые слова. Она должна была уважать желания своей госпожи, чтобы не стать обузой — худшим, чем может быть слуга.

— Я скоро вернусь, — сказала Люсиана.

— Д-да, миледи, — неловко ответила Мика.

Настроение Мелоди оставалось решительно подавленным:

— Да, миледи.

Люсиана ушла.

В этот день академия была тиха. Обычно все двери были заперты, когда занятия не шли, но Люсиана с удивительной лёгкостью прошла в класс А.

И она была там.

— Луна.

Луна поприветствовала подругу, как всегда:

— Доброе утро, Люсиана. — С улыбкой.

Но это была не та улыбка, которую знала Люсиана. Это была не та улыбка, которую она узнавала. Изменилась ли она? Или изменилась Люсиана? Она не могла сказать.

— Я должна кое-что спросить у тебя, Луна.

— Скажи, ты помнишь порядок, в котором нас объявляли на Весеннем балу? В частности, когда назвали моё имя?

— Что? Я не...

— Я и не думала, что ты бы помнила. — Луна хихикнула. — Это было прямо перед тобой, глупышка. — Люсиана ничего не сказала. — Это не твоя вина. Кто запомнит такую обычную, как я? Но давай не будем обманывать себя. Я могла бы быть третьей, или второй, или первой, и всё равно осталась бы незамеченной. А после твоего выхода? Боже, меня как будто не существовало. — Ещё один смешок. Искренний, как будто над шуткой. — Я думала, ты самая красивая девушка в мире, знаешь. Такая идеальная и прекрасная, и, ну, ты была Принцессой-Фейри, в конце концов. Если мне суждено было проиграть кому-то, то хотя бы тебе. — Она усмехнулась. — Я пыталась. Я правда пыталась оставить всё как есть. Но я не могла. Я завидовала.

— Луна...

— Я занималась часами. О, бессонные ночи. Но ты снова победила меня. Экзамены не стали моим шансом. — Она начала ходить по комнате. — Я всегда восхищалась лордом Максвеллом, но он пригласил тебя в студенческий совет. Это тоже был не мой шанс.

— Луна, я предложила твою кандидатуру.

— О, и как я была польщена, — насмешливо сказала Луна. — Я, должно быть, кажусь тебе такой несчастной.

— Я никогда так о тебе не думала!

— Мы равны, ты и я. Дочери графов. Но твоя семья владеет землёй, а мы обязаны своим статусом должности. Этого достаточно, чтобы ты была лучше, я полагаю. У меня нет надежды и здесь, потому что мы — дворяне мантии, а Недознать, возможно, и посмешище, но у них есть феод. — Её хихиканье переросло в издевательский смех. — Это никогда не кончается.

— Луна! Откуда это? Разве мы не подруги? Я думала, мы сразу нашли общий язык. — У Люсианы сжалось сердце, когда Луна не ответила. — Луна?

— Да. Полагаю, мы нашли общий язык. Ты мне нравилась. Очень. Это я не могу отрицать. Но с каждой долей привязанности я испытывала зависть в равной мере. Каждый момент любви был омрачён чистой... кипящей... ненавистью!

Внезапно из Луны вырвалась тёмная энергия.

— Это... мана?! — ахнула Люсиана. — Эта сила!..

Волны магии исходили от Луны, такие концентрированные, что Люсиана могла видеть их колебания в воздухе и чувствовать, как они обрушиваются на неё. Поднялся вихрь, разбрасывая парты и стулья по комнате. Люсиана пригнулась и увернулась от летящей мебели.

Луна безумно расхохоталась:

— Да! Да! Это всё, чего я когда-либо хотела! Моя зависть, мой гнев, моя ненависть — они стали моей силой! С ними я наконец смогу получить то, что всегда хотела. Мир без тебя!

Трещины покрыли стены. Пол угрожал расколоться. Даже потолок стенал и скрипел, пока вся комната, казалось, не собиралась разлететься на куски. Это была уже не Королевская академия, а бесконечная, бездонная тёмная пустота.

— Тебе некуда бежать, Люсиана. Ты моя! — Луна выбросила руку вперёд, шар тёмной энергии сгущаясь перед её ладонью. Он потрескивал и вспыхивал, словно сила жаждала свободы, становясь слишком большой для удержания.

Люсиана не могла представить разрушений, которые могла бы причинить эта сила, если бы вырвалась на свободу:

— Остановись, Луна! Пожалуйста!

— Наконец-то я могу искренне сказать, что счастлива. Прощай, мой друг. Сегодня мои страдания умирают от моей руки! — Безумная усмешка исказила её лицо.

В одном глазу блеснула одинокая, дрожащая слеза.

— Луна!

Шар энергии вырвался на свободу и поразил свою цель. Пульсирующая вспышка тьмы поглотила фальшивый мир, искажая реальность и угрожая прорваться в физический мир.

Люсиана исчезла.

— Прощай. Наконец-то я... Что?

Невероятно, Люсиана стояла точно там же, где и раньше, определённо живая. Никто из них не знал, что они только что видели. Луна, полностью уверенная в своей победе, была совершенно ошеломлена. Люсиана, полностью уверенная в своей смерти, была совершенно ошеломлена тем, что у неё вообще есть глаза, чтобы видеть это зрелище.

Люсиана пришла в себя первой. Она осмотрела себя, потянула за рукава, похлопала по юбке. Затем кивнула:

— Ладно. Очевидно, этого было недостаточно, чтобы разнести меня на кусочки. У меня даже ни царапины нет. До кусочков ещё далеко, я думаю.

— Ч-что это значит?

Губы Люсианы изогнулись в наглой, самоуверенной усмешке:

— Я скажу тебе, что это значит. Это значит, что я не одна, и вся моя бравада о том, что я пришла сюда одна, была напрасна.

— Ты несёшь чушь! — взревела Луна. Этого не должно было случиться.

— Я выслушала тебя, Луна. — Выражение лица Люсианы стало серьёзным. Она сжала кулак и прижала его к сердцу. — Но теперь моя очередь говорить. Честно говоря, я не настолько снисходительна и не в том настроении, чтобы ждать твоего согласия. — Она смело шагнула вперёд. Луна отступила на такое же расстояние. — Итак, хорошо. Если ты хочешь так, значит, я буду говорить на твоём языке, но надеюсь, ты понимаешь, во что ввязываешься. — Она выбросила кулак вперёд. — Потому что Люсиана Радлберг никогда не отступает!

***

Тем временем, вдалеке от этой битвы в стиле сёнэн-манги...

— Мисс Мелоди! Мисс Мелоди, листья!

— А? О! — Пытаясь отвлечься от мыслей о своей госпоже, Мелоди готовила чай, хотя и довольно неумело. Заверяю вас, ронять чайные листья на пол не было секретным горничным приёмом для добавления аромата. — Боже, какая трата.

Мелоди выбросила испорченные листья в мусорное ведро.

— Я думала, их можно использовать для уборки, — пробормотала Мика.

— Хм? О, ради всего святого!..

Было слишком поздно. Они принадлежали теперь сору.

Наша героиня немного свихнулась. Свихнувшаяся горничная, если хотите, подумала Мика.

То, что её собственная госпожа назвала её “ненужной”, сильно повлияло на психическое состояние Мелоди, и она вернулась к образу рассеянной, неуклюжей героини из далёкого прошлого.

Всё это оставляло Мику обеспокоенной. Сегодня, должно быть, день битвы с боссом.

Вполне вероятно, что на данном этапе Завистливой Ведьмой была Луна Инвидия. Люсиана, замена героини, идущая разбираться, могла означать только одно: она направлялась прямо к кульминации арки. Всё должно было начаться с словесного столкновения, и как только Завистливая Ведьма понимала, что игра раскрыта, конфликт перерастал в бой. В игре конфликт разворачивался на публике, но в этой версии, скорее всего, этого не произойдёт. Мелоди, сопровождающая Люсиану, была бы верна оригиналу, но этот поезд уже ушёл.

Её сочли ненужной — в ущерб её психическому благополучию.

Крик вырвал Мику из задумчивости. Мелоди споткнулась о подол собственной юбки. После того как она заслужила репутацию всесовершенной, всемогущей горничной из горничных, это было меньше похоже на грациозное падение и больше на неловкое пикирование носом.

Мика прекрасно знала о способностях Мелоди, увидев их в имении. Её характеристики, вероятно, были максимальными, если Мелоди не была на максимуме от одних лишь навыков. Как ей удалось достичь таких высот, Мика не могла понять, но этот талант был причиной того, что Мика не протестовала против решения Люсианы оставить Мелоди.

Магия на форме Люсианы защитит её, что бы ни случилось. Но поскольку у Люсианы не было средств для контратаки, Мика задавалась вопросом, закончится ли битва когда-нибудь. Сюжет, возможно, сделал Люсиану героиней ради продолжения; но тем временем настоящая героиня со всей реальной силой была слишком занята, будучи свихнувшейся горничной и залечивая ушибленные колени, чтобы вести этот мир к счастливому концу. Как бы мир справился без неё? Определённо не хорошо, если Мелоди не сможет взять себя в руки.

Мика чувствовала нерешительность Мелоди. Она стояла на распутье, но отказывалась идти по любой из дорог. Это не могло продолжаться. Пока героиня не сделает свой выбор, мир будет стоять на месте… или хуже.

Мелоди поднялась на ноги, потирая ушибленные места:

— Мика?

Мика приблизилась:

— Каков план?

— План? Ты слышала, что сказала наша госпожа.

— Я слышала. Леди Люсиана сделала свой выбор. Но это не то, о чём я спрашивала. Каков ваш выбор, мисс Мелоди? Что бы вы хотели сделать?

Мелоди отшатнулась. Та ли это Мика?

— Но наша госпожа сказала...

— Я знаю, что сказала наша госпожа. Я спрашиваю, что бы вы хотели сделать. У нас есть инструкции ждать её возвращения. Вы примете их? Пойдёте за ней? Или сделаете что-то совершенно другое? Выбор за вами, мисс Мелоди.

— Выбор... за мной.

Неважно, кто будет заменой, подумала Мика. Роль мисс Мелоди никогда не изменится. Пока она владеет силой Святой, она может носить униформу скромной горничной, но она всё равно останется единственной и неповторимой героиней. Судьба нашей госпожи, судьба сюжета — судьба самого мира лежит на её плечах! Убеждённость Мики оставалась твёрдой, несмотря на отсутствие доказательств. Всё начинается и заканчивается тобой, Мелоди. Так что сделай свой выбор!

— Вы горничная, и ваша госпожа нуждается в вас, — сказала Мика. — Теперь, как вы можете быть ей полезны?

— Моя госпожа...

— Что вы сделаете для неё? Пришло время решать, мисс Мелоди!

— Я...

Мелоди сделала свой выбор.

***

— Прошу прощения, господин, но я должна попросить вас подняться и уйти. Мне нужно убрать эту комнату.

— Я знаю нескольких горничных, которым не понравилось бы то, как ты разговариваешь, Паула.

Лект отдыхал в своей резиденции, в полной мере используя свой выходной. Немного слишком полной, его горничная на все руки подумала, с уборочными инструментами в руках.

— Не заставляйте меня применять к вам суровые меры воспитания. Мне не улыбается быть вашей матушкой, — одёрнула Паула. — А теперь вставайте!

— Как бы я ни восхищался твоим сильным характером, иногда я хотел бы, чтобы ты проявляла немного... сдержанности.

— Что это вообще такое?

Простая деревянная дверь внезапно возникла на периферии их поля зрения.

Она открылась.

— Прошу прощения, но нет времени объяснять! Лект, мне нужна ваша помощь! — сказала Мелоди.

— Идеальный момент, Мелоди, — сказала Паула. — Он весь твой. Пока-пока! Счастливого пути! Вперёд, господин!

— Что? Теперь что—Подожди! Остановись! Постой... Мелоди! — залепетал Лект. — Не нужно дёргать! Я иду!

— Хорошо повеселитесь! — Дверь захлопнулась, когда они прошли сквозь неё, и Паула вздохнула. — Ладно. На чём я остановилась?

Горничная продолжила свой день без лишних мыслей.

Мелоди сделала свой выбор — обратиться за помощью. Отовсюду, где знала.

***

Анна-Мари была одной из немногих, кто остался в кампусе в эти выходные. Она анализировала всё, что знала об Инциденте с Завистливой Ведьмой, вместе с Кристофером, который снова прокрался к ней.

— Значит, дочь герцога Ринкот’дора не была виновницей. Она была злодейкой, — подвёл итог Кристофер. — Она поменялась ролями с тобой, да?

— Судя по её монологу после инцидента с водой, да, — сказала Анна-Мари. — Это звучит глупее, когда это произносит оригинальная Анна-Мари, надо признать. Она должна быть глупой, вспыльчивой, почти комичным персонажем.

— Ух ты. Я бы заплатил, чтобы увидеть тебя в этой роли.

— Конечно. Это будет стоить тебе руки и ноги. Буквально.

— Я тебе уже говорил, что ты начинаешь меня пугать?

Анна-Мари перебирала факты в голове. Оливия была более чем невиновна, но тогда кто был настоящей Завистливой Ведьмой? Несомненно, именно сила Ведьмы заставила людей ополчиться против Люсианы.

В игре чёрный дождь идёт и промывает мозги всем в Королевской академии, но эффект незначительный. Те, у кого есть определённая степень магического таланта, могут сопротивляться ему, поэтому это не сильно влияет на руководство школы, но заставляет всех остальных чувствовать себя более склонными указывать пальцем. На Люсиану, конкретно. Но как тогда это повлияло на Оливию? Она могущественный маг. Неужели она просто так сильно ненавидит Люсиану, совершенно независимо от влияния Повелителя Тьмы?

Используя оригинальный сюжет в качестве основы, Анна-Мари могла предположить, что настоящая Ведьма будет в классе А.

Она в сотый раз просматривала список студентов. Их подозреваемая, вероятно, была блондинкой, и она должна была уметь управлять водной магией. Ей понадобилась бы причина ненавидеть замену героини, что подразумевало какую-то связь с Люсианой. Это был самый важный фактор, более важный, чем цвет волос, магические способности или что-либо ещё — Завистливая Ведьма должна была завидовать Люсиане. Без зависти сердце не треснет, и Повелитель Тьмы не сможет его заполнить.

Анна-Мари медленно провела пальцем по списку имён. Она остановилась:

— Луна Инвидия, — прочитала она вслух.

Она подходит, поскольку связана с Люсианой, но они лучшие подруги. Она всегда первая приходит на помощь. И всё же...

Чаще всего защита Луны только ослабляла позиции Люсианы. Вспоминая все инциденты, попытки Луны оправдать Люсиану неизменно её же и подставляли.

— Луна? — переспросил Кристофер. — А что с ней? Ну, если мы говорим о сёдзё-тропах, она была бы нашим главным подозреваемым. Это всегда лучшая подруга главной героини оказывается тайным лидером всей травли. И есть та сцена, где она говорит: “Я никогда тебя не любила! Мы никогда не были друзьями!” Понимаешь, о чём я, Анна?

Впервые Анна-Мари не чувствовала желания откусить ему голову за такие замечания. В словах придурка был смысл. Женщины могут быть жестоки друг к другу. Она могла подтвердить это сама.

Как раз в этот момент кто-то постучал в дверь:

— Прошу прощения, что беспокою вас, миледи, — позвала Кларис. — У вас есть минутка?

— Да?

— Горничная на обучении из дома Радлбергов просит о встрече с вами.

— Горничная на обучении? Не Люсиана?

— Мне сказали, это касается Люсианы. Девочка говорит, что это очень важно.

— Важно? — Брови Анны-Мари нахмурились. Она взглянула на Кристофера и указала вверх, жестом приказывая ему спрятаться в их секретном проходе. — Впусти её, пожалуйста.

Она быстро подготовила гостиную в соседней комнате, чтобы принять девочку, и затем та вошла.

— Б-большое спасибо, что удостоили меня аудиенции, миледи. Для меня ч-честь познакомиться с вами, — сказала девочку.

— Не беспокойся. Могу ли я предложить тебе чаю? Пожалуйста, садись.

— Вы слишком добры, миледи, но боюсь, время не ждёт. Простите, если я опущу формальности ради срочности.

— Понимаю. Продолжай.

Там, в общежитии Анны-Мари, произошла судьбоносная встреча. Асакура Анна, Курита Хидэки и Курита Майка невольно оказались в одном месте. Как жестоко, что им не хватало времени, чтобы осознать это.

Мика объяснила всё, что могла, о ситуации с Луной. Как защита Луны всегда подставляла Люсиану, как поход в библиотеку в день инцидента с водой был откровенной ложью и как она выбрала именно следующий день, выходной, чтобы вернуться в класс. Наконец, Мика поделилась тем, что Люсиана пошла противостоять ей.

— Моя госпожа велела нам ждать её, но мы просто места себе не находили от беспокойства, — сказала Мика.

Мелоди предложила творческое решение. Она отказывалась ждать, но также отказывалась прыгать, не посмотрев. Были и другие, кто мог сделать то, что не могла она. Поэтому она поручила Мике просить помощи у Анны-Мари, которая жила этажом выше.

Это был выстрел наугад в день, когда большинство студентов уехали домой. Анна-Мари тоже могла быть дома с семьёй, но в тот день удача была на стороне горничных Радлбергов.

Странно, подумала Мика. Я думала, Анна-Мари Виктиллиум должна быть глупой, как кирпич.

Зайдя в тупик с Мелоди, Мика оставила надежду на то, что кто-то ещё с Земли обитает в этом мире. Мысль о том, что могли быть и другие, подобные ей, даже не приходила ей в голову, когда она стояла в комнате Анны-Мари.

Анна-Мари вскочила:

— Я выхожу, Кларис.

— Да, миледи, — ответила её фрейлина. — Мне сопровождать вас?

— Не нужно. И, пожалуйста, подготовь всё быстро. Это может быть экстренная ситуация.

— Похоже на то. — Дверь в гостиную щёлкнула, и вошла величественная фигура. Мужчина, не меньше.

— В-Ваше Высочество! Но это женское общежитие! — взвизгнула Кларис. Мика тоже вытаращила глаза. — Вы не обручены! Это скандал! Это!..

— Кларис, — отрезала Анна-Мари. Её глаза могли пронзить сталь, и они мгновенно заставили фрейлину замолчать. — У нас нет проблем, не так ли?

Кларис замерла, прежде чем в конце концов сделать реверанс:

— Я унесу это в могилу, миледи.

— Прекрасно. Спасибо, Кларис. Это касается и тебя, Мика.

У юной горничной спина выпрямилась, как доска:

— Д-да, миледи! — Мир высшего общества был поистине требовательным.

— Всё может стать опасным, — сказал Кристофер. — Ты не против?

— Вовсе нет, — ответила Анна-Мари.

Принц достал серебряный кинжал, поднял его и произнёс:

— Творение — Alchemy!

Различные серебряные предметы в гостиной разошлись по невидимым швам и собрались вокруг кинжала, удлиняя его до прочного длинного меча.

Мика смотрела с благоговением:

Ух ты! Я не знала, что принц умеет это делать! Представьте, если бы он был старшим братом!

Увы, она могла только представить. В настоящее время семейного сходства было очень мало.

— Я ухожу, — сказал Кристофер.

— Я догоню, как только подготовлюсь, — сказала Анна-Мари. — И передай лорду Максвеллу. Чем больше, тем лучше, в конце концов. Он должен быть в комнате студенческого совета.

— Сделаю. — Кристофер распахнул окно. Мика задумалась, зачем.

— Ой, ой, ой! — закричала Мика, когда принц Кристофер выпрыгнул прямо из окна. С третьего этажа. — Что он?!. Он... Он идёт по воздуху!

Она подбежала к окну, чтобы посмотреть, как он мягко спускается на землю по невидимым ступеням. Вот это мужчина! Совсем не похож на моего старшего брата!

Увы! Она могла только представить. В настоящее время семейного сходства было очень мало.

— Всё. Я готова. Остальное предоставь нам, Мика. — Анна-Мари, переодевшись из простой одежды в форму, подошла к тому же окну и: — Лёгкий шаг — Airstep.

Сжимая воздух вокруг своих ног лишь на мгновение, Анна-Мари и Кристофер могли эффективно прыгать в воздухе. Это было ещё одно заклинание их собственного изобретения, и оно очень пригодилось в ситуациях, когда вертикальное перемещение было проблемой.

Анна-Мари тоже благополучно приземлилась снаружи и бросилась бежать.

Кто эти люди? Люди, которым мисс Мелоди доверяет помочь нашей госпоже, наверное. Эм, всё верно, я всё ещё на работе! Сказав быстрое спасибо Кларис за понимание, Мика бросилась в класс. Он будет там! Я знаю, что будет! На этот раз ты не уйдёшь, Бьорк Квишель! Она вспомнила их последнюю встречу, боль, которая сковала его. Повелитель Тьмы ослабевает. Они не едины, а это значит...

Его можно спасти. Она могла спасти его.

Мика покинула общежитие и полетела к кампусу.

***

— Честно говоря, за кого вы меня принимаете? — в отчаянии воскликнул Максвелл.

— За быстрого друга, моего близкого товарища!

— Ваша поддержка всегда была благом, лорд Максвелл.

Максвелл попытался и не смог нахмуриться. Он (против своей воли), Кристофер и Анна-Мари стояли у двери в класс А, хотя эта дверь, казалось, не собиралась открываться.

— Похоже, мы зашли в тупик, Ваше Высочество, — сказал Максвелл. — Возможно, это барьер?

— Возможно, но выдержит ли он мой клинок?! — Кристофер наполнил свой серебряный меч маной и вонзил его в упрямую дверь. Чёрный свет вспыхнул, когда клинок столкнулся с каким-то тёмным, потусторонним материалом, более прочным, чем железо. — Это не сработало.

— Битва уже началась, — пробормотала Анна-Мари. — Люсиана...

Странность участия Кристофера и Анны-Мари во всём этом не ускользнула от внимания Максвелла:

— Вы оба кажетесь пугающе осведомлёнными о текущей ситуации. Мне обидно. Я думал, между друзьями нет секретов.

Максвелл принадлежал исключительно этому миру. Он не был перерождён и, вероятно, не понял бы и половины того, что тяготило сознание Кристофера и Анны-Мари, несмотря на вспышки Кристофера, которые он упорно игнорировал.

Придёт время, когда возникнет настоящая опасность. Конфликт, с которым они столкнулись сейчас, служил тому доказательством. Если Кристофер и Анна-Мари хотели иметь Максвелла на своей стороне, когда появится настоящая угроза, им придётся сказать ему правду... когда-нибудь.

— Мы расскажем вам всё. Скоро, — сказала Анна-Мари. — Как только мы оставим это позади.

— Полагаю, это справедливо, — сказал Максвелл. — Я сосредоточусь на текущей задаче, но я возьму с вас слово.

— Мы не получаем удовольствия от секретности, друг, — добавил принц. — Смотри! Барьер!

Тёмный материал, охраняющий дверь, внезапно треснул. Серебряная линия пересекла барьер, распространяясь, как паутина, и ослабляя его защиту.

— Откуда это? — сказала Анна-Мари.

— Кто бы это ни делал, мы должны им. Теперь наш шанс! — сказал Кристофер.

— Надеюсь, мне не нужно напоминать вам двоим, что спасение того, кто внутри, — наша главная цель, — сказал Максвелл.

Я не позволю никому пасть. Не в моём мире, решила Анна-Мари. Трагедии не будет!

— Барьер пал! — закричал Кристофер. — Вперёд!

**

Шуточки переводчика

Луна:

Скажи теперь

Скажи мне точно,

Как всё это понять?

Какой-то странный зверь

Живёт внутри меня.

**

— Я выслушала тебя, Луна. — Выражение лица Люсианы стало серьёзным. Она сжала кулак и прижала его к сердцу. — Но теперь моя очередь говорить. Честно говоря, я не настолько снисходительна и не в том настроении, чтобы ждать твоего согласия. — Она смело шагнула вперёд. Луна отступила на такое же расстояние. — Итак, хорошо. Если ты хочешь так, значит, я буду говорить на твоём языке, но надеюсь, ты понимаешь, во что ввязываешься. — Она выбросила кулак вперёд. — Потому что Люсиана Радлберг никогда не отступает!

[[image:/storage/reader-images/64010d1f710268ea6de3521b681096f340a544cc.jpg]]

**

То, что её собственная госпожа назвала её “ненужной”, сильно повлияло на психическое состояние Мелоди, и она вернулась к образу рассеянной, неуклюжей героини из далёкого прошлого.

[[image:/storage/reader-images/02a9adb6761b7575e3e6f1b2db42f74518119e2a.jpg]]

----------

Завистливая Ведьма против Завистливой Ведьмы

Битва Люсианы с Луной зашла в тупик. Ни одна из сторон не получила ни царапины, взрывы Луны лишь отбрасывали Люсиану назад, в то время как у Люсианы не было средств для контратаки.

Люсиана снова попыталась прорваться, и Луна выпустила очередной шар энергии. Мир содрогнулся, вспыхнул свет, и когда зрение Люсианы вернулось, она снова не продвинулась ни на шаг.

Как долго они уже были здесь?

— Это плохо, — пробормотала Люсиана. — Мы будем так продолжать вечно, если я не найду способа дать отпор.

Хотя она была неуязвима, усталость представляла собой реальную угрозу. Пока она была заперта в этом мире, она оставалась во власти Луны. В любой момент Луна могла решить, что с неё достаточно, и оставить её здесь гнить.

— Откуда у тебя эта сила?! Почему мои атаки не работают?! — прорычала Луна, запуская новую волну атак. — Ты не успокоишься, пока я не потеряю абсолютно всё, да?! Это нечестно! Это нечестно!

Тьма, поглотившая её, укрылась в каждом уголке её сердца, усиливая тихие эмоции, дремавшие там, а непробиваемая защита Люсианы лишь разжигала гноящуюся зависть ещё дальше.

— Как будто ты знаешь, что такое честно! — огрызнулась Люсиана. — Как будто ты единственная, кто когда-либо страдал!

Люсиана не собиралась это терпеть. Нечестно было то, что Луна заставляла Люсиану нести бремя всех своих мелких комплексов. И это разочарование стало ключом.

Когда эмоции закипели внутри Люсианы, сила хлынула в неё. Где-то в груди сгустилась странная, но ощутимая энергия. Она сочилась из ожерелья, которое она постоянно носила на шее. Когда она вытащила украшение из-под одежды, кольцо на конце цепочки светилось серебром.

— Это... Я помню это, — сказала Люсиана.

Около месяца прошло с тех пор, как Мелоди помогла Люсиане воспринять её ману, наполняя её магией волна за волной. В конце концов, в центре камня кольца появилась одна серебряная точка. Тогда Люсиана не придала этому значения, но теперь...

Теперь она знала, что это было.

— Сила Мелоди.

Кусочки встали на свои места. Как она не поняла этого раньше? Однажды, наполненная её маной, Люсиана почувствовала Мелоди. Она хорошо знала это ощущение. В этом кольце был тот же самый блеск.

Казалось, оно пыталось что-то ей сказать. Но что?

Пока Люсиана была отвлечена, Луна испустила гортанный крик и выпустила ещё больше шаров энергии. Люсиана поняла это слишком поздно, чтобы увернуться. Они не причинили бы ей вреда, но ей не нравилось принимать их в лоб, поэтому она бросилась в сторону.

Когда она это сделала, её ожерелье качнулось так, что кольцо коснулось одного из шаров.

— О нет! — закричала она.

Но кольцо осталось целым. Более того, оно отбросило потрескивающую сферу тьмы. Даже полностью уничтожило её.

— Что теперь?! — завизжала Луна.

Люсиана смотрела в изумлении. Возможно, это и было то, что кольцо пыталось сказать:

— Я могу дать отпор? — Кольцо засветилось чуть ярче, как будто в ответ. — Но я не хочу причинять ей боль. — Что, если кольцо ударит Луну, а не один из этих тёмных шаров? Люсиане не нравилась эта картина. Кольцо снова засветилось, общаясь, и каким-то образом Люсиана поняла. — На мой палец?

Продолжая двигаться и уклоняться от непрекращающегося шквала, Люсиана сняла кольцо с цепочки и надела его на средний палец правой руки. Оно снова засветилось, ярче, чем когда-либо, лучи сгустились в знакомую форму рядом с её ладонью. Она сжала её.

— Харисэн.

Действительно, свет материализовался в её любимое оружие, переданное Мелоди, которая научила её им пользоваться, — могущественный серебряный харисэн. Люсиана хорошо знала его. Её собственный отец мог засвидетельствовать мучительную, но удобно безвредную природу этого инструмента.

Люсиана сжала бумажный веер крепче. Это пригодится.

— Теперь я могу по-настоящему вбить это в неё, и она будет в порядке. О, как я люблю тебя, харисэн.

Луна вздрогнула, почувствовав новую уверенность в глазах Люсианы, как раз перед тем, как Люсиана бросилась на неё.

— Ты не получишь шанс использовать эту штуку! — закричала Луна.

Ещё один залп. На этот раз Люсиана не уклонялась. Грохот и вспышки были раздражающими, но пока она была в безопасности, она могла продолжать атаку. Так что она и сделала, не останавливаясь, стремясь к Луне.

Луна споткнулась и замерла. Её атаки не могли повредить Люсиану, и теперь они не могли даже удержать её. Ужас охватил её, когда она смотрела, как Люсиана бежит сквозь взрывы и толчки без единой мысли. Ей даже не пришло в голову, что она тоже могла бы убежать.

В мгновение ока они стояли нос к носу.

— Л-Люсиана!

— Лунаааа! — Люсиана подняла руки высоко вверх, затем опустила веер прямо на макушку Луны. — С меня хватит! — прорычала она.

Хлоп!

В тот же миг серебряная сила, пронизывающая каждое волокно и складку веера, рассеялась по незадачливой цели своего гнева. Сияние искало тьму внутри Луны, как хищник, вынюхивающий добычу, и Луна завыла. Свет поглотил паразита внутри неё, а затем и саму Луну. Только когда он выжег все следы Повелителя Тьмы из сердца Луны, он исчез.

Люсиана взглянула на свою руку. Харисэн тоже исчез, как и серебряная точка в её кольце. Она использовала всю силу в одном ударе.

Тёплая улыбка появилась на её губах, когда она смотрела на обычный камень ожерелья. Вся эта бравада, и всё равно ты приходишь на помощь.

