[[image:/storage/reader-images/fa847cd8ddc4d95523ccc0e6f34cbbcc7f71a805.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/82483cef35acd8235af87d0eb58d811414f7974a.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/a3df21da139b3c070816f7e0097a42b8d6aa0ab1.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/5bf15cdae556a953382494ec23ee4927c0165d6e.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/7f69f24b7566eff0ff9991f4edb5c55724b6a2fb.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/3823cfb2536f672e0c65b13d530f6f3ecd5bdf39.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/86271459cfd34f71cf68831ede495bed319be447.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/e933ccc69c3685fdd8c990ae7b0ce361a6aaffb9.jpg]]

— Может, расстанемся? — с улыбкой предложила Токива Минаги.

В ответ на слишком уж предсказуемые слова я тоже грустно улыбнулся. Какая чушь… Я лишь через силу изобразил улыбку. Когда я сглотнул слюну, чтобы смочить пересохшее от нервов горло, по нему распространился мятный холодок. Казалось, вот-вот потекут слёзы.

— Да... Думаю, так будет лучше.

Мы встречались долгих два года. Иногда мне казалось, что пережившие даже поступление в разные школы отношения могут дойти и до свадьбы.

Я и сейчас люблю Минаги. Но вряд ли это взаимно.

У наших отношений нет будущего. И если такой конец предрешён, я могу сделать только одно: прийти к нему самым красивым путём из всех возможных.

Хотел бы я подвести итог вот этими сентиментальными фразами. Но в конечном счёте…

Наше расставание лишь одно из многих типичных расставаний, какие встречаются повсеместно. Это результат мелких разногласий, незначительных ссор и накапливающихся расхождений в ценностях.

— Хех, что-то я даже разочарована. Я всерьёз думала, что ты попытаешься меня удержать. Ты всё же такое место для встречи выбрал.

— О чём ты? Всё было очевидно уже после утреннего разговора.

Когда Минаги внезапно позвонила мне утром, я уже чувствовал, к чему всё идёт. Именно поэтому я запасся мятными драже и предложил встретиться здесь, в полном чудесных воспоминаний месте, где мы гуляли во время одного из наших первых свиданий.

— Правда? Но это же храм брачных уз. Здесь обычно не расстаются.

— Ну… да. Но, знаешь… вот. По-моему, нам надо вернуть кое-что.

Я снял с сумки небольшой оберег и показал его Минаги. Это был всего лишь кусочек ткани за триста йен, ложная реклама которого гласила: «Если приобрести и носить их парой, вас свяжут узы вечной любви».

Если над моим согласием расстаться Минаги посмеялась, то сейчас, похоже, изумилась.

Встав перед древним ларьком для пожертвований, мы неуверенно переплели мизинцы и одновременно бросили обереги в ящик. Послышался тихий звук удара о дно, и в этот миг наше расставание было утверждено.

— Как я и думала, никакой вечной любви не бывает, — пробормотала Минаги и отпустила мой мизинец, будто бы подтверждая тем самым наш разрыв.

— Ты права. Никакой вечной любви не существует. Точнее, существует только результат вечных усилий любить друг друга. Этот процесс важнее всего.

— Э… Что ты имеешь в виду?

— Иными словами, процесс стремления к вечной любви и делает любовь вечной.

Важен не результат, а процесс постоянного стремления к нему. Вот такая у меня теория. Личность создаётся не местом, куда она добралась, а поступками на пути к нему.

— А-ха-ха-ха, вот это выдал, Сугуру! Чудесная фраза. Почему ты не сказал её раньше?

— Мы бы тогда не расстались?

— Возможно.

— Понятно. Значит, я слегка опоздал. Только сейчас её придумал.

— Э-эх, очень жаль. Но сам ход мысли мне нравится. Он как раз в твоём духе.

— Ты ничего не перепутала? Разве он не «слишком занудный»?

— Ну да. Он занудный и поэтому в твоём духе. Мне нравилась эта твоя черта.

— Поверить не могу. Впервые об этом слышу. Почему ты раньше не сказала?

— Ну… я это специально, — Минаги чуть лукаво улыбнулась. — Не хотела, чтобы ты зазнался.

— А теперь, значит, хочешь? Чтобы у меня не появилась новая девушка?

— Ничего подобного. Я всегда буду молиться о твоих счастье и благополучии.

— Твои пожелания до ужаса формальные.

Наверное, мы уже никогда больше не будем вести вот таких глупых разговоров, и я уже никогда больше не увижу её лица вблизи.

— Нагиса наверняка очень удивится.

Тихое бормотание Минаги заставила меня вспомнить очень похожую на неё девушку на один год младше нас.

— Наверняка. Э-эх, больно терять ещё и прекрасную свояченицу.

— Да ладно тебе, вы можете видеться и без меня. И кстати, когда это она тебе свояченницей стала?!

Насколько бы бессовестно медленно я ни шёл, мы уже вернулись к тории.

— Минаги, — заговорил я, прежде чем сделать последний шаг. — Спасибо за всё.

Думаю, я не смог правильно улыбнуться.

— Тебе тоже спасибо, Сугуру. Эти два года были очень весёлыми.

Улыбка Минаги тоже получилась натянутой.

Вот так завершилось наше совершенно типичное расставание.

Оставшись один, я разжевал ненавистную мятную конфету. Сладость длилась всего мгновение. Сразу же после неё во рту распространилась мятная горечь. И всё-таки я ненавижу этот противоречивый вкус.

Словно опустев изнутри, я, пошатываясь, добрёл до первой попавшейся скамейки и упал на неё. Бездумно разглядывая строгий фасад муниципальной библиотеки, я отдался чувствам и расплакался. Я разрыдался так откровенно, что прохожие разом обернулись ко мне.

Каждой пролитой слезой я желал поскорее забыть эти чувства.

— А!

Я подскочил на кровати. Сердце отчаянно билось. Дыхание было неровным. Взмокшая от ночного пота пижама липла к телу. Похоже, мне приснился кошмар. Я сразу же схватил стоявшую рядом с кроватью коробочку с драже, перевернул её и принялся рассасывать упавшую в рот лимонную конфету. Мне нужно было избавиться от незабываемого мятного привкуса.

Как только я снова опустил закружившуюся голову на подушку, рядом зазвенел отложенный будильник. Чёрт, снова проспал. Я поспешно спрыгнул с кровати. Вот так начался мой день.

Когда я разобрался с утренними делами и вышел из дома, во всё ещё заспанные глаза ударил яркий солнечный свет.

И ровно в ту же секунду я увидел невдалеке девушку. Как только наши взгляды пересеклись, на её лице расцвела улыбка.

— О¸ с добрым утром, Сугуру-сан! Что-то ты долго сегодня. Я вообще-то волновалась!

Милая кохай вприпрыжку подбежала ко мне, вместе с ней подпрыгивала и причёска — белёсый «короткий боб» с красной ленточкой. Она явно собиралась меня обнять, поэтому я отступил на полшага назад.

И тогда эта девушка, ростом примерно мне по грудь, недовольно надула щёки:

— Зачем уклоняешься?!

[[image:/storage/reader-images/ad5aa2ed45849f96a7bec529fa16d6f36886e6e8.jpg]]

— Послушай-ка, Нагиса. Обычно люди поддерживают дистанцию, которая подходит их отношениям. Вот и подумай — мы с тобой сейчас кто?

— Новоиспечённая парочка.

— Перестань вот так невозмутимо лгать.

— Мужчина и женщина.

— И брось вот эти правильные, но вызывающие ужасное недопонимание фразочки. Ты же понимаешь, правда? Мы с тобой просто сэмпай и кохай, учимся в одной школе.

Прошло уже три месяца с её поступления, а она до сих пор ведёт себя вот так. Я думал, что в новом окружении ей быстро надоест цепляться ко мне, но, похоже, слегка недооценил её чувства.

— У-у, ладно, поправлюсь. Доброе утро, Сугуру-сэмпай! Ну, так лучше?

— Да, доброе утро, Нагиса. И прости, что пришлось подождать. Мы с тобой встречаться не договаривались, так что необязательно ждать меня каждый день, словно ты верная собачка.

Эту смелую девушку, которая сейчас шагает рядом со мной, зовут Токива Нагиса.

С тех пор, как осенью прошлого года я расстался с её старшей сестрой, Токивой Минаги, Нагиса каждое утро перед школой самоотверженно дожидается меня прямо возле дома. Так продолжается уже больше восьми месяцев. Она ждала меня и ветреные дни, и во время ливней, и в снегопады.

— Нет! Мне слишком жалко оставлять тебя одного с разбитым сердцем.

— Какое ещё разбитое сердце. Это уже далёкое прошлое… У-а-а…

Прямо посреди фразы я громко зевнул. В последнее время у меня часто случаются бессонные ночи, но последняя была особенно тяжёлой, я спал меньше четырёх часов.

— Ох, Сугуру-сэмпай, у тебя мешки под глазами. Готовишься к экзаменам в конце триместра? Но они же только через неделю начнутся! Как это похвально! Ты собираешься стать юристом или врачом?!

— Ты очень сильно меня переоцениваешь. Увы, но я уже решил, что в будущем стану чиновником.

— Хм-м, значит твоя цель — стабильность? Неплохо-неплохо. Когда ничего не меняется — это прекрасно. Думаю, наша совместная жизнь будет спокойной.

Нагиса закинула школьную сумку на спину и согласно кивнула самой себе. Она уже рисовала в голове картины нашего общего будущего, словно всё так и должно быть, хотя я никогда не давал ей никаких обещаний.

— Тут дело не в стабильности, а просто в том, что государственная служба подходит мне по характеру. От чиновника требуются не блестящие результаты, а следование правильному процессу. Процесс важнее результата. Видишь, это как раз в моём духе.

— О-ох, опять ты за своё, Сугуру-сэмпай.

Даже своим слегка раздражённым взглядом Нагиса очень напоминает Минаги. Уже этого хватило для того, чтобы во рту растёкся привкус мяты, от которого я на секунду потерял дар речи.

— О, я поняла. Раз тебе так важен процесс, то и пройтись со мной до школы для тебя важнее, чем прийти в школу!? Тогда давай просто прогуляем её! Устроим свидание «по пути в школу»!

— Тогда это не будет путь в школу. Но раз уж ты заговорила о процессе… Я имел в виду, например, не идти на красный несмотря на то, что мы опаздываем. Не более того.

Только что закончивший мигать светофор показывал красный свет. Мы знали, что здесь редко проезжают машины, но упорно стояли у перехода.

— И только-то? А кстати, почему мы никогда не ходим вон той дорогой, а всегда делаем крюк?

— Там опасно ходить из-за плохой видимости. Я слышал, что там бывали аварии.

Один я часто хожу той дорогой. Но с Нагисой верный путь — в обход.

— Так… тогда насчёт учёбы получилось бы что-то такое… Э, кхе-кхем… «Послушай-ка, Нагиса, в учёбе важнее всего регулярный труд. Даже хорошие баллы, полученные запихиванием в себя знаний перед экзаменом, не имеют никакого смысла», — выпрямив спину и приняв серьёзный вид проговорила Нагиса строгим голосом взрослого.

— Совершенно верно, но… это ты сейчас меня изображала?

— Ну да. И как, получилось?

— Ни капельки. Тебе не хватает навыков наблюдения. Ты не умеешь ни подражать людям, ни рисовать портреты. Я до сих пор не могу выбросить тот рисунок, где ты изобразила меня, когда мы играли в слова через картинки. Он слишком забавный. Я знал, что ты будешь атаковать меня словами, заканчивающимися на «-ру», но всё равно подумал, что это суматранский слон. Вот настолько он шедевральный.

— Э?! Почему ты до сих пор хранишь мой позор?! Пожалуйста, выброси его! Так, давай сейчас же вернёмся, и ты избавишься от него у меня на глазах! А потом мы всё-таки прогуляем школу и устроим горячее ранде…

— Так, стоп-стоп-стоп. Хватит строить непонятные планы, тем более не спросив моего мнения.

Уклоняясь от попытавшийся подступить ближе Нагисы, я запнулся и чуть не врезался в столб. С криком «упс!» я упёр в него руки, избегая падения.

— Ой-ёй, ты в порядке, Сугуру-сэмпай? Тебе нужно больше спать. Я всё-таки за тебя волнуюсь. Давай помогу.

Нагиса, чуть покраснев, протянула мне руку. Уже этого было достаточно, чтобы моё сердце забилось сильнее. Но, конечно же… я не мог принять её руки.

— Сколько ни пытайся — я всё равно не дам взять себя за руку. Я уже много раз говорил: у нас не те отношения.

— Да-да, я уже это слышала… У-у, какой же ты зануда, Сугуру-сан. А ведь я так много трудилась, чтобы попасть в твою школу. Но повышения уровня от «знакомой» до «кохай» мне недостаточно, — обиженно фыркнула Нагиса и поджала губы.

По правде говоря, наши отношения очень сильно изменились с конца прошлого года. Сначала она из младшей сестры моей девушки стала младшей сестрой бывшей девушки. С тех пор нас разделяла дистанция «сдержанного знакомства», но благодаря тому, что Нагиса успешно сдала вступительные экзамены в мою школу, мы чуть-чуть сблизились, став сэмпаем и кохаем.

— Впрочем, ты действительно хорошо поработала, чтобы попасть в школу получше.

— Вот-вот. Именно так. И тебе следует наградить меня за такой труд!

Нагиса принялась размахивать кулаками во все стороны, но я поспешил охладить её пыл.

— Так, погоди-ка, я же вроде поздравил тебя с поступлением шведским столом пирожных. Не говори, что забыла, как до отвала ими наелась.

— Э-хе-хе, для сладостей у меня отдельный желудок. Но… знаешь… я не это имела в виду.

Ещё мгновение назад Нагиса была очень весёлой, как вдруг засмущалась и принялась неловко крутить пальцами около края юбки. О, вот и оно. Я сразу же напрягся.

— Я бы хотела… ещё повысить свой уровень и стать твоей девушкой.

Я уже не могу сказать, какое по счёту это признание.

Первое случилось на излёте прошлого года, в канун Рождества. Следующее — в самом начале зимних каникул, в день первого снега. С тех пор этот разговор в неизменном виде повторялся бесчисленное количество раз.

Поэтому ответ мгновенно слетел с моего языка:

— Прости, но я не могу ответить на твои чувства.

А это было повторившееся уже невесть в который раз притворство.

Моё сердце громко стучит. Я слышу, как оно бьётся у меня в груди и кричит мне быть честным.

Я уже давно полюбил Токиву Нагису. Наверное, с её седьмого признания, в день, когда объявили результаты вступительных экзаменов. С тех пор моё сердце бьётся неровно всякий раз, когда она идёт рядом со мной.

На самом деле я хотел бы принять её признание прямо сейчас. Я понимаю, что это было бы естественно. Но несмотря на это, я раз за разом отвечал ей «нет». Сейчас я не могу с ней встречаться. Мне нельзя с ней встречаться.

— Вот… как… Понимаю. Ты до сих пор не можешь забыть сестру, да?

Многие черты её лица (с блестящей от здоровья кожей) такие же, как у Минаги. И форма носа, и угол ресниц… и она смотрит на меня в те же моменты, что её сестра.

— Прости…

Нагиса на сто процентов права. Прошло уже больше полугода, но я по-прежнему не могу забыть тот мятный привкус. Я так надеялся, что те слёзы положат всему конец. Я же действительно очарован Нагисой. И всё равно меня не оставляют чувства к Минаги.

Даже если мы начнём встречаться, Нагисе станет только тревожнее. В особенности потому, что она так похожа на Минаги. Почти наверняка она будет сомневаться, не стала ли она только заменой сестре, или что я буду страдать, вспоминая Минаги. Поэтому, чтобы начать отношения с ней правильным образом, мне нужно освободиться от тени Минаги.

— Но с другой стороны, это значит, что когда ты однажды забудешь о сестре, моё признание будет успешным, верно, Сугуру-сан?!

Её беззаботная улыбка ослепительно яркая. О-ох, насколько же храбра эта девушка. Каждый раз, когда я отвергаю её, её образ внутри меня становится лишь ярче. Я пересилил желание отвернуться, встретил её взгляд, сделал глубоких вдох и притворился спокойным.

— Кто знает. И к слову, я тебе не «-сан», а «-сэмпай».

— И всё-таки ты ужасно занудный, Сугуру-сэмпай.

— И я намерен бережно развивать в себе эту черту.

Сирасэ Сугуру и в самом деле зануда, с которым трудно иметь дело. Я и сам это понимаю. Но я вообще не собираюсь принимать признание Нагисы. Потому что… хочу признаться ей сам.

Когда мне удастся забыть Минаги, я должен признаться сам. С тех пор как я принял в душе такое решение, количество признаний Нагисы достигло двузначных чисел.

Она всё гонится за мной, а я продолжаю избегать её. Может быть, результат и не изменится — мы начнём встречаться. Но чтобы построить равноправные отношения, я должен высказать чувства сам, а не принимать её признание. Это покажет, что я сделал собственный выбор, а не уступил её напору. Для нас самым подходящим будет именно такой процесс.

— Э-эх, ну почему я влюбилась в настолько трудного человека, а?

— Да хватит уже… ты всё никак не сдашься?

Ох, да почему я могу без труда произносить только такие слова? Но несмотря на столь холодный ответ, Токива Нагиса по-прежнему улыбалась мне.

— Хи-хи-хи, можешь не волноваться. Мои чувства к тебе не исчезнут так просто.

Сердце забилось болезненно часто. Не выдержав этого чувства, я невольно остановился.

— Нагиса…

— А? Что такое, Сугуру-сэмпай?

Нагиса обернулась ко мне и расслабленно улыбнулась. Ну как твоё лицо может быть настолько милым?

Я хочу вечно смотреть на её улыбку. Я тоже хочу сделать следующий шаг в отношениях с Нагисой. Мои чувства к ней так разрослись, что вот-вот разорвут меня изнутри. Именно поэтому я в последнее время так мало сплю. Я сам не заметил, как начал думать о признании ей. Даже сейчас слова любви норовят слететь с языка.

— Ну… насчёт признания… точнее, нет, не совсем… Вот ты сама в какой обстановке хотела бы услышать признание?

Но в конце концов, тень Минаги всё так же заслоняет мне путь, поэтому я не смог сделать следующий шаг. Я всё ещё не могу избавиться от мятного привкуса. Я вновь зашагал к школе, стараясь скрыть дрожь в голосе. Мгновением позже Нагиса одним лёгким шагом вернулась на орбиту вокруг меня.

— Чего это ты вдруг спрашиваешь? А так, хм… Я бы хотела оказаться в мире, где есть только мы с тобой. Чтобы мы смотрели друг на друга, находясь в пустоте, где нет больше никого и кажется, что мы одни во всём мире… Вот примерно так. Ещё было бы неплохо любоваться пейзажем с какой-нибудь высокой точки. А ты что думаешь, Сугуру-сэмпай?

Нагиса невинно склонила голову на бок. Я сложил руки на груди и на какое-то время задумался. Я рад признаниям Нагисы в любой обстановке. Но несмотря на радость, я продолжаю отказывать ей. Странный я всё-таки человек. Самоуничижительно опустив глаза, я вдруг увидел, что минутная стрелка смотрит в совершенно неожиданном направлении.

— Ой, Нагиса, уже столько времени! Скорее бежим, а то опоздаем на поезд.

— Э-эй… С-сугуру-сэмпай! Ну так же нельзя! Не бросай меня здесь одну!

Нагиса, обиженно надув щёки, побежала вслед за мной. Вот такие у нас сейчас отношения.

«Сирасэ Сугуру-сама, у меня к вам важный разговор. Я буду ждать вас на крыше сегодня в обед».

Сидя на своём месте, у окна в конце класса, я озадаченно разглядывал аккуратные округлые буквы на белом листке бумаги. Я предчувствовал содержание письма ещё когда увидел в шкафчике для обуви светло-розовый конверт. Так-так, это ведь любовное письмо, верно? Покатав конфету во рту и заполнив его вкусом лимона, я вновь убедился, что передо мной ничем несомненная реальность.

Проблема в том, что отправитель не указан. И у меня нет ни одной идеи, кто мог бы им быть. У меня вообще нет знакомых девушек. Как нет и знакомых, которые стали бы меня так разыгрывать… Стоп, вспомнил. Есть кое-кто подозрительный. Открыв приложение-мессенджер, я быстро набросал сообщение:

«Это ты положила письмо в мой шкафчик?»

«Э-э? Какое?» — тут же пришёл ответ от Нагисы.

Сразу же после этого в чате появилось изображение чёрного кота со знаком вопроса над головой. И… что это значит? Она просто притворяется или действительно не понимает о чём речь?

«То, в котором написано о встрече на крыше в обед».

На моём сообщении появился значок «прочитано», но ответа от Нагисы не поступило. Впрочем, и без её подтверждений в обед всё станет ясно. Но во мне незаметно зародилось ожидание: «Вот бы письмо и правда оказалось от Нагисы».

Не сумев сдержать это чувство, я глубоко вздохнул, аккуратно сложил письмо и убрал его в нагрудный карман.

— Э-э-эй! Сугуру! Скорее открывай окно! — влетев в класс, закричал один из моих немногих друзей — Сасакура Сакума.

— Э, зачем это вдруг?

— Неважно, поторопись! Так говорит мой мозг уровня фон Неймана по результатам вычислений направления ветра, его силы и внутренней структуры нашей школы!

Подгоняемый отчаянным видом Сакумы, я поспешил открыть находящееся рядом окно. В ту же секунду в класс ворвался мощный, приятный ветер, напоминающий о начале лета. Но приятное чувство продлилось всего мгновение, я быстро осознал, в чём именно поучаствовал.

Именно в тогда в класс вошла Аогасима Юно. Первая красавица нашего класса и всей параллели. Нет, всей нашей школы. Она выглядит настолько прекрасно, что от одного её вида бросает в дрожь, её манеры восхитительно изящны, а спокойный характер добавляет ощущения тайны. Её можно безо всяких сомнений назвать человеком из другого измерения.

Блестящие чёрные, кажущиеся даже ультрамариновыми волосы Аогасимы-сан и её юбка заколыхались от дуновения ветра… Тут я и понял, что ещё чуть-чуть, и юбка поднимется слишком высоко.

«Дело плохо!» — только успел подумать я, как в ту же секунду кто-то захлопнул окно. «Ох, это было слишком опасно. Чтоб его, этого Сакуму…» — облегчённо вздохнул я про себя и поднял взгляд.

Стоявшая рядом со мной ученица разглядывала меня очень холодным взглядом. В один миг я осознал своё положение. Эту девушку с собранными в хвост золотыми волосами зовут Куроива Айка. Её отличительные черты — это сверкающие золотые волосы, острый взгляд и надетая небрежно школьная форма. В полном соответствии с таким внешним видом — у неё сильный характер. Не может ей возразить. И хотя она полная противоположность Аогасимы-сан, они почему-то хорошо ладят и почти всегда ходят парой. Она своего рода королевский страж Аогасимы-сан.

— Эй, Сирасэ, ты ведь специально открыл окно, да?! Получить хочешь?!

— Ой, нет, Куроива, постой! У меня и мыслях не было ничего подобного. Это всё вон сложивший руки на груди тип затеял, — сразу же продал друга я.

Как только я указал пальцем на автора провалившейся задумки, он заметно вздрогнул. А сама жертва плана, Аогасима-сан, не обращая на нас никакого внимания села на своё место и открыла карманную книжку.

— Хе-е-е, — усмехнулась горлом Куроива и, схватив попытавшегося сбежать Сакуму за шею, утащила его в коридор. А затем…

— П-п-п-п-прошу проще… У-у… Кха-а-а! Пожалуйста, пощади, суставы не могут так гнуться-а-а-а-а!

За две минуты из коридора донеслось ещё около десяти болезненных выкриков. Когда я, вполне естественно заволновавшись, вышел из класса, чтобы проверить друга, Куроива отступила от поверженного Сакумы.

— Вау! — невольно выдохнул я, когда увидел его прискорбное состояние, и переглянулся с Куроивой.

— Ну и, Сирасэ. Скажи честно, ты тоже хотел взглянуть на трусики Юно?

— Конечно же нет, как я уже говорил…

Не тратя время на выслушивание моих оправданий, Куроива фамильярно положила руку мне на плечи и прошептала мне на ухо:

— Всё хорошо, будь со мной честен. Разве тебе не хочется спустить напряжение? Так что слушай внимательно, Сирасэ Сугуру, давай-ка ты забудешь о всех таких приглашениях… и приятно проведёшь время со мной?

Когда её тёплое дыхание коснулось мочки уха, а палец уткнулся мне в грудь, я боязливо вздрогнул всем телом.

Куроива Айка. Девушка с яркой внешностью и привычкой прогуливать занятия. Она уже много раз начинала встречаться с парнями, а затем сразу же их бросала. Её стоило бы назвать кокеткой, но за ней закрепилось прозвище «Ветеран сотни постельных битв». Похоже, я стал её следующей целью.

— О… о чём это ты? Пожалуй, я воздержусь, — отведя взгляд, пробормотал я. Куроива, недовольно щёлкнув языком, с силой толкнула меня в сторону Сакумы.

— Ясно… Потом не бегай за мной в слезах, всё равно ничего не получишь.

Равнодушно помахав напоследок рукой, Куроива вернулась в класс.

— Нет, серьёзно, о чём это она… — проговорил я, глядя ей вслед, а потом вдруг ощутил странное несоответствие.

Откуда Куроива знает, что меня пригласили на крышу? Да и моё имя она называла с какой-то враждебностью в голосе…

Всё это меня немного заинтересовало, но сейчас важнее было помочь совершенно неподвижному Сакуме. Я подставил ему плечо и кое-как довёл до изначальной позиции — места по соседству со мной.

— Тяжко тебе пришлось, Сакума. Впрочем, ты пожинаешь то, что посеял.

— Не беспокойся обо мне, Сугуру. Я был готов и к подобным рискам.

— И ты всё равно на это пошёл?..

— Давай лучше о другом поговорим. Значит, Куроива и тебе предложение сделала? Мне тоже, прямо в тот момент, когда выкручивала шею. Ох, никогда не думал, что те слухи о «ветеране сотни битв» окажутся правдой.

— Что это за приглашение такое во время скручивания шеи?.. Она ещё опаснее, чем по слухам.

— Ну, похоже, взамен она требует отказаться от Аогасимы-сан, поэтому я, конечно же, отверг предложение. Я не настолько дешёвый мужчина! Я не остановлюсь до тех пор, пока не завоюю сердце Аогасимы-сан!

— Но сейчас ты лишь зря тратишь свой светлый ум на то, чтобы задрать ей юбку…

— Ну, она ведь цветок с недостижимой вершины. Её аура не даёт никому, кроме Куроивы, сблизиться с ней, ни мужчинам, ни женщинам. Всё, что я могу, это вот так задирать ей юбку.

«Нет, должны быть и другие подходы», — мысленно ответил я, переводя взгляд на Аогасиму-сан. Сейчас она согласно кивала Куроиве, которая показывала ей какие-то ролики с котиками.

[[image:/storage/reader-images/1588862c90f981e14d078b705c5adf6b2efbfd2d.jpg]]

Сакума абсолютно прав. Аогасима-сан — цветок с недостижимой вершины, нет, скорее с другого края вселенной. Никто, кроме Куроивы, не знает что она держит внутри себя. О чём она думает, чему она радуется, как она смеётся. Я не могу даже представить что может быть у неё внутри..

— Э-э-эх, хорошо быть тобой, Сугуру. У тебя-то есть влюблённая в тебя, как кошка, кохай-тян. Я вас лишь мельком сегодня видел, но вы, как всегда, открыто миловались. Не тяните, становитесь парой.

— У нас с Нагисой не такие отношения… Но мы правда так выглядели?

Я знал, что это лишь обычные подшучивание Сакумы, но сегодня я не смог их проигнорировать.

— А? Да нет, ты как всегда выглядел бесчувственным болваном. Должен признать, ты и правда хорошо держишься. Как тебе удаётся сохранять спокойствие под такими плотными лучами любви?

— Но что если вдруг возникнет недопонимание… так же нельзя.

Я не смог правильно выразить свои чувства, поэтому окончание фразы получилось размытым.

Я чувствую себя виноватым из-за раздувания надежд Нагисы. Поэтому я не могу обещать ей, что приму её, когда забуду о Минаги. Просить её подождать взамен на гарантии — слишком эгоистично. Я хочу, чтобы мы с ней были наравне. Нельзя создавать ей лишних тревог в будущем, когда мы начнём встречаться.

— А? Так вы и правда по уши влюблены друг в друга? По твоему «так же нельзя» это слышно.

— Это каким же образом?!

В ответ Сакума лишь насмешливо улыбнулся. Чёрт, как же он меня раздражает.

— А, знаю. Наверное, она чем-то похожа на твою бывшую, да? Неужели ты до сих пор её не забыл?

Да тут не просто «чем-то похожа», они родные сёстры, но рассказывать об этом я не обязан.

— Эх, я видел только одну её фотографию, но она и правда супер-красотка. Прямо чудо какое-то. Хорошо же ты поработал в средней школе. Скажи, какими убойными фразочками ты ей признавался?

— Заткнись. Ни слова больше.

Ну что тут сказать… Сакума в общем-то неплохой парень. Вот только слегка не умеет читать атмосферу. Поэтому я достал из нагрудного кармана коробочку с драже и заткнул его конфетой.

— Хрум… хрум… О, сегодня с лимоном? Говорят, у первого поцелуя лимонный вкус, а в действительности что?

— Слушай, ты…

Я подбираю драже по настроению в предыдущий день. Вчера вечером я выбрал из своего набора коробку с лимонным вкусом, но если бы я знал, как всё повернётся, взял бы с собой виноградные.

— Как бы то ни было, такую милую девушку не стоит оставлять без внимания, а то её кто-нибудь и перехватить может. Ну, до тебя же доходили последние слухи о каком-то там «Великом Купидоне», который помогает любви осуществиться?

— Купи… доне? О ком? — нахмурившись переспросил я, услышав незнакомое слово, и тогда Сакума, торжественно пожав плечами, пояснил:

— Ну да, ты и правда далёк от таких разговор. Короче, по школе сейчас ходит слух: если забраться в старый склад в здании клубов, нарисовать на полу круг красным мелом и позвать «Великого Купидона», он обязательно соединит тебя с любимым человеком. Так что кто-нибудь тайно влюблённый в кохай-тян может легко тебя опередить. А кстати, может, мне самому попробовать этого «Великого Купидона» позвать? Попрошу его о помощи с Аогасимой-сан.

— Лучше не стоит… Не надо полагаться на слухи о каких-то подозрительных гарантиях. Самое главное — честно прилагать усилия. Нельзя пропустить весь процесс и получить только результат.

— Не нуди. Только и делаешь, что разумные вещи говоришь.

— Я нудный и очень этим доволен. Я не собираюсь менять свои принципы ради удобства друзей. Самое главное — это процесс.

Я хорошо знаю, что случается с людьми, которые пренебрегают процессом. Я наблюдал за такими с первых рядов.

Пока результаты есть, всё может идти неплохо. Но как только результаты теряются, у них не остаётся ничего за душой. Как только они останавливаются, то теряют из виду даже тот путь, которым они до сих пор шли. Им остаётся лишь вечно блуждать без цели, отводя взгляд от пустоты в себе.

Вот поэтому я решил дорожить процессом больше всего.

— Ха-ха. Впрочем, вот такой ты человек, Сугуру. Кажется, что ты говоришь о каких-то сложных вещах, но в конечном счете всё равно всё сводишь к процессу. В каком-то смысле ты очень прост и понятен.

Сакума достаточно сильно хлопнул меня по плечу. И благодаря этому импульсу я кое-что осознал.

Да, всё именно так.

Беспорядочные надумывания — не в моём духе. Потому что я знаю, что для меня важнее всего.

Я очарован Нагисой. Это результат. Тогда какой же процесс привёл к нему? Я долго встречался с Минаги, а потом расстался с ней. Тогда-то всё и началось. Нагиса была невероятно милой и храброй, оставаясь со мной всё то время, когда я страдал от разбитого сердца. Ради того, чтобы быть со мной и дальше, она очень много училась, хотя учёба давалась ей с трудом.

Всё это было необходимым процессом. Пусть даже я не смогу освободиться от Мингаи и привкуса мяты, это неважно. Даже наоборот, чтобы забыть о них, чтобы принять прошлое во всей его полноте, мне нужно встречаться с Нагисой.

И словно бы подтверждая, что моё решение и есть правильный ответ, в этот миг зазвенел звонок. Мельком взглянув на смартфон, я увидел, что в какой-то момент Нагиса прислала мне несколько сообщений.

«Я вспомнила». «Да, это письмо от меня». «Я вчера положила его к тебе в шкафчик». «Если ты не против, давай встретимся на крыше и пообедаем вместе».

Я напряг щёки, чтобы не они расплылись в довольной улыбке, и приложил руку к нагрудному карману с письмом. В обед. Вдвоём. На крыше. Разве не идеальная обстановка для признания?

Во время уроков я никак не мог успокоиться. Сколько бы красных шаров ни доставали из ящика, сколько бы старуха ни выдирала волосы мёртвым[1], сколько бы ни рушились великие империи, мои мысли были заняты Нагисой. Куда мы пойдём, когда начнём встречаться, что будем делать? Для начала я хочу взять её за руку. Хочу крепко обнять её. Поцелуи… для этого пока рановато. А ещё я хочу быть с ней не только с утра по дороге в школу, но и после занятий. И во время обеда.

Вот такие были у меня мысли. Я так готовился признаться. Но сейчас я стою не на крыше, а в совершенно другом месте — у дверей старого склада. Потому что туда зашла Нагиса.

В самом начале обеденного перерыва я случайно увидел её на лестнице. С видом загнанного зверя она бежала вниз по ступенькам. «Куда это она? Мы же договорились встретиться на крыше», — забеспокоился я и тайно последовал за ней. Её целью оказалось вот это пообветшавшее от времени место, с таблички с названием которого даже стёрлась половина букв.

Только сегодня с утра до меня дошёл слух о некоем «Великом Купидоне», который обязательно соединит призвавшего с любимым человеком.

— Ох, Нагиса, зачем ты ту за…

Я повернул ручку и медленно потянул дверь на себя. В коридор начал проникать неясный свет. Когда я вошёл внутрь тесной комнатки склада, моим глазам предстало странное зрелище. На полу был нарисован красный магический круг. Нагисы нигде не было, а вместо неё в комнате оказался… светловолосый и голубоглазый ребёнок. Абсолютно голый он восседал на раскладном стуле.

Его черты лица были нейтральными, ни мужскими, ни женскими, и красивыми, как у восковой куклы. Всем своим видом он напоминал бога любви Купидона, какого можно увидеть на многих картинах. Присмотревшись я увидел, что из его спины растут слегка подрагивающие полупрозрачные крылья.

Закинув в рот лимонное драже, я убедился, что чувствую кислинку. Похоже, это не сон… Но что это за странный ребёнок? И куда делась Нагиса, которая зашла сюда совсем недавно.

— Здравствуй, Сирасэ Сугуру-сан. Добро пожаловать! Ну же, прошу, проходи! — вежливо и неестественно бегло для его внешнего вида проговорил ребёнок, очаровательно улыбаясь.

В эту же секунду я насторожился. Нагиса пропала. Этот ребёнок знает моё имя.

— О, что случилось, Сирасэ-сан? А, наверное, тебя беспокоит, что я знаю, как тебя зовут, да? Всё очень просто — я ангел. Мне известно не только твоё имя, а вообще всё.

— Ангел?.. Нет, погоди, что это вообще значит? Неужели ты и есть тот самый «Великий Купидон»? — спросил я, не отпуская дверную ручку.

Самопровозглашённый ангел невинно улыбнулся и щёлкнул пальцами. Мои ноги двинулись сами по себе, словно меня что-то тянуло, и я встал в самый центр магического круга. В тот же миг дверь позади меня громко захлопнулась. Путь к отступлению был отрезан.

После стольких странностей я даже против собственной воли вынужден был признать: здесь происходит что-то нереальное.

— Совершенно верно. Я тот самый «Великий Купидон»… ангел Купидон.

— Вот как… Значит, тебя Нагиса призвала? Где она?

— Она уже зарегистрировалась и вышла отсюда.

— Зарегистрировалась? Вышла? Но здесь же только один выход.

Я понимаю всё меньше и меньше. Я же не видел, чтобы она выходила отсюда. Почувствовав мою растерянность, ангел сладко улыбнулся и со спокойным видом пояснил:

— Нет, эта дверь теперь ведёт в другое место. Но давай оставим этот вопрос… Ведь тебе несказанно повезло. Ты получил право участвовать в «Квартете признаний»!

— Право участвовать?.. А по слухам, ты обязательно сводишь призвавшего с любимым человеком. Это не так?

— Не совсем. Я сам распустил эти слухи, но «обязательно» — это немножко преувеличение… Призвав меня, можно лишь запустить «Квартет признаний».

— Ну ладно, и что в итоге?.. Что такое этот самый «квартет»?

Услышав мой вопрос, ангел довольно раскинул руки в стороны и громко объявил:

— Это чудесная игра, которая поможет твоей любви осуществиться!

Поможет… любви осуществиться? Мне это не нужно. Мы с Нагисой уже любим друг друга. Мне осталось только признаться ей и всё.

— Хо-хо-хо, Сирасэ-сан. Судя по твоему лицу, ты считаешь, что тебе она не нужна… Но я ведь уже говорил: мне известно всё. Даже то, что в твоём сердце живы боле-е-е-езненные воспоминания о неудачной любви. Поэтому должен тебя предупредить, Сирасэ-сан. Если ты откажешься меня выслушать… обязательно пожалеешь.

Выражение лица ангела оставалось мягким, но его глаза, напротив, угрожающе блестели. Насколько бы сомнительно ни звучали слова «обязательно пожалеешь», это была очень явная угроза. Более того, этот ангел действительно владеет какой-то таинственной силой. Я не могу проигнорировать его. С неприятным предчувствием в груди я молча сел на возникший передо мной раскладной стул. Ангел с довольным видом приложил руку к груди и вежливо поклонился мне.

— Так вот, Сирасэ-сан, позволь мне всё объяснить. Цель «Квартета признаний» — это осуществление любви… Если точнее — вступить в отношения с «целью».

— Целью?.. То есть любимым человеком? — спросил я, вспомнив лицо Нагисы, в ответ на что Купидон двусмысленно улыбнулся.

— Да, большинство участников выбирают тех, в кого влюблены. Крутого сэмпая, подругу детства, с которой только что ругались, ну и так далее. Но вообще чувства необязательны. К примеру, целью можно назначить айдола с телевидения или богатую леди, чьё имя ты даже не знаешь. Ни возраст, ни положение в обществе не имеют значения, выбрать можно кого угодно. Но, разумеется… цель может быть только одна, — напыщенно заявил ангел и, самодовольно улыбаясь во всё лицо, продолжил объяснение: — В игре четыре участника, а длится она три недели. Участникам необходимо вести обычную жизнь и одновременно сближаться с целью. Тот, кто первым успешно признается цели, то есть вступит с ней в отношения, будет объявлен победителем. Иными словами, это соревнование в признаниях между четырьмя участниками.

Победитель только один — тот, кто за отведенное время быстрее всех вступит в отношения с целью. Остальные — проигравшие. Правила очень просты, но… Словно прочитав мои мысли, Купидон шёпотом пояснил:

— Можешь не беспокоится. Естественно, участникам полагаются бонусы — а именно сверхспособности, о которых я расскажу прямо сейчас. А также награда для победителя.

Ангел вновь щёлкнул пальцами. В ту же секунду между нами возникли крупный офисный стол с толстой колодой карт на нём и небольшой торговый автомат со странными капсулами внутри.

— Каждый участник получит невозможные в реальности способности. Проще говоря, некий случайным образом выданный «навык» и позволяющую мгновенно перевернуть ситуацию в игре «козырную карту», которую можно выбрать в соответствии со своей стратегией… Но, наверное, их трудно себе представить. Давай приведу пример…

Купидон лязгнул ручкой торгового автомата, открыл выпавшую из него красную капсулу и развернул находившуюся внутри бумажку так, чтобы я мог её видеть.

На ней было написано: «Доступно 1 раз в день: возможность поговорить с целью наедине».

— С таким навыком не нужно ни набираться храбрости, чтобы пригласить цель для разговора, ни ждать совпадения, возможность улучшить отношения будет всегда. Существует множество других навыков, но все они позволяют осуществить любовь проще, чем в обычной жизни.

Понятно. С такими способностями и при должном старании можно завоевать даже очень трудную цель. Это и в самом деле серьёзный бонус для участников.

Но для меня это не имеет никакого значения. Скорее всего, мы только сейчас добрались до важной мне информации. Заметив, как изменился мой взгляд, Купидон довольно ухмыльнулся и вновь широко раскинул руки.

— И наконец! Награда для победителя, блестяще вступившего в отношения с избранной целью, — это «обручение».

— Обручение? — повторил я названный термин, ощущая как в груди поднимается зловещее предчувствие.

— Да! Потрясающе, не правда ли? Прошу тебя, только не удивляйся! Двое «обручённых» будут… связаны узами вечной любви!

Меня прошил холод. Волосы на всём теле встали дыбом от ужаса. В груди завертелось невыразимое никакими словами чувство отторжения.

— Вечной… любви?

— Да, да! Вечной любви. Что бы с ними ни случилось, какие бы трудности ни ждали их в жизни, их чувства никогда не изменятся, они никогда не расстанутся и всегда будут счастливы вместе. Любимый человек гарантированно будет рядом с тобой всю жизнь. Если это не величайшее счастье, то что же?! — ослепительно улыбаясь, бросил мне вопрос ангел.

Я ответил ему молчанием.

Вечная любовь.

Эти слова приятно звучат, но на деле они непростительны.

Я однажды сказал Минаги: смысл имеет только процесс стремления к вечной любви.

Время течёт неостановимо. И я, и любимый человек, и окружение — всё со временем меняется. Но несмотря на это, одна только любовь никогда не изменит формы? Это чушь. Фальшивка, изображающая результат без процесса. Гарантия никогда не расставаться — это просто оковы.

Любовь — преходящее чувство. Оно имеет свойство исчезать. Я хорошо это знаю. Но именно поэтому нужно прилагать усилия для того, что она не изменилась. Только вместе с ними любовь становится настоящей любовью.

Поэтому я никогда не приму вечной любви! Я сам не заметил, как вскочил со стула, угрожающе наставил палец на расплывшегося в ухмылке ангела и пронзил его острым суровым взглядом.

— Не неси чушь! Мне не нужно ни капли этой вечной любви, — громко заявил я, но Купидон, ничуть не испугавшись, ответил мне широкой ухмылкой.

— Ну хватит уже, будь честен с собой, Сирасэ-сан. В твоём сердце ведь до сих пор остались те чувства. Если ты сможешь вернуть потерянную любовь бывшей девушки… Токивы Минаги, и продлить её на всю вечность, тебе больше никогда не придётся страдать, как в тот раз.

Его слова заставили меня вспомнить лицо Минаги в день расставания и привкус мяты. До сих пор не выцветшие воспоминания мучают меня и сейчас. Но мой ответ всё равно не изменится.

Моё сердце занято милой кохай, которая всегда ждёт меня, улыбается мне, любит меня.

— Слушай внимательно, Купидон. Я не собираюсь отменять свой прошлый выбор. Я расстался с Минаги. Именно благодаря этому последовательному процессу я стал тем, кто я есть сейчас… тем, кто любит Нагису.

Видя, что я не намерен уступать, Купидон слегка нахмурил брови и наигранно вздохнул:

— Ох, Сирасэ-сан… я смотрю, ты ужасный зануда.

— А ты этого не знал? Это моё главное достоинство. Уж извини, но мне пора уходить.

Не медля ни секунды, я повернулся спиной к ангелу, перешагнул через упавший складной стул и быстро двинулся к выходу.

— Сирасэ-сан, — окликнул меня Купидон ровно в тот момент, когда я взялся за дверную ручку. — Разумеется, я обо всём этом знал. Как о твоих пылких чувствах к Токиве Нагисе, так и о твоём характере. Именно поэтому я повторю свой вопрос: ты правда не будешь регистрироваться?.. Ты точно не забыл ничего важного?

От его холодного тона меня бросило в дрожь. Уже давно жгущее мне грудь зловещее предчувствие соединилось с гневом.

Ах да. Нагиса ведь уже зарегистрировалась для участия в «Квартете признаний».

Победитель получит вечную любовь. Приз слишком велик. И это значит, что в игре должен быть и сопоставимый риск, так? Я медленно развернулся и задал Купидону вопрос:

— Что случится с проигравшими?..

— Не беспокойся. В случае поражения, всё станет так, будто любви не было с самого начала. События и воспоминания мира будут переписаны, а отношения пары возвращены к состоянию «до зарождения любви». Иными словами, болезненные воспоминания о безответных чувствах исчезнут. Видишь? Оба исхода — счастливые.

Купидон театрально склонил голову набок и насмешливо приподнял уголки губ.

Не было… с самого начала?

Я вообще ничего не понимаю. Да где же тут счастье?

— Но Нагиса уже… стой, нельзя ли отменить её участие?

— Нет. Завершив регистрацию, отказаться от участия уже невозможно.

Сердце отчаянно застучало. По спине потёк холодный пот. Старомодная лампа накаливания под потолком с треском мигала. Позабыв даже моргать, я погрузился в размышления.

Но сколько бы я ни думал, вывод был только один — ситуация хуже некуда.

Нагиса любит меня. Она воспользуется любыми средствами, чтобы завоевать любовь занудного Сирасэ Сугуру, который никак не принимает её признания. Она точно назначит целью меня, даже не осознав, что уже давно захватила моё сердце.

— Впрочем, даже если бы я мог отменить её участие, вряд ли бы та девушка, зарегистрировавшаяся на игру без малейших сомнений, стала бы кого-то слушать.

О-о-ох… Купидон абсолютно прав. Вот такой Нагиса человек. Простосердечный, или, может быть, безрассудный. Однажды приняв решение, эта добросовестная упрямица уже не станет сомневаться и никогда не откажется от своих намерений.

Как вообще возможно такое противоречие?

Я не могу принять вечной любви. Но если я не приму признание Нагисы, её любовь ко мне исчезнет. Наши отношения, весь их постепенный процесс, будут стёрты, и она вернётся к состоянию до того, как влюбилась в меня. И моя любовь, живущая у меня в груди прямо сейчас, тоже.

— Ну и, что будешь делать, Сирасэ-сан? Информация о «Квартете признаний» секретна. Если ты откажешься регистрироваться, я удалю твои воспоминания. Но разумеется, даже если согласишься — после завершения игры все касающиеся её воспоминания и победителя, и проигравших будут подредактированы, чтобы соответствовать привычной жизни. Прошу меня за это простить.

— Иначе говоря, чтобы мы ни делали, останется только результат… да?

Соглашусь я участвовать или нет, в конечном счете я забуду об этой игре. Процесс полностью исчезнет, останется только результат. «Квартет признаний» — абсурдная игра, которая во всём противоречит моим принципам. Но я всё равно не могу закрыть на неё глаза.

У меня нет времени ни на сожаления, ни на страх. Я должен сразиться против этой игры. Только я один могу изменить плохую концовку, которую никогда не признаю.

— Эй, Купидон… Ты сказал, что я пожалею, если не выслушаю тебя. Но в таком случае должен быть другой выход… Какой-то способ исполнить моё желание… так, чтобы наши с Нагисой отношения… не исчезли.

— Блестящая догадка, ты совершенно прав, — многозначительно ухмыляясь подтвердил ангел и в третий раз щёлкнул пальцами.

В тот же миг одна из карт со свистом вылетела из колоды и опустилась ко мне в руку.

— Что это? Тут что-то написано… Чего? «Неудачник»? Ты надо мной издеваешься?

— Ничего подобного. Я предельно серьёзен. Это та самая «козырная карта», о которой я недавно рассказывал.

Я вновь подошёл к столу и раскрыл колоду. На всех двадцати с чем-то картах были написаны названия в духе «Соблазнение», «Хитроумная ловушка», «Бесстрашие» и тому подобные.

— Эти надписи указывают на суть карты. В обычном случае тебе нужно было бы, ориентируясь на них, подобрать самую подходящую, но… сейчас я в особом порядке выдал именно ту, которая тебе нужна… Козырную карту «Неудачник». Если у тебя нет возражений, пожалуйста, взгляни на неё ещё раз.

Когда я вновь посмотрел на карту у себя в руке, её название расплылось и исчезло, сменившись другой надписью.

— «Смена цели»? А, ясно. Это эффект карты, да? Ну и каким же это образом она мне поможет?

— Ну-ну, не торопись, — поспешил успокоить моё недовольство Купидон и, улыбнувшись, продолжил объяснение мягким уговаривающим голосом: — Козырной картой может воспользоваться кто угодно, не только её владелец. Достаточно поднять её и мысленно попросить о срабатывании. Благодаря таким правилам под конец соревнования порой случаются интересные битвы за карту, которая может перевернуть исход игры…

— То есть мне нужно убедить Нагису применить её, а не пользоваться ей самому, так?

Единственная проблема для меня в этой игре — это то, что я стал целью Нагисы. Нужно убедить её воспользоваться этой картой и назначить целью кого-то другого. Тогда наши отношения никак не изменятся и после игры.

— Верно. Всё именно так. Но должен предупредить: поскольку козырные карты очень сильны, воспользоваться ими сразу нельзя. На обратной стороне карты написаны условия её использования. Не забудь внимательно их прочитать.

Я кивнул, но сразу же убрал карту в карман, не став больше её разглядывать. Сейчас мне хотелось как можно скорее увидеть Нагису.

— Так, а навык, насколько я помню, определяется случайно. Мне нужно просто крутануть её, да?

Я без малейших промедлений ухватился за ручку автомата и мощно её крутанул. Тогда устройство выплюнуло не красную, как в прошлый раз, а золотую капсулу. Неужели я сорвал джекпот?

— Ого-о, братишка! Смотри какой чудесный навык ты вытащил! Редкость SSR!

Купидон громко зазвонил в невесть откуда взявшийся колокольчик. Я открыл капсулу, вынул оттуда листок бумаги, затаил дыхание и закрыл глаза. Мои руки дрожали, медленно разворачивая листок. Что ж, ничего удивительного. В зависимости от того, какой навык я сейчас получил, мои действия в игре могут очень сильно измениться.

Я помолился, чтобы выпавший навык соответствовал моей задаче.

Старенькая лампочка вновь затрещала, я почувствовал за закрытыми веками её тусклый свет. Медленно вдохнув, я собрался с духом и открыл глаза.

Моё внимание сразу же сосредоточилось на надписи:

«Владелец навыка может отдать один приказ тому, кого поцелует. Приказ обязательно будет выполнен.

Но если поцелуют владельца, он будет обязан выполнить один приказ поцеловавшего».

— Ха… ха-ха… Это конец. Я не могу использовать этот навык.

Нет, он не слабый. Даже наоборот, слишком сильный. Это способность позволяет всего лишь одним поцелуем заставить человека повиноваться любому приказу. По сути это не что иное, как получение результата при полном игнорировании чувств и процесса. Этот навык противоречит моим принципам, поэтому я не могу им воспользоваться.

Строго говоря, это самый удобный для меня навык. Мне достаточно лишь поцеловать Нагису, приказать ей использовать мою козырную карту для смены цели, и моя проблема будет решена, всё станет как прежде. Но я до сих пор сжимаю бумажку с описанием навыка, отказываясь от столь очевидного и простого пути.

Похоже, Купидон не ожидал от меня такой реакции, и потому, взъерошив вьющиеся светлые волосы, с озадаченным видом спросил:

— Хо, тебе повезло вытащить столь мощный навык, но он пришёлся тебе не по вкусу?

— Да. Увы, но я вряд ли буду им пользоваться. Срезать углы — не в моём характере.

— Вот как? Ну хорошо, но сейчас тебе надо собраться с мыслями, пожалуйста, назови свою цель.

Цель? Мне подойдёт кто угодно, кроме Нагисы. Достаточно назвать первого, кто придёт мне на ум. Я, не особо раздумывая, выбрал человека, с которым у меня сегодня был разговор.

— Верно. Тогда моей целью будет…

В итоге, когда я закончил регистрироваться и вновь взялся за дверную ручку, по моим внутренним ощущениям прошло около пятнадцати минут с того момента, как я вошёл в эту комнату. Лимонное драже уже давно растаяло во рту.

Надавив всем телом на ручку, я повернул её и вышел из комнаты. В лицо ударил мощный порыв ветра, заставивший меня невольно закрыть глаза. Робко приподняв веки, я увидел перед собой безоблачное синее небо и спешащую ко мне Нагису.

— О, Сугуру-сэмпай! Ты сейчас быстро пришёл, не то что утром! Неужели так проголодался?

— Э? Ну… да… наверное.

— Тогда давай скорее обедать… Э, погоди-ка. Сугуру-сэмпай, ты что, с пустыми руками пришёл?

Нагиса демонстративно приподняла руку с мешочком алого цвета. Стойте-стойте-стойте, я не понимаю, что происходит. Я отчаянно потёр глаза, но тот факт, что мы находились на крыше, не изменился.

Да, Купидон говорил, что дверь стала вести в другое место, но я и представить не мог, что телепортируюсь со склада в дальнем уголке школы на крышу.

Посмотрев на часы, я увидел, что вторая стрелка лишь недавно достигла вершины, время было двенадцать-ноль-пять.

Находясь в той комнате, я мало следил за временем, но, похоже, оно там не шло. Получается, Нагиса, вошедшая и вышедшая оттуда первой, дожидалась меня здесь.

— Эм, Сугуру-сэмпай?

Озадаченно глядя на то, как я молча стою на месте, Нагиса легонька расчесала рукой растрепавшиеся от ветра волосы.

— Нагиса, — наконец собравшись с мыслями, я назвал её по имени и посмотрел прямо в широкие красивые глаза.

Заметив, что я веду себя необычно, она сразу же покраснела и быстро отвела взгляд. Даже этим жестом она так напоминала Минаги, что моё сердце отчаянно застучало.

— Ч-что случилось, Сугуру-сан? Почему так формально… Е… если ты об обеде… я делиться не буду.

Нагиса быстро спрятала мешочек с обедом за спиной. Взволнованным голосом она произносила шутливые фразы одну за другой. Увы, но мои слова наверняка будут полностью противоположны тому, на что она надеется.

— Нагиса, — вновь позвал её.

— И-а-а-а! — тут же вскрикнула она, резко вскинув плечи. — Ч-что такое, Сугуру-сэмпай? Не надо так пристально на меня смотреть… мне же… неловко.

Нагиса скрестила руки и, точно так же, как утром, принялась вращать пальцами у края юбки.

— Я… я не настолько дешёвая женщина. Даже если любимый сэмпай признается мне в идеальной обстановке… я… т-так просто не сдамся. Я… ясно?

И это после стольких признаний с её стороны? Уверен, если я выскажу свои настоящие чувства, она будет прыгать от радости и с прекраснейшей улыбкой на лице ответит мне «да». Но увы, этому желанию уже не дано сбыться.

— Позволь кое-что уточнить… Это ты вызвала того ангела?

— Н-нет. Когда я вошла на старый склад, он уже… Э… Э?! Ч-чего? Как? Сугуру-сан… откуда… ты это знаешь?

Нагиса беспокойно сжалась всем телом, словно кошка, чью шалость раскрыли. При этом она постепенно бледнела. Похоже, она осознала, где я только что был и что делал. Мешочек с обедом выпал из её обессилевших рук.

— Твоя цель — я?

— Д-да… — боязливо отступив на шаг, ответила Нагиса.

Её голос дрожал, но не думаю, что она солгала.

— Как ты, наверное, уже догадалась, я тоже участвую в «Квартете признаний».

— Значит, ты в кого-то влюблён, Сугуру-сан?! Ой, неужели ты хочешь вернуть сестру?!

— Нет. Моя цель не Минаги.

Ну почему всё сложилось вот так?

Я же хотел сегодня признаться Нагисе. Именно здесь, именно сейчас.

Почему я теперь вынужден делать настолько громадный крюк?

Ведь если бы я принял решение хоть немножко раньше, этого бы никогда не случилось.

— Нагиса. Я полагаю, ты уже всё поняла. Я никогда не приму твоего признания.

Интересно, как она восприняла мои слова. Две или три секунды она мрачно глядела себе под ноги, но… не потеряла надежды. Её лицо было подобно небу, ожидающему рассвета.

— Тогда я объявляю тебе войну. Пусть даже ты любишь кого-то другого, Сугуру-сан, пусть я тебе совсем неинтересна, но обещаю, за эти три недели я обязательно, во что бы то ни стало завоюю тебя! — отступив на три шага назад и раскинув руки, словно пытающееся угрожать крошечное животное, с вызывающим видом твёрдо заявила Нагиса.

И сразу же после этого… она, взяв небольшой разбег, прыгнула.

Вот так легко, набрав большую скорость, она прыгнула прямо на меня! Ой, ты чего?! Даже для безрассудств надо выбирать время и место! Уклониться я не смог, поэтому кое-как поймал Нагису и приземлился на пятую точку.

[[image:/storage/reader-images/db5b366553a101cb764afda3aab44539f82ea66c.jpg]]

В этот же миг я ощутил прохладное, но в то же время мягкое прикосновение.

Мне показалось, что я слышу голос, который говорил «Люблю тебя».

— Надо же… И правда лимонный вкус.

Только после этих слов самодовольно восседающей на мне девушки, я понял, что она меня поцеловала.

Ох… если бы я знал, как всё повернётся, взял бы виноградные.

Но времени на подобные сожаления у меня не было. Потому что мне угрожала худшая катастрофа во всей моей жизни.

У моего навыка есть слабое место: «Но если поцелуют владельца, он будет обязан выполнить один приказ поцеловавшего».

— Д-ду… т-ты что вообще творишь?

Я немедленно спихнул с себя Нагису и, зажимая губы рукой, на всех парах ринулся прочь. Дело плохо. Очень плохо!

— Т-так, Нагиса. Я побежал в магазин за обедом…. О, придумал. Может, мне тебя чем-нибудь угостить? Я куплю тебе любой десерт. Правда, любой!

Нагиса поцеловала меня. Если она сейчас признается, я буду вынужден согласиться. Тогда Нагиса победит и наступит финал, в котором нас свяжут узами вечной любви.

Глядя на то, как я в панике обеими руками схватился за дверную ручку, Нагиса задумчиво склонила голову на бок и мелкими шажками подошла ближе.

— О чём ты, Сугуру-сэмпай? Куда ты так спешишь? К тому же, десерт я уже купила. Пудинг с заварным кремом!

— А… вот оно как… Ну тогда… э…

— Ты лучше мне кое-что расскажи, сэмпай. Кого ты назначил целью?

Невинный приказ Нагисы эхом раздался у меня в ушах. Мозг словно бы растаял и потёк, я перестал мыслить здраво. Мои слегка влажные губы двинулись вопреки моей собственной воле.

— Моя цель…

У меня будто камень с души свалился. К счастью, худшего не произошло.

Но в то же время, прислушиваюсь к отдающемуся внутри черепа собственному голосу, я подумал: «И всё же проблем у меня добавилось».

— Моя цель — одноклассница Куроива Айка.

Примечания переводчика:

1. Отыслка к рассказу "Ворота Расёмон" Акутагавы Рюноскэ

Мне тяжело просыпаться.

В полудрёме я всегда перестаю различать, что реальность, а что сон. Бывало даже такое, что я вроде бы просыпался, но это оказывался сон, и только потом, придя в школу, я узнавал, что проспал.

Мне бы очень хотелось, чтобы игра «Квартет признаний», ставка в которой вечная любовь, оказалась лишь сном, но прояснившаяся после раннего пробуждения голова подтвердила, что передо мной несомненная реальность.

Когда я, молча разглядывая сидящих на проводах ворон, прошёл за ворота школы, в кармане завибрировал смартфон. Проверив его, я увидел, что на моё вчерашнее сообщение «Завтра с утра я уйду по делам, не надо меня ждать», пришло два ответа: «Тогда сегодня мы всё-таки пообедаем вместе», «Возмести мне вчерашнее, ладно?»

Я быстро отправил в ответ «Хорошо», убрал смартфон обратно, а затем осторожно прикоснулся к губам. От воспоминаний о мягком прикосновении я ощутил, как внутри тела расходится жар.

Но обстоятельства не позволяли мне погружаться в такие мысли. Сегодня я специально встал рано, чтобы поскорей встретиться с неким человеком. По словам Сакумы эта девушка всегда находилась с утра в одном и том же месте.

— Сколько раз уже проверял, всё ещё не могу поверить, — пробормотал я глядя на листок бумаги в руках.

Это был подарок от Купидона, который я вчера нашёл у себя в почтовом ящике. В самом верху было написано «32-й Квартет признаний» «Период проведения: 30 июня — 20 июля», а ниже шла краткая информация об участниках. Рядом с невесть когда снятыми размытыми фотографиями были от руки написаны имя, школьный класс и номер ученического билета. Судя по отсутствию конверта с почтовой маркой, ангел доставил эти листки всем лично.

Я ещё раз проверил имена участников, начиная с указанного первым себя.

«Неудачник» Сирасэ Сугуру.

— Сколько ни смотрю, выглядит всё так же жалко…

Около имени было указано название козырной карты, которое появлялось на ней во время выбора. Никакую другую карту я взять не мог, но всё равно чувствовал нестерпимый стыд. Кто ж знал, что название карты будет раскрыто всем.

«Счастье для двоих» Токива Нагиса.

Но, разумеется, здесь есть и свои преимущества. Похоже, у карты Нагисы достаточно мирный эффект. Из этого я могу сделать вывод, что, пусть многое и зависит от её навыка, слишком сильно опасаться её мне не стоит.

Проблема в двух других участниках.

«Хитроумная ловушка» Аогасима Юно.

«Ещё один шанс» Куроива Айка.

Излишне и говорить, что Аогасима-сан — красавица высшего класса. В худшем случае она может победить очень быстро. Куроива отдельный вопрос. Я считал, что мне сойдёт кто угодно, поэтому выбрал её номинальной целью. Но я никак не рассчитывал, что она тоже будет участвовать в игре. Нагиса знает мою цель, так что проблем тут не избежать. Схема взаимоотношений так усложнилась, что мне пора уже волноваться о будущем.

Тяжело вздохнув, я запихнул листок в карман, и как раз в это время вдали показался силуэт Аогасимы-сан. Я почему-то немного занервничал. Слегка напряжёнными шагами я подошёл ближе.

Девушка, подобная цветку с недостижимой вершины, неподвижно стояла у небольшой клумбы с цветами сбоку от входа в школу. Почувствовав мой взгляд, она повернулась ко мне и изящно поклонилась. Сила этого поклона была столь велика, что окажись на моём месте обычный парень — наверняка влюбился бы в неё сразу пять раз.

Хотя то, что она выбрала козырной картой «Хитроумную ловушку», — это слегка неожиданно.

— Что случилось, Сирасэ-кун?

«Что случилось?»

Ко мне вдруг вернулись старые воспоминания. Ах да, в тот раз она заговорила со мной точно так же.

— А… Ну… Доброе утро, Аогасима-сан. Мне нужно с тобой поговорить.

Аогасима-сан мягко поставила лейку на землю и чуть настороженно заметила:

— Мы с тобой… очень давно не разговаривали.

Что ж, ничего удивительного. Сейчас с ней вдруг заговорил одноклассник, с которым она почти не взаимодействовала. Наше знакомство ограничивается лишь одним случайным разговором вне школы в конце прошлого года. Мы тогда, кажется, неплохо поладили, но с тех пор больше ни разу и не поговорили.

— Ну да, давненько, с прошлого октября вроде бы… Ты любишь цветы, Аогасима-сан?

— Да, — на вид немного расслабившись, спокойно кивнула Аогасима-сан.

У её ноги красовался стройный ряд цветов самых разных оттенков.

— А ты, Сирасэ-кун?..

— Ну, как все. Но, помнится, в начальной школе мне нравилось выращивать ипомеи.

— Ясно, — коротко прокомментировала Аогасима-сан и вновь замолчала.

Судя по взгляду, у неё оставались ещё какие-то мысли, но она не смогла сразу найти подходящих слов, и потому, пару раз моргнув, сдалась и перешла к следующей теме.

— Ты… хочешь поговорить о квартете?

— А… да. Именно о нём. Честно говоря, я очень удивился. Не ожидал увидеть тебя в участниках, Аогасима-сан.

— Это так странно?.. Я всё-таки тоже девушка. Даже у меня есть любимый человек, — с абсолютно равнодушным видом ответила Аогасима-сан, которую и так нельзя было назвать богатой на эмоции.

Но по её голосу я кое-как догадался, что мои слова её не обидели.

— Вот как. Прости. И что, вы с ним хорошо ладите?

— Нет… Я на удивление плоха в таких делах.

— Ты соответствуешь своему образу.

В конце концов, за всё время, проведённое в одном классе её сдержанный ясный голос ни разу не достигал моих ушей.

— Но, если я всерьёз постараюсь, то должна справиться… Прости, это ложь. Я совсем не верю в себя. Ни на грош.

Во время каждой паузы между словами Аогасима-сан понемногу опускала взгляд.

Аогасима-сан популярна. Это действительно так. Но не в том смысле, что она находится в центре класса и с ней общается много людей. Скорее, её считают чем-то вроде символа. Ей любуются издали, прямо как пандой в зоопарке. И, похоже, ей трудно самой заговорить с человеком, который ей нравится.

— Тогда почему бы нам не работать вместе?

— Что… ты имеешь в виду? — сощурившись и склонив голову на бок, подобно сове, спросила Аогасима-сан.

— Я участвую в этой игре не ради любви. Моя задача в другом. Поэтому я думаю, что мы могли бы какое-то время сотрудничать. Я поддержу твою любовь, а взамен хочу, чтобы ты… насколько возможно, помогла мне.

— Ты… поможешь моей любви?

Аогасима-сан обвела меня холодным взглядом, словно сканируя всё моё тело. Я ей ни в чём не солгал. Меня устроит победа любого участника, кроме Нагисы. Но если победа будет слишком разгромной, это тоже проблема для меня.

Я напряжённо смотрел за тем, как Аогасима-сан молча думает. Вряд ли кто-то бы сразу согласился на подобное предложение. По правилам мы с ней враги. У любого выгодного предложения не может не быть скрытой части. В моём она тоже есть. Но, разумеется, я не собираюсь подставлять Аогасиму-сан.

— Ну, я понимаю, что ты не можешь сразу поверить мне. Так что для начала, я мог бы что-нибудь для тебя сделать.

— Тогда расскажи мне об эффектах своего навыка и козырной карты.

Аогасима-сан направила на меня пристальный, испытующий взгляд. Ну, раз до такого дошло…

— Если я скажу, что мой навык позволяет отдать один приказ тому, кого я поцелую… ты мне поверишь?

— Да, это легко проверить… Тебе достаточно меня поцеловать, — ничуть не изменившись в лице произнесла девушка, заставив меня немедленно сжаться.

Её безупречно прекрасное лицо ярко блестело мягко-розовым оттенком. Только что двигавшиеся губы застыли на месте, словно дожидаясь от меня действия.

Я сглотнул слюну. Нет, разумеется, я всё понимал. Я не могу так поступить. Но одной мысли о такой возможности хватило, чтобы моё лицо вспыхнуло. Вот какова сила поистине дьявольского очарования Аогасимы Юно.

Когда я, не сумев успокоиться, отвёл взгляд, Аогсасима-сан прикрыла губы обратной стороной ладони и смущённо опустила голову.

— Н-не стоило… принимать мои слова всерьёз.

— Ч-чт… Ох, прости. Не ожидал от тебя такой шутки, — взволнованно замахал руками я.

Видимо, забавляясь моей панике, Аогасима-сан изящно хихикнула. Чувствуя себя не в своей тарелке, я потянулся левой рукой в карман.

— А вот моя козырная карта.

Вытащив карту, я протянул её вперед, следя за тем, чтобы текст на обратной стороне не был виден.

Аогасима-сан пристально вгляделась в карту, будто пожирая её глазами. Чёрные глаза девушки два раза пробежали по тексту, после чего она внезапно вздохнула.

— Смена… цели. Значит, ты хочешь, чтобы она использовала эту карту, Сирасэ-кун? — спросила Аогасима-сан и слегка торжествующе расправила щёки.

От удивления я чуть не выронил карту из рук.

— Поразительно… Ты уже обо всём догадалась? И кстати, ты что, знаешь Нагису?

— Я часто вижу вас двоих по утрам… Ты хочешь сохранить отношения с ней, верно?

— Ха-ха, ты до ужаса проницательна.

Хотя вряд ли настолько, чтобы догадываться о моём желании признаться сразу после окончания игры.

На обратной стороне карты были написаны условия её использования.

«Использовать данную козырную карту можно только после того, как будут использованы карты всех остальных участников».

Иными словами, чтобы Нагиса могла использовать мою карту, нужно сначала заставить всех участников применить свои. Но, если благодаря эффекту карт кто-то осуществит свою любовь, игра завершится, и я не смогу достигнуть цели. Как ни посмотри, это очень трудная задача.

Разумеется, если я воспользуюсь своим навыком, то миссия будет выполнена в два счёта. Достаточно обмануть остальных участников, поцеловать их, пусть даже через силу, и я сразу получу желанную ситуацию. И всё же, пусть воспоминания об игре и исчезнут, я не хочу идти кратчайшим путём и подчинять чью-то волю ради собственной выгоды. Такой процесс не для меня. Каким бы огромным крюком второй путь ни был.

Вот поэтому для управления ситуацией мне нужно сотрудничество. Это мой базовый план на квартет признаний. Сложность задачи выше, чем могла бы быть, но другого пути у меня нет.

— Ну хорошо… и что мне нужно делать?

— Для начала давай обменяемся контактами. А о деталях поговорим позже.

— Ясно. Сперва соберём информацию, а потом обсудим стратегию.

— Да, именно так. Спасибо, Аогасима-сан. В таком случае, рассчитываю на дальнейшее сотрудничество.

Я протянул вперёд правую руку. Аогасима-сан недолго разглядывала её, а затем робко протянула навстречу белоснежную ладонь, принимая рукопожатие… Точнее, так должно было быть.

— Э, что?

Я вдруг обнаружил, что моя рука опустилась. И не только она, рука Аогасимы-сан тоже. Наши уже готовые соединиться руки сами по себе вернулись в изначальное положение.

Мы несколько секунд подозрительно глядели друг другу в глаза. И тут раздался шутливый голос.

— Доброе утречко, Юно. Ты как, здорова?

Возникшая откуда-то сбоку Куроива обвила рукой плечи Аогасимы-сан. Хотя они оказались так близко, что их щёки чуть ли не соприкасались, Аогасиму-сан ничуть это не беспокоило, и потому Куроива расплылась в невинной улыбке, какую она никогда не показала бы мне.

— Да… я только пропустила обед и всё. Прости, что вчера ушла без тебя, — мягко отстранившись от Куроивы ответила Аогасима-сан слегка вялым голосом.

— Ох, впервые в жизни всерьёз на уроках что-то писала. До смерти устала.

— Хи-хи… большое спасибо, Айка.

— А-ха-ха, не благодари за такие мелочи. Мы же с тобой лучшие подруги.

Атмосфера вокруг двух девушек была такой мирной и тёплой, что я отлично понял, как сильно они дорожат друг другом.

Но кое в чём их разговор был неестественным — они ни разу не упомянули квартет признаний. Сейчас Куроива и Аогасима-сан должны быть соперницами, которым нужно обхитрить друг друга. Но по их поведению совсем этого не чувствовалось. Их болтовня звучала так же, как и всегда, словно они ни о чём не знали.

По крайней мере, так всё выглядело для меня. Но внезапно Куроива протянула руку к моей шее. Я сразу же уклонился… должен был уклонится, но она крепко схватила меня за воротник рубашки.

— Ну, а теперь ты пойдёшь со мной, «Неудачник» Сирасэ.

— Э… С-стой, Куроива, давай мирно всё обсудим. Я…

— Ха-а, я не куплюсь на такие фокусы. Разговоры — моё слабое место.

Погоди, если ты не собираешься со мной разговаривать, то что же сейчас случится?! У меня ужасное предчувствие. А конкретнее — дело пахнет насилием. Моё отчаянное сопротивление ни к чему не привело, Куроива утащила меня за собой.

— Сирасэ, встречайся со мной.

— А?.. Э?.. Чего?!

Затащив меня за водонапорную башню на крыше, прижав к стене и отрезав путь к отступлению руками в позе, называемой «кабэдон», Куроива бросила мне какую-то совершенно абсурдную фразу, заставившую меня растеряться.

— Пов-то-ря-ю: встречайся со мной.

Увы, но, похоже, я не ослышался.

Из-за слишком внезапного поворота событий я лишился дара речи. Что происходит? Я вообще ничего не понимаю. Та самая Куроива… признаётся мне?

— Куроива. Ты сейчас… предлагаешь мне вступить в отношения?

— Ну да. Тогда ты сможешь делать с моим телом всё, что захочешь. Чудо, а не предложение, правда? Особенно для одиночки, который всё время читает книжки по истории в углу класса.

Куроива с самоуверенным видом указала большим пальцем себе на грудь. Ладно, не стану возражать в духе «я не одиночка, у меня есть друг Сакума», но я ни на микрон не понимаю мыслей Куроивы. В любом случае — мой ответ очевиден. Я выбрал Куроиву целью, а значит, если я приму её предложение, игра закончится моей невообразимой победой. О-о-ох, что-то не нравится мне такое скоростное прохождение.

— А если я откажусь?

— Тогда я переломаю тебе все пальцы один за другим.

Мгновенный ответ. Что это за абсурд такой?!

— Как бы то ни было, Сирасэ! Ни в коем случае не приближайся к Юно. Я буду встречаться с тобой вместо неё. Я дам тебе всё, чего ты только захочешь.

С этими словами Куроива вдруг распустила жёлтую ленточку на груди… и без малейшего промедления раздвинула края формы, открывая вид на тонкую летнюю рубашку.

— Чего? Эй, стой-стой-стой-стой!

Не обращая никакого внимания на мои крики, Куроива горделиво выпятила грудь и медленно, соблазнительно принялась расстёгивать пуговицы рубашки снизу вверх.

— Эй, что если нас кто-то увидит?! Нет, даже если не увидит, так же нельзя!

— Говорю тебе, всё будет в порядке. Я часто таким занимаюсь, — беззаботно и по-детски невинно ответила Куроива.

Д-д-да что с ней не так, а?!

Вопреки моим желаниям, стук в груди стал чаще и громче. Что происходит? Да что здесь вообще происходит?! Мне нужно сбежать. Я это знаю. Но тут что-то не так. Я уже несколько раз пытался сбежать, но у меня почему-то не получается. Как только я пытаюсь сдвинуться с места, мои ноги сами возвращаются назад.

— Имей в виду, Сирасэ, сбежать не получится. Мой навык позволяет останавливать время.

— Останавливать… время? Нет-нет-нет, настолько нечестных навыков не бывает!

— Чё? Он вообще-то SSR редкости.

Нет, это всё равно странно. Одно дело, если бы мы сражались друг с другом при помощи сверхсил, но мы же в игре, где нужно добиваться любви. Этот навык явно из другого жанра!

— То есть когда я пытаюсь сдвинуться, ты останавливаешь время и возвращаешь меня назад? И всё ради продолжения этого сумасшедшего стрип-шоу? Да что это за абсурд?!

Пока я кричал, Куроива расстегнула последнюю пуговицу, полностью обнажая переднюю часть тела. Кожа, за которой она, видимо, тщательно ухаживала, была гладкой, словно фарфор. Наполовину выглядывающий из-под рубашки синий бюстгальтер был аккуратно застёгнут спереди.

Я не успел и глазом моргнуть, как мои пальцы сами оказались на застёжке. Пожалуйста, пощадите.

— И вообще, почему ты сказала, что будешь встречаться со мной вместо Аогасимы-сан? Я никогда и не собирался с ней встречаться.

— Чего? Я тебе не верю. Юно самая красивая девушка во всём мире, она поистине прекрасна, ей просто нет равных! Нет ни одного парня, которому бы она не нравилась!

— Э-э-э?

Я вообще не понимаю, о чём она говорит. Кажется, разговоры стали и моим слабым местом. Ну серьёзно, кто-нибудь, спасите меня! У меня уже запас слов кончается!

— Т-так, Куроива, успокойся. Смотри мне в глаза. Сделай глубокий вздох.

Что я несу? Моё-то дыхание, наоборот, всё больше сбивается из-за действий Куроивы.

Я загнан в угол. Представить себе не мог, что буду использовать такое выражение в ситуации, когда мои пальцы лежат на женском бюстгальтере. Но обстоятельства и правда ужасны. Неужели у навыка Куроивы нет никакого слабого места? Сколько ни думаю, в такой обстановке голова просто не может нормально работать. Так и не найдя никакого выхода, я сглотнул слюну, и тут…

— Ч-ч-ч-ч-ч-ч-ч-чем ты тут занимаешься, Сугуру-сэмпай?!

Из-за водонапорной башни выглянула бледная, распахнувшая глаза от изумления девушка.

— Н-Нагиса?!

— К-кто здесь?!

В наше противостояние вмешалась третья сила. Пользуясь тем, что Куроива на мгновение отвлеклась, я, не теряя ни секунды, отступил от неё, выходя из зоны её контроля. Затем, быстро набрав дистанцию, ещё раз оценил обстановку.

— Я прибежала сразу, как услышала, что Сугуру-сэмпая тащили сюда, и что же я вижу?! Почему ты заставляешь девушку раздеваться?! И вообще, это ведь Куроива-сэмпай, да?!

— Ну, понимаешь, тут есть свои обстоятельства. Но в любом случае, я рад, что ты меня спа…

— К-к-к-к-к-как же я ошибалась в тебе, Сугуру-сэмпай! Ч-ч-ч-ч-что за постыдный и бесчеловечный поступок — бесчестить женщину прямо при свете солнца! Х-хотя бы дождись, пока засияет нежная луна! Нет, стоп, я не это хотела сказать, у-а-а!

Размахивающая руками и крутящая глазами во все стороны Нагиса явно пребывала в смятении.

— Что это тут такое? Любовная ссора? — выглянув из-за плеча у Нагисы, совершенно беззаботно прокомментировала ситуацию Куроива.

Ты вообще осознаёшь, что происходит, а?

— Уж не знаю, какими методами ты пользовался, Сугуру-сэмпай, но аморальные сексуальные связи запрещены! Полностью! Вот так вот!

— Не кради мои фразы. И вообще, послушай-ка, Нагиса, ты кое-что не так поняла. Жертва здесь я. Куроива схватила меня с помощью навыка остановки времени и сама начала раздеваться. Вот и всё.

— Чего? Ты думаешь, что такие отговорки меня убедя… Хотя постойте, мне трудно в такое поверить, но… Куроива-сэмпай, это правда?

Растерявшаяся Нагиса обратилась за ответом к виновнику ситуации.

— Угу. Я начала раздеваться сама.

— Э… э-э-э?! Но зачем?..

Когда Куроива честно признала вину, правда и ложь поменялись местами. Судья Нагиса запутывалась всё больше и больше.

— «Зачем»? Для соблазнения. Наверное.

— Что ещё за «наверное»?! Это же было соблазнение в чистом виде!

— Н-н-ну ладно, я всё поняла. Но это бесполезно, Куроива-сэмпай! Знала бы ты, сколько раз я пыталась обольстить Сугуру-сэмпая. К сожалению, такие методы на него не работают!

Нагиса обвиняюще указала на меня пальцем. Эм, она вообще о чём?

— Хе-э, ну, это же потому, что ты ещё совсем ребёнок, не? — зловредно пожала плечами Куроива и вдруг… без малейшего стеснения прикоснулась рукой к груди Нагисы.

— У-а-а-а, з-зачем ты меня трогаешь? А-ай, п-прекрати… п-пожалу… а-а!

Всё также демонстрируя пышное тело, Куроива смело, но аккуратно мяла скромную грудь Нагисы. О-ох, какой жестокий контраст.

[[image:/storage/reader-images/8113cbb33bb0821f34055c8e45309b44080179d6.jpg]]

Спустя некоторое время едва дышащая Нагиса как-то смахнула с себя дьявольские щупальца Куроивы и спряталась у меня за спиной.

— А… ха… уф… М-меня облапали! Даже Сугуру-сэмпай ещё этого не делал!

— Понял, Сирасэ? Ты должен затмить меня.

— Это ещё с чего?!

— С-Сугуру-сэмпай. Кажется, она очень развратная женщина!

— Я уже давно это понял.

— Э-э, ничего не понимаю. С чего это я вдруг развратная?

Что она вообще несёт, когда у неё рубашка расстёгнута? Я много чего хочу ей сказать, но сначала надо покончить со всей этой ситуацией. Посмотрев прямо в синие глаза Куроивы, я медленно произнёс:

— Послушай, Куроива. Соблазнение на меня не действует. Я никогда не займусь ничем подобным с той, кого не люблю.

— Хе-е, но я же чувствую, как ты глазеешь на мою грудь.

Ох, как я мог допустить такую оплошность. Я сам не заметил, как моё внимание перешло на другой синий объект. Похоже, мой взгляд оттянуло нечто, что нельзя игнорировать… Нет, хватит, сейчас важнее другое.

— Т-тем не менее, как бы ты меня ни любила…

Вдруг Куроива сердито изогнула бровь. С её лица в один миг пропало скучающее выражение, и она пристально уставилась на меня.

— Чего?.. Что ты сейчас сказал Сирасэ? Я тебя что?

— Повторяю, как бы ты меня ни любила, соблазнение…

— Я… любила тебя? Чё? Чего?! Чего-о-о-о-о-о?! — перебив меня, сердитым как никогда прежде голосом, закричала Куроива.

Широко распахнув глаза и размахивая хвостиком из стороны в сторону, она с угрожающей скоростью двинулась ко мне.

— Э… это не так! Немедленно исправься! Извинись! Сейчас же! Пади ниц, жуй муравьёв, рыдай и извиняйся! С чего ты вообще решил, что я тебя люблю?!

Ну, ты же призналась мне, разве нет? Не дав мне и шанса на подобные оправдания, с розового язычка девушки слетели следующие слова:

— Ведь я… я… я… я люблю Юно-о-о-о!

Громкое заявление боевитой девушки стремительно унеслось в бескрайнее синее небо.

— Э?..

— У-э?!

— А-а-а….

Прошла секунда, две, три. Наконец, все присутствующие полностью осознали услышанное.

Куроива Айка влюблена в Аогасиму Юно.

— Услышал, да?.. — полностью изменившись в лице и опустив глаза к прорезиненному полу крыши невероятно тихим голосом спросила Куроива.

В такой ситуации отговориться я, конечно же, не мог.

— А… да. Я чётко тебя расслышал.

Получив ответ, Куроива изо всех сил схватилась с за голову и с жалобным стоном рухнула на колени. Размахивая хвостиком золотых волос из стороны в сторону, она с болью в голосе закричала:

— А-а-а-а, это полный провал! Как я могла раскрыться этому неудачнику Сирасэ! Мой план вышел мне боком!

Да, всё именно так. Она только что выдала важнейшую информацию соперникам по игре. При правильном использования знания о том, что девушка, которую Аогасима-сан считает лучшей подругой, питает к ней любовные чувства, можно разрушить их отношения. Разумеется, ни я, ни Нагиса этого делать не собираемся.

— Это же отвратительно, да? Любить человека того же пола? — даже не пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы и подняв к нам только лицо, трогательно спросила Куроива.

Ну, я и правда удивился. Нагиса тоже в шоке. Но если уж надо что-то сказать…

— Да нет, любить, в общем-то, можно кого угодно. Я удивлен, скорее тому, что девушка, которая всё время бегает за парнями, так сильно предана одному человеку.

— Бегает за парнями… Я просто… старалась держать этих назойливых гадов подальше от Юно! — густо покраснев, возразила сидящая на коленях девушка.

— Э? Значит, ты соблазняла парней только ради того, чтобы они не приближались к Аогасиме-сан?

Смушённая Куроива медленно, как в слоу-мо, кивнула. Потрясающая преданность…

— Эй, ты что-то имеешь против?

— Нет, ничего. Значит, ты настолько сильно любишь Аогасиму-сан… Что ж, тогда тебе не о чем беспокоиться, Куроива. Я тебе не враг. Даже наоборот, если ты не против, мы можем сотрудничать.

— Э?.. Сирасэ, а ты, кажется, неплохой парень.

Видимо ободрённая моей поддержкой, Куроива резко поднялась на ноги и зашагала ко мне. Однако ей мгновенно преградила путь Нагиса. И это естественно, ведь с точки зрения Нагисы я под видом сотрудничества предлагаю выбранной цели встречаться.

— А-а, нет, не попадись на его удочку, Куроива-сэмпай! У Сирасэ-сэмпая чёрные…

Упс, больше ты ничего не скажешь. Я тут же зажал рот Нагисе. Её попытки промычать какие-то возражения щекотали мне руку.

— А? Чёрные? У Сирасэ?

— А.. нет-нет, она имела в виду чёрные полосы, как у зебры. На животе они идут горизонтально.

— Ого, правда? А я всегда думала, что вертикально. Как много ты знаешь, Сирасэ.

Уф, похоже, мне удалось её обмануть. Хоть какое-то облегчение. Если бы недопонимание о том, что я люблю Куроиву, дошло до самой Куроивы, ситуация окончательно бы запуталась.

— М-м-му… у-у… М-у-у-у?!

Мне показалось, что я слышу мысленный крик Нагисы: «Не слишком ли глупая получилась отмазка?!» Ну, не могу этого отрицать.

Но в любом случае, если я смогу втереться в доверие к Куроиве, мне будет проще добиться цели. Игра ещё только началась, но ситуация уже складывается благоприятная.

— Разумеется, если мы будем работать вместе, мне потребуется твоя помощь. А я же всеми силами буду поддерживать тебя. Так что рассчитываю на дальнейшее сотрудничество, Куроива.

Я протянул вперёд правую руку. Куроива задумалась, сложив руки на груди, а Нагиса продолжила что-то протестующе мычать.

Наконец, Куроива повернулась ко мне, и в ту же секунду моя рука опустилась вопреки моей собственной воле.

— Прости, но мне не нужна твоя помощь… Я не могу тебе доверять.

— А?! Почему? Всего случившегося сейчас тебе недостаточно?

— Что-то вроде женской интуиции. Я чую, ты что-то скрываешь.

Как проницательно. Тут мне сказать нечего. В отличие от разговора с Аогасимой-сан, сейчас я не могу раскрыть свою цель. Во-первых, я не могу допустить, чтобы о ней узнала Нагиса, а во-вторых, мне нельзя раскрывать эффект козырной карты Куроиве. Если она не сумеет добиться взаимности от Аогасимы-сан при помощи «смены цели», она сможет сохранить отношения с ней и после окончания игры. Проще говоря, для Куроивы моя карта — это запасной выход. Вполне возможно, что она попробует забрать её силой.

Недоверчиво наклонив голову, Куроива подошла ближе и грубо приставила палец к моим губам.

— Может, хотя бы расскажешь, кого ты любишь? А, Сирасэ?

Ответить «Токиву Нагису» я не могу. «Куроиву Айку» тем более.

Моим ответом стало молчание. Этого было вполне достаточно, чтобы Куроива окончательно от меня отказалась. И словно бы в подтверждение этого, зазвенел звонок.

— Ой, быть того не может. Уже начало урока? Чёрт, если я опоздаю, Юно начнёт меня подозревать.

Не взглянув на меня даже мельком, будто показывая, что Сирасэ Сугуру ей больше не интересен, Куроива ринулась к выходу с крыши.

Переговоры провалились.

Впрочем, пока оставим этот вопрос. Тем более что в настоящий момент Куроиве грозит другая опасность.

— А… эм… — неловко попыталась окликнуть её Нагиса, но её слова не достигли ушей Куроивы.

Выхода не оставалось. Я собрал всю доброту, на какую был способен, и громко крикнул:

— Эй, Куроива, постой!

Девушка с дергающимся в разные стороны хвостиком золотых волос недовольно обернулась, будто спрашивая «Чего тебе»? Похоже, она не заметила всей опасности своего положения.

— Ты… забыла одеться.

От моего замечания Куроива резко покраснела, и уже в следующее же мгновение её одежда стала застегнутой. Какой же удобный у неё навык.

— Б-б-без тебя знаю! Не навязывай мне свои мечты увидеть меня на уроках в одном нижнем белье! — плохо изображая уверенность воскликнула Куроива, дозавязала ленточку на груди и, поспешно распахнув дверь, в панике выбежала с крыши.

Эм… я ни о чём таком и не говорил.

— Ясненько. Значит, у тебя фетиш на эксгибиционизм, Сугуру-сэмпай. Я сохраню это у себя в памяти.

Ох, ну и как мне спасать эту кохай, которую лживые слухи увели с пути истинного?

***— Ну, и почему же ты вчера так странно быстро сбежал, а, Сугуру-сэмпай? — пристально уставившись на меня, спросила сидящая напротив Нагиса, ковыряясь ложкой в тарелке с характерным для всех столовых слабо приправленным карри.

Как мы и договаривались, взамен за вчерашнее я сегодня обедаю вместе с ней.

— Ну как же… любой дрогнет после такого внезапного поцелуя от девушки.

— Хм-м-м, значит, ты хотя бы видишь во мне девушку. И с каких же это пор? Раньше ведь я была только «сестрой девушки».

— Хватит надо мной насмехаться. Ты ведь тоже в то время на меня особо внимания не обращала.

— Ну-у… да, это так… Наверное. Но знаешь, Сугуру-сан, я иногда подумывала, что могла бы влюбиться в тебя, если бы ты был моим одноклассником.

— Хе-э… хм-м… ну, не знаю. Скорее нет, чем да.

Чистая и беззаботная улыбка Нагисы заставила меня вздрогнуть. Пожалуй, в этот раз я закрою глаза на то, что она снова на «-сан» перешла.

— А я уверена, что да. Хотя ты действительно слегка угрюмый тип, вечно читающий исторические материалы в углу класса, с которым трудновато заговорить и который склонен оставаться один, утверждая, что дружба только для видимости не имеет смысла.

— Прости, не могла бы ты остановиться?

Что это за сверхточный анализ? И вообще, откуда все знают, что я читаю книги по истории? Неужели это было написано в краткой информации об участниках, и только я об этом не знаю?

— Впрочем, если так задуматься, само предположение, что мы оказались бы в одном классе, абсурдно.

— Вот именно. Я встречался с Минаги, познакомился с тобой через неё, и мы втроём иногда вместе играли. Никакого другого пути быть не могло.

Если бы мы с Нагисой учились в одном классе, то у нас не нашлось бы никаких точек контакта. Поэтому само это предположение не имеет смысла. Но… должен признать, я всё равно рад её чувствам.

— Хи-хи, как много воспоминаний. Во время игр в гонки ты сильно наклонялся вперёд и красочно врезался в стены, в экшен-играх кричал каждый раз, когда получал урон. Хи-хи-хи, а-ха-ха-ха-ха.

— Хватит, не смейся. Почему ты вспоминаешь только такие моменты?

— Ты любил притворяться спокойным, но во время поражений слегка расстраивался, а когда тебе в конце концов удавалось хоть раз победить, приходил в восторг.

— Ничего подобного. Самое важное — это процесс наслаждения играми. И общение с вами через игры. Я никогда не зацикливался на результатах в виде побед или…

— Ладно-ладно. Мы ещё много во что играли. В головоломки, файтинги, ритм-игры.

— Особенно хорошо тебе давались файтинги. Хотя нет, я помню, что ты просто много тренировалась.

— Ага, очень много. Я знала, что всегда проигрываю сестре, но всё равно очень старалась победить. Потому что хотела… чтобы ты меня похвалил.

— Вот оно как… А сейчас мы застряли в другой игре. Если так подумать, это довольно забавно.

Атмосфера за столом резко потяжелела. На наших подносах остались лишь уже исполнившие своё предназначение посуда и столовые приборы «Ну что, расходимся?», — уже собирался было предложить я, беря в руки поднос, как в этот самый момент…

— Сугуру-сэмпай, что тебе нравится в Куроиве-сэмпай? — завела новый разговор Нагиса.

Встретив её посерьёзневший взгляд, я убрал пальцы с подноса.

Скорее всего, это первая развилка. Подтвердить ли мне ложь, что я люблю Куроиву, или опровергнуть её.

Из-за поцелуя я вынужденно сообщил Нагисе, что «моя цель — Куроива Айка». Но Нагиса поспешила с выводами, считая, что я люблю Куроиву. В настоящий момент это недопонимание работает на меня.

Чтобы я мог убедить Нагису использовать «Смену цели» и сохранить наши отношения даже в случае поражения, мне нужно, чтобы она чувствовала опасность проиграть. Любовь к Куроиве — самое удобное прикрытие для моего нежелания принять чувства Нагисы.

Таким образом, исправлять недопонимание сейчас опасно. Если Нагиса узнает, что я назначил целью человека, к которому не испытываю чувств, то наверняка догадается о том, что я замышляю. Я не могу допустить, чтобы она узнала о моих планах.

— Что мне в ней нравится?.. Хм… Наверное… эм… внешний вид?

— Всё, стоп, ты блефуешь. Тебе нравится внешний вид как у сестры. Ей… я, конечно, уступаю, но всё же напоминаю её достаточно, чтобы тебе нравиться.

Откуда взялось это умозаключение?! Но, к сожалению, она абсолютно права, так что мне и сказать в ответ нечего.

— Нет, я имел в виду… ну… как бы получше выразиться…

Видимо, Нагиса как-то неправильно поняла мою заминку и с очень раздосадованным видом приложила руку к груди.

— Ч-ч-что?! Н-н-неужели под внешним видом ты… Такое оскорбление мне трудно простить даже тебе, Сугуру-сэмпай! В качестве извинений потребуются как минимум три кремовых пудинга!

— Нет, ты меня не так поняла. И вообще, ты разве сможешь съесть три?

— К-конечно нет! Я же совсем не обжора. О, знаю, это просто исследование! На школьный фестиваль наш класс готовит кафе с кремовыми пудингами!

— Хо-о, вы уже определились с программой? У нас даже представителей комитета ещё не выбрали.

— Э? Насколько я помню, комитет фестиваля начинает работать уже завтра, а вы до сих пор никого не выбрали?

— Наш классный руководитель — безответственный человек. Он сказал, что представителей выберем лотереей на следующем классном часу.

— Тогда тебе лучше заранее отказаться от всех планов на завтра. Тебе никогда не ведёт в лотереях, — зловредно усмехнулась Нагиса.

Уверен, эту усмешку вызвали воспоминания о том, как я всегда оставался последним во время игры в «старую деву».

— Это неправда. В последнее время мне достаточно часто везёт. При пересадке в классе я получил очень удобное место.

— Хе-е, вот оно как? Тогда давай сыграем в игру.

Нагиса быстро скатала в комок чек из столовой и положила его в мою правую руку.

— Я должна буду угадать, в какой он руке.

«Но ведь такая игра никак не связана с моей удачей в лотереях», — подумал я, отводя руки за спину и перекладывая бумажку в левую руку. Впрочем, какая разница, почему бы и не сыграть.

— Ах да, раз уж такое дело, может, сделаем ставки? К примеру, на право сходить с тобой на свидание?

Нагиса чуть-чуть наклонила голову и слегка неуверенно рассмеялась. Показывая своё согласие, я протянул вперёд кулаки. В левом — свидание, в правом — пусто. Хотя нет, мне тоже нужна какая-нибудь выгода.

— Тогда, если выигрываю я… ты раскроешь мне свою козырную карту.

— Хм-м-м, вот ты чего хочешь. Ну хорошо, я согласна. Когда на кону свидание с Сугуру-сэмпаем, я не могу ошибиться. Так работает исправление для героини!

— Что это за самоуверенная, но слабо обоснованная теория?..

Нагиса приставила палец к щеке и с задумчивым гулом принялась сравнивать мои руки. После нескольких секунд размышлений её тёплая рука легла на мой правой кулак. «Промахнулась», — подумал было я, и в этот же самый момент…

«Сугуру-сэмпай, ты слышишь мой голос?»

Мне посетило странное ощущение, будто голос звучит прямо у меня в голове.

Что происходит? Хотя нет, пару раз такое уже случалось. Вчера во время поцелуя Нагисы и сегодня, когда я зажал ей рот. Неужели… это её внутренний голос?

— Хи-хи, удивлен? Это эффект моего навыка.

— Ты можешь передавать внутренний голос тому, с кем соприкасаешься?

— Да, именно так. Удивительный навык, не так ли? Вроде бы он редкости SSR!

Сначала остановка времени Куроивы, а теперь ещё один SSR? Да, на первый взгляд способность Нагисы кажется скромной, но в вопросах достижения любви она очень сильна. Её навык позволяет доносить чувства напрямую до сердца любимого. Эта дистанция меньше, чем при разговоре лицом к лицу или шептании на ухо. Любой дрогнет перед таким ударом чувств.

«Я люблю в тебе всё, Сугуру-сэмпай. И пальцы, и руки, и лицо, и трудный характер. Всё».

Голос Нагисы проник в моё тело до самых глубин, распахнул ведущие к сердцу ворота и достиг его. «Мне от него щекотно», — очень старался изобразить спокойствие я, и всё же был вынужден полностью прочувствовать силу этого навыка.

— Понимаю. Значит, это твои настоящие чувства?

— Да. Самые настоящие. Я люблю тебя, Сугуру-сэмпай.

Невинный взгляд Нагисы нанёс мне критический удар. Я не мог свести с неё глаз.

— Но ты ведь уже говорила их вслух?

Будто заново пряча открывшийся бумажный комок, Нагиса вложила свою руку в мою. Её пальцы были почти такими же, как у Минаги, и удобно легли между моими. Моя рука тотчас вспотела.

«Сегодня я смело иду в атаку».

Сквозь плотное соприкосновение горячих рук я отчётливо ощущал частое сердцебиение Нагисы. А значит, и она тоже наверняка чувствовала мой пульс.

«Ну же, Сугуру-сэмпай, выскажись прямо, как я. Скажи, что ты любишь Куроиву-сэмпай».

— Не скажу даже под страхом смерти.

Потому что я люблю не Куроиву. Я люблю Нагису.

Разумеется, я не сказал этого вслух, только прошептал в своём сердце, всего лишь подтвердил свои чувства, но уже от этого моё сердце забилось как бешеное. Не выдержав этой пытки, я быстро отдёрнул руку. В ушах до ужаса ясно раздался звук падения бумаги на поднос.

— В-всё, хватит, Нагиса. Ты победила. Я схожу с тобой на свидание.

Мне стало настолько неловко, что я отвёл взгляд от Нагисы. Если подумать здраво, чем мы вообще занимаемся?! Мы же должны быть просто сэмпаем и кохаем, а я без малейшего сопротивления согласился на все её предложения, взялся с ней за руки.

— П-правда? Т-ты уверен? Но ты же ведь… э… э-э-э… эм… Сугуру… сэмпай…

Покрасневшая до ушей Нагиса приложила руки к щекам, будто стараясь охладить их. Её взгляд плавал из стороны в сторону.

— Ч-что это с тобой, Нагиса? Ч-чего ты так запоздало смущаешься?

— К-кажется моё сердце… вот-вот лопнет. Ещё бы чуть-чуть, и я умереть бы могла. Ведь я… я… так долго соприкасалась с тобой. Конечно же я не могла… оставаться спокойной.

— Да и я то… нет, неважно. Эх ты, сама затеяла эту игру — и самой же неловко стало.

— Ч-ч-чего?! Но у тебя тоже сердце билось как заведённое!

— Ничего подобного… Я просто… слегка испугался перспективы идти с тобой на свидание, — ответил я, хотя чувствовал, что моё сердцебиение ещё далёко от спокойного, а мочки ушей заметно дрожат.

О-ох, плохо дело. Смогу ли я и дальше сдерживать напор Нагисы?

Понятия не имею, что случится, если я влюблюсь в неё ещё сильнее.

***Медленно шагая по коридору, залитому лучами заходящего солнца, я рисовал в голове схему взаимоотношений.

Нагиса любит меня.

Я люблю Нагису, но Нагиса думает, что я люблю Куроиву.

Куроива любит Аогасиму-сан.

Кого любит Аогасима-сан пока неизвестно.

На данный момент все отношения замкнуты внутри круга участников. Хотя эта игра проводилась уже немало раз, я думаю, что наш случай довольно редкий. В обычных обстоятельствах владеющие сверхъестественными навыками участники обладают преимуществом над беззащитными целями и могут быстро сблизиться с ними. Но когда одни участники влюблены в других, эффективно использовать навыки и козырные карты намного труднее.

И всё же Аогасима-сан — особый случай. Вдобавок к красивой внешности она получила игровые способности. И без того сильного игрока сделали ещё сильнее. Хотя ей трудно даются разговоры, если она наберётся храбрости и попробует сблизиться с любимым человеком, не исключено, что игра закончится в тот же момент. Именно поэтому я попытался установить с ней сотрудничество сразу после того, как увидел список участников. Только так я смогу сдерживать её действия.

— …-кун. Сирасэ-кун. Ты меня слушаешь?

— Э? А-а, прости, Аогасима-сан. Я в последнее время очень мало сплю.

Даже во время разговора меня одолевала сонливость, и потому я с глупым стоном зевнул, стараясь захватить побольше воздуха. Так сильно, что даже не смог полностью прикрыть рот рукой.

Похоже, из-за долгого сидения на скучном собрании комитета по проведению школьного фестиваля мой мозг перешёл в спящий режим.

Как и предсказывала вчера Нагиса, моё невезение в лотереях ожидаемо проявило себя. Вытащенный мной чёрный шар «№7» и красный шар «№3» Аогасимы-сан оказались именно теми счастливыми числами, которые назначил наш классный руководитель. Хотя в том смысле, что мы получили возможность разговаривать наедине, мне, наверное, повезло.

— Судя по тому, какой ты сонный, сегодня, наверное, хорошо выспишься.

— Надеюсь, что да. К слову, Аогасима-сан, у тебя есть ещё немного времени? Я думаю, нам уже пора обсудить, как мы будем сотрудничать, — посмотрев вбок, на лицо шагающей рядом девушки, спросил я.

— Хорошо, — быстро кивнула Аогасима-сан.

И всё бы ничего, но мне почему-то кажется, что с тех пор, как мы вышли из конференц-зала, Аогасима-сан ещё ни разу не посмотрела в мою сторону. Она только и делает, что распечатки разглядевает.

Наш разговор прервался. Но эта тишина не была неприятной. Даже наоборот, успокаивающей. Наверное, мои ощущения вызваны воспоминаниями о том случае.

— А кстати, Аогасима-сан, спасибо за тот раз.

— А?.. О чём это ты вдруг?

Сквозь туман я увидел слегка удивлённое лицо Аогасимы-сан. Голову затянуло плёнкой ужасной сонливости. С трудом переставляя будто бы завязшие в болоте ноги, я вспоминал прошлое. Едва ворочая языком в полудрёме я описал события, которые пришли мне на ум.

— О нашей встрече в прошлом году… Я тогда плакал на скамейке из-за того, что Минаги… моя девушка меня бросила, а ты случайно проходила мимо и остановилась меня подбодрить.

— Я просто заинтересовалась, почему ты рыдаешь, вот и всё…

«Что случилось?» — так продолжились мои воспоминания на границе сна и яви. Это был прохладный осенний день. Я был в смятении и не смог сразу ответить тебе, но ты, поглядев на меня, мягко улыбнулась, а затем осторожно присела рядом со мной. Нестерпимо горячие слёзы текли по моим щекам и падали вниз, тебе на руки.

— Я в тот раз так долго плакал… Наверное, совсем не по-мужски выглядел.

— Это… не так. Просто ты настолько сильно дорожил своей девушкой…

Аогасима-сан повернулась ко мне. Наши взгляды наконец встретились. Выражение её лица было как всегда равнодушным, но я ощутил в глубине её глаз какое-то сильное чувство. Однако спустя всего пару секунд она вдруг охнула, слегка покраснев, отвела взгляд и одним глотком выпила бутылочку лимонного чая.

Что это с ней?.. Сегодня Аогасима-сан ведёт себя как-то странно.

Мы сами не заметили, как добрались до класса. Под аккомпанемент доносившихся с улицы криков спортивных клубов мы вместе встали у небольшого окошка и заглянули внутрь класса. К счастью для нас, в комнате никого не было.

Как только я открыл дверь, меня окружила атмосфера спокойствия, словно я оказался на дне глубокой ямы. В тот же миг, несмотря на странную неуверенность, мои заплетающиеся ноги втащили меня внутрь класса.

Моё место в конце ряда у окна освещали лучи заходящего солнца. Словно чем-то ведомый, я, шатаясь, добрался до туда и, опираясь на стену, опустился на стул. Аогасима-сан села рядом со мной… на место Сакумы. Если я ему об этом расскажу, он наверняка обрадуется. И ещё выдаст какую-то чушь вроде «непрямого сидения».

Стараясь отогнать сон, я сделал большой глоток из термоса. Но даже когда чуть тёплый ячменный чай смочил горло, в голове у меня не прояснилась.

— Аогасима-сан, почему ты решила участвовать в «Квартете признаний?»

Пока я задавал этот вопрос, сознание чуть не покинуло меня. Меня не покидало ощущение безопасности, как если бы я лежал в тёплой ванне. Я чувствовал, что стоит мне только поддаться ему, как я сразу же провалюсь в глубокий сон.

— Это трудный вопрос… Если мне всё-таки надо ответить, то, пожалуй, «так сложились обстоятельства».

— Вот как. У меня то же самое.

Наверно, Аогасима-сан так же, как и погнавшийся за Нагисой я, оказалась в этой игре по случайности. Но тогда чего она хочет добиться в ней? Вечной любви или чего-то совсем другого?

Губы девушки, медленно подбирая слова, начали выражать её чувства:

— По правде говоря… я… не собиралась участвовать.

Я должен был ответить ей, но не находил слов. Ясный, как маленький колокольчик, голос звучал прерывисто.

— Я… хотела… добиться… своими силами.

А-а, бесполезно. Сознание исчезает. Я хотел бы послушать её рассказ, но, возможно, я уже нахожусь во сне. Я даже не понимаю, открыты ли мои глаза или нет.

— …-кун. Сирасэ-кун?

— Ох, прости, Аогасима-сан. Кажется, я сегодня не в форме.

У нас должен был состояться важный разговор, но сознание покидает меня. Приятная усталость. Чудесное тепло и чувство защищённости. Похожее на гравитацию притяжение, которому просто невозможно сопротивляться. Такое ощущение, что кто-то специально перемешивает мысли у меня в голове.

Аогасима-сан наконец-то заговорила со мной, а голова и язык вообще не работают.

Я кое-как дотянулся рукой до нагрудного кармана, но даже не сумел вытащить оттуда коробку драже. Я ещё в реальности или уже во сне?

— Всё в порядке… Это действует снотворное, которое я подсыпала тебе в чай.

Понимание запаздывало, я даже не мог подать голоса. Звуковые волны, созданные голосовыми связками девушки, сотрясали мои барабанные перепонки, а мозг расшифровывал смысл этих вибраций. Но даже столь естественный процесс наполняли задержки, как во время связи с далёким космосом.

Это ведь сон, да? Я два раза моргнул. Я должен проснуться. Но проснуться не удавалось. В голове стоял туман, я даже не мог нормально двигаться.

Мне казалось, что всё это происходит с кем-то другим. Я будто бы следил за историей, разворачивающейся на сцене театра.

И хотя я понимал, что сейчас должно случиться, единственное, что предлагал мой разум, — принять всё как есть.

Аогасима Юно заправила красивые чёрные волосы за ухо.

Словно выбрав подходящий момент, её осветил закат.

Слегка наклонив ярко-красное лицо, первая красавица школы без малейшего промедления придвинула его к моим губам, словно её что-то тянуло туда. За миг перед прикосновением она закрыла глаза.

Какой же красивый финал… Не думая о произошедшем с моим телом, не желая об этом думать и стараясь убежать от реальности, я мог воспринимать это событие только так.

Мне казалось, что мягкое, слегка влажное прикосновение к губам длится целую вечность.

— Ах…

И едва ощутимые, похожие на дрожь трепетания, и хрипловатые вздохи не ощущались реалистичными.

Наконец, ещё что-то мягкое боязливо, словно в поисках чего-то, прикоснулась к моим зубам и сразу же исчезло, будто сбегая прочь. Видимо приготовленный специально вкус лимонного чая мягко распространился во рту.

— Уф!..

Наконец отступившая от меня Аогасима-сан с выражением блаженства на лице чуть нерешительно, но всё же дерзко вытерла уголки губ обратной стороной ладони.

Совершенно ошеломлённый, я продолжал думать. Это не может быть реальностью. Это должен быть сон. Тогда что же мне делать? Сказать ей что-нибудь? Например, что задерживать дыхание необязательно? Ха-ха, конечно же, нет.

— Это ведь сон… да?

В ответ на вопрос, который я наконец сумел из себя выдавить, стоявшая передо мной девушка до жестокости медленно помотала головой. Более того, она сказала мне:

— Сирасэ-кун, пожалуйста, выслушай мою просьбу.

В её глазах читалась уверенность, что эту просьбу я обязательно выполню. Не может быть. Неужели…

Она поцеловала меня, и теперь я должен выполнить один её приказ.

Но откуда Аогасима-сан узнала о слабом месте моего навыка?

Я побледнел. Моя сонливость исчезла, словно раздувшийся до предела и лопнувший воздушный шарик. Оставшийся на губах лимонный привкус заставил меня осознать… это неоспоримая реальность.

— Сирасэ-кун. Тот, кого я люблю, — это ты. Поэтому я прошу тебя…

Нет, прекрати!

Умоляю тебя, прекрати!