Она вспомнила боль на лице Мелоди, когда Люсиана назвала её ненужной, и решила извиниться, как только вернётся домой. После того, как уладит текущую ситуацию.

Луна стояла как опустошённая. Неподвижная. Одурманенная. Отрешённая. Когда она наконец посмотрела на свои руки, она заплакала от стыда.

Горячие слёзы всё ещё текли по её щекам, когда она подняла глаза на Люсиану:

— Мне так жаль...

И затем она рухнула.

— Луна! — Люсиана бросилась к ней и поймала её. Она была совершенно безжизненной, как будто харисэн истощил само её сознание вместе с той сущностью, которая овладела ею. — Ты ранена? Что тебе нужно?

— Как?.. Как ты можешь всё ещё заботиться обо мне? После того, что я сделала с тобой. Пыталась сделать. Я хотела убить тебя, Люсиана. Я не заслуживаю твоей помощи.

— Это была не ты. Это та штука управляла тобой.

— Нет, — сказала Луна. — Это не так. Сила влияла на мой разум, это правда, но мысли, которые я думала. Чувства, которые я чувствовала. Слова, которые я говорила... Это была я.

Она была права, даже если сила усилила эти мысли и чувства. Луна действительно думала эти вещи, чувствовала эти вещи. Луна Инвидия ужасно завидовала успеху, красоте и доброте своих сверстников.

Теперь, когда она освободилась от чёрного искушения, она могла увидеть своё истинное “я” таким, каким оно было на самом деле. И это было уродливо.

Ещё больше слёз покатилось по её лицу. Я... просто отвратительна.

[[image:/storage/reader-images/4a9b9c502d0392815330a6a35d446069aa301fde.png]]

— Луна, — вздохнула Люсиана. — Думаю, мы ещё не избавились от этого монстра в твоей голове.

— Что?

— Ты имеешь право чувствовать всё это, потому что ты человек. Как и все мы. Я даже не могу сосчитать, сколько раз я завидовала тебе с тех пор, как мы подружились. Честно говоря, то, что ты никогда этого не замечала, ранит меня больше, чем всё остальное.

Луна просто моргнула, глядя на Люсиану. Она завидовала? Ей?

— О, ладно. Я всё выложу, так что слушай внимательно, — сказала Люсиана.

Люсиана начала перечислять, чем, по её мнению, её “зависть” могла поспорить с завистью Луны.

Во-первых, она восхищалась преданностью Луны. У Луны не было безумного наставника-горничной, которая следила бы за её учёбой, и она всё равно заняла десятое место на экзаменах. Люсиана восхищалась этим упорством и дала понять своей подруге, что знает об этом. Она не могла утверждать, что обладает и половиной трудовой этики Луны.

Во-вторых, её решительность. Люсиана и мечтать не могла о том, чтобы поприветствовать соседей по общежитию в первый же день занятий, но Луна бесстрашно взяла инициативу в свои руки. Люсиана ужасно завидовала этому. Она хотела бы обладать такой уверенностью, хотела бы быть светом для других, как Луна, потому что это задало тон всему первому семестру Люсианы в академии.

— В-третьих, — продолжила она, — твоя улыбка.

— Моя улыбка? — сказала Луна.

— Она такая тёплая и искренняя, и каждый раз, когда я вижу её, я не могу не улыбнуться в ответ. Честно говоря, это, наверное, самое главное. Я бы хотела уметь так улыбаться.

— Это то чему ты завидуешь?

— Это то чему я завидую. Я могла бы сказать тебе то же самое, знаешь.

— Н-но твои качества гораздо более впечатляющие, чем мои. У тебя есть гораздо больше.

— У тебя тоже много, — сказала Люсиана. — И твоих качеств более чем достаточно. Потому что то, что у тебя есть, — это то, что делает тебя Луной.

— Люсиана...

— Так что больше никаких слёз. Я хочу увидеть улыбку. Ту тёплую, искреннюю, которую я люблю — и которой я люблю завидовать. Ты можешь это сделать? — Она сама улыбнулась, тепло и искренне.

Холодное сердце Луны оттаяло:

— Хорошо, — прохрипела она. И затем она улыбнулась кривой, заплаканной улыбкой.

Я не знаю, смогу ли я так легко со всем справиться, подумала она. Но я могу попытаться.

— Люсиана. Я хотела бы начать сначала. Я хотела бы быть подругой. Настоящей...

— Бесполезно.

Даже когда Люсиана потянулась к руке Луны, реальность вокруг них треснула. Тёмная магия, создавшая это пространство, иссякала и не могла продержаться долго. Но прежде чем Луна и Люсиана смогли вернуться в класс, позади них появилась тёмная фигура.

Когда они поняли это, было уже слишком поздно.

Тёмный, туманный силуэт мальчика навис над ними, подняв клинок чистой тьмы:

— Я не нуждаюсь в использованных пешках. Сгинь.

Фигура опустила меч.

— О, нет, не так быстро! Shooting Star!

Звездообразный сгусток маны устремился к клинку, отбросив его в последний момент.

— Кристофер! — крикнул парень.

— Макс! — ответил другой, тяжело дыша.

С хореографической точностью два дворянина набросились на нападающего. Их мечи сверкнули, как лучи света, но как только они сомкнулись на оболочке Бьорка Квишеля, он отпрыгнул в сторону.

Он повернулся к ним ровно настолько, чтобы принц Кристофер и Максвелл могли увидеть пустое презрение в его взгляде.

— Вот это удача, да? — поддразнил принц.

Глаза Бьорка злобно сузились:

— Вредители.

— Эти вредители дважды сорвали твои планы. Если бы я был на твоём месте, я бы пересмотрел свой жизненный выбор.

Внутренне Кристофер дрожал. Его смелые насмешки не отражали его истинных чувств.

— Слабаки. Все вы. Вы боретесь тще... — Бьорк замер. Его глаза распахнулись, и он начал хрипеть. Он схватился за грудь, и голосом, слишком тихим, чтобы его можно было услышать, он простонал: — Я... ни перед кем... не кланяюсь!..

Как только он потерял помощь Луны, Повелитель Тьмы потерял и контроль над Бьорком, который сопротивлялся изо всех сил, ведя битву в своём сердце.

Он закричал, когда фальшивый мир разбился, вернув всех в классную комнату, затем выбросился из ближайшего окна.

Кристофер и остальная кавалерия застыли на мгновение, но быстро пришли в себя и бросились за Бьорком. Парень хорошо знал тени, однако, и ему удалось ускользнуть среди них.

**

Шуточки переводчика

Ужас охватил её, когда она смотрела, как Люсиана бежит сквозь взрывы и толчки без единой мысли. Ей даже не пришло в голову, что она тоже могла бы убежать.

Инстинкт самосохранения: Секретная техника семьи Джостар.

Луна: Эй, меня подожди!

**

Тёплая улыбка появилась на её губах, когда она смотрела на обычный камень ожерелья. Вся эта бравада, и всё равно ты приходишь на помощь.

Она вспомнила боль на лице Мелоди, когда Люсиана назвала её ненужной, и решила извиниться, как только вернётся домой. После того, как уладит текущую ситуацию.

Люсиана: Мелоди, я хочу принести извинения.

Мелоди: Ох, миледи, вы так добры... постойте, зачем вы раздеваетесь?!

Люсиана: Извинения лучше ощущаются кожа к коже, муахаха.

Мелоди: Неподобающе!

**

Люсиана сжала бумажный веер крепче. Это пригодится.

Теперь я могу по-настоящему вбить это в неё, и она будет в порядке. О, как я люблю тебя, харисэн.

[[image:/storage/reader-images/cd97aeec2d00876cc1c4c334a1266736cb1b55c5.jpg]]

----------

Сюжет в клочья

Заклинание Ovunque Porta доставило Мелоди и Лекта целыми и невредимыми на территорию Королевской академии. Они бросились к классным комнатам, вскоре нагнав отставшую.

— Мика! — позвала Мелоди.

— Мисс Мелоди! Сэр Лектиас!

Мика пересказала, как она завербовала отряд Анны-Мари, позволив Мелоди перевести дух. Но облегчение длилось недолго.

Что-то тёмное бросилось к ним со стороны классных комнат.

— Назад, вы двое! — рявкнул Лект.

Существо упало перед ними и покатилось по земле. Где-то внутри тёмной, туманной массы они могли разглядеть человеческую фигуру.

Мика ахнула:

— Бьорк Квишель!

Тёмная масса корчилась и вопила, когда парень боролся сам с собой. Его отказ уступить свою волю сталкивался с остаточной ненавистью Повелителя Тьмы, повергая его в безумие и разрывая его умственно и физически.

Всё ещё крича, неистовые остатки Бьорка бросились на Мелоди, но Лект был быстрее. Его рука с мечом двинулась в одно мгновение, и прежде чем Бьорк успел среагировать, Лект встал между парнем и горничной, выставив клинок.

Вопящий парень наступал, несмотря ни на что. Но Лект был готов. Парень дико обрушил свой сломанный клинок на рыцаря, который грациозно ушёл в сторону и перенёс вес для контратаки одним плавным движением. Его противник, очевидно, обладал силой, а также какой-то сверхъестественной мощью.

Бьорк поймал клинок Лекта рукоятью своего меча после серии судорожных движений. Против обученного рыцаря парень двигался как любитель. Он не должен был быть ему ровней, но он держался.

Лект застонал:

— Должен... держаться!

Лект напрягался при каждом ударе и парировании, атаковал он или защищался. Парень сражался со сверхъестественными силами на своей стороне, какими бы слабыми они ни были, и Лект начал сомневаться, сможет ли он победить в этой войне на истощение. Мелоди, хотя и компетентная в самообороне для целей своей профессии, была бессильна оказать ему какую-либо помощь. Мика даже не рассматривала такую возможность.

Мужчины взревели, искры танцевали на их клинках, когда они снова столкнулись.

Это не могло продолжаться вечно. Горничные лихорадочно искали что-то, что могло бы переломить ситуацию, когда Мика поняла кое-что. Подожди-ка, это начало его маршрута!

Обычно это должно было произойти во второй половине сюжета. Бьорк впадал в подобное безумие и нападал на группу. Победив его, игрок разблокировал специальный CG за освобождение его от влияния Повелителя Тьмы. Если он освободит его от влияния Повелителя Тьмы.

Мика закричала:

— Сэр Лектиас! Отделите его от этого меча!

Это была его единственная связь с древним злом. Как только он будет обезоружен, Повелитель Тьмы потеряет над ним контроль, и Святая сможет очистить всё, что осталось в теле Бьорка.

— Поверь, я пытаюсь! — прорычал Лект между ударами.

У него, безусловно, была техника, чтобы обезоружить Бьорка, но сила парня была неестественной, его защита была железной благодаря тёмной энергии, защищающей его.

Мы должны что-то сделать! Отвлечь его как-нибудь. Я могла бы... Я могла бы... О!

Конечно! Всё это время у них было идеальное оружие против Повелителя Тьмы прямо здесь:

— Мисс Мелоди! Привлеките его внимание своей магией! И сделайте это эффектно!

— Э-эффектно? Но какое заклинание мне использовать?

— Неважно, — сказала Мика. — Просто, ну, устройте фейерверк или что-то в этом роде! Что угодно! Мы должны отвлечь его, и ваша магия должна сработать.

В конце концов, что могло бы сильнее вывести из себя Повелителя Тьмы, чем Святая?

Мелоди подняла руку к небу:

— Будь что будет!

Она призвала гигантский серебряный шар, достаточно большой, чтобы вместить троих взрослых мужчин с запасом. Это было гораздо больше, чем “будь что будет”, хотя для Мелоди это казалось пустяком.

Такое огромное скопление маны привлекло внимание не только Бьорка, но и Лекта, и Мики. К счастью, шар просто парил в воздухе. Слишком взволнованная, чтобы придумать какое-либо заклинание, Мелоди просто испустила небольшой фрагмент своей внутренней маны, который был определённо безвреден, если не вплетать в него какую-либо цель. Если бы она вложила в него хоть какое-то наступательное намерение, мана проявилась бы в совершенно иной форме, которая могла бы вырубить всех, кто сейчас на неё глазел.

— Мне выстрелить им сейчас? — спросила Мелоди. — Я выстрелю!

Она выстрелила. Шар умчался так быстро, что стал невидимым. Она могла бы с таким же успехом заставить его исчезнуть его по щелчку пальца. На самом деле, возможно, он действительно исчез, в зависимости от того, насколько близко к “исчезновению” можно считать скорость света.

Нужно ли говорить, что никто, кроме них четверых, не заметил шар.

Чего и было достаточно. Пока Бьорк был отвлечён, Лект мог нанести удар и закончить битву. С минуты на минуту...

— Лект! Меч! — закричала Мелоди.

— А? О! Да!

Бьорк среагировал на голос Мелоди на долю секунды позже, чем Лект, и рыцарь воспользовался этой задержкой.

Лект обезоружил парня с решительным лязгом, и сломанный клинок вылетел из рук Бьорка, приземлившись в густых кустах. Дымка вокруг Бьорка начал рассеиваться мгновенно.

Он упал на колени, а затем опрокинулся на землю. Мика бросилась к нему:

— Бьорк! — Она подняла его и прижала к себе, но его разум угас. Он схватился за грудь, как будто боль всё ещё оставалась.

Меч исчез. Это должно разорвать связь. Возможно, нам нужно... Мика огляделась. Подожди, где меч?!

Сейчас было не время искать его. Нужно было действовать решительно.

— Как он? — осторожно спросила Мелоди.

— Мисс Мелоди, вы можете помочь ему?! — сказала Мика. — Вы можете использовать свою магию, чтобы избавиться от тёмной маны внутри него?!

— Тёмная мана? Я могу попробовать.

Мелоди не была уверена, но, видя панику своей ученицы, она не могла оставить парня. Она взяла его за руку и начала циркулировать свою ману через него, как она делала с Люсианой. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти то, что она искала. Что-то действительно таилось внутри него — захватчик.

Мелоди пропитала чужую ману своей собственной, пытаясь нейтрализовать её. Эффект сразу же проявился на лице парня. Мика начала успокаиваться.

— Прошу прощения, — сказала её наставница. — Я устранила большую часть того, что могла, но остались следы.

— Что это значит? — спросила Мика.

— Это значит... Как бы это сказать? Мана, загрязняющая его тело, пустила корни в уголках, до которых я не могу добраться. Не должна добираться, я бы сказала. Технически это возможно, но с большим риском для субъекта.

Месяцы подчинения Повелителю Тьмы оставили свой след на сердце Бьорка. Даже Мелоди, при всём своём всемогуществе, ничего не могла сделать, чтобы отделить душу Бьорка от прикосновения захватчика. Они были как разные цвета краски, смешанные в новый оттенок.

— Нет... — Мика осмотрела парня. Он выглядел намного лучше, но всё ещё морщился от боли, когда когти Повелителя Тьмы скребли самые глубокие уголки его сердца.

— Неужели ничего нельзя сделать? — спросил Лект.

Мелоди молчала. Если бы только это было так просто.

Подожди! Это действительно так просто! Всеведение Мики, благодаря её знанию видеоигрового мира, дало ответ.

— Пьедестал! — выпалила она.

— Что? — сказала Мелоди.

— У вас есть заклинание, которое может переносить нас в разные места, не так ли, мисс Мелоди?

— Д-да.

— Тогда можно ли создать заклинание, которое может находить определённые места? Должен быть большой лес с серебряным пьедесталом, предназначенным для меча. Это может быть то, что нам нужно!

Даже в “Серебряной Святой и Пяти Клятвах” героине не удалось восстановить рассудок Бьорка в одиночку. Изначально битва происходила в Великом Ванаргандском Лесу, на месте старой тюрьмы Повелителя Тьмы. После победы героиня позаимствовала силы предыдущей Святой, которые сохранились в пьедестале, и объединённая сила обеих Святых очистила Бьорка и освободила его навсегда.

Единственная загвоздка в том, что мы не знаем, где на самом деле находится пьедестал. У нас есть время искать его?

— Пьедестал? О, нам не нужно заклинание, чтобы найти его, — сказала Мелоди. — Кажется, я знаю, о чём ты говоришь.

— Отлично! Забудьте, что я сказала! — сказала Мика.

Не думала, что это будет так просто!

Откуда, чёрт возьми, Мелоди это знала? Мика не собиралась задавать этот вопрос. Не стоило смотреть дарёному коню в зубы. Хотя она снова усомнилась в предполагаемом незнании Мелоди об игре.

— Тебе нужен лес прямо за городом, — продолжила Мелоди. — Я часто использую его, чтобы собирать ингредиенты, но однажды я наткнулась на пьедестал, который соответствует твоему описанию. Добраться туда не займёт много времени.

Она... собирает ингредиенты. В Великом Ванаргандском Лесу.

— Простите? — сказал Лект. — Мелоди, что ты сказала?

Горничная сияла невинностью.

О-оу. Она не знает, что это место запрещено. Боже, как можно быть такой невежественной? подумала Мика. Но мы можем разобраться с этим позже!

— Отведите меня туда! — сказала юная горничная.

— Сделаю! Ovunque Porta.

Появилась неприметная дверь, а по ту сторону простирался Великий Ванаргандский Лес. Они отдали Бьорка на попечение Лекта, и четверо из них прошли сквозь дверь и собрались вокруг пьедестала на другой стороне.

— И что теперь? — спросила Мелоди.

— Да, — сказала Мика. — Там должна быть остаточная сила, и она должна резонировать с вашей, чтобы мы могли... — Треск. Маленькая трещинка пробежала по пьедесталу прямо там, где лежали пальцы Мики. — Мы можем...

Ещё трещины. Ещё разрывы. Настоящая симфония осыпающегося камня разнеслась, когда пьедестал рассыпался в пыль.

— Прошу прощения?! — закричала Мика. Она сделала это? Это была её вина? Но как? Она просто прикоснулась к нему! — Вы шутите! Это было нам нужно! Нам нужна была эта магия! Без неё он...

Мика поникла. Это была их последняя надежда. Это было несправедливо.

Но источник её отчаяния также дал ей спасение.

— Магия? — сказала Мелоди. — О, там было немного магии. Теперь она питает Серену.

— Она что?! Ради всего святого — как далеко мы собираемся отклониться от сюжета, мисс Мелоди?! Приведите её сюда! Быстро! Пожалуйста!

Мика могла смириться с тем, что её героиня пренебрегает своими обязанностями ради того, чтобы стать горничной, но не со всеми важнейшими сюжетными точками, которые Мелоди либо пропустила, либо разрушила. И она сделала всё это совершенно случайно. Мика едва сдержала крик. Кто знает, какие ещё нити оборвала Мелоди? Но сейчас было не время думать об этом.

Вскоре из другого портала появилась Серена.

— Я, эм, понимаю, что это срочно, — сказала Серена, — но я не совсем понимаю, что именно “это”.

— Мне нужно, чтобы вы работали вместе с мисс Мелоди, чтобы её мана резонировала с вашей, и мы могли спасти этого парня, — объяснила Мика. — Внутри него есть что-то неестественное, что мы пытаемся изгнать.

— Это вызывает больше вопросов, чем даёт ответов, боюсь, — сказала Серена, — но теперь я понимаю, почему время дорого. Этот юноша нуждается в помощи, не так ли, Сестрица? — Мелоди кивнула. Серена улыбнулась и взяла свою создательницу за руки. — Хорошо. Тогда пойдём ему на помощь.

Лект опустил Бьорка на землю, и горничные опустились на колени по обе стороны от него, взявшись за руки. Их мана смешалась, перетекая друг в друга, резонируя и усиливаясь.

Основываясь на игре, они могли ожидать взрывного увеличения магической силы, когда прошлая и настоящая Святые становятся единым целым на мгновение. Мика сжала руки в молитве, надеясь увидеть чудо из игры, несмотря на послужной список Мелоди в нарушении ожиданий.

— Невероятно, — выдохнула Мелоди. — Я никогда не чувствовала такой магии. Это может сработать.

Закрыв глаза, она начала наполнять Бьорка серебряной энергией. Мелоди чувствовала, как помощь Серены пропитывает магию и заставляет её сиять ещё ярче. С закрытыми глазами она нашла мерцание души Бьорка и увидела, как тёмные лианы, опутывающие её, увядают одна за другой. Юноша принял энергию в виде серебряного света, святого преемника злобного присутствия Повелителя Тьмы. Свет заполнил все уголки, которые когда-то занимал Повелитель Тьмы, пока от него ничего не осталось, и цвет наконец вернулся на щёки юноши.

[[image:/storage/reader-images/f04c0a40ddaa5593011438f81be666f519c51a1f.png]]

Его дыхание выровнялось. Кулак, сжимающий грудь, расслабился. Мика вздохнула с облегчением:

— Слава богу. Вы сделали это, мисс Мелоди, Серена. Спасибо... Эм, ребята? — Бьорк продолжал светиться, и девушки продолжали резонировать. — Эй, это конец. Вы сделали это. М-можно остановиться. Алло?!

Свет разросся, пока не стал почти ослепляющим. Почувствовав переполняющую ману, Мелоди и Серена наконец пришли в себя и открыли глаза. Первое, что они увидели, это друг друга. Они улыбнулись.

— Я очень рада, что вы двое хорошо провели время, но у нас проблема! — возмутилась Мика. — С ним что-то не так!

Бьорк издал странный стон, но не человеческий. Неодушевлённый, как скрип деревянных досок или разрывающаяся ткань.

Мелоди посмотрела на Бьорка и увидела последнее. Его одежда рвалась по швам. Его тело росло прямо на глазах. Как будто восполняя годы и годы недоедания, Бьорк быстро превращался из мальчика в мужчину, мужчину, соответствующего его истинному возрасту. К сожалению, его одежда не поспевала за ним. Его штаны были первым, что сдалось.

Его волосы удлинились, конечности вытянулись, грудь расширилась, а на гладком животе проступили кубики пресса. В реальном времени мальчик превращался в мужчину — очень мужественного и статного мужчину. С очень небольшим количеством ткани, чтобы скрыть этот факт.

И было немало женских глаз, чтобы оценить перемены. Сама красота человеческого тела во всей его обнажённой славе. Ибо три девы стали свидетелями этого зрелища.

Великий Ванаргандский Лес, земля Гибели и смерти, бич Теоласа, в тот день содрогнулся от их визгов. Пронзительные, долгие крики пронзили листву и уши их несчастного свидетеля — Лекта.

**

Шуточки переводчика

Мика едва сдержала крик. Кто знает, какие ещё нити оборвала Мелоди?

Сюжета невинного оборвана нить на руках работящей мадам.

**

Кратко о спасении Бьорка:

[[image:/storage/reader-images/ca3f223b1f66516c5a85987cb09e6debc231e855.png]]

----------

Тёмные дела

Серебро мерцало среди кустов. Там, инертные, лежали обломки некогда великого меча. Забытые теми, кто подверг их такой участи, из-за травматического появления другого, менее инертного “меча”.

Зловещая дымка сочилась из того места, где клинок был сломан много месяцев назад. Дымка не забыла так легко ту ненависть, которую она питала к своему заточителю, ни к её вмешивающейся преемнице. Никогда. Она сочилась из клинка, как блуждающий огонёк ярости. Маленькая полевая мышь пробежала слишком близко, приблизившись к металлу с невинным любопытством.

Роковая ошибка. Повелитель Тьмы, если его вообще можно было так назвать, увидел возможность и набросился, хрупкий и без сосуда. Беззащитный, как и мышь. Но мышь могла прятаться и выжидать, поэтому Повелитель Тьмы поглотил мышь, ассимилировал её в своей тёмной, туманной форме и взял под контроль. Пришло время покинуть свою старую тюрьму в поисках нового, более постоянного сосуда.

Прежде чем мышь успела убежать, чтобы выполнить волю зла, стопа опустилась, казалось, с небес и прижала существо к земле. Оно взвизгнуло от шока и ужаса.

— Ты, — прогрохотал голос, — или, скорее, мы были заняты, не так ли?

Мышь дрожала от страха, насколько её крошечный разум мог его осознать. То, что они, последние остатки Повелителя Тьмы, вообще могли испытывать такие эмоции, потрясло её до глубины души.

Извиваясь, мышь повернулась к своему притеснителю. На неё смотрели хищные глаза серебряного щенка. Сам Грааль Радлбергов — настоящий Повелитель Тьмы.

Чуть больше месяца назад Грааль был обычным щенком, который ничего не хотел, кроме как поесть и получить немного ласки. Но всё изменилось, когда после одного из таких приёмов пищи он прыгнул на Серену и попытался покрыть её маленькими собачьими ласками, как это делают щенки. В процессе он случайно лизнул серебряное украшение на её ожерелье, украшение, содержащее остатки последней Святой. То, что осталось от её силы и её маны, потрясло щенка до глубины души. И этого было достаточно, чтобы пробудить спящего гиганта внутри него.

С того самого момента Грааль жил в страхе перед когда-то любимыми Сереной и Мелоди. Перед их силой, конкретно.

Маленькая мышь ужасно дрожала. То, что мышь и щенок были одним и тем же, делало разницу в их силе ещё более очевидной. Этот холм встретил свою гору.

Грааль разочарованно вздохнул:

— Ты видишь меня и дрожишь, но ты видел это и ничего не почувствовал?! Этот шар разрушения, который девица выпустила, даже не моргнув?! Мы, не знающие смерти, непременно познакомились бы с ней вплотную, если бы эта штука хотя бы задела нас! Ты понимаешь?! Ты осознаёшь, что она может создать такую опасность по прихоти?! И что бы ты делал, если бы она целилась в тебя?! Ты бы погиб! Я бы погиб! Понятно?! Исчез бы без следа! Пыль на ветру! Знай своё место, ты, абсолютно позорный осколок!

Повелитель Тьмы сильнее надавил на мышь, отбросив всякую видимость спокойствия или мрачной стойкости. Он был так же потрясён. Он дрожал, как и мышь. Неужели этот ничтожный осколок не подумал хотя бы на секунду, что целое держалось подальше от неприятностей и вело себя хорошо не просто так? Как он мог быть настолько глупым, чтобы искушать судьбу?

Повелитель Тьмы схватил мышь и сжал её в крошечных челюстях:

— Почувствуй мою ярость и подумай о своей глупости! — прорычал он между укусами.

Он жевал мышь некоторое время, прежде чем решил, что с него достаточно, и выплюнул её. Мышь лежала некоторое время, попискивая и обмокая, постепенно осознавая, что её ничтожная жизнь не закончилась. Через несколько секунд она умчалась прочь.

— Хмф. Ничто иное, как добыча, теперь, когда моя мана снова моя. Мне понадобится каждая капля, пока я буду выжидать. Да, выжидать. Вот что я делаю. Жду идеального момента, чтобы не оказаться запертым в очередном проклятом мече! Я буду самым уравновешенным из щенков, не из страха, а из тактической необходимости. — Рядом никого не было, чтобы слышать оправдания Повелителя Тьмы. Можно было подумать, что он говорил это для себя. — Т-теперь мне лучше уйти. Я полагаю, сегодня на ужин была сосиска.

И Повелитель Тьмы потрусил обратно к своей мирной рутине. Как же он одомашнился.

Сломанный клинок остался лежать там, инертный и забытый.

***

Платиновые облака накрыли столицу той ночью, реагируя на ману одной личности в атмосфере. Они пролили серебряные струи, но к утру не осталось ни капли влаги. Ни одна душа не узнала бы, что вообще что-то произошло.

**

Шуточки переводчика

[[image:/storage/reader-images/0af1fa579a36b82de37f9f94a3b032a17b07d727.png]]

----------

Бонусная история: Выход рыцаря принцессы

Через несколько дней после Инцидента с Завистливой Ведьмой Мика вышла из своей комнаты в имении Радлбергов, готовясь посетить приют в свой выходной, и обнаружила, что она не одна. Её коллега и наставница тоже направлялась в коридор.

— Доброе утро, мисс Мелоди, — сказала Мика. — Редко вижу вас в это время в вашей комнате... — Если подумать, девять утра было немыслимо поздно для Мелоди, даже в её выходные, которые она чаще всего игнорировала. Но это была лишь первая причина шока Мики. — По какому поводу?

Мелоди, к неверию Мики, была не в форме горничной. На ней было простое, но со вкусом элегантное платье: белая блуза с коротким рукавом и длинная красная юбка. Маленькая чёрная сумочка висела наискосок через грудь, а волосы свободно струились, лишь наполовину собранные красивой лентой. Мика не могла вспомнить, когда она видела Мелоди в обычной одежде. Это было неслыханно. Это было женственно.

Это было...

Чую свидание!

Это была война! И любовь была полем битвы! Мозг Мики, всё ещё ученицы средней школы, перешёл в режим перегрузки.

— Доброе утро, — ответила Мелоди. — У меня дела в Верхнем районе, так что я выйду на некоторое время.

Мика кивнула, удовлетворённая. Женщина, одетая как Мелоди, не выглядела бы неуместно среди дворян:

— Не одна, надеюсь.

— Лект любезно согласился сопровождать меня, как выяснилось.

Боже. У мальчика появился хребет! Этот день был полон сюрпризов. За время, проведённое в качестве помощницы Лекта в Королевской академии, Мика не заметила в этом мужчине ни капли инициативы. Он точно не соответствовал тому каменнолицему человеку, по которому так многие фанатели, когда он был просто статичным изображением на экране. Подожди. Такое время. Это то, что я думаю?

Её мысли вернулись к игре. Событие, названное “Выход рыцаря принцессы”, активировалось через некоторое время после Инцидента с Завистливой Ведьмой, но только если вы специально выбрали Лекта в качестве партнёра героини во время фазы расследования. За мгновение до того, как Люсиана и героиня заключают мир, злодей раскрывает себя и устраняет Люсиану, сокрушая надежды героини на дружбу. Затем, когда героиня находится на самом дне, её рыцарь в сияющих доспехах, её телохранитель, предлагает взять её на прогулку, чтобы поднять ей настроение.

Я помню, что там были садовый лабиринт, кафе и ювелирный магазин. Сделайте правильный выбор, и вы получите аксессуар, который соответствует его глазам, а он получит тот, который соответствует глазам героини. Это важный момент. Огромный бонус к привязанности.

Лект предлагает купить героине что-то на память, героиня отказывается, он настаивает, и игрок сталкивается с выбором подарка.