Я захлопнул глаза. Заткнул уши руками. Лишь бы меня не достигли слова, которые положат конец всему.

Но я был абсолютно беспомощен перед лицом правил.

В тот же миг, когда дверь дома закрылась… мои губы накрыло что-то мягкое. Меня только что поцеловали.

— Т-т-ты что делаешь?!

Мои ноги ослабли, и я рухнул на пятую точку прямо у входа в дом. Похоже, моя реакция показалась Минаги забавной. Довольно хихикая, она с лукавой улыбкой смотрела на меня сверху-вниз.

— Что значит что? Всего лишь поцелуй после трудного дня. Что будешь в первую очередь? Обед? Ванну? Или ме-ня?

— Это фраза хозяина, а не гостя.

— О-ох, ты никогда не подыгрываешь шуткам, Сугуру. Неужели ты не в восторге от того, что смело привёл девушку к себе в дом?

— Если бы я восторгался, это было бы опасно. Во многих смыслах.

Кое-как притворившись спокойным, я открыл дверь в гостиную. Минаги, ничуть не стесняясь, прыгнула на диван раньше владельца дома. Похоже, диван ей понравился, так что девушка принялась невинно болтать ногами.

— Э-эй, Сугуру, я смотрю, ваш диван — настоящий предмет роскоши, да?

— Даже не знаю. Вполне возможно, что да.

Ну, его ведь купил зарабатывавший очень хорошие деньги отец. Я уверен, что он, как минимум, неплох.

— Он новый?

— Нет, ему уже примерно три года.

— Хм-м, но при этом он ещё весьма неплох. Не похоже, что он начинает разваливаться. И правда товар высшего качества. Так нечестно, Сугуру.

Ничего удивительного. В семье Сирасэ нет такого понятия, как «семейные посиделки». Этим диваном почти никогда не пользовались, поэтому я уверен, что он и сам рад возможности доставить удовольствие Минаги.

Минаги приняла более аккуратную позу, и тогда я сел рядом с ней, на немного неестественной дистанции. Я впервые пригласил её к себе домой, поэтому не очень понимал, как мне нужно себя вести.

— А-а-ах, когда один раз посидишь на таком шикарном диване, уже больше не сможешь сесть ни на какой другой. Ты должен принять ответственность.

— Какого рода ответственность я должен принять в таком случае?

— Хм-м, подними меня на руки, увези на Гавайи, и мы сыграем там свадьбу.

— Это уж слишком большая ответственность…

И вообще, я не могу загадывать так далеко наперёд.

— О, ты же сейчас подумал «Я не могу загадывать так далеко наперёд», верно?

— Ну разумеется подумал.

Попав точно в яблочко, Минаги довольно захихикала.

Мы и правда не можем загадывать наперёд. Никто не знает, что случится в будущем.

Но почему-то, сам не знаю, почему, я был уверен, что дорога приведёт нас в это счастливое будущее. Я безосновательно верил, что и мои чувства, и чувства Минаги продлятся всю вечность. Я ни капельки в этом не сомневался.

— Мы ещё даже не старшей школе.

— Это ты так косвенно предлагаешь позаниматься учёбой?

— Таков долг учащихся.

Минаги повернулась ко мне и вдруг раскинула руки. Я прекрасно понял, чего она хочет, но мне было слишком неловко выполнять эту просьбу. Я неестественно резко отвернулся от соблазна и тихо пробормотал:

— Но мы же хотели вместе потрудиться, чтобы потом попасть в одну школу…

— А? Я тебя не слышу, Сугуру.

Минаги плотно прижалась ко мне. Она была близко. Очень близко ко мне. Настолько плотное соприкосновение, когда мы дома одни… это опасно. Собрав все силы разума, я поднялся с дивана.

— Я заварю чай. Ты любишь дарджиллинг?

Однако Минаги схватила меня за руку и… видимо, с помощью какого-то приёма самозащиты выкрутила мне запястье. В одно мгновение я рухнул обратно на диван. И тут же, без малейшей задержки, она упала прямо на меня. Кончики её волос щекотали мою кожу в разных местах.

— Я люблю тебя больше, чем дарджиллинг.

Я не смог ей ответить. Хотя выражение лица Минаги осталось спокойным, её щёки ярко покраснели. Мы не могли свести глаз друг с друга, словно кто-то зафиксировал наши взгляды на месте.

— А кстати, Сугуру, во сколько… твои многоуважаемые родители… изволят вернуться домой?

— Что-то ты слишком вежливо выразилась.

— Ну, мне же нельзя проявлять неуважение к твоей семье. Ну так, во сколько?

— Не знаю… Видимо, так поздно, что мать не посчитала нужным мне сообщать.

Мы одновременно двинули лица навстречу друг другу и закрыли глаза.

Сколько бы мы ни целовались, у поцелуев не было вкуса. И только идущий невесть откуда сладкий аромат слегка щекотал мне ноздри.

В залитом лучами заходящего солнца классе тайно произошёл поцелуй. Уверен, для неё он был первым в жизни.

Но для меня он означал полное поражение.

— Сирасэ-кун. Тот, кого я люблю, — это ты. Поэтому я прошу тебя…

Я закрыл глаза и заткнул уши, но всё это не имело значения. Слабое место моего навыка было активировано, и потому мой мозг размяк. Затыкавшие уши руки бессильно опустились, а веки плотно закрытых глаз слегка приподнялись. Моё тело само дожидалось команды от девушки.

Аогасима Юно несколько раз открывала рот, а затем молча закрывала его. В чем-то сомневаясь или что-то тщательно обдумывая, она то раздвигала влажные губы, то смыкала их, но в конце концов, будто приняв решение, крепко сжала изящными гибкими пальцами край юбки.

— Пожалуйста, сходи со мной на свидание.

Я чётко расслышал её. Голос Аогасимы-сан прозвучал так громко, как никогда прежде.

— Э?.. — вырвался у меня возглас, когда я, чуть-чуть успокоившись, осознал смысл её слов.

Похоже, что мои голосовые связки завибрировали сами собой. Поле зрения почему-то расширилось. А-а, наверное, я распахнул глаза от удивления.

— Т-тебя это устроит? Всего одного свидание?

Аогасима-сан смущённо кивнула. Видимо до сих пор нервничая, она по-прежнему сжимала помявшийся край юбки.

Мне переполнило облегчение. Я так и умереть от облегчения могу. Даже сейчас кажется, что сердце вот-вот из горла выскочит. Но я не могу понять, почему Аогасима-сан так поступила. Я неосознанно поднялся с места.

— Почему? Ты же… должна была победить.

Мой голос дрожал. Аогасима-сан точно знала о моём навыке. Но тогда почему она отказалась от победного хода? Почему не приказала мне встречаться с ней, чтобы мы стали «обручёнными»?

Видимо размышляя над ответом, уже успокоившаяся Аогасима-сан, водила взглядом из стороны в сторону. Я совершенно не могу понять, что творится у неё в голове.

— Да, это так… Но я подумала, что это всё же будет нечестно.

— Нечестно?.. Эм, не помилованному это говорить, но, по-моему, я сам виноват, что ослабил бдительность, находясь рядом с врагом… Ох, я же сейчас ужасно раздражающие вещи говорю, да?

Прислонившись к окну, я закрыл лицо руками. Ничего не понимаю. В чём её цель?

— Не волнуйся.

Аогасима-сан с любовью в глазах посмотрела прямо на меня. Похожие на чёрные дыры зрачки захватили мой взгляд и отказывались его отпускать.

— В следующий раз пощады не будет. Я подстрелю тебя, — сдержанным, но твёрдым, полным решимости голосом объявила Аогасима-сан, указав рукой мне на грудь.

Затем она резко закрыла глаза и сразу же открыла их вновь. Она ещё несколько раз моргнула, то опуская, то поднимая веки, и наконец застыла с досадующим выражением на лице.

Спустя несколько секунд она вновь широко распахнула глаза, снова закрыла их, а потом открыла только один.

Аогасима-сан неестественно, словно по инструкции из книжки, наклонила голову, отступила на шаг назал и чуть приподняла подбородок.

— Ты же сейчас… мне подмигнула… да? — осторожно спросил я.

Видимо обрадовавшись тому, что я правильно её понял, Аогасима-сан быстро кивнула два раза. Вот только подмигивание выглядит совсем не так.

— Это смертельный удар по интересному мне парню.

Я всё правильно понял, эта девушка приняла полный провал за смертельный удар?

— Э-эм… прости, но твоё подмигивание на мне не сработало. Оно слегка несовершенное.

— Вот как… Я буду тренироваться, — чуть обиженно опустила голову Аогасима-сан.

Я смотрю, она на удивление сильно не любит проигрывать.

— В любом случае — на свидание идём послезавтра, в воскресенье. Встречаемся в одиннадцать часов. Жди меня в…

Аогасима-сан самовольно определила время и место встречи, бросила напоследок «жди с нетерпением», отвернулась — и быстро вышла в коридор. Порой выглядывавшие из-под качающихся волос уши девушки были ярко-красными. И скорее всего, не из-за вечернего солнца.

Оставшись в классе один, я обхватил сумку руками и очень тяжело вздохнул.

— Она полностью меня переиграла… — досадую на самого себя, пожаловался я собственной тени.

Даже в самых смелых мечтах я не мог предположить, что Аогасима-сан влюблена в меня. Из-за этого я расслабился и допустил фатальную ошибку. Мне нужно всё переобдумать.

— А-а… В каком-то смысле это просто невероятный поворот сюжета.

Я со стоном встрепал себе волосы. Не знаю, как тут правильно выразиться, но что-то щекотало моё сердце. Я люблю Нагису. Я даже не смог до сих пор забыть о Минаги. А теперь Аогасима-сан стала моим игровым врагом.

Но тогда… что это за чувство такое?

Я крепко ухватил рубашку на груди. Ну же, успокаивайся, моё сердце. В тебе ведь нет и грамма любви к Аогасиме-сан. Но какая разница, если моё лицо наверняка такое же красное, как солнце за окном?

А-а-а, бесполезно, надо подумать о чём-то другом. Ну же, Сирасэ Сугуру, поработай головой. Аогасима-сан объявила мне войну. Нельзя ошибиться во второй раз. Она знает о слабом месте моего навыка. Учитывая, что она даже воспользовалась снотворным, это было не предположение с её стороны, а уверенность. Но откуда она его знает?

И вообще, вся эта ситуация слишком удачная. Все обстоятельства, от первого до последнего, играли на руку Аогасиме-сан. Нас выбрали членами комитета, она смогла подсыпать мне снотворное так, чтобы никто этого не заметил, после уроков в классе никого не осталось, закат создал чудесную атмосферу.

Что из этого совпадение, а что замысел?

В любом случае очевидно, что происходит нечто неестественное. А значит, Аогасима-сан воспользовалась своим навыком или козырной картой «Хитроумная ловушка». Правда… с нынешним туманом в голове я не могу даже предположить их эффекты.

***На следующий день, в субботу третьего июля, кухонный остров дома Сирасэ кое-кто оккупировал. Это случилось чуть за полдень, абсолютно внезапно.

— Приступим же к волнительной и захватывающей готовке! — торжествующе вскинув венчик, воскликнула Нагиса.

На плечах у неё висел передник с рисунками кошек.

— Эм, Нагиса, ты что, всерьёз собралась готовить печенье? Сейчас ещё не поздно…

— Само собой! Какими бы кухонными инструментами меня ни ударило, я не сбегу с этой кухни. Я превзойду свою слабость в готовке и трону твоё сердце, Сугуру-сэмпай!

— Ты как-то не так кухонными инструментами пользуешься…

Энтузиазм — это хорошо. Но у меня в голове мелькает нечто, названное «оладьями», но внешне похожее на галеты, которым Нагиса меня угостила, когда мы с Минаги зашли к ним поиграть. От одного воспоминания об их вкусе всё тело бросает в дрожь. Искренне горжусь тем, что я каким-то чудом съел их все, не спуская с лица напряжённой улыбки.

— Так, Куроива… можно тебя кое о чём спросить? Ты умеешь готовить?

Я перевёл взгляд на вторую гостью. Рядом с раскладывающей на столе продукты и посвистывавшей что-то себе под нос Нагисой расправляла складки на чёрном переднике Куроива Айка.

— Я? Хм, да не особо. Я единственная в нашей семье, кому запретили входить на кухню.

— Запретили входить на кухню в собственном доме? Как могло до такого дойти?

— Ну, там летали ножи, подгорал потолок, бились кастрюли.

— Почему ты так говоришь, будто тебя это вообще не касается? Это же ты всё устраивала.

— Эх, да знаю я. Ну почему ножи так склонны улетать? Наверное, дело в их форме.

— Прошу, немедленно собирай вещички и отправляйся домой…

— Не парься, всё будет в порядке. Я всё остановлю. Ну, в смысле время.

— Чего тут будет в порядке?.. И что у тебя с построением предложений?.. И вообще, почему ты здесь?

Ещё вчера я согласился на предложение Нагисы: «Давай устроим свидание дома». Но мало того, что, открыв дверь в назначенное время, я обнаружил вместе с ней ещё одного человека, так они ещё заявили мне, что собираются у меня готовить. Знал бы об этом заранее, точно бы выгнал вон.

— Это я пригласила Айку-сэмпай. Я услышала, что ей тоже… трудновато даётся готовка, и решила помочь ей сблизиться с Аогасимой-сэмпай.

— Ага-ага. Всегда полезно иметь при себе праведную кохай.

Праведную… В смысле преданную? Но ты всё равно слово не к месту использовала.

— И кстати, когда это вы подружиться успели?

— А? Ну, Нагиса-тян настояла, что хочет стать моей подчинённой.

— Э-э-э?! Я ничего такого не говорила! Я только предложила сотрудничество в квартете!

— Что, правда? — рассмеявшись, ушла от продолжения темы Куроива.

Я смотрю, Нагисе тоже нелегко приходится. Тяжело иметь дело со странной сэмпай.

Впрочем, теперь мне ясно. Сотрудничество, значит. Объединение с Куроивой и правда выгодно Нагисе. Она думает, что я влюблён в Куроиву, и наверняка рассчитывает под видом помощи оттянуть её от меня. Но… не слишком ли тогда опасный ход — приводить Куроиву ко мне домой?

Но для меня это настоящий подарок небес. Теперь, когда я знаю, что Аогасима-сан нацелилась на меня, лучший вариант действий — это объединиться с Куроивой для воплощения её любви. Теперь я хочу добиться от неё доверия, которое не смог заслужить в прошлый раз. Но Нагиса наверняка попытается воспрепятствовать нашему сближению.

Я всё ещё во многом не уверен, но сейчас лучше сосредоточиться на происходящем. Я опасаюсь, что стоит мне только отвести взгляд, как на кухне что-нибудь взорвётся.

— Эх… Ладно, детали я понял. Я просто беспокоился о том, что ты можешь использовать Нагису.

— Ха? Не бросайся ложными обвинениями. У нас с ней равноправная иерархия.

— Как легко ты соединила полностью противоположные по смыслу слова… Ну, что тут можно сказать. Удачи, Нагиса.

Сладко улыбнувшись в ответ на небрежные слова поддержки, Нагиса поднесла рот к моему уху и шёпотом заявила:

— Спасибо. Я приготовлю тебе настолько вкусное печенье, что превзойду им сестру.

Она мягко коснулась пальцем мочки моего уха.

«Пожалуйста, выбери меня».

Телепатический голос Нагисы пробежал по моему телу, словно электрический разряд. Нет, превзойти Минаги тебе будет трудновато… Впрочем, эту грубую мысль я лучше оставлю при себе.

— Сугуру-сэмпай, ты же сейчас подумал, что я не справлюсь, да?

— Конечно, нет… Только то, что это будет трудно.

— Но это ведь одно и то же?!

— Эй, вы двое. Заканчивайте флиртовать. Может, уже начнём, а?

— Э-хе-хе, флиртовать?

— Да где ты увидела флирт?

Мы с Нагисой, каждый по-своему, ответили на возмущённое замечание Куроивы, после чего началась волнительная и захватывающая готовка.

— Так, короче, чем вообще различаются мягкая и твёрдая мука? Как я понимаю, твёрдая должна быть твёрже.

— Верно. Твёрдость влияет на процесс замешивания теста, поэтому если ты уверена в своей физической силе, можешь использовать твёрдую. Мне сил не хватает, так что я возьму мягкую.

— Тогда ни о чём, кроме твёрдой, я и думать не буду. Так, что тут написано? Взять двести сорок граммов…

— Стой-стой-стой-стой! Вы ещё только начали, а вас уже останавливать надо!

В настоящий момент ничего захватывающем в этом процессе нет, а волнительный он только в самом плохом смысле.

— Айка-сэмпай, давай разделим обязанности. Я разобью яйца и начну их мешать, а ты добавь туда масло! То, которое ты на хлеб намазываешь, не маргарин! И не джем!

— Ох, Нагиса-тян, ты совсем ни во что меня не ставишь. Уж масло-то я всегда отличу. Мама же учила меня, что если на коробке нарисована корова, это точно масло, а всё остальное — маргарин.

Какое широкое у неё определение маргарина… Чувствую боль Куроивы-старшей, когда она посылает дочь за покупками.

— Эй, Сугуру-сэмпай, сюда! Смотри, как я обращаюсь с яйцами! И… раз!

Будто в противоположность чрезмерно возбуждённому голосу, Нагиса очень легонько стукнула яйцо о край миски. Расширив едва заметную трещинку большим пальцем, ей кое-как удалось извлечь содержимое. Какая же она неуклюжая…

— Ох, Нагиса-тян, ты такая неспешная. Я настоящий профессионал в разбиении яиц, так что смотри, как это делается.

Приняв вид опытной сэмпай, Куроива отняла у Нагисы миску и… одной рукой бросила туда яйцо!

— Это уже слишком! — только и успел закричать я, как в ту же секунду скорлупа внезапно исчезла, а в миску упало только её содержимое.

Куроива с хрустом раздавила оставшиеся у неё в руках половинки скорлупы.

— Очередная скучная остановка времени… да?

— О-о-ого! Как это круто!

Со сверкающими глазами Нагиса громко поапплодировала самодовольно ухмыляющейся Куроиве. Что за бездарная трата навыка!

Кое-как собрав все компоненты, мы разделили тесто на две части, и девушки принялись работать по отдельности. Вооружившись лопатками, они обе начали взбивать тесто. Нагиса добавила в смесь какао-порошок, а Куроива решила обойтись простым вкусом.

— Так, будьте внимательнее. Взбивайте смесь до тех пор, пока она не станет однородной. Самое главное, чтобы внутрь не попал воздух.

— У-у-у, нужно всего лишь замесить тесто, а всё равно трудно.

Ещё не привыкшая орудовать лопаткой Нагиса неуверенно и неловко крутила ей над миской.

— Я занимался готовкой очень давно, но помню удивительную глубину этого процесса. Здесь можно показать своё мастерство.

— Хм-м, то есть чтобы приготовить красивые, вкусные, легко ломающиеся печенья и заодно порадовать Сугуру-сэмпая, мне нужно трудиться ещё усерднее?

Сделав серьёзный взгляд, беспомощная Нагиса продолжила изо всех сил замешивать тесто. Ох, вот это картина. Сейчас эта девушка отчаянно старается превзойти свою слабость ради меня. Как только я об этом подумал, губы сами по себе расплылись в улыбке.

— Даже если они получатся неидеальными, ничего страшного. В любом деле самое важное — это процесс. Уже то, что ты тратишь время и силы, думая о любимом человеке, обязательно тронет его сердце.

Молча взбивавшая тесто Куроива открыто скривилась от моих слов.

— Тьфу. Вот опять. Опять это пустословие. Раз уж взялись готовить, надо сделать так, чтобы было вкусно, не? Или ты совсем дурак, Сирасэ?

— Замолчи, учить тебя я больше не буду.

— Ой-ёй, беру свои слова назад! Дурак ты, может, и дурак, но дурак заботливый, — не слишком старательно извинилась Куроива, а Нагиса тем временем широко улыбнулась

— Хи-хи-хи, я знала, что ты это скажешь, Сугуру-сэмпай. Именно поэтому я сейчас так стараюсь превзойти свою слабость прямо у тебя на глазах.

— Понятно. Вижу, ты всё продумала.

Высказывать такие вещи вслух тоже очень в духе Нагисы. Но должен признать, я всё равно попался на её уловку. Она выглядела так забавно, что я невольно усмехнулся.

Но уже в следующую секунду я прогнал улыбку с лица из-за вспыхнувшего во мне чувства вины.

Чем я вообще занимаюсь? Что с моим самомнением? Почему я заставляю любимую девушку, которая тоже любит меня, думать, что её любовь безответная, и прилагать все эти лишние усилия?.. Не ошибся ли я со стратегией?

Лимонный вкус, напавший на меня в тот день, беспрестанно мучал меня и сейчас.

В моей комнате на втором этаже Нагиса и Куроива пожирали экран телевизора горящими взглядами. Куроива лежала на напольном кресле, вытянув ноги вперёд, а Нагиса, скрестив ноги, сидела на подушке. Я же сидел на кровати и молча наблюдал, как они крепко сжимают в руках геймпады.

— Ну что, давай сожжём их лучами, Мамору Миямото-сан!

— Хе-э, ты думаешь, какой-то там человек из будущего сможет разгромить мою фалангу?

Оставив тесто всходить, мы решили пока сыграть в файтинг. Это была игра о сражениях могучих бойцов прошлого, настоящего и будущего под названием «Битва Будущего и Прошлого», сокращённо ББП, которую я когда-то принёс из дома Минаги. Несколько лет назад она была невообразимо популярной, и Куроива, видимо увлекавшаяся ей в то время, была очень уверена в своих навыках.

— Бам… бам-бам! Я выложусь на полную!

Наклонившаяся вперёд Нагиса давила на стики изящными пальцами. Изображённый на экране миротворец из будущего мистер Миямото быстро перемещался по полю, но Куроива спокойно отражала его удары лёгкими движениями пальцев.

— Хи-хи-хи, неплохо-неплохо, Нагиса-тян, но я ничуть не хуже!

Управляемый Куроивой отряд тяжёлой пехоты защищался от беспорядочных лучевых выстрелов с помощью небольших щитов. Из-за небольшой разницы в навыках Нагиса постепенно проигрывала… И вот, даже квантовая бомба, которая должна была перевернуть исход боя, не помогла. Комбо суперфаланги блестяще окончило матч! Нет, постойте-ка, если так подумать, что вообще такое «комбо суперфаланги»?

— Ура-а-а, есть ещё порох в пороховницах!

— У-у-у… у-у-у…

Куроива радостно праздновала победу, а всерьёз раздосадованная Нагиса кусала губу.

— Так, следующий матч я играю против Сирасэ. Раз уж такое дело, может, сыграем на Нагису-тян?

— Сугуру-сэмпай, пожалуйста, выиграй. Я буду за тебя болеть!

Протянув мне геймпад, Нагиса осторожно села рядом. Так близко, что почти прижималась ко мне. Я чуть-чуть отсел от неё, но она, недовольно замычав, безжалостно сократила дистанцию. Да что ей от меня нужно?

— Нет, я не буду ничего ставить. Не хочу быть втянутым в игру со странными ставками.

— Хмпф, какой ты скучный. Разве можно сражаться всерьёз, когда на кону ничего не стоит?

— Само собой…

Если выиграю — обрадуюсь, если проиграю — мне будет досадно. И всё равно вся суть заключается в процессе битвы. Поэтому нет смысла цепляться только за победы или поражения. Я твёрдо и искренне в это верю. Но, думаю, Куроива меня не поймёт.

— Итак, начнём же важнейший поединок. В красном углу неуязвимый отряд тяжёлой пехоты под руководством Айки-сэмпай. А напротив, в левом углу, ниндзя, мастер боя как на ближней, так и на дальней дистанции, Сугуру-сэмпай. И пусть богиня ББП улыбнётся участникам! Ну а я, ваш обозреватель в реальном времени Токива Нагиса, удаляюсь проверить состояние теста!

— Тогда зачем ты вообще пришла, обозреватель? Разве ты не собиралась за меня болеть?

Энергично вскочившая с кровати девушка повернулась ко мне.

— Ах да, сэмпай из синего угла, тебе нельзя пользоваться моим отсутствием и нападать на Айку-сэмпай! Сосредоточься на игре. Вот. И пожалуйста, отомсти за меня! — наставив на меня палец заявила Нагиса, а затем, громко топая, убежала вниз по лестнице.

Опустевшая подушка рядом с Куроивой показалась мне немножко грустной, поэтому я медленно поднялся с кровати и, поджав ноги, уселся на неё.

— Хех, за такое короткое время ни на кого напасть не получится…

— О, так мне остановить время, чтобы ты напал?

— Мы не на шоу, не вздумай останавливать время.

— Эй, может, хватит этой пошлятины? Противно же.

— Это уже совсем абсурд!

Куроива нажала кнопку старта. В почерневшем на время загрузки экране отразилось серьёзное лицо Куроивы. Я почувствовал в нём ясное намерение… сокрушить Сирасэ Сугуру.

— Итак, пока Нагиса-тян вышла, Сирасэ, не мог бы ты ответить мне честно? Ты правда не любишь Юно? — через телевизор спросила меня Куроива.

А, понятно. Видимо, она подстроила эту ситуацию. Не зря мне показалось, что Нагиса как-то странно оставила нас наедине.

Прежде чем я успел ответить, на экране пошёл обратный отсчёт: «3, 2, 1, Go» и прозвучал гонг. Тяжёлые пехотинцы попытались провести захват. Увидев что он до меня не достанет, я сразу присел и разбросал вокруг «чеснок».

— Я это уже говорил. Теперь я задам обратный вопрос: ты ведь знала, кого любит Аогасима-сан?

Куроива не ответила мне, а лишь продолжила двигать пальцами. Но действия Куроивы на крыше — а именно соблазнение — можно понять только при условии, что ей было известно о любви ко мне Аогасимы-сан. Для Куроивы, которая хочет встречаться с Аогасимой-сан сама, я — главная помеха. Поэтому она и попыталась как можно скорее отделить нас, навязав отношения с собой. Вот как-то так. Правда, она вообще не задумывалась о последствиях.

Кроме того, её решение сотрудничать с Нагисой полностью объяснимо, если она рассчитывает, что Нагиса будет бороться за меня с Аогасимой-сан.

Вот поэтому нынешняя битва — это отличный шанс для меня. Шанс построить доверительные отношения с Куроивой.

— Прости, Куроива… но завтра я иду на свидание с Аогасимой-сан.

Куроива испустила беззвучный крик, а её пехотинцы на экране внезапно подпрыгнули высоко в воздух. Пользуясь моментом их уязвимости, я прыгнул к ним с кунаем в руке. Ряды фаланги нарушились, и я рискнул нырнуть внутрь построения. Тяжёлые пехотинцы в панике разбежались в стороны.

— Ч-ч-что ты задумал?! Значит, ты тоже…

— Сколько раз говорить, нет… Она подловила меня на хитрости, и я не мог отказаться.

Наполненные яростью Куроивы копья попали точно по ниндзя. Но прежде чем удар перешёл в комбинацию, я чудом успел выбросить дымовую шашку.

— Тьфу… ну ладно, прошлого не изменишь. Но, честно говоря… мне стало немного легче.

Воины Куроивы остановились. Я тоже слегка отпустил геймпад и стал ждать развития ситуации. На экране бойцы молча вглядывались друг в друга, и только таймер с кровожадными зрителями продолжали галдеть.

— Легче? Это ещё почему?

— Ну, ты же знаешь характер Юно? Вроде бы в прошлом она была поживее, но с ней что-то случилось. Правда, я тоже не знаю подробностей, только отдельные слухи.

— Хе-э, вот оно как? Оживлённая Аогасима-сан?.. Не могу представить её такой.

Аогасима Юно всегда ведёт себя замкнуто, а говорит аккуратно, будто тщательно побирает каждое слово. Я до сих пор не могу её разгадать. Пока что она представляется мне загадочным врагом, которого ни в коем случае нельзя недооценивать.

— Вообще, мы что-то отклонились от темы. Я хотела сказать, что как подруга Юно я рада. Она наконец сумела признаться тебе в своей давней любви. Эй?! Тебе что-то не нравится?

— Но я же ещё ничего не сказал…

Зачем ты вообще сама себя завела? И не надо со всей силы пинать меня в лодыжку.

— К слову, ты сказала «давней любви». С каких это пор Аогасима-сан любит меня?

Услышав мой вопрос, Куроива нехотя опустила геймпад на пол.

— С прошлой осени. Ты тогда вроде бы расстался с девушкой. Бедняжечка.

— Если тебе так меня жалко — можешь утешить, — глупо пошутил я, на что Куроива ответила «ага-ага» и дважды сильно стукнула меня по голове.

Было больно.

— Так вот, она сказала, что увидела, как ты рыдаешь, и влюбилась с первого взгляда.

— Любовь с первого взгляда к плаксе — это вообще как?

— Не знаю. О таких подробностях я не спрашивала. Она бы и не ответила… В любом случае я… искренне рада, что Юно сумела сделать шаг вперёд.

Куроива немного смутилась из-за своих сложных чувств. Она действительно радовалась, но в то же время её взгляд одиноко поник. Ничего удивительного. Шаг вперёд Аогасимы-сан означает не что иное, как её удаление от Куроивы.

— Ты же получил то любовное письмо, Сирасэ? Юно писала его две недели.

— Э, любовное письмо? Оно разве не от Нагисы?

Хотя да, я помню, что ощутил какое-то несоответствие, когда спрашивал Нагису о письме. Сначала она ответила так, будто не знала о нём. И к тому же я не помню, чтобы у неё был такой аккуратный почерк.

— Чего? Конечно же оно не от Нагисы-тян. Таких красивых и миленьких буковок нет ни у кого, кроме Юно. Ты меня понял? Сейчас же убери его в рамку и вывеси на стену.

— Вывешивать любовные письма — дурно.

— А если бы это была вака[1]?

— Тогда, наверное, её со скрипом, но можно было бы вывесить… Только это уж слишком абсурдное предположение.

— А-ха-ха, ну, может быть, — грустно рассмеялась Куроива и сразу же уставилась в потолок безжизненным взглядом. Выражение её лица стало ещё более запутанным, чем недавно. В нём равномерно смешались любовь и ненависть. Прежде чем я успел спросить, что с ней такое, она сама начала говорить:

— Эй, Сирасэ. Послушай моё покаяние. На самом деле я давно предала Юно. Я влюбилась в неё с первого взгляда, но скрыла свои чувства, упрямо атаковала её, хотя она закрылась в своей скорлупе и, наконец, смогла подружиться с ней. У меня не хватает храбрости признаться ей в чувствах, но я держусь с ней за руки, обнимаю её, прижимаюсь к ней. Но как бы я ни приближалась к ней, Юно никогда не посмотрит на меня в таком свете. Такие чудеса не случаются. — с пустым выражением на лице Куроива продолжала рассказ, иногда прерываясь, как если бы ей становилось трудно дышать. — Я думала, что и этого мне достаточно, но когда Юно сказала, что решила отправить тебе письмо и признаться, я не почувствовала радости. Наоборот, я не вытерпела того, что она скоро отдалится от меня, я не хотела, чтобы наша повседневная жизнь разрушилась, поэтому…

Меня взволновал её затихающий голос, поэтому я чуть-чуть изогнул шею, чтобы держать хвостик её волос в поле зрения.

— Поэтому ты пошла на запретный склад и вызвала «Великого Купидона»… ангела Купидона?

— Да, именно. Я пропустила урок, нарисовала магический круг, а когда пришла в себя и ужаснулась тому, что же я творю, уже появился тот подозрительный ангел. Когда он рассказал мне о «Квартете признаний», и спросил, буду ли я участвовать, у меня уже не оставалось другого выбора, кроме как согласится. Никакой обычный подход никогда не позволит мне встречаться с Юно. Даже если случится чудо, шанс на которое один к десяти тысячам, нет, один к ста миллионам… наши отношения не продлятся долго. Поэтому я желаю вечной любви.

Куроива глубоко вздохнула, чтобы успокоить дрожащий голос, а затем пристально вгляделась в меня.

— Ради собственной страсти я предала подругу. Вот такой я человек. Ради желанного результата я не пощажу никого. Какие бы методы мне ни пришлось использовать, я добьюсь своего.

В тот же миг, как она закончила фразу, моего стоявшего столбом ниндзя поразило комбо суперфаланги.

Я даже не заметил, как геймпад оказался у неё в руках. «А, наверное, остановка времени», — догадался я, равнодушно глядя на то, как окровавленный ниндзя на экране рухнул на землю.

— Я не такая, как ты…

Куроива будто бы выплеснула наружу захватившее её раздражение. Её голос вонзился и застрял у меня в ушах.

Да, всё именно так. Мы с Куроивой полностью противоположны. Она стремится к результату, а я ценю процесс.

— Да, у нас с тобой разный стиль игры. Я выбираю средства.

Вот и весь разговор. Я не собираюсь спорить, кто из нас прав, а кто ошибается. Я слишком сильно склонён в одну сторону, но вообще имеют значения и процесс, и результат.

Я резко разорвал дистанцию, чтобы сохранить последние пиксели шкалы здоровья.

— Мне тебя не понять. Почему ты так поступаешь, когда нужно получить нечто важное?

Бойцы Куроивы преследовали меня. Внезапно изменив направление, я приготовился ввести комбинацию, которая могла бы перевернуть исход боя. В нынешней ситуации я мог использовать два разных комбо — из нижней стойки или из верхней. Нижняя более надёжна, но раз уж я всё равно рискую, пусть будет верхняя… Теперь всё зависит от того, угадает ли Куроива, какой вариант я выбрал.

— Именно потому, что оно важное, я строго придерживаюсь правильного процесса.

Ниндзя нанёс удар по коленям бойцов из верхней стойки. Но его атака была мгновенно отбита, а затем последовал контрудар. Остановка времени… нет, мои действия прочитали. Раздался громкий звук попадания, и ниндзя в слоу-мо взлетел в воздух.

— Всё, угадала. Победа за мной. Но, кажется, тебе не досадно.

— Не неси чушь. Конечно же досадно.

— Тогда что, сыграем ещё раз?

Куроива не сводила глаз с экрана выбора персонажа. Но я молча опустил геймпад на пол.

— Нет, нам обоим нужно охладить голову. Я приготовлю что-нибудь попить. Тебе подойдёт кофе со льдом?

— И с сахарным сиропом, три порции, — кивнул Куроива.

Как много.

Я поднялся с места, тщательно обдумывая слова, которые недавно сказал.

Именно потому, что я хочу обрести нечто важное, я придерживаюсь правильного процесса.

Вот именно. Именно потому, что оно важное, мне необходим самый правильный порядок действий. И пусть даже процесс в конце концов исчезнет…. Я всё же не могу предать свои принципы.

Но как мне поступить, чтобы этого добиться?

Взявшись за ручку двери, я ненадолго замешкался. Затем обернулся и посмотрел на Куроиву.

— Видишь ли, я не хочу никакой вечной любви. Мне не нужны никакие гарантии вечности, я хочу просто встречаться с любимой девушкой. И дорожить процессом нашей любви.

— Ха? Что это с тобой, Сирасэ? Внезапные романтические фразы ну вот вообще тебе не идут.

Куроива сощурилась, пытаясь понять мои намерения. Чтобы продемонстрировать их, я достал из кармана козырную карту, которую следовало называть моим единственным спасением, и показал её ей.

— Эффект моей козырной карты… смена цели. Знаю, звучит очень жалко, но моя цель не поражение. Мне нужно, чтобы Нагиса сменила цель с меня на кого-то другого.

Раскрытие козырной карты несёт с собой невероятный риск. Особенно в случае с Куроивой, которая наверняка захочет получить мою карту и которая может легко забрать её с помощью остановки времени.

— А? Э? Чего? Значит, ты… любишь Нагису-тян? Но… зачем ты мне это показываешь? Ведь для меня… эффект твоей карты…

Даже сама Куроива удивлённо вытаращила глаза. И всё же я верил, что она, девушка, которая заявила, что не будет выбирать средства, не собирается сдаваться. По крайней мере, сейчас.

— Я поверил в тебя и раскрыл свою цель. Теперь мы в одной лодке. Если я не помогу тебе достичь цели, ты отберёшь мою карту. Поэтому я надеюсь, что и ты поверишь в меня.

Куроива медленно поднялась и подошла ко мне. Она встала так же близко, как и во время недавней атаки на крыше.

— Сирасэ… Я беру свои слова назад. Ты тоже по-своему серьёзен. Так что… ладно. Я согласна поверить в тебя.

По-детски невинное выражение лица Куроивы показалось мне неожиданно милым.

Спустившись на кухню, я увидел, как Нагиса зачем-то водит рукой по плёнке на своём тесте.

— Чем занимаешься, Нагиса?

— У-а-а, Сугуру-сэмпай?! Вы с Айкой-сэмпай уже поговорили?!

Видимо, не заметившая моего появления Нагиса испуганно вздрогнула и обернулась ко мне.

— Ну, да. Так что, чем ты тут занимаешься?

— Э-э…. хм… О, вкладываю секретный ингредиент.

Есть только один секретный игредиент, о котором говорят «вкладываю». Это чувства. Подумав, что сверлить Нагису слишком уж суровым взглядом будет неправильно, я начал готовить кофе и продолжил разговор.

— Я же с самого начала вам объяснил: секретные ингредиенты запрещены.

Новички чаще всего портят блюдо потому, что отступают от рецепта. Особенно опасны скрытые вкусы. Оригинальность дилетанта может испортить даже карри. В конце концов, по словам Минаги, Нагиса однажды добавила в карри сируко[2].

— Хи-хи-хи, прости. Я ослушалась твоих наставлений.

— Ну, на такую мелочь глаза можно закрыть.

— О чём ты? Моей любви тут так много, что её нельзя не заметить. Пожалуйста, не недооценивай меня, — зачем-то гордо выпятила грудь Нагиса, продолжая любовно поглаживать плёнку над тестом.

— Тогда постарайся, чтобы она не превратилась в яд… Я очень жду твоего печенья.

— Хорошо. Я обязательно сделаю так, что ты будешь причмокивать во время еды, твои щёки осядут, ты схватишься за живот и уже не сможешь жить без меня.

— Твои чудесные описания меня пугают.

Удивительно, но я больше не жду её печенья… Стараясь скрыть дрожь во всём теле, я налил воды в электрический чайник и нажал кнопку на нём. А заодно налил Нагисе ячменный чай.

— А кстати, Нагиса, то письмо было не от тебя.

— Упс… э-э-э… о чём это ты?

Плечи Нагисы вздрогнули. Она убрала руку от плёнки. Под конец фразы она едва лепетала слова.

— О письме с приглашением на крышу. Зачем ты мне солгала?.. А, нет, я тебя ни в чём не обвиняю.

Нагиса тихо, почти неотличимо от бурления в чайнике, прошла мне за спину. Она осторожно коснулась пальцами моей талии и тут же отдёрнула их.

— Всё очень просто. Я не хотела, чтобы тебя забрал кто-то другой… Поэтому я и собралась вызвать того Купидона из слухов. Но и подумать не могла, что ты будешь меня преследовать.

— Прости за тот случай. Но у тебя было лицо загнанного зверя.

Я, полагаясь на ощущения, набрал в ложку немного растворимого кофе и бросил его в термостойкий стакан.

— Я противоречу сама себе…

Голос Нагисы в какой-то момент задрожал.

— Противоречишь? — переспросил я, подталкивая её продолжить.

Но Нагиса на какое-то время замолчала. И только чайник с лёгким шумом продолжал греть воду на двоих.

— Я хочу вечной любви, но если я не добьюсь её, то лучше уж полностью забуду об этом чувстве.

— Разве это противоречие?

— Да. Это противоречие.

Я не понял её. Если она хочет забыть неосуществившуюся любовь — всё логично. Так в чём же тогда заключается это «противоречие»? Я не могу понять ход её мысли. Она избегает более ясных слов, чтобы я не мог его понять. Но, может быть, если я обернусь, то увижу всё по её лицу?

— Разве я не учил тебя не пропускать промежуточные формулы, когда один раз увидел, как ты делаешь домашнее задание?

— Хи-хи, вот опять я пошла против твоих наставлений. Но я пока не могу понятно всё объяснить.

Чайник громко бурлил. Похоже, он скоро вскипит. Поэтому я должен высказаться.

— Тогда и я пропущу всё лишнее и скажу тебя прямо… У меня нет никаких чувств к Куроиве.

Раскрыв свои намерения Куроиве, я решил также исправить недопонимание Нагисы. Всё-таки я не могу идти путём, который кажется мне хоть немножко ошибочным. Я планировал и дальше обманывать Нагису, разбить ей сердце, вынудить сдаться и заставить её сменить цель. Но я не могу так сильно ранить её. Пусть даже при этом я вновь стану дальше от цели.

— Так я и думала…

Но вопреки моим ожиданиям, Нагиса совсем не удивилась моим словам.

— Что? Неужели ты это заметила?

— Я позвала Айку-сэмпай сюда, чтобы увидеть, действительно ли ты её любишь… Значит, ты солгал мне, когда сказал, что назначил её целью?

— Нет, это правда. Мне было всё равно, кого выбирать, так что я особо не думал и назначил Куроиву. Я с самого начала не собирался вступать в отношения в этой игре. У меня другая цель.

«Но раскрыть её тебе… я пока не могу», — не стал добавлять скромную отговорку я.

— Почему… ты мне это рассказываешь?

— Потому что я не хочу тебе лгать.

Чайник щёлкнул. Я налил кипяток в два стакана и сразу же бросил туда лёд. Послышался треск.

— Вот как. Ты… даже не солжёшь для меня, — едва слышным, затихающим голосом пробормотала Нагиса.

— А? — переспросил я, не поняв её мысли, но она мне не ответила.

Спустя два часа. Как только духовка подала сигнал о готовности, дожидавшиеся его Нагиса с Куроивой на счёт три вместе открыли дверцу. Приятный аромат в одно мгновение распространился по гостиной. Возбуждение девушек достигло максимума.

— Готово! — хором вскричали они по-детски невинными голосами.

Заглянув на кухню, я обнаружил, что лежащие на противне печенья получились намного красивее, чем я представлял. Особенно печенья Нагисы — они были приятного шоколадного цвета и пробуждали во мне аппетит. Смущает разве что слишком откровенная форма — в виде сердечек.

— Теперь пусть они немного осты…

Не дожидаясь моих слов, Куроива быстро схватила собственное печенье и бросила его в рот. Она медленно три раза прожевала его, постанывая «г-горячо-горячо», но в конце концов её щёки расслабились.

— Я… сготовила что-то, что можно есть!.. Какое чудо, что я вообще жива!

Переполненная эмоциями Куроива бросалась явными преувеличениями. Думаю, я уже никогда больше не увижу её тронутой почти до слёз.

— Ну а теперь пришло время судьбоносной дегустации! Сугуру-сэмпай, ты должен определить, чьё печенье вкуснее. Уж в этот раз я не проиграю!

— Хе-е, ты собралась победить меня, Нагиса-тян? Что-то ты слишком самоуверенная для подчинённой.

— Сказала же — у нас равноправное сотрудничество!

Мельком поглядывая на странную дружескую ссору, я попробовал по одному печенью двух девушек. Оба были настолько вкусными, что я не мог определиться с победителем. Хуже того, едва Нагиса увидела, как моё горло шевельнулось, она сразу же юркнула поближе ко мне.

— Ну, Сугуру-сэмпай, чьё вкуснее?

— Эх, я готовила печенья для Юно, поэтому мне всё равно, понравятся ли они Сирасэ или нет. И всё же… проигрывать я не люблю. Пожалуй, двух ударов хватит.

Зачем бить меня два раза? Не бей хозяина дома. Нет, даже если бы я не был хозяином — всё равно не бей.

— Итак, сейчас я объявлю результаты.

Я церемонно выпрямил спину. Следуя моему примеру, кондитеры тоже встали поаккуратнее. Я медленно обвёл обеих девушек взглядом, будто сравнивая их между собой, и заговорил наигранно торжественным голосом:

— Должен признать, оба ваших печенья были очень вкусными. Как я уже говорил ранее, самое важное — это чувства создателя. Весь смысл заключается в процессе тяжелого труда. И всё же, если я буду вынужден определить победителя, то мой выбор — это…

Эх, я и в самом деле простой человек. Но это естественно. Как меня могли не тронуть старания любимой девушки? Лучший секретный ингредиент не может быть невкусным.

— Ты хорошо потрудилась, Нагиса.

Я мягко положил руку на маленькую голову Нагисы и ласково погладил её. Я знаком с этой девчушкой уже два года. Даже если напрочь забыть о любви и всём таком прочем, меня восхищает её рост за это время.

— Э-хе-хе.

«Я рада. Правда. Я люблю тебя, Сугуру-сэмпай».

Внутренний голос Нагисы раздался прямо у меня в голове. Стопроцентная любовь, не ослабленная сопротивлением воздуха, как всегда мощно ударила по моему сердцу, угрожая остановить его.

Закончив надевать высокие ботинки, Куроива одним махом закинула на плечо компактную сумочку.

— Сирасэ, Нагиса-тян… Спасибо вам за сегодня. — Куроива неловко, будто не желая уходить, помахала рукой.

— Тебе тоже, — коротко ответил я.

Сначала я немного опасался её, и всё же день получился очень весёлым. Как давно я не участвовал в таких шумных играх? Наверное, с последней встречи с сёстрами Токива.

— Мне было весело, Айка-сэмпай. Давай ещё как-нибудь поиграем! — невинно предложила стоявшая рядом со мной Нагиса.

Похоже, она рассчитывала задержаться у меня ещё на какое-то время.

Повернувшись к нам хвостиком, Куроива на прощание вскинула руку, бросила напоследок «пока», открыла дверь и вышла из дома. Дверь позади медленно прочертила дугу и со звоном закрылась.

Мне почудилось, что в доме внезапно стало холоднее. Гостиную наполнила атмосфера послепраздничного затишья. Будто желая нарушить её, Нагиса подскочила ко мне и смело обвила мою руку своими.

— Вот теперь мы наконец-то остались одни…

— Послушай, Нагиса, у нас с тобой не такие…

— Я гонюсь за тобой, а ты от меня убегаешь. Вот в такой мы игре. Так что мой подход тоже вполне допустим.

«Что за глупые увёртки…» — подумал я, но не смог ей отказать.

«Я ни за что тебя не отпущу».

Не говори каждую фразу внутренним голосом. Моё сердце уже сбилось с ритма.

— Вот как? Тогда, может, сядем и поговорим? Это и будет свидание дома.

«Хорошо».

Покрасневшая до ушей, Нагиса слегка опустила голову, и чёлка спрятала её широкие красивые глаза.

— А кстати, какая у тебя козырная карта?

«Моя козырная карта…»

— Эй, чего это ты из меня выуживать пытаешься!

— Жаль, не получилось.

Мы вместе уселись на диван в мрачной гостиной. На нас пристально смотрел огромный телевизор, который уже очень давно не включали. Полки по обе стороны от него не были заполнены даже наполовину. Я терпеть не мог это пустое пространство, казавшееся больше, чем оно есть на самом деле. Но… вместе с Нагисой я ощущал загадочное спокойствие.

— Сестра тоже когда-то сидела здесь?

— Послушай-ка, Нагиса, в мире очень много вещей, которые тебе лучше не знать.

Такой ответ сам по себе и есть подтверждение. Быстро догадавшись об этом, Нагиса сжала мою руку ещё сильнее. Улёгшись на спинку дивана и моё плечо, она замурчала, как довольная кошка. Её лицо было очень спокойным. Пространство между нами то увеличивалось, то сокращалось в ритме её размеренного, как накатывающиеся и отступающие от берега волны, дыхания. Тут и сказать нечего. Это счастье.

«Вот бы это мгновение длилось вечно», — я хорошо понимаю такое желание. Я тоже этого хочу. И всё же, если вырезать этот миг и растянуть его на всю вечность, можно ли будет назвать его счастьем?

— Нагиса, можно я поговорю о трудных вещах?

— Да.

«Нет».

Я немного засомневался из-за того, что внутренний голос противоречил высказанным вслух словам, но я всё же хотел рассказать Нагисе о своих чувствах.

— Если ты победишь, мы будем навечно связаны друг с другом. Ни мои, ни твои чувства никогда не изменятся. Но действительно ли это счастье?

В мире нет ничего неизменного. Неизменность неестественна. Я перевёл взгляд на небольшой букет стабилизированных цветов[3] на полке. Это единственное украшение во всей комнате. Не могу даже предположить, о чём думала мать, когда ставила их. Я уверен только в одном — они неживые, пусть и сохраняют форму цветов.

— Но мы ведь сможем любить друг друга вечно. Разве это не счастье? Ведь если прежде существовавшая любовь когда-то исчезнет, то отношения, которые были естественными, сразу разрушатся. Это же грустно.

Я понимаю чувства Нагисы. Пусть красивое остаётся красивым. Именно поэтому я согласился на разрыв с Минаги. Чтобы грустное событие стало хоть чуть-чуть менее грустным. Только прошлое никогда не меняется. Только уже пройденный путь никогда не изменится. И я хочу, чтобы этот путь всегда был красивым.

— Я однажды сказал Минаги: никакой вечной любви не существует. А если и существует, то это результат желания длить любовь вечно. Для этого нужно признать, что любовь и другие чувства не вечны — и если ты всё равно не хочешь их изменять, не хочешь, чтобы они изменились, тогда тебе нужно думать о партнёре, думать о самом себе и стремиться к вечной любви. Я считаю, что весь её смысл заключён в этом процессе.

Наверное, я бы не осознал этого, если бы не расстался с Минаги. Тогда я был ещё совсем ребёнком и не мог даже вообразить, что мои тогдашние чувства когда-нибудь изменятся. Но сейчас, обернувшись назад, я понимаю, что и мои чувства, и чувства Минаги очень сильно менялись.

— Хи-хи, хорошо сказано. Я тоже дорожу процессом. На мой взгляд, именно потому, что ты вкладываешь в какое-то дело все свои силы, можно обрести уверенность в себе и способность двигаться дальше. Я верю, что это сокровище останется со мной на всю жизнь, даже если процесс не даст нужного результата.

Я чувствую, что ход мыслей Нагисы немного отличается от моего. Но это нормально. Существует множество разных воззрений, и ни одно из них нельзя назвать абсолютно правильным.

— Но ведь тогда всё исчезнет... Когда я думаю об этом, мне становится очень грустно.

Я мягко обнял сидящую рядом девушку. Её голова, беззащитно лежавшая у меня на плече, приятно пахла шампунем… С тем же запахом, что у Минаги.

— Да… Мне тоже будет грустно потерять наши с тобой многочисленные воспоминания. Нет, я ужасно этого боюсь.

Разумеется, я совершенно не хочу, чтобы мои чувства к Нагисе исчезли, словно их никогда и небыло.

И всё же… я не могу принять вечную любовь.

Даже если я соглашусь обручиться с Нагисой, воспоминания о квартете исчезнут, и я не буду знать о том, что мои чувства к ней изменены на вечные. По сути, никакой проблемы и нет… Я это знаю. И всё равно не могу так поступить.

Наши ответы уже определены. Я желаю вернуть всё как было, а Нагиса, похоже, этого не хочет. Тогда как же мне убедить её сменить цель?

Может быть, сказать ей, что я люблю её, прямо сейчас? Нет, если я это скажу, она никогда не откажется от вечной любви.

— Я очень, очень рада, что ты так думаешь, Сугуру-сэмпай. И всё же я боюсь изменений. Я хочу, чтобы ничего и никогда не менялось. Я не хотела ничего менять. Поэтому…. я не могу сделать выбор. Мне… не хватает уверенности.

Должно быть, эти слова и есть те самые пропущенные формулы. Не дав мне времени на то, чтобы собрать их воедино, жалобный голос позвал меня:

— Сугуру… сан…

— Что такое, Нагиса?

Я чуть-чуть наклонил лицо к ней. Она была намного ближе, чем я думал. Моё сердце подпрыгнула.

Скорее всего, она меня поцелует. Я был в этом уверен. Но даже зная, что сейчас случится, я решил принять поцелуй. Я был здесь сообщником, но солгал, изобразив удивление.

Моя верхняя губа ощутила что-то тёплое и более мягкое, чем в воспоминаниях. Мимолётный поцелуй, похожий на краткое касание. Лимонного вкуса не было. Вкуса реальности тоже. Казалось, что я нахожусь во сне.

Её счастливая, мечтательная улыбка соблазнила меня.

Так и знал, что не справлюсь. Если этот миг станет вечным, я буду счастлив.

Я такой же, как и она. О страшной ошибке вопит только мой разум. Поэтому сейчас и только сейчас…

— Я выполню одну твою просьбу… — смело предложил я, изо всех сил цепляясь за тающее сознание.

Всё будет хорошо. В эту секунду наши с ней чувства и желания полностью совпадают.

— Пожалуйста, обними меня ненадолго.

Я повиновался и крепко обхватил её маленькое тело, положив руки ей на спину. Она тоже обхватила меня. Мы прижались друг к другу так сильно, словно были одним живым существом, и слушали стук наших сердец, пока время одиноко продолжало свой ход.

Спустя несколько минут живот Нагисы заурчал, положив конец нашему короткому свиданию.

***Вчера я поцеловался с Нагисой во второй раз. Необходимость идти на свидание с другой девушкой уже на следующий день пробуждало во мне трудноописуемое чувство порочности. До назначенного Аогасимой-сан времени оставалось тридцать минут. На ясном небе ярко сияло солнце. Стоя в грохочущем и шатающемся поезде, я закрыл глаза.

«Что случилось?»

Мне показалось, что я слышу голос Аогасимы-сан. Не то далёкий, не то близкий голос звучал из моей памяти. Я запоздало осознал… Ах да, это случилось в тот день. Это была наша первая встреча. Тёплые, но грустные воспоминания отобразились на обратной стороне моих век.

В тот день я так много плакал, что не смог сразу привести лицо в порядок, когда со мной внезапно заговорили, и поднял его как есть. Каково же было моё удивление, когда я увидел перед собой первую знаменитость нашей школы, ту самую Аогасиму Юно.

Голова опустела, я не мог найти подходящих слов для этой совершенно не реальной ситуации. Глядя на то, как я глупо открываю и закрываю рот, она сочувственно улыбнулась мне. Затем аккуратно села рядом и положила руку мне на колено.

Спустя долю секунды… одна из моих слёз упала ей на руку. Тогда-то я и открыться девушке, которую видел впервые.

— Я… выплакиваю чувства. Меня учили, что боль и грусть надо выпускать, а не держать внутри, иначе они будут мучить меня вечно. А если их выплакать, то плохие воспоминания однажды померкнут, и их можно будет забыть, как страшный сон.

— Кто тебя этому научил?

— Моя девушка… Но я только что расстался с ней.

— Поэтому ты так плачешь?

— Я и сам не думал, что буду столько плакать. Наверное, выгляжу отвратительно. Всё лицо мокрое от слёз.

Девушка медленно помотала головой и тонким пальцем вытерла мои слёзы.