Он спрашивает, что она хочет, и, если я правильно помню, вы можете позволить ему выбрать за вас, попросить что-то, что соответствует его глазам, или попросить что-то, что соответствует вашим глазам. Конечно, есть только один правильный ответ.

— Мне действительно пора идти, — сказала Мелоди. — О, и ещё кое-что. Не рассказывай об этом нашей госпоже, хорошо?

— А? Мисс Мелоди... И она ушла. — Горничная не-в-форме поспешила прочь, оставив Мику наедине с её фантазиями. — Есть только одна причина, по которой она хочет скрыть это от леди Люсианы. Она идёт на это! По-настоящему! Ах, я так хочу увидеть это свидание!

Увы, такие мелочи, как конфиденциальность, мешали ей это сделать. Кроме того, для простолюдина прогулка по Верхнему району, — верный способ привлечь стражу, и Мика не хотела рисковать.

Она пошла в свой приют, пока не передумала — но в конце концов это было очень близко.

***

— Боже мой. Как красиво, — сказала Мелоди.

— Правда? — сказал Лект. — Немногие дворяне приезжают в столицу, не посетив эти сады. Садовый лабиринт, в частности, популярен среди влюблённых, ищущих... у-уединения.

Лицо Лекта горело ярче его волос.

В центре сада стоял большой фонтан. По обе стороны от него простирался настоящий лабиринт из тщательно подстриженных живых изгородей. Беседки украшали пересекающиеся дорожки, позволяя гостям отдохнуть, а несколько ворот вдоль пути гарантировали, что никто не заблудится надолго.

Интуиция Мики иногда бывала точной.

— Очень итальянский по дизайну, — пробормотала Мелоди себе под нос.

— Очень что? — сказал Лект.

— Не обращайте внимания. Прогуляемся? Я бы хотела подойти поближе... ах! — вскрикнула горничная, споткнувшись о камни мостовой.

— Мелоди! — Лект поймал её как раз вовремя, обхватив одной большой мускулистой рукой.

— О. С-спасибо, — сказала Мелоди.

Рыцарь сглотнул:

— Будь осторожна.

— Стоит. В любом случае, мы идём?

— Д-да.

Лект шёл позади Мелоди, медленно, как патока, и горел так же жарко.

Нежная... Мягкая... Нежная...

Дамы и господа, самый невинный двадцатиоднолетний мужчина в королевстве.

***

Остаток их дня прошёл примерно так, как предсказывала Мика. После прогулки по лабиринту Мелоди и Лект направились в кафе, чтобы отдохнуть и поболтать. Когда они насытились, они направились к следующему пункту назначения.

— Это место, — объявил Лект.

Он привёл их к последней остановке в “Выходе рыцаря принцессы”: ювелирному магазину.

— Добрый день, милорд. Чем я могу вам помочь? — поприветствовала их продавщица. Она обратилась к мужчине первой, исходя из культурно укоренившегося предположения, что он пришёл с подарком для своей прекрасной спутницы. Обычно это было достаточно безопасным предположением.

— Не мне. Ей, возможно, — сказал Лект.

— Простите?

Лект сломал свою каменную маску, обнажив несколько морщин на лбу, и указал глазами на Мелоди. Продавщица проследила за его взглядом, не понимая.

Девушка рядом с Лектом мягко улыбнулась:

— Я ищу что-то, чтобы подарить тому, кто очень дорог моему сердцу. — Милый румянец коснулся её щёк. — Я думала о маленьком аксессуаре.

Продавщица, предположив, что этот дорогой человек не был статным парнем рядом с ней, посмотрела на Лекта. Как трагичен мог быть любовный треугольник.

Избавьте меня от жалости! взмолился рыцарь внутренне. Пожалуйста!

— Здесь так много всего, — сказала Мелоди. — Как вы думаете, что станет хорошим подарком на день рождения для моей госпожи?

Ни треугольник, ни любовь не были в зоне внимания Мелоди. Для неё существовали только госпожа и горничная. Это всё, что когда-либо было; всё, что когда-либо будет.

День рождения Люсианы был 7 августа. Поскольку вскоре они должны были вернуться во владения Радлбергов на летние каникулы, Мелоди хотела подготовить подарок для своей госпожи заранее. Услышав об этом, Паула предложила, чтобы Лект помог Мелоди в её поисках, и так возникло “свидание”.

Что касается садового лабиринта, это была ещё одна хитрая рекомендация Паулы. Мелоди мало знала о Верхнем районе, но она просто должна была увидеть знаменитый лабиринт, настаивала Паула.

Воистину заботливая и нисколько не коварная душа, эта Паула.

— Вот у нас есть очень скромный дизайн, подходящий для леди. Не настолько экстравагантный, чтобы исключать повседневное ношение, но достаточно изысканный, чтобы сочетаться даже с бальным платьем.

— О, да, это просто великолепно.

Мелоди держала в руках великолепный кулон из синего топаза с золотой цепочкой. Он очень подошёл бы её госпоже, особенно к её глазам.

Первый подарок горничной был очень простым. Будучи дворянкой, Люсиана не могла много пользоваться дешёвым кольцом, поэтому на этот раз Мелоди была полна решимости не повторить свою ошибку. Она была готова потратить все свои сбережения, чтобы убедиться в этом.

— Я беру, — решила она.

— Благодарю за покупку. — Продавщица улыбнулась с гораздо меньшим напряжением, чем раньше. Знание того, что этот подарок предназначался женщине, а не мужчине, по крайней мере гарантировало, что она не оказалась в центре неизбежного кровавого конфликта. Насколько она знала.

Мелоди хихикнула:

— Это просто идеально.

То, что должно было стать большим событием Лекта, каким-то образом стало событием Люсианы. Любой “бонус к привязанности” к нему перенаправлялся запутанной цепочкой событий к кому-то, кто даже не был потенциальным романтическим интересом. Неужели безумная героиня-горничная была настолько сильна? Неужели одного подарка на день рождения было достаточно, чтобы уничтожить ещё одну сюжетную линию?

Потерпят ли силы, управляющие миром, это?

— Мелоди.

— Да, Лект?

Она повернулась к нему, пока продавщица упаковывала её кулон. Он покраснел, и его губы сжались в тонкую линию.

— Что-то не так? — спросила Мелоди.

— Я, эм... Мне понравилась твоя компания сегодня.

— Хм? О, конечно. И мне ваша. Спасибо, что проводили меня. — Мелоди вежливо улыбнулась, немного сбитая с толку.

— Я думал...

— О чём?

— Я думал, что мог бы... купить тебе что-то. Здесь. Чтобы, эм, отметить наше... время вместе.

— А?

В тот момент самый невинный рыцарь в королевстве узнал истинное значение смелости.

— Нет, я не могу позволить вам это сделать, — сказала Мелоди. — Вы были отличным проводником, и я не хотела бы просить вас о чём-то ещё.

— Это не будет обременительно, — сказал он. — Я настаиваю. Я просто хотел бы, чтобы у тебя было что-то, чтобы, ну, помнить этот день.

Мелоди не могла спорить. Но что это значило? Его речь была неуверенной и шаткой, но твёрдой. Она не могла вставить ни слова. Как он мог одновременно быть косноязычным и, можно даже сказать, полным такой же страсти, как и она к горничным изысканиям?

Я не понимаю, подумала она. Как ни старалась.

Честно говоря, мужчина мог бы кричать о своих намерениях с горной вершины, но твердолобость Мелоди была легендарной. Она вписалась бы в ряды даже самых дремучих, самые глухих и самых невнимательных протагонистов, когда-либо появлявшихся в литературе. Можно было почти услышать, как его шансы на романтику рассыпаются в прах.

Мелоди смотрела на него, изучая, пытаясь понять. Лект не мог выдержать её взгляда долго.

Посетители и сотрудники смотрели на довольно драматичное (и чрезвычайно публичное) зрелище в благоговейной тишине. Ох, молодость.

В магазине царила тёплая, трепетная атмосфера, прежде чем Мелоди наконец заговорила:

— Если вы настаиваете. Но я предлагаю компромисс: обмен.

Лект наклонил голову:

— Обмен?

Мелоди усмехнулась:

— Сегодня был день, который мы провели вместе, верно? Было бы несправедливо, если бы только вы дарили подарок. Я предлагаю найти что-то друг для друга.

— О-о. О! Да! Отличная идея!

Идеально, подумала Мелоди. Так мы будем равны. Как и должны быть друзья!

Болезнь, вызывающая трепет, продолжала распространяться на зрителей. Как же мало они знали об этих предполагаемых влюблённых.

— Какие-нибудь пожелания? — спросил Лект.

— Я полностью полагаюсь на вас. Я хочу, чтобы вы нашли то, что, по вашему мнению, лучше всего подойдёт мне, и я сделаю то же самое для вас.

Рыцарь оживился:

— Д-да! — Он поспешил прочь с решимостью.

Мелоди молча смотрела ему вслед. Он был одет в тёмно-синий жилет, подчёркивающий талию, дополняющий его иначе простой наряд. Он хорошо носил эту непритязательную, но подходящую одежду.

Немного цвета могло бы пойти на пользу, подумала Мелоди.

Она заметила простую белую рубашку с воротником, и её осенило.

Принцесса и её рыцарь выбрали свои подарки. Обменявшись и надев их, они покинули магазин с удовлетворением на лицах и розами на своём пути.

Ох, молодость.

***

— Я так рада, что нашла что-то. — Вернувшись в свою комнату, Мелоди любовалась подарочной коробкой, уже предвкушая день, когда Люсиана её откроет. — Надеюсь, ей понравится.

Она убрала коробку в ящик для сохранности до большого дня, затем отстегнула брошь на груди и подняла её. Изящный янтарный цветок сверкнул, поймав свет.

— Как красиво.

Тёмный красновато-золотой цвет симметричных лепестков напоминал ей о глазах и волосах Лекта. Тем более в свете заходящего солнца.

Мелоди подавила смешок, вспомнив его лицо, когда он вручал этот подарок. Напряжение. Румянец на его щеках. Очевидно, он не привык делать подарки. Это было чертовски мило для человека его возраста быть таким скромным, но у неё хватило ума оставить эту мысль при себе.

— Теперь уже почти время ужина. Одно из моих любимых времён дня. Одну минуту, миледи, и я буду к вашим услугам!

Она убрала брошь в ящик, переоделась и сразу приступила к работе.

— Вы подарили ей брошь, а она подарила вам... это? — Паула потянула за рубашку Лекта, и этот жест сказал больше о её разочаровании, чем о страсти к раздеванию. Её внимание было сосредоточено на паре лазурных запонок на его рукавах. — По крайней мере, вы могли бы сделать подарки соответствующими, господин. Вы сказали, что ваш соответствует вашим глазам, не так ли?

Паула вздохнула. Оставьте это Лекту, чтобы он собрал смелость пойти на свидание, а затем испортил всё в конце.

Лект не обращал на неё внимания, снимая запонки. Он бросил на них последний любящий взгляд:

— Я очень доволен ими. Более чем доволен.

Он осторожно положил их в шкатулку для украшений, пряча мягкую улыбку.

**

Шуточки переводчика

— Правда? — сказал Лект. — Немногие дворяне приезжают в столицу, не посетив эти сады. Садовый лабиринт, в частности, популярен среди влюблённых, ищущих... у-уединения.

Небось всякие бесстыдники там за ручки держатся. Ох уж эти извращённые дворяне...

**

Неужели безумная героиня-горничная была настолько сильна? Неужели одного подарка на день рождения было достаточно, чтобы уничтожить ещё одну сюжетную линию?

Потерпят ли силы, управляющие миром, это?

Провидение: Слушай меня, Лект. Чтобы привлечь внимание Мелоди тебе нужно...

Лект немного позже:

[[image:/storage/reader-images/4e37c9dc53858a9cb64c021c2bd4dc07c2cb5ad1.jpg]]

----------

Эпилог

— Сон, говорите?

Нежные лучи солнца просачивались сквозь листву, затеняя террасу королевского дворца. Кристофер, Анна-Мари и Максвелл пили чай и обсуждали события, связанные с битвой в классной комнате, произошедшей несколько дней назад. Максвелл не был невежественен в том, что его друзья явно знали больше него, и пришло время для ответов.

Но “ответы” были слишком сложны для Кристофера и Анны-Мари. Вся правда означала бы раскрытие другого мира, другой реальности, другой жизни, и они сомневались, что Максвелл воспримет такую историю иначе, чем очередное уклонение от ответа. Поэтому они исказили правду за завесой снов, сказав, что видели образы этой истории о Святой и Повелителе Тьмы, когда были детьми.

Но Максвелл хорошо знал их. Они выросли вместе, поэтому он прекрасно знал их манеру говорить. Он сразу понял, что это не вся история.

Полагаю, я позволю им пока сохранить свои секреты, подумал он. Молодой лорд был умным и тактичным человеком и знал, когда не следует давить. Очевидно, здесь были смягчающие обстоятельства.

Он всё равно докопается до правды. Всему своё время.

История, на которой остановились Кристофер и Анна-Мари, была не из лёгких для восприятия. Максвелл сомневался даже в этой более безопасной версии. Силы тьмы и силы света вели древнюю войну, и на кону стоял весь мир? Их королевство каким-то образом было в центре этого? И это было движущей силой всего, что Кристофер и Анна-Мари предприняли за последнее десятилетие? Неправдоподобно — это мягко сказано.

— И именно из-за этого “сна” вы предприняли те меры, которые предприняли, и провели столько реформ, — задумчиво сказал Максвелл.

— Отчасти, — сказала Анна-Мари. — Предотвращение катастрофы было своего рода счастливым побочным эффектом укрепления стабильности королевства.

— Улучшенная экономика действительно делает армию сильнее, — признал Максвелл. — Это также объясняет, почему вы были строги к коррупции. Все эффективные тактики для достижения ваших целей.

Когда-то Анна-Мари внезапно посетила один из приютов в столице. Это было грязное, плохо обслуживаемое и убогое место, куда леди не стоило входить, но такие условия служили доказательством того, что они разбазаривают денежную помощь дворца. Она обнаружила и предала гласности коррупцию на административном уровне приюта — впечатляющий подвиг для её возраста в то время. Это позволило принцу Кристоферу принять решительные меры, чтобы всё исправить.

Именно этот эпизод решил проблему приюта Мики задолго до её времени.

— Честно говоря, я удивлён, что вы предприняли такие решительные действия в таком юном возрасте, — сказал Максвелл. — Я лишь сожалею, что не мог помочь вам в ваших добрых делах.

— Прости, друг, — сказал Кристофер. — Мы не думали, что ты поверишь нам, не видев видений сам.

— Верно, — признал Максвелл со смехом. — Я вполне мог бы сразу отмахнуться от вас. — У него был талант игнорировать безумные речи. Поэтому он не мог винить их в том, что они скрывали такое от него. Только теперь, когда между ними были годы доверия, Максвелл мог начать верить в эту историю. — Я предполагаю, что недавние события были частью ваших предчувствий. Знали ли вы с самого начала, кто будет виновником?

— Видения не настолько детальны, боюсь. — Анна-Мари покачала головой. — Мы знаем, что что-то произойдёт, но не более того. Иногда участники меняются, а иногда ход событий может кардинально измениться. У нас гораздо меньше исходных данных, чем кажется.

Элегантное объяснение расхождений между логикой видеоигры и реальным миром.

— Думаю, это потому, что будущее всё ещё в процессе становления, — сказал Кристофер. — Маленькие действия могут вызвать рябь, которая превращается в волны, и всё, что мы можем видеть, это то, где они разобьются, а не как они изменят берег.

— Значит, вы не можете предвидеть изменения в будущем, которое ожидаете увидеть, — резюмировал Максвелл. Пара кивнула. — Это звучит довольно сложно. Кто сказал, что эти “Святая” или “Повелитель Тьмы” не будут полностью вычеркнуты из истории? Как бы вы узнали?

— Это, безусловно, облегчило бы нам жизнь, — устало усмехнулась Анна-Мари.

— Но мы знаем, — сказал Кристофер. — По крайней мере, о Повелителе Тьмы.

Максвелл задумался:

— Нападавший с Весеннего бала. Тот самый, который пытался покончить с жизнью бедной Луны.

— Он всего лишь марионетка. Однако с помощью Святой мы можем переманить его на свою сторону. — Анна-Мари вздохнула. Это была их большая, противная ложка дёгтя в бочке мёда. У них всё ещё не было героини. Без неё они действовали вслепую против Повелителя Тьмы.

— В любом случае, я так понимаю, ваши видения предупреждали вас об осложнениях, — сказал Максвелл.

— “Об осложнениях”? — переспросили принц и леди.

— Странное поведение наших преподавателей и однокурсников. Луны и класса А, в частности, я полагаю.

— Да, мы предвидели это, — сказала Анна-Мари. — Но опять же, только смутные очертания. К сожалению, нам не были дарованы детали.

Кристофер скрестил руки:

— Чего я не понимаю, так это как все продолжают жить своей жизнью, как будто ничего не случилось. Как возможно, что Луна и все причастные забыли обо всём?

Вскоре после Инцидента с Завистливой Ведьмой занятия возобновились без единого упоминания о хаосе предыдущих недель, и студенты занимались своими делами, как будто они не требовали головы Люсианы всего день назад. Действительно, как будто ничего не случилось. Даже Луна не помнила инцидента. Она считала, что они с Люсианой поссорились, но недавно помирились. Без необходимости в бою один на один, что важно.

— Интересно, в чём закономерность между теми, кто помнит, и теми, кто нет, — сказал Максвелл.

— Хотелось бы сказать, что это коррелирует с уровнем маны, но это не имеет смысла, учитывая, что руководство тоже забыло, — пожала плечами Анна-Мари. — Честно говоря, я в недоумении.

Тихо она задавалась вопросом, не связано ли это с той странной силой, которая подталкивает их к определённым сюжетным событиям. Если она могла решать, кто будет героиней, а кто злодейкой, по прихоти, она, несомненно, могла изменять и неудобные воспоминания. Возможно, это действительно было так просто.

— И леди Люсиана? — спросил Максвелл.

— По её словам, она “хорошо отвесила харисеном подруге” и этого было достаточно, чтобы вразумить её, — ответил Кристофер. — Как будто что-то заменило её воспоминания другими, хотя она была непосредственной свидетельницей всего. Как такое происходит?

— У неё точно не было никакого “харисена”, когда мы пришли. — Анна-Мари вздохнула. Она знала, что такое харисен.

Максвелл нахмурился:

— Сюжет сгущается, как говорится.

— И наша работа тоже, — сказал Кристофер. Только потому, что люди помнили вещи по-другому, не означало, что инцидент никогда не происходил, и поэтому им троим пришлось заметать следы, прятать горы документов и отчётов о многих расследованиях, которые действительно имели место.

— Всё хорошо, что хорошо кончается. Пока что, полагаю, — сказал Максвелл.

— Пока что. Но это не продлится вечно, пока Святая остаётся пропавшей. — Анна-Мари уставилась в ясное голубое небо.

Максвелл устало улыбнулся:

— Счастливый конец никогда не даётся легко.

***

Был конец июля, последний день семестра перед летними каникулами, и последний день Мелоди в качестве помощницы Лекта.

Они оба были заняты уборкой его кабинета.

— Хорошо, что они нашли постоянного преподавателя рыцарства, не так ли? — рассеянно заметила Мелоди.

— Да... Очень хорошо.

— Вы говорите так, как будто это не так.

— Это так. Хорошо, я имею в виду... Очень хорошо. — Рыцарь отвернулся, чтобы скрыть свои покрасневшие щёки.

Смысл этого жеста был потерян для горничной. Она никогда не могла понять внутренних механизмов влюблённого мужчины — мужчины, влюблённого и, более того, готового вот-вот потерять свой лучший шанс на романтику.

— У вас жар? — спросила Мелоди.

— Нет, я... Спасибо. За твою помощь сегодня. Многое нужно сделать.

Любое сочувствие, которое Лект мог бы заслужить, он тут же терял. Здесь стоял не мужчина, а трясущийся мальчишка.

— О, для горничной это пустяки, — сказала Мелоди. — Я даже не вспотела!

— Может быть, для тебя это пустяки. Но ты намереваешься стать самой совершенной горничной в мире, не так ли? Это заметно.

— Правда? Ну, спасибо, что заметили.

Лект фыркнул. Кто-то сегодня был высокомерен:

— Продвинулась к своей цели?

— Возможно, — поддразнила горничная.

Она подмигнула рыцарю, сразив бедное, пост-отроческое сердце мальчика и заставив его замолчать до конца дня.

***

Закончив свои дела в кабинете Лекта, Мелоди вернулась в комнату Люсианы.

— Прошу прощения за опоздание, миледи.

— Добро пожаловать!

Багаж уже стоял в углу комнаты. Они не вернутся из долгих каникул ещё некоторое время, так что у них было больше багажа, чем обычно, и единственными вещами, которые остались, были те, которые нужно было вынести самим.

— Прости, что тебе пришлось делать всё это одной, Мика, — сказала Люсиана.

— Я делаю свою работу, миледи. — Мика просияла. — И это совершенно не было проблемой, с небольшой помощью.

В этот момент кто-то постучал в дверь. Люсиана пригласила войти, и в комнату вошёл высокий мужчина в форме камердинера.

— Карета готова, — тихо произнёс он.

— Спасибо, Рук, — ответила Люсиана.

— Наличие мужчины рядом — такое спасение, — сказала Мика. — Спасибо, Рук!

— Спасибо, Рук, что присматривал за всем в моё отсутствие, — сказала Мелоди.

Бьорк Квишель неловко кивнул:

— Конечно...

Но он уже был не Бьорком Квишелем; он был Руком, так назвала его сама Мика.

Повелитель Тьмы больше не имел над ним никакой власти благодаря Мелоди, но, как ни странно — возможно, как побочный эффект очищения, возможно, из-за его внезапного и быстрого физического роста, — он ничего не мог вспомнить. Туман скрывал всё его прошлое, вплоть до самого имени.

Этот человек нёс грехи, за которые он дорого заплатил бы, если бы кто-то раскрыл его личность. И хотя изменение внешности делало это маловероятным, мысль о том, что кто-то будет наказан за то, чего он не помнит и над чем не имел контроля, казалась Мике несправедливой, особенно зная, что этот человек способен на добро. Он спас ей жизнь, и теперь она хотела спасти его.

Она умоляла и просила, чтобы они взяли его, и Мелоди придумала план: нанять его слугой. Радлбергам отчаянно нужен был камердинер, в конце концов.

Лект быстро выразил своё решительное несогласие. Позволить проходимцу, с анатомией которого его возлюбленная стала чересчур знакома, слишком быстро стать постоянной частью её жизни? Только не в его смену. К сожалению, его работа уже закончилась, а высказывать свои истинные чувства значило бы стать лицемером после его собственных преступлений, связанных с анатомией.

Протесты рыцаря длились недолго.

К лучшему или к худшему, Радлберги быстро приняли безымянного незнакомца из ниоткуда в своё имение. Некоторые могли бы назвать это рискованным. Другие — великодушным. Лорд Радлберг, безусловно, предпочитал великодушный.

Хьюз сразу же нашёл общий язык со своим новым камердинером на обучении. Наконец-то у него была передышка от женственности и чистый лист, на котором он мог создать камердинера своей мечты. Его энтузиазм начал беспокоить Марианну. Иронично, что появление проницательного и красивого молодого человека волновало жену больше, чем мужа...

До потери памяти Бьорк презирал бы жизнь в услужении. Рук, однако, казалось, не возражал. На самом деле, он казался вполне счастливым с той частью, где другие благодарили его. Румянец, который каждый раз пылал на его щеках, был бесконечно милым.

— Мисс Мелоди, я пойду к карете, — сказала Мика.

— Пожалуйста. Я закончу с остальным багажом и скоро присоединюсь к вам. Ты тоже пойдёшь, Рук?

С кивком камердинер на обучении вышел вместе с горничной на обучении.

— Лаконичный, правда? — хихикнула Люсиана. — Дай угадаю. Ты поработаешь над этим?

— Да, я думаю, нам стоит. Я подготовлю программу и позабочусь о том, чтобы он получил уроки служения, когда мы вернёмся в имение.

Люсиана вспомнила свои собственные уроки леди и поморщилась:

— Ой. Прости, Рук.

— Мы ничего не забыли? — Мелоди обыскала общежитие, пока не удовлетворилась тщательностью своих коллег.

— Может быть, это. — Люсиана взяла со стола лист бумаги и протянула его своей горничной.

— Ах, ваш табель успеваемости. Конечно.

В табеле были отражены результаты экзаменов за семестр, а также недавние выпускные экзамены. Снова третья, как и в прошлый раз. По сути, вся четвёрка лучших осталась без изменений, но Луна смогла подняться до седьмого места. Что-то зажгло в ней огонь, что-то, чего она даже не могла вспомнить.

Люсиана улыбнулась, вспомнив объявление войны своей подругой, её обещание, что в следующий раз их позиции поменяются.

— О чём задумались, миледи? — сказала Мелоди.

— О, ни о чём. Слушай, Мелоди? Спасибо.

— За что?

— За Луну. Я всё хотела сказать это. Я бы не выбралась оттуда без твоей магии, и это ты попросила леди Анну-Мари и её друзей о помощи, не так ли? Я бы потеряла друга без тебя. Так что спасибо. — Люсиана просияла.

Но Мелоди была в замешательстве:

— Миледи, я ослушалась ваших приказов.

Люсиана рассмеялась:

— Скажем так, цель оправдывает средства в этот раз. Всё прощено.

— Миледи... — Огромное облегчение охватило горничную. Она сделала правильный выбор. — Спасибо, миледи. Вы помогли мне понять, что значит быть совершенной горничной. Немного, по крайней мере.

— Да? Тогда мы квиты.

Леди и её горничная улыбнулись. Вместе.

Это, подумала Мелоди. Вот что значит быть самой совершенной горничной в мире. Защищать эту улыбку.

Совершенная горничная должна вести себя с равной долей грации и мастерства. Это было бесспорно. Но грация и мастерство могли завести лишь так далеко. Они не могли создать, а тем более защитить такие искренние улыбки. Наконец-то Мелоди поняла это. И теперь она знала путь, по которому должна идти в своём стремлении к вершине служения.

Отчасти, по крайней мере.

Она рассмеялась.

— О чём задумалась, Мелоди?

— О, ни о чём, миледи. Я просто люблю видеть вас счастливой.

Эти слова поразили Люсиану, как молния среди ясного неба. Бабочки бились в её животе. Она не могла позволить такой обиде остаться без ответа.

— П-правда? — заикаясь, сказала она с красными щеками. — Что ж, есть простой способ этого добиться!

— Миледи! — закричала Мелоди. — Сколько раз я должна вам говорить, что леди не бросаются на своих горничных!

— Просто немного! Просто пара объятий, обещаю, и я буду самой счастливой леди в мире! Давай, я буду нежной! Просто дай мне немного тебя потискать!

— Это не та улыбка, которую я хотела видеть! — в ужасе завопила Мелоди. — И где, во имя всего святого, вы изучаете эти фразы?!

***

— Ну вот и всё.

Вернувшись в имение Радлбергов, Серена, горничная автоматон, вытерла убедительный пот со лба, прикрепляя последнюю вещь к бельевой верёвке. Выбеленные солнечным светом, бледно-белые простыни, казалось, почти сияли.

Улыбка скользнула по губам куклы:

— Лето только началось. Надеюсь, оно будет для вас незабываемым, Мелоди. — Украшение на её шее блеснуло на свету, и, возможно, едва заметное свечение погасло. — К следующей задаче. Так много нужно сделать до прихода Сестрицы.

Мягкое пение эхом разнеслось по скромным залам особняка. Прекрасное пение. Как сирена, зовущая грядущий сезон.

**

Шуточки переводчика

Тихо она задавалась вопросом, не связано ли это с той странной силой, которая подталкивает их к определённым сюжетным событиям. Если она могла решать, кто будет героиней, а кто злодейкой, по прихоти, она, несомненно, могла изменять и неудобные воспоминания. Возможно, это действительно было так просто.

Переводчик: Нельзя недооценивать силу прихоти. Куда она только не заведёт...

**

Любое сочувствие, которое Лект мог бы заслужить, он тут же терял. Здесь стоял не мужчина, а трясущийся мальчишка.

Автор: Ну сделай же что-нибудь!

Лект: Кто бы говорил...

**

Иронично, что появление проницательного и красивого молодого человека волновало жену больше, чем мужа...

Хьюз: Сейчас мы начнём нашу train мой новый servant.

Марианна: Nani?!

**

Эти слова поразили Люсиану, как молния среди ясного неба. Бабочки бились в её животе. Она не могла позволить такой обиде остаться без ответа.

— П-правда? — заикаясь, сказала она с красными щеками. — Что ж, есть простой способ этого добиться!

— Миледи! — закричала Мелоди. — Сколько раз я должна вам говорить, что леди не бросаются на своих горничных!

— Просто немного! Просто пара объятий, обещаю, и я буду самой счастливой леди в мире! Давай, я буду нежной! Просто дай мне немного тебя потискать!

[[image:/storage/reader-images/01d0639764d34f834b4669f8b910c44836113d43.png]]

P. S. Если вам кажется, что вы это видели где-то раньше... у вас дежавю.

----------

Послесловие Автора

Привет! Здесь Atekichi, и я пропущу фразу “рад познакомиться”, так как это было бы немного странно для второго тома серии, не так ли?

Искренняя благодарность вам за то, что вы прочитали второй том “Героиня? Святая? Нет, я лишь работящая горничная (И горжусь этим)!” И искренние извинения всем, кто был причастен к производству этой книги, за мою не совсем выдающуюся работу. Я писал так медленно и пропустил столько дедлайнов, что мы чуть не пропустили печать целиком! Ха-ха! Ха...

На самом деле это не очень смешно, если подумать. Приношу свои извинения.

В то же время я выражаю глубочайшую благодарность всем, кто, тем не менее, терпел меня и довёл этот том до конца.

В любом случае, второй том наконец-то вышел (относительно) целым и невредимым, и, знаете ли, у нас теперь есть манга! Вы найдёте первую главу через несколько страниц, но, возможно, вы уже заглянули вперёд и увидели её. Если позволите мне так выразиться, талантливая Кейко-сама действительно вдохнула ещё больше жизни, энергии и очарования в оригинальные дизайны Юкико-сама. Тем, кто ещё не заглянул, — посмотрите сами!