— Это показывает, насколько ты ей дорожил. Поэтому плачь сколько нужно. Я просто побуду рядом.

Она мягко протянула мне носовой платок, и я, боязливо, но с благодарностью, принял его. Ещё немного поколебавшись, я вытер лицо от слёз.

— Спасибо. Ты же… Аогасима-сан из соседнего класса, верно? Я его вымою и верну тебе.

Девушка снова помотала головой.

— Не стоит. Я отдаю его тебе.

Наш разговор прервался. Плакать больше не хотелось, так что я уставился на чистое голубое небо, ни капельки не отражавшее моих чувств. Но грусть всё не проходила.

— Я думаю, это правда… — внезапно проговорила Аогасима-сан.

— Э? — удивлённо переспросил я.

Она круговыми движениями потирала себе палец, словно внутри неё горел загрузочный экран. Наконец, видимо, подобрав слова, она повернулась ко мне.

— Я… не смогла выпустить чувства. Поэтому моё сердце до сих пор болит.

— Вот как. Значит, с тобой тоже много чего случилось? Если хочешь, можем поплакать вместе. Я готов тебя выслушать.

Что это за предложение такое? Хочется над самим собой посмеяться.

— Пожалуй, воздержусь… я уже всё сказала. Не обращай на меня внимания. Можешь плакать дальше.

Как только я попытался сблизиться с ней, она провела ясную черту. Какое странное чувство дистанции. В мои-то дела она нос сунула.

— Не обращать внимания… я не смогу.

— Тогда окажу тебе особую услугу.

Вдруг Аогасима-сан крепко схватила меня за плечо. Я только и успел удивлённо вскрикнуть, как моя голова уже оказалась у неё на коленях.

— Э… эм… Аогасима-сан?

По-хорошему, я должен был отказаться от её «услуги», должен был немедленно встать. Но моё разбитое сердце с благодарностью приняло её тепло. Мне хотелось плюнуть на гордость и уцепиться хоть за что-нибудь. Я снова разрыдался. Наверное, всё это выглядело ужасно смешно. Но, похоже, мне повезло. Больше мимо нас никто не проходил.

— Прости, ты долго меня ждала?

До назначенного времени оставалось десять минут, но Аогасима-сан уже была на месте. Стоя у странного монумента перед железнодорожной станцией, она увлечённо листала записную книжку.

К моему удивлению, её повседневная одежда была полной противоположностью обычного пуританского образа. Смелое декольте. Начинающиеся сразу за короткой джинсовой юбкой высокие полупрозрачные гольфы, сразу притягивающие к себе взгляд. А сразу за ними блестящие туфли пастельно красного цвета.

— Нет, я только пришла… Извини, мне просто захотелось это сказать. Я здесь уже двадцать минут.

— То есть ты пришла раньше?

— Зависит от точки зрения, но можно сказать и так.

— Тогда, хотя бы в качестве извинения, сегодня я буду тебя сопровождать… Эм, что я вообще несу?

Устыдившись собственных слов, я слегка покраснел. Это свидание навязала мне Аогасима-сан. Мне нельзя ни на секунду ослаблять бдительность. И вообще, я люблю Нагису. А значит, мне нельзя говорить вот таких игривых фраз. Но Аогасима-сан легко выводит меня из равновесия.

— Хи-хи… Это я пригласила тебя. Тебе не нужно так горячиться, Сугуру-кун.

Аогасима-сан явно удивилась моей реакции, но потом довольно улыбнулась. Так, постойте-ка… э… Сугуру… кун? А-а-а… чего? Почему эта девушка вдруг назвала меня по имении?

— Эм, Аогасима-сан…

Аогасима-сан молча помотала головой и едва-едва слышно произнесла: «Юно». Она хочет, чтобы я тоже звал её по имени?

— Нет, Аогасима-сан. У нас с тобой пока ещё не те отно…

Аогасима-сан упрямо мотала головой и тихо-тихо повторяла: «Юно». Я могу только сдаться, да?

— Ю… Юно.

— Да, Сугуру-кун, — удовлетворённо кивнула моя одноклассница.

Это... невообразимо стыдно. Когда Аогасима-сан протянула мне руку, я на мгновение засомневался, но в конце концов принял её своей правой и двинулся в путь.

— Мы держимся за руки. Это значит, ты изменяешь той девушке.

— Какой громкий вердикт. Мы же с тобой на свидании. Я просто держу обещание. Ничего больше.

— На удивление деловой подход… Мне от этого грустно.

Аогасима-сан наигранным, неестественным жестом изобразила падающие слёзы.

— А кстати, Ао… Юно. Куда мы сегодня пойдём?

— Увидишь, когда доберёмся.

— Что-то у меня нехорошее предчувствие.

В прошлом я выходил на этой станции дважды. Вроде бы не так много, но это очень памятное для меня место.

— К слову, Юно…

Я назвал её имя, но замялся, не зная, что можно сказать. О-ох, что это за чувство такое? Дрожащие голосовые связки прямо горят. Я зову по имени Нагису, я звал по имени Минаги, но сейчас всё совсем по-другому. Это ощущение близко к порочному удовольствию от того, что я так фамильярно разговариваю с первой красавицей школы. Словно владею ей втайне от всех.

Юно пристально вгляделась в меня, ожидая продолжения фразы. Так пристально, будто обыскивала каждый уголок моего лица в поисках продолжения. Заглядевшись на её слишком уж правильное, невероятно красивое лицо, я на мгновение перестал дышать.

— Э, ну… Прости, что не сказал этого сразу… Я впервые вижу тебя в повседневной одежде, но она очень стильная. Немного расходится с твоим образом, но очень тебе идёт.

Только договорив эту фразу я осознал, что вижу её в обычной одежде уже во второй раз. В тот день, когда я расстался с Минаги, я должен был видеть Юно в повседневном наряде. Но воспоминания о таких мелких деталях были слишком размытыми, и у меня не осталось от них какого-то впечатления. Однако Юно не стала это указывать, а продолжила разговор:

— Это цельный набор, который я выбирала в прошлом месяце вместе с Айкой. Она дала мне много разных советов.

Не отпуская мою руку, Юно чуть отодвинулась в сторону, видимо, для того, чтобы я мог получше разглядеть её. Мне показалось, что её губы едва заметно расслабились.

— А, понятно. Куроива есть Куроива. Она хорошо тебя понимает.

Именно потому, что Куроива всерьёз любит Юно, она способна полностью выявить её очарование.

— Да. Айка очень хорошо понимает меня.

— Э-э… Особенно тебе идёт вот эта ленточка. Она создаёт немного иное впечатление, чем твой школьный стиль, но… как бы это сказать.. от неё глаз не отвести.

Почему я без остановки сыплю комплиментами? Ответ прост: я очень сильно нервничаю. Я изо всех сил стараюсь не допустить паузы в разговоре и говорю много чего лишнего.

Кажется, мой последний непреднамеренный комплимент тронул Юно больше предыдущих. Будто сбегая от моего взгляда, она чуть опустила голову и осторожно, будто обращаясь с хрупким предметом, ласково погладила заплетенную в волосы ленточку.

— Её я выбирала одна, специально для сегодняшнего свидания… Поэтому я очень рада, — сдержанно, но по своим меркам, наверное, смело улыбнулась Юно.

Вопреки собственной воле, я был зачарован её улыбкой, а моё сердце мощно подпрыгнуло в груди.

Со мной происходит что-то странное. Это беспорядочное сердцебиение раньше вызывала только Нагиса.

Пока я внутренне содрогался, вокруг появились знакомые пейзажи. Моё предчувствие превратилось в уверенности.

— Юно, а ты случайно не здесь живёшь?

Видимо, догадавшись, что я подразумеваю этим вопросом, она немного задумалась, а потом молча кивнула. А… так вот в чём дело. Несколько точек в моей голове соединились между собой. Даже увидев впереди тории, я неожиданно для самого себя сохранил спокойствие.

Здесь находится знаменитый храм брачных уз.

В октябре прошлого года именно здесь, именно в этом месте закончились мои отношения с Минаги. И тогда же живущая рядом Юно случайно увидела, как я рыдаю на скамейке. Зародившаяся в тот момент новая любовь жила собственной жизнью и в конце концов привела к запуску «Квартета признаний». Вот это причуды судьбы.

Однако то, что я увидел сейчас, сильно отличалось от моих воспоминаний. На территории храма было полным полно людей. Длинными рядами тянулись палатки с едой, между которыми радостно покачивались гирлянды бумажных фонарей. Со всех сторон беспрестанно раздавались голоса.

— Ну что, удивлён? Сегодня здесь проходит ежегодный фестиваль. Это очень большое событие, которое нельзя пропускать местным жителям.

— Хе-е, давненько я не бывал на таких фестивалях. Мне даже слегка интересно стало.

Я вспомнил, как в детстве несколько раз приходил играть на фестивали. Интересно, будут ли здесь мои любимые засахаренные яблоки? В тире я тоже любил пострелять. А вот ловля золотых рыбок давалась с трудом… Я какое-то время разглядывал яркие пейзажи, накладывая на них свои воспоминаниями, но так и не решился пройти за тории.

Юно настойчиво потянула меня за руку.

— Следуй за мной.

Не обращая никакого внимания на ларьки с едой, Юно быстро, словно куда-то спеша, повела меня вглубь территории храма.

— А, прежде чем идти развлекаться, нужно помолиться у храма?

— И это тоже, но… А, вот, смотри.

Юно указала рукой на одну из деревянных жертвенных дощечек. По её форме в виде сердца сразу ясно, что она для пожеланий о браке.

В прошлом мы с Минаги тоже повесили такую дощечку. Вроде мы написали на ней простенькое пожелание: «Пусть наша любовь продлится вечно». «Нельзя полагаться на бога в таких делах», — отчитал прошлого себя я и, присев, вгляделся в указанную Юно дощечку.

— Э?..

Дважды моргнув, я закинул в рот виноградное драже. Похоже, мне это не привиделось, это несомненная реальность. Дощечку заполняли… незабываемые округлые буквы Минаги.

«Мы будем стараться, чтобы наша любовь стала вечной!»

В правом нижнем углу было написано имя Минаги, значок сердечка и одно незнакомое мне имя. Должно быть… это её новый возлюбленный. Когда я это осознал, в груди у меня поднялось какое-то неописуемое чувство. Нечто, в котором смешались и радость, и грусть. Только мне показалось, что это чувство такое же тёмное, как закрашенный чёрным цветом холсту, как в голове у меня засиял ослепительно яркий белый свет.

Я боязливо взглянул на красиво запертые внутри меня воспоминания. Напряжённо улыбающаяся Минаги. Хохочущая над собственной шуткой Минаги. Довольно потирающая об меня щёку Минаги. Обиженно отвернувшаяся в сторону Минаги. Покрасневшая до ушей кивающая мне Минаги. Наконец, смущённо улыбающаяся Минаги.

Мне уже не вернуться в то время. Я это понимаю. Я и не собираюсь возвращаться. И всё же сейчас… я целиком и полностью осознал. Что мне правда не вернуться туда.

Потому что дорога ведёт только в будущее.

— Юно, это ведь…

Я запоздало понял, что мой голос дрожит.

— Я недавно нашла её по чистой случайности. У твоей бывшей девушки уже есть новый возлюбленный.

«Бывают ли такие случайности?» — немного засомневался я, но… сейчас мне вообще не до этого.

Кто знает, как долго я сидел рядом с этой дощечкой. К тому моменту, когда у меня разболелись колени, слюна со вкусом винограда смочила пересохшее горло, а частое сердцебиение улеглось, во мне осталось лишь маленькое чувство.

Наш разговор при расставании и сейчас живёт в её сердце.

Пройденный нами путь теперь ведёт к новому месту. И я нестерпимо этому рад.

Я никак не мог оставить Минаги в прошлом и потому очутился в этой игре.

А она незаметно ушла вперёд. Туда, куда должен стремиться я.

— Вот оно как… Тогда я тоже должен постараться, Минаги.

Я уже нацелился в будущее. Я решил, что прорвусь сквозь эту игру и выскажу Нагисе свои чувства. Но скорее всего, в какие-то моменты я буду на грани срыва. В какие-то почти уступлю соблазнам. Именно тогда я буду вспоминать Минаги. Вот, что я решил.

— Спасибо, что показала её мне, Юно.

Очень довольная моей реакцией Юно гордо выпятила грудь и хмыкнула:

— Не стоит благодарностей… Так ты и правда не знал?

— Э? А… нет, не знал. Не думал, что Минаги уже нашла нового парня. Неужели и Нагиса об этом не знала?

Поднимаясь на ноги, я ощутил явное несоответствие. Минаги и Нагиса очень хорошо ладят друг с другом. Нагиса узнала о том, что я парень Минаги, всего за два дня. Она не могла не узнать о новом парне сестры. Значит, она беспокоилась за меня и специально ничего не говорила?

Я не мог не погрузиться в тяжёлые размышления, но Юно осторожно потянула меня за рукав.

— Как бы то ни было, тебе стоит поскорее забыть о бывшей девушке.

Затем её мягкая рука быстро спустилась ниже и крепко сжала мою.

— Нет. Я не стану её забывать. Наоборот, в этот раз я запомню всё как следует. Ну и в любом случае — я никогда не поддамся тебе.

— Не надо храбриться. Уже скоро я покорю тебя.

Юно сжала мою руку ещё сильнее. Я почувствовал немного влаги. Интересно, чья же рука вспотела?

Наше свидание на фестивале началось. Сперва мы пошли помолиться. Если я примерно за шесть секунд объявил войну обитающему на небесах богу любви и брака, то стоявшая рядом Юно продолжала церемонно и сосредоточенно молиться. Если бы в молитвах существовали ранги, она получила бы твёрдый пятый уровень.

— О чём ты так вежливо просила? Хотя стоп, желание ведь не сбудется, если о нём рассказать, так?

— Я молилась о благополучии мира. Но теперь его не случится. Мир будет уничтожен. Потому что ты услышал моё желание.

— Давай без вот этих странных ловушек.

— Я хочу, чтобы ты взял на себя ответственность и провёл последний день мира рядом со мной.

— С чего это я должен брать на себя ответственность?! И вообще, в таком случае я должен отвечать перед миром, а не перед тобой.

Мы спустились по каменной лестнице. Сначала наполнили пустые желудки такояки и сахарной ватой, а потом отправились бродить по фестивалю. Во время прогулки Юно время от времени поглядывала на часы.

— У тебя есть какие-то планы после свидания?

— Нет, в общем-то, никаких, — ответила она и вдруг остановилась.

Только я задумался, что же такое случилось, как заметил, что она смотрит на плюшевого пингвина в уголке тира.

— Ты хочешь эту игрушку?

Юно чуть смущённо кивнула и, опередив меня, передала деньги парню за стойкой. Вслед за ней я тоже заплатил взнос, получил игрушечную винтовку и пробковые пули.

Стрельба всегда была моей сильной стороной. Наверное, это у меня в характере — подбирать оптимальную траекторию, то есть процесс движения пули. В любом случае, я первым же выстрелом сбил какую-то фигурку, а вторым упаковку со сладостями.

— Ты целишься только в мелочь, трус.

— Такая это игра.

Тем временем Юно вела тяжёлый бой за желанную игрушку-пингвина. Она несколько раз попала в него, но пингвин лишь чуть-чуть дрогнул и явно не собирался падать. Это достаточно трудная цель. С позиции Юно должно быть полегче, но с моей нужно слегка наклонится, немного высунуться вперёд и попасть точно в центр тяжести. Ради эксперимента я наставил винтовку на пингвина… и выстрелил. Выпущенная мной пробка заставила игрушку красочно упасть вниз.

— О, Юно, гляди! Получилось!

Я с гордым видом принял от парня за стойкой игрушку и сразу же передал её Юно. Ох, что это всё такое, прямо как на свидании. Я, немного стесняясь, ждал реакции Юно.

— Поставьте его обратно на место.

Но она отдала пингвина парню.

Мы с ним озадаченно переглянулись. Зачем?..

— Я хочу… выбить его сама.

Юно без малейших сожалений заплатила дополнительный взнос и забила винтовку пробковыми пулями. Изобразив ту же позу, какая была у меня, она несколько раз выстрелила, но вернувшийся домой пингвин упрямо отказывался падать.

— Небольшой совет девушке, которая не умеет проигрывать: целься немного правее.

— Я… умею проигрывать… Вот так?

Юно чуть подправила направление винтовки и медленно потянула за спусковой крючок… Бедняга пингвин второй раз за день красочно полетел вниз. По лицу парня за стойкой было видно, что ему стало немножко легче.

— Ура, получилось. Ты только посмотри на него, Сугуру-кун. Он такой миленький…

Любовно прижимая к себе пингвина, Юно невинно улыбнулась. И это была не её обычная сдержанная улыбка, а та, которая шла из глубины души. О-ох, значит и у тебя бывает такое лицо. Моё сердце подпрыгнуло. Совсем чуть-чуть. На совсем краткий миг. И так было каждый раз, когда я видел новое выражение её лица. Из тех, что она никогда не покажет в классе.

[[image:/storage/reader-images/a107412188bdb09874de948670d965b489951dea.jpg]]

Тут мне подумалось: «Наверное, это не так уж плохо».

Ой, о чём это я?! У меня же есть Нагиса. Я же только что поклялся Минаги перед той дощечкой.

Первая красавица школы Аогасима Юно.

Вначале у меня не было никакого интереса к ней. Потому что я совсем ничего о ней не знал. Но сейчас всё уже по-другому. Очарование девушки, которое я раньше улавливал лишь поверхностно, стало трёхмерным и накатило на меня мощным потоком.

— И ещё… Сугуру-кун… Спасибо за со… — когда мы отправились гулять дальше, Юно пришла в себя и уже собралась было меня поблагодарить… но окончание фразы так и не достигло моих ушей.

Её перебил незнакомый громкий голос.

— Ого, Юно-тян? Быть того не может, это же Юно-тян, да?!

Увидев приближающихся к нам трёх девушек, Юно застыла на месте. Но в этот раз не потому, что чем-то заинтересовалась, а так, словно бы от испуга.

— Это твои знакомые?

Юно не ответила. А в это время компания девушек подошла ближе и окружила нас.

— Что-то ты совсем по-другому выглядишь. Намного спокойней, чем раньше!

— Ты что, номер телефона сменила? Я так беспокоилась, когда вдруг не смогла до тебя дозвониться.

— Юно-тян, у тебя никаких проблем нет? Ты же знаешь, мы ради тебя готовы на всё. Может, как-нибудь повеселимся вместе?

— А… э… ну…

Юно попятилась. И тут до меня дошло. Эти трое связаны с теми событиями, о которых вчера говорила Куроива. Теми, из-за которых у Юно изменился характер. Каким должен быть у человека характер, никто правильного ответа не даст, но мне очевидно хотя бы то, что процесс изменения не был приятным.

— Эм, простите, но у нас другие планы.

Я встал между девушками и Юно, будто закрывая её собой. Они тут же пронзили меня холодными взглядами.

— Э? Ты что, парень Юно-тян?

— Нет. Мы с Юно враги, — мгновенно ответил я, воспользовался замешательством девушек и потянул Юно за руку, силой выведя из окружения.

В какой-то момент мы перешли с быстрого шага на лёгкий бег и поспешили удалиться от храма.

— Я была неосторожна… Знала же ведь, что встречу их там в это время, — проворчала Юно, когда мы медленно шагали вдоль дороги.

В каком смысле «знала»? Меня зацепили её слова, но сейчас важнее поговорить о другом.

— Извини. Сам не знаю, почему вытащил тебя оттуда. Те трое ведь твои подруги?

— Были подругами. В средней школе. Но сейчас нет. Так что спасибо тебе.

— Ясно, — коротко ответил я.

Я не знал, можно ли спрашивать её: «А что случилось потом?» Я не хотел задевать её чувства и одновременно сомневался, стоит ли мне узнавать больше о Юно.

Повинуясь какому-то чувству, мы свернули в жилой квартал. Как долго я собираюсь идти? Наверное, до тех пор, пока не найду ответ на свои сомнения. Юно следовала за мной на шаг позади и крепко сжимала мою руку.

— В прошлом я была более жизнерадостной, — не дожидаясь вопроса заговорила Юно, видимо, ощутив мою нерешительность.

А кстати, в день нашей первой встречи она говорила, что «не смогла выпустить чувства». Наверное, это и есть то прошлое, о котором она сейчас будет рассказывать.

— Вот как… Тогда позволь мне спросить Что с тобой случилось?

Когда это свидание закончится, мы с Юно будем врагами. И всё же я хочу узнать побольше о ней. Что её ранит, чего она боится, за что цепляется. Больше об Аогасиме Юно. В ответ на мой вопрос Юно медленно кивнула и, запинаясь, продолжила рассказ:

— Жизнь одарила меня многим. Благодаря тому, что я родилась с приятной внешностью, все обращались со мной, как с принцессой, все вокруг постоянно делали что-то ради меня. Такая «автоматизированная» жизнь была очень лёгкой. Никто не отказывался от моих предложений. Все сразу соглашались со мной. Я получала всё, чего захочу. Десерт в столовой, мангу, которую захотелось почитать, конспекты для подготовки к тестам, победу в спортивных соревнованиях, главную роль в планировании школьного фестиваля… И, наконец, друзей.

Замедлив шаг, я прислушивался к дрожащему голосу Юно. Я легко мог представить её окружённой людьми, даже притом, что сейчас всё было ровно наоборот.

— На третьем году средней школы, в новом классе была одна девушка, которой я заинтересовалась. Она была очень тихой, всё время сидела одна и читала почти такие же книги, какие нравились мне… Я захотела подружиться с ней. Но сколько бы я ни приглашала её поиграть, только она постоянно отказывала мне.

Будь я на месте этой девушки, тоже наверняка бы отказывался. Учитывая баланс сил в классе, я бы до дрожи боялся Юно. Хотя в то время вряд ли она заметила бы это тогда.

— Тогда я посоветовалась с той троицей. В средней школе они были моими лучшими подругами. И уже вскоре та девушка подружилась со мной. Она всегда соглашалась поиграть со мной, когда бы я этого ни хотела.

Повернув голову, я увидел, что лицо Юно помрачнело.

— Но я радовалась напрасно. Те трое угрозами принудили её общаться со мной. Когда она мне об этом рассказала, я очень удивилась и расстроилась. Я извинилась перед ней и никогда с ней больше не разговаривала. Несмотря на то, что мне очень хотелось о многом с ней поговорить.

Юно отпустила мою руку, остановилась, крепко обхватила плюшевого пингвина и уткнулась в него лицом. Не зная, что мне делать в такой ситуации, я ждал её следующих слов.

— Я хотела совсем не этого. Но из-за того, что я положилась на других людей, моё желание было искажено. С тех пор я стала бояться собственных поступков, собственного подсознательного поведения. Я осознала, что ради меня постоянно что-то извращается, кто-то становится жертвой, и горько пожалела о том, что не замечала этого раньше.

Я хотел бы утешить Юно, но подумал, что прикасаться к ней будет неправильно, поэтому погладил по голове пингвина. Юно чуть заметно покраснела, но всё же подняла взгляд на меня.

— Поэтому я выбрала старшую школу, в которую не ходит никто из местных. Я решила, что в новом окружение хочу остаться одна. Я отказывала всем, кто пытался сблизиться со мной, потому что боялась опять извратить что-то или кого-то… И решила, что буду добиваться желаемого собственными силами.

Я сразу же понял, что «добиваться желаемого собственными силами» — это её главный принцип. Наверное, именно поэтому она не захотела безо всяких трудов обручаться со мной, добившись преимущества внезапным поцелуем. Точно так же, как сегодня в тире. Я медленно убрал руку с головы пингвина.

— Вот как всё было… Спасибо, что рассказала, Юно.

— Я хотела, чтобы ты узнал обо мне побольше, Сугуру-кун.

Мельком взглянув на меня, довольная Юно сделала большой шаг вперёд, и теперь уже она повела меня куда-то. Но я почувствовал в её рассказе одно-единственное несоответствие.

— Можно я кое-что уточню? Я тебя уже об этом спрашивал, но повторюсь: почему ты решила участвовать в «Квартете признаний»? Ты же сказала, что хочешь добиваться всего собственными силами, но попытки захватить меня навыками или козырными картами, то есть данными извне способностями, идут в разрез с твоими принципами, разве не так?

— Возможно… и так. Но у меня не было другого выбора.

«Что значит «не было выбора»?», — уже собирался спросить я, но вдруг понял. Любовное письмо мне отправила Юно. Она вызывала меня на крышу, потому что собиралась признаться. Но в действительности на крыше оказалась Нагиса.

— Неужели ты оказалась в этой игре из-за меня?

— Верно. Ты погнался за той девушкой, а я погналась за тобой, — последовал ожидаемый ответ.

Мне показалось странным, что Нагиса бежит с назначенного места встречи, и я последовал за ней. Но кое-кто последовал за мной с точно такими же мыслями.

— Выслушав рассказ ангела, я подумала, что не смогу победить, если не выйду на то же поле, что и она.

— Да, в таком случае всё сходится… Э, что… это же…

Незнакомый поворот на перекрестке, внезапно привёл нас в знакомое место. От удивления я даже остановился. Скамейка перед библиотекой. То самое место несчастной любви, где я рыдал из-за расставания с Минаги.

— Хи-хи, я с самого начала планировала прийти сюда после фестиваля.

Присмотревшись, я увидел приклеенную к скамейке бумажку с надписью «Зарезервировано». Как можно зарезервировать скамейку? Это же общественное достояние. Да тут ещё и часы указаны: «с 14 до 20». Что-то слишком долго.

— Ты собираешься просидеть здесь шесть часов?

— Всё зависит от настроения.

— Это уж слишком небрежная оценка.

— Но это место ведь навевает воспоминания?

— Ну… да. Я рыдал на этой скамейке, а ты заговорила со мной и даже одолжила носовой платок, чтобы я вытер лицо.

А кстати, куда я дел тот платок? Ничего о нём не помню. Юно сказала, что возвращать его не нужно, но я буду чувствовать себя виноватым, если просто потерял его. Надо будет потом поискать.

— Сугуру-кун, поздновато, конечно спрашивать, но тебе не было неудобно в тот день? — чуть-чуть беспокойно спросила Юно.

Я содрал с скамейки бумажку и, усевшись н неё, помотал головой.

— Ничего подобного. Мне очень помогло то, что кто-то… Нет, именно ты, Юно, была рядом со мной.

— Тогда… я этому рада.

С этими словами Юно села рядом со мной на таком же расстоянии, как и в тот день, то есть почти вплотную.

Скатав оторванную бумажку в комок, я мельком взглянул на часы. Время было далеко за четырнадцать часов.

— Хм, мы пришли куда позже назначенного тобой времени.

— Да. Мы слишком задержались в том тире… Это было совсем не по плану.

— К слову о планах. Ты недавно сказала кое-что странное. Ну, что знала о встрече с теми тремя.

Юно ненадолго замолчала, а потом достала из сумочки записную книжку, которую пролистывала, дожидаясь меня у станции.

— Мой навык — всеведение. Я пишу вопрос в этой книжке и получаю ответ. Я не хотела наткнуться на знакомых и, чтобы этого избежать, заранее узнала о них.

— Э… Что? Но зачем ты мне это рассказываешь?

Юно заинтересованно понаблюдала, как я растерянно вращаю глазами, удивлённый настолько неожиданным ответом, и тихо хихикнула.

— Но ты же сам меня об этом спросил.

— Ну… это, конечно, так, но я и подумать не мог, что ты раскроешь мне свой навык. Тем более такой, как всеведение, разве не выгоднее тебе его прятать?

— У меня есть причина раскрыть его.

Юно раскрыла записную книжку. В глаза мне сразу же бросились красивые, аккуратные буквы, как в любовном письме. На первой странице был написан вопрос: «Навыки Сирасэ Сугуру», а на её обратной стороне шло детальное описание моего навыка. Разумеется, его слабое место тоже было указано.

— По-моему… это сильнейший возможный навык.

Любовь — это своего рода информационная война. Отдельные люди считают её игрой, в которой нужно изучить вкусы, модели поведения и характер цели, чтобы потом раз за разом действовать наиболее эффективными средствами. С этой точки зрения навык Юно на уровень выше других. Ей вообще не нужно тратить силы на сбор информации, все необходимые ответы даны ей с самого начала.

— Вроде бы он редкости SSR.

Эй, так у нас у всех SSR?! Ох уж этот крылатый мошенник.

— Значит… тот поцелуй, нет, даже выбор представителей в комитет фестиваля был тобой подстроен?

Лотерейные номера, которые мы вытянули во время выбора представителей. Момент для подсыпания снотворного. Время, когда в классе никого не будет. С навыком всеведения можно продумать самый детальный план, который обязательно приведёт к успеху.

Ох, действительно ли я могу выиграть у Аогасимы Юно в этой игре?

— Сугуру-кун, ты хочешь что-нибудь узнать?

Юно открыла записную книжку с конца и показала мне последнюю пустую страницу. На обратной стороне предпоследней в ответ на какой-то вопрос было написано «У школьных ворот». Постойте-ка, если это страница последняя…

— То есть, ты можешь воспользоваться навыком ещё только один раз?

— Да… Но я уже построила основу своего плана. Поэтому я решила поделиться последним разом с тобой.

— Не слишком ли ты самоуверенная? Тогда как насчёт «Смогу ли я достичь своей цели?»

— О таком лучше не спрашивать. Получив окончательный ответ, изменить его уже невозможно. Если мой навык ответит «Не сможешь», ты окажешься в беде, Сугуру-кун.

— И наоборот, если он ответит «Сможешь», то в беде будешь ты, да? В каком-то смысле это слабое место твоего навыка.

— Верно. И кроме того, знать всё не всегда хорошо. Даже тебе.

Поискав в этой фразе скрытый смысл, я догадался, почему Юно специально раскрыла мне свой навык. Она дала мне понять, что узнала обо мне всё, что возможно, чтобы контролировать мои действия. Поэтому я должен ответить ей. Не притворной храбростью, а настоящими чувствами.

— Нет, в любой ситуации чем больше информации, тем лучше.

— Чем больше у тебя информации, чем больше ты знаешь, тем больше ты сомневаешься и сожалеешь.

Я понимаю, о чём она говорит. К примеру, сегодня я узнал побольше о Юно. Тот факт, что я люблю Нагису, никак не изменился. Но я чувствую, что мой выбор стал тяжелее, чем раньше. И всё равно…

— Я… не согласен. Всегда нужно стараться узнать все возможные альтернативы и рассматривать их все, не отворачиваясь от того, что не хочешь видеть. Ответ, который я выберу в результате такого процесса, — лучший из всех возможных. Он воплощает мою суть. Он не может породить никаких сожалений.

— Ты сильный человек, Сугуру-кун…

— Ничего подобного… Моя приверженность принципам скорее наоборот, слабость.

«Квартет признаний». Игра, в которой не остаётся процесса, а результат значит всё. Но я не могу с этим согласится и выбираю средства, по сути ослабляя самого себя.

— Но одно я могу сказать точно, Юно. Насколько бы лучше я тебя ни узнал, насколько бы приятной и милой ты мне ни казалась, как бы ни стучало моё сердце рядом с тобой… Это неважно. Я не могу встречаться с тобой. Потому что моё сердце отдано только одному человеку.

После моего твёрдого заявления на время наступила тишина. Лицо Юно не было расстроенным, просто равнодушным. Спустя несколько десятков секунд, она тихо усмехнулась, будто скрывая вздох. Мы оба отвели взгляд в сторону, вздохнули и тяжело опустили головы.

— Той девушке, да? Тогда мне очень жаль, но ты не сможешь достигнуть своей цели.

— Э? — удивлённо воскликнул я, вновь переводя взгляд с земли на Юно.

— Я не стану пользоваться козырной картой. Если хочешь заставить, придётся меня поцеловать.

Юно приложила палец к губам и посмотрела прямо мне в глаза.

— Понятно… Значит, ты использовала свой навык, чтобы подготовить меры для победы надо мной?

— Да, и я не собираюсь проигрывать… Поэтому сейчас — твой наилучший шанс.

Юно немного приблизилась и слегка наклонилась ко мне, будто провоцируя. Я резко отдернул лицо.

— И всё равно нет. Я не могу поцеловать того, кого не люблю, — ни секунды не сомневаясь, ответил я.

Но Юно не дрогнула и, словно бы отрицая мои слова, приложила палец к моей верхней губе.

— Теперь воспоминания о том дне начнут действовать. Прямо как медленный яд.

— О чём… это ты?

— Кто знает, — отыграла непонимание Юно и легко поднялась со скамейки.

— Юно, постой, можно тебя ещё кое о чём спросить?

Мой последний вопрос предназначен для Куроивы. Юно, немного помедлив, взглядом дала мне согласие.

— Ты собирала информацию о других участниках? Например, о козырной карте Нагисы?

— Да… Тебе нужно быть осторожнее с ней.

— И о Куроиве тоже…

— Нет. Об Айке я ничего не узнавала, — нехарактерно быстро ответила Юно.

Непохоже, что она лжёт. Но явно что-то скрывает. Нет, скорее, бежит от чего-то.

— Я же тебе говорила. Узнав что-либо, вернуться назад невозможно… Я не могу настолько бестактно изучать лучшую подругу.

Она говорила так, будто бы…

***— Э-эй, Сугуру. Между тобой и Аогасимой-сан что-то случилось? — тихо спросил у меня Сакума во время перемены между вторым и третьим уроками, когда сосредоточенно вглядывался в книгу по всемирной истории.

— Чего это ты вдруг? Нет… ничего не случалось.

Не могу же я ему рассказать, что она поцеловала меня прямо здесь, в классе, и что вчера мы ходили на свидание.

— Но она уже какое-то время смотрит сюда.

Так, проверка, поворачиваю взгляд по диагонали направо. Столкнувшись со взглядом красивых глаз Юно, я сразу же отвернулся. Ну зачем ты на меня смотришь, а?

— Вот видишь? Может, ничего особенного между вами и не было, но вы же теперь вместе в комитете фестиваля работаете. Тебе очень серьёзно повезло. А-а-ах, как я тебе завидую. Я знаю, вы вместе шли домой, да?

— Конечно нет. Да, мы немного поговорили, но… вместе домой не возвращались.

Я намеренно громко положил книгу на тетрадки и отодвинул их в правый верхний угол стола, но Сакума не собирался прекращать разговор:

— Серьёзно? Ну что за скука… Если ты сможешь поладить с Аогасимой-сан, значит, и я смогу. Тогда весь мир будет счастлив.

— Хватит бессмысленно раздувать масштаб.

Тем более, что миру уже грозит уничтожение по моей вине, так что счастья не будет. Хотя… знаю я один факт, который мог бы принести счастье Сакуме.

— А кстати, Юно недавно сидела на твоём месте.

Только закончив фразу, я осознал свой просчёт. Но было уже слишком поздно. Только что я открыто продемонстрировал, что сблизился с Аогасимой-сан.

В классе воцарилась полная тишина, словно время остановилось. Все вокруг, включая Куроиву, застыли на своих местах. Воздух в комнате ощутимо сгустился и похолодел. Тишина стояла такая, будто меня закрыли в огромном ледяном параллелепипеде.

А-а, вот какое ощущение называют «взгляды пронзают кожу».

Я с натянутой улыбкой посмотрел на Юно. Она довольно ухмылялась. Уголки её губ чуть приподнялись вверх, будто бы говоря «всё идёт по плану». Неужели… это тоже часть её замысла? Она хочет воздействовать на меня через окружающих?!

— М-м-м? Я же сейчас ослышался? Нет, очевидно, что я ослышался, но на всякий случай я уточню: Сугуру, ты только что назвал Аогасиму-сан по имени?

Я тут же закинул в рот драже со вкусом муската. Думай, думай. Какая отговорка позволит мне выпутаться из этой ситуации?

— Юно — это божество горячей воды. Его часто на горячих источниках увидеть можно. Вот оно-то здесь и сидело.

— Эй, это уж совсем глупо звучит. Какое ещё божество горячей воды?! Я о таких не слышал. Таких в мире нет! Если уж пытаешься меня обмануть, есть более подходящее слово — «юность»! Эй, ты же опять его назвал, да?! Ю…Ю… Имя Аогасимы-сан!

Так и думал, отговорки не пройдут…

Время будто возобновило ход, вслед за Сакумой зашумел весь класс. Кажется, все присутствующие мысленно осудили меня как мерзавца, посмевшего тайно опередить других.

«Э? Откуда у них такие хорошие отношения?» «Поверить не могу, он и Аогасима-сан?!» «Кто-нибудь, уточните всё у самой Аогасимы-сан» «Э-э, я ни разу с ней не разговаривала» «Я? Нет, это безнадёжно. Ведь так?» «Почему ты смотришь на Куроиву?» «Эй-эй, Аогасима-сан…»

Теперь все будут думать, что мы с Юно близки. Для меня это крайне неудобно. Не знаю, какие именно последствия это будет иметь, но в худшем случае мои действия могут быть серьёзно ограничены.

Но с другой стороны… такой поворот событий — это удачная возможность. У меня тоже есть в запасе интересный ход. Я хотел сделать его чуть попозже, но он точно перевернёт нынешнюю ситуацию. Так что сейчас самый удобный момент.

— К-конечно же нет!

Я намеренно громко встал из-за парты, вновь привлекая к себе внимание. Затем, сделав глубокий вдох, я заявил:

— Потому что я уже встречаюсь с другим человеком!

С этими словами я уверенно показал пальцем в некую точку класса, на крайне заносчивую девушку с хвостиком золотых волос.

— Чего-о-о-о-о-о-о-о?!

Громче всех в классе закричала сама Куроива.

«Ч-ч-ч-ч-что ты вообще затеял?!» — спросил меня её блуждающий взгляд. В ответ я молча подмигнул и развернул бумажку с только что написанным сообщением для Куроивы.

Если Куроива подтвердит мои слова, игра может счесть это успешным признанием, и мы с Куровой будем обручены. Но если она отвергнет их, то я не смогу создать задел на будущее. Мне нужно, чтобы сейчас всё было максимально размыто.

Как я и надеялся, поднятая мной бумажка тут же исчезла.

— У… а… э…

Застывшая с бумажкой в руке Куроива несколько секунд водила глазами в разные стороны. Моё сообщение звучало так: «Ничего не говори, просто выведи меня в коридор». Пожалуйста, подыграй мне!..

Похоже, мои молитвы были услышаны. Ярко покрасневшая Куроива нарочито громко топая сменной обувью быстро и решительно подошла ко мне. Мощно сжав рукой моё плечо, она прошептала мне на ухо слова любви: «Я тебя убью». Никто во всём классе не мог вымолвить и слова, все вокруг лишь пристально наблюдали за тем, как мы выходим в коридор.

Напоследок я успел мельком взглянуть на Юно. Она удивлённо распахнула глаза. Похоже, мне удалось её перехитрить.

Но, кажется, при этом я навлёк на себя гнев Куроивы. Испуская мощную ауру негодования, она, как уже случалось недавно, молча ухватила меня за шею и потащила по коридорам.

— Э.. эй, стой! П-пожалуйста. Больно же!

Куроива отпустила меня на лестничной клетке между третьим этажом, где располагался наш класс, и вторым, где находились комнаты выпускных классов.

— Сирасэ, ты-ты-ты-ты... Полный придурок! Извинись! Сейчас же извинись! Разденься догола, запиши ролик, как ты извиняешься, выложи его на видеохостинг, получи бан и умри! Ты будешь вечно жить в виде позорной картинки в море интернета! С чего это я вдруг буду встречаться с тобой?! — наорала на меня по-настоящему рассерженная красная до ушей Куроива, топая ногами даже чаще, чем в чечётке.

— У меня не было другого выхода из той ситуации.

Горячие новости перебиваются только ещё более горячими новостями. Я посчитал, что шокирующее известие о начале отношений с Куроивой — это самый эффективное средство для сдерживания переполоха, который подстроила Юно.

— Знаю! Я всё это знаю! Но у меня есть свой темп! Я же до сих пор не отдала Юно печенье! Почему тебе понадобилось меня втягивать?! — громко буйствовала Куроива.

— Н-ну, ты только выслушай меня, хорошо? — кое-как сумел успокоить её я.

Иначе она вполне могла остановить время и ударить меня два или три раза.

— Послушай, Куроива, если ты всерьёз хочешь встречаться с Юно, то без таких средств тебе ничего не светит.

Будто в один момент успокоившись после моих слов, Куроива приняла серьёзный вид, отступила на шаг назад, и, убрав руки за спину, облокотилась на перила.

— Что ты хочешь этим сказать?..

Я вспомнил окончание вчерашнего разговора с Юно.

Болезненный голос, произносивший слова «Узнав что-либо, вернуться назад невозможно». Выражение её лица, когда она отвечала на вопрос о Куроиве. Чем дольше я думал, тем больше мыслей всплывало, подобно пузырькам, у меня в голове.

— Юно… заметила, что ты её любишь. И, скорее всего, очень давно.

— У-э?! — разнёсся по лестнице истерический возглас Куроивы.

Примечания переводчика:

1. Жанр средневековой японской поэзии

2. Сладкий суп из красной фасоли с рисовыми клёцками

3. Цветы, воду внутри которых заменяют раствором на основе глицерина

— Что… это значит?

В обеденный перерыв на обратной стороне школьного здания. Пришедшая по моему приглашению Юно направила на Куроиву необычайно суровый взгляд. Прошёл час с моей контратаки — объявлении о начале отношений с Куроивой. Юно ещё не успела прийти в себя.

— То, что ты слышала. Сирасэ теперь мой.

Куроива грубо схватила меня за руку и подтянула к себе, будто собственность.

— Да, как я уже сказал в классе, теперь я встречаюсь с Куроивой, — слабо и немного неловко, но, разумеется, намеренно выбрав такой тон, солгал я.

Однако Юно быстро помотала головой, отрицая мои слова.

— Это ложь. Потому что цель Сугуру-куна…

— Я знаю, это я. Ты хочешь сказать, что квартет должен был завершиться, так? Но это неверно. Да, вчера я поцеловала Сирасэ и приказала ему встречаться со мной, но это ещё не всё. Я использовала свою козырную карту.

Я пристально вгляделся в лицо Юно. Уголки её глаз на мгновение дрогнули. Похоже, она в смятении.

— Мою козырную карту «Ещё один шанс» можно использовать в случае победы. Она запускает дополнительный период длиной в неделю. Короче говоря, игра уже закончилась, но я продлила её до следующего воскресенья.

Эффект карты, о котором так грандиозно объявила Куроива, был, конечно же, абсолютной чушью. Я лишь придумал звучащее в соответствии с названием карты содержание. Но у Юно не было аргументов, которые могли опровергнуть эту ложь. По её собственным словам, она не изучала эффект козырной карты Куроивы навыком всеведения.

— Продление?.. И чего… ты хочешь этим добиться, Айка?

— Очевидно же. Я хочу помешать тебе.

— Почему ты так поступаешь?

Юно боязливо отступила на шаг назад. Её не отражающие никаких чувств глаза тихо дрожали.

— Почему?.. Но ведь на самом деле ты уже знаешь ответ.

Как мы и запланировали, Куроива загнала Юно в угол. Тяжёлым голосом, в котором смешались ярость и грусть, она раскрыла истину. Ту, о которой Юно знала, но отказывалась замечать.

— Я люблю тебя. И как подруга тоже, но я уже давно, с самого-самого начала любила тебя и как возлюбленную.

Пока эти чувства не высказаны, ничего не произойдёт. Но и одним высказыванием точно ничего не добиться.

Признание Куроивы не могло быть никаким другим.

— Поэтому, Юно, выбирай. Или я, или Сирасэ.

Куроива решила признаться… Нет, я заставил её на это решиться — сразу после объявления о наших отношениях. Сбежав с четвёртого урока, мы провели на крыше военный совет.

Запущенная Юно атака — это способ сблизиться со мной и поцеловать. Не знаю, как много событий будущего разведала Юно с помощью всеведения, но я должен избежать заготовленного ей сценария. Иными словами, мне нужно держать её как можно дальше от себя.

Поэтому я и привлёк на свою сторону её королевского стража, которая будет защищать мои губы сильнейшим навыком остановки времени. А наилучший предлог для её присутствия рядом — фальшивые отношения.

— Я в общем-то не против. Но тебя правда это устраивает? — осторожно ткнув меня в плечо, спросила Куроива с беспокойством, когда я кратко изложил ей свой замысел.

Удивительно, но, она поняла мои чувства. И я был немного этому рад.

— Да. Никаких проблем. Я всё расскажу Нагисе, чтобы не возникло недопонимания.

— Согласна. Я тоже не хочу обманывать Нагису-тян. Но я не только её имела в виду. Ты точно учёл, что подумают о тебе в классе?

Куроива хватала каждого парня, который пытался сблизиться с Юно, начинала встречаться с ними и сразу же бросала, не позволяя приблизиться вновь. За это она получило прозвище «ветеран сотни постельных битв». Если я начну встречаться с Куроивой, все вокруг несомненно подумают, что я тоже пал жертвой её соблазнения.

— Это меня, в общем-то, не волнует. Чтобы там ни думали себе окружающие, это никак не изменит моей любви к Нагисе. Правда, Сакума на меня, наверное, разозлится. Скажет ещё: «Ты что вообще делаешь, а?»

Но возможно и то, что этот умный парень сумеет понять общую картину происходящего, даже не зная о квартете признаний.

— И последнее, хотя мы и согласить лгать Юно, даже такая обманка должна быть построена на строгих правилах… И всё равно я чувствую себя виноватым за то, что заставляю тебя признаться.

Куроива досадливо закусила губу и медленно помотала головой.

— Нет… я всё понимаю. У меня нет никаких шансов при обычном признании.

Ответ Юно был определён уже давно. В такой ситуации, чтобы стать первым номером для Юно, требовались перемены. Такие перемены, при которых Куроивы больше не будет рядом. Перемены, при которых Куроива станет явным врагом. Нужно заставить Юно ощутить потерю Куроивы и сделать так, что она не захотела её терять. Куроива может победить только так.

Но и такое признание Куроивы Юно отвергла мгновенно:

— Я хочу Сугуру-куна.

— Ясно. Тогда наши с тобой отношения полностью исчезнут после окончания квартета, — тут же ответила Куроива.

Столкнувшись с истиной, которую не хотела признавать, Юно отступила ещё на шаг назад, низко опустила голову и замолчала. Согласно структуре игры, этот выбор должен был стоять перед ней с самого начала. Но она до сих пор старалась его не замечать. Именно поэтому когда Юно ткнули носом в него, эффект оказался мощным.

— Но… если я не смогу вступить в отношения с Сугуру-куном, это проблема и для тебя.

— Для меня? А, ясно, я могу быть обручена с Сирасэ. Ну, наверное, мне это не понравится. Но знаешь, Юно, так ли, в конце концов, важно, с кем я останусь? Если мы будем любить друг друга вечно, то не без разницы ли, кто этот любимый человек?.. Хотя, если бы им стала ты, Юно, я бы очень обрадовалась.

Это была немного безнадёжная фраза полностью в духе Куроивы.

Но я уверен, что Юно поняла скрытый в ней истинный смысл: «Очевидно же, что тебе будет веселее с лучшей подругой Куроивой Айкой, чем с Сирасэ Сугуру, которого ты почти не знаешь».

— Так что с этого момента мы с тобой враги. Ты можешь ответить мне до воскресенья.

— Сказала же… я уже всё решила… Ты моя лучшая подруга, Айка. Не знаю, правду ли ты сказала о своей козырной карте или соврала, но мои планы никак не изменятся.

Юно сделал мощный шаг вперёд и протянула руку ко мне. Но в следующую же секунду её рука изменила направление и легла на щёку Куроивы. Снова остановка времени.

— Ну же, Юно, не говори таких слов, не могла бы ты подумать получше? Неужели твоё сердце ни разу не билось быстрее, когда мы были вместе? Когда мы прижимались друг к другу, как настоящая парочка, когда ты осознавала мои чувства, ты ни на секунду не задумывалась о том, чтобы встречаться со мной хоть ради развлечения или ради эксперимента?

— Не думала, — робко кивнула Юно в ответ на отчаянные вопросы Куроивы.

— А-ха-ха, ожидаемо… Сказать об этом так прямо очень в твоём духе. Тогда вот, держи. Это мой прощальный подарок.

И всё равно Куроива смело улыбнулась и всучила Юно красивый пакетик с печеньем.

— Я сготовила их точно по рецепту. Поразительно, не правда ли?

— Да… поразительно. Я уверена, они очень вкусные.

Юно обеими руками прижала пакетик к груди, словно самую ценную вещь. Но Куроива уже отвернулась и не увидела этого. Помахивая словно бы расстроенным хвостиком, она ушла с обратной стороны школы, лишь немного следя за расстоянием между нами.

***Глядя вслед только что ушедшему поезду, я закончил рассказ:

— Вот поэтому мы с Куроивой решили изображать парочку.

— Ну, я понимаю, что ты всеми силами помогаешь Айке-сэмпай, но почему ты так стараешься ради неё?

Ох, я ведь специально не стал этого объяснять. Нагиса без малейшего злого умысла попала в самое больное место.

— Чтобы она защитила меня от Юно своей остановкой времени.

— Э-эм, но почему тебе приходится от неё защищаться? И кстати, я уже с самого начала разговора об этом думаю — почему ты зовёшь Аогасиму-сэмпай по имени? Ты мне изменяешь?!

— Нет, никакая это не измена… Это она потребовала, чтобы я её так звал.

— Чёрт! Нельзя поддаваться, Сугугру-сэмпай! Просто нельзя! Она собралась вот таким скользким образом проникнуть к тебе в сердце!

— Я знаю. Но и это ещё не всё. Она недавно подсыпала мне в чай снотворное. Естественно, я буду её опасаться.

Судя по запущенной Юно атаке, теперь она всерьёз нацелилась на мои губы.

— Снотворное?! Я и вообразить себе такое не могу! За это её можно было бы заточить где-нибудь в горах!

— Вот-вот. Поэтому с сегодняшнего дня я на какое-то время перееду к Куроиве. Так что тебе не нужно встречать меня по утрам.

— Понятно. Если ты будешь вместе с Айкой-сэмпай с утра до вечера, тебе точно ничего не угрожает. Она идеальный телохра… А, что, э-э-э-э?! Ч-ч-ч-ч-что это значит?!

Раздавшийся из динамика вопль больно ударил по моим барабанным перепонкам. Впрочем… я ожидал такой реакции.

— А, немного поправлюсь, я перееду в гостевые апартаменты в жилом комплексе Куроивы.

Я плохо себе представляю, что такое гостевые апартаменты, но, похоже, в некоторых жилых комплексах бывает несколько квартир, где могут остановиться гости. Их можно дёшево снять по заявке от постоянных жителей.

Мы с Куроивой живём в противоположных направлениях от школы. Разлучаться на время до и после учёбы слишком опасно. Если меня оглушат со спины и насильно поцелуют, игра будет окончена. Только что Куроива на всякий случай проводила меня до станции, хотя ей самой надо было идти на автобус.

— И всё равно. Пусть даже я разрешу — что скажут твои родители?

— Не понимаю, с чего ты решила, что мне вообще нужно твоё разрешение. А родители ничего не скажут. Полностью в этом уверен.

В конце концов, отца давно нет. А придерживающейся принципа невмешательства матери я вообще неинтересен.

Нагиса по ту сторону телефона вновь замолчала. Рядом с ухом звучал только белый шум, и я уже собирался повесить трубку, как в тот же момент…

— Э-эм, Сугуру-сэмпай. Если ты не против, можно я хотя бы помогу тебе перевезти вещи?

— Нет, у меня их не так много. Но я рад твоей заботе.

— Вот как… хорошо. Но, пожалуйста, будь осторожен, — нехарактерно быстро отступила Нагиса и сразу оборвала связь.

Сев на как раз подошедший поезд, я вернулся в пустой дом. За открывающейся внутрь с привычным холодным звуком дверью не было видно ничьих ботинок. Этот дом уже давно пуст. А возможно, и был таким с самого начала.

Взглянув на стол в гостиной я увидел куда большую сумму денег, чем требуется на месяц. Похоже, что мать впервые за долгое время заходила домой. Скорее всего, её снова какое-то время не будет. Вплоть до прошлой недели она возвращалась каждые три дня, но, возможно, нашла нового любовника.

— А впрочем, мне так даже удобнее.

Ощущение одиночества давно пропало, даже наоборот, мне немного нравилось, что комната почти не грязнится. Вот так и живём.

Я вытащил из шкафа запылившийся чемодан с ручкой и сложил в него учебные принадлежности и смену белья. Вроде бы футон и предметы первой необходимости можно арендовать на месте, так что обойдусь только самым минимум вещей. Как я и планировал, на сборы не ушло много времени. Ещё немного порыскав по комнате, я на какое-то время попрощался со своим домом.

В то время, когда я добрался до жилого комплекса Куроивы, из какого-то громкоговорителя раздавались призывы к детям идти домой. Видимо, Куроива уже разобралась со всеми формальностями, поэтому мне достаточно было только представиться консьержу, чтобы он без проблем пропустил меня внутрь с напутствием:

— Я отдал ключ вашей знакомой. Можете проходить к ней в квартиру.

Ручка указанных апартаментов, не оказав сопротивления. Издав какой-то подозрительный звук, дверь открылась, одаряя меня странным ощущением тепла.

— У-упс, как ты беспечна, Куроива.

Сразу за входом шёл поворот, поэтому я не мог видеть, что находится дальше. Вроде бы эти апартаменты выполнены в японском стиле, но как они выглядят на самом деле? С лёгким возбуждением я начал снимать ботинки, и ровно в этот же момент из дальней части квартиры послышался топот. Подняв лицо, я увидел перед собой…

— О, Сугуру-сэмпай, с возвращением. Что будешь в первую очередь? Ужин? Закуски? И-ли ме-ня?!

…улыбающуюся во всё лицо Токиву Нагису, жестами изобразившую три варианта выбора.

— Даже не знаю, по поводу какой части фразы замечания делать, но… э-эм… я же вроде бы отказался от твоей помощи?

— Ага, но сказал, что рад моей заботе — вот я и пришла доставить её лично.

Нагиса тут же схватила меня за обе руки и послала свои чувства, как электричество в лампочку.

«Перетаскивать вещи ты мне не дал, но хотя бы раскладывать их я помогу!»

Нагиса широко улыбнулась. Такой беззаботной улыбки нет даже у Минаги, это достоинство принадлежит только Нагисе. Почувствовав, что моё сердце как-то естественно ускорило темп, я подумал: «Ах, я и правда люблю эту девушку».

— Ну, тогда для начала… вот… Я дома, Нагиса.

«Я дома»… Как же давно я не говорил этих слов. Они очень простые и естественные, но я почему-то ужасно смутился их, и конец фразы вышел смазанным.

— Э-хе-хе, хорошо получилось, не правда ли? Мы прямо как молодожёны.

Очень довольная Нагиса размашисто покачала нашими соединёнными руками. Я сразу же отдёрнул руки назад.

— А кстати, откуда ты знаешь, где живёт Куроива?