И, конечно, у нас не было бы манги без поддержки вас, читателей. Если бы я мог поблагодарить каждого из вас, я бы это сделал, но не думаю, что это очень практично. Так что представьте, что это для вас: спасибо!

Может быть, мне стоит поговорить о самой книге. Может быть, немного о магической системе? Как вы, возможно, заметили, названия заклинаний основаны на итальянском языке, по крайней мере для Мелоди и большинства её друзей. Анна-Мари и Кристофер, однако, используют английский для заклинаний, которые они изобрели сами. Так что большой вопрос: почему итальянский? Потому что первое заклинание было заклинанием света, и только скажите мне, что “luce” не звучит очень красиво!

Знаете, мне бы хотелось, чтобы у меня было что-то более развёрнутое, но, эй, что-то, что-то, таков шоу-бизнес. Эм, я имею в виду, у нас, писателей-фантастов, есть причина для всего, что мы пишем! Очень сложные причины! Очень глубокие причины! Возможно. Не цитируйте меня на этом.

Ну, теперь, когда вы знаете наш глубокий, тёмный секрет, у вас есть новый способ наслаждаться литературой. Пожалуйста.

Если серьёзно, спасибо, что прочитали этот том, и я молюсь, чтобы мы встретились снова. Arrivederci! Прощайте!

[[image:/storage/reader-images/abc828879ab51c55f74e2f0dd2957e7324a36083.png]]

----------

Начальные Иллюстрации

[[image:/storage/reader-images/a1712ed43e221cc5a644d0777dae3638e72a97ce.png]]

[[image:/storage/reader-images/acc74fbc95785478658997092652a1e161953abc.png]]

[[image:/storage/reader-images/ccf483a16309b121ae1e67b4fd091033f3af425f.png]]

[[image:/storage/reader-images/6cb167b76897e1d33b41975432172dbe8d3ac1d5.png]]

[[image:/storage/reader-images/7e02899e407cd94be1be617e551532db0a506895.png]]

[[image:/storage/reader-images/adc4f6a900e71e7525efffbbe9e5abd1ea35b9ea.png]]

[[image:/storage/reader-images/35da40f9de9c43ef82a466872bfb9b3c134ea7f2.png]]

----------

Пролог

Наступила середина лета. Пятое августа, если быть точным.

В северо-центральной части Теоласа скромное родовое имение дома Радлбергов занимало небольшой участок земли. Это имение изрядно уменьшилось после катастрофического правления два поколения назад, оставившего после себя лишь обломки прошлых неудач. Этот постыдный эпизод положил начало печально известным Недознати — незамысловатому прозвищу, чьё зловоние, казалось, невозможно было отмыть.

Даже годы спустя, когда последние долги были наконец выплачены, и на пороге освобождения от презрения, которое они так долго терпели, судьба, казалось, всё ещё намеревалась держать Радлбергов внизу. Плохой урожай всего год назад вынудил графа пойти на крайние меры, и те средства, которые он мог бы получить через налоги и прочее, пришлось пожертвовать на благополучие своих подданных.

Самоотверженное правление лорда не осталось незамеченным короной. Так нынешний граф Радлберг получил должность в престижной Королевской канцелярии. Как переменчива фортуна: казалось бы, незначительные поступки могут иметь далеко идущие и неведомые последствия на берегах невидимого будущего.

Вскоре их столичное имение, о котором забыли на несколько лет, вновь всплыло на поверхность. Там их поджидала злобная сторона судьбы: Радлберги, по неведению, отправили свою единственную дочь жить в особняке с призраками и паутиной. Но вскоре всё переменилось вновь, и на сцене появилась безумная горничная собственной персоной, творя магию, чудеса и всё, что между ними.

В тот момент даже Леди Удача задалась вопросом, сколько всего из этого — её рук дело.

Но те, кто находился в родовом имении Радлбергов, ничего этого не знали. Пока нет. Было пятое августа, новый день, долгий день со множеством обязанностей и ни минуты свободной на нелепые чёрно-белые представления одержимой фанатички.

— Минутку, Дайрул.

— Да, лорд Хьюберт?

В кабинете сидел Хьюберт Радлберг, младший брат графа Хьюза — похожий лицом, но совсем не телосложением. В тридцать два года он был нынешним исполняющим обязанности управляющего родовым имением.

В отличие от стройной, но статной фигуры графа Хьюза, Хьюберт Радлберг был воплощением рельефных, ухоженных мышц. Штаны на лямках, перекинутые через плечо поверх простой рубашки с воротником, возможно, говорили о том, что изваяло это телосложение. Воистину, он выглядел скорее батраком, чем аристократом.

Двое других мужчин занимали кабинет вместе с ним: Райан, слуга, и Дайрул, стражник. Оба забросили свои обычные обязанности и вместо этого сражались с горами бумаг за парой импровизированных столов. Хотя Радлберги владели всего тремя маленькими деревнями, управлять всеми сразу в одиночку было невыполнимой задачей.

Хьюберт протянул Дайрулу пачку бумаг.

— Не мог бы ты проследить, чтобы мэр деревни Дурнан на юго-западе получил это?

— Милорд, мой долг — охранять вас.

— Что делает тебя гораздо более приспособленным к палящему солнцу, чем беднягу Райана. Жара прикончит его, как прошлогодний урожай.

— Это дурной тон, милорд, — одёрнул его Райан, пятидесятидевятилетний дворецкий. — В этих старых костях ещё есть огонь.

Райан был бодр для своего возраста, это правда. Хотя недостаточно бодр, чтобы поколебать решение Хьюберта.

Дайрул, со своей стороны, это понимал. Его сомнения были лишь показными.

— Как пожелаете, — неохотно ответил стражник. — Я всё же осмелюсь напомнить вам не покидать имение до моего возвращения.

— Ты слишком высокого мнения обо мне, если думаешь, что я выберусь из этой бумажной долины к твоему возвращению.

— Полагаю, я вернусь к обеду.

— Понял. Безопасной дороги.

Дайрул вышел из кабинета, недовольный — и не напоказ. Имение не владело лошадьми, так что ему предстояло идти пешком. Дорога заняла бы два часа при спокойном шаге, час — бегом. В общей сложности это предприятие растянулось бы на несколько часов.

Проводив взглядом уход товарища через окно, Хьюберт вернулся к работе.

Два часа тишину в кабинете нарушало лишь скрипение перьев. Но в этот момент мужчины начали сдавать.

— Будь проклята эта гиблая писанина, — рявкнул Хьюберт. — Что бы я отдал, чтобы оказаться в полях.

Неудивительно, что Хьюберт принадлежал дикой природе. Он был образованным человеком, судя по его владению пером, но истинная любовь его ждала там, под солнцем, среди сорняков и вспаханной земли.

Его страсть началась около пятнадцати лет назад. Из любви и уважения к брату Хьюберт искал способ помочь Хьюзу в восстановлении родового графства и так открыл для себя земледелие. Не имея многих примечательных товаров, земли Радлбергов полагались на простые культуры вроде пшеницы и другие овощи. Логика Хьюберта была такова: лорд должен способствовать укладу людей, а не навязывать им новшества.

Для Хьюберта счастье означало напряжение мышц и физический труд под солнцем. Это была соломенная шляпа, пропитанное потом полотенце и звук мотыги о землю. Он мог выносить бесконечные часы с пером и пергаментом только если они служили этой цели. Но как же ему хотелось отложить такую работу, чтобы заняться садом за имением. Временами его видели в деревнях, где он помогал с чужими фермами.

Я тоскую по земле, — сокрушался он про себя. Хотя вид его, уткнувшегося лицом в стол, говорил об этом достаточно громко.

— Как только мы закончим здесь, милорд, у вас будет целый день, — сказал Райан.

— Если мы закончим... — простонал Хьюберт.

Работа не была комично чрезмерной, но её вполне хватало, чтобы перегрузить двух мужчин. И это только для трёх деревень. Хьюберт на мгновение представил, насколько заняты были дела в лучшие дни их дома, и содрогнулся.

В дверь постучали.

— Это Ааша. Я принесла чай.

— Входи, — сказал Хьюберт. — Спасибо.

— Конечно.

Вошла одна из трёх горничных имения. Незамужняя женщина двадцати восьми лет, Ааша была стройной, с рыжими волосами, аккуратно заплетёнными в одну большую косу.

Толкая перед собой чайную тележку, Ааша поискала глазами что-то в комнате, но, похоже, не нашла.

— Дайрул куда-то ушёл?

— Я отправил его в Дурнан с поручением, — сказал Хьюберт.

— Понятно. Тогда только две чашки, милорд?

— Это будет идеально, спасибо.

Ааша наполнила две чашки коричнево-чёрным чаем, отставив в сторону одинокую третью. Закончив, она тут же вышла.

Хьюберт отпил.

— Бедняжка изо всех сил старается сделать эту гадость хоть немного пригодной для питья. Нам действительно стоит поискать продукт получше.

Чайным выбором дома Радлбергов был Беллешвит — самый низкосортный из всех, что дворяне осмеливались подносить к губам. Настолько низкосортный, что даже мелкая знать колебалась опускаться до его уровня. Однако Радлберги, несмотря на его объективную отвратительность, приспособились. Годами проб и ошибок они разработали особый способ заваривания, чтобы сделать даже пресловутый Беллешвит хоть сколько-то приемлемым. Отчасти.

— Если где-то есть горничная, способная облагородить эти листья, я хотел бы с ней познакомиться — и тут же нанять её, — пошутил Райан.

— Ты получил бы мою полную поддержку, — усмехнулся Хьюберт.

Они и не подозревали.

Мужчины снова взялись за работу, и час пролетел незаметно.

Хьюберт вздохнул.

— Начинаю видеть свет в конце тоннеля.

— Думаю, ещё два часа, и всё будет готово, — сказал Райан.

— Два? Тогда мы едва успеваем.

— Вы что-то?.. Ах, да. Возвращение леди Люсианы.

— Я надеялся встретить её без горы бумаг за спиной. И, если можно быть таким жадным, заняться своими посевами.

Леди Люсиана Радлберг, племянница Хьюберта, была первой и единственной дочерью Хьюза. Сейчас она училась в Королевской академии, но август знаменовал начало ежегодных летних каникул школы. Несколько дней назад пришло письмо с известием о планируемом возвращении Люсианы. От академии до дома было около пяти дней пути, и сейчас было пятое число. Если небеса будут милостивы, они могли ожидать её уже сегодня днём.

— О, что же мы будем вместе делать? — Хьюберт хихикнул, как школьница. — Может, ей понравятся мои поля.

— Вы не поведёте добрую леди в такое место, — Райан сузил глаза на Хьюберта.

— Я-я знаю, — Хьюберт вздрогнул. — Я просто шутил, конечно. — Райан вздохнул.

— Лорд Хьюберт, мастер Райан, — произнёс человек, входя в кабинет. — Луллия зовёт в столовую. Обед почти готов.

— Шу, — отчитал его Райан, — сколько раз я говорил тебе стучать? Твои манеры всё ещё хромают.

— Ой, точно! Простите!

Парень побледнел под загорелой кожей. Шу был пятнадцатилетним юношей с густыми, ярко-жёлтыми волосами, которые прекрасно сочетались с его золотыми глазами, но он всё ещё был очень неопытен. Несмотря на манеры, парнишка был воплощением красоты: острые, точёные черты и стройная фигура — не слишком худощавая, но и не слишком массивная. Он был бы прирождённым сердцеедом.

Был бы.

Его выражение лица размякло, как пудинг.

[[image:/storage/reader-images/f1b45dcf83e5eb67ab81f0dd7d5592d317b20a8e.png]]

— Мира сделала эту суперхолодную пасту! Разве не здорово? Летом же так жарко! У нас нет льда, поэтому она охладила лапшу в колодезной воде, но должно быть вкусно! Я так думаю, по крайней мере!

Было обидно, что все его изысканные чары пропадали впустую из-за таких простых манер.

Поистине впечатляет, как плохо он носит свою улыбку. Немного стоицизма пошло бы ему на пользу с дамами, я думаю. Хьюберт припоминал, что говорил мальчику нечто подобное, хотя Шу отверг эту идею на том основании, что это не соответствует его “образу” или что-то в этом роде. Впрочем, полагаю, в этом тоже есть своё обаяние. Не то, которое женщины ищут, но обаяние тем не менее.

Нужен был своего рода талант, чтобы быть таким красивым и одновременно таким неуклюжим. Как бы то ни было, Хьюберт находил его жизнерадостное поведение милым. Ему нравился паренёк.

Было бы ужасно душно в имении без молодёжи, которая бы его оживляла, — подумал управляющий. Я рад, что мы его приютили.

Прошлой весной, во время осмотра их самой северной деревни, Тенона, Хьюберт нашёл Шу. Откуда бы мальчик ни сбежал, Хьюберт не мог просто оставить его на произвол судьбы на обочине дороги, поэтому дал ему место в имении в качестве камердинера на обучении — роль, в которой Шу преуспел. Манеры давались ему медленно, но он преуспевал руками, включая, к радости хозяина, работу на ферме.

Была лишь одна ложка дёгтя.

— Лорд Хьюберт, вы сказали, ваша племянница приезжает сегодня? Не могу дождаться встречи! Надеюсь, она так же красива, как вы говорите.

Шу был немного ловеласом.

Он не хотел ничего плохого, это точно. Просто он, казалось, был вынужден признаваться в любви каждой женщине, которая привлекала его внимание — и каждая попытка, конечно, заканчивалась катастрофой. Самое странное было то, что после отказа он становился близким другом их всех.

За последние четыре месяца Шу ухаживал практически за каждой девушкой своего возраста в каждой деревне, но безуспешно. Хьюберт восхищался настойчивостью и душевной стойкостью мальчика. Его методы он одобрял меньше, но нужно было отдать должное.

— Надеюсь, ты проследил за серебряной посудой, как я велел, — вмешался дворецкий.

— Да, мастер Райан! Всё готово к вашему осмотру.

— Очень хорошо. Я займусь этим после обеда.

Радлберги владели очень немногим, продав большую часть своего имущества для выплаты поколенческих долгов, но у них оставалась кое-какая настоящая серебряная посуда. Не для использования, конечно, а для обучения новых работников полировке драгоценных металлов. Райан был дотошным учителем и настаивал, что слуга, не умеющий поддерживать должный блеск, — не слуга вовсе. Этот урок служил первым шагом на долгом пути к становлению настоящим камердинером.

Хотя было под вопросом, тяготило ли это ум гиперактивного юноши.

— Пахнет восхитительно, Луллия, — сказал Хьюберт, входя в столовую.

— Это займёт всего минуту, милорд. Пожалуйста, присаживайтесь. Мира, принеси лорду Хьюберту стакан воды.

— Сейчас, мадам!

Коренастая женщина сорока девяти лет с простыми каштановыми волосами, аккуратно убранными от лица, хлопотала на кухне. Это была Луллия, экономка имения. Тем временем более стройная горничная с бледно-зелёными волосами поспешила с напитком для своего господина. Мира была на несколько лет младше Лулллии — ей было сорок четыре. Ааша хлопотала, накрывая на стол.

Мужчины дома, свободные от обеденных обязанностей, тихо сидели за столом — острова спокойствия среди суетливой трапезной.

— Приношу извинения за ожидание, милорд, — сказала старшая горничная. — Меню сегодняшнего обеда немного необычное, но Шу настоял.

— Настоял, значит?

— Мальчик всё уши прожужжал о том, что нам нужно что-то, чтобы пережить летнюю жару. В конце концов он остановился на идее холодного супа и лапши, но для меня это совершенно новый вкусовой профиль. Пришлось потрудиться, чтобы подобрать правильные приправы, скажу я вам. — Луллия поставила тарелку перед своим господином, явно довольная результатом эксперимента.

Радлберги были уникальны во многих отношениях, не в последнюю очередь в своих обеденных обычаях. Слуга и господин делили стол в их имении, хотя не из-за особой общительности. Практически говоря, при столь скромном размере их свиты не имело смысла разделять домохозяйство и создавать лишнюю работу. Их столичное имение требовало более высокого стандарта этикета, включая трапезы, проводимые традиционным образом. Определённая армия из одной горничной имела к этому более чем непосредственное отношение.

Вскоре перед каждым стулом за столом стояла тарелка охлаждённой пасты. Глаза Шу сверкали гордостью за своё детище.

— Это выглядит потрясающе, Луллия! — воскликнул он.

Экономка хихикнула.

— Думаю, я превзошла саму себя. Пожалуйста, лорд Хьюберт.

— Не стоит ли нам подождать Дайрула? — робко спросила Ааша.

— Кто знает, когда он вернётся? — сказал Хьюберт. — И было бы оскорблением усилий Лулллии дать её творению остыть, не так ли? Я предлагаю приступить. Все согласны?

Это был обычный обед в обычный день. День, на который фортуна случайно обратила свой переменчивый взгляд.

Никто никогда не может по-настоящему познать приливы судьбы, какие действия вызовут какие волны. Так же, как дом Радлбергов никогда не мог знать об опасности, которая угрожала их жизням в тот самый момент.

**

Примечания переводчика

Диегетический (от греч. diēgēsis — повествование) означает принадлежащий внутреннему миру художественного произведения, существующий внутри сюжетной реальности.

Это уточнение к карточке персонажей, где Мика.

**

Шуточки переводчика

Хьюберт:

И снится нам не шелест документооборота

Не эта бумажная волна

А снится нам земля, земля у дома

Невспахана, невспахана земля

**

[[image:/storage/reader-images/c8719d916972677d15df9646203045ccfe27f3ae.jpg]]

----------

Мика хочет магию!

Это случилось вскоре после Инцидента с Завистливой Ведьмой. Люсиана готовилась к семестровым экзаменам, до которых оставалось всего три дня, и занималась в своей комнате в общежитии.

— Вот. Я бы назвала это тяжёлым рабочим днём, — вздохнула леди. Она не волновалась. Она повторяла каждый день и знала материал вдоль и поперёк.

Она потянулась, но пронзительный, резкий крик прервал её.

— Что такое?!

Кухня, — предположила она. Крик шёл с кухни. Мелоди и Мика в это время обычно готовили ужин. Похоже на Мику. Мелоди более чем способна её защитить, но так не кричат, если не случилось что-то действительно серьёзное!

Люсиана доверяла Мелоди глубоко и безоговорочно, поэтому была уверена: что бы ни произошло, звук этот мог быть вызван только чем-то ужасным.

— Это неправда! Скажите, что это не так! — раздался ещё один вопль, способный разбить стекло. Этот крик шёл из самой души и нёс в себе острую, яркую боль, рождённую лишь в самых мрачных безднах отчаяния.

Люсиана стиснула зубы и крикнула:

— Вы там в порядке?! Что случи... лось.

Когда она ворвалась на кухню, её паника мгновенно испарилась.

— Нет! Нет, нет, нет, неееет!

— Что, эм... Что здесь произошло?

Мика согнулась над столешницей, уткнувшись головой в руки, всё её тело дрожало. Мелоди металась, растерянная, и сама впадала в панику, пытаясь успокоить ученицу.

Чем бы это ни было, оно определённо не тянуло на чрезвычайную ситуацию. Никаких нарушителей. Никаких пожаров. Кухня была всего лишь кухней.

— Эм, может, объяснишь, Мелоди? — снова спросила Люсиана.

— О, миледи. Да, ну, на самом деле ничего серьёзного...

— Что здесь несерьёзного, мисс Мелоди?! — вмешалась Мика, вскинув голову. В её глазах дрожали слёзы.

Мелоди попыталась ответить и не смогла.

— Может, кто-нибудь меня просветит? — поторопила Люсиана.

— Это, эм...

— Я неудачница! — завыла Мика. — Ничтожество! Я не могу быть без магии! Не могу!

— Да, вот это, — сказала Мелоди.

Замешательство Люсианы только усилилось.

— Прости, что?

Немного раньше...

— Мика, будь добра, зажги плиту.

— Да, мадам!

На плите стоял котелок с водой. Мика послушно отправилась разжигать огонь и ставить воду кипятиться, но чем? Кремнем и огнивом? Трением? На самом деле в этом мире использовали спички. Обычные спички. По какому-то чуду Радлберги не были настолько бедны, чтобы отказываться от этой роскоши.

— Так, где мы их положили... Хм. Мисс Мелоди, кажется, у нас кончились спички.

— О? Я отмечу, чтобы потом закупить побольше.

— Но что нам теперь делать? Мне сходить купить?

— Нет, нет, нельзя задерживать ужин. Позволь мне. Возжечь — Acce*.

На кончике пальца Мелоди вспыхнул маленький огонёк. По её воле он скользнул в плиту, зажигая её. Дым пополз между щелями тлеющих дров.

— Ух ты, — выдохнула Мика. — Вы как старая ведьма.

— С-старая? Я выгляжу старой?

— О, нет! Я не это имела в виду! У вас просто, эм, старая душа! Вот!

— Я-я понимаю.

Это что, комплимент? — задалась вопросом Мелоди.

— Я имела в виду в хорошем смысле! Честно!

Мысли Мики унеслись назад, в Японию, где она росла на мультфильмах, в которых волшебники обычно изображались старыми и мудрыми. Крёстные, магические феи, спешащие разбудить спящую принцессу, джинны, запертые в лампах... Иными словами, Мика видела в Мелоди нечто необычайное. Мультяшное, возможно, в том, как она умудрялась придавать даже самым обыденным действиям размах больше жизни, но необычайное тем не менее.

Поистине пугали вещи, которые она умела. Кошмарные вещи, эта девушка-подросток.

Блин, вот бы мне уметь так колдовать, — размышляла Мика. Погоди, я ведь могу! Магия в этом мире существует!

Три месяца пролетели как одно мгновение с тех пор, как Мика переродилась. Это были суматошные месяцы, полные адаптации и сюрпризов, и не последней из них была героиня, слишком увлечённая игрой в горничную, чтобы заниматься своими обязанностями по спасению мира. Это назревало давно, но Мика наконец осознала, что может воплотить здесь все свои фантастические мечты.

— Мисс Мелоди! — выпалила она.

— Д-да? — Мелоди отступила.

— Я хочу владеть магией!

— Магией? Ты хочешь научиться колдовать?

— Да, мисс Мелоди. Если что-то подобное когда-нибудь случится снова, я, возможно, смогу что-то сделать!

— Ну, я действительно стараюсь использовать спички, прежде чем прибегать к магии, но в твоих словах есть смысл.

— Погодите, правда? Вы используете спички?

— Я очень быстро потеряю хватку, если буду полагаться на взмах руки для всего. Горничная должна владеть множеством техник, так что магия для меня — лишь крайняя мера.

Мика кивнула в знак понимания. Оглядываясь назад, она не видела, чтобы Мелоди применяла что-то особенно эффектное с первого дня работы. Когда она всё же доставала случайное заклинание, это всегда было что-то скромное, в отличие от её материального горничного мастерства, которое скромным отнюдь не было.

Мисс Мелоди не глупа и не что-то в этом роде. У неё есть здравый смысл. Так почему же она совершенно не думает, когда дело касается магии?

У Мики дёрнулся глаз. Это головные боли на другой день.

— В общем, суть в том, что я хочу научиться использовать магию!

— Хорошо, ну... — Мелоди задумалась на мгновение, затем взглянула на потрескивающее пламя в плите. Она кивнула. — Закипит ли вода, если за ней следить, как говорится. У нас нет времени на настоящий урок, но, полагаю, я могла бы быстро оценить твою ману.

— Да! Спасибо, спасибо, мисс Мелоди!

Они нашли стулья и сели лицом друг к другу, затем взялись за руки. Мелоди прощупала энергию так же, как делала это с Люсианой.

Если бы Анна-онеетян знала, что я сейчас сижу лицом к лицу с настоящей, живой героиней, она бы с ума сошла от зависти.

Мика смаковала зрелище, пока Мелоди закрыла глаза и работала. Она терпеливо ждала результатов с широкой, глупой улыбкой. Скоро и она сможет сама щёлкать искрами и зажигать плиты.

Я бы согласилась на маленькие струйки воды, как у Люсианы, — подумала она, — но было бы так круто уметь швыряться заклинаниями, как Мелоди. Не то чтобы я питала надежды. Эти надежды? Сверхнизкие. Абсолютно реалистичные. Она поймала себя на том, что представляет Рука — новую, взрослую версию Бьорка. Его существование было любопытным. Как и в игре, сила Повелителя Тьмы была изгнана из него, и всё же человек, оставшийся после, совершенно отличался от того, что был в оригинальной истории.

Людям он нравился, потому что был этим маленьким, злым ненавистником, а теперь он — сильный, молчаливый тип. Интересно, как отреагировали бы фанаты. Мика одёрнула себя, чтобы мысли не убежали слишком далеко. Ну ладно. Всё уладилось. Мне не нужна такая сила или что-то в этом роде, но блин, было бы так круто, если бы я могла швыряться огненными шарами, как в игре!

Её скромные надежды начали расти. Она ведь переродилась, а это влечёт за собой жанровые последствия. Я никогда не встречала никаких богов или чего-то такого, но что, если меня поместили в этот мир со сверхмощными способностями? Может? Возможно? Могло случиться! Боже, а что, если я ворвусь и займу место героини? Маленькая я? Ага, конечно!

Мика, возможно, технически прожила долгую жизнь до шестидесяти, но ментально она всё ещё была ученицей средней школы. Возможно, придёт время, когда её воспоминания вернутся к ней, и она оглянется на свои глупые фантазии с сожалением, но это время было не сейчас. Так что она фантазировала.

Внезапно Мелоди открыла глаза.

— Я... не знаю, что сказать, — пробормотала она.

Мика выпрямилась. Что? Погоди. Не может быть. Это происходит?

Её время пришло. Её звезда взошла, и её фантазия о могуществе скоро начнётся.

Мелоди отпустила её руки, вздохнула и посмотрела Мике в глаза.

— Я хочу, чтобы ты сохраняла спокойствие, когда я скажу тебе то, что собираюсь сказать, Мика.

— Х-хорошо.

Звучит серьёзно. Не могу поверить. Я действительно стану всемогущей ведьмой, как Мело—

— Я не почувствовала в тебе ни следа магии.

— Вы... Что? — Мозг Мики на мгновение перестал работать. — Ни... ни следа? То есть совсем ничего? Ни капли маны?

— Прости, Мика. Ничего. Боюсь, у тебя нет никаких способностей к колдовству.

Тишина.

— М-Мика?

Снова тишина. Рот юной горничной открылся, как у мёртвой рыбы, глаза были ещё мертвее.

А затем начались крики, и Люсиана, и все остальные были в курсе.

— Правда? — ответила Люсиана в конце истории. — И это всё, что... эм, мне так жаль это слышать, Мика.

— О, миледи!

Мика, теперь рыдающая, бросилась в объятия своей госпожи.

Люсиана приняла это, утешая её, нежно поглаживая по волосам, как старшая сестра младшую. Отнюдь не из чувства вины за то, что чуть было не отнеслась к её беде легкомысленно.

— Н-не грусти, Мика, — присоединилась Мелоди. — Тебе не нужна магия, чтобы быть великой горничной. Обещаю, я научу тебя всему, что знаю, и в конце тебе будет всё равно! Взбодрись!

— Мисс Мелоди... вы не помогаете, — всхлипнула Мика.

— Прости, Мелоди. Думаю, она права, — согласилась Люсиана.

— Что?! Но почему?!

На следующий день в академии не было занятий, поэтому на следующую ночь Люсиана и её сопровождающие вернулись в имение.

Это было после ужина, и ей действительно стоило быть в постели, но Мелоди вместо этого убиралась на кухне. Вздох сорвался с её губ.

— Что-то случилось, Сестрица? — сказала Серена, сопровождая её.

— Вчера была небольшая суматоха с Микой.

— Ах, чтение. Когда вы узнали, что у неё нет маны?

— Она восприняла это очень тяжело и сегодня всё ещё выглядела подавленной. Я не видела её ни разу с нашего прибытия. Интересно, не расстроила ли я её.

Мелоди не могла забыть угрюмое выражение лица Мики или те печальные, скупые кусочки, которые она съела за ужином прошлой ночью. Но, с другой стороны, она всё-таки поела. Даже попросила добавки.

Мелоди покачала головой. Она знала, что такое грусть, когда видела её, а это было сущее уныние!

— Она навещает приют, Сестрица.

— А?

— У Мики завтра выходной, так что они с Руком отправились навестить её приют. Мне сказали, они останутся на ночь.

— О-о. О, понимаю. Ну. Тогда всё хорошо.

Мелоди почесала быстро краснеющую щёку. Состояние её подчинённой повлияло на неё саму сильнее, чем она ожидала. Как могла будущая самая совершенная горничная мира забыть график работы собственной коллеги?

Серена ухмыльнулась, как бюст старого грека, предположительно забавляясь, но её глаза были холодны как мрамор.

— Серена?

— Полагаю, у вас тоже был запланирован выходной, — сказала она. — Любопытно, что вы всё ещё здесь.

— Правда? О-о. — Мелоди опустила взгляд. — Ты уверена?

Серена продолжала сверлить взглядом свою создательницу.

— Вы вольны делать со своим свободным временем что угодно, но я должна предупредить, что переработка создаёт нездоровую обстановку для окружающих. Давайте проявим немного сдержанности, хорошо?

— Д-да. Конечно. Прости. Я буду.

Серена иногда меня пугает, — подумала Мелоди. В ностальгическом смысле...

Её мать, Селена, часто улыбалась так же, когда у неё заканчивалось терпение, а Серена была её точной копией. Она не знала, как живая кукла могла так идеально воплощать дух её матери. Возможно, воспоминания и чувства Мелоди сыграли в этом свою роль. Как бы то ни было, были моменты, когда она едва могла отличить их друг от друга.

Я могла бы обойтись без того, чтобы она переняла эту конкретную черту.

После того как воспоминания о прошлой жизни вернулись к ней в нежном возрасте шести лет, Мелоди приняла роль величайшего вундеркинда, когда-либо жившего, но это не всегда означало быть величайшим ребёнком. Мать оставила ей изрядное количество выговоров для размышлений. Не раз Мелоди оставалась до глубокой ночи, тренируясь ради мечты стать горничной. Однажды она чуть не споткнулась, потому что не могла отвести глаз от проходящей мимо горничной, и обыграла это серией акробатических кувырков, которые удостоились шквала аплодисментов.

Мама не нашла это таким впечатляющим, как горожане. Улыбалась как ангел, но в глубине души... Я чувствую ту же энергию от Серены прямо сейчас.