— На прошлой неделе я заходила к ней поиграть. Мы тогда обсуждали детали сотрудничества. Я уже разведала всё в окрестностях: и круглосуточные магазины, и кондитерские, и маленькие конфетные ларьки.

— Ты только о еде говоришь. Эх, ладно, только не задерживайся слишком надолго. Здесь повсюду узкие тёмные улочки.

Я легонько стукнул Нагису по макушке и проскользнул мимо неё за поворот. Меня встретила крошечная кухня и комната в японском стиле площадью шесть татами. На низком обеденном столе лежал томик манги и недоеденный пакет со сладостями. В панике погнавшаяся за мной Нагиса тут же спрятала их под стол. Зачем, ты ведь уже опоздала.

— Насчёт обратного пути не беспокойся. Меня встретит сестра, — слишком уж внезапно и быстро произнесла Нагиса, так что мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать смысл её слов.

— Э?.. Минаги придёт за тобой?

В груди у меня кольнуло, будто сердце резко сжалось. Однако поднявшийся в горле мятный холодок почему-то ощущался слабее обычного.

— Она случайно оказалась поблизости… Хочешь с ней встретиться? — спросила Нагиса, глядя на меня снизу вверх таким взглядом, будто чего-то опасалась, но в то же время и чего-то ждала.

Прошлый я, ещё не освободившийся от тени Минаги, наверное, отвёл бы взгляд и коротко ответил «не хочу». Никому не нужны лишние сценки после красивых финальных титров.

Но сейчас…

— Пожалуй… да. Теперь, наконец, можно и поговорить.

Минаги уже идёт новой дорогой, а я только двинулся в путь. Думаю, сейчас мы уже способны вести обычный естественный разговор и поддерживать правильную дистанцию.

— То есть… ты хочешь вернуться к прежним отношением с ней?..

— Нет, не хочу. Я не собираюсь ни к чему возвращаться, а только построить правильные отношения после расставания.

Я неловко улыбнулся Нагисе, желая показать ей, что уже преодолел этот этап.

— Тем более, у Минаги же есть новый парень.

— Э?.. А… эм… Так ты знал об этом?..

Смущённо сжавшись, Нагиса отвернулась от меня не только лицом, но и всем телом.

— Ну, так получилось, что узнал. Ты ведь молчала потому, что боялась ранить меня?. Спасибо, Нагиса.

Если так подумать, скорее всего, Юно нашла ту дощечку с помощью своего навыка. Она намеренно сообщила мне об этом, а Нагиса намеренно молчала. И пусть у них были для этого свои мотивы, я уверен, что они обе по-своему заботились обо мне. И я этому очень рад.

— Да нет… не поэтому… О, ну раз ты всё равно узнал… Сестра сейчас на свидании. Так что она поблизости, но встречаться с ней тебе нельзя.

— Чего? Тогда не предлагала бы встречу вообще. Я-то уже понадеялся.

Это была неплохая возможность поговорить, но тут уж ничего не поделать. Разочарованно вздохнув, я уселся на приготовленную для меня напольную подушку. В это же время Нагиса сбегала за оставленным в углу комнаты бумажным пакетом и в полуприседе подошла ко мне.

— В качестве извинения хочу поздравить тебя с новосельем.

С громким криком «та-дам!» Нагиса наигранным движением выдала мне плюшевого полосатого кота с лениво обвисшим хвостом. Игрушка выглядела очень мило.

— Когда тебе по ночам будет одиноко, представляй, что это я, и обнимай его. Это мой самый любимый плюшевый котик. Хотя нет, постой. Парень-старшеклассник, изнывающий от одиночества в этой скучной комнате и потому обнимающий плюшевого кота, будет выглядеть просто отвратительно. Тебе лучше так не делать. Всё, конфискую котёнка.

— Может, ты и права, но что это за абсурд такой?!

Нагиса похитила плюшевого кота и подбросила его высоко над головой, но я сразу же забрал игрушку под свою защиту. Когда я поднял кота так высоко, что Нагиса уже не могла до него достать, она слегка обиженно надула щёки.

Я невольно рассмеялся. Чем я вообще занимаюсь, что за детские шалости? Вслед за мной Нагиса тоже начала хихикать. Наш смех заполнил собой комнату в шесть татами. Вдоволь насмеявшись, мы аккуратно сели рядом.

— А кстати, Нагиса, не могла бы ты освободить для меня время в ближайшее воскресенье? — попросил я шёпотом, из-за смущения глядя на плюшевого кота в руках.

Согласно нашей с Куроивой стратегии, в воскресенье всё закончится: Куроива использует настоящую козырную карту, пригласит Юно на свидание и признается ей ещё раз. Поэтому и нам с Нагисой нужно решить всё к этому времени. Если у Куроивы всё пройдёт удачно, игра будет закончена.

— А, да. В воскресенье? Хорошо, — быстро согласилась Нагиса, словно записываясь на приём к стоматологу.

Прошло несколько секунд.

— Э? Э-э-э?! Приглашение от Сугуру-сэмпая? Что за невероятный поворот событий?! Что вообще происходит? Неужели это свидание? Ты приглашаешь меня на свидание?!

Нагиса резко повернулась в мою сторону, с громким стуком упёрла руки в пол и наклонилась поближе ко мне. По-прежнему глядя на плюшевого кота и всё равно не сумев сбросить оковы напряжения, я коротко ответил:

— Да…

— Ах…

Нагиса тотчас опустила голову. Я почувствовал рядом источник тепла. Эй, что это за реакция такая? Если ты начнёшь нервничать, я вообще перестану понимать, что делать. Воцарилась тишина. Мне показалось, что я слышу в ушах стук собственного сердца. Впервые нам было настолько неловко наедине.

— Н-Нагиса.

Робко проскользив пальцами по татами, я дотянулся до её выставленной руки и сжал её. Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Словно бы откликаясь на мой внутренний голос, из её горячей руки раздались слова.

«Ч-ч-ч-ч-ч-ч-что случилось с Сугуру-сэмпаем?! Неужели он наконец ринулся на мой рут?! Или же мне всё это снится?! Я что, попала в страну чудес?!

Я на мгновение застыл, изумлённый таким контрастом.

О-ох… Да-да, как раз то, что нужно. Из меня вырвался лёгкий смешок облегчения. Я вытащил из нагрудного кармана коробочку с драже, наклонил её и поднёс выпавшую конфету вплотную к губам Нагисы. Оранжевый бриллиант с лёгким хлопком засосало внутрь.

— Успокойся. Не такое уж это большое событие.

— Не такое уж… большое?

— Ну да. Мы просто чуть-чуть повеселимся вместе, и всё.

Нельзя раздувать её ожидания. Наши с ней желания не могут быть исполнены одновременно. Потому что я хочу убедить её сменить цель, а никак не признаться ей.

Однако…

Широкие круглые глаза продолжали сосредоточенно меня разглядывать. Так, как если бы они смотрели прямо мне в сердце. Или как если бы они наблюдали за далёким-далёким небом.

«Нельзя ли сделать его большим?»

Я не смог ответить. Я чувствую: что бы я ни сказал, какие бы слова ни использовал, насколько бы ни напрягал разум в поисках подходящих фраз, все они будут против моего сердца.

Теперь уже Нагиса положила левую руку на мою ладонь. Расстояние между нами сокращалось, будто нас что-то стягивало, и вдруг…

Раздался звук открывающейся двери. Мы оба резко подпрыгнули, неестественно отдаляясь друг от друга. Ах да, из-за внезапного появления Нагисы я забыл запереть дверь.

— Э-эй, Сирасэ, ты дверь оставил незапертой.

Похоже, Куроива пришла меня проведать. Её голос постепенно приближался.

— Эх ты, надо быть осторожнее. Если будешь настолько беспечным, Юно тебя поцелует, и мы проиграем… О-ох.

Когда Куроива зашла в комнату и увидела Нагису, по её лицу пробежала судорога.

«Тебя поцелует и мы проиграем».

Таково абсолютное правило, которым я связан. Поцеловав Сирасэ Сугуру, можно отдать ему один приказ. Стоит только раскрыть эту правду, как её неизбежно употребят во зло.

Всё вокруг застыло. Никто из нас не двигался, даже не шевелил лицом. В голове у каждого крутились свои мысли. Мне казалось, что я слышу стук мыслительных шестерёнок.

На крыше Нагиса поцеловала меня в первый раз. Я выполнил её команду и рассказал, кого назначил целью.

Второй раз она поцеловала меня в моём доме. На опережение пообещав, что выполню одну её просьбу, я обнял Нагису.

А теперь неосторожные слова Куроивы. Этого вполне достаточно, чтобы Нагиса догадалась о моей слабости.

И, как выяснилось в последнее время, я ужасно плохо придумываю отговорки. Если я попытаюсь обмануть Нагису, то сам выкопаю себе яму.

«Прошу, пусть она не поймёт, что это значит…» — взмолился я обитающему на небесах богу любви и брака. Однако большинство молитв остаются неотвеченными.

Я увидел, что взгляд Нагисы медленно ползёт в мою сторону. А уже в следующую секунду… Нагиса поцеловала внезапно закрывшего мои губы плюшевого кота.

— Хорошо сыграно, правда? Можно теперь списать мою недавнюю ошибку? — спросила довольная собой Куроива, блестяще успевшая использовать навык.

Нет, этот вопрос мы ещё обсудим.

— У-у, мой удар заблокировали?

Лицо Нагисы, вытирающей большим пальцем губы, расплылось в слегка преждевременной торжествующей улыбке, как если бы она нашла способ одолеть финального босса.

— Но… Хи-хи-хи… вот оно значит как. Ясненько-ясненько.

***— Ну так вот, то комбо с самого края экрана такое клёвое и…

Вчера превратившись в официально признанную всем классом парочку, мы проводили обеденный перерыв в классе и вели совершенно не согласующийся разговор. Взгляды со всех сторон продолжали вонзаться в нас, но Куроива вела себя удивительно естественно. Сидя прямо на моей парте с пакетом фруктового молока в руке она глядела на меня сверху вниз и перебирала никак не заканчивающиеся темы для разговоров.

— Э-эй, Сирасэ, ты меня слушаешь?

— Ох, извини. Меня отвлёк чужой взгляд.

— Эх ты, какой толк обращать внимание на каждый из них? Наоборот — ты должен красоваться! Так, ну-ка глянь-ка сюда. «Сы-ы-ыр»! — быстро произнесла что-то философское Куроива, ловко вытащила смартфон и кратким плавным движением сделала фотографию.

Увидев на жидкокристаллическом экране изображение меня с полузакрытыми глазами, она мгновенно бросила «ох, отвратительно» и одним нажатием удалила фото. Эй, это было обидно.

— Я смотрю, у тебя стальные нервы.

— Правда? А кстати, сегодня же шестое число, так? В меню вон той кафешки должен появится новый напиток. Хей, бойфренд, может сходим вместе?

— Не бей меня, больно же. И вообще-то, у нас финальной экзамен триместра на носу. Тебе правда не нужно готовиться?

— Э-э-э… Учиться слишком уж скучно. У нас и так куча дел, которыми можно заниматься только сейчас.

— Шанс развить в себе привычку к добросовестной учёбе тоже нельзя упускать. Сейчас ещё ладно, но возможно, что в будущем даже тебе придётся учиться всерьёз.

— Ва-а-ау. Какой ты серьёзный. Как же это отвра… тьфу, замечательно. Ты такой молодец, настоящий Эдисон.

— Не бросайся настолько пустыми комплиментами. И хватит так грубо гладить меня по голове.

— Но я же должна хвалить и развивать хорошие качества моего дорогого парня.

Мы старались проводить вместе как можно больше времени: вместе шли в школу, ходили по классам, развлекались на переменах. Вначале я беспокоился, сможем ли мы вообще поддерживать разговор м, но быстро понял, что Куроива очень даже разговорчивая, и что мне даже весело с ней беседовать. Ещё за первую половину дня я узнал о ней очень много всего. Что у неё есть старший и младший братья, что она любит гюдон, что она хорошо играет не только в ББП, а вообще в любые игры, но не любит RPG, потому что ей лень поднимать уровень персонажей.

«Узнав что-либо, вернуться назад невозможно» — говорила Юно.

Сначала я не воспринимал эти слова как пессимистичные. Но сейчас мне подумалось, что я, возможно, ошибся. Я уверен, что никогда в жизни не стал бы встречаться с Куроивой. Но мы вполне могли бы быть друзьями. Однако когда «Квартет» закончится, вот эти проведённые вместе деньки будут переписаны. Если бы мы не участвовали в «Квартете признаний», то никогда бы не стали вот так разговаривать друг с другом. Скорее всего, после его окончания мы вновь станем абсолютными незнакомцами. По-моему, это очень грустно.

Вот с таким сентиментальным настроением я поднялся с места.

— Ты куда? — спросила Куроива и уже собралась пойти за мной, но если бы я и в туалет её с собой повёл, то моей школьной жизни точно пришёл бы конец.

Вежливо отказавшись, я вышел из класса. Однако в коридоре, будто поджидая меня, стояла Юно.

— Сугуру-кун, можно тебя на минутку?

— Конечно же нет.

Я настороженно отодвинулся от неё подальше. Что мне делать?.. Сбежать под защиту Куроивы?

— Я просто хочу немного поговорить об Айке… Ты против? — чуть склонив голову на бок попросила Юно, и я не смог ей отказать, пусть и понимал, что это очевидная ловушка.

Кроме того, выслушав чувства Юно, я могу найти в них что-то полезное для Куроивы. Я нехотя последовал за Юно, будто догоняя её волосы с прекраснейшими кутикулами. К счастью, даже на ходу мне было легко отправить Куроиве просьбу о помощи.

Выйдя на лестницу, Юно встала в дальней части лестничной площадки. Мельком взглянув на меня и нижние этажи, она протяжно вздохнула. Какая же превосходная позиция. Аогасима Юно и в самом деле пугающий соперник.

— Сугуру-кун… Мне очень этого не хотелось, но я тоже воспользовалась козырной картой.

— Чего?!

Разговор внезапно зашёл не о Куроиве. Юно меня обманула. Но жаловаться я не стал, у меня не было другого выхода, кроме как прислушаться к её словам.

— Моя карта называется «Хитроумная ловушка». Если ты солжёшь мне три раза… то больше не сможешь мне возразить.

Я пристально посмотрел в глаза Юно. Действительно ли у её козырной карты такой эффект? И вообще действительно ли она её использовала? Она блестяще запутала меня в отместку за вчерашнее.

— Айка правда поцеловала тебя? — задала вопрос Юно, одновременно отслеживая каждое моё действие очень недоверчивым взглядом.

— Да. В воскресенье она подкараулила меня у моего дома, когда я возвращался с нашего с тобой свидания, и поцеловала.

— Откуда Айка узнала твоё слабое место?

— Ну, я тоже ничегошеньки не понимаю. Значит, она настолько наблюдательная, что догадалась о секрете моих губ.

Итак, я солгал уже два раза. Ну, а следующим вопросом, очевидно, будет…

— Эффект козырной карты Айки настоящий?

Если Юно сказала правду о своей козырной карте, то мне больше нельзя лгать. Итак, правда её слова или блеф? Почему она не использовала карту прямо у меня на глазах? Чтобы заставить меня сомневаться? А-а, чёрт, сомнения в такие моменты — это почти что признание во лжи, не так ли? Тогда что же мне делать? В любом случае я должен ей ответить. И перехитрить её, когда она старается перехитрить меня.

— Всё, что сказала Куроива, — правда.

Наступила тишина. По спине потёк пот. Нет, я уверен, что мой ответ правильный. Если бы у козырной карты Юно действительно был такой эффект, она могла бы заставить меня солгать три раза, не раскрывая его. Вот и весь итог.

— Молодец, Сугуру-кун, ты не попался на мой обман. Как это скучно.

— Что значит «не попался»? Я говорил только правду. Ты что, пыталась соорудить ловушку с двойным дном?

— Превосходно. К моему удивлению, ты не попался и на этот трюк.

Юно беззвучно хлопнула в ладоши, поздравляя меня.

— Давай перейдём к главной теме. Ты же собиралась поговорить о Куроиве?

— Тут… не о чем говорить. Я люблю только тебя, Сугуру-кун.

Её поведение почти не изменилось по сравнению со вчерашним днём. Я расстроенно сжал кулаки. Это всего лишь моё эго. По хорошему я не должен её ни к чему принуждать. И всё же я хочу сказать Юно несколько слов.

— Тогда позволь сказать тебе ровно одну вещь… Пожалуйста, не отворачивайся от Куроивы. Прошу тебя, встреть её чувства как следует. Я уверен, ты многое можешь ей сказать. У вас должно быть что-то такое, о чём нужно поговорить. Вы же были лучшими подругами.

Если Юно решила положить конец их отношениям, она должна сделать это как полагается.

— Даже притом, что после «Квартета» всё это исчезнет?

— Да, даже так я считаю ошибкой с твоей стороны игнорировать ту Куроиву, которая существует здесь и сейчас. Пусть даже всему придёт конец, пожалуйста, сделай это верным порядком.

— Почему? Айка тоже была со мной нечестна.

— Не могу этого отрицать. И сочувствую тебе…

Куроива всё время лгала. Юно же была обманута. Но и Юно виновата в том, что поддерживала их отношения неизменными. Наверняка она об этом жалеет. Жалеет о том, что не поговорила с подругой раньше. Точно так же, как я. Я всё время лгал Нагисе. Я любил её, но притворялся, что не люблю, и усложнял этим наши отношения. Мне нужно было не строить из себя крепкого парня, а с самого начала больше говорить с ней.

Юно какое-то время плотно сжимала губы. Но сквозь них просачивались недовольные вздохи.

— Тогда!.. — нехарактерно громко крикнула Юно, отчаянно распахнув глаза, быстро подошла ко мне и схватила за плечи.

Её глаза пылали намного более мощными чувствами, чем те, которыми она бросалась в меня.

— Позволь Айке использовать твою карту!..

— Для этого тебе нужно поцеловать меня и отдать приказ.

Юно сглотнула слюну, будто о чём-то раздумывая, и осталась молча стоять, по-прежнему опираясь на мои плечи.

И вдруг… она с силой кинулась к моим губам!

Однако уже в следующую же секунду вес Юно пропал с моих плеч, и она упала на пол. Уф, повезло. Куроива успела остановить время.

Я посмотрел вниз, где, опираясь на перила, тяжёло дышала превосходная стражница.

— Спасибо, вот что значит моя девушка.

— Ха… а… а… уф… Эх, чтоб тебя, Юно, что за гадкие приёмчики! Ты как-то узнала моё слабое место?

— Смогла предположить после стольких использований, — поднявшись на одно колено, досадливо ответила Юно.

Тяжело дышащая Куроива, пожав плечами, медленно, по одной ступеньке за раз, поднялась к нам.

У навыка Куроивы есть две слабости: время действия и начальная позиция.

Во-первых, он действует всего пять секунд. Одеваясь после атаки на крыше, Куроива завязала ленточку в нормальном потоке времени. За пять секунд она не успела поправить её.

Во-вторых, после окончания действия Куроива возвращается на изначальную позицию. Каждый раз после остановки времени она всегда оказывалась на том же месте, где и стояла. Поэтому, сколько бы она ни останавливала время, она не может никуда мгновенно переместиться и воздействовать на объекты, до которых не добежит за пять секунд.

Конкретно в данном случае — Куроива остановила время, на всех парах взбежала по лестнице и столкнула Юно с меня. На этом пять секунд истекли, и её переместило обратно на нижний этаж.

— Теперь-то ты поняла, Юно. Тебе не разделить нас с Куроивой.

Но Юно, ничуть не обеспокоенная моими словами, медленно поднялась и отряхнула край юбки. С каменной маской на лице глядя на поднявшуюся Куроиву, она тяжело вздохнула:

— Прошло всего полтора дня, а сердце ужасно болит.

Низко голову, Юно крепко сжала форму у себя на груди. Кто знает, на что смотрят её глаза, скрытые за длинными волосами.

— Мне одиноко без тебя, Айка. Впервые в жизни я пустила слезу от того, насколько вкусным было печенье… Я не хочу разлучаться с тобой. Но я, наверное, не смогу так плакать.

«Так плакать»? Что она имеет в виду? Ни я, ни Куроива не смогли найти ответ. Но я чувствовал, что если мы начнём сейчас допрашивать Юно, шансы на победу Куроивы полностью исчезнут.

Поэтому я только позвал её:

— Юно.

— А кстати… — вновь посмотрев на меня, заговорила она, будто что-то вспомнив.

По её выражению лица казалось, что она испытывает меня.

— Открою тебе один секрет, Сугуру-кун. На самом деле я уже использую козырную карту против тебя.

— Это ведь… тоже враньё?

— Нет, правда. Жду не дождусь момента, когда моя ловушка подействует.

Легонько ткнув меня пальцем в щёку и взмахнув длинными волосами, Юно убежала вниз по лестнице.

Я же несколько раз ощупал себя, проверяя, что с моим телом ничего не произошло.

— Эй, Сирасэ, что думаешь?

— Никаких изменений не вижу. Я всё так же люблю Нагису.

— Ох… я не об этом. Я о себе и Юно.

— А-а… Ну, пока что всё плохо. Но что-то внутри Юно заметно меняется. Я пока не знаю, куда приведут эти изменения, но… надежда ещё есть.

— Ясно, — только и пробормотала в ответ Куроива.

Интересно, о чём она сейчас думает? Что таится в глубине её синеватых глаз?

***Юно уже поставила на меня ловушку. Но какого рода?

Прошло уже несколько часов с того разговора, но даже задействовав все ресурсы разума я не сумел составить ни одной гипотезы. В настоящий момент я не вижу вообще никаких изменений. Может быть, эта ловушка начинает действовать только при выполнении определённых условий?

По комнате разнёсся звук «пин-пон». Из домофона раздался голос: «Добрый день! Ваша пицца доставлена!» Сколько ни прислушиваюсь, он звучит точно так же, как у одной наглой кохай, которая нацелилась на мои губы.

Вызывав Куроиву с помощью смартфона, я с крайней осторожностью открыл дверь… В ту же секунду, выставив губы как можно дальше вперёд, на меня прыгнула Нагиса. Однако заранее выставленный перед моими губами полосатый атлет легко отразил нападение. Отлично сыграно, котик.

— Почему ты от меня защищаешься?!

— Ну как, это же очевидно.

— У-у-у, ну ладно, неважно. Пожалуйста, помоги мне подготовится к финальному экзамену триместра!

Нагиса сделала решительный шаг вперёд. Я решительно оттолкнул её.

— Нет, я вижу твои скрытые умыслы. Ты хочешь усыпить мою бдительность и поцеловать.

— Н-ну это конечно, так, но… но примерно на десять процентов у меня правда проблемы с учёбой, поэтому мне нужна твоя помощь. Всего десять процентов! Пожалуйста, пусти эти десять процентов меня!

— А остальные девяносто ты куда выбрасываешь?!

Нагиса изо всех сил пыталась пролезть в квартиру, и, в конце концов, я уступил её рвению.

Тем более, мне со своей стороны нужно добиться того, чтобы Нагиса использовала свою козырную карту. Поэтому, несмотря на определённый риск, пригласить её в гости — разумный ход.

— Хорошо, но наедине мы не останемся. Мы всё-таки мужчина и женщина, а у меня сейчас есть девушка.

Путь она и временная, но я безукоризненно верен ей. Ох, какой же я зануда.

— Вот именно! Мужчина и женщина! Мы с тобой мужчина и женщина! И поэтому легко можем допустить кое-какую ошибку! Вот настолько мы верны своим половым ролям!

— Какая оптимистичная интерпретация…

— Оптимизм — моё главное достоинство. Без него я не смогла бы всё время льнуть к такому холодному типу.

— И как я должен на это отвечать?

— Единственный правильный ответ — молча обнять меня, сделать предложение и сыграть свадьбу на Гавайях.

— Ты, как всегда, многого хочешь.

Пока мы вот так перешучивались у входа в квартиру, позади Нагисы, объявился способный телохранитель. Она добралась сюда всего через полторы минуты после запроса о помощи. Какой же она надёжный охранник!

— Я-хо, Нагиса-тян. Не хочешь мне отомстить за тот раз?

Аккуратно схваченная за плечи Нагиса, вскрикнув, подскочила на месте и обернулась к Куроиве.

Куроива вызывающе вскинула уголки губ и вытащила из сумки на плече диск с ББП.

— Если я выиграю, ты ответишь на один мой вопрос. Если победишь ты, я позволю вам позаниматься учёбой наедине. Ну что, как тебе условия?

Куроива мельком взглянула на меня. А, понятно. Видимо, она так пытается помочь мне. Если Нагиса проигрывает, мы спросим её об эффекте козырной карты.

— Э… нет… с учёбой… ну…

Хо? Нагиса смущённо сжалась и обеими руками прижала школьную сумку к груди. Прямо как перед частыми признаниями, она не могла выговорить и слова. Ой, Нагиса, неужели…

— Неужели у тебя и правда проблемы с учёбой?..

— Н-ну, небольшие. Классный руководитель всего лишь вызывала меня в учительскую.

— Какие ещё «небольшие»?! Это уже по-настоящему серьёзные проблемы! Какие десять процентов?! Ну ладно… раз до такого дошло, выбора у меня нет. Но только в этот раз. Только на сегодня я забуду о «Квартете» и всеми силами помогу тебе с учёбой. Я же, в конце концов, твой сэмпай.

— Да, Сугуру-сэмпай! Ничего другого я от тебя не ждала! Я тебя люблю! Встречайся со мной!

Нагиса попыталась меня обнять, но оставшаяся у неё в тылу Куроива уверенно предотвратила атаку.

— Э не-е-ет, Нагиса-тян. Пока что Сирасэ мой, — прошептала Куроива, дыша в ухо Нагисе, отчего та вздрогнула.

— А… а-а… А-а-а! Н-но вы же сказали, что только притворяетесь парочкой.

Куроива продолжила ощупывать и щекотать Нагису.

— Ага-а. Но, пусть это и ложь, мне не нравится, что кто-то тянет руки к моему парню.

— Ай.. ха-ха… п-прекра… так нечестно… Монополии запрещены! Монополии… а-а-а-ай… ведут к краху рынка!

Под воздействием техники Куроивы Нагиса мелко подпрыгивала, порой выворачивая голову в неестественных направлениях. Время от времени у неё вырывались соблазнительные стоны. Её щёки ярко покраснели. Всё это… яд для моих глаз. Отвернувшись от девушек, я принялся раскладывать на столе учебные материалы.

Закончив с подготовкой, я взглянул на до сих пор продолжающуюся игру, сделал глубокой вздох и скомандовал:

— Э.. эй, вы обе, хватит. Пора учиться!

В ответ комнату огласили энергичные возгласы:

— Д-д-да!

— Ну хорошо, сразу как мы закончим.

— А когда мы это закончим?!

Уже через тридцать секунд после начала учёбы Нагиса обхватила голову руками.

— Беда-а… Я вообще ничего не понимаю.

Я заглянул к ней в тетрадь. Там была относительно сложная геометрическая задача, и я указал на ключевые точки механическим карандашом.

— В таких случаях нужно успокоиться и подумать. Чтобы найти вот этот угол, нужно сначала узнать вон тот. А чтобы найти вот тот, нужно посмотреть сюда. Таким образам, эту задача следует решать с конца.

Нагиса понимающе кивнула, но при этом она смотрела на меня. Эй, ты вообще меня слушала? Теперь уже мне захотелось схватиться за голову, но в этот момент откуда-то сбоку к нам вторглась шариковая ручка.

— Короче, тебе нужно провести вспомогательную линию вот здесь, и задача будет решена за пару секунд.

Это было революционное открытие, как если бы инопланетяне принесли людям новую письменность.

— Э?..

— А?..

— Чего? Ты что-то имеешь против?

Одной рукой Куроива недовольно подпирала голову, а во второй у неё остался только повёрнутый горизонтально смартфон.

— Удивительно. Как тебе это удалось?

— Эй, Сирасэ. Что это за придирки такие? Я всё-таки твоя девушка, а ты мне грубишь. Я хоть раз говорила, что мне не даётся учёба?

Ловко управляя лапой плюшевого кота, Куроива отвесила мне мягкий удар.

— Я и подумать не мог, что девушка, всё время зависающая в телефоне, образцовая ученица.

— Ва-ау, а я с самого начала, это чувствовала. Как ни посмотри, а у Айки-сэмпай очень умные глаза.

Проще говоря, она не ведёт записи на уроках потому, что сразу запоминает всё сказанное. Ей не надо много учиться, так как она и без этого справляется со всеми задачами.

— Учёба и игры — это примерно одно и то же, — беззаботно заявила Куроива.

В какой-то мере я её понимаю. Процессы тренировок, продумывания планов, запоминания, получения результатов и дальнейшего совершенствования на их основе одинаковы как в учёбе, так и в играх.

И всё же… я бессильно вытянул руки, положил голову на стол и недовольно пробормотал:

— Всё равно ничего не понимаю…

— А, у тебя всё-таки есть ко мне претензии. Я всегда готова принять твой вызов в ББП. Проигравший будет лизать мне пятки. Ой, что это за игра в наказания? Так нельзя, Сирасэ, это отвратительно.

— Ты несёшь полный бред!

Я отправил плюшевого кота пнуть Куроиву. Она, бессмысленно красуясь, остановила время и поймала его лапу двумя ладонями.

— Хи-хи… ха-ха-ха, — рассмеялась Нагиса, наблюдая за нашей перепалкой. — А это… довольно весело… Навевает столько воспоминаний.

В её голосе чувствовалось веселье, но при этом она смотрела куда-то вдаль.

***На следующий день враг снова встал у нас на пути. Это случилось, когда я, уступив яростному напору Куроивы, пошёл вместе с ней в пристанционную кафешку, чтобы попробовать новый напиток.

— Вот так совпадение…

Юно неуверенно, словно и правда по какой-то случайности, подошла к круглому столику, за которым сидели мы с Куроивой.

— Юно, ты же не любишь персиковый сок, — без малейшего промедления холодно заметила Куроива, намекая Юно, чтобы та держалась от нас подальше.

Не могла же она специально прийти сюда, чтобы выпить нелюбимый напиток. Иначе говоря, это встреча никакое не совпадение, а неизбежность. Возможно, Юно использовала всеведение, или же просто сидела у нас на хвосте.

— Я пытаюсь превзойти свои слабости, чтобы достичь новых высот.

— Каких высот можно достичь, отказываясь от своих пристрастий в еде?

Элегантно пропустив мой вопрос мимо ушей, Юно медленно потянула сок сквозь трубочку. На мгновение её лицо ужасно скривилось, а затем быстро вернулось к обычному равнодушному выражению. Похоже, она и правда не любит персики.

— Зачем ты так пристально на меня смотришь, Айка?.. Хочешь вызывать лошадь? Она вам не поможет — у меня есть опыт верховой езды.

— Да нет. Просто подумала, что тебе стало одиноко и ты пришла ко мне.

— Нет… Сегодня я снова охочусь за губами Сугуру-куна.

— Хм-м-м, ясно. Ну, в любом случае, это всё бесполезно. Мы с тобой не можем быть вместе.

Куроива повернулась ко мне, убирая Юно из поля зрения. Наверняка ей больно вот так намеренно отталкивать Юно. Настолько, что даже мне неудобно стало.

— О, Сугуру-сэмпай, какая неожиданность! Подумать не могла, что встречусь с тобой, когда садилась на хвост кого-то разыскивающей Аогасиме-сэмпай!

Разве это можно назвать неожиданностью? Нагиса, приветственно махая рукой, подбежала к нам, но встала не передо мной, а перед Юно.

— Приятно познакомиться, Аогасима-сэмпай. Кажется, ты очень стараешься соблазнить моего Сугуру-сэмпая. Имей в виду — это будет дорого тебе стоить.

Нагиса широко улыбнулась и склонила голову на бок, но её глаза не смеялись. Несмотря на одностороннюю провокацию, Юно с обычным для себя равнодушным видом ответила ей:

— Очень приятно, Токива Нагиса… Ты права, нападения злой разлучницы допускать нельзя… Согласен, Сугуру-кун?

— Постой-ка, Юно, то есть ты сама считаешь себя разлучницей?

— У-у-у. Вы нарочно друг друга по имени зовёте, да?! Специально хвастаетесь?!

Нагиса изо всех сил сжала кулаки и зубы. Какая же мощная у неё аура мелкой сошки… Хотя постойте, как я должен чувствовать себя, наблюдая за этой сценкой?

— Да ладно тебе, вы с ним тоже зовёте друг друга по имени, — очень своевременно заметила Куроива.

Нагиса резко лишилась сил и немного успокоилась.

— А… э-э… А ведь и правда так. Хотя нет, это совсем разные вещи. Звать Сугуру-сэмпая по имени — только моя привилегия!

— А ещё… мы с ним целовались, — окрылённая успехом, нанесла следующий удар Юно.

Нечленораздельный вопль Нагисы показал, что она получила критический урон. Широко открыв рот, она медленно, словно марионетка, повернулась ко мне. В её глазах не горел огонёк жизни. Нет, я не прав, это…

— Но… но… но… я уже целовалась с ним дважды. В два раза больше, чем ты! — заявила Нагиса, наставив палец на нос Юно.

У вас разница всего в один поцелуй, а ты изо всех сил выставляешь её гигантской…

— У-у… я проиграла.

— Сколько бы ты ни пыталась меня обыграть, у тебя нет ни единого шанса, — самодовольно хмыкнула Нагиса.

А в это время ничуть не расстроившаяся Юно резко перевела взгляд на нас с Куроивой.

— Но вот Айка… встречается с Сугуру-куном.

Только в эту секунду я, наконец, осознал замысел Юно.

— Э… э… э-э… Ну, да… но…

Видимо, Нагиса тоже обо всём догадалась, но было уже слишком поздно. Нас полностью переиграли.

— Вот именно, Токива Нагиса. Почему ты накинулась именно на меня? Ведь разлучница здесь — это, скорее…

Юно указала рукой на Куроиву.

— Эй, ты зачем клевещешь на меня, Юно? Называй как положено — законной женой, — сохраняя спокойствие, попыталась свести всё в шутку Куроива.

Но…

— Токива Нагиса не обратила на тебя никакого внимания, а меня восприняла как соперницу. Иными словами, Айка… вы лжёте. Как я и думала, вы только притворяетесь парочкой, — безжалостно раскрыла обман Юно.

Нас вывели на чистую воду уже на третий день. Кто бы мог подумать, что Нагису, которой мы рассказали правду, используют против нас вот таким образом.

— П-прости меня, Айка-сэмпай.

— Да ладно, Нагиса-тян, тут уж ничего не поделаешь. Но… хех, вот оно значит как.

Куроива хорошенько потянулась. Она совсем не была взволнована, даже наоборот — кажется, ей стало легче. Затем она поставила локти на стол и положила голову на сложенные ладони.

— Ну и что с того, Юно? Что изменилось от того, что ты это узнала? Конец игры стал немного дальше, и всё. Сама ситуация нисколько не поменялась. Если ты выбираешь Сирасэ, на этом всё кончено. Ты внутри меня и я внутри тебя вместе исчезнем, — будто переходя в атаку сурово бросила Куроива своей подруге и любимой.

Юно, вполне ожидаемо, не ответила ей.

— Послушай, Юно, давай устроим в воскресенье свидание. По правде говоря, я собиралась пригласить тебя в последний момент, но раз уж всё так сложилось, приглашаю сейчас.

Юно немного колеблясь взглянула на меня, но сразу же перевела взгляд обратно на Куроиву. Наверняка она сейчас вспомнила мои совет встретить чувства Куроивы лицом к лицу.

— Я во что бы то ни стало заставлю твоё сердце биться быстрее. Заставлю тебя осознать, что со мной ты будешь счастливее. Поэтому… готовься, Аогасима Юно, — резко поднявшись из-за стола, ярко покраснев и направив большой палец себе на грудь объявила Куроива Айка. — Вот и всё. Я пошла, Сирасэ.

Не дожидаясь ответа Юно, Куроива взяла со стола недопитый стакан. Не уделив нам и взгляда, она двинулась к выходу. Позади неё остались замершая в раздумьях Нагиса и застывшая от изумления Юно. Мне нельзя здесь оставаться! Я спрыгнул с высокого стула и поспешил за Куроивой.

Но вдруг моя правая рука во что-то врезалась. Из-за столкновения я выпустил из руки стакан «Ох!» — воскликнул я, но было уже слишком поздно. «Ещё чуть-чуть и всё расплещется по полу» — только и успел подумать я, как стакан сам вернулся ко мне в руку. Вот так работает божественная защита остановки времени.

— Прости, Курои…

Подняв голову, я обнаружил перед собой не Куроиву, а спину Нагисы. Только тут я осознал, что недавно врезался в бросившуюся догонять меня Нагису. Она же, перебив меня, вдруг указала пальцем в сторону барной стойки.

— Эй, смотрите, там что-то странное.

Мы с Куроивой одновременно повернулись к неопытному на вид продавцу. Однако на первый взгляд, всё было совершенно обычным. Ну и чего тут странного, а? И как раз в тот момент, когда мы отвлеклись на поиски несуществующих различий…

— Вот он — мой шанс!

Последовала блестящая внезапная атака.

Где-то на краю сознание возникло лицо Нагисы, а когда я сумел обратить на него внимание, оно уже приближалось ко мне. Но победителем из этой схватки вышли рефлексы Куроивы.

— Фу-у … фу-а-а?!

Внезапно возникшая во рту Нагисы трубочка жадно сотряслась… Э-эй, это же моя трубочка! Зачем ты устроила Нагисе непрямой поцелуй?!

— Э… ну всё, до встречи, Нагиса. Ни в коем случае не забывай об учёбе.

Я легонько хлопнул её по изящному плечу.

«Ох, непрямой поцелуй… Спасибо за угощение».

Ну и как я должен на это отвечать? Попросту промолчав, я догнал Куроиву. Но она, даже заметив, что я уже рядом, не сдвинулась с места.

— А, что случилось, Куроива? Мы не уходим?

— М? А-а, извини, можешь немножко подождать? — неловко потирая хвостик ответила Куроива.

Через несколько секунд, она вышла из кафе так, будто ничего не случилось. Что это было? Эта странная мелочь разожгла во мне непонятное ощущение дискомфорта.

***Атаки повторялись множество раз.

Хоть Юно и раскрыла наш обман, мы не прервали фальшивых отношений. Если бы прервали, то для нас было бы неестественно оставаться наедине. А моим губам по-прежнему много что угрожало.

Юно будто бы точно знала, в какие моменты я буду уязвим. Например, в короткий промежуток времени, когда Куроива отошла вымыть руки. Достаточно опасным было столкновение с ней на уроке физкультуры, и уж совсем сильно она напугала меня, напав из темноты, когда я вечером вышел из дома за покупками.

С другой стороны, Нагиса атаковала мои губы в основном силовыми методами. Она поджидала меня у класса и резко выпрыгивала из-за угла, прыгала на меня в школьном дворе точно так же, как во время первого поцелуя на крыше, каждый день вторгалась ко мне в гостевую квартиру.

И всё же мне как-то удавалось избегать их атак, поэтому мои губы остались нетронутыми вплоть до вечера пятницы.

— Ну и, Сирасэ, как идут дела на твоей стороне?

— Достаточно плохо, — глядя на небо, ответил я идущей рядом Куроиве.

Даже если поверить заявлению Юно о том, что она использовала козырную карту, и рано или поздно со мной что-то произойдёт, и я не уверен, что смогу этому противостоять. Что касается козырной карты Нагисы, тут прогресса нет вообще. Ситуация очень далека от благополучной.

— А у тебя что?.. Как идёт подготовка к свиданию?

— Вовсю собираю информацию. Уже составляю наилучший план свидания, где будут все любимые вещи Юно. Жду не дождусь момента, когда наконец-то пойду на настоящее свидание с ней.

Довольно размахивающая руками Куроива выглядела моложе, чем показывала её фигура, и казалась мне довольно забавной. Но вдруг подул летний ветер, и она снова посерьёзнела.

— Шучу… Я бы очень хотела, чтобы всё было так, но нет.

— Что-то ты слишком спокойна.

— Потому что я не уверена, что смогу выиграть у тебя… — до ужаса слабым голосом пробормотала Куроива и скучающе пнула маленький камешек к краю дороги.

— Всё настолько безнадёжно? Да что вообще Юно во мне нашла?

— Вот именно. Что вообще Юно в тебе нашла?

— Слышать такие слова от других на удивление неприятно.

— Я не в этом смысле… Просто я не понимаю, что именно нужно Юно. Я не знаю, в какой области мне надо соревноваться с тобой и каким образом побеждать. Поэтому я и не чувствую у себя шансов на победу.

— Тогда, может, попробуешь рыдать громче меня?

— Э, но это же отвратительно выглядит… Мы ведь уже в старшей школе.

— Ну прости уж, что я вот такой. Мне за себя очень стыдно.

Ты что-то имеешь против? Я же сейчас обижусь.

Чтобы отвлечься от испорченного настроения, я решил идти побыстрее. Но Куроива не последовала за мной. Ровно в тот же момент, когда я обернулся проверить, она резко крутанулась куда-то в сторону.

— Эй, преследователь-тян, чем ты там занимаешься? Хотя что я спрашиваю, очевидно, преследуешь нас.

К моему изумлению, из-за столба показалось знакомое лицо. Встретившись с пристальным взглядом Куроивы, девушка застыла на месте.

— А-а… н-нет, я частный детектив! Детектив, а не подозрительное лицо!

Преследователь-тян поспешила натянуть кепку на глаза, но из-за контраста головного убора со школьной формой она привлекала к себе ещё больше внимания. К слову, работа частного детектива, по сути, и есть преследование.

— Ну и, Нагиса, какое у тебя к нам дело? Если собираешься меня поцеловать, даже не надейся на успех, — задал я вопрос столбу, и Нагиса сразу же выбежала из-за него.

— С-сказала же, это недопонимание. Я совсем-совсем не ревную! Я просто хотела ворваться к тебе в комнату и украсть твоё сердце и губы… э-э, точнее, вежливо попросить о помощи в учёбе. Ну, ты же остаёшься в той комнате только до завтра, верно?

А, так тут ещё и явная ревность.

— Ты и так каждый день приходишь меня обокрасть, но до сих пор ничего с собой не унесла.

— О чём ты? Я всегда с удовольствием питаюсь твоими конфетами и соком.

«Нет, это не кража, ты просто прохлаждаешься у меня», — собирался уже ответить я, как на лице у Нагисы возникла мечтательная улыбка.

— А ещё мне с вами так весело, будто я возвращаюсь в прошлое.

«Будто возвращаюсь в прошлое», да?

В последнее время Нагиса иногда повторяет эти слова.

Мне сразу пришла на ум такая же картинка, как и та, о которой думала она… Я рядом с Минаги, а Нагиса время от времени вклинивается между нами. Мы оба ласкаем Нагису. Вот такое прошлое.

Похоже, у Нагисы эти воспоминания накладываются на нас с Куроивой.

Куроива, которая не могла разделить с нами это видение, прервала сеанс ностальгии.

— Эй, Нагиса-тян, хватит уже упрямиться, используй свою козырную карту. Если не поторопишься, Сирасэ безнадёжно влюбится в моё тело. Например, вчера ночью он от перевозбуждения сорвал себе спи…

— Эй, ну-ка стой, не выдумывай фальшивых воспоминаний. Тем более таких постыдных.

Наша пустая болтовня рассмешила Нагису:

— Хи-хи, а вы очень друг другу подходите.

С Нагисой сегодня что-то не так. Она ведёт себя странно. У меня сильно зашумело в груди.

— Эй, ты что вообще несёшь? Ты же знаешь, что у нас с Куроивой нет таких отношений.

Видимо, поддавшись безумному ритму Нагисы, я случайно повысил голос. Но она, не испугавшись этого, взяла меня за руку, и, будто бы успокаивая, заговорила напрямую с моим сердцем.

«Сугуру-сэмпай, разве ты не хочешь вернуться?»

О чём это ты?

Яркое солнце вышло из-за туч и осветило меня. Я на мгновение ослеп.

— Не хочу… Да, мне тогда было весело. Но воспоминания так прекрасны именно потому, что они уже в прошлом.

Меня самого достал поток красивых фраз, льющихся из моего рта. Конечно хочу. Конечно я хочу вернуться. Разумеется хочу. Но это лишь бегство. Отказ от будущего и презрение к тому пути, которым уже прошёл. Поэтому я медленно снял руку Нагисы со своей.

— Вот... как…

Нагиса отступила на шаг назад, а затем уже с обычным беззаботным видом вновь подступила ближе.

— Вообще-то, я не упрямлюсь.

Похоже, мы вернулись к разговору о козырных картах. Прежде, чем я придумал подходящий ответ, Нагиса продолжила говорить:

— По правде говоря, я хотела её использовать. Но мне не удаётся выполнить условия… Зато как только наступит подходящий момент, я сразу же воспользуюсь ей, чтобы похитить твоё сердце, — заявила Нагиса, указав пальцем мне в грудь.

Она совсем чуть-чуть не достала до меня.

— Очень этого жду.

Я шагнул вперёд, чтобы заполнить этот разрыв. Мне показалось, что в точке касания моё тело стало немножко горячее.

«Ну почему, почему ты всегда поступаешь вот так, Сугуру-сэмпай? То подходишь вплотную, то отдаляешься от меня».

В ответ на вопрос, брошенный у двери моего сердца, я мысленно ответил: «Потому что я люблю тебя».

Куроива обвела нас холодным взглядом и устало вздохнула:

— А-а, с меня хватит. Вот, Сирасэ, смотри.

На руке у неё что-то лежало. Какая-то карта… Э-эй, это же…

«Использовать данную козырную карту можно только в том случае, если желания владельца и его цели совпадают».

«Исполняет одно желание цели».

— А, ясно… Ха-ха-ха, это козырная карта Нагисы, так?

Эффект козырной карты «Счастье для двоих» был по-настоящему добрым, полностью соответствующим самой Нагисе. Я невольно улыбнулся.

— У-а-а-а?! Откуда у тебя моя карта, Айка-сэмпай?!

— Ну прости, Нагиса-тян. Но мне уж слишком очевидно было, что ты её с собой носишь. Вот, держи, возвращаю.

Куроива посмеиваясь подняла карту повыше, будто играла с кошкой. Нагиса, конечно же, подпрыгнула за приманкой, но чуть-чуть не достала до неё.

— Эй, почему ты так издевательски её возвращаешь?! Но всё равно большое спасибо!

Нагисе так и не удавалось схватить свою карту.

— Ах вот оно как. Эта карта исполнит одно моё желание? В таком случае я хочу стейк.

— Вот какого рода у тебя желания?! Но я хочу суши, а не мясо.

— Да, суши тоже сойдёт. Хочу до отвала наестся лососем.

— А я хочу тэмпуру!

— Э-эй, хватит! Моя карта вам не купон на обед!

Наконец вернувшая себе карту Нагиса сердито надула щёки. Я мягко положил руку ей на плечо, чтобы она не сбежала куда-нибудь.

— А кстати, Нагиса, ты помнишь про воскресенье?

В воскресенье у нас с тобой свидание. Мы договорились об нём в начале недели, но сейчас тот разговор кажется мне событиями далёкого прошлого. Даже не взглянув на меня, Нагиса быстро кивнула.

— Да… Но ты правда в этом хочешь? Я ведь враг, угрожающий твоим губам.

— Только если ты пообещаешь не нападать на них.

Я сложил пальцы перед губами, изображая крест. Нагиса ярко улыбнулась и повторила мой жест.

— Хорошо, обещаю!

Она легонько подпрыгнула ко мне, изо всех сил вытянулась, и, едва сохраняя равновесие, потанцевала на носочках. При этом она подобралась очень близко к моим губам, но… из-за разнице в росте так и не достала до них.

— Но только на воскресенье, ясно?

Ровно под конец фразы Нагиса смущённо склонила голову на бок. Она довольно хихикнула, и это прозвучало настолько мило, что в груди у меня кольнуло, будто кто-то сжал сердце.

Э-э-эх, какая же прекрасная у меня кохай. Я сдержанно усмехнулся и посмотрел в сторону Куроивы.

Разглядывая нас со взрослой улыбкой на лице, она тоскливо сложила руки на груди.

***Мне тяжело просыпаться.

В полудрёме я перестаю различать, что реальность, а что сон.

Чтобы справиться с этой трудностью, Минаги посоветовала мне сосать драже.

— Эй, Сугуру. Ну что же ты за соня?..

Потерев заспанные глаза, я увидел на кровати рядом с собой обиженно надувшую щёки Минаги, которая, обхватив колени руками, сидела прислонившись к моей подушке. Чёрный ободок настолько подходил её волосам, что я невольно загляделся.

— Спасибо за утренний поцелуй.

— Но я тебя не целовала, — последовал разочаровывающе быстрый ответ. — Я хочу, чтобы мне приходилось будить тебя только один раз из трёх. Или мы просто перенёсем место встречи сюда? — шутливо предложила Минаги, приподняв запасной ключ, который я выдал ей несколько недель назад.

Но, кажется, она всё-таки не сердилась. Наверное, хотела лишь повторить недавний укор: «Просто не заставляй меня беспокоиться», — и всё. Я во всю пользовался её добротой.

— Было бы неплохо. С такой системой я точно перестану опаздывать.

— Ну, ты имей в виду, что, если будешь спать на месте встречи, я никогда тебя не прощу.

— Кажется, сложность задачи резко поднялась, — пошутил я, скинул с себя одеяло и потянулся.

— Э-эй, Сугуру, ты знаешь, что каждый человек ощущает сны по-своему? Одни различают цвета, а другие нет. Одни слышат голоса, а другие нет. Одни чувствуют боль, а другие нет.

— Хе-е. А я… хм… Звуки я слышу, цвета различаю… О, я не чувствую вкусов. В моём последнем сне Нагиса приготовила тот же омлет, что и в тот раз, но я спокойно его съел.

— Может, твоё чувство было навсегда испорчено? — хихикнула Минаги.

— Ха-ха, конечно же нет, — рассмеялся в ответ я.

— Тогда вот тебе и решение. Когда не можешь различить сон с реальностью, попробуй пососать конфету. Так ты избавишься от привычки слишком долго спать.

— Хорошая идея, — ответил я, и в ту же секунду зазвучали многочисленные будильники.

Выключив их все, я схватил с прикроватного столика конфету и закинул в рот. Вкуса не было. А-а… значит, я ещё во сне.

Я усилием воли открыл глаза. Судьбоносный день настал.

Сон в привычной кровати, ожидаемо, снял усталость. Ясной с самого начала дня головой я обдумал текущую ситуацию.

Моя задача предельно проста — я должен убедить Нагису сменить цель, а затем дождаться новости об успешном признании Куроивы.

Ну… сказать-то легко, но я уверен, это будет очень трудная битва.

В конце концов, Юно по-прежнему охотится за моими губами. Сумеет ли Куроива переубедить её?

Что касается меня, я знаю эффект козырной карты «Счастье для двоих», но даже не представляю, как сделать так, чтобы Нагиса ей воспользовалась. Как мы уже поняли из разговоров, наши цели в этой игре полностью противоположны. Их нельзя совместить. Кроме того, я до сих пор не знаю, в какой момент сработает использованная Юно «Хитроумная ловушка».

И всё же я видел признаки изменений в чувствах Юно и уже приготовил слова для переубеждения Нагисы. Так что мне остаётся только верить, что всё пройдёт удачно.

Я потянулся не к своей обычной коробке с драже, а к другой, стоявшей отдельно на дальнем краю столика, и достал оттуда одну-единственную мятную конфету. Убрав в маленький пакетик, я положил её в карман. Я крайне редко прикасаюсь к драже с мятным вкусом, но чувствую, что сегодня оно мне необходимо. Хотя бы в качестве счастливого оберега.

— Я ни за что не проиграю, — скрепя сердце, я пробормотал объявление войны и резко распахнул шторы.

Шёл дождь.

Падающие за окном капли казались чьими-то слезами.

— Не лучшее предзнаменование…

Мы живём на одной станции, но Нагиса захотела испытать волнение от встречи в назначенном месте, так что встретиться предстояло рядом с местом свидания Однако мы случайно столкнулись на промежуточной станции во время пересадки.

— Э-хе-хе, мы так хорошо понимаем друг друга.

— Ну… не стану этого отрицать.

Нагиса с довольным видом сжала мою руку. Я сдержанно сжал её руку в ответ.

— Жаль только, что дождь идёт…

— Да, как назло, в день свидания.

Я посмотрел в окно. Поезд шёл по высокой насыпи, поэтому я хорошо видел недовольно извивающиеся потоки внизу. Дождь не был слишком уж сильным, но и не настолько слабым, чтобы можно обойтись без зонта.

— Как странно. Я же сделала почти двадцать монахов ясной погоды[1].

— Может, их стало слишком много, и они поссорились? А потом их молитвы отменили друг друга.

— Ну, в какой-то момент мне надоело, поэтому я сделала больше журавликов, чем монахов.

— Это кому же ты так здоровья желаешь? Наверное, журавли так шумели, что монахи не смогли молиться во всю силу.

— То есть я ещё и виновата, да? Может, это монахи слишком слабы? Как бы громко ни шумела тысяча журавлей, они должны были бы поработать сверх нормы ради «спасибо» от дорогого клиента.

— Сейчас же закрой эту чёрную фирму!

«Следующая станция… Следующая станция… Просим всех выходящих…»

Наш разговор был прерван объявлением внутри поезда. В хаосе трясущегося вагона на меня вдруг легло тёплое тело.

— Хочешь, чтобы дождь прекратился?

— Да, хочу, — ответил я в той же манере, в какой был задан вопрос.

Тогда Нагиса вытащила из сумки козырную карту, зажала её между указательным и средним пальцами и поднесла к окну. Написанное на обратной стороне условие, «использовать данную козырную карту можно только в том случае, если желания владельца и его цели совпадают», было зачёркнуто двумя чертами. Видимо, оно было выполнено.

— Тогда я стану твоей девушкой ясной погоды.

После этих слов Нагисы карта засияла и спустя секунду исчезла, распавшись на маленькие световые крупицы.

Небо тотчас стало ясным, без единого облачка, как если бы мы выехали из мрачного тоннеля.

«Исполняет одно желание цели».

Сейчас это было для нас единственное и наивысшее счастье.

— Не жалеешь, что потратила козырь на такую мелочь?

— Нет. Потому что наши с тобой желания вообще не совпадают. Не могла же я оставить карту валяться без дела. Нужно было использовать её хоть так.

Грустная улыбка Нагисы ничуть не подходила красивому ясному небу за окном. Наверняка у неё было другое, настоящее желание. Чувствуя себя немного виноватым, я двусмысленно улыбнулся и погладил Нагису по голове.

— Спасибо, Нагиса. Когда проясняется небо, на душе тоже становится светлее.

— Да. Я многого жду от этого свидания. Хочу покататься на американских горках. Вроде бы в этом парке маршрут с тремя переворотами!

— Аттракционы, где надо кричать, — не моё. Можно я посмотрю со стороны?