Как получалось, что такое нежное выражение лица могло передавать такой гнев и вызывать такой страх?

— Вы сделаете что, Мелоди?

— П-проявлю сдержанность, мадам! Простите, мадам! Предупреждение принято к сведению!

Мелоди была так потрясена, что у неё не хватило сообразительности заметить тонкую материнскую нотку в голосе Серены. Лучше поклониться и признать свою вину, чем испытывать её. Конечно, такие извинения часто были неискренними, без намерения их выполнять. Любой современный землянин мог бы найти дыры в раскаянии Мелоди.

— Я прослежу за этим, Сестрица. — Серена устало покачала головой. — Возвращаясь к Мике: если её отсутствие таланта тяготит её, почему бы не компенсировать это каким-нибудь магическим инструментом?

— Я рассматривала это. — Мелоди вернулась к уборке. На этот раз гораздо быстрее и с чуть большей срочностью.

— Только рассматривали?

— Это просто показалось немного пустым.

— В каком смысле?

— Ну, сейчас ей приходится использовать спички, чтобы разжечь огонь. Если я дам ей магический инструмент, который делает это за неё, я по сути заменю спички зажигалкой.

— Полагаю, это правда.

Многие предметы, артефакты, инструменты и приспособления в этом мире полагались на магию для функционирования. Один из таких примеров — смывные туалеты, которые, казалось, сами избавлялись от отходов и очищали их без водопровода. Но делало ли это каждого профана, смывающего туалет, магом? Мелоди определённо так не думала, тем более что многие из этих магических предметов были, по её мнению, вещами, которые любой в Японии мог купить в магазине на углу или хозяйственном магазине.

— Разница, я думаю, в намерении, — сказала Мелоди. — Что делает магию такой чудесной, так это акт воплощения собственных мыслей и чувств через собственную ману. Я до сих пор помню первое заклинание, которое я применила. Трепет и волнение от изобретения всевозможной горничной магии. Практика. Инструмент, который делает всё это за тебя, просто не ощущается так же.

— Вы приводите справедливый довод, Сестрица. Я родилась с магией, так что вы говорите из опыта, которого у меня нет.

— Ну, ты была создана с магией, так что... — Мелоди замолчала.

— Сестрица?

— Создана с магией, — пробормотала Мелоди, слишком тихо для Серены. — Искусственно...

— Что-то не так?

— Серена, ты можешь использовать магию по желанию, верно?

— Д-да. Как вы и говорили, вы создали меня такой, чтобы я могла.

— Значит, ты можешь её обнаруживать. Ты можешь чувствовать ману внутри себя и управлять ею.

— Естественно. Я была бы не очень хорошим магом, если бы не могла.

Куда она клонит? — гадала кукла.

Мелоди продолжила:

— Можно сказать, ты сама своего рода магический инструмент, не так ли?

— Полагаю, можно. Уникальный, учитывая, что у меня есть свободная воля и личность, но логика верна. Почему вы спрашиваете?

— Верно. Ты технически магический предмет, но можешь чувствовать и использовать магию, как человек. И это должно означать... Да, думаю, так и есть!

Серена вздрогнула, когда голос Мелоди поднялся от волнения.

— Что это значит?

— Некогда мешкать. Давай поторопимся и закончим с этим, Серена! У нас есть работа!

— Что? С-Сестрица!

Мелоди переключилась на высокую передачу, внезапно убираясь со скоростью машины, как будто она была куклой, а её ключ только что завели. И всё это без магии. Кошмар.

— Что на неё нашло на этот раз? — сказала Серена сама себе. — Надеюсь, ничего экстравагантного.

Концепция предзнаменования не сразу показалась ей актуальной.

Закончив свои дела, Мелоди исчезла через дверь Ovunque Porta, но вернулась некоторое время спустя.

— Серена, я вернулась! Прости, что оставила тебя с остальной работой.

— У вас вообще-то должен быть сейчас выходной. Так куда вы ходили? Что вы делали?

Мелоди зловеще хихикнула.

— Я ходила за этим. — Она поставила корзину на кухонную стойку и опрокинула её, чтобы содержимое вывалилось.

— Это... камни, — сказала Серена. — Тусклые камни. Подождите, нет. Они выцвели, но это серебро.

Десять кусков металла размером с ладонь разбросаны по столешнице, тусклые и неотполированные.

— Где вы их нашли? — спросила Серена.

— Помнишь, где ты впервые встретила Рука? Помнишь, да?

— В лесу, который вы часто посещаете. Но что очищенное серебро делало в таком месте?

Такой материал составлял пьедестал, который когда-то хранил клинок, удерживавший Повелителя Тьмы в плену. После того как Мелоди высосала из него силу для сердца Серены, пьедестал, оставленный там Святой до Мелоди, рассыпался в щебень.

— Не могу поверить, что не заметила этого тогда. — Серена наклонила голову. — И что вы собираетесь с ними делать?

Мелоди усмехнулась и подняла один из кусков серебра.

— Мы сделаем из Мики мага!

***

Через несколько часов после полуночи лунный свет разливался по двору имения.

Мелоди вышла в центр двора. Десять серебряных самородков окружали её через равные промежутки. Серена наблюдала издалека.

Мелоди закрыла глаза.

— Annerire — освобождение.

Она сняла чепец, и её волосы рассыпались свободно — длинные, шелковистые пряди чёрного, превращающиеся в серебро, словно сбрасывая цвет. Цвет, который, по правде говоря, им не принадлежал.

Когда она открыла глаза, лазурные озёра заменили обычные тёмные пустоты.

Тонкая работа, — подумала она. Нельзя рисковать вмешательством других заклинаний.

— Когда будете готовы, Сестрица, — сказала Серена.

— Хорошо.

Глаза снова закрыты, Мелоди сосредоточилась, и когда она это сделала, от неё исходила серебряная энергия. Она подняла руки, словно в подношении луне, висящей высоко вверху. Камни поднялись и приняли тот же серебряный оттенок, что и энергия, наполнявшая двор.

А затем они начали вращаться.

Руки Мелоди скользнули вниз и в стороны, широко раскинувшись. Она начала петь, затем танцевать в центре этой миниатюрной солнечной системы. Нежно. Безмолвные слова, простая, но музыкальная гамма, ноты, восходящие и нисходящие вместе с мерцанием звёзд, преобразили сад. Её руки не размахивали, а плыли по воздуху. Её ноги не шагали, а парили. Там, в свете луны, стояла не горничная, а серебряная богиня.

Камни вращались и кружились вокруг неё в такт, мерцая всё меньше и меньше, пока десять самородков не расплавились полностью. Но серебро осталось, и оно продолжало танцевать со звездой в центре двора, плавясь и сливаясь воедино.

Серена смотрела с открытым ртом, поражённая зрелищем перед ней. О, Сестрица. Вы превосходите меня в мане, но наши способности должны быть одинаковыми, и всё же я не смела бы вообразить, что могу сделать нечто подобное.

Этот ритуал был частью процесса. Заклинание настолько замысловатое и сложное, что простые семантические и соматические элементы не могли его имитировать.

Необходимость требовала, чтобы песня и танец оставались абстрактными. “Тонкая” даже близко не описывала процедуру. Каждый кусочек головоломки, каждый интервал между каждой нотой, каждый вдох, каждая флуктуация голоса, каждое физическое движение составляли важный элемент. Таким образом Мелоди надеялась добиться доселе немыслимой сложности и вплести более тонкие, более изящные инструкции в свою магию. И она преуспела.

Но задача была монументальной, даже для Мелоди. Она требовала каждой капли сосредоточенности, которую она могла собрать, без потенциального вмешательства её привычных маскировочных чар.

Конечно, это также означало, что двор стал маяком невероятной серебряной энергии. Казалось, сами небеса снизошли на имение Радлбергов, и любой прохожий мог бы это увидеть, не говоря уже о пении Мелоди, которое она не могла позволить себе заглушить во имя соседской вежливости. Кто угодно мог их заметить, не в последнюю очередь Люсиана, но никто не заметил. Ритуал продолжался без единой помехи.

Отсюда и необходимость присутствия Серены. Мы полностью скрыты, Сестрица. На этот раз вам не нужно сдерживаться.

Она окутала двор заклинанием уединения, которое сдерживало весь свет и звук. Это также дало Мелоди душевное спокойствие, необходимое для того, чтобы предстать с естественными волосами и глазами на открытом воздухе.

И так ритуал продолжался, пока наконец пение не закончилось.

Тишина ворвалась во двор. Мелоди снова подняла руки к луне. Слияние десяти серебряных самородков, всё ещё бесформенный жидкий металл, парило на кончиках её пальцев.

Оно волновалось и мерцало, пока Мелоди не произнесла последние слова ритуала:

— Магия, явись — Crea Immagina*.

Серебряная масса замерцала.

***

— Мы вернулись.

— Мы дома...

Мика вернулась в имение из своего пребывания в приюте, Рук следовал за ней. Рук увязался в основном потому, что у него тоже был выходной, но он, как правило, прилипал к Мике в любом случае. С тех пор как он потерял память после освобождения от хватки Повелителя Тьмы, он, казалось, предпочитал её общество всем остальным. “Казалось”, потому что мужчина был не очень разговорчив.

Возможно, его привязанность родилась из того факта, что она дала ему имя. Возможно, она пробудила в нём какое-то забытое воспоминание. Только Рук знал, и он хранил это при себе.

— Добро пожаловать, — приветствовала их Серена, отрываясь от подготовки ужина. — Хорошо отдохнули? Эм, полагаю, Рук — нет.

Несмотря на то что всего два дня назад она пережила сильное горе из-за отсутствия магического таланта, Мика была в несколько лучшем настроении после времени, проведённого в (по сути) доме.

Всё ещё хочу уметь магию, — призналась она, но поездка её освежила.

А затем был Рук. Бьорк Квишель, когда-то юноша с лицом мальчика, вырос до своего возраста и стал довольно статным (не зная этого) благодаря Мелоди. Будучи Бьорком, его волосы были грязной, коротко стриженной копной фиолетового, но теперь они были ухоженными, что ещё лучше подчёркивало его новые мужественные черты. Его загадочные серые глаза, почти такие же яркие, как серебро, заставляли наблюдателей гадать о мыслях, запертых за ними. Он был примерно одного роста с Кристофером, и, хотя худощавый, мышцы наполняли его одежду во всех нужных местах. Его рубашка плотно облегала тонкую талию, подчёркивая своего рода песочные часы, которые многие женщины могли бы счесть растраченными на мужчину.

Даже когда он был сгорбленным, его красота сияла.

— Дети его загоняли, я думаю, — сказала Мика.

— Полагаю, эта формулировка более буквальна, чем мне сразу хочется верить.

— Скажем так: дети не любят ложиться спать в назначенное время. — Мика хихикнула.

Серена присоединилась к ней.

— Я не нахожу это смешным, — вздохнул Рук.

Был только один естественный вывод из того, что Мика привела домой красивого молодого человека, так что они с Руком пережили лавину вопросов о новом “парне” Мики. Более тактильные ученики среди детей прибегли к прямым тычкам и подёргиваниям.

Рук принял всё это так, как Рук принимал всё — со стоицизмом. Он быстро пожалеет об этом. Его молчание стало означать “да” для детей, что только подтвердило их веру в то, что он — новейший член “семьи”. А членов семьи можно безопасно донимать, приставать и играть с ними в своё удовольствие. Страдая амнезией и, вероятно, не имея никакого полезного опыта, из которого можно было бы извлечь что-то, Рук был совершенно не готов иметь дело с детьми, оставшись во власти каждой маленькой ручонки, которая его дёргала.

Не имело значения, что Мика отрицала обвинения в их с Руком отношениях. Большинство молодых людей, к сожалению, страдали хроническим заболеванием, известным как “избирательный слух”.

Дети — это сокровище. Но они также маленькие негодники.

— Думаю, я буду держаться подальше от приюта впредь, — сказал Рук.

— Тебе не придётся, как только академия уйдёт на летние каникулы, — сказала Мика. — Мы вернёмся домой с леди Люсианой, что, кстати, мне действительно стоит сообщить приюту. Как думаешь? Ещё один визит перед отъездом?

— Может... Если не с ночёвкой.

— Осторожно, или она может отправить тебя туда навсегда, — поддразнила Серена.

— Пожалуйста, не надо.

Рук вздохнул. Мика и Серена хихикнули. Они знали, что бедняга страдал от запоздалых трудностей взросления. Если бы он действительно ненавидел эту идею, это было бы очевидно.

В конце концов, он всё же потакал детям, хотя мог просто их игнорировать, — вспомнила Мика.

Он ничего из этого не помнил, но ранее Рук был лишён счастливого детства. Мика надеялась, что он сможет найти некоторое успокоение через приют, даже если не осознавал, что нуждается в этом.

— В общем, мы хорошо отдохнули, — сказала Мика. — Я могу помочь с ужином, если... Погодите, а где мисс Мелоди?

Мелоди нигде не было на кухне, что было странно для этой конкретной трудоголички. Обычно её нельзя было оторвать от обязанностей.

— Я позаботилась о том, чтобы у неё был выходной, — сказала Серена.

— Мисс Мелоди?! Взяла выходной?!

— И она согласилась? — спросил Рук. Он недолго был с Радлбергами, и даже он был недоверчив. Оставалось гадать, что он успел засвидетельствовать, чтобы уже видеть безумную горничную такой, какая она есть.

— Я поражена, — сказала Мика. — Обычно она проводит отпуск, будучи “горничной для удовольствия”. Не знаю, как вы это сделали, Серена.

Та хихикнула.

— Она особенно измотана сегодня. Отдыхает в своей комнате с утра.

— С утра? Вы уверены, что она не больна?

— О, нет. Ничего подобного.

Внезапно дверь открылась.

— Доброе утро, Серена, — зевнула сонная горничная. — Прошу прощения. Я сейчас же займусь ужином.

— Наконец-то проснулись, как я погляжу. Доброе утро, Сестрица.

— Или вечер, полагаю. Странно просыпаться на закате.

— Мисс Мелоди, — сказала Мика, — вы спали с прошлой ночи? — Она была в приюте в то время и не могла скрыть шока от этого невероятного развития событий.

— О, привет, Мика. С возвращением.

— Спасибо, но вы в порядке? Вам действительно стоит вернуться в постель, если вы плохо себя чувствуете.

— Я в полном порядке. Просто использовала вчера слишком много маны, вот и всё. Хорошего сна было достаточно. — Мелоди ободряюще улыбнулась.

Глаза Мики расширились ещё больше. Мисс Мелоди использовала “слишком много маны”? Она? С её безумными характеристиками? Что она сделала на этот раз?!

Будучи единственной среди Радлбергов, кто знал правду о роли Мелоди в игре, Мика с трудом могла проглотить это утверждение.

Мелоди, не подозревая обо всём этом, ахнула.

— Я чуть не забыла! У меня есть подарок для тебя, Мика.

— Подарок? Для меня?

— Именно так. Вот. — Сияя, она протянула Мике безделушку.

— Кулон?

Маленькое украшение в форме яйца свисало с серебряной цепочки, которую держала Мелоди. Два маленьких крыла простирались с обеих сторон украшения, а в центре был вставлен камень лазурита, огранённый в форме сердца.

— Как красиво, — сказала Мика. — Но почему?

— Это поможет тебе использовать магию, — сказала Мелоди. — Я сделала его прошлой ночью.

— Это... Что?

Мика замерла, когда всё встало на свои места, как домино. Вот как она использовала “слишком много маны”. Вот что она сделала!

Мелоди продолжала сиять, удовлетворённая тем, что её подарок-сюрприз выполнил свою задачу. Особенно в отделе сюрпризов.

Мика не знала, что делать с ядерным сюжетным устройством, которое теперь держала в руках. Неуверенность и колебание танцевали в её глазах, но возбуждение пришло им на смену.

Это правда? — осмелилась она гадать. Я действительно могу колдовать с этим? Правда?

— Спасибо, мисс Мелоди! Так мне просто нужно это носить? — Она просунула голову через ожерелье и повесила его на шею. — Вот так?

Это было элегантное решение. Вписать несколько базовых заклинаний в украшение, затем заставить владельца произнести магические слова, и вуаля! Мгновенный маг. Несомненно, это было целью Мелоди с её новейшим творением.

Ну, я не буду действительно магом, но это точно будет ощущаться так!

Сердце Мики колотилось от волнения.

Но Мелоди была готова пролить дождь на её парад. — Нет, это совсем не так.

Мика рухнула, как исполнитель, делающий трюк с падением. Она не была родом из Осаки, родины юмора Кансай, в прошлой жизни, но чувствовала, что они оценили бы её номер тем не менее.

— Эм, ты в порядке?

— Нет, я Мика!

Увы! Приземление всегда было самой сложной частью. Великая Мика, перерождённая горничная на обучении и королева острот, выдыхалась. Она рисковала потерять аудиторию, если не разработает новый материал, и скоро. Шоу-бизнес пережуёт её и выплюнет...

Кхм. Мика не была комиком. Но некоторые ситуации требовали острот.

— Мисс Мелоди, вы только что сказали мне, что это позволит мне использовать магию! — сказала Мика.

— Сказала, и позволит, но потребуется немного больше, чем просто надеть его.

— Я не понимаю.

— Это магический предмет под названием Uovo del Mago* — Яйцо Мага — и это именно то, на что похоже. Оно содержит то, что поможет тебе на твоём пути колдовства.

— Постойте, это настоящее яйцо?! — Мика бережно держала его и внимательно рассматривала. — Это птица?

Рук тоже глазел на него, столь же озадаченный. Серена только улыбалась и смаковала интригу.

— Что вылупится — зависит от тебя, — ответила Мелоди.

— От меня?

— Это может быть собака, кошка, кролик или, конечно, птица. Может, метла, палочка. Даже кольцо.

— Они даже не живые!

— Это будет то, что тебе нужнее всего, что может и не быть живым существом. Будь уверена, у тебя будет идеальный партнёр, подходящий исключительно тебе.

— Исключительно мне... Но для чего?

— Чтобы ты могла использовать магию, конечно. Это вся причина, по которой я создала Uovo del Mago. — Когда её аудитория уставилась на неё ошеломлённо, Мелоди продолжила: — Идею подсказала Серена, видишь ли.

— Серена?

Мика взглянула на куклу. Та мягко улыбнулась ей из-за спины Мелоди. Легко было забыть, что Серена — магическое существо, магическая горничная-автоматон.

— Серена, по сути, магический предмет, но она может воспринимать магию и управлять ей свободно. Всё, что для этого нужно, — мана и способность её обрабатывать, и то и другое я заложила в неё. Тебе, к сожалению, не хватает первого, что также исключает второе. Но затем мне пришло в голову, что мы всегда можем восполнить то, чего кому-то не хватает.

— Восполнить чем?

— По сути, всё, что тебе нужно, — это внешний источник маны и катализатор, или фокус, через который можно колдовать.

Мика посмотрела на свой кулон.

— И это то, что вылупится из этого?

Это больше похоже на укротителя зверей или призывателя, чем на мага.

Мика предположила, что из яйца вылупится что-то вроде Серены Мк. II, и это существо будет колдовать. Это не совсем кричало “маг” для неё.

Мелоди, однако, видела её насквозь и усмехнулась.

— Я полностью понимаю. Если не ты колдуешь, то у тебя просто навороченный инструмент. Я мучилась, как решить эту дилемму, и уверяю тебя, Uovo del Mago — это решение.

Мика наклонила голову, не убеждённая.

— При его создании я использовала те же методы, что и при создании Серены, — продолжила Мелоди, — вкладывая личность через заклинание Alter Ego. С одним отличием: я стёрла все свои знания и воспоминания. Кроме самых базовых, что касается колдовства, то есть.

— Что вы имеете в виду? Ваши знания и воспоминания?

— Uovo del Mago — чистый лист. Носи его при себе всё время, и, пока ты его носишь, он будет учиться на твоих знаниях и воспоминаниях. Как только он приспособится к твоему уму и образу мыслей, у тебя будет идеальный партнёр.

— Приспособится, то есть выйдет точно как я?

— Он будет использовать тебя как основу, вот что я имею в виду. Он учится только у тебя, чтобы соответствовать твоим потребностям, но выйдет с собственной личностью. Предполагая, что то, чем он станет, может иметь личность.

— Чем больше вы объясняете, тем страшнее мне становится.

— Многое в яйце невозможно предсказать. Конечно, оно не причинит тебе вреда, что бы ни вылупилось, но что касается того, насколько разумным оно может быть, будет ли понимать речь — эти аспекты мы можем только ждать, чтобы обнаружить. Оно может быть не более чем питомцем, или безделушкой какого-то рода, или принять любое количество практичных или непрактичных форм.

— Вот почему это зависит от неё, — сказал Рук за Мику, которая была слишком занята обработкой, чтобы говорить.

— Объясни, Рук, — потребовала Мика.

— Яйцо сформирует свой разум и тело, чтобы соответствовать твоим. Другими словами, ты сформируешь личность того, что вылупится. Это зависит от тебя. Мелоди не может предсказать, что выйдет из этого яйца.

Мика застонала. Это звучало как большое давление.

Совершенно не связано, но не было ничего удивительного, что Рук обращался к Мелоди без формального титула. Он редко использовал стандартные обращения “господин” или “госпожа”.

— Не переживай об этом, — сказала Мелоди. — Как я сказала, что бы ни вылупилось, это будет идеальный партнёр и фокус для колдовства. Вы двое отлично поладите. Это практически гарантировано.

И как я должна “отлично поладить”, если вылупится неодушевлённый предмет? — не могла не гадать Мика.

Она прошла половину пути до закатывания глаз, прежде чем смирилась с причудами Мелоди. Мелоди не направит её по ложному пути. Она должна была в это верить. Насколько эта внезапная ответственность, возложенная на неё, очень даже напрягала её.

Оставался ещё один вопрос, висящий в воздухе.

— Мисс Мелоди, вы сказали, что этот партнёр должен помочь мне использовать магию, но как именно?

Даже предполагая, что эта штука — копия Мики, разве не она будет колдовать вместо самой Мики?

Мелоди усмехнулась.

— Оно не будет единственным, что адаптируется. По мере того как вы двое будете настраиваться друг на друга, вы сформируете своего рода синхронную связь. Мана твоего партнёра и способность её преобразовывать станут твоими собственными.

Мика ахнула, когда смысл слов Мелоди дошёл до неё.

— Т-так вы говорите, я смогу чувствовать магию через него? Может, “через него” — неправильная формулировка. Если мы настроены друг на друга, мы могли бы даже делиться мыслями. А если мы можем делиться мыслями, то... мы будем делиться всем остальным, не так ли?

Она повернулась к Серене, живому, дышащему доказательству искусственного, магического аппарата, способного управлять маной по желанию. Этот партнёр был манипулятором, а Мика — волей. И это означало, что пока они вместе...

Я могла бы быть магом. Настоящим магом!

Внезапно яйцо засияло.

Мика взвизгнула.

— Ч-что это было?

— Яйцо начало настройку, — объяснила Мелоди. — Что бы ты ни почувствовала, это оказало драматический эффект.

— Оно почувствовало... то, что чувствовала я?

Мика попыталась возродить тот краткий всплеск эмоций. Радость. Восторг от того, что её мечта может действительно сбыться. Uovo del Mago ответило взаимностью.

Как-то становится тепло и уютно внутри.

Эта нерождённая вещь теперь принадлежала ей, и она чувствовала то, что чувствовала она. Это была отрезвляющая мысль, но не тревожная.

— Сестрица, — вмешалась Серена, пока Мика любовалась яйцом, — как у него будет достаточно маны, чтобы поддерживать себя?

Это вырвало Мику из её грёз.

— Материал достаточно проводящий, чтобы это не было проблемой, — ответила Мелоди. — У него должно быть достаточно накопленной маны, чтобы продержаться до вылупления.

— Серебро, — сделал вывод Рук, изучая работу яйца.

Оно было серебряным вплоть до цепочки. Одна эта цепочка сделала бы кулон довольно ценным аксессуаром, но всё остальное в безделушке легко затмевало этот факт. По справедливости, это “всё остальное”, вероятно, взвинтило его цену гораздо больше, чем один металл.

— Металлы — самые магически проводящие материалы, — объяснила Мелоди. — Я, кажется, особенно хорошо работаю с серебром по какой-то причине, так что накопила его изрядное количество.

Боже, интересно почему! Мика была поистине проклята запретным знанием.

— Не так много, как хотелось бы, признаюсь. Оно не совсем равно Серене, к сожалению.

Мелоди застенчиво почесала щёку, как будто это каким-то образом указывало на неудачу с её стороны.

Рук хмыкнул и кивнул.

Не так много, как ей хотелось бы, — саркастически повторила Мика. То, что ей хотелось бы, не может быть разумным!

Стандарты Мелоди были немного высоки, мягко говоря.

— В общем, это примерно всё, — сказала Мелоди. — Ты примешь его?

— Абсолютно! — закричала Мика. — Спасибо огромное, мисс Мелоди!

От шанса на колдовство не отказываются. Мика не колебалась ни единого удара сердца.

Я могу быть магом! Я действительно стану магом! Наверное, всё будет хорошо, да? Инцидент с Завистливой Ведьмой был немного страшным, но всё обошлось. Я уверена, это тоже будет хорошо!

Так говорил каждый человек перед многими неразумными решениями. Туннельное зрение было очень реальным, очень опасным недугом.

— Кстати, — подал голос Рук, — где вы взяли серебро для этого?

Драгоценные металлы не были дешёвыми.

— В лесу, где я всегда собираю материалы, — ответила Мелоди. — Уверена, ты его не помнишь. Там был разрушенный пьедестал. Я позаимствовала несколько крупных кусков.

— Вы позаимствовали что?! — выпалила Мика.

— Из-за чего ты кричишь? — сказала Мелоди.

Всё удивление и изумление Мики вылетело из кухни вместе с её голосом. В том лесу был только один серебряный пьедестал. Технически он уже послужил своей цели, помог спасти Рука, но это не меняло ужасающей правды о Uovo del Mago.

Мика внезапно обладала сюжетным устройством, гораздо более разрушительным, чем она могла себе вообразить. Это была не просто сюжетная безделушка — это был сюжетный разрушитель.

Всё, что бедная девочка могла теперь делать, — гадать, что эта горничная выкинет дальше.

**

Примечания переводчика

Acce (итал.) - Возжечь.

Crea Immagian (итал.) - Сотвори образ.

Uovo del Mago (итал.) - Яйцо мага.

**

Шуточки переводчика

Мелоди: Я хочу, чтобы ты сохраняла спокойствие, когда я скажу тебе то, что собираюсь сказать, Мика.

Мика: Х-хорошо.

Мелоди: У тебя нет причуды, Мика.

**

Рук принял всё это так, как Рук принимал всё — со стоицизмом. Он быстро пожалеет об этом. Его молчание стало означать “да” для детей, что только подтвердило их веру в то, что он — новейший член “семьи”. А членов семьи можно безопасно донимать, приставать и играть с ними в своё удовольствие.

Дети: Теперь ты часть семьи, а от семьи отворачиваться нельзя.

Рук: Я не буду вас катать на спине.

Дети: Вали его!

**

— Дети его загоняли, я думаю, — сказала Мика.

— Полагаю, эта формулировка более буквальна, чем мне сразу хочется верить.

— Скажем так: дети не любят ложиться спать в назначенное время. — Мика хихикнула.

Серена присоединилась к ней.

— Я не нахожу это смешным, — вздохнул Рук.

[[image:/storage/reader-images/4d63880f7955fe4933a0f11947263cbdd0b96e4f.jpg]]

**

Мика после вылупления Uovo del Mago:

[[image:/storage/reader-images/18fc2d57cbe1e9b7e36384a755fad85263fa37a6.jpg]]

----------

Каникулы!

Ничто не воплощало “проснись и пой” так, как солнце в то утро.

Первый день августа выдался палящим, но занятия в Королевской академии официально закончились до конца семестра. Летние каникулы наконец наступили, даровав студентам Теоласа столь необходимую передышку.

Люсиана планировала вернуться в свой дом на севере на долгие каникулы. Она и её свита должны были отправиться в тот же день, поэтому Мелоди позаботилась о том, чтобы быстро закончить утренние обязанности. Переодеваясь из одежды для уборки в обычную форму, она на мгновение задумалась.

— Может, мне перейти на летний наряд.

У Мелоди были мнения о длине юбок горничных и общем недостатке оной, но она была менее склонна придираться к рукавам. Она могла идти на компромиссы ради внешнего вида, а что требовало смены моды больше, чем смена сезона?

— Мне действительно стоило подумать об этом ещё в июне, но тогда было так суматошно, пока я готовила миледи к академии. Сейчас идеальная возможность исправить эту ошибку.

Она вытянула руки и произнесла:

— Перешить — Ricucitura.

Рукава её блузы распустились, нити зависли в воздухе. Мелоди подняла руки, скрестила их, затем развела в полукруг. Нити повиновались, собираясь у плеч и сплетаясь заново. Рукава материализовались вновь — короче, заканчиваясь на локтях парой белых манжет.

— Превосходно. Позже подготовлю себе запасной.

Сияя, она вышла из своей комнаты почти одновременно с Сереной, которая поймала её взгляд. Они вместе занимались утренней уборкой, и она тоже только что закончила переодеваться.

— Смотри, Серена... О.

Не успела она показать свой новый образ, как обнаружила, что Серена одета точно так же.

— Вы тоже укоротили рукава? — Серена хихикнула. — Может, мы действительно сёстры.

Кукла была наделена жизнью через Alter Ego, заклинание, которое Мелоди обычно использовала для создания копий себя, но Серена была особенной: Мелоди намеренно оставила её личность на волю случая. У Серены была свободная воля и ни одного воспоминания или опыта Мелоди, что делало такие совпадения поистине жуткими.

— Вы прекрасно выглядите, Сестрица.

— Ты тоже, Серена.

Ещё одна из дверей комнат для прислуги щёлкнула, пока они улыбались друг другу.

— Доброе утро, — зевнула горничная на обучении. — Мисс Мелоди. Мисс Серена.

Курита Майка, теперь известная как Мика, не помнила, как оказалась в этом мире. Совсем недавно она внезапно обрела сознание в теле десятилетней девочки с воспоминаниями о жизни в Японии до средней школы, но всё, что было после, оставалось смутным. Она ничего не помнила о своих преклонных годах или о том, как умерла в прошлой жизни. Мика фактически снова была ребёнком.