— Э-э, нет, нельзя. Ты поедешь со мной, Сугуру-сэмпай. Не беспокойся, я буду крепко держать тебя за руку. Я буду наслаждаться твоим испуганным видом, а потом, когда поездка закончится, и ты едва будешь стоять на ногах, я нежно-нежно тебя обниму и…

— Ты меня поражаешь. Из тебя потоком страсть хлещет. Ни за что с тобой не поеду.

— У-у-у. тогда я, пожалуй, украду твои губы.

Нагиса сильно наклонилась вперёд и, строя из себя непослушную девочку, посмотрела на меня снизу вверх. Даже не пытайся, этот взгляд тебе не поможет.

— Ты не станешь нарушать обещания. В конце концов, ты же хорошая девочка.

Раздосадованная моим доверием Нагиса недовольно топнула ногой.

— А кстати, Сугуру-сэмпай, чего ты ждёшь больше всего?

— Чурросов{{refСладкая обжаренная выпечка из заварного теста, имеющая круглое или звездообразное сечение. Родиной считается Испания|}}.

— Но это же просто еда!

— Но чурросы — символ парка аттракционов. Их нигде больше и не найдёшь. К тому же я люблю неестественный привкус корицы у чурросов из этого парка. Я до сих пор его помню.

В прошлом я один раз приезжал поиграть именно в этот парк.

Разумеется, большинство живущих поблизости людей хоть раз сюда приезжали, но для меня это воспоминание особенное.

— Помнишь?

— Я приезжал сюда вместе с родителями. Это был изумительный день.

Мои родители не любили меня.

Но в тот день всё было иначе. Отец был в чудесном настроении, мама тоже весело смеялась. Мы превосходно исполняли свои роли, будто и были настоящей семьёй. Тогда я впервые ощутил иллюзию тепла. Мне хотелось, чтобы такие дни продолжались всю вечность.

— Вот оно как. Должно быть, у тебя остались прекрасные воспоминания.

«Но на следующий день отец не вернулся домой», — не стал отвечать я, а молча закрыл глаза. Вагон дрожал. Я слушал собственное сердцебиение. Устойчивый ритм звучал на удивление приятно. Пока я нежился в тёплых лучах начавшего вступать в свои права солнца, меня посетило безосновательное предчувствие: сегодня будет хороший день.

— Итак, начнём же свидание с изменщиком! — во весь голос выкрикнула недопустимые слова Нагиса, как только мы прошли за ворота парка.

— Стой-стой-стой-стой, это уж слишком!

Меня тут же больно укололи взгляды окружающих. В ответ на моё быстрое замечание Нагиса с серьёзным видом возразила:

— Но ты же пока ещё встречаешься с Айкой-сэмпай, а значит свидание с другой девушкой — это измена.

— Да-да-да, всё так, ты совершенно права. Сирасэ Сугуру шестнадцати лет отроду — худший изменщик нашей эпохи. Но обычно такие вещи нужно держать в секрете у себя в сердце. Пожалуйста, уделяй чуть побольше внимания тому, как на нас смотрят окружающие.

— Ну прости, не смогла сдержать чувство порочного удовольствия, — возбуждённо потрясая руками ответила Нагиса.

— В любом случае, нам… А, ладно, давай на сегодня забудем обо всём и просто повеселимся, хорошо?

В конце концов, это моё свидание с любимой девушкой. Я хочу спокойно развлекаться до тех пор, пока не настанет момент решающей битвы.

А кстати, разве слова «просто повеселимся» включают в себя вращение кофейных чашек на взрывной скорости? Нет, не включают.

Меня атаковала центробежная сила. Я старательно сохранял на лице каменную маску, а Нагиса невинно улыбалась. К тому моменту, когда она убрала руки с руля, я уже чувствовал себя тщательно выстиранным.

— Ну почему после первого же аттракциона я должен обалдело сидеть на лавочке?..

— Потому что у тебя слабые полукружные каналы.

— Я не в этом смысле «почему» спрашивал!

Виновница этих страданий мягко гладила меня по спине и с абсолютно беззаботным видом разглядывала буклет. Наверное, проверяет маршрут. И кажется, вставить своё мнение она мне не даст.

Следующий на очереди дом ужасов. Не помню, чтобы мне в детстве было особенно страшно, так что думаю, ничего такого с нами не случится. Мы оба были в этом уверены, но…

— И-я-а-а! Что-то коснулось моего зада! Это ты, Сугуру-сэмпай?! Пожалуйста, скажи, что это ты! Если признаешься сам, мы разрешим спор без суда!

— То есть я сейчас должен выбирать между равно фальшивыми обвинениями в запугивании и домогательствах?! Я тебя вообще не касался!

— У-а-а-а! Значит, это был призрак! Я подам на него в суд царства мёртвых!

— Что это за суд тако… У-а-а?!

— И-а-а!

Я и так пребывал в смятении, а тут ещё мне в щёку ударил внезапный холодок. Наверное, и в щёку Нагисе тоже. На мгновение меня сковал холод, но в, общем-то, я почти на восемьдесят процентов уверен, что коснулось нас конняку[2]. Между прочим, этот дом ужасов знаменит тем, что использует самые высококлассные, природные конняку. Ой, что-то я не совсем не о том думаю!

— Н-Нагиса?

Когда мы с ней очень естественно взялись за руки, моё сердце, конечно же, забилось быстрее.

«С-Сугуру-сэмпай. Ты же не бросишь меня одну!»

— Не начинай вдруг разговаривать мысленным голосом.

«Тс-с! Если призрак услышит тебя, то поймёт, где мы прячемся. Слышишь? Там тихие шаги!»

— Чего это мы вдруг прятаться начали?!

Но к моему удивлению, наши прятки, похоже, возымели эффект, шторм конняку прекратился. Мы медленно двинулись вперёд по дороге, изображающей кладбище. Надгробия покачивались как метрономы, но это лишь создавало сюрреалистичную атмосферу, ничего больше. Однако ровно в тот же момент, как мы ослабили бдительность…

— У-о-о-о-о-о!

Перед нами внезапно возникли уж слишком реалистичные зомби с выпадающими глазами… Подволакивая за собой ноги они на полной скорости двинулись к нам!

— У-а-а-а!

— И-а-а-а!

Естественно, мы закричали от страха. Однако зомби не остановились, а наоборот — ускорились и широко распахнули рты, будто готовясь наказать нас за насмешки над домом ужасов. Я обнял Нагису, стараясь закрыть её собой. Вскоре зомби пробежали сквозь нас. А, п-понятно. Это голограмма?..

Я облегчённо вздохнул и, немного смущаясь, выпустил Нагису из объятий.

— Если хорошенько задуматься, общая идея тут уж слишком размытая. Но это было страшно, правда, Нагиса?

Ответа не последовало. Похоже, она упала в обморок.

— Ну почему мы настолько вымотанные после каждого аттракциона?..

— Потому что мы слишком привыкли к спокойным денькам без чувства страха. Ик!

— Сколько раз говорить, я не в том смысле «почему» спрашиваю!

Второй короткий перерыв на лавочке закончился, и вот наконец наступил черёд американских горок.

Что-то насвистывающая себе под нос Нагиса крепко обхватила мою руку. Но в этот раз не от страха, а чтобы не дать мне сбежать.

Мельком взглянув на установленное рядом со входом загадочное объявление «не бегайте от американских горок», я поднялся по ступеням на эшафот. Мои руки и ноги уже начали дрожать. Я отчаянно сожалел о том, что вообще пришёл в этот парк сегодня.

— Всё будет в порядке, сэмпай, жизни ты не лишишься.

— Нюанс я уловил, но выбор фразы всё равно смертельно ошибочный!

Слегка возбуждённо улыбающаяся Нагиса явно ждала моей реакции.

Я очень хочу видеть, как она радуется, но не хочу, чтобы она радовалась моему позору. Я обязательно пройду через это испытание, сохранив достоинство!

— Послушай-ка, Нагиса, сейчас вагонетка медленно поднимается. Это процесс. Весь смысл заключен в этом ощущении тревоги. Поэтому результат в виде падения вообще не важен. Иными словами, я совсем не против, если мы сейчас спустимся…

Вагонетка мощно дрожала. Мир раскрылся передо мной. Небо стало намного ближе. Вопреки моей воле сердце разбушевалось.

— Не нуди! Вон, смотри же, мы падаем! Сейчас же вскинь руки вверх!

Нагиса полностью проигнорировала мои старания — она подхватила мою правую руку и сорвала её с ремня безопасности. Я неосознанно вскинул и левую руку. Ну почему я настолько послушный?

— Э-эй! Опасно же ни за что не держа… А-а-а-а-а-а!

— Е-ха-а-а!

Я искреннее завопил, а Нагиса спокойно и к месту вскрикнула, как на съёмках рекламы американских горок.

Вагонетка, сохраняя набранный темп, сделала оборот. Второй. Третий. Мои постыдные вопли так и не прекратились, и к тому моменту, когда мы вернулись на старт, моя душа уже готовилась вывалиться из пересохшего горла. Закинув в рот персиковое драже, мне кое-как удалось проглотить душу обратно вместе с ним.

Хоть мы и вернулись на землю, меня, вполне ожидаемо, продолжало шатать. Мы просидели на лавочке уже дольше, чем развлекались на всех аттракционах вместе взятых.

— Хи-хи-хи. Приятно было увидеть тебя в панике. А то ты обычно крутого парня из себя строишь.

— Я смотрю, ты настоящая малкистка…

— Эй, ты неправильное слово вместо «садистки» использовал!

Пожалуйста, дай мне передохнуть. Моё сознание было довольно размытым, и я вёл диалог с какой-то странной точкой на небе. Я наигранно вздохнул, понимая, что мои губы сейчас полностью открыты для атаки. Я не смогу противостоять Нагисе, если она попытается меня поцеловать. Но она никогда не нарушает своих обещаний.

— У тебя сейчас все шансы на успех. Не будешь пользоваться возможностью?

— Зачем ты меня испытываешь? На самом деле ты сам хочешь меня поцеловать, не так ли? Ну, хорошо, я одолжу тебе мои свеженькие губки.

— Звучит так, будто свежую рыбу предлагаешь… Нет уж, я воздержусь. Не хочу отдавать тебе никаких приказов.

— Приказов?..

Нагиса озадаченно склонила голову набок. И только когда она вернула её в обычное положение, я заметил свою ошибку. Э-эх… проговорился. Но я всё равно не пользуюсь этим навыком. Мне уже нет смысла скрывать его от Нагисы.

— Мой навык позволяет отдать один приказ тому, кого я поцелую. А то свойство, которое хочешь использовать ты, это всего лишь его слабое место.

Как только я раскрыл суть своего навыка, Нагиса поспешно отскочила от меня. Ну что за грубость.

— Пожалуйста, не надумывай себе лишнего. У меня нет ни малейшего желания силой подчинять чью-то волю.

— Ну… да. Вот такой ты человек.

Облегчённо улыбнувшись, Нагиса беззаботно села даже ближе ко мне, чем раньше.

К тому моменту, когда ко мне, наконец, вернулись силы, наступило время обеда.

— О! Вижу чурросы!

Отыскав нужный ларёк, я медленно, повинуясь его гравитации, сменил орбиту. Но меня вдруг остановила Нагиса.

— Нет, нельзя! Пока ещё рано! Ты перебьёшь себе весь аппетит!

— Нет, пожалуйста, хотя бы один чуррос.

— Всё, хватит спорить, иди за мной!

Нагиса с силой потянула меня за руку, разлучая с чурросами, трогательного воссоединения с которыми я так сильно ждал. Вместо этого она подвела меня к вытянутому деревянному столику.

— Ты, наверное, проголодался Сугуру-сэмпай? Что ж, ничего не поделаешь. Придётся нам сперва пообедать.

— Э… Ну… пожалуй да.

Что это за фарс такой?! Что ты вообще затеяла, Нагиса-сан?

— Ну раз так… Вот, та-дам!

Нагиса разложила на столе небольшое покрывало и поставила на него две коробки бэнто. Не может быть, неужели это… домашнее бэнто?! Э-э… домашнее бэнто?

— Эй, почему ты два раза многозначительно посмотрел на меня?

— Тебе показалось. Или это были взгляды от левого и правого глаз.

Кто знает, что ждёт меня внутри этой коробочки? Я робко приподнял крышку.

Всё пространство внутри было плотно забито… жареная курица, омлет, колбаски, стейк, томаты черри. Стандартный набор блюд для бэнто. На вид всё выглядело очень вкусно. Это не сон, не иллюзия и не басня подозрительного рассказчика, всё и правда выглядело очень вкусно. Я повторяю эти слова во второй раз, потому что это очень-очень важно.

— Изумительно. Ты приготовила всё это сама?

— Ага… Весь день вчера на это потратила. Правда… я попросила сестру… за мной наблюдать.

Нагиса смущённо сложила пальцы и отвела взгляд. Она стеснялась настолько сильно, что к концу фразы говорила уже совсем тихо.

— Вот как… Спасибо, Нагиса. Спасибо, что так постаралась ради меня.

— Я… старалась не ради тебя, Сугуру-сэмпай. Только ради себя самой.

— Ради себя самой?

— Ну это же я гонюсь за тобой, Сугуру-сэмпай. Чтобы заполучить твою любовь, хотя ты упрямо отказываешься отвечать мне взаимностью, я должна действовать расчётливо, эгоистично, с максимальной надежностью.

С каким-то зрелым выражением на лице Нагиса опустила голову. Её волосы тоскливо колыхались на ветру. Что она несёт? Что я заставил её сказать?!

— Нагиса…

На самом деле я хочу прямо сейчас признаться, что люблю тебя. Хочу обнять тебя.

Хватит, я уже на пределе. Слова, которые я не могу высказать, чувства, которые я не могу передать, поднялись в горле. Мне казалось, что я задыхаюсь. Я хотел, чтобы мне стало легче, хотел выдохнуть это всё из себя, но сжал кулаки и силой разума сдержал этот порыв.

— Да шучу я, шучу. После успеха с печеньем я приступила к следующему испытанию. А ты мой подопытный кролик, сэмпай, — лукаво улыбнулась Нагиса.

Я очень медленно выдохнул. Вместе с воздухом через горло вышел и засевший в груди ком.

— Даже помидоры черри каким-то чудом выросли из семечек за одну ночь. Вот какова сверхъестественная сила моей любви.

— Это что ещё за внезапное прорастание?! Уж без домашнего выращивания продуктов можно было обойтись.

Пропустив моё возражение мимо ушей, Нагиса схватила палочками кусок жаренной курицы и поднесла его мне ко рту.

— Так, Сугуру-сэмпай, скажи «а-а-а». Ну же, «а-а-а».

— Ты это серьёзно? Ты всерьёз этого хочешь? Да ты не в своём уме.

Я не могу позволить себе такое бесстыдство при свете солнца.

— Пожалуйста, успокойся и подумай. Как ни посмотри, а получать еду от милой девушки намного удобнее, чем класть её в рот самому. Тем более, что этот процесс ещё и приятный.

— Не пытайся занять моё полё с помощью выдуманных установок.

«Ты же пока ещё не моя девушка», — разумеется, эти слова я произнёс только мысленно. Вот с такими тайными чувствами я откусил кусочек от поднесённого ко мне кусочка жаренной курицы. Она была невероятно хрустящей и сочной, прямо как свежая. Поверить не могу, что её оставили в холодильнике на ночь. Естественно, вкус был выше всяких похвал.

— О-о-о… Как вкусно! Это просто потрясающе, Нагиса!

Пусть ей и помогала Минаги, такой прогресс всего за один день меня поражает.

— Хи-хи-хи. Даже я легко справилась с этой задачей. Достаточно было всё по рецепту сделать.

— Почему вы с Куроивой так гордитесь, что сделали всё по рецепту?.. Но, честно говоря, я сейчас немного в затруднении. То печенье, то плюшевый кот, то вот это бэнто. Я только и делаю, что получаю от тебя подарки.

— Не волнуйся. Ты можешь отплатить мне своими губами.

— Это будет неправильно. Во многих смыслах.

— Я пошутила. Но ты и правда зря беспокоишься, Сугуру-сэмпай. Всё, что тебе нужно: стать честным с собой и принять мои чувства.

Теперь она поднесла ко мне картофельный салат. «Мы всё ещё продолжаем эту игру?» — подумал я, но послушно принял салат. При этом тщательно обдумывал, как я могу отплатить ей.

После обеда мы немного снизили темп и посетили более спокойные аттракционы, как, например, карусель или картинг. И вот наконец заткнув рты чурросами, мы встали в медленно продвигающуюся очередь.

— Ну что, вкус такой же, как в твоих семейных воспоминаниях?

— Да. Этот неестественный привкус ничуть не изменился. Теперь мне немного спокойнее.

Мы решили, что местом нашей финальной битвы станет… колесо обозрения. Там мы будем вдали от шума и сможем спокойно поговорить наедине. Наша очередь уже скоро. По плану, Куроива скоро использует козырную карту и признается Юно через двадцать минут, в четыре часа. Наверное, как раз к тому времени колесо сделает полный оборот, и мы вернёмся на землю.

Когда очередь продвинулась ещё на шаг, смартфон в кармане завибрировал.

«Использовала», — пришло короткое сообщение полностью в духе Куроивы, которое будто бы говорило: «Если смысл передан, этого достаточно».

Я не знал всех подробностей о настоящем эффекте козырной карты «Ещё один шанс», но вроде бы её можно было использовать после того, как владельца один раз отвергли, и она давала бонус к следующему признанию. Сама идея «бонуса к признанию» звучит немного загадочно, но, как я понимаю, если при первом неудачном признании до успеха оставалось совсем чуть-чуть, то второе наверняка будет успешным.

«Удачи тебе, Куроива», — помолился я вместо того, чтобы отвечать ей, достал из кармана свою козырную карту и мельком взглянул на обратную сторону.

Текст условия был перечёркнут двумя линиями. После долгих-долгих ожиданий моя козырная карта наконец была готова к использованию.

Я убрал карту в карман и крепко сжал руку Нагисы. Осталось уже совсем недолго. Если Нагиса согласится на моё предложение, я наконец-то смогу высказать ей мои тайные чувства. Смогу выпустить на свободу любовь, которую до сих пор сдерживал.

— Э, что случилось?.. Неужели боишься? — несколько удивлённо посмотрела на меня Нагиса.

При этом её щёки чуть-чуть покраснели.

— Что за глупости, конечно же нет. По крайней мере, пока мы не поднимемся на самый верх, — наигранно ответил я и первым забрался в подошедшую к нам зелёную сферу. Нагиса села напротив меня, дверь закрылась. В ту же секунду атмосфера в кабинке резко потяжелела. В конце концов, я осознал, что Нагиса напряжена точно так же, как я.

— Эм, Сугуру-сэмпай… Нам нужно поговорить о важных вещах.

— Да. Давай поговорим о нашем с тобой будущем.

Должно быть, Нагиса хотела того же, поэтому она молча и уверенно кивнула.

— Начну с конца, Нагиса… я не могу встречаться с тобой.

Это мой ответ. Он никак не изменился. Насколько бы сильно она ни сотрясала моё сердце.

— Я не собираюсь ни с кем встречаться в этой игре.

Я до самого конца буду верен своим принципам.

— Вот… как… Значит, ты так и не изменил своего мнения?.. Э-эх, а я так старалась…

Нагиса устало вздохнула и потянулась, как после окончания занудного урока. С грустной улыбкой она уставилась на далёкий пейзаж за окном, словно бы сбегая от самого главного вопроса.

«Люблю я её или нет?»

Никто из нас намеренно не касался этой предпосылки, поэтому я продолжил своё рассуждение без неё.

— Я не могу признать результат в виде вечной любви. В мире не существует ничего неизменного. Я считаю ошибкой через силу цепляться за неизменность.

Нагиса какое-то время смотрела в окно и размышляла, а потом уставилась мне прямо в глаза.

— Если уж говорить о том, правильно это или нет, то даже я понимаю, что это неправильно… Но даже понимая это, я не могу по-другому. Я боюсь изменений.

Хотя Нагиса говорила о страхе, её голос был спокойным и не дрожал. Несомненно, это был тот вывод, к которому она много раз приходила после долгих-долгих размышлений.

— Ты сильный человек, Сугуру-сэмпай, — продолжила Нагиса.

Какой-то уголок моего сердца вспомнил, что то же самое говорила мне Юно.

— Это в чём же? Никакой я не сильный.

— Сильный. Потому что ты стараешься делать правильные вещи правильным образом.

В самом деле? Разве это сила? Мне это, наоборот, кажется слабостью.

Всё время быть только правильным иногда очень больно. Иногда мне приходят мысли о том, насколько бы мне было легче, если бы я предал себя. И так много-много раз. Даже сейчас я думаю о том, насколько бы всё было проще, если бы я мог тебя поцеловать.

— Скажи, Сугуру-сэмпай…

Нагиса медленно поднялась и аккуратно села рядом со мной. Спинка сиденья, на которую я опирался, отклонилась ещё чуть назад.

— Почему ты настолько помешан на процессе? — задала вопрос Нагиса.

Вопрос о моей силе. И о моей слабости.

Я медленно сглотнул слюну. И встал перед дверью, сокрытой глубоко в моём сердце.

— Потому что видел… как заканчивают свой путь люди, ищущие только результата.

Это моё прошлое, которое я готов раскрыть только Нагисе. Используя её вопрос как ключ, я отворил дверь воспоминаний.

— Мой отец входил в так называемую элиту. А увлёкшаяся отцом мать была очень слаба духом.

Это наискучнейшая история жизни, простое смакование собственного несчастья, но в то же время исходная точка моего пути к нынешнему себе. Чтобы показать Токиве Нагисе, что за человек такой Сирасэ Сугуру, я искал подходящие слова и связывал одно воспоминание с другим.

— Отец окончил престижный университет и работал в престижной компании. Он беспрерывно демонстрировал блестящие результаты в бизнесе, и его держали на хорошем счету в сравнении со сверстниками.

— Это поразительно.

Нагиса мягко взяла меня за руку. Дрожь в руке прекратилась, и только поэтому я осознал, что всё это время дрожал. Будто бы обращаясь напрямую к тёплой руке Нагисы, я продолжил рассказ:

— Но он был жестоким человеком, готовым на всё ради успеха и выгоды. Он всегда выбирал кратчайший путь к результату, не гнушаясь идти по головам, пользоваться другими людьми, даже обманывать их.

Не обращая никакого внимания на разворачивающийся за окном пейзаж, я смотрел только вперёд, на пустое красное сиденье для двух человек.

— Не знаю, что хорошего нашла в таком человеке мать, но она всерьёз хотела добиться любви отца и выбрала самый простой метод. То есть меня… Родив меня, она потребовала от него жениться.

Колесо обозрения постепенно поднималось. Внезапно мне на глаза попались американские горки и кофейные чашки, на которых мы катались сегодня. А вот ларёк с чурросами я не нашёл.

— Меня родили двое, полностью пропустившие весь процесс. Скорее всего, они не любили меня.

Нагиса сжала мою руку сильнее. Я не ответил ей тем же.

— Отец видел во мне только инструмент для работы. Обычно мы с ним почти не разговаривали, я был ему вообще не интересен, но по выходным он часто таскал меня с собой на приёмы или в гости. Мать считала меня средством для сохранения любви отца и старалась растить образцовым ребёнком. Она забивала каждый мой день уроками и дополнительными занятиями, а когда мне не удавалось успеть всё — сильно ругала меня за это. Когда я приносил хорошие оценки на тестах, она почему-то гордо виляла хвостиком перед отцом, требуя похвалы… Ну и как ты думаешь, что случилось в конце?

— Что значит «в конце»?.. Не знаю. Я вообще не разбираюсь в таких вещах.

Нагиса взволнованно заглянула мне в лицо. Я улыбнулся ей и посмотрел в окно. Мы незаметно поднялись на половину высоты колеса.

— Это случилось, когда я был в пятом классе младшей школы. Постоянные нечестные делишки отца были раскрыты, и он лишился всей репутации в обществе… Он остался пустым. У него не было ничего, что могло бы помочь ему снова встать на ноги. Ни навыков, ни упорства, ни доверия — ничего. И поэтому он внезапно пропал, бросив нас с матерью.

К счастью, он оставил достаточно приличную сумму денег, поэтому мы ни в чём не нуждались. Но, если взглянуть с другой стороны, ничего больше нам от него не осталось. Ни воспоминаний, ни чего-то другого. А если и осталось, то только тот неестественный привкус корицы.

— Мать потеряла отца, а со мной у неё с самого начала не было никаких уз. Похоже, моя мать не может существовать, не заполняя своё пустое сердце чьей-то любовью, поэтому она до сих пор блуждает с места на место.

Думаю, как раз с тех пор мне стало трудно различать сны и реальность.

— Сестра это знала?

— Я ей никогда не рассказывал. Но, скорее всего, она в той или иной степени это понимала. Как минимум то, что я живу в разрушенной семье.

Я не хотел никому рассказывать эту глупую и скучную историю. Но сейчас, в только в этот самый момент, даже эти грустные события имели смысл.

— Процесс постепенного накопления ценен сам по себе. Пока результаты есть, жить можно и только с ними. Но незаслуженные результаты однажды вытекут из рук. Обязательно вытекут. И если до того момента человек пренебрегал процессом, в конечном счёте у него не останется ничего.

Если желая вечной любви пренебречь усилиями, которые нужно прилагать в процессе любви, то однажды настанет время, когда ты осознаешь, что эти связи пусты.

— Даже если мы лишимся воспоминаний об этой игре, такой день придёт. Даже если нам удастся заполучить такую неестественную и невозможную штуку, как вечность, где-то обязательно возникнет прореха.

Договорив эту фразу, я впервые осознал, какую чушь несу. Я похож на мошенника, который делает громкие заявления, для которых нет никаких оснований. Но для меня это было нечто подобное неопровержимому закону природы. Поэтому мне оставалось лишь отчаянно стараться донести Нагисе своё понимание.

— Если наши чувства останутся неизменными навечно, нам никогда не придётся волноваться, мы не будем ссориться, не будем спорить. Но я уверен, что взамен этого мы не сможем обрести нечто важное.

Правда, я пока не знаю, что именно.

Наконец, Нагиса медленно, словно тающий снег, отпустила мою руку.

— Я хорошо поняла, что ты хочешь сказать…

Когда она положила обе руки к себе на колени, я достал из кармана карту и показал ей. Мою козырную карту.

— Нагиса, взгляни, пожалуйста, сюда.

— Смена цели?.. Что это значит?

Чуть наклонив помрачневшее лицо, она повернулась ко мне.

— Я хочу, чтобы ты использовала её… Я принял участие в «Квартете» только ради этого.

Нагиса даже пальцем не прикоснулась к протянутой ей козырной карте.

— Прости, но я не могу встречаться с тобой. Поэтому ты проиграешь. И тогда наши отношения необратимо изменятся. Но я не хочу забывать те дни, когда мы весело разговаривали, смеялись, гуляли. Потому что я…

…люблю тебя. Если я скажу эти слова, которые должен был сказать ещё в тот день на крыше, сейчас, на самой вершине колеса обозрения, какое у неё будет лицо? По крайней мере, не такое, как сейчас, когда она готова расплакаться.

— Потому что для меня наши отношения бесценны и незаменимы.

— Сугуру… сэмпай…

Низко опустив голову, Нагиса крепко сжала собственные колени. Её юбка помялась, а затем на ней появились мокрые точки.

— Это… уже слишком. Это эгоистично. Я же говорила тебе… Если я не добьюсь вечной любви, то лучше уж забуду об этом чувстве.

С её мягких белых щёк падали крошечные капли.

— Я всегда хотела… чтобы те отношения продолжались.

— Какие те? Наши отношения кохай-сэмпай?

Или отношения знакомых, живущих у одной станции, которые были до того, как ты привязалась ко мне?

— Нет. Ты хорошо ладишь с сестрой, а я время от времени играю с вами. Вот эти отношения. Я не могу правильно всё объяснить, но мне тогда было очень весело, как будто моя семья стала больше.

Это те самые воспоминания, о которых она внезапно заговорила пару дней назад.

— Да… это так. Я тоже так думаю. Те дни были очень приятными и весёлыми.

Мы много играли. Нагиса обожала меня, словно старшего брата, и иногда позволяла себя баловать. Я гладил её по голове, словно младшую сестру. Мы втроем вместе играли. Мы с Минаги дразнили Нагису, а она дразнила нас в ответ. Я тоже вспомнил те дни, куда нам уже не вернуться.

— Но моя любимая повседневность разрушилась. Я очень сильно удивилась, когда услышала от сестры о вашем расставании. Это был шок. Ваши дела не должны были меня касаться, я не могла ничего с этим поделать, но мне стало очень-очень грустно. Настолько грустно, что еда не лезла мне в горло даже больше, чем сестре.

Неописуемое выражение на лице Нагисы заставило меня вспомнить вкус мяты. Мой тогдашний плач будто бы наложился на неё.

Всем известно, что ничего неизменного не существует. Но и я, и она по-детски верили… что по-настоящему важные вещи не могут измениться, что их нельзя потерять.

Но наш с Минаги разрыв заставил нас всех осознать. В этом мире нет исключений.

— Я не хотела с этим смиряться и пыталась соединить вас снова. Я решила каждый день дожидаться тебя у дома, чтобы наша связь не порвалась.

«Доброе утро, Сугуру-сэмпай».

Её невинная улыбка спасла меня. Я думал, что она лишь утешает меня. Разумеется, она делала и это. Но я совсем ничего не знал о вот этих её мыслях.

«Тогда, возможно… возможно, Нагиса хотела использовать свою козырную карту, чтобы воссоединить меня с Минаги», — мелькнула у меня в голове запоздалая мысль.

— Но я сама не заметила, как во мне появилось другое чувство: «Я хочу встречаться с Сугуру-сэмпаем». Я очень испугалась собственных чувств. Всё внутри меня перепуталось. Я не хотела снова менять наши отношения, мои чувства противоречили моей цели, но я не смогла их сдержать и призналась тебе.

«Я люблю тебя. Пожалуйста, встречайся со мной».

Её первое, кажущееся вымученным признание случилось в канун Рождества. Я вежливо отказал ей, и тогда она немного растерянно засмущалась. Она явно расстроилась, но и почувствовала облегчение, как если бы коснулась ногами дна реки.

— Когда ты отверг меня, мне стало легче. Полная бессмыслица, правда? Я хочу с тобой встречаться, но в то же время и не хочу. Потому что мне страшно тебя потерять. Потому что я боюсь изменений. Мне это не под силу. Если этого не смогла даже сестра, то у меня нет никаких шансов.

«Это не так. Минаги это Минаги, а ты это ты», — хотел возразить я, но не находил ни одного подходящего слова, чтобы прервать её монолог.

— Поэтому… я, наверное, сошла с ума… Вот эти односторонние отношения, где я люблю тебя, а ты меня нет, казались мне устойчивыми, и я хотела, чтобы они продолжались.

Нагиса разжала ладони. Самоуничижительно улыбаясь, она прижала руки к груди.

— Но я осознала, что даже им вот-вот настанет конец. Это случилось в тот день, когда ты получил любовное письмо. Я поняла: если у тебя появится новая возлюбленная, всё будет кончено. И поэтому… я решилась: если уж я всё равно потеряю те отношения, то хочу стать твоей возлюбленной сама. Как тебе такое? Оптимистичный взгляд, да?

Нагиса не поднимала головы. Я не смог ничего сказать в ответ.

— Тогда я уцепилась за слух о «Великом Купидоне», который обязательно соединит тебя с любимым человеком… Я хотела призвать его, но когда пришла на склад, Купидон уже был там. Когда он рассказал мне о «Квартете признаний», я сразу же решила участвовать. Не важно, выиграю я или нет, в обоих случаях я не потеряю тебя. Одна сплошная выгода, правда?

В случае победы она получит вечную любовь. При поражении её любовь ко мне исчезнет, поэтому ей не придётся горевать о потере. Для Токивы Нагисы это идеальный исход, а для меня — самый худший.

Нагиса подняла голову. В уголках её глаз больше не было слёз. Должно быть, ей удалось выпустить переполняющие душу чувства, поэтому и выражение её лица прояснилось. Почти так же, как небо после дождя.

— Наверное… да.

У меня есть своё прошлое. Но и у Нагисы есть своё. Это естественно. У каждого есть свой процесс накопления событий, в результате которого человек становится тем, кто он есть сейчас.

Поэтому я со всей ясностью осознал. Мне не переубедить её.

— Вот поэтому, Сугуру-сэмпай… Нет, Сугуру-сан. Пожалуйста, ответь мне. Что ты на самом деле обо мне думаешь? — улегшись мне на плечо спросила Нагиса как раз в тот момент, когда мы достигли вершины.

Мягкий и приятный запах мыла был мне незнаком.

— Ты… очень милая. Честная, светлая. Мне весело проводить время с тобой… Ты моя дорогая кохай.

Всё сказанное не ложь. Но бесконечно близко ко лжи. Самые важные слова я всё-таки утаил.

Но если я выскажу их, то никогда не достигну своей цели в этой игре. А значит, потеряю Нагису. И весь пройденный вместе с ней процесс.

Однако…

— Нет… Сугуру-сан. Прошу тебя, скажи правду.

Дрожащий умоляющий голос сотряс моё сердце. Он жестоко требовал от меня стать честным.

— Я… я…

Вот видишь? Я всё-таки слаб.

Я очень много, уже не сосчитать сколько раз притворялся сильным, но я больше не выдержу.

— Я люблю тебя, Нагиса. Я уже очень давно полюбил тебя.

А-а, как горячо.

Лицо горит. Горло горит. Грудь горит. Бегущая по телу кровь горит. Тело кажется каким-то чужим. Такое чувство, будто я дрейфую на воде, но в то же время будто погружаюсь всё глубже и глубже.

— Сугуру-сан, — пробормотала Нагиса. — Сугуру-сан, — повторила она, встретившись со мной взглядами. — Наконец-то. Наконец-то ты это сказал.

Её красивые глаза неуклюже дрожали, миленький нос был напряжён, а маленькие губы приняли трудноописуемую форму. В этот раз у неё хлынули крупные слёзы.

Чтобы скрыть их, Нагиса крепко меня обняла. Мою грудь, в которую она уткнулась, сотряс удар.

— Но ты всё равно не станешь встречаться со мной?

— Да… именно так. Я не могу встречаться с тобой, потому что люблю тебя.

— Это вообще как? Хи-хи, — умело рассмеялась сквозь слёзы Нагиса.

— Я хочу встречаться с тобой после этой игры. Пожалуйста, не могла бы ты сменить цель?

— Нет. Я люблю тебя, Сугуру-сан, и поэтому я перестану тебя любить.

— Это вообще как?

Я не сумел рассмеяться так же хорошо, как она.

— Нагиса, скажи… когда ты всё поняла?

В ответ на моё признание она сказала «наконец-то». Как если бы она с самого начала знала о моих чувствах. Я задал вопрос, чтобы убедиться в этом, и Нагиса пояснила в ответ:

— Мой навык — способность читать мысли тех, к кому я прикасаюсь.

— Э? Но ведь твой навык позволяет передать… А, понял. Вот оно значит как.

Её навык работает точно так же, как мой. Он позволяет ей читать мысли через прикосновение, но взамен её собственные мысли передаются тому, кого она коснулась. Иными словами, каждый раз, когда я слышал её внутренний голос, она слушала мои чувства. Моя тайная любовь к ней тоже была раскрыта.

— С самого начала этой игры мы с тобой как параллельные линии. Сколько бы мы ни шли, нам никогда не сойтись.

— Да…

— И даже сейчас мы остались ими. Верно, Сугуру-сэмпай?

Вместо подтверждения я ещё сильнее прижал Нагису к себе.

А ещё изо всех сил, от всего сердца подумал о ней. Так, чтобы мои чувства передались ей напрямую.

По нам обоим катились слёзы. Раздавались всхлипы. Но они не достигали наших ушей.

«Нагиса». — «Сугуру-сан».

«Я люблю тебя». — «Я люблю тебя».

«Я люблю тебя. Очень люблю». — «Я тоже люблю тебя. Очень-очень-очень люблю».

«Я не хочу тебя потерять. Я хочу всегда быть с тобой». — «Да, я не хочу расставаться с тобой, что бы с нами ни случилось».

«У нас одни и те же чувства. Но тогда почему же…» — «Я рада уже тому, что у нас одни и те же чувства».

Наши сердца сплавлялись воедино. Чувства, которые мы не могли высказать, ложились на нас в двойном объёме.

Конечно же я хочу, чтобы это длилось всю вечность. Любой бы хотел.

Но это ошибка. Эти мгновения так ценны именно потому, что они не вечны. Важнее всего само сердце, которое желает вечности.

Всем телом я чувствовал, что колесо обозрения опускает нас вниз. Земля, а вместе с ней и конец, приближались.

Я медленно отстранился от Нагисы. Тепло, которое я ощущал кожей, пропало. В кабинке начало холодать.

Когда я встретил взгляд Нагисы, мне показалось, что я уже никогда больше не прикоснусь к ней. Скорее всего, это так. Когда мы опустимся на землю, нашим отношениям придёт конец. Страх от реалистичности такого будущего оказался куда сильнее, чем я мог предположить.

«Меня правда это устраивает?» — шептала какая-то часть меня. Сердце отчаянно билось, стараясь разрушить разум. Это ещё не конец. У меня ещё есть средство всё изменить.

«Нет, я… я уже проиграл», — тяжело дыша, сопротивлялся я.

Но я люблю Нагису, я не могу отказаться от неё, я правда не хочу её терять.

Я сам не заметил, как резко вытащил мятное драже из кармана и закинул в рот. Я мгновенно разжевал и через силу проглотил его — вместе с сомнениями и гордостью.

Дрожащей рукой я приподнял подбородок Нагисы. Пути назад больше нет.

— Прости, Нагиса…

— Ты… хочешь меня п-поцеловать?

Глядя прямо в её дрожащие глаза, я промолчал.

— Трус… Хотя у меня нет права это говорить. Я ведь пыталась сделать то же самое. Но это не в твоём духе, Сугуру-сан.

Я чувствовал, как забилось моё сердце, но так и не смог ей ответить.

— Но это по-своему и неплохо. Если ты любишь меня настолько сильно, что готов изменить самому себе, я очень этому рада.

Лицо Нагисы было красным. Не выдержав ни на секунду не прерывающегося прямого взгляда, она смущенно отвела глаза.

— П-пожалуйста, скажи что-нибудь. Разве тебе не неловко?

Если бы я что-нибудь сказал, если я бы я сказал ещё хоть одно осмысленное слово, то потерял бы решимость. Я чуть было не проиграл собственному разуму. Потому что желание быть правильным — это слабость. Поэтому я не смог ответить ей.

Нагиса закрыла глаза.

Я тоже закрыл глаза.

И… поцеловал её. Это был насильственный поцелуй, будто бы крадущий всю суть Нагисы. Но при этом её глаза заволокло мечтательной дымкой удовлетворения. Застыв с полуоткрытым ртом, она, возбужденно дыша, смотрела на меня.

Но… на этом всё кончилось. В итоге я так и не смог изменить себе.

— Нагиса… Обругай меня.

Используя навык, я рассчитывал, что это будет первый и последний раз, когда я его применяю, но мой приказ был абсолютнейшей чушью. Очевидно же, что в такой ситуации кто угодно обругал бы на меня и без приказа.

— Трус… Ты отвратителен. Ты хуже всех. Это жестоко. Почему… Почему…

Произнося каждое слово, Нагиса била меня кулаком в грудь.

— Почему ты не облегчил мою участь?!

Я не смог заставить себя силой изменить её чувства.

— Пожалуйста… прошу тебя… что я могу сделать? Как мне убедить тебя согласиться?

Я низко, очень низко поклонился. Разумеется, Нагиса не ответила. Глядя только на собственный ботинки, я отчаянно продолжал говорить.

— Я уверен, ты хоть на самую капельку, но согласна со мной. Иначе бы ты сопротивлялась сильнее. Поэтому я прошу тебя… Нагиса… пожалуйста… Пожалуйста…

А-ах, насколько же жалкие фразы… Самое отвратительное упрашивание… Так нельзя говорить с девушкой, которая приняла тот поцелуй.

— Один процент…

— Э?

Я вскинул голову.

— Только на один процент мои чувства полностью совпадают с твоими…. Поэтому, если случится чудо, я буду обязана поверить тебе.

— Что значит «поверить»?

Нагиса встала и повернулась ко мне. Её характерная улыбка расцвела в лучах солнца.

— Поверить, что даже безо всякой вечной любви ты будешь любить меня вечно.

— Хорошо… но о каком чуде ты говоришь?

Нагиса вновь села, достала из сумки на плече ручку, а затем принялась что-то писать на обёрточной бумаге от чурросов так, чтобы я не видел написанного.

— Давай сыграем в игру. Угадай число от одного до ста, которое я загадала. Вероятность в один процент нельзя назвать чудом, но… зная, насколько ужасно тебе везёт в лотереях… будем считать, что и это сойдёт за чудо. Это невообразимо щедрое предложение.

Закончив объяснение, Нагиса сжала бумажку в правой руке.

Один процент вероятности… Сумею ли я угадать число?

Нет, не время сомневаться. Думай, Сирасэ Сугуру. Надо проследить ход мыслей Нагисы. Я осмотрелся по сторонам. Номер этой кабинки — «12». Нет, не то. Мой день рождения пятого сентября. То есть ответ «95»? Или цифры нужно сложить, тогда получится «14»? День рождения Нагисы двенадцатого марта, Минаги — восьмого августа. Или нужна дата сегодняшнего свидания? Или… нет, бесполезно. Прыгая с мысли на мысль я ничего не пойму.

В конечном счетё, в настолько простой игре сотворить чудо можно только одним способом. Я должен назвать первое мелькнувшее в голове число. Вот и всё.

— Сорок два…

Колесо скоро завершит оборот. Какими будут наши отношения, когда эта кабинка опуститься в самый низ?

Думая о будущем и ощущая во рту вкус мяты, я ждал ответа Нагисы.

Нагиса разжала кулак, развернула скомканную бумажку и показала её мне. На ней было моё плохо нарисованное лицо и рядом с ним… число «2».

Я невольно рассмеялся. Так ты выбрала однозначное число!

— Почему «2»?

Несмотря на то, что я лишился всего, моё сердце было удивительно спокойно.

— Никакого смысла тут нет. Мне просто пришло на ум число «2», и всё.

Дверь кабинки открылась, Нагиса быстро встала с сиденья.

— Мне очень жаль, Сугуру-сэмпай!

Улыбка Нагисы была как всегда светлой.

Такой же, как во время победы в игре. В ней не было ничего больше, только радость победы. Это было самое обычное лицо Нагисы, как если бы на кону не стояли ни любовь, ни о вечность, ни какие-то другие грандиозные вещи.

Я поспешил вслед за уходящей Нагисой. В это время мой карман коротко вздрогнул. Достав смартфон, я прочитал на панели уведомлений сообщение Куроивы:

«Не смогла».

Когда я поднял лицо, Нагисы уже не было рядом.

[[image:/storage/reader-images/d2fe3de2c776e6ec726f53bf9aea5d47d3d2b773.jpg]]

Примечания переводчика:

1. Тэру-тэру-бодзу, тряпичные куколки, означающие молитву о ясной погоде

2. Аморфофа́ллус коньяк или конняку — вид многолетних растений рода Аморфофаллус семейства Ароидные. В английском языке иногда используются названия «дьявольский язык» и «змеиная пальма»

Увидев на экране телевизора зловещую надпись «GAME OVER», Нагиса — младшая сестра Минаги — тяжело вздохнула.

— Прощу прощения. Я плохо играю.

Положив джойстик на маленький столик, она расстроено опустила голову.

— Да ладно тебе, не волнуйся ты так. И кстати, не обязательно со мной так вежливо разговаривать.

— Нет, Сугуру, так нельзя, ты разбалуешь Нагису. О, придумала, я заварю нам всем ячменного чая, а вы тут пока вдвоём поговорите.

— Э, я с тобой…

— Не стоит, я справлюсь одна, — помотала головой Минаги, когда я попытался встать следом за ней, и быстро вышла из комнаты.

При этом она коротким кивком указала на Нагису. А, понятно. Значит, я должен остаться и успокоить будущую (возможно) свояченицу.

Исчезновение центральной фигуры создало странное ощущение дистанции. Мы с Нагисой неловко переглянулись. В конце концов, хоть мы пару раз и играли вместе, но ещё никогда не разговаривали наедине.

— Э… эм… Я вам мешаю? — робко спросила Нагиса, отводя взгляд в сторону.

— Нет, ничего подобного. В этой игре чем больше людей — тем веселее. Особенно мне. Потому что я в своей жизни мало играю с друзьями. А тебе с нами не весело?

— Мне плохо даются игры. И вообще любые дела. Я не могу делать всё так же хорошо, как сестра, — чуть-чуть обиженно ответила Нагиса.

Да нет, тут дело в другом. Просто Минаги слишком хороша в любых делах. Но в силу рождения так получилось, что Нагисе приходится сравнивать себя с ней. Обычное невезение, никак иначе это и не назвать.

Я неестественно вздохнул и сел на место Минаги — рядом с Нагисой.

— Это не так. Минаги и правда, как бы тут выразиться, схватывает всё на лету… Но возьмём, к примеру… о, тот странный файтинг. Забыл, как он называется. Я думаю, что ты играешь в него даже лучше неё.

— Э, правда?... Ой… Ты правда так думаешь?

Как только я похвалил Нагису, она сразу же повеселела и повернулась ко мне. Я почему-то тоже обрадовался от такой реакции.

— Ну, мне было труднее играть с тобой, чем с Минаги. Такое чувство, что ты читаешь все мои действия.

Пусть я совсем новичок, а Минаги очень сильна, у меня было какое-то смутное ощущение, что Нагиса может играть ещё лучше, чем она.

— Так что, если ты будешь тщательно тренироваться и оттачивать навыки, то станешь сильнее неё… К тому же, я уверен, что есть и другие дела, в которых ты хороша. У тебя есть свои достоинства. Поэтому… не нужно всё время сравнивать себя с Минаги. По крайней мере, я так думаю.

Я мягко погладил Нагису по голове. Она довольно сощурилась, как расслабившаяся кошка. При этом она стала очень похожа на Минаги.

— Эм… Сугуру-сан. Ты влюбился в сестру с первого взгляда?

Внезапно, без какой-либо логической связи Нагиса задала вопрос о любви. Я смущённо отвёл взгляд.

— Думаю… нет. Не знаю. Ответить на такой вопрос достаточно трудно. Влюбился ли я в Минаги с первого взгляда, и потому стал обращать на неё внимание, или же её поступки время от времени привлекали моё внимание, и я постепенно влюбился в неё? Я думаю, что, скорее, второе, — немножко размыто ответил я, водя пальцем по ковру.

— Хм-м, ты говоришь какие-то странные вещи, Сугуру-сан.

— Ну да. Поэтому меня часто называют занудой.

— Сестра тоже часто это говорит.

— Ну, тут уж ничего не поделаешь. На мой взгляд, она хорошо меня терпит.

— Потому что сестра по уши в тебя влюблена.

И как мне на это ответить? Пока я раздумывал над этим вопросом, Нагиса положила свой палец на мой.

— Но, возможно… что и я тоже… люблю тебя…

Пронзённый насквозь милым взглядом снизу вверх я изумлённо распахнул рот. На три секунды мой мозг завис.

— Н-нет-нет-нет-нет. Это немножко опасно. Во многих смыслах! — поспешно отдёрнув руку воскликнул я.

— Хи-хи… ха-ха-ха, — рассмеялась Нагиса, — Я пошутила, Сугуру-сан.

— Вот в этом ты очень похожа на Минаги. Ты дразнишь меня точно так же, как она, — ещё раз тяжёло вздохнул я.

Ровно в этот же момент дверь открылась. Это вернулась Минаги.

— Простите за ожидание… Ой, что-то у вас какая-то странная тут атмосфера.

— Ты сама её создала, когда внезапно оставила нас одних. Кроме того… тут ничего не случилось.

[[image:/storage/reader-images/6c8b9fee1e78721599ce132dac18a0e4c3474719.jpg]]

— Хм-м-м, правда? — недоверчиво протянула Минаги и села слева от меня… то есть на моё изначальное место. — У-у-уф, игры мне чуть-чуть надоели. Чем займёмся теперь? Поиграем в слова через картинки?

— Слишком просто.

— Ничего подобного. Расшифровывать изображения Нагисы невероятно трудно.

— Моё присутствие повышает уровень сложности?! Вообще-то, сестра, эта игра и без того сложная!

— Тогда давай сделаем так: если мы с Минаги сможем расшифровать твою картинку, уже за это ты будешь получать очко.

— О, хорошая идея. Но очко будет получать и расшифровавший.

— Что это за правила такие?!

Мы втроем весело рассмеялись. Ох, как мне радостно. В прошлом я и представить себе не мог, что в моей жизни будут настолько весёлые деньки. Поэтому я подумал: «Вот бы они продолжались вечно».

Сегодня Нагиса меня не встречала.

Выходные закончились, наступил понедельник. Глубокое синее небо почему-то казалось мне нереалистичным. Оно было точно таким же, как и вчера, но ощущалось совсем по-другому.

Я сам не заметил, как оказался за партой, а учитель подал сигнал о начале экзамена. Со всех сторон одновременно раздался шорох бумаги. И только я перевернул лист мгновением позже.

Толпы отпечатанных формул размыто плясали перед глазами. Бесполезно. Я не могу о них думать. Чтобы сосредоточиться, я закрыл глаза. В голове всплывали только вчерашние события. Я слышал стук графита по столу. Он звучал точно так же, как трясущийся мотор колеса обозрения. Во рту поднялся вкус мяты, и я заткнул уши.

Раздался звонок, означающий конец экзамена. Я с горькой улыбкой взглянул на пустой экзаменационный лист, где не было даже имени, закрыл глаза и закинул в рот конфету, словно таблетку. Я не смог понять, какой именно вкус распространился по языку.

Когда я открыл глаза, на углу стола появилось маленькое, аккуратно сложенное письмо. Я не почувствовал, как его кто-то клал, так что, наверное, это Куроива воспользовалась остановкой времени. Недоверчиво открыв письмо, я обнаружил внутри листок почтовой бумаги. По какой-то причине он выглядел точно так же, как и любовное письмо, которое я получил от Юно.

«После уроков на крыше».

На первый взгляд это было самое обычное приглашение. Но на его обратной стороне было написано:

«Вызов на бой».

Заметив моё появление, наблюдавшая за пейзажами сквозь ограждение Куроива обернулась, сложила руки на груди и потребовала:

— Возьми на себя ответственность.

Её лицо ярко выражало недовольство.

— Прости…

Я мог только извиняться. Предложенная мной стратегия не сработала. Даже зная, что шансы на победу низки, я навязал Куроиве сотрудничество, и вот какой вышел результат. У меня не было никаких оправданий.

Но Куроива вдруг смягчила лицо.

— Шучу. Я не настолько мелочная.

Убрав руки за голову, она широкими шагами обошла меня по кругу.

— Э? Не настолько мелочная?

— Ну, я по-своему выложилась на полную. Может, стратегия в итоге и провалилась, но я сама согласилась попробовать, потому что считала, что шансы на успех есть. Так что за свой результат я отвечаю сама. Уж это-то я понимаю. Не смотри на меня свысока.

Когда Куроива вернулась на прежнюю позицию, выражение её лица вновь резко изменилось: из расслабленного стало напряжённым, как если бы она сдерживала слёзы.

— Ты знаешь, Юно встретила мои чувства как следует. И много рассказала о своих. Я впервые увидела Юно настолько разговорчивой. Может, в итоге она и отвергла меня, но я с этим согласна. Поэтому я должна тебя поблагодарить.

— Вот… как. Я тоже очень тебе благодарен. Ну так что, Куроива, ты позвала меня только ради этого?

Я получил от неё «вызов на бой». А этот разговор боем никак не назвать.

— А что? Ты хотел услышать: «Чтобы ты полапал мою грудь»?

— Ха-ха, конечно же нет, — усмехнулся я, а вот сама пошутившая Куроива не смеялась ни секунды.

С её губ слетел слабый вздох.

— На этом наше сотрудничество окончено. А значит, мы с тобой больше не парочка.

— Верно. Что ж, наши отношения продолжались недолго, но мне было ве… У-а-а?!

Я не успел закончить фразу, как вдруг мир перед глазами резко изменился: Куроива пропала, а её место заняло бескрайнее синее небо. А, нет, это была остановка времени. Чувствуя спиной тепло прорезиненной поверхности, я осознал своё положение. Меня бросили на пол крыши.

— Эх, ну и что ты устроила прямо посреди разговора о расставании?

— Как что? Я собираюсь поцеловать тебя и забрать козырную карту. Потому что я ещё большая неудачница, чем ты.

Куроива встала надо мной, закрывая проплывающие вдалеке белые облака. Она переступила через меня и бросила ледяной взгляд, по которому нельзя было и подумать, что ещё недавно она была моей девушкой.

— Правда? Вообще-то я тоже тот ещё неудачник.

— К тому же ты не сумел переубедить Нагису-тян. Какой сейчас тебе толк от карты?

«Да, всё действительно так», — чуть было не согласился так, но поспешил мысленно возразить. Я ещё не сдался.

— А ты будто не знаешь? У меня осталась ещё неделя. Шанс… ещё есть.

— Насильно поцеловать Нагису-тян и заставить её использовать карту.

Я крепко сжал зубы. Как будто я могу поступить так во второй раз. Это была ошибка. Мои чувства к Нагисе оказались столь сильными, что я сам не смог их сдержать.

Я схватил Куроиву за ноги и хотел дёрнуть их на себя, чтобы опрокинуть её, но остановка времени заставила мои пальцы разжаться. С абсолютным спокойствием я мысленно пробормотал: «Это мой шанс!», выбрался из-под ног Куроивы и постарался отбежать от неё как можно дальше. Обернувшись, я увидел что Куроива не может сдвинуться с места и прожигает меня сердитым взглядом, в котором читались как враждебность, так и удивление.

Поэтому я мягко пояснил напарнице, с которой мы только что расстались:

— Прости, я узнал все слабые места твоего навыка.

Куроива рассказала мне о двух недостатках остановки времени: ограниченной продолжительности и возвращении на позицию до остановки.

Но… недооценивать её нельзя. Потому что она умолчала о последней слабости.

— После использования навыка ты на время застываешь. Не только возвращаешься на изначальную позицию… но и теряешь возможность сдвинуться с неё. Этот эффект длится… столько же, сколько и остановка, то есть пять секунд? Если я всё правильно понял, после нескольких остановок подряд, время отвердевания тоже растёт.

Всё это лишь предположения. Поводом для сомнений стала неестественная заминка в кафе. Тогда-то я и задумался, не существует ли какой-то причины, которая не даёт Куроиве сдвинуться с места. Вообще, если вспомнить все случаи остановки времени, то она никогда не двигалась сразу после окончания действия навыка. Вот поэтому сейчас я рискнул, проверяя гипотезу, а когда лицо Куроивы досадливо скривилось, предположение сменилось уверенностью.

— Значит, я угадал.

Я схватился за ограждение крыши и задумался. Что мне делать дальше? В первую очередь нужно сбежать отсюда. Куроива наверняка продолжит преследование, так что мне потребуется какой-то план противодействия… Но сейчас, пока ещё есть возможность, надо бежать к выходу!

— У-у-у. Как ты меня раздражаешь! Неудачник Сирасэ! — во весь голос прокричала мне вслед Куоива.

Но я не останавливался. Если я убегу достаточно далеко, чтобы Куроива не могла нагнать меня за пять секунд, победа за мной. Я уже потянулся к дверной ручке, как вдруг… по животу пробежала острая боль. Я не смог устоять на ногах и присел на корточки.

— Куро… ива-а-а-а-а!

С трудом вынося боль, я обернулся. Куроива, гордо улыбаясь, продемонстрировала мне сжатый кулак. Чёрт! Не думал, что она меня ударит.

— Поразительно, Сирасэ. Ты даже о застывании сумел догадаться. А ведь я так старалась его от тебя скрыть. Короче, после одного использования остановки времени я остаюсь на месте ещё пять секунд. Если использовать навык до их истечения, то добавятся ещё и штрафные пять. Впрочем, это знание тебе не поможет. Мы с тобой не в салки играем, а ведём бой.

— Что ты несёшь, мы же в игре об осуществлении любви. С какой стати я должен терпеть в ней побои? Пожалуйста, пощади меня.

Я кое-как сумел подняться и уж в этот раз взялся за ручку двери. Но…

— Тогда я прикончу тебя следующим ударом.

Подхваченный ветром ледяной голос достиг моих ушей. Обернувшись я увидел, как освободившаяся от отвердевания Куроива приближается ко мне, довольно перескакивая то влево, то вправо. Изобразив в воздухе двойной удар, как в боксе, она вызывающе показала мне зубы. И в ту же секунду…

— У-у… а-а-а!

Я рефлекторно присел. На мгновение мне показалось, что я теряю сознание. Когда мигающее зрение вернулось в норму, я заметил, что у меня сбилось дыхание и его никак не удаётся успокоить. Мне было так больно, что я даже не понимал, куда Куроива меня ударила. Едва дыша, я приподнял туловище и начал медленно ощупывать себя сверху вниз. Наконец, до меня дошло, что очаг тупой боли находится в области ниже живота. Подобного ощущения у меня не было со времён драк в начальной школе… Чтоб тебя, Куроива. Как ты посмела туда ударить!

— Э-эй, ты в порядке, Сирасэ? Я вроде как сдерживалась, ничего тебе не разбила?

Что за бесстыдные вопросы от человека, который пинает других в пах! Мне было очень больно. Настолько больно, что я не мог даже выдавить из себя жалобу. О-ох… бесполезно. Я сам не заметил, как вновь оказался лежащим на полу крыши.

— Шах и мат, верно?.. — сев на меня верхом, довольно щёлкнула пальцами Куроива.

— Нет, пока ещё только шах, — сердито глядя на Куроиву, ответил я.

Меня прижимает к земле своим весом самая обычная девушка. При должном старании я могу столкнуть её и убежать.

— Ты тоже довольно упрямый, Сирасэ. И всё же повторюсь… я уже победила — в этот раз немного грустно, будто запоздало раскаиваясь, заявила Куроива.

Я изо всех сил постарался скинуть её и подня… Э-э?!

Что происходит?

Не может такого быть. Почему Куроива даже не шевелится? Она же совсем не тяжёлая. Я давлю её всем телом, а она неподвижна, как дерево с глубокими корнями.

Ой… Неужели это…. разгадав стратегию Куроивы, я устало вздохнул. Дело не в том, что она сама не двигается. Сейчас она не может сдвинуться. Меня переиграли. Даже не думал, что слабое место навыка можно использовать таким образом.

— Эй, Куроива. Сколько раз ты останавливала время?

— Не знаю. Наверное, около двадцати.

То есть, сто секунд. Куроиву невозможно сдвинуть с этой позиции, пока не пройдут сто секунд отвердевания. Какую бы силу я не прикладывал, она даже не шевельнётся. Таково слабое место её навыка.

Всё понятно… Кажется, я потерпел полное поражение.

— Ну давай, целуй меня…

Я смирился и перестал сопротивляться. Когда она меня поцелует, я смогу лишь молча повиноваться. Моя цель станет полностью недостижимой. И когда эта мысль несколько раз промелькнула в голове, я почему-то ощутил облегчение.

Да, так будет даже лучше. Когда меня лишат последней надежды, я смогу окончательно сдаться. Просто дождусь окончания игры и забуду обо всём: о своих чувствах к кохай, которая всегда была рядом со мной, о достойном враге, которая сказала, что любит меня, о подруге, с которой мы могли бы поладить. Так ничего и не изменив, только выкрикивая странные идеалы, я вернусь к обычной человеческой жизни.

— По крайней мере, будь со мной нежна, Куроива. Для меня это тоже особенный поцелуй.

Смирившись с окончанием всего, я пристально смотрел в глаза Куроиве. Куроива Айка сильна. Ей не удалось добиться желаемого, но она твёрдо противостояла Юно. Она без труда загнала меня в угол. Но сейчас её лицо было красным, а глаза плавали из стороны в сторону.

— З-замолчи. Я с-сейчас собираюсь с силами.

Э… что-то её реакция какая-то странная.

— Ты же много раз это делала. Чего теперь-то стесняться?

Она же ветеран сотни постельных битв. Чтобы соблазнить каждого парня, который пытался приблизиться к Юно, обвести его вокруг пальца и заставить больше не подходить к ним, она должна была много раз целоваться, или даже делать нечто большее.

Но тогда почему она медлит? У неё есть желание, которое она хочет исполнить любой ценой, и она может сделать это всего одним поцелуем. Ей не нужно думать всю эту сотню секунд, достаточно одного действия.

— Н-н-н-неправда!

Куроива, не сдерживаясь, со всей силы ударила кулаком мне в грудь.

— Ай… Чего?! Что значит «неправда»?!

— Я… не такая… Все эти слухи… ложь. Я действительно соблазняла парней, но встречалась с ними недолго и сразу же бросала. Я не позволяла и пальцем к себе прикоснуться.

Досадливо скривив лицо, Куроива сильно сжала мою рубашку в руках.

— Чего?.. Нет, погоди, но со мной же ты так смело раздевалась и грудь предлагала трогать.

— Потому что считала, что такого упёртого типа, как ты, не пронять более слабыми средствами! Чуть со стыда не сгорела, но решилась на это! Чтобы твой разум выжечь!! А из-за тебя всё напрасно! Придурок Сирасэ! Извращенец! Ты правда отвратителен!

Руки Куроивы беспорядочно носились по моей груди так быстро, что грозились порвать одежду. Она била меня, но при этом как будто боролась с чем-то внутри себя.

А затем она громко закричала:

— Очевидно же, что самое ценное нужно хранить для любимого человека!

Это крик был ещё более громким и яростным, чем в тот раз, когда она выплёскивала скрытые чувства в бескрайнее небо.

— Ха-ха… это не в твоём духе.

Разве процесс имеет для тебя какое-то значение? Разве результат не значит для тебя всё? Разве ты не была готова на любые поступки ради него?

Это противоречие.

Но, возможно, как раз это противоречие и есть любовь. Насколько бы сильно это чувство ни шло против твоих жизненных принципов, насколько бы нелогичным оно ни казалось, пусть даже оно было явной ошибкой, на него нельзя закрыть глаза, им невозможно управлять, оно мучительно кружится у тебя в груди. Я это знаю.

— Чего? О чём ты? Ты что-то имеешь против?

Ничем не сдерживаемые слёзы мочили мне щёки.

[[image:/storage/reader-images/104ac951756b71ad6d3c0dd946764df34ddab52b.jpg]]

— Нет. Ничего. Наоборот, я даже завидую тебе.

Это водоворот кружится и внутри меня. Не знаю, чистые это чувства или порочные, но они бушуют в моей душе. Когда на колесе обозрения я силой взял губы Нагисы, эта воронка поглотила меня. Насколько бы мне было легче, если бы я вновь прыгнул в неё. Но мой разум никогда этого не допустит.

—Я не хочу забывать. Я не хочу забывать. Не хочу!.. Юно… Почему?! Юно!..

Я тоже. Я тоже не хочу забывать. Тогда почему же…

На мгновение слёзы, вставшие у меня в глазах, отразились в падающих слезах Куроивы.

Небо было ослепительно ярким. Солнечный свет опалял нас, будто насмехаясь над проигравшими. Наши тихие всхлипы продолжали неритмично оглашать крышу, отсчитывая сотню секунд закончившейся ничем атаки.

***Мне снился сон. В этом сне Нагиса поцеловала меня.

«Хи-хи, наконец-то я тебя поймала, Сугуру-сэмпай… Пожалуйста, встречайся со мной», — с милой, счастливой и совсем чуть-чуть виноватой улыбкой отдала приказ Нагиса, и я, не сопротивляясь, кивнул. Где-то в глубине души я вздохнул: «Эх, она меня переиграла», но в то же время ощутил облегчение. Потому что теперь я знал наверняка, что никогда не потеряю Нагису.

Неизменных чувств не существует.

Я сам это сказал. Но вот какая странность. Я растерялся. Потому что мои чувства к Нагисе стали намного-намного сильнее, чем до начала игры. Они стали настолько мощными, что я мог перестать быть собой.

Я вышел из дома и раскрыл зонт. В такое-то время такая погода? Я опустил взгляд к замерзшим ногам, на сердце стало ещё тяжелее. Я помолился о том, чтобы погода прояснилась, но, конечно же, чудо не могло произойти во второй раз.

Я был в этом уверен. Но…

— Доброе утро, Сугуру-сэмпай!

Когда я поднял взгляд, передо мной расцвела ослепительно яркая улыбка. Подумав, что это иллюзия, я потёр глаза и набил рот конфетами. Однако передо мной по-прежнему стояла настоящая Токива Нагиса.

— Н-Нагиса?! Я думал… ты больше не придёшь.

— Прости. Я вчера чуть-чуть проспала, вот и всё. Материала по географии оказалось больше, чем я думала, и я засиделась с ней допоздна.

Нагиса смущённо усмехнулась. Точно так же, как неделю или месяц назад. Моя правая рука уже потянулась вперёд, чтобы мягко погладить Нагису по голове… но я тут же сунул её в карман.

— Вот как? Это ты правильно сделала. Как прошёл экзамен?

— Благодаря урокам с тобой — вроде неплохо. Уверена, что получу средний балл.

— Отлично. Тогда в следующий раз постарайся набрать выше среднего. Ради твоего блага я буду очень строгим учителем.

— Тайм-аут, тайм-аут! В тебе что, проснулась страсть к воспитательству?!

О чём мы вообще говорим? Мы же оба знаем, что никакого следующего раза не будет.

— Как будто ничего и не изменилось… — не сдерживаясь, пробормотал я, хотя знал, что испорчу настроение нам обоим.

Дождь не пожелал заглушать мой голос, и он благополучно достиг ушей Нагисы.

— Само собой. Ведь это последняя неделя, которую я проведу с любимым Сугуру-сэмпаем. Тут нельзя ничего менять. Или это тоже неправильно? Ты считаешь, что всё должно было измениться?

Нагиса положила зонт на плечо и посмотрела на меня. Её пристальный умоляющий взгляд требовал от меня ответа.

— Нет, конечно же нет.

Я тоже дорожу этим временем, деньками, которые ничем нельзя заменить. Пусть даже всё это скоро исчезнет, я хочу до самого конца купаться в приятном тепле наших отношений.

— Ах да… у тебя же всё ещё есть повод охотиться за моими губами.

Я шутливо сделал шаг в сторону, набирая дистанцию. Но Нагиса с видом взрослого человека медленно покачала головой. Её зонт тоже качнулся влево и вправо.

— Можешь больше не волноваться. В конце концов меня всё-таки тронули твои слова. Если ты настолько этого не хочешь, я не могу заставлять тебя силой. Поэтому у меня осталось только одно будущее — забыть о чувствах к тебе. Это единственный способ вылечить моё слишком трудное сердце.

Нагиса вытянула руки, поднимая зонт как можно выше вверх.

— Ясно…

Но даже такой короткий ответ с трудом вышел из странно забитого горла.

Заявление Нагисы — это естественный итог. Что бы я ни сказал, он уже не изменится. Я понял, как она мыслит. Поэтому я знаю, это не блеф и не попытка торговаться. Для неё это совершенно естественный вывод, предопределённая истина, которую ничем невозможно поколебать.

Иными словами, то, что я видел сегодня во сне, никогда не случится. «Разве это не замечательно, а, Сирасэ Сугуру?» — через силу мысленно пробормотал я, уговаривая самого себя.

Хоть я и шёл под зонтом, всё равно казалось, что я промокаю. Под потоком холодной воды я перестал чувствовать собственное дыхание, а вместо шума дождевых капель в голове вновь и вновь раздавалось слово «забыть».

Я покрепче сжал ручку зонта и всё же услышал стук бьющего по ткани вертикального дождя.

— Нагиса… Срок для сотворения чуда уже истёк?

— Нет. Ты всегда можешь тронуть моё сердце, Сугуру-сан. Я ещё целую неделю ни на мгновенье не перестану любить тебя.

Естественно, Нагисе стало неловко, поэтому она спрятала лицо за зонтом.

Мне очень захотелось увидеть, как она стесняется, поэтому я тоже чуть-чуть наклонился и аккуратно приподнял край зонта.

— Какое совпадение. Я тоже.

— Тогда… как насчёт того, чтобы встречаться со мной?

— Очень рад твоим чувствам, но не могу так поступить.

Я немного смущённо изогнул брови и расслабил щёки. Интересно, получилось ли у меня сейчас хорошо улыбнуться? По лицу недовольно надувшей одну щеку Нагисы понять этого было нельзя.

— У-у-у, какой ты упрямый.

— Уж кто бы говорил… И будь уверена, я обязательно сотворю чудо.

Как будто я могу проиграть. Как будто я могу сдаться. Как будто я могу потерять… и Нагису… и самого себя.

— Вот как? Буду этого ждать.

Девушка, стремящаяся к неизменной повседневности, тихо рассмеялась и довольно, но немного безжизненно покрутила зонтом. Потому что она была уверена…

Что я со всей своей силой и слабостью не умею творить чудеса.

И что заявление о будущем чуде — это всего лишь блеф.

***Потом время текло безо всяких событий.

Пятнадцатое июля стало шестнадцатым, и до окончания квартета признаний осталось меньше пяти полных дней. Я и сегодня лежал в кровати и думал. Не мог не думать.

Как мне сотворить чудо, которое позволило бы нам, не понимающим друг друга, всё же прийти к пониманию?

Сколько бы времени ни прошло, я не мог найти ответ. И чувствами, и разумом мы сразились на том колесе обозрения. У меня не осталось ничего, чем я мог бы тронуть её сердце. Всё, что мне остаётся — это принять результат. С достоинством встретить финал, в котором мы лишимся чувств друг к другу.

Но я до сих пор не мог отказаться от будущего с Нагисой и продолжал цепляться за него.

В какой-то момент неясные мысли закружились водоворотом, а я смотрел на этот водоворот издалека.

Наконец я сделал шаг вперёд. Затем ещё один. Я шёл к воронке, будто меня что-то звало туда.

Когда я заглянул в воду, другой я, стоявший позади, отчитал меня: «Не приближайся, из тебя испекут печенье». Но я пропустил эти слова мимо ушей и бросился в водоворот. У брызг должен был быть вкус какао, но они не имели ни вкуса, ни запаха.

Я крепко схватил себя за руку. «Отпусти!» — кричал я, «Не пущу!» — кричал я.

Я не могу сменить цель Нагисы. Поэтому мои чувства исчезнут.

Но я хочу вечно быть с Нагисой.

Тогда я должен принять вечную любовь.

Вот к такому ответу я пришёл, но не при каких условиях не могу принять его.

«А-а-а… я противоречу сам себе», — в который раз подумал я и провалился в сон, на самое дно сознания.

Мне послышался какой-то шорох. Наверное, это я переворачиваюсь во сне. Нет, не похоже. Раздался тихий скрип пружин. Мне показалось, будто к моему дрейфующему по поверхности воды телу подошла небольшая волна. Я приоткрыл глаза и пробормотал:

— Это ведь сон… да?

Я задал вопрос неясно проступившей во тьме фигуре. Будто разыскивая подходящий ответ, подползшая ко мне на четвереньках девушка какое-то время молчала и наконец…

— Да. Это кошмар. Поэтому ты должен сдаться ему.

Аогасима Юно обольстительно улыбнулась.

Нет, серьёзно, что это, сон или нет? Я пошарил рукой у изголовья кровати, но не нашёл там коробочки с драже. Во сне такого бы никогда не случилось. А значит, это ужасающая реальность.

— Юно… Как вообще ты здесь оказалась?

— Пустяки. Если знать номер ключа, сделать копию легче лёгкого… Два предварительных визита тоже прошли без проблем, — с долей гордости в голосе пояснила Юно.

То есть она заранее сделала запасной ключ с помощью навыка всеведения, а сейчас совершенно не стесняясь вошла с главного входа? Это уже явное злоупотребление.

— Ну и, чего тебе нужно от меня в такое-то время? Наверняка что-то срочное.

Настенные часы на краю поле зрения показывали полвторого ночи. В такое время и хорошие детки, и даже плохие уже давно должны спать. Если дело не срочное, сорвусь даже я.

— Именно здесь, именно в этот день мы с тобой поцелуемся. Я пришла воспроизвести предначертанное будущее.

— Ты лжёшь.

Я сразу же отверг слова Юно.

— Это правда. Я давно узнала это с помощью всеведения. День моего второго поцелуя с Сирасэ Сугуру — семнадцатое июля. Место — комната Сирасэ Сугуру, на кровати.

Мне даже не требовалось перепроверять её слова. Если это не ложь, я в беде. «А значит, это блеф для того, чтобы я сдался», — сделал вывод я и спросил у извивающегося во тьме силуэта:

— Ты с самого начала готовилась к этой ситуации?

Юно быстро кивнула. Я понемногу начал различать её. Она была одета в неглиже лаймого цвета, будто с самого начала планировала спать вместе со мной. Я быстро отвёл взгляд от полуоткрытой груди, но Юно не упустила этот момент и тихо хихикнула.

— В таком случае, все попытки завладеть моими губами на прошлой неделе не имели никакого смысла, так?

— Смысл был. Я знаю, что ты любишь девушек, которые прикладывает усилия. Поэтому я по-своему показала, что стараюсь тебя получить… То есть поцеловать тебя.

— Что это за чушь? Ты совсем не на то силы тратила…

— Я не смогла придумать ничего другого.

От ниспадающих вниз чёрных волос исходил слабый цитрусовый аромат. Они были ещё влажными. Так-так…

— Эм, Юно. Ты что, приняла душ у меня?

Юно снова, в этот раз немного смущённо, кивнула. Нет, это уже совсем перебор.

— Только сам душ, всё остальное я принесла с собой.

— По-твоему от этого преступление куда-то исчезнет?

— Я потом переведу тебе средства за потраченную воду.

— Ты что, уже знаешь номер моего счёта?

Юно, проигнорировав напрочь это изумление, с любовью расчесала мне волосы. Она продолжила вести рукой: точно очертила форму уха и осторожно провела пальцами по щеке. Пройдя по горлу и остановившись на ключице, она, словно дразня меня, нарисовала круг.И пока Юно повторяла все эти движения:.

— Значит, ты всё-таки предпочла меня Куроиве.

— Так всё было с самого начала. Тут ничего не изменилось… Айка — моя дорогая подруга.

— То есть ты согласна забыть о ней? Или что, тоже попытаешься отобрать у меня козырную карту?

На долю секунды щекочущие меня пальцы Юно остановились, но затем сразу продолжили ход.

— Я забуду об Айке. Как ты и просил, я встретила её чувства как следует… Но только внутри «Квартета». Та я, которая возникнет после игры… наверняка будет ранить Айку и дальше, поэтому… мы больше не можем быть вместе. Мне не нужна карта «Неудачника».

Её выбор — это жестокость? Или наоборот — доброта?

«Я не хочу забывать!»

Мне вспомнилось заплаканное лицо Куроивы. У меня нет никакого права решать, какими должны быть их отношения. Но может ли Юно решать это в одиночку?

А-а-а… Где здесь правильный ответ, а где ошибка? Я больше не хочу ни секунды об этом думать.

— Не могла бы ты уже оставить меня в покое? — небрежно пробормотал я.

Однако в ответ Юно улыбнулась, словно святая, и мягко приложила холодную руку к моей щеке.

— Тебе стоит выбрать меня, Сугуру-кун. Только я могу утешить твоё разбитое сердце.

— Сколько раз повторять, это…

Бессмысленно. Я даже не рассматриваю такой вариант. Я много-много раз говорил, что не собираюсь принимать вечную любовь. Но глаза Юно не дрогнули.

— Даже если ты выберешь меня, «Квартет» продолжится.

— Ты ведь… лжёшь, да?

Это невозможно. Она же назначила меня целью… А назначила ли?

Как и когда-то прежде, Юно решительно помотала головой, разбивая моё желание вдребезги.

— Я не назначала тебя целью.

Это заявление окончательно спутало все мои мысли. Все гипотезы рассыпались. Я совсем перестал понимать, что мне делать. Стоп, надо успокоиться, это должна быть ложь.

— Тогда ты должна была сказать мне об этом с самого начала. С чего вдруг я должен верить тебе сейчас?

— Даже если бы я сказала об этом сразу, ты бы мне не поверил. Но думаю, что вот сейчас уже поверишь. Но если ты всё же сомневаешься, мы всегда можем проверить это последним использованием моего навыка.

— Если ты всё равно гарантировано меня поцелуешь, нет никакого смысла выяснять, правда это или ложь.

— Есть. Я хотела бы поцеловать тебя во второй раз уже как твоя девушка.

Меня пугал страстный взгляд Юно, я опасался, что меня поглотит импульс момента, поэтому отвёл глаза в сторону.

Даже если вдруг, в каком-то невероятном случае, Юно и правда не назначала меня целью… Это порождает ещё более серьёзную проблему. В отличие от чувств Нагисы, любовь Юно ко мне не исчезнет и после игры.

— Вопрос для Сугуру-куна. Когда эта игра закончится, воспоминания о ней исчезнут, а отношения проигравших участников с их целями вернутся к состоянию до возникновения любви, что останется потом?

В форме вопроса слова Юно легко проникли вглубь меня. Ответ я нашёл сразу. Потому что в тот день Аогасима Юно планировала признаться мне.

— Любовное письмо…

Розовый конверт неизвестного отправителя. Наши с Нагисой отношения исчезнут, а неумелая любовная записка так и останется брошенной в моём шкафчике для обуви. Я приду на крышу, там Юно признается мне и… что же случится потом?

— После «Квартета» ты будешь встречаться со мной.

— Нет, это невозможно, — возразил я, но сам подумал: «Не так уж это невозможно».

Да, скорее всего, я не приму признания Юно сходу. Но потом, когда я проведу с ней какое-то время, мы вполне можем вступить в отношения.

Дойдя до логической точки в рассуждениях, я завис, а Юно тем временем поднесла губы к моему уху. Её дыхание грело мне кожу.

— Поэтому выбери меня, — продолжила говорить она. — У меня было две цели. Во-первых, сделать так, чтобы ты начал встречаться со мной после «Квартета». А во-вторых… чтобы нынешняя я, которая исчезнет вместе с окончанием игры, начала встречаться с тобой сейчас. Пусть это время будет недолгим. Пусть даже всего одна ночь. Выбери меня здесь, в этом нет ничего странного. Выбери меня. Откройся мне. Я приму тебя всего.

Её шепот, единственный звук в этой комнате, искушал меня.

Она будто бы поцеловала меня прямо в мозг. В одно мгновение я перестал о чём-либо думать.

Юно вновь встала на четвереньки и с удовлетворенным видом заглянула в мои ошеломлённые глаза. Она будто бы открыла и закрыла бережно хранимую шкатулку с драгоценностями, наслаждаясь мимолётным блеском, который принадлежит только ей.

— Почему ты не назначила меня целью?..

Услышав мой вопрос, Юно немного озадаченно склонила голову набок.

— Уж ты-то должен понимать это лучше всех.

— Я?

Я этого не знаю. Увидев, что я молчу, Юно разочарованно причесала волосы и пояснила:

— Потому что я хочу добиться желаемого собственными силами.

Когда она без доли сомнения в голосе произносила эти слова, я невольно затаил дыхание. Она всегда была настолько красивой?

Я запоздало осознал, насколько мы с Юно похожи. Она, как и я, ничего не хотела добиться в этой игре. Она согласилась участвовать в квартете только в силу необходимости, потому что отказ ставил её в невыгодное положение.

— Я хотела узнать… что за чувство такое — «любовь». Окружающие засыпали меня любовью, но я всё равно не могла понять её.

В голове промелькнула мысль: «Может, мне просто принять Юно?»

Мы с ней наверняка хорошо поладим. Что в «Квартете», что в мире после него.

— Я хотела в кого-нибудь влюбиться. Но, думаю… влюбляться в кого-то так корыстно… неправильно.

Почему манера речи Юно кажется мне такой противоречивой? Она говорит очень плавно, но в то же время и обрывисто…

У меня в голове продолжал крутиться водоворот. Точно так же, как прежде, я продолжал отчаянно держать самого себя.

— Но в тот день я увидела… увидела, как ты рыдаешь. И тогда я подумала… вот настолько сильные чувства нужны для любви. Во мне их нет. Я не гожусь для любви. Поэтому я захотела узнать больше. В тот миг ты захватил моё сердце. И тогда я… заговорила с тобой.

Я рыдал на скамейке, а Юно села рядом со мной. Моё сердце изранено, как и в тот день. Я правда хочу, чтобы кто-то был рядом со мной, как и в тот день. Аогасима Юно идеально подходит на эту роль. Я уже начал поддаваться…

Но мне вдруг вспомнились её собственные слова: «Теперь воспоминания о том дне начнут действовать. Прямо как медленный яд».

Всё именно так. Яд разъедает меня, подталкивая к лёгкому выходу.

Я из воспоминаний положил голову на колени к Юно. У меня снова потекли слёзы, я продолжил громко рыдать. И наконец, одна из слёз стекла по щеке мне в рот…

— Это ведь ложь?.. — повинуясь голосу интуиции, пробормотал я.

— Нет, правда. Я влюбилась в тебя с первого взгляда.

— Я не об этом… Те события — ложь, верно?

Мой внезапный вопрос заставил Юно сощуриться и приподнять брови. Похоже, она пытается прочитать мои мысли по взгляду, но не может. Или только делает вид, что не может.

— Что ты имеешь в виду?

Я начал поднимать туловище, разгружая пружины кровати, протянул руки к плечам Юно, оттолкнул её в сторону и распрямился.

— Я понял суть твоей «Хитроумной ловушки». Ты первой использовала козырную карту… Или, скорее, её можно было использовать только в самом начале игры, — медленно заговорил я, заставляя себя просыпаться. — Юно. Ты… изменила мои воспоминания?

Даже сейчас мне трудно в это поверить. Я помню всё так ярко и подробно… Но все воспоминания о том дне… О том, как ты села рядом, как мы разговаривали… Всё это фальшивки. Потому что у слезы из воспоминаний не было вкуса.

Я обыскал весь дом, но не нашёл носового платка, который мне одолжила Юно. Естественно, не нашёл. Потому что я никогда его и не получал.

— Ты совершенно прав, Сугуру-кун. Мою козырную карту можно использовать только в начале игры. Её эффект — изменение десяти минут воспоминаний выбранного человека. Кроме того, у неё есть дополнительное условие: первый разговор с тобой я должна была начать той же фразой, что и в изменённых воспоминаниях… Благодаря ей я смогла встать вровень с той девушкой, — тихо, будто выдавливая, призналась Юно, но сохранила на лице каменную маску.

«Что случилось, Сирасэ-кун?»

В начале второго дня игры я заговорил с ней. Но получается, что уже в тот момент я угодил в её ловушку.

Юно молча, с тревогой ждала моих слов. Наверное, она пытается прочитать мои чувства. Это гнев? Или грусть? Или отчаяние? Я и сам не мог разобраться. Но отчётливее всего я ощущал…

— Ты меня обыграла, Юно.

…чистую досаду от того, что попался на её трюк. В конце концов, мы же в игре, а действия Юно полностью соответствуют правилам, так что злиться или горевать — это глупо.

— Я искренне люблю тебя. Тут не может быть никаких сомнений. Пока я наблюдала за тобой издалека, пока я гналась за тобой, хотя была тебе совсем неинтересна, это чувство во мне росло.

Юно прижала руки к груди, будто там что-то болело, глубоко вдохнула, выдохнула, а затем…

— Сирасэ Сугуру… кун… Пожалуйста, встречайся со мной.

Вложив в голос всю душу, она обрушила на меня поток чувств.

— Я понимаю тебя, Сугуру-кун. Я дорожу тобой. Вместе с тобой я…

Если её не остановить, она будет говорить бесконечно, так что я посмотрел Юно прямо в глаза и покачал головой. С обессилевших губ девушки, будто объявляя конец света, слетел короткий вздох.

— Юно. Я искренне рад твоим чувства. Какими бы ложными ни были эти воспоминания, в них ты была рядом со мной и спасла меня. Но… я не могу встречаться с тобой.

Потому что та девушка, которое на самом деле всегда поддерживала меня, была ещё ближе.

— Хорошо. Пусть... будет так.

В ту же секунду из красивых глаз Юно потекли слёзы.

Я невольно загляделся на её фигуру в центре квадратной комнаты, где единственным источником света было сияние луны за окном.

— Моё желание исполнит та я, которая возникнет после «Квартета». Поэтому…

Её атака была совершенно внезапной.

Порхающей бабочкой губы Юно коснулись моих. Не то прохладное, не то тёплое прикосновение мгновенно исчезло.

Это был предписанный сценарием, обещанный навыком всеведения поцелуй.

Короткий поцелуй недолговечной, догорающей любви.

— Больше не думай о нынешней мне…

А отданный с его помощью абсолютный приказ означал не что иное, как отказ от игры.

— Тебя правда это устраивает? — задал я почти такой же вопрос, как после первого поцелуя.

Уверен, её ответ будет таким же. И всё же я чувствовал, что должен был это спросить.

— Я хотела… добиться твоего внимания… собственными силами. Поэтому мне больше ничего не надо.

Юно спустила ноги с кровати и медленно поднялась. Её на мгновение раскинувшиеся в стороны чёрные волосы показались мне до дрожи красивыми.

Больше не оборачиваясь ко мне, босая Юно пошла к выходу, изящно переступая с пятки на носок…

— Прости… Всё-таки надо.

— Э?

Те слова ещё не успели затихнуть, а Юно уже взяла их назад. Содрогаясь всем телом, она повернулась ко мне. Её лицо промокло от слёз.

— Сугуру-кун… Пожалуйста, Сугуру-кун… обними меня. Хотя бы на одну минуту. Только на одну минуту… полюби меня.

Раскрыв объятия, Юно шагнула вперёд. Её голос был нехарактерно искренним, она умоляла меня так, будто отдавала всё, что у неё есть.

— Ю… но…

Я не мог смотреть на неё и перевёл взгляд на складки одеяла.

— Пожалуйста… Я больше никогда ни о чём не попрошу. Никогда.

— Но я же не…

— Знаю. Я хорошо это знаю. Не говори этих слов.

Единственное желание Аогасимы Юно было очень простым, его можно было исполнить прямо здесь и сейчас.

И всё же я не мог этого сделать.

Я не могу обнять её. Я отказал ей. Я не люблю её. Моё сердце занято другой.

Зашуршав одеялом, я медленно поднялся с кровати.

Осторожно подойдя к Юно, я насколько возможно ласково погладил плачущую девушку по спине, лишь изображая объятия. Постоянно усиливающиеся рыдания продолжали оглашать мрачную комнату.

«Квартет признаний», игра, в которой нужно осуществить свою любовь…. А-а-а, какая же это чушь.

Нагиса плакала.

Куроива плакала.

Юно плачет прямо сейчас.

Никто не может обрести счастья. Как я и думал, эта игра ошибочна.

И всё же…

Я больше не могу… отрицать эту игру, которая во всём противоречит моим принципам. Отрицать вечную любовь.

Я всем сердцем боюсь потерять Нагису. Пусть даже я забуду о том, что потерял её.

***Я неподвижно лежал на кровати, обнимая плюшевого кота, и дышал.

Сегодня двадцатое июля. Последний день игры. Сколько же времени я потратил впустую?

Когда начался короткий промежуток между несколькими экзаменами, я закрылся дома и не выходил из него. Лежа в квадратной комнате, где не было никаких внешних импульсов, я всё время гонял мысли по одному и тому же маршруту.

А кстати, завтра же вроде начинаются детальные разборы прошедших экзаменов.

А ещё мне пришло чьё-то сообщение, что завтра будет собрание комитета школьного фестиваля.

Но у меня нет времени думать о завтрашнем дне. Какой смысл нынешнему мне об этом думать? Как только завтра настанет, эта игра… квартет признаний закончится.

Походя вспомнив о смартфоне, я вытащил его и начал писать, а затем стирать одно и то же сообщение.

До следующего дня оставалось четыре часа.

В моём сердце продолжалась борьба.

Мои пальцы вбивали слова, которые я уже не раз прокручивал у себя в голове. Умный ввод предлагал мне помощь, но я не сдался и ввёл сообщение до конца сам.

«Встречайся со мной».

Глядя на слова в строке ввода, я очень-очень глубоко вздохнул.

Другого выхода больше нет.

Разве он меня не устраивает?

Я люблю Нагису. Очень люблю. Я хочу быть вместе с ней всю жизнь. Тогда чего ж тут такого? Всё равно результат не изменится. Я буду любить её вечно. Я готов поклясться об этом хоть сейчас. Тогда что же плохо в том, чтобы заранее обрести вечную любовь?

Любить кого-то настолько сильно, чтобы изменить собственным принципам.

Это и есть то чудо, о котором ты говорила? Это и есть доказательство, которого ты желаешь?

Но я всё равно не решался сделать последний шаг. Убрав с экрана окно ввода, я начал листать историю сообщений с Нагисой. Мы с ней и так разговаривали каждое утро, поэтому сообщений в мессенджере было не так уж много. Я пролистнул её фотографию с церемонии поступления, пролистнул благодарность за подарок в белый день, пролистнул совместное фото, которое мы сделали в день объявления результатов вступительных экзаменов. Пролистнул длинное сообщение с успокаивающими словами. Пролистнул поздравление с днём рождения. Интересно, в какой момент прервётся лента сообщений?

Наконец я достиг тупика. Мы с Нагисой обменялись контактами ради военного совета на тему, как удивить Минаги в первую годовщину наших с ней отношений.

Мне вспомнилась льющая слёзы радости Минаги.

Ох, я же поклялся перед той дощечкой, но напрочь забыл о клятве. Я же решил, что в те моменты, когда моё сердце будет на грани срыва, когда я буду почти готов сдаться, я буду вспоминать Токиву Минаги, девушку, которая ушла вперёд меня. А сейчас именно тот самый момент.

Я нашёл в списке номеров её контакт и открыл его. Последний раз мы разговаривали по телефону, когда добрались к тому храму. Я нажал на значок трубки. Лежа на спине, я поднёс смартфон к уху. Гудки прозвучали один раз, два, три… С каждым гудком стук в груди и вкус мяты во рту становились всё сильнее. Это ожидание казалось мне вечностью.

— Алло?

Наконец, мои барабанные перепонки сотряс навевающий воспоминания голос. Вкус мяты отступил, словно волна во время отбоя. На оголившемся пляже памяти осталось множество приятных воспоминаний, и в груди у меня тотчас стало теплее.

— Привет, Минаги… Давно не слышались.

Мой голос дрожал от нервов. Такого со мной не случалось, пожалуй, со дня признания.

— Ага, давненько, Сугуру. Ты ошибся номером?

— Нет, я звонил именно тебе. Рад, что ты меня не заблокировала.

— Зачем мне тебя блокировать? Ты мой драгоценный-драгоценный бывший парень. Ну и, что у тебя случилось? Почему ты звонишь мне в такое время? Ты не делал так даже когда мы встречались.

— Мне нужно с тобой посоветоваться. У тебя есть время?

— Угум, — нежно мурлыкнула Минаги.

Тогда я прокашлялся и перешёл к главной теме:

— По правде говоря, я влюбился в одну девушку и хочу встречаться с ней.

— Ого, надо же. Поздравляю. И какая она из себя?

— Она чуть младше меня, дружелюбная, очень-очень милая. Тёплая, как пригретое на солнце место, очень светлая, но слегка ненадёжная, поэтому мне хочется быть рядом с ней и защищать её.

— Хо-хо-хо, как ты её хвалишь. Вот что значит юность, — весело поддразнила меня Минаги.

Разумеется, сказать «это твоя сестра» я пока не могу.

— Но, чтобы встречаться с ней я должен принять вечную любовь.

— Э, прости, я что-то вдруг перестала тебя понимать. Это вообще как? Что ты имеешь в виду?

— Извини, но позволь мне не вдаваться в подробности. В общем… вот такая картина.

— Ну… ладно, хорошо. Но, Сугуру, ты же сам сказал, что важна не вечная любовь, а старание сделать любовь вечной.

— Как раз поэтому я в затруднении. Если я не изменю своим принципам и не приму вечной любви, то не смогу быть с той девушкой. Как ты думаешь, что мне делать?

Я и сам хорошо понимаю, что несу чушь. Но я уверен, что она всё равно поймёт меня. Это и знак моего доверия к ней и желание положиться на её доброту. Хоть мы и расстались, время, которое мы провели вместе, никуда не исчезло. Что бы со мной ни случилось, та часть сердца, которая простила её, остаётся со мной.

— Я смотрю, ты всё такой же трудный человек, Сугуру.

— Я сейчас засмущаюсь, — слегка усмехнулся я.

В ответ Минаги протяжно вздохнула. Если конкретнее, это был вздох протяжённостью в два года.

— Сугуру, ты никогда не думал, что продолжая жить таким образом, ты однажды сильно пожалеешь?

— Нет. Меня создаёт не результат, а процесс. Пока я следую правильному процессу, даже если я не получу желаемые результаты, у меня обязательно что-то останется.

— Тогда, может быть, ты когда-то о чём-то жалел? Например, о том, что расстался со мной?

— Я очень сильно страдал, но ни о чём не жалею. Ведь теперь мы можем вот так разговаривать.

Думаю, даже если бы я постарался через силу продлить те отношения с Минаги, в конце концов, они всё равно бы распались, и мы уже никогда не поговорили так, как сейчас. Поэтому у меня нет сожалений.

— А-ха-ха, значит ты всё-таки страдал. Ясненько-ясненько.

— Чему это ты радуешься? Я больше полугода не мог оправиться. Только недавно наконец смог.

— Тогда я рада, что ты смог оправиться. Мы с тобой всё-таки немного понимаем друг друга. Всё же бывшие партнёры, вместе прошедшие через многие трудности. Думаю, ты всё ещё нужен в моей жизни.

— Э? Я знать не знал, что ты так обо мне думаешь.

— Я не могла этого сказать… Это уж слишком неловко.

Минаги, видимо от смущения, закончила фразу смазанным голосом, но потом сразу прочистила горло и вернулась к основной теме:

— Ну так вот, Сугуру, сейчас ты уверен, что не будешь ни о чём жалеть, но знаешь, когда-нибудь в далёком-далёком будущем, когда обстоятельства вокруг тебя изменятся, а ты наберёшься опыта, твоё мышление тоже изменится. И тогда, может быть, ты о чём-нибудь пожалеешь. В будущем… ты вполне можешь стать одиноким стариком, которого окрестные дети будут звать «узколобым, помешанным на процессе дедом», и тебе может стать одиноко. И тогда ты подумаешь: «Ах, что за жалкое зрелище, вот если бы я в то время любыми средствами, как бы жалко я ни выглядел, сумел бы стать честным, поменял бы все свои принципы, исправил все недостатки и не отпустил бы Минаги, то…»

— Пожалуйста, перестань рисовать настолько отвратительное будущее. И вообще, все недостатки исправить невозможно. Они тоже часть меня.

— Вот видишь, ты всегда был вот таким упрямым, и ни разу, ни разу не сделал того, что я хочу.

— Ну уж прости. Хотя и ты тоже… нет, давай не будем об этом.

Нам нет никакого смысла устраивать ссору.

— У-у… — слегка недовольно буркнула в телефон Минаги. — Вот поэтому я… немного завидую той девушке, ради которой ты вообще задумался о предательстве своих принципов. Честно говоря… эх, мне, как предшественнице, стоит над ней поиздеваться.

— Только знай меру в таких делах, ладно? И вообще, что ещё за «предшественница»?! Роль моей девушки — это что, какой-то официальный пост?! — переспросил я, но не получил ответа.

Минаги сдержанно посмеялась над собственной неудачной шуткой.

— Прости, я немного отвлеклась. Я хотела сказать, что никому не дано знать будущего. Поэтому придерживаться собственных принципов тоже очень важно, но… я бы хотела, чтобы ты остался верен и чувствам, и принципам.

Её вывод был до смешного простым и жадным. Я ведь так мучаюсь именно потому, что это невозможно, именно из-за этого противоречия.

— Это невозможно.

— Нет… возможно. Если немного подумаешь, то найдёшь способ. Тебе кажется, что его нет, потому что ты смотришь только себе под нос. Твои принципы — это стрелка, указывающая направление всей твоей жизни, поэтому тебе надо смотреть намного-намного дальше, — полным надежды голосом проговорила Минаги.

Её ответ выглядел понятным, но в то же время и непонятным, но в конце концов всё-таки понятным.

— Я должен смотреть вдаль… хм…

Тут мне пришла одна мысль. Одно запоздалое осознание.

Всё это время, пока продолжался «Квартет признаний», я думал только об этой игре. Но и моя жизнь, и жизнь Нагисы продолжатся и после её окончания. Я вроде как это понимал, но на самом деле нет. И Нагиса, и Юно, и Куроива — все они это понимали. И только я, с самого начала отрицавший эту игру, так упорно сосредотачивался на ней.

— Эй, Минаги…

— Что такое, Сугуру?

— А ты удивительно повзрослела.

— А-ха-ха, даже не знаю. Мы с тобой расстались уже давно, естественно, я тоже расту. Тут нечему удивляться. И кстати… Ты тоже изменился, Сугуру. Ты стал намного круче.

От настолько неожиданных слов у меня даже перехватило дыхание.

— Ох… давненько я не вёл таких разговоров. Мне немного неловко… Но… спасибо тебе, Минаги. Без тебя я бы совершил ошибку.

— Ну, я всегда готова оказать послегарантийную помощь. Я же не хочу, чтобы ты пожалел о том, что встречался со мной.

— Уж этого точно не случится. Я никогда об этом не жалел. Ни в прошлом, ни, скорее всего, в будущем.

— Хи-хи-хи, спасибо. Я тоже. Надеюсь, мы оба станем счастливыми.

— Всё будет в порядке. И ты, и я будем счастливы. Я это гарантирую.

У меня нет никаких на то оснований. И всё же… Если человек решил быть счастливым, он будет счастливым.

— Ну всё, спокойной ночи, Сугуру, — проговорила Минаги и после долгой тишины, будто не желая заканчивать разговор, добавила: — Увидимся.

— Да, до встречи, Минаги.

Не оставляя за собой ни малейшего послевкусия, я завершил звонок.

По щеке скатилась одна-единственная слеза. Должно быть, это остаток с того дня.

Скорее всего, завтра этот разговор исчезнет, будто его вообще не было.

Нет. Неправильно. Пусть даже он исчезнет, где-то должна быть связь. Я соединю всё заново.

Я принял решение.

Уж в этот раз я сотворю чудо.

Я поднялся с кровати и поставил ноги на ковёр. Скидывая с себя домашнюю одежду, я поспешно нажимал кнопки смартфона.

— Прости за поздний звонок, не могла бы ты сейчас прийти к школе? — не дожидаясь первых слов собеседницы, выпалил я сразу же, как звонок соединился.

Сейчас ещё только девять часов. До конца дня ещё полным-полно времени. Я открыл шкаф, достал спрятанный в самый угол маленький пакет и кивнул самому себе.

***Мельком взглянув на наручные часы, я убрал руки в карманы брюк и огляделся по сторонам. За пешеходным переходом, у закрытых школьных ворот, уже стояла человеческая фигура.

Аогасима Юно.

— Что случилось, Сугуру-кун? Тебе не жарко в такой одежде?

Юно совершенно права, мне действительно жарко. Хотя уже наступила ночь, сейчас всё-таки разгар лета. Несмотря на это я был одет в рубашку с длинными рукавами и школьный пиджак. С точки зрения окружающих, это и правда слишком тёплый наряд.

— Ну… да, немного. Я слегка увлёкся.

— Тебе что-то нужно? Странно… Ты решил, что пришло время последний раз использовать всеведение?

Юно сразу же протянула мне записную книжку. Ты что, так и сохранила последнюю страницу?

— Тебе лучше использовать его на что-то другое. Времени-то почти не осталось.

— Да, это так… Ну так что, Сугуру-кун, зачем ты меня позвал? Неужели для драматичного признания?

— Прости, но нет. Я кое-что забыл тебе сказать той ночью. Я решил встречаться с Нагисой. Поэтому… я не смогу встречаться с тобой и после «Квартета».

В ответ на моё заявление, Юно недовольно сощурилась и подступила ближе.

— Сугуру-кун, ты очень жесток. Это уже слишком. Разве можно специально вызывать девушку, которой ты уже отказал, на встречу, и говорить ей такое?

— Тут ты права, прошу прощения… А в качестве извинения позволь сказать всё честно. На самом деле, я немного сомневался. Я правда думал, что встречаться с тобой, было бы не так уж пло… было бы замечательно.

Говорить такие слова, глядя прямо в лицо, конечно же, страшно неловко, поэтому я перевёл взгляд на ночное небо. Но сколько бы я ни искал луну, похоже, она была скрыта тучами.

— Э?

Юно приложила руки к груди и отступила назад, будто не могла поверить в услышанное.

— Думаю, ты заняла примерно десятую часть моего сердца. Поэтому я решил, что честнее будет тебе об этом сказать.

Я протянул вперёд правую руку. Юно, не медля ни секунды, схватила её и очень-очень сильно сжала. Эм…. Твои ногти больно впиваются в кожу.

— Ничего честного тут нет. Это нечестно. Это бессмысленно. В тебе нет ни грамма деликатности.

— Но мы находимся в игре. А в игре следует полностью отображать результаты. Помимо победы или поражения есть ещё много других важных составляющих.

— Да… мы действительно в игре. Тогда вот тебе мой ответ.

Юно отпустила мою руку, медленно и величественно наставила на меня палец и заявила:

— В следующий раз я не проиграю.

А потом она подмигнула мне не хуже настоящего айдола. Удивительно. Неужели и правда тренировалась?

— Хорошо, я принимаю твой вызов, — вызывающе улыбнулся я, соглашаясь с достойной соперницей.

Следующей появилась Куроива. Она пришла со стороны автобусной остановки, то есть из-за спины у меня, и чуть-чуть недовольно ткнула мне пальцем в плечо.

— Что тебе надо, Сирасэ? Зачем вызвать меня в такое-то время? Что ты задумал?

— О, я тебя ждал, Куроива.

Я обернулся и приветственно приподнял руку. Прятавшаяся за мной Юно тоже кивнула подруге.

— Давно не виделись, Айка…

— Э… что? Юно? Э-э… д-да.. Д-давно… не виделись… Откуда ты здесь? — с трудом выговаривая слова, поприветствовала её Куроива.

Как я и думал, похоже, они ни разу не разговаривали с того свидания.

— Я подумал, что если всё кончится вот так, у всех нас будет неприятное послевкусие.

— Ну… это да, но… это всё ведь исчезнет. В этом нет никакого смысла.

Куроива чуть обиженно намотала на палец проходящую около уха ниточку золотых волос.

Присмотревшись к её лицу повнимательнее, я увидел, что её глаза покраснели и припухли от слёз. Ну почему даже в такие моменты она притворяется сильной?

— Тогда вот, держи.

Я потянулся в карман, вытащил некий предмет и протянул его Куроиве.

А точнее… мою козырную карту.

— Че? Нет… это же… почему ты вдруг отдаёшь её?! Ты же хотел… ну… чтобы её использовала Нагиса-тян?

Куроива растерянно отступила на шаг, но я сразу же последовал за ней, взял руку, которой она заслонилась, и заставил взять карту.

— Мне она больше не нужна.

— Что… это значит? Эй, неужели ты сдался?! Я этого тебе не прощу!. Ты… только ты… должен исполнить своё желание. Иначе…

Юно крепко схватила меня за плечи и начала крутить, как рычаг игрового автомата. Что тут можно сказать? Я невообразимо этому рад. Вот насколько сильно мы сдружились за эти три недели.

— Нет. Я принял решение… Я выбрал путь… которым должен… нет, которым хочу идти.

В какой-то момент нас нежно осветила луна. Все закрывавшие небо тучи рассеялись. Полнолуние ещё не наступило, но в небе всё равно красовался достаточно ровный круг.

— Поэтому… обговорите между собой, надо ли использовать эту карту.

Куроива плакала, потому что не хочет забывать. А Юно хочет забыть, чтобы больше не ранить подругу. Правильное решение могут найти только они сами.

— Да, я поняла… Спасибо, Сирасэ. И… прости меня за всё.

Грустно болтающийся хвостик никак не шёл этой девушке. Я невольно рассмеялся:

— Ха-ха, не извиняйся. Это не в твоём духе.

— Чего-о-о?! У меня тоже есть здравый смысл! Даже я знаю, что нужно извиняться, когда чувствуешь себя виноватой! Я учусь лучше тебя, лучше тебя играю в игры, только готовить не умею! Ты чё, насмехаться надо мной вздумал?!

— Нет, даже не собирался…

Закончив бросаться какими-то абсурдными обвинениями, Куроива вдруг огляделась по сторонам.

— А где, собственно, Нагиса-тян? Ты же собираешься дать ей свой ответ?

— Да, но… она пока не пришла.

Если Нагиса вышла из дома после моего звонка, то она уже давно должна была прийти. Но её до сих пор не было видно. Я начал немного волноваться.

— Время уходит. Ты должен скорее позвонить ей.

И правда, до окончания дня остался час с небольшим. Мы не должны опоздать. С беспокойством в душе, я набрал её номер. Гудки не успели прозвучать ни разу, из телефона сразу же раздался голос Нагисы.

— Сугуру-сэмпай?..

— Нагиса, где ты?

— На платформе, сижу на лавочке. Я должна была добраться до школы за десять минут.

Должна была? Я не смог сказать и слова в ответ на зловещее прошедшее время.

— Я долго мучилась, стоило ли мне вообще приезжать… И всё-таки нет, я больше так не могу. Я хотела увидеться с тобой в последний день, но мне просто станет грустно, и всё. Мой ответ уже давно определён.

— Че… Нет, не говори таких слов! Жди меня там. Никуда не уходи. И не обрывай связь.

— Зарядка скоро закончится. Так что на этом всё…

— Не говори ни о каком «всё». Я не согласен закончить наши отношения вот так.

Отодвинув смартфон ото рта, я обернулся к двум девушкам.

— Простите, можно я пойду к Нагисе?

— Чего? Конечно же, иди! Если бы ты сказал не пойду, я бы тебя побила.

— Будь осторожен…

Ровно в тот же момент, когда они кивнули, а я повернулся в сторону станции, светофор показал, что улицу можно перейти. Глядя на узор зелёных светодиодов, я со всех ног ринулся бежать.

— Нагиса. Нагиса! Ты меня слышишь? Я бегу к тебе! Никуда оттуда не уходи, слышишь!

— Нет, не хочу. Я уже решила всё забыть. Я больше не хочу ни о чём думать, не хочу ни о чём волноваться.

— Вот как? А я вот думал. Так долго, что чуть не изжарил себе мозг. Я даже был готов встречаться с тобой. Я почти согласился принять вечную любовь!

Свернув на перекрёстке, я выбежал на торговую улицу перед станцией. Я повторял тот же путь, которым каждое утро ходили мы с Нагисой, в обратном направлении.

— Я бы обрадовалась, если бы всё было так… Но ты ведь решил иначе.

— Да, верно. В конечном счете, я не смог изменить своим принципам. Не смог сбежать от того, что считаю правильным.

— Значит, ты снова попытаешься меня переубедить?

На мрачной торговой улице безжизненно светились ряды рекламных вывесок. Мы ещё не пробовали ни крокетов, ни такояки, ни дынных булочек, которые когда-то хотели съесть вместе.

— Нет. Я просто хочу ещё один раз поговорить с тобой.

— Я тебя не понимаю. О чём ты собрался со мной говорить, Сугуру-сэмпай?

— О нашей с тобой жизни.

— Что это значит?..

— Я считал эту игру препятствием, которое искажает наши нормальные отношения. Поэтому я старался просто пережить её, сохранив их. Но это было неправильно. Это не решение для наших проблем. То беспокойство и страх перемен, о которых ты мне рассказывала, никуда не уйдут.

У меня сбилось дыхание. Грудь жгла боль. И всё равно я продолжал говорить. Будто выискивая промежутки между неровными вздохами, я продолжал разговаривать с Нагисой.

— Даже эта нелепая игра… «Квартет признаний»… это всего лишь один из этапов… процесса нашей жизни…. Мы должны сделать её необходимым нам процессом.

Не отрицать её, чтобы вернуться в прошлое. А использовать саму эту игру, чтобы достичь самого замечательного для нас будущего, до которого можно добраться только благодаря тому, что мы оказались в ней. Нам не нужно изменять свои принципы, нам не нужно отказываться от нашей любви.

— Поэтому… я заявляю тебе, Токива Нагиса: я сотворю для тебя чудо.

— Чудо? Во что я по-твоему должна поверить?

— Разумеется, в вечную любовь.

Никакой вечной любви не существует. Вечная любовь — фальшивка. Но вот стремление к вечной любви настоящее.

Нагиса ненадолго затихла. На фоне её молчания раздался звук «пин-пон». Громко, чтобы не потонуть в звуке объявления «Поезд прибывает на второй путь», Нагиса произнесла:

— Тогда, сэмпай, постарайся ус…

— Нагиса? Нагиса-а-а!

Звонок оборвался на середине фразы. Похоже, заряд её телефона иссяк.

Скорее всего, она сказала: «Постарайся успеть сюда».

Поезд уже прибывает. Но я тоже недалеко. Если я побегу на полной скорости, нет, даже быстрее, то должен успеть в последний момент.

Пусть моё сердце лопнет, пусть оторвутся ноги — плевать. Игнорируя вопли тела, я побежал ещё быстрее, так, что пейзажи мелькали мимо меня.

Я запустил руку в карман пиджака. Всё в порядке. Оно на месте.