Она протёрла глаза, благодарная, что у неё не было никаких обязанностей в то утро.

— Что я говорила вам о формах обращения, юная леди? — отчитала её Серена. — Эта твоя привычка липнет, как дурное пятно. — Она приложила руку к щеке и вздохнула с покорностью.

Мелоди, однако, не выразила неудовольствия. Она находила это милым и наслаждалась чувством старшинства, которое давало ей такое обращение Мики.

— Постойте! — воскликнула Мика, наконец проснувшись. — Никто не сказал мне, что мы меняем форму!

— Это только что пришло мне в голову, так что я немного укоротила рукава, — сказала Мелоди.

— Нечестно! Я тоже хочу новую форму!

— Тебе неудобно? Я думала, я сделала твой наряд подходящим для жары.

Мелоди зачаровывала все создаваемые ею формы заклинаниями устойчивости к жаре и холоду. Никакая погода не была слишком экстремальной для того, что по сути представляло собой кондиционер из ткани. Она могла бы сделать из этого целую рекламу.

— Ну, нет, мне на самом деле вполне комфортно, но дело не в этом! — Мика надулась и затопала ногами в детском гневе. Для девочки её возраста это было довольно мило. Для горничной — совершенно неподобающе.

Но всё же в основном мило.

Мелоди устало улыбнулась.

— Хорошо, хорошо. Вытяни руки. Перешить — Ricucitura.

— Ух ты! Красиво!

Мика смотрела на бесчисленные танцующие нити, впервые испытывая заклинание.

— Теперь последние штрихи. Покружись для меня, будь добра?

— Да, мадам!

Она крутанулась, её юбка раздулась, а маленькие розовые хвостики запорхали в воздухе. Нити последовали за ней, и к тому времени, как она закончила поворот, заклинание было завершено.

Мика полюбовалась своим новым летним образом.

— Спасибо, мисс Мелоди!

— Ты выглядишь мило. Теперь у нас есть работа, девочки.

— Да, мадам!

— Сейчас, Сестрица.

Они направились на кухню. Рук, камердинер на обучении, уже ждал их там.

— Доброе утро, Рук, — сказала Мика.

— Доброе утро, — коротко ответил он.

Рук, четвёртый любовный интерес “Серебряной Святой и Пяти Клятв”, известный как Бьорк Квишель до потери памяти, теперь служил дому Радлбергов его единственным слугой-мужчиной. Раньше он выглядел как мальчишка на несколько лет младше своего настоящего возраста, но доза горничной магии произвела неожиданный побочный эффект, превратив его в красивого и статного молодого мужчину. Он коротко подстриг свою бывшую копну фиолетовых волос, как и подобает слуге знати. Фактически он не сохранил практически ничего от своей прежней внешности из игры. Любой, кто знал его по ней, никогда бы не предположил, что это Бьорк Квишель.

Он и не был. Теперь он был Руком, и в настоящее время мыл посуду.

— Доброе утро, — сказала Мелоди. — Спасибо за полировку столовых приборов. Насколько это возможно, когда большая часть — дерево, полагаю. Может, однажды мы найдём немного серебра для тебя.

— Это ничего.

На бумаге Рук служил камердинером, но, учитывая его полное отсутствие опыта в любых домашних задачах, он на самом деле действовал скорее как обычный лакей, пока учился своим обязанностям.

Традиционно лакей следил за серебряной посудой, и лакеи делили многие обязанности с камердинерами. Они также подчинялись напрямую дворецкому дома, который обычно начинал свою карьеру именно лакеем.

Руку предстоял долгий путь, прежде чем он мог назвать себя дворецким, так что он начинал снизу.

— Серена, Мика, пожалуйста, займитесь завтраком, — сказала Мелоди. — Рук, приготовь утренний чай для Его Светлости и Её Светлости. Я приготовлю для леди Люсианы. Подожди меня, когда закончишь, Рук. Тебе всё ещё нужно практиковать технику наливания, так что я провожу тебя в покои Его Светлости.

Все трое ответили утвердительно. По правде говоря, Мелоди отчаянно хотела взять их задачи на себя, но она усвоила урок о командной работе. Кроме того, это было приятно по-своему. Настоящая свита умеет разделять труд. Мелоди чувствовала себя частью хорошо отлаженного механизма.

— А теперь за работу! — сказала она.

— Да, мадам, — ответил её персонал.

Посуда гремела, чайники кипели. Мелоди была в своей стихии.

— Полагаю, после сегодняшнего дня я останусь одна, — пробормотала Серена. — Будет одиноко.

Серена в одиночку будет заботиться о столичном имении Радлбергов, пока все остальные отправятся в дом детства Люсианы: Мелоди как её личная прислуга, Мика как помощница, а Рук — учиться у дворецкого имения. Лорд и леди не присоединятся к ним, так как работа и светские обязательства прочно удерживали их в столице, поэтому Мелоди не могла просто оставить имение пустым. Серена, созданная специально для таких сценариев, была очевидным выбором, чтобы остаться.

Они с сестрой-создательницей никогда не были так далеко друг от друга. Несмотря на то, что она была магической горничной-автоматоном такого калибра, Серене всё же пришлось смириться с незавидной участью запасного игрока.

— Это только на три недели, — утешила её Мелоди. — Мы должны вернуться к концу месяца самое позднее.

— Летние каникулы продлятся весь август? — спросила Мика.

— Да. И самый последний день — Летний бал во дворце, так что нам действительно стоит вернуться на неделю раньше, чтобы подготовить нашу леди.

— То есть если дорога занимает пять дней туда, десять на всю поездку, а в августе тридцать один день, и мы хотим вернуться за неделю до 31-го, мы пробудем там...

— Около двух недель, — подсчитал Рук.

— Я собиралась это сказать, — сказала Мика. — Точно, целых две недели. Или всего две недели?

— Они пролетят незаметно, я уверена, — сказала Серена.

— И тогда мы вернёмся и снова всё оживим, прежде чем ты успеешь оглянуться, — сказала Мелоди. — Мы обязательно привезём сувениры.

Серена хихикнула.

— Вот теперь вы заставили меня ждать с нетерпением.

Мелоди улыбнулась, прежде чем покатить свою чайную тележку к месту назначения.

— Доброе утро, миледи.

— Утро... — пробормотала Люсиана сонно. Госпожа горничной ещё не полностью вернулась в мир живых, но её сонливость исчезла, когда она получше рассмотрела Мелоди. — О! Мелоди, твоя одежда другая! — Вид нового наряда её любимой горничной мгновенно разбудил её. — Мне нравятся короткие рукава.

— Вы слишком добры, миледи. Я приготовила ваш любимый сорт королевского молочного чая этим утром.

Люсиана села и приняла чашку, грациозно отпив из неё. Никто бы не поверил, что это была жалкая дочь Недознати. Мелоди с гордостью наблюдала за своей госпожой. Её величайшей радостью было быть свидетельницей таких моментов.

— Спасибо, Мелоди. Восхитительно, как всегда.

— Вы оказываете мне честь, миледи. Я рассматривала переход на летний гардероб, начиная с сегодняшнего дня. Что скажете?

— Ты правда хочешь поменять гардероб? Полагаю, мы могли бы, не то чтобы мне когда-либо было жарко в платьях, которые ты делаешь. Короткие рукава — часть сезона, в конце концов!

И так гардеробы Радлбергов преобразились.

— Как вам нравится, миледи? — спросила Мелоди.

— Мне нравится! Не только прохладно, но и легче ощущается.

Мелоди перешила любимое синее платье Люсианы в летний стиль без рукавов. Меньше ткани, более сдержанно, но не без изысканных украшений, без которых не обходится ни одна дворянка. Прекрасный наряд идеально ей подходил.

— В этом будет так весело ходить, — сказала Люсиана. — Спасибо, Мелоди!

— Ваша похвала потрачена на меня впустую, миледи.

— Кстати, я как раз думала, может, мы могли бы изменить и мою причёску?

— Очень хорошо, миледи. Как насчёт хвоста? Присядьте, и я сейчас же займусь.

— Сижу! — пропела леди. Она была почти мультяшно взволнована, подпрыгивая на месте.

— Вижу, вы в хорошем настроении, — сказала Мелоди.

— Мы отправляемся в путешествие! Я вчера почти не спала!

Мелоди не смогла скрыть усмешку, возясь с волосами госпожи. Она могла быть такой ребячливой. — Ваши родители не поедут с нами, и вы там уже бывали.

— И всё же. Я ещё не успела как следует познакомиться с некоторыми из наших новых лиц, а поездка — идеальная возможность это сделать.

— Совершенно верно, — сказала Мелоди. — Вот. Готово.

— Мило! Мне нравится! Спасибо, Мелоди!

Мелоди уложила волосы Люсианы высоко и свободно. Она оставила чёлку нетронутой, позволив прядям обрамлять лицо Люсианы в юном стиле. Лента того же цвета, что и платье, венчала ансамбль.

— Ты можешь сделать мне такую причёску и на мой день рождения? — спросила Люсиана.

— Седьмого августа так и будет.

День рождения Люсианы был уже скоро. В прошлом году она праздновала с семьёй дома, но в этот раз не сможет. Люсиана не была разочарована. Она знала, что так будет, уже давно, и родители уже устроили ей миниатюрное празднование, пока могли.

Мелоди вытирала туалетный столик, когда кое-что вспомнила.

— Кстати, о вашем дне рождения, миледи, у меня есть новости насчёт подарка, который вы просили.

— Хм? О, мой подарок на день рождения! Он готов?!

— Закончен прошлой ночью.

— О, ура! Можно мне его сейчас?

— Ну, эм, технически это ещё не ваш день рождения, миледи.

— Пожалуйста! Мы уже отпраздновали, так какая разница? Можно, пожалуйста? — Люсиана умоляюще сложила руки.

Горничная наполовину поморщилась, наполовину улыбнулась.

— О, полагаю. Хорошо. Я отдам его вам перед отъездом.

— Ура! Спасибо!

Люсиана бросилась к Мелоди, которая искусно уклонилась от атаки.

— Дворянки не бросаются на своих горничных, миледи.

— Ладно, это было впечатляюще. В любом случае, полагаю, мне придётся найти способ отблагодарить тебя, не так ли?

— Вам не нужно ничего такого делать.

— Но я хочу. Просто подожди. Я найду тебе лучший подарок на день рождения, который ты когда-либо видела! — Люсиана улыбалась во все зубы. — Так скажи мне. Когда—

— Я буду ждать с нетерпением, — вмешалась Мелоди с усмешкой. — В следующем году, то есть.

— ...он? Что?

Лицо леди окаменело.

— Миледи? — сказала Мелоди.

— К-когда он, Мелоди? Твой день рождения.

— Пятнадцатого июня.

— Пятнадцатое июня. Пятнадцатое. Июня? Пятнадцатое июня.

— Пятнадцатого июня, — подтвердила Мелоди.

Тишина воцарилась, когда огромная сложность этого заявления полностью дошла до неё. Мелоди осталась озадаченной, но Люсиане требовался этот инкубационный период для всех чувств, закипающих внутри неё.

А затем они вышли через её рот. Громко.

Имение Радлбергов страдало от гораздо большего количества криков в эти дни, чем в эпоху своего существования в качестве дома с призраками.

— М-миледи, нет нужды себя мучить, — сказала Мелоди.

— Вот оно, — прохрипела Люсиана. — Это дно.

— Это, эм, ваша кровать на самом деле. Пожалуйста, миледи, вы помнёте платье, лёжа там.

Это было, фактически, самое спокойное состояние Люсианы за последние несколько минут с момента её открытия. Ранее она металась, вопила и предавалась гиперболам высшей степени. Мелоди не могла понять, почему вопрос о её дне рождения привёл госпожу в такое состояние.

— Почему, почему, почему ты не сказала мне раньше?! — кипела Люсиана.

— Миледи, не дело горничной сообщать своей госпоже о чём-то столь излишнем.

— Излишнем?! Это должно было быть приоритетом номер один!

Было ли это инфантильно — так сокрушаться о чём-то столь тривиальном, как день рождения горничной? Возможно. Возможно, нет. Возможно, то, что Люсиана уткнулась лицом в подушку, пыхтела и устраивала истерику, немного склонило чашу весов. Как бы то ни было, Мелоди должна была что-то сделать, какой бы нелепой ни была эта ситуация.

Она напрягла мозг. Я в тупике. Как мне?.. Погоди. Вот оно!

Мелоди запустила руку в платье и извлекла узкую коробочку, которая была слишком велика для кармана, откуда появилась. Таков был порядок вещей, когда дело касалось Мелоди.

— Пожалуйста, миледи. Возьмите себя в руки.

Ответа не было. Люсиана отказывалась даже поднять голову.

— Миледи?

Снова ничего.

— Если вы так хотите, полагаю, мне придётся подождать, чтобы отдать вам этот подарок, — сказала Мелоди.

Люсиана резко села.

— Подарок!

Она подбежала к Мелоди так, будто не дулась и не томилась на кровати мгновением ранее. Как удобно.

— Та вещь, которую я просила! Спасибо огромное, Мелоди!

Горничная хихикнула.

— Я рада, что вам нравится.

Люсиана любовалась своим подарком — деревянным складным веером, пока Мелоди приводила в порядок волосы, которые Люсиана испортила во имя драмы.

Люсиана развернула веер, открыв яркий, бледно-бирюзовый материал с волнистыми золотыми украшениями.

— Он красивый, — выдохнула она.

— Как и волосы, которые его вдохновили, — сказала Мелоди.

Мелоди провела гребнем по этим волнистым золотым локонам, и краска разлилась от шеи Люсианы к ушам.

— Н-ну, теперь мне будет слишком стыдно его использовать! — выпалила Люсиана, захлопнув веер. — Клянусь...

Её горничная пробормотала вялое извинение без капли искренности.

— В-в любом случае, — сказала Люсиана, — я всё ещё расстроена, что ты скрыла свой день рождения. Почему ты не сказала мне? — Это была настолько же хорошая смена темы, насколько и любая другая, пока её лицо остывало. — Я могла бы спросить, полагаю, но мне хотелось бы подготовить какое-то празднование.

Мелоди сдержала комментарий о неподобающем для леди поведении, когда Люсиана надула щёки. Она ограничилась тем, что плотно сжала губы.

— Приношу свои извинения, миледи. Вы начинали свой первый семестр в академии и привыкали к жизни в общежитии. У вас были более важные заботы, и мой день рождения не казался уместным.

Люсиана проворчала:

— Ненавижу, когда ты используешь логику.

Пятнадцатое июня было как раз тогда, когда Люсиана утверждалась в Королевской академии. Даже если бы она знала заранее, вероятно, не смогла бы ничего сделать. Но дело было в принципе.

— Я просто хочу, чтобы мы могли что-то сделать, — сказала Люсиана. — Что угодно. Даже если бы это было что-то маленькое.

— Миледи... — Руки Мелоди остановились.

Люсиана повернулась на месте, щёки порозовели, губы растянулись в широкой улыбке.

— С прошедшим днём рождения, Мелоди! Я не пропущу следующий!

— О, миледи. Спасибо. Я буду ждать с нетерпением.

Мелоди осознала, что это был первый раз после смерти матери, когда кто-то произнёс ей эти слова. Она отвыкла от них. Вскоре румянец Люсианы перешёл на неё.

— Я придумаю что-нибудь для твоего подарка позже, — сказала Люсиана. — Так веер, который ты сделала для меня, он делает то, что я просила? — Она встала, волосы снова были прямыми, и развернула веер.

— Точно так, как вы указали. Позвольте показать.

Веер был не просто безделушкой, а магическим инструментом. Мелоди принялась обучать госпожу его использованию, и Люсиана тут же проверила.

Удовлетворённая, Люсиана кивнула.

— Идеально!

— Я рада быть полезной, но могу я спросить, для чего вам понадобилась такая функция?

Мелоди наклонила голову. Её госпожа попросила об этом, так что она, конечно, согласилась без вопросов.

Люсиана щёлкнула веером и усмехнулась.

— Для глупых и назойливых.

Если бы Анна-Мари или Мика были там, чтобы засвидетельствовать лицо Люсианы в тот момент, они бы увидели главного подозреваемого на роль следующей злодейки.

**

Шуточки переводчика

— Ну, нет, мне на самом деле вполне комфортно, но дело не в этом! — Мика надулась и затопала ногами в детском гневе. Для девочки её возраста это было довольно мило. Для горничной — совершенно неподобающе.

Но всё же в основном мило.

Мика: Бунд! Бунд в имении!

**

Люсиана повернулась на месте, щёки порозовели, губы растянулись в широкой улыбке.

Люсиана: С прошедшим днём рождения, Мелоди! Я не пропущу следующий!

Мелоди: О, миледи. Спасибо. Я буду ждать с нетерпением.Люсиана: А теперь пришло время для подарка.

Мелоди: Ну что вы, миледи, не стоит... Постойте, зачем вы раздеваетесь?!

Люсиана: Я позволю тебе превратить Принцессу-Фейри в Королеву-Фейри. Иди ко мне, моя Героиня.

Мелоди: Неподобающе! И где вы берёте эти фразочки?

**

Если бы Анна-Мари или Мика были там, чтобы засвидетельствовать лицо Люсианы в тот момент, они бы увидели главного подозреваемого на роль следующей злодейки.

[[image:/storage/reader-images/d586c301ef0a0cc9ff043519b5abb088668270b1.jpg]]

----------

Неожиданный гость

— Боже, Люсиана, твои волосы выглядят чудесно! — восхитилась Беатрис.

— Правда? Я действительно чувствую ветерок на шее, — сказала Люсиана.

— И это платье так тебе идёт, хотя открытые плечи довольно смелые, — заметила Миллиария.

— Не волнуйтесь, — заверила Люсиана. — У меня есть шаль для выхода на публику.

— По-моему, ты выглядишь прекрасно, — добавила Луна.

Люсиана хихикнула.

— Спасибо, Луна.

Это было после завтрака в имении Радлбергов. Приготовления к отъезду шли полным ходом, и три самые близкие подруги Люсианы пришли проводить её.

Беатрис, дочь виконта Лиллерткруза, и Миллиария, дочь барона Фаронкальта, были новой знатью: их семьи получили земли из старых владений Радлбергов в последних поколениях. Они росли практически как соседи и были подругами детства Люсианы.

Луна Инвидия была дворянкой мантии: её семья технически имела ранг, равный графскому, но не владела землёй. Вместо этого они постоянно проживали в столице. Она сидела рядом с Люсианой в классе и занимала соседнюю с ней комнату в общежитии академии. Она также была самой новой подругой Люсианы.

Они собрались вокруг стола в комнате Люсианы, болтая о пустяках.

— Грустно, что ты единственная уезжаешь, — сказала Беатрис. — Тебе следовало остаться с нами.

— Было бы здорово исследовать столицу вместе, — согласилась Миллиария.

Ни одна из них не возвращалась домой на каникулы. Их семьи жили в королевской столице с Весеннего бала, так что у них не было причин ехать домой, даже если бы они захотели отправиться в путь.

Технически то же самое относилось к Люсиане, но она чувствовала немного иначе.

— У отца есть несколько документов, которые он хочет отправить домой. — Её голос понизился до застенчивого шёпота. — А ещё я скучаю по всем.

Беатрис не оставила этот робкий комментарий без внимания.

— Это так похоже на Люсиану — тосковать по дому рядом с собственными родителями.

— Э-это не то! Я не тоскую по дому! — запротестовала Люсиана.

— Мило со стороны твоего отца придумать для тебя оправдание, — сказала Миллиария.

— Но это важные документы! Правда, важные!

— Мы все здесь друзья, — сказала Луна. — Нет причин стесняться.

— Только не ты! Это не из-за моего дяди! Он — последняя причина, по которой я хочу домой, ясно?!

— Она снова это сделала, Миллиария, — сказала Беатрис, наклоняясь, как будто делясь секретом. — Она выдала себя и даже не осознаёт этого.

— Знаю, — ответила Миллиария так же. — Разве это не прелесть?

— Я вас слышу! — рявкнула обвиняемая.

За этим столом не было секретов.

— Тебе не стоит стыдиться заботы о своей семье, Люсиана, — сказала Луна. — Не скрывай это. Будь честна с собой.

— Но я честна! Дело не только в дяде, потому что я также хочу снова увидеть всех деревенских! Вы неправильно поняли!

— Я... начинаю задаваться вопросом, что именно, по-твоему, ты вообще скрываешь. — Луна сдалась, пытаясь осмыслить бормотание подруги.

Если три — это толпа, а женщины — кудахчущие курицы, то комната Люсианы была перенаселённым курятником. Даже в такую рань в комнате царил впечатляющий хаос.

Люсиана в конце концов обрела достаточно самообладания, чтобы вспомнить о других одноклассниках.

— Жаль, что Люциф и Перриан не смогли прийти. По крайней мере, я успела попрощаться.

Луна поморщилась.

— Они простолюдины. Понятно, что они могут не захотеть бродить по Верхнему району.

— И Люциф — мальчик, — добавила Миллиария. — Он вообще не может быть в твоей комнате.

— А, но вы забыли о важной лазейке, — сказала Беатрис.

— О? Какой?

— Люсиана — единственная дочь в семье. Ей однажды придётся найти мужа, так что Люцифу достаточно просто жениться на ней. Тогда он сможет приходить и уходить, когда пожелает.

Глаза Луны засияли.

— Боже, я и не подозревала, что ты так на него смотришь, Люсиана.

— Как смотрю? — фыркнула Люсиана. — Мы друзья, вот и всё. Ни больше ни меньше. Беатрис, перестань подкидывать людям смешные идеи. Если бы мы не были в моей комнате, кто-нибудь мог бы подслушать и начать распускать слухи.

— Знаю, знаю. Прости, — сказала Беатрис. — Просто полёт фантазии.

— Заставляет задуматься, за кого Люсиана на самом деле выйдет замуж, не так ли? — размышляла Миллиария.

Люсиана поперхнулась.

— Куда ты клонишь?

Миллиария сложила руки и невинно посмотрела из-под ресниц.

— Как твоя подруга детства, я просто обязана беспокоиться. Кто бы не хотел встретить мужчину, который в конце концов завоюет сердце Принцессы-Фейри?

— Люди всё ещё называют меня так? — Люсиана сникла. С неё хватило этого неловкого прозвища.

— В моём классе предпочитают Принцессу-Героя, — сказала Беатрис. — Все видели, что ты сделала на балу. Вряд ли они скоро это забудут.

— Хотела бы я, чтобы забыли. — Её Высочество рухнула на стол, пока подруги разразились смехом за её счёт.

— Кстати, — сказала Луна, — я знаю, что “Принцесса-Фейри” началось с Весеннего бала, но откуда взялась “Принцесса-Герой”?

— Лорд-канцлер, по словам отца, — пробормотала Люсиана в стол. Её мысли вернулись к разговору с Хьюзом в карете на следующий день после нападения.

Глаза Луны расширились, как блюдца.

— Лорд-канцлер? Человек настолько прагматичный и стоический, как он, придумал тебе прозвище? Боже мой...

В дверь постучали.

— Можно войти, миледи?

— Серена? — ответила Люсиана. — Да, входи.

Серена поклонилась, входя.

— Лорд Максвелл из дома Реклентос прибыл с визитом. Он просит увидеться с вами.

Ошеломлённая тишина обрушилась на комнату, и какое-то время Люсиана не могла ответить.

***

Но до этого шокирующего объявления Мелоди, Мика и Рук усердно загружали карету, ожидавшую сбоку от парадного входа в особняк. Они одолжили в городе одноконный экипаж, в котором могли разместиться четыре пассажира, и использовали крышу с перилами в качестве грузового пространства. Рук должен был служить и кучером, и охранником, в то время как женщины — Люсиана, Мелоди и Мика — занимали места внутри. Благодаря мышечной памяти времён Бьорка Квишеля Рук некоторое время назад обнаружил, что довольно неплохо владеет мечом, отсюда его вторая роль охранника. Он также, казалось, хорошо ладил с животными и в результате стал назначенным водителем.

Никто не осмеливался упомянуть, что при Мелоди им не нужны ни водитель, ни охранник. Мужчина всё равно был необходим для любого долгого путешествия.

— Рук, — пропыхтела Мика. — Это... пожалуйста.

— Хорошо.

Рук избавил крошечную горничную от её сумки, поднялся и закрепил багаж на крыше кареты, не проронив ни капли пота.

— Боже, как я рада, что у нас теперь есть мальчик. — Мика смотрела вверх на эту возвышающуюся фигуру мужественности.

— Это действительно большая помощь — иметь под рукой сильные руки, — радостно согласилась Мелоди, перепроверяя свой список.

В этом мире пятидневное путешествие не было чрезмерно долгим, относительно говоря, но оно никоим образом не было и коротким. Они не могли развернуть карету за забытыми вещами, если не считать заклинания Ovunque Porta Мелоди, но где же тут гордость, если полагаться на крайние меры? У Мелоди было больше достоинства. Не будет пути назад, и не только по практическим причинам.

Самая совершенная горничная не забывает вещи своей госпожи перед долгой поездкой, — напомнила она себе.

Она дала обет матери, что станет самой совершенной горничной в мире. Этот обет ознаменовал рождение целой ветви горничной магии, которую она изобрела. Теперь, после всего, что она пережила за последний семестр в академии, у неё было гораздо более чёткое понимание того, что это на самом деле значит.

Самая совершенная горничная всегда рядом со своей госпожой, что бы ни случилось. Так что именно это Мелоди и будет делать. Пока Люсиана улыбается, она делает свою работу.

— Готово, — хмыкнул юный камердинер.

— Спасибо, Рук. Это должно быть всё. — Мелоди отметила последний пункт в списке.

Рук кивнул, затем спустился с кареты.

— Спасибо, Рук, — сказала Мика.

Он на мгновение замялся.

— Ага.

Горничные усмехнулись. Мелоди не знала Рука до смены его личности, но теперь он был очень неразговорчивым мужчиной и никогда не делился своими чувствами. Он редко говорил без обращения к нему и обычно отвечал лишь словом или двумя. Его поведение не мешало работе, это правда, но мужчина был отнюдь не разговорчив.

И всё же он протягивал руку по-своему, и это не ускользнуло от девушек. Мелоди признавала, что его амнезия, вероятно, мешала его выразительности, и он заново учился правильному общению.

В любом случае, резкость Рука не была предметом споров.

— Значит, осталось только уехать, мисс Мелоди? — сказала Мика.

— Именно так. Мы можем отправиться, как только закончится чаепитие леди Люсианы.

— Если оно закончится. Нам стоит ожидать позднего отъезда?

— Справедливое замечание. Пожалуй, нам стоит сообщить ей, что мы закончили приготовления, — сказала Мелоди.

— Говоря как женщина, девушки очень любят поболтать, — сказала Мика.

— Это точно. Вот заведи меня на тему горничных, и я проболтаю тебе все уши.

Мика не сказала, что для того, чтобы поболтать, нужно хотя бы два участника, но она определённо так подумала.

Рук стоял в стороне, не совсем зная, чем себя занять.

— Мелоди, что дальше?

— Хм? — Это вырвало её из воспоминаний. — О, да. Ну...

Но прежде чем она успела ответить, ржание и цокот копыт нарушили безмятежную сцену у имения. Трое слуг обернулись на шум как раз вовремя, чтобы увидеть, как карета подъезжает к особняку.

— Ещё один гость? Я думала, все подруги леди Люсианы уже здесь, — сказала Мика.

— Да, и я не думаю, что мы ожидали других посетителей. — Мелоди изучала новоприбывшего. — Пойдём поприветствуем.

Две прекрасные лошади тянули роскошную, богато украшенную карету. Её пассажир вышел прежде, чем слуги успели приблизиться.

— Приветствую, Мелоди. Давно не виделись.

Медово-золотистые волосы, собранные в хвост, и изумрудные глаза означали, что этот красивый образ принадлежит не кому иному, как Максвеллу Реклентосу, второму любовному интересу “Серебряной Святой и Пяти Клятв”.

Кучер, открывший дверцу кареты, стоял в стороне, пока Мелоди отвечала на дружелюбную улыбку друга своей, горничной, улыбкой.

— Мы нижайше приветствуем, лорд Реклентос.

Она сделала перед ним идеальный реверанс — зрелище, оставившее даже кучера в благоговении.

Внутренне Мелоди была в ужасе от внезапного отклонения от их планов. Что, ради всего святого, Макс здесь делает?!

Внешне, однако, она являла собой безупречную горничную.

— Прошу прощения за внезапность визита, — сказал сын маркиза, — но когда я услышал, что леди Люсиана уезжает сегодня, я поспешил.

— Понимаю. Мы немедленно сообщим ей о вашем прибытии. Если позволите, я провожу вас в гостиную, где вы сможете подождать её, если вам угодно.

— Буду весьма признателен. Полагаю, я не задержусь надолго, если не составит труда оставить карету здесь на короткое время.

— Как пожелаете, милорд. Пожалуйста, следуйте за мной. Рук, сообщи Его Светлости о нашем госте. Мика, сделай то же для Серены и попроси её привести леди Люсиану. Также приготовьте чай. Я займусь лордом Реклентосом.

Её подчинённые ответили немедленно. Мелоди держалась гораздо строже в присутствии столь высокочтимых гостей, и это передалось двум её ученикам. Они поклонились, как их учили, и удалились.

Оставив кучера с каретой, Мелоди проводила Максвелла в имение. Они шли молча, но Максвелл не сводил глаз с горничной, его улыбка ни на миг не дрогнула. Когда они прибыли в гостиную, он сел на диван по предложению Мелоди.

— Чай будет готов в ближайшее время, — сказала Мелоди. — Пожалуйста, располагайтесь, пока наша леди не прибудет.

Максвелл поморщился.

— Даже сейчас? Разве мой друг не вернётся ко мне, хотя бы пока мы одни?

Его царственная аура рассеялась. Заметив это, Мелоди закрыла глаза и выдохнула. Её профессиональная выдержка смягчилась до дружеской ухмылки.

— Что, ради всего святого, ты здесь делаешь, Макс?

— Моя собственная грубость не ускользнула от меня, будь уверена.

Они познакомились несколько месяцев назад в дилижансе, который привёз Мелоди сюда из родного города. Они подружились в том путешествии — редкий случай отношений между горничной и знатью. Но Максвелл ценил Мелоди за то, что она видела его таким, какой он есть, за пределами его красивой внешности, — редкая черта, по крайней мере, в опыте Макса. Немногие имели привилегию называть его “Макс”, но она это заслужила.

— Сядь, будь добра, — сказал он. — Давай немного поговорим.

— Это очень мило с твоей стороны, — сказала Мелоди, — но боюсь, это невозможно. Горничная никогда не садится в присутствии гостя.

Максвелл фыркнул, ничуть не удивлённый её ответом.

— Я так и думал. Тогда стой, но мы ведь всё ещё можем поговорить, не так ли? У нас не так много возможностей.

— Я... полагаю. — Мелоди прислушалась к приближающимся шагам, прежде чем ослабить бдительность. — Полагаю, мы можем это сделать.

И тогда они поговорили. О недавних событиях. В основном ни о чём. Совершенно платонически. Полное отсутствие какой-либо искры было, откровенно говоря, жутковатым.

Вскоре Мика прервала их чаем. Мелоди взяла на себя её обязанности, налила чашку и предложила Максвеллу.

— Вот, пожалуйста.

— Спасибо.

Мелоди вернулась к скромной роли горничной, а Максвелл — к роли дворянина, хотя и несколько неохотнее. Горничные удалились по обе стороны от двери, где ждали свою госпожу.

Раздался стук.

— Его Светлость и Её Светлость прибыли, — объявил Рук.

Мелоди открыла дверь, и граф с графиней вошли.

Хьюз выглядел далеко не расслабленным.

— Д-добро пожаловать в наше скромное жилище, лорд Реклентос.

— Ваши визиты всегда честь для нас, милорд, — добавила его жена, Марианна. Она держалась гораздо собраннее своего нервного мужа, и с гораздо меньшим количеством подёргиваний щеки.

Максвелл поднялся и поклонился.

— Моё вторжение вряд ли заслуживает вашего гостеприимства, но я всё же благодарю вас.

— Ч-чем мы можем помочь вам в этот прекрасный день? — заикаясь, проговорил Хьюз.

— Моё дело, так уж вышло, к леди Люсиане. У меня есть к ней вопрос.

— Люсиане? — повторила Марианна. — Боже, что же вы хотите у неё спросить?

— Я предпочёл бы раскрыть это в её присутствии, если позволите.

— О, мне так любопытно. А тебе, дорогой?

— И-именно, — прохрипел её муж.

Трое сели и беседовали любезно. В основном говорили Максвелл и Марианна, в то время как Хьюз исполнял захватывающую имитацию статуи. Он работал в Королевской канцелярии, которую, конечно, возглавлял уважаемый лорд-канцлер, и вот перед ним сидел сын и наследник его начальника.

О боже, — подумала Мелоди. У Его Светлости нездоровый вид.

Топот эхом разнёсся по коридору за дверью. Затем отчётливое отсутствие топота, сменившееся глухим ударом.

Вопль пронзил спокойный воздух гостиной.

— Успокойтесь, миледи, — приглушённо сказала Серена.

Люсиана, во всей своей грации, очевидно, споткнулась прямо перед гостиной.

— П-прости, — сказала она.

— Минутку, чтобы поправить ваши волосы перед входом, миледи.

Люсиана суетилась и бормотала, но её падение было ясно как день всем, кто её ждал. Максвелл ухмыльнулся, растроганный, в то время как лица её родителей стали пепельными. Мелоди стоило больших трудов не провести рукой по лицу. То, что ей удалось сохранить улыбку, было для неё великим поводом для гордости.

**

Шуточки переводчика

В основном говорили Максвелл и Марианна, в то время как Хьюз исполнял захватывающую имитацию статуи.

Марианна: *беседует*

Хьюз: Дворянин из колонн!!!

**

Люсиана, во всей своей грации, очевидно, споткнулась прямо перед гостиной.

[[image:/storage/reader-images/07f24d0ed2d206517545be790174d7f4f62d1e56.jpg]]

----------

Безопасное путешествие

Серена возвестила о прибытии Люсианы. Та вошла в гостиную, держась так, как подобает леди. То есть без малейшего намёка на то, что она, возможно, споткнулась мгновением ранее.

Она сделала прекрасный реверанс.

— Прошу прощения за ожидание, лорд Максвелл. Чем обязаны удовольствию от—

— Какая красота...

Люсиана выпрямилась и моргнула, глядя на Максвелла.

— Простите? — Казалось, он что-то сказал. — Извините, что вы сказали?

— Это, эм, ничего. — Максвелл прочистил горло. — Прошу прощения.

Румянец закрался ему на щёки, настолько слабый, что Люсиана задумалась, не почудилось ли ей. Все остальные носили похожие выражения замешательства. К его облегчению, казалось, комментарий Максвелла остался неуслышанным.

— В таком случае, эм, чем обязаны удовольствию вашего визита? — Люсиана села напротив него, зажатая между родителями.

Собравшись, Максвелл полез во внутренний карман и извлёк письмо с восковой печатью. Он протянул его ей.

— Что это? — спросила Люсиана.

Граф и графиня с любопытством посмотрели на письмо. На нём стояла печать дома Реклентос, так что, чем бы оно ни было, оно было официальным.

— Это предложение, — сказал Максвелл. — От меня.

— Предложение?

Он усмехнулся её недоумению.

— Окажете ли вы, леди Люсиана, честь сопровождать меня на Летнем балу в конце этого месяца?

— Летний бал? — повторила Марианна, отражая недоумение дочери.

— С вами? — продолжил Хьюз.

— Вы хотите, чтобы я, — медленно произнесла Люсиана, — присутствовала на Летнем балу. С вами?

Имитация статуи Люсианы была не такой искусной, как у её отца, потому что мгновением позже—

— Чтооо?!

Второй вопль за утро разнёсся в воздухе.

Чтооо?!

Даже Мелоди не была застрахована. Внутренне, по крайней мере. Внешне она сохраняла спокойствие совершенной горничной.

О боже, о боже. Что мне делать? Что мне сказать? — паниковала Люсиана. Она обыскала взглядом окрестности в поисках пути к отступлению, прежде чем вспомнила, что это не такая чрезвычайная ситуация. Она посмотрела на письмо, затем на Максвелла, затем снова на письмо, а затем опять на Максвелла.

Граф и графиня Радлберг проявили своё недоумение точно так же.

Яблоко от яблони недалеко падает, — отметил про себя Максвелл с усмешкой. Действительно, редко встретишь такую бесхитростную дворянскую семью.

— Как мне, эм, это истолковать, лорд Максвелл? — спросила Люсиана, когда немного успокоилась.

Максвелл Реклентос был незаурядным человеком. Сын лорда-канцлера маркиза Джеорика Реклентоса, доверенное лицо наследного принца Кристофера и следующий в очереди на канцлерство благодаря собственным заслугам. Человек, который, как известно, посещал все официальные балы в одиночестве.

До Весеннего бала, то есть.

Люсиана была его первой партнёршей, но Весенний бал был особенным. Он был всего лишь обязательным эскортом, оказывающим услугу своей подруге Мелоди. Это была случайность. Люсиана и не думала, что он выберет её снова.

У неё в голове был только один вопрос: Почему это происходит?!

— Поверите ли вы мне, если я скажу, — произнёс Максвелл, — что я просто хотел бы снова с вами потанцевать?

— Вы... В-в-в-вы...

Лицо Люсианы пылало. Слова покинули её.

Максвелл, чувствуя напряжение в комнате, медленно встал.

— Я не буду требовать ответа прямо сейчас. Я приду снова, когда вы вернётесь в столицу, так что, пожалуйста, подумайте до тех пор. Прошу меня извинить.

— О, эм, да. Конечно. — Давление милосердно спало, и Люсиана попыталась встать. — Позвольте мне—

И тут же потерпела неудачу.

Она вскрикнула, падая. Шок от этого падения вернул графа и графиню в чувство. Они бросились ловить её и предотвращать повторение прошлой трагедии.

Возможно, Люсиана была не так собранна, как думала.

— Вы в порядке, леди Люсиана? — спросил Максвелл.

— Д-да, — ответила она.

Родители осторожно опустили её обратно на диван.

— Прошу прощения.

[[image:/storage/reader-images/2d8e7cdc7accdfe980d2dc124de8cbb9e4380455.png]]

— Я причинил вам беспокойство, — сказал Максвелл. — Пожалуйста, позвольте мне проводить себя самому.

— Н-но...

— Миледи, — сказала Мелоди, — я провожу нашего гостя обратно к его карете. Возьмите минуту, чтобы собраться.

Люсиана простонала.

— Хорошо. Спасибо, Мелоди.

— Для меня это удовольствие, миледи. Идёмте, лорд Реклентос?

— Идёмте, — сказал Максвелл. Он поклонился семье. — Ещё раз прошу прощения за вторжение и благодарю за время, которое вы мне уделили.

И затем они ушли.

Они шли молча. Время от времени Мелоди бросала украдкие взгляды на лорда позади себя.

Что именно всё это значит, Макс?

Официальные приглашения на балы несли множество подтекстов, не в последнюю очередь — привязанность. Многие считали их предвестником возможного предложения руки и сердца. Они не были обязывающими, конечно, но партнёры по танцам часто становились спутниками жизни. Граф и графиня Радлберг могли бы сами засвидетельствовать это явление.

Но Макс не упомянул о помолвке. Если бы это действительно было так, их дома уже давно вели бы переговоры. Я просто не могу понять.

Мелоди не могла утверждать, что хорошо его знает, но он не казался легкомысленным типом, что только делало его намерения более загадочными.

— Любопытно?

— Немного. — Мелоди подпрыгнула, оборачиваясь к нему. — Я-я имею в виду, нет! Вовсе нет!

Максвелл усмехнулся, но не зло.

Мелоди замялась.

— Почему... ты пригласили мою госпожу, Макс?

— Я не лгал, когда сказал, что хочу снова с ней потанцевать.

Но это не вся правда?

Мелоди ждала, что её друг продолжит, но он не стал. Они стояли лицом к лицу в прихожей некоторое время.

Она вздохнула, когда её терпение наконец лопнуло.

— Хорошо. Я больше не буду задавать вопросов. Я доверяю тебе, Макс. Ты мой друг.

— Спасибо, Мелоди.

— Однако...

Манера Мелоди начала меняться от дружеской к горничной. Это было пугающее превращение.

— М-Мелоди?

— Я также горничная, и если ты сделаешь что-либо, чтобы ранить или опечалить мою госпожу, я буду вынуждена отреагировать соответственно. Так что имейте в виду, как вы себя ведёте, лорд Реклентос.

Максвелл рассмеялся.

— Принято к сведению.

Мелоди тоже рассмеялась, но Максвелл ни на мгновение не поверил этому звуку.

— До новой встречи, милорд.

Он ушёл. А Мелоди не переставала улыбаться.

— Ты лучше всё нам расскажи, когда вернёшься! — воскликнула Беатрис.

— Точно, как Беатрис сказала! Больше никаких секретов, Люсиана! — добавила Миллиария.

— В-вы правы, — сказала Люсиана. — Я и сама едва понимаю, что произошло!

Неудивительно, что из-за шокирующего визита Максвелла они отстали от расписания на три часа. Конечно, не помогало и то, что подруги Люсианы безжалостно допрашивали её, пока голова у неё ещё шла кругом.

— Ты должна сразить его наповал, когда вернёшься, — сказала Луна. — Я помогу придумать идеи.

— Я-я ещё даже не решила, буду ли его партнёршей! Но погоди, Луна, ты уверена?

— Уверена? В чём?

— Ну, что я пойду на бал с лордом Максвеллом.

Луна наклонила голову.

— Почему бы мне быть неуверенной?

— Ты говорила, что восхищаешься им, разве нет? Я думала, что ты, возможно...

— Я это говорила? Когда?

Ещё одна вещь, которую она забыла, — подумала Люсиана. Интересно, почему она не помнит.

Луна много чего говорила во время их противостояния с Люсианой, когда та жалкая частица Повелителя Тьмы овладела ею, вещи, рождённые из зависти. “О, лорд Максвелл. Я всегда восхищалась им”, — призналась она. “Но он пригласил тебя в студенческий совет”.

Она могла не помнить, но Люсиана помнила. Что, если его ухаживания встанут между ними?

— Он достойный мужчина, но я вряд ли зашла бы так далеко, чтобы говорить, что испытываю к нему романтические чувства, — сказала Луна. — Если ты испытываешь, тем больше причин тебя поддержать!

— Я-я никогда не говорила, что испытываю к нему чувства! Не думаю.

— Ты не “думаешь”.

— Ну, чем вообще являются романтические чувства? — проворчала Люсиана. — Это сложный вопрос.

Луна хихикнула.

— Да, сложный. Так что хорошо, что у тебя впереди долгая дорога, чтобы всё обдумать. Дашь мне знать, что решишь, когда вернёшься, хорошо?

— К-конечно. Дам знать.

— Не забудь про меня! — вмешалась Беатрис.

— И про меня! — добавила Миллиария.

— Ладно, ладно, я поняла! — рявкнула Люсиана.

Мелоди наблюдала за всем этим, занимаясь финальной проверкой их экипажа. Лошадь здорова. Колёса, оси, сиденья, петли, упряжь, вожжи — всё в порядке. Дальше... Ах, заклинание. Конечно.

— Плавно — Orizzontale.

Orizzontale поглотит каждую кочку и толчок, которые карета может испытать в пути, щадя багаж не меньше, чем пассажиров. Мир без подвески транспорта — мир укачивания. Мелоди могла засвидетельствовать эту печальную истину. Если бы она не использовала то же заклинание на карете, которая впервые доставила её в столицу, она могла бы потерять достоинство — и обед — по дороге.

— Миледи, — сказала она, — мы готовы отправиться.

— Иду!

Мелоди помогла госпоже забраться в карету. Мика последовала за ней, затем Мелоди вошла последней. С мечом на бедре Рук забрался на козлы в передней части кареты и взял вожжи.

Люсиана открыла окно и высунула голову.

— Прощай, отец! Прощай, матушка!

— Будь осторожна, — крикнул в ответ Хьюз.

— Передай от нас всем привет, — сказала Марианна.

— Обязательно! Беатрис, Миллиария, Луна, спасибо, что пришли меня проводить! Мы повторим это, как только сможем. Серена, не давай маме с папой попадать в неприятности!

Серена грациозно сделала реверанс.

— Конечно, миледи.

Рук щёлкнул вожжами, и они тронулись.

— Пока, все! — крикнула Люсиана в последний раз.

— Безопасного пути! — крикнули они в ответ в унисон.

И так началось путешествие домой, в родовое имение Радлбергов.

Как только они отъехали достаточно далеко от имения, Люсиана устроилась на сиденье и вздохнула.

— Всё хорошо, миледи? — спросила Мелоди.

— Да, просто суматошное утро. Я немного вымоталась.

— Мы только что уехали, а уже кажется, что прошёл целый день, — согласилась Мика. — Кстати, миледи, что вы думаете о бале?

С учётом знаний Мики об игре, из которой пришли все эти люди, она не могла не спросить Люсиану об этой поистине неожиданной паре.

Люсиана, однако, не могла знать источник не столь невинного любопытства Мики, и её румянец вернулся с удвоенной силой.

— Я всё ещё не уверена. Мелоди, как ты думаешь, что мне делать?

Она посмотрела на горничную в поисках помощи, но, к сожалению, спасения там не нашла. В обеих жизнях, прошлой и настоящей, Мелоди вела решительно целомудренное существование. Долг превыше удовольствия и всё такое.

Таким образом, у Мелоди был только один ответ для своей госпожи.

— Полагаю, ваши подруги были мудры, когда советовали вам всё обдумать, миледи.

**

Шуточки переводчика

[[image:/storage/reader-images/feacccd396856ec41ea13e485e93dd1adfc61051.png]]

**

Макс POV:

[[image:/storage/reader-images/30eb367fb256850c2097c4cfad4c3aeb351b0336.jpg]]

----------

Форум предчувствий

Пока путешествие Люсианы только начиналось, Анна-Мари и Кристофер добросовестно строили стратегии в комнате принца в королевском дворце. Добросовестно, да, в такую-то рань.

Кристофер изучал документы на столе перед собой.

— Всё ещё думаю, что это сейчас наша главная головная боль. А ты как, Анна-Мари? Анна?

Принц поднял глаза на свою спутницу, сидевшую напротив него за столом, но дочь маркиза, казалось, была где-то далеко — её взгляд задержался на балконе, а не на бумагах в руке.

Она вздохнула.

— Думаешь, лорд Максвелл это сделал?

— Что? — Кристофер поднял бровь. — Что с тобой? Ты весь день сама не своя.

— А? О. Прости. Просто, ну, август, понимаешь?

Кристофер уставился на неё тупо. Брови Анны-Мари взлетели.

— Август. Ты знаешь, что это значит, да? — сказала она.

— Не делал бы такое лицо, если бы знал.

— Пожалуйста, не говори мне, что забыл.

— Забыл что?

Анна-Мари хлопнула ладонями по столу и вскочила на ноги. Принц вздрогнул.

— Ты шутишь?! Как ты не помнишь август?! Это же не Месяц Романтической Мишуры или что-то в этом роде!

— Месяц чего?

Поклонники “Серебряной Святой и Пяти Клятв” в разговорной речи называли август “Месяцем Романтической Мишуры”. За три года, в течение которых происходило действие игры, летние каникулы служили единственной передышкой игрока от основного сюжета, не содержа никаких крупных событий в битве между Святой и Повелителем Тьмы и предоставляя свободный период для романтических побочных квестов.

— И это, типа, весь август? — спросил Кристофер.

— Это задумано как своего рода страховка для игроков, которые застряли и им нужно несколько дополнительных дней, чтобы повысить привязанность с персонажами. Август — это всё о романтике. Основной сюжет отходит на второй план в течение всего месяца.

— О, понял. Так ты теперь витаешь в облаках просто потому, что начались летние каникулы.

— Ч-что это должно значить?

— Это значит, что я сижу здесь и читаю, пока мозги не потекут из ушей, а ты полностью отсутствуешь, — сказал Кристофер. — Нам нужно снова поговорить об эффекте бабочки? Вот краткая версия, на случай если забыла: это не игра. Это реальный мир. Мы не можем рассчитывать, что важные вещи приостановятся, потому что это якобы “месяц мишуры” или что-то в этом роде.

Анна-Мари проворчала.

— Ненавижу, когда ты прав. — Она опустила голову. Как отомэ-геймер, она склонна была увлекаться миром, который так любила до всего этого. Раздосадованная, она откинула голову назад, сжимая волосы. — И я ненавижу, что позволяю тебе быть правым!

— Я не могу просто быть правым сам по себе? — Кровяное давление Кристофера подскочило, но он решил на этом остановиться. Он знал, что лучше не испытывать судьбу с этой девушкой. Слишком страшно.

Анна-Мари мучилась несколько минут.

— Ладно, мне лучше, — объявила она в конце концов.

— Рад за тебя. Можем двигаться дальше? Отлично. Значит, основной сюжет не должен продвигаться в августе вообще. Так происходит в игре?

— Верно. Героиня запустит практически все романтические подсюжеты, которые ещё не запустила к тому времени. Это будет происходить почти каждый день. Времени на сюжет практически не останется, даже если бы игра позволила.

— Каждый день? Это звучит как сущий ад в реальной жизни. Ну, для того, кто героиня. Не то чтобы это имело значение, если она остаётся пропавшей.

— Именно. Нет героини — нет событий вообще. — Анна-Мари рухнула на стол.

Кристофер смотрел. Разочарованный. Очень разочарованный. Неужели это действительно первая линия обороны мира против зла?

— А наша замещающая героиня, Люсиана, уехала домой на лето, так что она определённо не запустит ничего с любовными интересами, — сказала Анна-Мари со вздохом. — Забудь! Вернёмся к теме!

— Ты сегодня непостижима, знаешь это?

Таким образом, они возобновили более продуктивное обсуждение. После того как они перерыли множество собранных ими материалов по лору, появился Максвелл.

— Вижу, усердно работаете, — сказал он.

— Макс, как раз тот, кого я хотел видеть, — сказал Кристофер.

— Как всё прошло? — спросила Анна-Мари.

— Предложение на столе, ценой душевного спокойствия доброй леди, боюсь, — сказал Максвелл. — Она казалась немного ошеломлённой. Я ожидаю её ответа по возвращении. — Максвелл опустился в пустое кресло со вздохом.

Анна-Мари бросила на него обеспокоенный взгляд.

— Вы устали?

— Вот. Выпей чаю, — сказал Кристофер. — Пей.

— Спасибо. Вам обоим, — сказал Максвелл. — Устал, да. Умственно устал. Двуличие, кажется, даётся мне нелегко.

— Простите, лорд Максвелл. Это мы виноваты, что подбили вас на это, — сказала Анна-Мари.

— Нет, я разделяю часть вины. Вы сделали просьбу, и я согласился.

Это была не его идея — пригласить Люсиану на Летний бал. Это была идея королевской четы. Люсиана несла наивысший риск стать замещающей героиней и, следовательно, нуждалась в присмотре.

Потенциально в охране. Эта роль выпала Максвеллу по просьбе Кристофера и Анны-Мари. Август был тихим месяцем, но это лишь вело их к Летнему балу, где они ожидали столкновения с несколькими ключевыми сюжетными событиями.

Удобно, однако, что Максвелл должен быть каноническим партнёром героини по танцам.

— Мы можем только надеяться, что она согласится, но, как вы сказали, ваши видения не раскрыли информацию настолько конкретную, — сказал Максвелл.

— К сожалению, нет, — сказала Анна-Мари. — Вы вообще должны были сопровождать не Люсиану, а Святую. Трудно сказать, как события будут развиваться отсюда.

— И я ценю вашу откровенность об этом факте.

Анна-Мари и Кристофер объяснили Максвеллу многое из их бедственного положения относительно Святой и Повелителя Тьмы, хотя и в терминах, которые он мог понять. Вместо того чтобы перегружать ум друга концепциями вроде параллельных миров и видеоигр, они заявили, что получили видения во снах. Единственная загвоздка, объяснили они, в том, что сон и реальность имеют обыкновение расходиться. Чтобы компенсировать возникшие расхождения, Люсиане приходилось выступать в роли Святой за ту, что отсутствовала. К тому же никто не мог сказать, насколько надёжны их “видения” теперь.

Как бы то ни было, леди могла быть в опасности. Максвеллу сначала не понравилась мысль о том, чтобы тайно следить за ней, но он быстро согласился ради её безопасности. Так быстро, что голова Анны-Мари чуть не закружилась.

— Я должен признаться в своих сомнениях, — сказал он тогда, — но я не могу отрицать существование этого так называемого Повелителя Тьмы. Я пойду к леди Люсиане и предложу ей вместе посетить бал.

И Максвелл сделал именно это — и так поспешно, что даже не заметил улыбку, которую нёс, уходя.

Теперь нам просто нужно, чтобы она согласилась, — подумала Анна-Мари.

Судя по описанию Максвелла, их шансы казались благоприятными. Люсиана, вероятно, была взволнована из-за шока и застенчивости, а не из-за отвращения.

Однако они не могли спускать с неё глаз. Пока она была ближайшим подобием героини, которое они могли найти. Анна-Мари всё ещё глубоко сожалела о легко предотвратимых событиях предыдущего семестра. Хотя никто не пострадал, следующее событие, или то, что после него, могло быть опаснее. Люсиана всё-таки не была Святой, так что даже простой мини-босс из оригинальной игры мог оказаться смертельно опасным противником для девушки вроде неё, лишённой сил, чтобы противостоять ему.

И это был только первый акт. Что насчёт остальных? Что, если будущие события потребуют подвигов, которые она просто не сможет совершить?

Вот тут-то и должен вступить лорд Максвелл, но всё же...

Только время покажет, сработает ли эта ставка или сломает их.

Анна-Мари лично надеялась на первое.

— В любом случае, будем надеяться, что ваш Летний бал обернётся к лучшему, — сказала она.

— Уверяю вас, я намерен сделать его незабываемым, если она ответит благосклонно.

— Может, ты мог бы сделать это официальным, если всё пойдёт хорошо, — поддразнил Кристофер.

Максвелл усмехнулся.

— Прошу. Это, пожалуй, самое нелепое заявление, которое ты сделал.

Анна-Мари вполне одобряла его нежелание терпеть чушь Кристофера.

— И всё же вы составили бы довольно привлекательную пару, я думаю.

— Прошу, леди Анна-Мари. Только не вы тоже.

Она хихикнула.

— Мои извинения. Я действительно говорю то, что думаю, если это что-то значит, но я понимаю, что всё может быть не так просто.

Лицо Максвелла окаменело.

— Как так?

— Люсиана — перворождённая дочь дома Радлбергов, — сказала она, не смущаясь реакцией Максвелла. — Её мужу придётся войти в семью. Вы, лорд Максвелл, перворождённый и наследник маркиза Реклентоса и, следовательно, обязаны привести жену в свою семью. Ваши обстоятельства просто несовместимы.

— Ух ты, — сказал Кристофер. — Немного холодно, не думаешь?

Оглядываясь назад, Анна-Мари неохотно согласилась. Мне нравился этот шип, но, полагаю, реальная жизнь не так снисходительна, как визуальные новеллы.

Максвелл просто рассмеялся и согласился. Их время вместе на Весеннем балу было в основном показным в любом случае. У них не было того типа отношений, который делал бы такое откровение болезненным для восприятия. Стеснение в груди пройдёт со временем.

И оно прошло. К тому времени, как Кристофер заговорил снова, дискомфорт почти исчез.

— Думаешь, мы снова увидим ту блондинку? Леди Сесилию? — спросил он.

Точно, — вспомнила Анна-Мари. Я почти забыла о ней.

Это небесное существо. Сесилия. Появилась и исчезла в мгновение ока, не оставив после себя ни следа, ни намёка на свою личность. Единственной зацепкой был её эскорт: Лектиас Фруд, третий любовный интерес.

По его словам, она была родственницей его горничной, но это было всё, что можно было выжать из этого камня. Ни у кого больше не было никакой информации. Они не знали ничего о той, кого звали Сесилия. Она просто спустилась в мир, а затем так же быстро вознеслась. Совсем как ангел. Она танцевала с Люсианой во время своего краткого появления, и все, кто это видел, утверждали, что узрели рай.

Внезапное и смертоносное появление четвёртого любовного интереса, Бьорка Квишеля, помешало Анне-Мари расспросить таинственную девушку, но все, кто её помнил, казалось, помнили её прекрасно, в мельчайших подробностях и со словами, буквально сочащимися благоговением и пылом.

Я не могу поверить, что пропустила её! — сокрушалась она.

Анна-Мари, ценитель женщин, заботилась не столько о личности Сесилии, сколько о том, что никогда её не видела.

Девушка носила имя героини, но её не представили как дочь графа Легинбарта, её не было там, когда нападавший атаковал, и она даже не была студенткой Королевской академии. Так кто же она? Кто эта девушка, которая, казалось, не имела места в повествовании? Возможно, само количество неразрешимых загадок вокруг неё удержало Анну-Мари от интереса к ней.

Она рассматривала возможность надавить на Лекта, но никто в её кругу общения не был с ним достаточно близок для чего-то настолько дерзкого, не говоря уже о том, что другие могли подумать о знати, сующей нос в дела того, кого Лект называл простолюдинкой. Конечно, пресловутый эффект бабочки всегда нависал над их головами всякий раз, когда возникала перспектива вмешательства.

Сесилию всё равно нужно было расследовать, и они намеревались это сделать, но Анна-Мари не испытывала восторга от этой перспективы. Она предполагала, что Сесилия — просто ещё один кандидат на роль замещающей героини, появившаяся на балу лишь для того, чтобы заполнить пробел в истории.

Может, силы, принуждающие повествование, также создали несколько потенциальных запасных героинь, когда стало очевидно, что настоящая пропала?

Сесилия: партнёрша Лекта на Весеннем балу.

Люсиана: дебютантка, которая произведёт фурор, и дочь графа.

Решающий фактор: Люсиана вмешалась, чтобы принять потенциально смертельный удар за принца, закрепив за собой роль более подходящей героини для сюжета в тот момент. Затем она должна была противостоять Бьорку Квишелю и козням Повелителя Тьмы в течение первого семестра в академии.

Вывод был очевиден. Люсиана была на пути героини, а Сесилия — нет. Сесилия носила имя героини. Это была её единственная связь. Но её потенциальная роль героини началась с её внезапного появления и закончилась так же внезапно с её уходом после бала.

Как и то свидание, на которое мы с Мелоди ходили в город раньше, — вспомнила Анна-Мари.

Мелоди Вейв появилась как прямой результат дилижансной службы, которую Анна-Мари и Кристофер внедрили годы назад. Без неё Мелоди никогда бы не прибыла в столицу, чтобы служить у Люсианы, и Анна-Мари никогда бы не наткнулась на неё во время одной из своих прогулок, замаскированная под Анну, обычную девушку-простолюдинку. Анна и Мелоди провели вместе много времени в тот день, во многом так, как героиня могла бы провести с принцем Кристофером. Фактически, их прогулка идеально отразила это событие, но, насколько видела Анна-Мари, Мелоди не проявляла ни одной черты, которая могла бы отметить её как истинную героиню.

Это было одно из нескольких событий, породивших теорию замещающей героини Анны-Мари. Которая, конечно, была разработана в блаженном неведении об истинной личности горничной, вдохновившей её. О, драматическая ирония.

— Макс, ты её видел, да? — сказал Кристофер. — Мы как раз её пропустили. Какой была Сесилия?

— Ну, да, я видел её в самом буквальном смысле, но лишь мельком, пока она отдыхала. Боюсь, о её личности я могу судить лишь по беглому взгляду.

— Ты танцевал рядом с ней во время однополого танца, разве нет? Разве ты не разглядел её лицо? — спросил Кристофер.

Максвелл криво улыбнулся.

— К сожалению, я в то время боролся с мышечной памятью, танцуя партию леди. Я действительно мало что помню о девушке.

— Ты даже не пытался её разглядеть? — Кристофер покачал головой. — Что ты за мужчина, Макс?

Анна-Мари одарила Кристофера ледяным взглядом.

— В самом деле, что за мужчина? Вы должны рассказать мне всё о своих взглядах на мужественность позже, Ваше Высочество. Наедине.

— А? Эм, нет, всё в порядке.

— Я не спрашивала.

— Я-я бы не беспокоился об этом, Анна-Мари. Правда. Это не важно. Выбрось из головы.

— А теперь, леди Анна-Мари, — сказал Максвелл, — будьте осторожны, чтобы ваша ревность не превратилась из милой в чрезмерную.

— Это не ревность, — сказали Кристофер и Анна-Мари в один голос.

На поверхности можно было бы склониться к мысли, что это невероятно синхронная пара.

Я? Ревную? К нему? Да ладно. Хватит выдумывать.

Внутренне, однако, они определённо были на очень разных волнах.

Она? Ревнует? Ко мне? Да ладно. Как будто она настолько милая.

Жаль, что наблюдатели могли основывать свои предположения только на том, что видели на поверхности. Иначе всё королевство никогда не пришло бы к выводу, что эти двое практически помолвлены.

Какая прекрасная пара, — ошибочно подумал Максвелл.

Возможно, они были просто слишком хороши в своих ролях и переиграли. Возможно, им просто вечно не везло. В любом случае, казалось, они не освободятся от этого неловкого недоразумения в ближайшее время.

Присутствие Максвелла быстро пустило под откос стратегическое совещание.

— Оставив в стороне мои личные дела, — сказал он, — нам придётся подождать её возвращения, прежде чем что-либо делать. О чём вы двое говорили раньше?

— Наши видения говорят нам, что есть высокая вероятность, что наши враги будут вести себя тихо в течение августа, — сказала Анна-Мари, — но в конце месяца, на Летнем балу, мы ожидаем прибытия определённой личности, которая будет играть ключевую роль в окончательном поражении Повелителя Тьмы.

— Поражении? Неужели в этом королевстве существует человек, способный на такой подвиг?

— Не в нашем королевстве, — сказал Кристофер. — Он впервые появится на балу, а затем присоединится к Королевской академии как студент по обмену.

— Значит, он иностранец? Но откуда?

— Его имя Шроден. Шроден ван Рордпьер, — сказала Анна-Мари. — Он второй сын императора наших северных соседей.

— Рордпьерской империи?! Имперский принц приезжает в Королевскую академию? Как это возможно? Мы же—

— В не самых дружественных отношениях, да, — вздохнул Кристофер.

Две страны граничили с Королевством Теолас: одна на севере, другая на западе. Теолас наслаждался дружескими отношениями с западным соседом, но не с северной Рордпьерской империей. Война, бушевавшая между двумя странами более века назад, оставила отношения натянутыми по сей день. Предварительный пакт о ненападении поддерживал хрупкий мир, но это было лишь вопросом времени, когда рордпьерцы потеряют терпение.

Только по просьбе императора могли начаться первые настоящие шаги к политическим репарациям. Так, ради будущих отношений, второй принц Рордпьера посетит Королевскую академию в знак доброй воли.

Кристофер передал всё это своему спутнику.

— Как я надеюсь, что ты прав, но это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Максвелл нахмурился. Он взглянул на Анну-Мари.

Она покачала головой.

— Это правда. Наши сны сказали нам, что императорский двор намерен использовать его как своего рода агента. Передовой отряд для подготовки возможного вторжения.

— Его главная роль — использовать меня для сбора информации, — сказал Кристофер. — Информации никогда не бывает слишком много, особенно от особы королевской крови, которую ты планируешь свергнуть.

Максвелл с трудом сглотнул. На этот раз он надеялся, что они ошибаются. Это вызвало бы потрясения в королевстве, возможно, даже полномасштабную войну. Пот выступил на его шее.

— Этот “Шроден”. Я мало о нём знаю. Кто он?

— Очень красивый мужчина, — сказала Анна-Мари. — Фарфоровая кожа, чистая и белая, как выпавший снег, волосы, яркие, как солнце, мускулистое телосложение, которое, я уверена, его воинственные родственники высоко ценят, пронзительные золотые глаза, видящие всё насквозь. Он человек, холодный, как земля, которую он называет домом.

— И острый, как нож. Хитрый. Стратегия — его сильная сторона, — добавил Кристофер. — Честно говоря, я ему не ровня.

— И это говоришь ты, из всех людей, — сказал Максвелл. — Он звучит как опасный человек.

— Ты прав.

— Вполне возможно, что одна оплошность может превратить нашего величайшего союзника в нашего величайшего врага, — сказала Анна-Мари. — Вот с каким человеком мы имеем дело.

Шроден ван Рордпьер, — подумала она. Пятый и последний любовный интерес “Серебряной Святой и Пяти Клятв”!

Наступила пауза. Тишина подпитывала тревогу, закипающую в Максвелле.

— Если то, что вы говорите, правда, и этот месяц пройдёт спокойно, то мне кажется, нам следует сосредоточить усилия на подготовке контрмер на худший случай, — сказал он.

— Думаю, ты прав, — сказал Кристофер. — Или был бы прав, скорее. — Он скрестил руки на груди и хмыкнул.

Анна-Мари оперлась щекой на руку и нахмурилась.

Напряжение, потрескивавшее в воздухе, исчезло в одно мгновение, и Максвелл остался гадать, куда оно делось. Он посмотрел на пару перед собой.

— Что? В чём проблема?

— Есть ли проблема? — задумался вслух Кристофер.

— Это хороший вопрос, — сказала Анна-Мари.

— Что это значит? Не будет ли кто-нибудь из вас так любезен говорить прямо? — сказал Максвелл.

Знающие обменялись взглядом и вздохнули. Затем Кристофер объяснил.

— Мы ещё не получили никакого уведомления о намерениях относительно перевода.

— Принца? Перевода принца в академию?

— Его пребывание должно начаться в следующем месяце, так что то, что мы ничего не слышали, беспокоит, — сказала Анна-Мари. — Королевство не получило ни единого слова об этом.

Они вздохнули снова.

Я ведь только что был как на иголках, — подумал Максвелл. Разве нет?

Он посмотрел на них в упор. Он больше не мог сдерживать язык.

— Чтобы вы не поняли превратно, я всецело доверяю вам обоим, но эти ваши видения не очень-то полезны, не так ли?

— Ты (вы) не должен (должны) был (были) говорить это вслух! — рявкнули Кристофер и Анна-Мари в один голос.

— Когда я на это соглашался?

Ещё один гармоничный вздох.

Сначала героиня, — подумала Анна-Мари, — теперь пятый любовный интерес? Разве эффект бабочки ещё не насытился нами?

Забавная штука — сокрушаться о потере иностранного принца и шпиона из нации поджигателей войны, положившей глаз на завоевание. Немного глупо, возможно. Но чем дальше они отклонялись от оригинального повествования, тем меньше Анна-Мари и Кристофер могли предвидеть события.

И тем больше они вздыхали.

**

Шуточки переводчика

Люсиана всё-таки не была Святой, так что даже простой мини-босс из оригинальной игры мог оказаться смертельно опасным противником для девушки вроде неё, лишённой сил, чтобы противостоять ему.

Люсиана: *явилась*

Любой босс: Почему я слышу музыку босса?

**

Это небесное существо. Сесилия. Появилась и исчезла в мгновение ока, не оставив после себя ни следа, ни намёка на свою личность. Ничего, кроме хрустальной туфельки и визитки клининговой службы.

**

Анна-мари: В самом деле, что за мужчина? Вы должны рассказать мне всё о своих взглядах на мужественность позже, Ваше Высочество. Наедине.

Максвелл: Славно, очень славно. Род Теолас точно будет обеспечен наследниками.

Кристофер: Всё совсем не так!

Анна-Мари: Всё совсем не так!

----------

Дрожащая скорлупа, дрожащий хвост

— Так вот как выглядит мир за пределами королевства!

Мика не могла отвести глаз от пейзажа, проплывающего мимо.

Это было далеко от трущоб, в которых она оказалась несколько месяцев назад, это точно.

— Ты впервые покидаешь город? — спросила Люсиана.

— Да! Я никогда не видела ничего подобного. Это захватывает дух.

— П-понятно. Правда?

— Да! Это так!

Широкие открытые поля простирались до самого горизонта. Дорога впереди уходила к линии горизонта, а по обе стороны от неё колыхались, как волны на ветру, бескрайние океаны золотых пшеничных стеблей. Этот сорт, посаженный осенью, рос всю зиму. Как раз приближался сезон урожая.

Дальше золото уступало место зелени лугов. За ними поднимался зелёный лес. А ещё дальше маячили туманные синие пики далёких гор. Выросшая в современной Японии, Мика редко видела такую обильную природу, в основном наблюдая подобное через монитор. Это нефильтрованное, нетронутое зрелище растрогало её до глубины души, к большому недоумению Люсианы, уроженки этих мест.

Восторг в глазах её подчинённой согрел сердце Мелоди. Она тоже была родом из Японии, но, переродившись в этом мире, выросла в сельской деревне далеко от Палтесии, королевской столицы. Ей удавалось сдерживаться, хотя она понимала желание излить восторг. В основном.

— Мика, твои манеры, — напомнила ей Мелоди. Она была горничной прежде всего, всегда.

— П-простите. Ой!

Как только Мика села как следует на своё место, из её груди полыхнула вспышка.

— Ч-что это было?

Она вытащила кулон из-под рубашки. Маленькое крылатое яйцо светилось слабым серебряным светом. Uovo del Mago, её билет в чародейство.

— Это напугало меня. Мисс Мелоди, что случилось? — спросила она.

— Оно отреагировало на тебя. Что бы ты ни почувствовала, это было достаточно интенсивно, чтобы яйцо ответило.

— Хотела бы я, чтобы оно научилось не делать этого при людях. Это смущает.

Когда свет медленно погас, Мика сморщила нос на украшение. По крайней мере, они были в карете. Ей не хотелось думать о том, что эта штука когда-нибудь сработает в городе.

— Я бы действительно предпочла оставить его в покое на данном этапе, но я понимаю беспокойство, — сказала Мелоди. — Полагаю, я могу на него взглянуть.

Она коснулась яйца пальцем, рисуя серебряный магический круг.

Украшение изменилось, когда она провела по нему сверху вниз. Затем, когда она замкнула круг, всё украшение исчезло.

— Ух ты, это выглядело так круто и... магически! — сказала Мика. Что бы Мелоди ни сделала, результат выбил её из состояния восторга. — Что ты только что—

Мика ахнула.

— Оно задрожало! Кулон задрожал! — Uovo del Mago затрепетало, словно в ответ. — Что вы сделали, мисс Мелоди?

— Я не могу полностью остановить его реакции, но я настроила его проявлять эти реакции как движение, а не свет. Я почувствовала, что ты предпочтёшь это шуму.

— В-вы почувствовали правильно. Это намного лучше, чем любое из этих двух. Спасибо.

Мелоди улыбнулась, удовлетворённая.

Слова “Беззвучный режим” всплыли в голове Мики. Яйцо дрогнуло на это. Дерзкая маленькая штучка.

— О, это тот магический предмет, который ты ей дала, Мелоди? — Люсиана наклонилась, чтобы получше рассмотреть. — Что-то должно из него вылупиться, да? Не могу дождаться, что именно.

— Я просто надеюсь, что это будет что-то достаточно презентабельное, — сказала Мика, её рот искривился от тревоги.

— Боюсь, это единственное, чего я не могу узнать, пока оно не родится. — Мелоди виновато улыбнулась.

— Больше всего мне бы хотелось, может, милого щенка, как Грааль!

— О, я бы не отказалась! — сказала Люсиана. — Грааль был бы рад другу для игр, я уверена.

Леди и горничная на обучении увидели это в своём воображении. Два маленьких щенка тявкают, лают и носятся по саду имения.

— Или что, если этот будет больше? Тогда Грааль мог бы кататься на его спине! — сказала Мика.

— Мне нравится эта идея. Обнимать обоих одновременно было бы просто идеально. Я знаю это, — сказала Люсиана.

— Но, с другой стороны, кошка тоже составила бы отличную пару!

— Это точно. Мелоди, сколько времени осталось до вылупления яйца Мики?

— Прошло едва ли десять дней, — сказала горничная. — Я бы точно не ожидала этого раньше следующего месяца.

Великовозрастные дети застонали от разочарования. Мелоди не могла не улыбнуться при виде их выходок.

— Терпение, все. Я уверена, Грааль не отказался бы от внимания... Кстати, где он?

Никто и не подумал вспомнить о нём всё утро, хотя он должен был отправиться в это путешествие домой вместе с ними.

Как печально было существование Грааля. Изначально всемогущий и внушающий страх антагонист “Серебряной Святой и Пяти Клятв”, теперь он жил как одомашненный щенок, очищенный святой магией Мелоди — обезвреженный, если угодно. Люсиана настояла на том, чтобы взять его, чтобы похвастаться перед всеми дома их новым питомцем.

— Грааль? Он с Руком, — сказала Мика.

— На козлах?

Мелоди повернулась, чтобы посмотреть назад, где Рук сидел на месте кучера. Мика сидела рядом с ней, а Люсиана занимала своё место напротив них. В перегородке между внутренним пространством кареты и местом кучера было небольшое окошко для общения между секциями. Мелоди заглянула в него и заметила дрожащий серебряный хвост с чёрным кончиком.

— О. Ну, вот и он, — сказала она. — Но почему там? Ему было бы гораздо удобнее внутри, где заклинание смягчает кочки на дороге.

— Поездка пока была гладкой, — рассеянно заметила Мика.

— Очень гладкой. Дороги возле столицы хорошо поддерживаются, но всё же, если бы вы не смотрели в окно, вы бы не поняли, что мы движемся. — Глаза Люсианы затуманились. — Действительно гладкой.

Она и горничная на обучении были заодно. Благодарны, но не без обязательной доли недоверия, которую всегда вызывали проявления магии Мелоди.

Я знаю, что собак легко укачивает в транспорте, — подумала Мелоди. Может, он предпочитает свежий воздух.

Обрубок хвоста дрогнул ещё раз.

Пока Мелоди была в своём мире, Мика сказала:

— Рук захватил его. Он крепко спал в своей корзине после завтрака.

— Я совсем забыла о нём во всей этой суматохе, — сказала Люсиана.

— Я тоже. Грааль, по-видимому, спал с Руком прошлой ночью, так что, полагаю, это помогло ему вспомнить.

— Он спит в комнате Рука в эти дни? Я думала, он обосновался в твоей.

— Так было изначально, но, похоже, он больше привязался к Руку.

— Правда?

— Похоже на то. Рук — практически единственный кого он теперь подпускает. — Мика вздохнула, разочарованная непостоянством щенячьей любви.

Люсиана хихикнула.

— Он просто малыш. Я уверена, это лишь вопрос любопытства к новым людям.

— Наверное, — простонала Мика.

Её госпожа снова хихикнула. Хвост за окошком дрогнул. И Мелоди улыбнулась.

***

Экипаж неторопливо катился по трассе. Дорога была относительно пуста для этой местности, вероятно, из-за позднего часа.

Природа господствовала в просторе впереди. Хихиканье и высокие голоса в задней части кареты вырывались наружу, достигая места кучера.

Будь это человек, это могло бы быть успокаивающим опытом. Жаль, что Граалю приходилось впитывать пейзаж с мохнатой гримасой.

Нелепо, — плевался Повелитель Тьмы из своей тюрьмы в форме щенка. Нелепо! Что я сопровождаю этих людей в их глупом маленьком путешествии!

Щенка никто не спрашивал. Один момент он спал, в следующий над головой катилось голубое небо. Никто не оказал Граалю любезности предупредить его заранее. Жаль, что никто из Радлбергов не был из тех, кто сообщает животным о своих планах на день. Не то чтобы Грааль знал заранее. Он мало что делал, помимо сна, когда не ел.

Что означает это унижение?!

Грааль сидел в своей маленькой корзине, виляя хвостом в ярости, пока Повелитель Тьмы, скрывающийся внутри него, размышлял, как всё могло дойти до этого. Всё шло довольно хорошо до определённого момента. Повелитель Тьмы сбежал из своего многовекового заключения, прощального дара предыдущей Святой, и нашёл сосуд для выполнения своих приказов. Затем внезапно он жил как паршивый щенок в мире, где каждый сам за себя. Он наслаждался бесплатной, вкусной едой, обильным вниманием и развлечениями, кровом и удобной постелью. О, ужас!

Вот в чём была проблема. Комфорт. Это была шёлковая верёвка на его шее, медленно убивающая всё, чем Повелитель Тьмы когда-то был. Грааль, будь проклята его природная милота, плевал на гордость Повелителя Тьмы каждый раз, когда делал обычные щенячьи вещи и тем самым вызывал привязанность у грязных людишек!

Отвратительно. Унизительно. Это должно быть частью плана той Святой!

С таким малым остатком тёмной силы Повелитель Тьмы не мог бороться с порывами и чувствами своего милого сосуда. Сейчас контроль был у него, но малейший сдвиг мог качнуть чашу весов, оставив древнее зло бессильным не дать проклятому зверю снова взять верх.

Я не могу быть рядом с ней или её прихвостнями, но будь оно всё проклято...

Мелоди — это само собой. Он не мог рисковать быть рядом с ней. То же самое касалось её куклы Серены. А потом были Радлберги. С ними у Повелителя Тьмы тоже не было хорошего опыта на Весеннем балу. Так что у Повелителя Тьмы оставался только один оплот надежды: новая девочка Мика, горничная на обучении.

Будь оно всё проклято, почему она должна была надеть это серебряное барахло, наполненное силой Святой?! Мика, ты предала меня!

Грааль сердито потёр морду своими крошечными лапками.

Эта проклятая Святая зашла слишком далеко. Она украла единственный оплот передышки Повелителя Тьмы. Никто не мог понять его боль, кроме него самого. Последняя надежда Повелителя Тьмы лежала на мужчине на месте кучера, Руке.

Если Святая каким-то образом запустит свои дьявольские когти и в него... Я, возможно, недолго протяну в этом мире.

Драматичный выбор слов. Настоящий риск заключался в том, что Грааль вернёт себе ментальные вожжи своего тела, пока Повелитель Тьмы будет в спячке. Но он мог никогда больше не проснуться, если его гордость будет так основательно разбита, и это унесёт с собой столп разума Грааля в процессе.

Щенок заскулил. Жалко.

Большая тёплая рука опустилась на щенка. Рук погладил спину Грааля, и Грааль не сопротивлялся. Он уступил этому.

Странно, что это тело находит что-то столь обыденное столь... приятным.

Это не было безумным восторгом, который Повелитель Тьмы обычно испытывал, управляя своими человеческими марионетками. Это было комфортно, хоть и странно. Обе были положительными эмоциями, не так ли? Так почему же это ощущение в теле щенка оказалось предпочтительнее человеческой версии?

Повелитель Тьмы поднял глаза и встретился взглядом с человеком, гладившим его. На лице Рука не было эмоций, но нежность прикосновения говорила о многом.

В тот миг, даже с той малой силой, что у него осталась, Повелитель Тьмы понял: этот человек был одной из его марионеток.

Если бы он знал... Если бы этот человек знал, кто я, стал бы он всё ещё так меня гладить?

Его разум угас. Тело хозяина требовало сна. Грааль обмяк, быстро засыпая и унося с собой Повелителя Тьмы и все мысли, цепляющиеся за его разум. Мысли, которые он пока не мог осмыслить — по крайней мере пока Грааль обеспечивал такое удобное бегство от изменений, происходящих внутри самого Повелителя Тьмы.

Пока нет.

**

Шуточки переводчика

Мика: Значит оно питается энергией эмоций и при этом кхм, кхм, вибрирует, когда я испытываю эмоции?

Мелоди: Да.

*на следующее утро*

Мелоди: Мика, что ты делала с ним, чтобы оно так быстро вылупилось?!

Мика: Хе-хе, мисс Мелоди, позвольте этой бабуле вас кое-чему научить...

**

Будь оно всё проклято, почему она должна была надеть это серебряное барахло, наполненное силой Святой?! Мика, ты предала меня!

Грааль сердито потёр морду своими крошечными лапками.

Грааль: Ты была мне как слуга! Ты должна была бороться со светом, а не примкнуть к нему!

**

Он мало что делал, помимо сна, когда не ел.

[[image:/storage/reader-images/cc040e919efe1d77ed012558e932db30a830fa0f.jpg]]

----------

И наречёшься Руком

Я ожидал большего шума, — подумал Рук, проводя рукой по шерсти спящего Грааля. — Но он на удивление спокоен.

Щенок проспал весь первый отрезок пути. Когда он проснулся, то сделал это с подёргивающимися глазами и хорошо потянулся, прежде чем, по-видимому, осознал, где находится. Вернее, где он не находится. Щенок на мгновение растерялся, если судить по драматическому барахтанью и катанию по своей корзине.

Забавный малыш.

Барахтанье длилось недолго, прежде чем щенок успокоился и начал вилять хвостом и таращиться на пейзаж. Виляние хвостом должно было быть признаком доверия или удовлетворённости, но Рук поймал себя на сомнении в этом общеизвестном факте, когда дело касалось этого конкретного щенка. Он не мог представить, что тяготило беднягу, так что ограничился тем, что гладил его и надеялся на лучшее. Вскоре Грааль снова заснул.

Рук похлопал его дважды, затем снова повернулся вперёд. Он схватил вожжи и прищурился, сканируя окрестности. Ему потребовалось всего мгновение, чтобы оценить их безопасность.

Его разум был свободен блуждать, и он блуждал. Кто я, интересно, такой, чтобы иметь эти способности?

Он только что провёл далеко не беглый осмотр. Он сосредоточил ману в глазах, усилив зрение и позволив себе различать мелкие объекты, которые он мог бы иначе пропустить. По словам Мики, эта способность была особенной. Но Мелоди делала это сама с относительной лёгкостью, так что, возможно, Мика не была надёжным источником.

Рук взглянул на меч у бедра. Он никогда раньше не владел оружием — насколько ему было известно, по крайней мере — но клинок ощущался как естественное продолжение руки. Магия была ему столь же чужда, но под руководством Мелоди он усвоил основы почти мгновенно. Он умел немногим больше, чем наполнять маной различные объекты, такие как клинок, или перемещать её в разные части тела, такие как глаза или мышцы, но что-то подсказывало ему, что колдовство придёт к нему в ближайшее время.

Рук, должно быть, не был так незнаком с этими вещами, как изначально думал. Меч и магия были в его прошлом. Где-то. Разум может забыть, но тело помнит. И это оставило его в раздумьях.

Я могу быть “Руком” сейчас, но как долго?

Одним из немногих, что он помнил, было рождение того человека — Рука, камердинера на обучении. Это было его самое старое воспоминание. И оно было всего двухнедельной давности.

***

Он моргнул, открывая глаза. Потребовалось несколько попыток, чтобы привести мир в фокус, но это не многое сказало о его местоположении.

Где я? — Мысли приходили вяло и медленно. Потолок, стены, кровать — девушка, отдыхающая рядом с ней. Он не узнавал ничего из этого. Кто это? Кто... я?

Была ли эта амнезия побочным эффектом того, что случилось с ним, чтобы поместить его в эту постель? Забавно, что он мог придумать слово для своего состояния, но не собственное имя.

Потолок. Окно. Стена, — декламировал он. Небо. Солнце. Кровать. Одеяло. Стол.

Стул... Я знаю эти слова.

Язык и распознание приходили к нему без труда. Так что же он не знал? Экономику. Он знал слово, но не понятие. Страну, в которой находился? Её валюту? Относительную стоимость разных монет? Этого он тоже не знал.

Он сел, завеса из волос заслонила ему зрение. Ну, это раздражает. Я не всегда так их носил, да?

Он не мог сказать. Но у него также не было воспоминания о коротких волосах для сравнения.

Мужчина откинул волосы назад и спустил ноги на пол, стараясь не потревожить девочку, отдыхающую головой на кровати. Его мгновенно охватило чувство неправильности. Но почему? Ничто не казалось необычным с первого взгляда.

Он проигнорировал это чувство и встал.

— Что—

С глухим стуком он рухнул на пол. Боль. Не в коленях, к счастью, так как он поймал себя как раз вовремя, но боль тем не менее.

Что только что произошло? Всё, что он сделал, — попытался встать.

Д-давай попробуем ещё раз.

Он потянулся, чтобы опереться на каркас кровати, но промахнулся мимо него и схватил вместо этого одеяло. Осознав это слишком поздно, он снова рухнул на пол, увлекая за собой одеяло. Опять он сумел избежать серьёзных повреждений, прижав подбородок, чтобы защитить голову от удара, но ещё больше боли пронзило его.

Когда одеяло соскользнуло, девочка вскочила.

— А-а?! Ч-что— а?

Она уставилась на него, пока он лежал плашмя на спине на полу. Неловкая тишина растянулась между ними.

— Что ты делаешь?

— Падаю, в основном.

— А, ладно?

— Я попытался встать, но потерял равновесие. Попробовал снова, но моя рука прошла мимо каркаса, и я схватил одеяло вместо этого. Так что я снова упал.

— О. Кажется, я поняла. Давай вернём тебя обратно в постель, хорошо?

Мужчина не отказался, хотя эта простая задача потребовала больших усилий. Просто поставить его на ноги, не опрокинув снова, было достижением.

— Я болен? — спросил он.

Девочка хихикнула.

— В некотором смысле, возможно.

Мужчина не понял. Он не мог догадаться, что внезапный скачок роста нарушил всю его мышечную память и кинестетическое* чувство.

Когда он добрался до края кровати, мужчина сел и оценил девочки в кресле перед собой. Она не выглядела старше десяти. Она носила розовые волосы маленькими пучками и была одета в форму горничной.

Я её не знаю.

Он её не помнил, по крайней мере. В этом он был уверен. Необъяснимо, однако, его глаза опустились на её руку, словно притянутые туда какой-то силой.

— Ты в порядке?

— Твоя рука, — пробормотал он.

— Моя рука?

Она протянула её, и он взял. Его собственная поглотила её.

Я думал, может, я действительно её знаю. Может, нет. Я не помню, чтобы эта рука была такой маленькой.

Связь ускользала от него. Он не мог знать, что её рука только кажется такой маленькой, потому что его стала больше.

— Ты, эм, смущаешь меня, — сказала девочка.

— О. Прости.

Он отпустил её, затем уставился на свою ладонь. Ещё одна вещь, которую он не узнавал.

Она всегда была такой? Я не помню. Просто не могу вспомнить.

— Ты в порядке? — спросила девочка.

— Да. В порядке.

— Хорошо. У тебя что-нибудь болит?

— Нет.

— Что-нибудь кажется странным или другим?

— Другим, да.

— О! Б-больно?

— Нет. Не больно. Просто не так.

— О. Не так?

— Ты. Я тебя не узнаю. Кто ты?

Глаза девочки расширились.

— Ты шутишь! Ты меня забыл?! Эм, погоди, я вообще говорила тебе своё имя?

— Я и себя не помню. Ни лица, ни имени. Кто я?

— Ты не с этого начал?! Это немного важнее! Мисс Мелоди!

Девушка вскочила на ноги и выскочила из комнаты.

— Суетливая.

Это было, пожалуй, его единственное определённое впечатление о девочке. Но что-то в ней заставило его усмехнуться, когда она вышла, оставив дверь приоткрытой.

Та, кого звали Мелоди, предположительно её старшая, появилась некоторое время спустя и провела тщательный осмотр. Кроме памяти, она объявила его здоровым, но сказала, что не знает, вернутся ли эти воспоминания когда-нибудь. Он нашёл всё это представление довольно излишним.

— Меня зовут Мика! — сказала девочка из прошлого. — И не забудь меня на этот раз.

Мужчина оказался в тупике. Он не мог представиться без личности. Без имени.

— Верно, — сказала Мелоди. — Это может стать неудобным. — Она оперлась щекой на руку и наклонила голову набок.

— Давайте создадим ему личность! Как насчёт, эм, Бу... Бор... Рук. Рук! — сказала Мика.

— Рук. По-моему, отличное имя, но откуда ты его взяла? — спросила Мелоди.

— Ниоткуда. Я его придумала!

— Я-я понимаю. Ты его придумала.

Мужчина попробовал его на своём языке.

— Рук.

Методология девочки нуждалась в доработке. Имена не казались ему тем, что просто “придумывают” на месте. Но это не оскорбило его. Оно ему даже понравилось.

Может, я запечатлелся. Как звери.

Мика была первым человеком, которого он увидел при пробуждении. Каким-то образом казалось уместным, что именно она должна была наречь его личностью.

— Тебе подходит, Рук? — сказала она.

Полагаю, придётся.

Мужчина вздохнул. Она приняла это прежде, чем у него была возможность уладить свои собственные чувства по этому поводу.

— Хорошо. Ладно. Я буду—

***

— Рук.

Он подпрыгнул. Рук повернулся к окну позади себя, где Мика высунула голову из кареты.

— Что?

— Мисс Мелоди хочет скоро пообедать, так что останови нас на следующей прогалине*.

Открытые зоны отдыха усеивали оживлённые трассы, как эта, предоставляя место для остановки и отдыха путешественникам. Мика, должно быть, имела в виду одну из них.

— Понял, но разве она не могла сказать мне это сама?

— Нет, потому что я хотела попробовать окошко. — Мика хихикнула.

Мелоди усмехнулась где-то внутри кареты, и Рук вздохнул.

— Следующая прогалина. Понял.

— Спасибо!

Мика закрыла окно, и приглушённый разговор вскоре возобновился внутри кареты.

Эта ребячливая девчонка — та, кто дала мне имя. Ну, дети склонны быть ребячливыми.

У Рука была довольно юная крёстная. Он мог только посмеяться над абсурдностью всего этого.

**

Примечания переводчика

Кинестетическое чувство/восприятие - это способность человека ощущать собственное тело, его положение в пространстве и движение мышц.

Прогалина - это свободное, открытое или очищенное от чего-либо место среди зарослей, леса или другой сплошной поверхности.

**

Шуточки переводчика

Он не мог представить, что тяготило беднягу, так что ограничился тем, что гладил его и надеялся на лучшее. Вскоре Грааль снова заснул.

Грааль: Сон - проблемам не помеха, но и не помощник.

**

Где я? — Мысли приходили вяло и медленно. Потолок, стены, кровать — девушка, отдыхающая рядом с ней. Он не узнавал ничего из этого. Кто это? Кто... я?

Мика: Ты - избранный герой, который прибыл из другого мира. Вот тебе метёлка, имение само себя не приберёт.

**

Диалог Мики и Рука:

— Ты.

— Что?

— Как?

— Нормально.

— Хорошо.

— Ты.

— Что?

— Кто?

— Мика.

----------