Я всё время получал от неё подарки, поэтому, естественно, хотел дать подарить ей что-то в ответ.

На обратном пути из парка аттракционов я, несмотря на отчаяние, отыскал подарок, который мог бы понравиться ей и который идеально подходит к нынешней ситуации. У меня не нашлось возможности вручить его раньше, но, уверен, обстоятельства сложились именно так ради нынешнего момента.

Поэтому я молюсь: Только бы успеть!

Я свернул за угол и увидел станцию. Мельком взглянув на снижающий скорость поезд, я взбежал по ступенькам, прорвался сквозь турникет, и ринулся вниз по ступенькам на платформу. Первая ступенька, третья ступенька… Когда я опустил ногу на шестую, раздался предупреждающий гудок.

Прошу! Пожалуйста! Подождите!

Когда я наконец спустился на платформу, двери поезда уже начали закрываться, будто отторгая меня.

Я… не успел.

Сидящая в вагоне Нагиса пересеклась со мной взглядами. Но у меня перед глазами всё тряслось, поэтому я не мог различить выражение её лица.

— Нагиса! — закричал я.

Я знал, что уже не достану её, но мои ноги не останавливались. Я знал, что уже не успею, но прыгнул в дверь. Пожалуйста, пусть хотя бы моя рука попадёт внутрь. Прошу…

Я взмолился обитающему на небесах богу любви и брака, и в ту же секунду…

По затылку разошлась тупая боль от удара.

— А-ай!.. Э… что?

Я же прыгнул к дверям. Знал, что ударюсь о них, но прыгнул. А сейчас со мной что? Почему я вижу перед собой крышу вагона? Я что, лежу на полу вверх лицом?

Я успел запрыгнуть? Всё ещё не понимая произошедшего, я поднялся на ноги. Только увидев через закрытые двери вагона стоящую на лестнице Куроиву Айку я наконец осознал… А, ты остановила время и пинком отправила меня сюда?

Моя надёжная подруга, тяжело поднимая плечи при дыхании, закричала так громко, что я услышал её даже через окна.

— Как же ты меня раздражаешь! Тебе надо больше тренироваться! Ты такой тормоз!

Я не был уверен, что смогу кричать так же громко, поэтому одними губами поблагодарил её: «Спасибо». Истощённая Куроива опустилась на лавочку и больше ничего не сказала.

Поезд издал гудок и медленно сдвинулся с места.

Смартфон, который я крепко сжимал в руке, вдруг завибрировал. Взглянув на экран, я увидел сообщение от Юно:

«Мой навык показал, что без остановки времени ты опоздаешь на две секунды. Айка успела?»

Да, успела. Как же я рад, что ты сохранила последнюю страницу. Но ответ я напишу позже.

— Нагиса.

Я обернулся и назвал имя моей любимой кохай.

В такой час в вагоне не было никого, кроме Нагисы.

— Я успел.

— Сугуру… сэмпай.

Нагиса изумлённо уставилась на меня. Голова заболела, будто отзываясь на имя. Похоже, я ударился достаточно сильно. Вдобавок к тому, во рту ощущался вкус крови. Но с другой стороны, именно он свидетельствовал о том, что я нахожусь в реальности.

— А, нет… кхе-кхем. Добрый вечер, сэмпай.

Немного отвернувшись в сторону, чтобы скрыть намокшие глаза, Нагиса взглянула на меня лишь мельком.

— Совсем не ожидал в такой момент обычного приветствия…

— Имей в виду, случившееся я чудом не считаю. Ты просто хорошо потрудился, и всё.

— Даже не знаю, строгая у меня кохай или, наоборот, снисходительная… Но нет. Чудо только начинается.

Отчаянно вдыхая недостающий кислород, я постепенно успокоил дыхание. Моя спина уже взмокла от пота. Садиться рядом с Нагисой мне было ужасно неловко, поэтому я встал перед ней.

— У меня больше ничего нет. Я больше ничего не могу. Даже козырную карту я уже отдал Куроиве.

— И… что это значит?..

Пытаясь прочитать мои намерения, Нагиса слегка наклонила голову вбок и посмотрела на меня снизу-вверх.

— Игра уже скоро закончится. Я просто дождусь конца вместе с тобой. Я забуду и о «Квартете», и о любви к тебе. Так, как ты и желала… Но потом я снова влюблюсь в тебя. И уж в следующий раз я признаюсь первым.

Подобно тому, как я вырвался из фальшивых воспоминаний Юно, я наверняка, нет, обязательно вспомню мои нынешние чувства. Потому что я верю в самого себя.

Я молча ждал слов Нагисы. Вагон дрожал, но наши взгляды оставались друг на друге.

— Это абсолютно невозможно.

Её желание отрицать мои слова естественно. Потому что таковы правила игры. Любой бы подумал, что их нельзя превозмочь. И всё же я…

— Я бы хотел, чтобы ты поверила в меня.

Я хочу вместе с тобой верить в процесс сотворения чуда, а не в сам результат в виде чуда.

Правда, у нас осталось не так много времени.

— Как? Почему я должна поверить?

Нагиса аккуратно положила руки себе на колени и крепко их сжала. Не сводя взгляд с её маленьких кулачков, я достал из кармана маленькую коробочку.

— Для наших нынешних отношений это слишком тяжёлая штука, но…

Я медленно опустился на одно колено и открыл коробочку. В ней лежало серебряное кольцо, которое я купил, потратив почти все свои деньги. Установленный на кольце бриллиант сверкал, отражая свет ламп вагона.

— А… что… Э?..

Нагиса переводила взгляд то на меня, то на кольцо. Думаю, она уже осознала его смысл. Но она снова и снова моргала и щипала себя за щёку не в силах поверить в увиденное.

— Нагиса, пожалуйста, выслушай меня.

— Да…

Нагиса вновь положила трясущиеся руки на колени. Её щёки тотчас покраснели, в воздухе повисло напряжение. Но даже при этом нас окружали только тёплые воспоминания.

Я церемонно приподнял уголки губ и вытащил из головы нужные слова.

— В болезни и в здравии… Так, а что там было ещё?

Я слишком уж быстро запнулся, и Нагиса захихикала. Напряжение тут же рассеялось. Но… вот такие отношения подходят нам сейчас больше.

— В любое время суток, с доброго утра до спокойной ночи, даже на краю ада.

— Это уж слишком случайные фразы.

Я мягко поднял левую руку Нагисы. Она была лёгкой как шёлк.

У Нагисы вырвался вздох. Она задрала голову повыше, чтобы я не мог видеть её покрасневшее вместе с шеей лицо. Я чуть было не рассмеялся. Что это за реакция такая, мы же ещё только начали.

— Нагиса.

— Нет… не надо… я совсем засмущаюсь… — дрожащим голосом попросила Нагиса, прикрывая расплывшиеся в улыбке губы правой рукой.

Её красивые глаза дрожали, будто по ним проходила волна.

В какой-то момент поезд выехал на открытую часть пути и за окном показались едва освещённые ночные пейзажи.

Сейчас в этом мире находились только мы вдвоём. Поэтому я собрался с решимостью и произнёс слова клятвы:

— Я, Сирасэ Сугуру, клянусь любить Токиву Нагису вечно.

Затем я медленно — как мне казалось, этот миг тянулся всю вечность — надел кольцо на её безымянный палец.

[[image:/storage/reader-images/dd0f97db43711bcd8f112e87535aa540582e2c04.jpg]]

— Э… Невероятно. Сидит как родное. Как ты узнал размер?

— Да, сидит. Ну, я выбирал наугад. Рад, что оно подошло.

Конечно же, я не мог сказать Нагисе, что её изящные пальцы такие же, как у её сестры. Впрочем, она сейчас в таком восторге, что, наверное, вообще не слышит меня.

— Изумительно. Просто изумительно. Какое оно красивое. И так красиво блестит. Оно прекрасно.

Любуясь блеском кольца, Нагиса приподняла руку вверх и как зачарованная начала водить ей из стороны в сторону. Её улыбка, сияющее ярче бриллианта, была для меня слишком ослепительной.

— Теперь ты поверишь в меня?

Однако Нагиса, улыбаясь во всё лицо, помотала головой:

— Ещё нет. Мы кое-что не закончили.

Наверное, она о нашей церемонии.

Я слабо улыбнулся и мягко погладил её по волосам, начиная с середины головы. Мой собственный жест, изображающий подъём вуали, показался мне слишком наигранным, и мне стало ужасно неловко.

— Нагиса…

Я положил пальцы ей на щёку и потянул к себе.

Повинуясь ничтожной силе трения, лицо Нагисы приблизилось ко мне.

Подобно нашим с ней отношениями, оно продвигалось очень медленно и остановилось бесконечно близко к желанной точке. Когда уже стало невозможно различить, соприкасаются наши губы или нет, мы на секунду застыли.

А потом я накрыл её губы своими.

Словно во исправление ошибки на колесе обозрения, словно для переписывания грустного воспоминания, словно для восполнения упущенного времени, это был долгий, ласковый, идущий от всего сердца поцелуй.

Мне показалось, что я чувствую слабый вкус мяты.

Восприняв его, как сигнал, я нехотя отстранился от Нагисы.

После этого я тихо отдал последний приказ:

— Пожалуйста… не забывай те дни, которые провела со мной.

Этот приказ идёт против правил. Его наверняка невозможно выполнить.

И всё же…

Я верил, что уже само это желание, которое идёт против правил, заключает в себе смысл.

С цветущей улыбкой на лице Нагиса поднялась с сиденья и крепко меня обняла. Я чуть было не упал, но в этот раз всё-таки сумел её выдержать.

— Само собой. Даже если бы ты сказал мне забыть, я никогда не забуду их!

— А!

Я подскочил на кровати. Сердце отчаянно билось. Дыхание было неровным. Взмокшая от ночного пота пижама липла к телу. Вкус крови, нет…

— Слёзы?..

Из моих глаз катились слёзы. Но почему? Я задал сам себе вопрос, но не смог ответить.

Мне кажется, я недавно видел сон. Его содержание… я почти не помню. Но я уверен, что это был очень грустный сон. Потому что от него у меня текут слёзы.

Почему у меня в груди такой шум?

Что это за тревога, будто мне чего-то не хватает, будто я где-то что-то оставил? Такое чувство, будто сердце не умещается в груди. Но когда я пытаюсь к нему прикоснуться, слышу стук. Должно быть, я что-то потерял.

«Доброе утро, Сугуру-сэмпай».

Милая иллюзия ярко улыбнулась и растаяла, оставив после себя только привкус мяты.

— Почему я вспоминаю тебя вот так?

Это был мираж Нагисы, младшей сестры моей бывшей девушки, Минаги. Я пару раз разговаривал с Нагисой, и мы время от времени играли вместе, но без Минаги наши отношения ограничивались вежливыми приветствиями. Я знал, что она поступила в мою школу, но, естественно, не разговаривал с ней. Но тогда почему же…

Тут я заметил, что опаздываю. Боль в груди была точно такой же, как в день расставания с Минаги.

Но ещё вчера её точно не было.

Ощущая смутную странность, я сел на обычный поезд, вышел через турникет, не спеша прошёл по торговой улице, пересёк широкий пешеходный переход, миновал ворота школы. Услышав позади равномерные шаги, я с некоторым предвкушением обернулся.

— О… Доброе утро, Сирасэ-кун.

— Доброе утро, Аогасима-сан.

Когда я увидел намного более естественную, чем недавно, улыбку, моё сердце подпрыгнуло в груди.

— Ты… подготовился к сегодняшнему собранию?

— Да. У меня появилось несколько идей. Обсудим их за обедом?

Аогасима-сан довольно кивнула. Наши шаги сами по себе выровнялись, и мы прошли ко входу в школу под множеством взглядов со всех сторон.

Ровно три недели назад Аогасима-сан, которую называют первой красавицей школы, неожиданно призналась мне в любви. Я получил анонимное письмо с просьбой прийти на крышу, нашёл там прячущуюся за водонапорной башней Аогасиму-сан, и почти под самый конец обеденного перерыв сумел выудить из неё какие-то слова.

Я согласился на её предложение.

Но это не значит, что мы начали встречаться. Пока что мы оставались только друзьями.

«Сирасэ Сугуру… кун… Я… люблю тебя. Но ты пока мало знаешь обо мне. Поэтому для начала… я хочу подружиться с тобой».

Услышав эту фразу, которую она выдавила из себя с огромным трудом , я невольно рассмеялся.

Нет, я не насмехался над Аогасимой-сан. Просто мне довелось знать человека, который признался точно так же.

Это я сам. На втором году средней школы я позвал Минаги, с которой почти не был знаком, на крышу и сказал почти такие же слова. Дело в том, что я больше ценил процесс познания друг друга, чем сам факт «отношений». Пройдя этап дружбы, мы начали встречаться, а затем расстались.

Э… тут что-то не так.

Сколько я ни думаю о Минаги, мне не вспоминается вкус мяты.

И почему-то я чувствую из-за этого не спокойствие, а грусть. Сегодня и правда… какой-то странный день.

— …-кун. Сирасэ-кун.

— А, прости. Что-то я сегодня не в форме. Мне приснился какой-то странный сон.

— Сон? Мне, кстати, тоже… Когда я проснулась, у меня текли слёзы.

— Правда? Вот это совпадение, у меня тоже. Может, мы видели один и тот же сон?

— Я не могу вспомнить, что в нём было. Но он как-то странно заполнил моё сердце.

Аогасима-сан быстро помотала головой и прижала руки к груди, будто удерживая в сердце нечто важное. Я совсем немного расстроился. Наверное, из-за того, что хотел иметь с ней что-то общее.

— Ясно, видимо, мой был другим. Но я рад, если тебе приснился хороший сон.

Да, сейчас мы, несомненно, друзья. Но… у меня было какое-то необъяснимое предчувствие, что я начну встречаться с этой девушкой. Вслед за началом наших дружеских разговоров, я по приглашению Аогасимы-сан вошёл в комитет школьного фестиваля. Мы несколько раз вместе занимались и пару раз ходили вместе гулять в выходные. Процесс наших отношений постепенно идёт, дистанция между нами явно сокращается, остальное лишь вопрос времени.

Да, так всё должно быть.

Но почему-то шум у меня в груди не стихает.

«Пожалуйста… не забывай те дни, которые провела со мной».

На мгновение я ощутил ужасную боль в голове, будто меня ударили изнутри. Разве я когда-то говорил такие слова? Что это за воспоминание?

— Что случилось, Сирасэ-кун?

Что-то не здесь так.

Я ощущал какую-то странность. Казалось, что если я хоть на секунду отпущу это чувство, то сразу же забуду о нём.

Но при этом я слышал, как кто-то издалека кричит мне ни в коем случае не отпускать его.

— Ничего… я в порядке.

— Хорошо, если так… Всё, мне пора, я дежурю по классу.

Помахав друг другу руками, мы разошлись в стороны. Я отсутствующим взглядом смотрел на то, как Аогасима-сан вприпрыжку убегает вверх по лестнице, и вдруг кто-то легонько ткнул меня пальцем в плечо.

— С добрым утром, Сирасэ. Что думаешь о Юно?

Это была Куроива Айка, лучшая подруга Аогасимы-сан, с которой я в последнее время сталкиваюсь излишне часто.

— Что это за внезапный вопрос, Куроива? В каком смысле «что думаешь»? Ну, наверное, у нас неплохие отношения.

— Хм-м-м, ясно, — дёргая хвостиком золотых волос из стороны в сторону, коротко ответила Куроива и уже почти отвернулась… но вдруг очень злобно улыбнулась, угрожающе наставила на меня палец и предупредила: — Если из-за тебя Юно будет плакать, мало тебе не покажется.

— Я тоже не хочу, чтобы мои друзья плакали. В том числе и ты.

— Чего? С к-к-к-каких это пор мы стали друзьями?! Ты мой соперник.

Удивительно, но Куроива любит Аогасиму-сан. Я всё думал, почему она так враждебно ко мне относится, но несколько дней назад она проговорилась и раскрыла свои чувства. Когда нас объединил общий секрет, между нами установились какие-то неясные отношения не то соперников, не то товарищей.

— А кстати, у тебя есть время после уроков? Не хочешь сходить в кафешку? Попробуем новый напиток, о котором я тебе рассказывала.

— Время-то есть, но зачем тебе я? Сходи с Аогасимой-сан, — вполне естественно возразил я, в ответ на что Куроива глубоко-глубоко вздохнула.

Так, будто готовилась прыгнуть в море.

— Ты не понял. В общем… э… Мне нужно с тобой посоветоваться.

— Тебе? Со мной? Как необычно.

— Чего? Ты что-то имеешь против? Короче… я… думаю о том, чтобы рассказать о своих чувствах Юно.

— Как-то ты внезапно к этому перешла.

— Да, знаю. Но как бы это сказать… мне просто пришла эта мысль и всё… Вот только… не разочаруется ли во мне Юно… когда узнает… о моих чувствах?

— Нет, Аогасима-сан не разочаруется.

Сам не знаю, почему, но я был полностью уверен в своих словах. А вообще, учитывая, насколько Аогасима-сан проницательная, вполне возможно, что она уже давно заметила чувства Куроивы.

Потратив немного времени на мысленное пережёвывание моих слов, Куроива уже не ткнула, а ударила меня по плечу.

— Ай!.. Ты что делаешь?

— Знаешь, мне очень нравится эта твоя черта. Так что не уходи сегодня без меня, напарник! — заявила Куроива и, не дожидаясь ответа, убежала к своему шкафчику для обуви.

— С каких же это пор мы стали напарниками?.. — пробормотал я, встал на деревянную дощечку и принялся менять обувь.

Тут кто-то фамильярно положил руку мне на плечо. Да почему всем и каждому так хочется пообщаться с моими плечами?! Отстаньте от них.

— Йо-о, Сугуру. Я смотрю, ты прямо с утра разгорячённый.

— Я абсолютно спокоен. Разгорячён тут только ты, Сакума. Хватит липнуть ко мне, отстань.

— К слову о «липнуть», Когда ты уже «слипнешься» с Аогасимой-сан, а? Хотя, как только ты это сделаешь, вся школа тебя растерзает. Или же ты нацелился на Куроиву? Серьёзный парень с разгульной девчонкой, хм, может получиться удивительно хорошая пара.

— Заткнись, надоел уже.

Я достал из нагрудного кармана коробочку с драже, чтобы заткнуть им рот Сакуме, и только тут заметил свою ошибку. Коробочка была набита одними ненавистными мне мятными конфетами. «О-ох, да что со мной такое сегодня?», — мысленно проворчал я, возвращая коробочку в карман.

— Только имей в виду, Аогасима-сан была цветком с недоступной вершины, но теперь, когда она завела дружбу с тобой, баланс нарушился. Если ты не будешь уделять ей внимания, начнётся война, и кто-нибудь может быстро её у тебя отобрать, — предупредил меня Сакума, пока мы вместе шли к классу.

Мне почему-то казалось, что мы уже вели с ним похожий разговор. Ах да, в тот раз…

— К слову, Сакума, ты недавно рассказывал мне какие-то странные слухи. О каком-то там «великом доне», ну или что-то вроде того, который обязательно соединит тебя с любимым человеком. Ну, том, который на старом складе находится.

— Чего? Ты вообще о чём? Обязательно соединит с любимым? Если бы что-то такое было возможно, я бы немедленно этим воспользовался.

Хм, вот как? Но тогда откуда я узнал об этих слухах?

Я прокрутил память в обратном направлении.

Во время просмотра воспоминаний я осознал…

В моих воспоминаниях о последних трёх неделях нет вкуса… Точнее не так, кое-где он остался, но вся память была в заплатках, словно искусственно сшитая.

Не может быть, это полная чушь. Это просто невозможно.

А, знаю. Наверное, это просто усталость. Я почему-то не смог нормально учиться, отвратительно написал экзамены, вот и расстроился. Как только начнутся летние каникулы, я сразу приду в норму.

Когда мы поднимались по лестнице, мне на глаза вдруг попалась знакомая спина.

— Чего-чего, как тебе это удаётся?! Четыре правильных ответа подряд нельзя списать на совпадения!

— Нет-нет, Нагиса-тян, тебя просто слишком легко прочитать!

Две юбки плавно покачивались из стороны в сторону. Это была Токива Нагиса со своей подругой.

— У-у-у, неправда! Моё лицо — каменная маска.

— В этот раз — правая.

— Э? Э-э? Ты что эспер? Тогда вот тебе другой вопрос: Какое число от одного до ста я сейчас задумала?!

— Чего? Нет, это угадать невозможно.

— Ну же, попробуй. Если угадаешь, я угощу тебя обедом.

Мы догнали двух неспешно поднимающихся первогодок, и в этот миг…

Я почему-то…

Ощутил вкус мяты.

— Два!

Я сам не заметил, как повернулся к девушке и выкрикнул первое пришедшее мне в голову число.

Кохай, с который очень давно не разговаривали, изумлённо округлила глаза и приоткрыла рот.

— Э-э-э… Эм… Д-давно… не виделись… Сугуру-сан.

— Кто это? — Кто это ? — наложились голоса Сакумы и подруги Нагисы.

— Бывший парень сестры. — Младшая сестра бывшей девушки, — наложились наши с Нагисой голоса.

Да, вот и вся суть наших отношений, мы почти что простые знакомые. Но тогда почему я только что…

— Э-эм… я угадал число? — потирая вспотевшую щёку, спросил я, чтобы развеять странную атмосферу.

— Э-э… ну… да, но это меня немножко пугает. Что это за мимолётное чудо такое?

— Поверить не могу. Я правда угадал?.. Ха-ха-ха…

Я невольно рассмеялся. И в самом деле, что это за странное чудо?

— Так что, угостишь меня обедом?

— Нет-нет-нет. И вообще, это же ты сэмпай!

— Разумеется, я пошутил. А кстати, как там дела у Минаги?

Мы наконец-то смогли мягко перейти от разговора с попытками нащупать верную дистанцию к обычной беседе. Я почувствовал, что висевшее в воздухе напряжение немного ослабло.

— Отлично. Сестра нашла себе нового парня. Похоже, она им очень довольна.

— Вот как. Очень за неё рад. Передай ей мои поздравления.

— Хорошо. А у тебя как дела, Сугуру-сан?

— У меня? Ну, так, понемногу. Есть одна девушка, с которой я неплохо поладил, но… в общем, расскажу в другой раз… Ну всё, пока.

Как раз в тот момент, когда беседа стала совсем дружеской, я попытался её завершить. Но…

Нагиса, что это с тобой?

— Почему ты плачешь?..

Безо всякого предупреждения из её красивых глаз покатились слёзы.

— А? О чём это ты говоришь? Я не пла… Э? Что?

Нагиса удивлённо приложила руки к щекам и, будто бы до сих пор не веря в случившееся, вытерла глаза. Однако слёзы потекли вновь.

— Как? Почему? Что со мной такое?

Она не успевала их вытирать.

Мне показалось, что я знаю эти слёзы.

Наверное, именно поэтому… Я не смог устоять на месте и схватил маленькую руку кохай.

— Идём со мной.

И потащил её за собой вверх по лестнице.

— Ч-ч-ч-ч-ч-что ты делаешь?! П-пожалуйста, отпусти!

Я и сам хотел задать себе тот же вопрос. Что я вообще делаю?

— Извини. Но мне во что бы то ни стало нужно кое в чём убедиться!

И всё же, повинуясь непонятному импульсу, я, ускоряя шаг, стремился вверх. И вот, мы поднялись на вершину… Я грубо распахнул дверь на крышу. Нас окутал воздух, пропитанный запахом лета.

— А… ха… уф…

Наши плечи тяжело вздымались. Мы едва дыша отпустили друг друга. Я тяжело прислонился к стене, а Нагиса, чуть присев, упёрла руки в колени.

— Что ты вообще затеял, Сугуру-сан? Ну да, я тоже почему-то расплакалась и чувствовала себя очень странно, но… Неужели тебя так шокировала новость о новом парне сестры?

— Нет, не в этом дело… правда.

Да, я действительно удивился. Изрядно удивился. Даже очень сильно удивился. Но… тут дело не в этом.

— Нагиса. Я сам не знаю, почему, но мне кажется, что я очень хотел увидеть тебя.

И это при том, что в наших отношениях не было никого длинного процесса. Мы только играли вместе пару раз и всё. Я почти ничего не знал о девушке по имени Токива Нагиса.

— Чего?.. Нет-нет-нет, это вообще как?

— Не знаю. Я тоже этого не знаю.

Я посмотрел в небо, но не нашёл там ответа.

— Мне… приснился сон, — словно в бреду, пробормотал я.

Чем больше я пытался вспомнить, чем больше старался догнать неизвестное нечто, тем сильнее оно отдалялось от меня. Мои голова и сердце становились всё легче и легче. Как будто бы ангел изъял из меня нечто важное и унёс на небо.

— Кажется, я вот-вот забуду его. Кажется, что как только я всё забуду, мне станет намного легче. Но я не хочу забывать. Может быть, этот сон настоящий, а то, что сейчас заняло место в моей голове, — фальшивка.

Ох, я сейчас несу такой бред. Нагиса взволнованно схватила меня за рукав.

— П-пожалуйста, успокойся.

Её слёзы уже высохли.

Наверное, не будь этих слёз, я бы уже всё забыл.

— А тебе он не снился? Этот сон. Этот грустный сон, — спросил я, положив руки ей на плечи.

Немного ошеломлённая моим напором, Нагиса уже собралась было помотать головой, но вдруг замерла и задумалась. С удивлённым выражением на лице, она с сомнениями в голосе проговорила:

— Думаю, снился… Ещё недавно я полностью забыла о нём, и всё-таки я чуть-чуть его помню. Он был очень печальным, мучительно грустным. Внутри меня от него осталась всего одна фраза.

«Какая?» — взглядом прямо в глаза спросил я. Видимо, Нагиса поняла моё желание и повторила по памяти:

— Даже если бы ты сказал мне забыть, я никогда не забуду их.

Её напряжённое лицо внезапно расплылось в яркой улыбке и засияло точно так же, как у миража, который я видел утром.

— Правда, я совсем не могу вспомнить, о забывании чего шла ре… У-а-а?!

В этот миг я ощутил нестерпимую любовь к ней и, потеряв себя в этом чувстве, крепко обнял её.

Несмотря на некоторое сомнение, Нагиса тоже обвила руками мою спину и крепко, очень крепко прижалась ко мне, не давай отступить.

— Наги…са… — Сугуру… сан…

— Нагиса. — Сугуру-сэмпай.

— Нагиса! — Сугуру-сэмпай!

Мы называли имена друг друга, словно бы проверяя наши чувства. И вдруг я почувствовал, что двигавшее нами нечто внезапно пропало. Прямо как огни фейерверков, которые ярко расцветают в ночном небе, а потом падают и догорают.

— Э-эм… Что это мы делаем?

— Сам не знаю… И правда что?

Почему я так отчаянно прижимаю к себе младшую сестру бывшей девушки?

— Но почему мне тогда так спокойно?

— О-ох, это всё действительно странно.

Разумеется, я никогда раньше не обнимал её. Но при этом мне казалось загадочно естественным её обнимать.

— Для начала, может, отпустим друг друга? А то чувствуется тут что-то неприличное.

— Да, давай.

Мы перестали обниматься и, стесняясь даже смотреть друг на друга, покраснели и отвели взгляд. Отступив по шагу назад, мы снова прислонились к двери.

— Слушай, Сугуру-сан. Может, нам снова поиграть вместе? Втроем с сестрой.

— Ага, хорошая идея.

Я вроде бы успокоился, но мне казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди

У наших отношений не было никакого процесса, но нас почему-то влекло друг к другу.

Мы вроде бы ничего не знали друг о друге, но я чувствовал, что хорошо знаем.

О-ох, вот это за противоречие.

Как нам придать этому противоречию форму?

Признаться в любви? Снова обняться? Или пусть наши губы соединятся друг с другом?

Нет, всё это неверно. Наши нынешние отношения слишком хрупкие и размытые. Если попытаться чётко определить их, они разрушатся. Тогда каким же образом можно сохранить их в таком виде?

Чтобы соединить этот миг с вечностью. Приняв равнодушный вид, я отчаянно думал, и получил ответ:

«Давай сыграем в игру», — послышался из воспоминаний голос Нагисы.

Да, это то что нужно. Я кивнул самому себе.

— Нагиса, не хочешь сыграть в игру?

— Э?.. О чём это ты?

Похоже, Нагису так удивило моё внезапное предложение, что она совсем перестала понимать, что происходит.

Поэтому я коротко объяснил ей правила игры.

— Если я в будущем влюблюсь в тебя, а ты в меня… Тогда мы начнём встречаться. Не хочешь сыграть в такую игру?

Я и сам не понимал, что означают мои слова.

И всё же я был уверен, что это самый наилучший ответ. Для того, чтобы наши отношения можно было назвать игрой, нужны вот такие правила.

— Что? Это вообще как? Что это за игра такая? Как в ней побеждать? — растерянно спросила Нагиса, вынудив мне запоздало осознать…

Ох, я же об этом не думал. А впрочем, условия победы должны быть максимально простыми.

— Кто в конечном счёте будет любить партнёра сильнее, тот и победил.

— Ну, серьёзно, я сейчас вообще ничего не понимаю, — растерянно рассмеялась Нагиса.

Но, похоже, отказываться она не собиралась. Как если бы варианта отказаться от игры вообще не существовало.

Вот поэтому я уверен, что мы видели один и тот же сон и испытали одну и ту же грусть.

Но сейчас перед нами не сон, а реальность.

Я вынул из нагрудного кармана коробочку с драже, вытащил оттуда конфету и протянул Нагисе.

Конфета была неестественно белой. Нагиса приняла её и сразу же прожевала.

— Хорошо, я принимаю этот вызов.

— Чудесно. Давай сражаться всерьёз. Я ни за что не проиграю, Нагиса… Игра началась!

Я тоже закинул в рот конфету.

Объявление войны ощущалось на вкус как мята.

Сладким и горьким одновременно. В этот миг мне казалось, что я могу полюбить даже этот противоречивый вкус.

Приятно познакомиться. Меня зовут Кацуби Кэйсё (kshow).

Пользуясь возможность, сердечно благодарю всех, кто прочитал эту книгу. Э? А как же те, кто начал читать с послесловия? Понимаю. Тогда, для начала, благодарю тех, кто читает эту заметку. Очень прошу вас затем прочитать и саму историю!

Итак, примерно десять лет назад я подумал, что очень хочу заниматься творческой работой. Потому что я заметил, что люблю, когда люди получают удовольствие от моих творений. В то время я ещё учился в старшей школе и примерно на втором году начал писать новеллы. В то время я даже во сне не мог предположить, что в будущем мне придётся вот так, потирая сонные глаза, отчаянно писать послесловие к книге.

Но, признаюсь честно, в то время я не участвовал ни в каких конкурсах. В конечном счете я устроился на никак не связанную с творчеством работу, и вообще забросил это самое творчество. Но в один прекрасный день мне вдруг пришла мысль: «Мне жаль ту мечту, которую я даже не попытался воплотить», — и поэтому три года назад принял участие в своём, как я думал, первом и последнем конкурсе для новичков. К счастью, я получил позитивный отзыв и, подумав «надо ещё немного постараться», продолжил писать. В результате я добрался к нынешнему моменту.

Я начал работать над этой книгой, взяв за основу идею «Разве не забавно было бы объединить битвы на суперспособностях и романтическую комедию?», и просто писал то, что приходило мне в голову. Уже вскоре текст почему-то затронул грандиозную тему, и в итоге после долгих мучительных размышлений вместе с моим главным героем Сугуру я сумел закончить эту историю. Я писал её в лёгкой расслабленной атмосфере, но благодаря точным замечаниям ответственного редактора-самы, я думаю она получилась именно такой, как должна быть.

А вот теперь я считаю себя обязанным, пользуясь предоставленной мне возможностью, высказать множество благодарностей.

Прежде всего, большое спасибо четверым судьям, всему редакторскому отделу и другим причастным к проведению семнадцатого ежегодного конкурса для новичков.

Теперь перейду к ответственному редактору-сама. Большое спасибо, что мягко наставляли меня, несмотря на мою вечную лень. Я очень многим вам обязан. Рассчитываю на дальнейшее сотрудничество.

Иллюстратор Мисуми-сама. Каждый раз, когда я получал ваши прекрасные иллюстрации, я падал в обморок и купался в счастье. Кроме того, вы подарили мне отличный стимул для вычитки текста, потому что во время работы меня не покидала мысль: «Я должен сделать текст ещё более милым, чем эти иллюстрации!» Искреннее вам спасибо!

Наконец, я от всего сердца благодарю всех причастных к публикации и продажам этой книги, всех поддерживавших меня друзей и коллег, а также всех тех, кто в средней и старшей школах, университете и даже интернете занимались творчеством вместе со мной. Среди них особенно выделю много хваливших меня N-куна и Y-куна, и поддерживающую меня семью.

На этом я прощаюсь, уважаемые читатели, находящиеся сейчас перед книгой (или экраном), и надеюсь увидеться с вами в другом послесловии!

Кацуби Кэйсё

[[image:/storage/reader-images/bd3182c8112fbb64d7ee1754acdbf97c905b7fc5.jpg]]

Специально для электронного издания

Это был холодный зимний день. На улице было даже холоднее, чем я предполагал, так что я, естественно, вздрогнул всем телом.

— О! Доброе утро, Сугуру-сан.

На руках знакомой девушки, которая каждый день дожидалась меня у выхода из дома, красовались бежевые перчатки необычайно взрослого стиля. Я сразу же понял, что она взяла их у Минаги.

— Доброе утро, Нагиса. Прости, что пришлось ждать меня на таком холоде. Ты в порядке?

— В полном. На вид эти перчатки тонковаты, но они очень тёплые.

— Это меня радует. Потому что их подарил Минаги я.

— Э?... Правда? Э-эм… извини.

— Нет, это ты меня извини… Хм, по-моему, они идут тебе даже больше.

Нагиса напряжённо улыбнулась. Тьфу, выдал лишнего. Каждый раз, когда речь заходит о Минаги, повторяется всё то же самое. Я вспоминаю вкус мяты, пульс учащается, я не могу сохранить спокойствие.

— А кстати, Сугуру-сан, у тебя есть на сегодня какие-то планы?

— Я собираюсь вернуться домой сразу после церемонии окончания триместра, так что нет, никаких, но… почему ты вдруг спрашиваешь?

— Хм-м-м, вот оно как. Тогда… эм… если тебе не трудно, не мог бы ты со мной…

Взволнованно потирая перчатками друг об друга, Нагиса как-то неестественно отвела взгляд.

— С тобой, что?.. А, ты хочешь куда-то сходить? Ну, если я тебя устраиваю, готов тебя сопровождать.

Услышав мой ответ, Нагиса как-то ошеломлённо подскочила. Что-то она странно себя ведёт.

— С-с-сопрово… Нет… Э-эм, я ничего такого не имела в виду. У меня случайно вырвалось, нет, я просто задумалась… э-э-э… В общем, мне очень жаль, но я должна готовиться к вступительным экзаменам, поэтому любимый учёба-кун всегда рядом со мной, и у меня нет времени на интрижки!

Нагиса быстро замахала руками вверх-вниз, её глаза беспорядочно крутились. У неё почему-то изменился ритм дыхания, и она двинулась на меня, будто собираясь перейти в контратаку. Её щёки сильно покраснели, по всей видимости, от холода.

— Ну и, как продвигаются твои отношения с этим возлюбленным?..

На прошлой неделе Нагиса внезапно заявила, что собирается поступить в более трудную школу, чем планировала раньше. Особенно меня удивило то, что она выбрала школу, где учусь я. С одной стороны, за школу я рад, но с другой, меня беспокоит вопрос, сумеет ли Нагиса, которая очень не любит учиться, подготовиться к вступительным экзаменам за такое короткое время.

— Сейчас расскажу. Ты только послушай: Учёба-кун так жесток ко мне, я целыми днями, почти без сна занимаюсь уроками, но он не проявляет ко мне ни капли снисхождения, я не понимаю ни слова из того, что он говорит, не вижу никакой гибкости с его стороны. Всё просто ужасно!

Пока Нагиса жаловалась на Учёбу-куна, мы добрались до станции. Здесь мы всегда расставались. Уже завтра начинаются зимние каникулы, так что в следующий раз мы встретимся только в новом году. По будням мы встречаемся почти каждый день, поэтому грядущая разлука на срок больше недели вызывала во мне какое-то странное чувство.

«А кстати… — внезапно осознал я, — сегодня же двадцать четвёртое декабря. Канун Рождества».

— Ну всё, до встречи, Нагиса… Счастливого Рождества, — как-то неестественно поздравил её я.

Подумав, что лучше было бы поздравить её с Новым Годом, я отвернулся от Нагисы, и вдруг что-то слабо потянуло мою куртку назад.

— Что случилось, Нагиса?

— Э… эм… ну… Нет, ничего.

Несмотря это «ничего», она не отпустила мою куртку. Некоторое время она молчала. С её тонких губ слетали только белые вздохи. Я молча ждал, когда она преодолеет сомнения и вновь заговорит.

— Я люблю тебя. Пожалуйста, встречайся со мной…

Я в изумлении развернулся к ней. Лицо Нагисы стало ещё краснее прежнего. Вдруг у меня в голове ожило некое воспоминание. Память о том случае, когда Нагиса поддразнивая меня, сказала: «Возможно… что и я тоже… люблю тебя». Моя холодная кожа вспомнила прикосновение её пальцев.

— Э-э… Нагиса, что ты…

— Я благополучно рассталась с Учебой-куном. Я хочу, чтобы моим парнем… стал ты.

Казалось, что Нагиса может в любой момент расплакаться. В какой-то момент её тело задрожало. В её намокших глаза в беспорядке смешалось множество чувств. Надежда, страх… или, может быть, растерянность.

Но во мне не было любви к ней. Для меня Токива Нагиса была кем-то вроде младшей сестры, за которой мне нужно было присматривать. Я никогда не думал о том, что хочу прикасаться к ней или быть с ней. Такие чувства вызывала во мне только одна девушка. Поэтому я должен был отвергнуть Нагису.

— Прости, Нагиса, но я не могу ответить тебе взаимностью. Как бы получше сказать… я очень рад, что ты так обо мне думаешь. Но я… всё ещё не могу забыть Минаги.

Лицо Нагисы грустно искривилось. Но она очень быстро оправилась и смущённо хихикнула. А затем, всего на одно мгновение, у неё на лице промелькнуло облегчение… Или мне только так показалось.

— Всё в порядке. Я понимаю. Вот такой ты человек, Сугуру-сан. Но могу я хотя бы… попросить тебя о подарке на Рождество?

— Э… зависит от того, какой подарок ты хочешь… Но, по крайней мере, я тебя выслушаю.

— Пожалуйста, забудь об этом моём признании. Я прошу тебя, пусть наши отношения и дальше остаются такими же, как сейчас, без изменений. Потому что, скорее всего, они будут ещё очень долгими.

Я не знал, как мне нужно ответить. Правильно ли я поступил, выслушав такое желание? Какими должны стать в будущем наши отношения? Это совсем непростой вопрос.

— Ведь я стану твоей кохай!

— Ах да, верно…

Но вот того момента, когда Нагиса станет моей кохай, я и правда жду. В этом нет никаких сомнений.

Переводчик

Краткая зарисовка о том, как эта новелла (кодовое название: «Ёлка») добралась до перевода.

Действующие лица: Внутренний голос №1 — ВГ1, Внутренний голос №2 — ВГ2, Переводчик — П.

ВГ1: Шикарная работа, всё на месте. Майндгеймсы чек, мысли сверх собственно сюжета чек, интрига чек, логика чек. Второй том чуть похуже, но первый хоть сейчас в перевод.

ВГ2: Ага-ага, но тут есть лесба(ы), главный герой упёртый баран и не лечится, его логика идёт против природы переводчика, а финал второго тома нельзя признавать, даже если его признает вся вселенная.

ВГ1: Главный герой хоть и баран, но баран, мотивирующий на прошибание стены лбом. И вообще, первый том чудо!

ВГ2: А второй — нудилово и боль. Если третьего не будет (а его 99,99% не будет), что делать с финалом…

Наступает ночь.

П (проснувшись в третий раз от переизбытка эмоций): Я не смогу нормально спать, пока это не переведу. Пусть гг баран, пусть я совсем с ним не согласен, пусть меня расстраивает многое в этой новелке, пусть мне от неё очень больно, но оно того стоит. И спокойный сон тоже.

ВГ1 и ВГ2: Вопрос закрыт, хозяин, идём выпрашивать исходники.

Зарисовка окончена, всем спасибо, все свободны. Более адекватный (хотя с огромным количеством ругани) разбор после, вероятнее всего, окончательного второго тома.

Спасибо команде, которая работала над этим вместе со мной. Переводчик убыл.

Редактор

КГ/АМ

[[image:/storage/reader-images/bb43975ea461a511d8d8a92937befe43a3aadac3.png]]

[[image:/storage/reader-images/a7237b318fd9f10d2d23d35bd1def152c55f2aa0.png]]

[[image:/storage/reader-images/0831f02d59115cd457947b664e18326f4ab90bcc.png]]

[[image:/storage/reader-images/e8dc3df5eeabaed5442c3a97375999ab7c371e7e.png]]

[[image:/storage/reader-images/045b41cb66a45fab63903d6066ddc8b3210b1081.png]]

[[image:/storage/reader-images/25c9bd525cd18ce90f885300fd4acc97fab30da9.png]]

Захватывающая романтическая комедия о том, как драгоценные воспоминания были взяты в заложники!

В начале лета я подружился с Аогасимой-сан — Аогасимой Юно — и мы постепенно сближались друг с другом.

Но вдруг передо мной появилась младшая сестра бывшей девушки, с которой я давно не виделся, — Токива Нагиса.

Я почему-то предпочёл Нагису, к которой меня влекло безо всякой причины, Аогасиме-сан, отношения с которой взращивал долгое время, и в этой неловкой атмосфере готовился к школьному фестивалю.

Однако в день начала фестиваля мы были втянуты в игру «Гонка за воспоминаниями», ставкой в которой стала память о важных событиях, и мы были вынуждены носиться по школе, чтобы вернуть утраченные воспоминания.

Ещё больше запутало ситуацию участие в игре моей бывшей девушки Токивы Минаги и её нового парня Юхи.

Это история о выборах юности. Уж в этот раз я…

— Прости, Аогасима-сан. Думаю, я больше не могу ответить на твои чувства взаимностью, — низко поклонившись проговорил Сирасэ-кун перед воротами школы.

Ещё совсем недавно мы в ближайшем кафе говорили о планах на школьный фестиваль. Всё это время он заметно нервничал, поэтому я в какой-то мере предчувствовала подобный исход.

— Вот как… понимаю.

Мы пока что друзья. Не парочка. И всё равно он отказал мне.

Я призналась ему в любви чуть больше месяца назад: положила в его шкафчик для обуви любовное письмо, над которым старалась больше двух недель, и позвала на крышу. Но даже высказав ему свои чувства, я не попросила встречаться. Я не могла об этом просить. В то время он почти ничего обо мне не знал. Поэтому попросила о том, чтобы мы стали друзьями.

А в результате вышло то, что вышло.

Скажи, Сирасэ-кун. Тебе не было весело со мной? Твоё сердце не билось быстрее? Ты ни разу не думал встречаться со мной? Поэтому ты так низко опустил голову?

Нет, я знаю, что это не так. И как раз поэтому не стала ни о чём спрашивать. Даже не возникло желания.

— Мне правда очень жаль, прости меня. Я полюбил другую девушку.

— Пожалуйста… хватит. Не надо… извиняться.

Я знаю об этой девушке. Это кохай, которая в последнее время всегда рядом с ним, Токива Нагиса.

Но ведь я была первой.

Если бы всё шло гладко, мы бы точно начали встречаться.

Но эта девушка, возникшая перед Сирасэ-куном совершенно внезапно, каким-то неизвестным образом похитила его сердце. В одно мгновение. Так, словно это было естественно.

Я крепко сжала кулаки.

Я должна признать… Я проиграла. Я не смогла заполучить его. Я не хочу становится для него обузой. Но…

— Я всё равно люблю тебя, Сирасэ-кун. Я не могу так просто сдаться.

— Да… естественно. Понимаю. Я не посмею просить тебя сделать вид, будто ничего не было. Прости, что дал тебе надежду. Тем более перед фестивалем. Прости меня, пожалуйста.

А-а-ах, вот сейчас я до боли ясно понимаю чувства Айки, которая недавно призналась, что любит меня.

Может быть, это наказание за то, что я притворялась, будто не замечаю её любви?

Боже, я виновата, и потому должна выносить всё это?

В памяти один за другим вставали недавние счастливые деньки. Я смеялась — и он смеялся со мной. Мы уже сблизились настолько, что могли бы даже взяться за руки. Наши взгляды много раз пересекались — и столько же раз мы смущённо их отводили. Скажи, Сирасэ-кун… Ты ведь уже… полюбил меня? Но тогда почему…

— Позволь мне сказать только одно, Аогасима-сан… Этот месяц был очень весёлым.

Я же просила… хватит. Перестань, Сирасэ-кун… больше не говори ни слова.

Иначе я не смогу сдержать слёзы.

— Для меня тоже…

Я опустила голову, чтобы скрыть лицо, но этого мне было мало, поэтому я отвернулась и ждала, пока его шаги затихнут.

Я сама не заметила, как вернулась к себе в комнату.

Бросив школьную сумку на кровать, я рухнула туда же вслед за ней. Пружины закачались, как на волнах. Я протянула руку и прикоснулась к выступавшей из сумки коробочке с драже. Я купила её, чтобы подражать его привычке. Приподняв твёрдую крышку, я один раз встряхнула коробочку и проглотила выпавшую на ладонь мятную конфету.

Моя любовь не осуществилась.

Горько-сладкий вкус ткнул меня носом в реальность. Внезапное ощущение заставило слёзы вновь выступить на глазах. А-а, мне казалось, что я вот-вот разрыдаюсь. Точно так же, как он в тот раз. И тут…

— Добрый день, Аогасима Юно-сан. О-ох, как же мне тебя жаль!

Перед моими глазами внезапно появилось нечто летающее. Оно парило в воздухе, помахивая небольшими крылышками. Оно было абсолютно голым… «Прямо ангелок любви» — подумалось мне.

— Досадно. Необъяснимо. Нелепо. Как такое вообще могло произойти?

Сейчас мне было совершенно всё равно, что это такое. Я хотела просто поговорить с кем-нибудь, чтобы хоть немного отвлечься.

— Всё ведь именно так, да? Ты же ни капельки не понимаешь что происходит, верно?

— А ты говоришь так, будто понимаешь.

— Да. Причина всему — «Квартет признаний». Игра, в которой ты участвовала и проиграла. Мир был переписан на основе её результатов.

— Мир… переписан?.. В такое… невозможно поверить.

Я сразу же достала смартфон и забила в поиск название игры. Никаких совпадений не нашлось. Нет, всё не так. На экране высветилась надпись: «Запрещённый для поиска термин». Я никогда не видела такого ответа. Я вновь перевела взгляд на летающее нечто, и оно невинно рассмеялось.

— Ну что, теперь ты мне веришь? Между прочим, я ангел. Моё имя — Купидон. Буду счастлив, если ты его запомнишь. Ну так вот, Аогасима Юно-сан. У меня есть для тебя предложение. Уверен, оно будет для тебя очень полезным.

Сглотнув слюну со вкусом мяты, я молча… кивнула.

«Я сделал неправильный выбор» — мысленно досадовал я, чувствуя, как по лбу медленно стекает пот, а сердце стучит болезненно быстро.

В тесной комнате были только мы с Нагисой.

Я пошёл на встречу с ней уже в третий раз. Но сейчас мне подумалось, что для ещё не вступивших в отношения парня и девушки такая обстановка может быть слишком возбуждающей.

Сейчас я сидел в комнате для парочек манга-кафе и читал сёдзё-мангу, которую горячо рекомендовала Нагиса.'

На страницах книги у меня в руках разворачивалась сахарная романтическая сцена, а от сидящей рядом Нагисы шёл едва ощутимый сладковатый аромат шампуня.

Мы чувствовали даже малейшую дрожь тел друг друга и слышали даже самое тихое дыхание. Стоило протянуть руку — и мы сразу же касались друг друга. В такой обстановке меня ни на секунду не покидали мысли о девушке рядом. Больше того, я был ей глубоко очарован.

Проще говоря… этим пространством уже правил сладкий воздух любви. Я вдыхал и выдыхал что-то похожее на сладкий сироп. Казалось, я в любой момент могу сойти с ума.

— Ну как, Сугуру-сэмпай? — тихо спросила Нагиса, посмотрев на меня снизу-вверх.

Комната манга-кафе была звукоизолированной, поэтому ей не нужно было приглушать голос. Но похоже, она наслаждалась самой обстановкой разговора почти шёпотом.

— Как?.. Ну… я немного нервничаю… от всего этого.

— Э? А, нет, я не об этом… я имела в виду мангу.

Нагиса медленно отвела взгляд. Её невинная улыбка в одно мгновение сменилась выражением лёгкого смущения. Видимо, моя неосторожная фраза пробудила скрытое напряжение наших отношений.

— Э? А-а, вот ты о чём. Ну, она и правда весьма интересная. Я избегал её, потому что она в жанре «сёдзё», но, похоже, мне стоило почитать её ещё после рекомендации от Минаги.

Я захлопнул книжку, перевернул её и положил в горку других. Нет, эта манга действительно интересная. Но почти половина содержания вообще не отложилась у меня в голове. В нынешней обстановке я попросту не мог сосредоточиться на чтении.

Вот именно. Я сделал неправильный выбор. Всё началось с разговора о любимой манге, но Нагиса сказала, что не может без разрешения позаимствовать томики из коллекции сестры, зато неподалёку от школы нашлось манга-кафе, и мы, не особо задумываясь, пришли сюда почитать. И попали вот в эту самую ситуацию.

— Вот-вот! Хотя в ней слишком много сахара, рисовка выглядит удивительно лёгкой, а серьёзные события и шутки чудесным образом сбалансированы! Она мгновенно тебя затягивает!

— Особенно хорошо выписана соперница. Например, в той сцене на всю страницу, где она раскаивалась в прошлых злодеяниях и рыдала о том, что получение результата без истинного содержания бессмысленно! Она мне сразу больше нравиться начала, я даже болеть за неё начал.

— А, Мисаки-тян?.. Ну, хорошо быть тобой.

— Кажется, ты что-то этим подразумеваешь. Нет, не надо ничего говорить. Мне и так хорошо.

— Да нет, ничего. Совершенно ничего. Но тебе стоит морально приготовиться к пятнадцатому тому.

— Значит, там обязательно что-то случится! Это злобный спойлер!

— Ну-ну, успокойся, Сугуру-са… сэмпай. Эта манга такая интересная, что о спойлерах можно не беспокоиться, — фальшиво успокаивая меня улыбнулась Нагиса.

Вообще, она младшая сестра моей бывшей девушки, Токивы Минаги, и больше привыкла звать меня «-сан», чем «-сэмпай». Но в последнее время она стала всё время звать меня именно «-сэмпай».

— Послушай, Нагиса, тебе не обязательно пересиливать себя и поправляться. Пусть мы и ходим в одну школу, но были знакомы и раньше.

Но пусть мы и были знакомы… не те у нас были отношения, чтобы вот так наедине шептаться, думать друг о друге. Мне кажется, это странно.

Нет… точно странно. Необъяснимо. Неестественно.

— Хм… Ну, это всё так, но я чувствую, что должна добавлять «-сэмпай». К тому же, я получаю более приятные ответы, когда зову тебя сэмпаем. Ты заметил, Сугуру-сэмпай?

Нагиса вновь посмотрела на меня просящим взглядом снизу-вверх и, широко улыбнувшись, склонила голову на бок. Красная ленточка в её волосах тоже качнулась в сторону. Я вздрогнул и отвёл взгляд. Она совершенно права. Когда она зовёт меня сэмпаем, я почему-то теряюсь.

[[image:/storage/reader-images/04f0be70d0d5595efcae464b5e31c9009c076a08.png]]

— О, вот и оно! Как я и думала! Сэмпай, сэмпай, Сугуру-сэмпа-а-ай!

— П-перестань, — слабым голосом попросил я, отодвигаясь от подползающей ко мне Нагисы.

Правда, осталось всего несколько сантиметров до того, как я упрусь спиной в стену. То есть расстояние между нами всё равно сократится.

Ах, я люблю её.

Однако каждый раз, когда в голове мелькает эта мысль, в сердце проникает кое-какое сомнение — будто отрицает мои чувства

В конечном-то счете, эта любовь настоящая или нет?

Я до сих пор не могу найти ответ на этот вопрос.

Где-то три недели назад, двадцать первого июля, как раз перед началом летних каникул, я воссоединился с Нагисой. Очарованный какой-то непреодолимой силой (даже любовью с первого взгляда не объяснить) я, кажется, влюбился в неё.

Но был только результат. Никакого процесса — того самого процесса, которым я дорожу. Ни причины, ни времени вместе, ведущего к любви. Ни следа.

В тот день я предложил Нагисе игру со странными правилами, которую даже нельзя назвать игрой:

«Если я в будущем влюблюсь в тебя, а ты в меня… Тогда мы начнём встречаться. Не хочешь сыграть в такую игру? Кто в конечном счёте будет любить партнёра сильнее, тот и победил». Я был уверен, что если этого не сделать, если не установить какие-нибудь отношения, наши чувства скоро исчезнут. Поэтому я попытался закрепить нашу безосновательную любовь, наши неясные отношения хоть в какой-нибудь форме.

За несколько подобных встреч мы понемногу узнали и научились чувствовать друг друга, даже не говоря о чувствах вслух. И всё же я пока не был готов нырнуть с головой в отношения, не основанные ни на каком процессе.

— А кстати, Сугуру-сэмпай… Ну, насчёт той твоей фразы… Значит, твоё сердце тоже бьётся быстрее…

Не дожидаясь моих возражений, Нагиса положила пальцы мне на грудь. Ох… это нечестный приём.

— Или же… нет?

— Э… конечно, бьётся. Совсем чуть-чуть.

— Чуть-чуть? Вот это «чуть-чуть»?

— Да, «чуть-чуть».

— Тогда… я хочу услышать… как оно бьётся быстрее.

Не отнимая руки от моей груди, Нагиса медленно поднесла губы ближе. Ах, насколько же незатейлива человеческая природа! Моё сердце забилось с бесконечной скоростью, а перегревшийся мозг начал плавиться. Разум почти погас, страсть брала надо мной вверх. Однако сигнал тревоги подал не кто иной, как инстинкт.

Поцелуй опасен!

Я резко оттолкнул плечи Нагисы. Изумлённая девушка быстро отстранилась.

— А… п-прости. Я случайно, — видимо, жалея о своих действиях, расстроенно извинилась Нагиса.

Даже её характерная красная ленточка казалась понурой.

— Н-нет… я тоже… случайно.

— Мы ведь… пока ещё не встречаемся. Видимо, это для нас чересчур.

— Да, наверное, — кивнул я.

В любом деле есть свой порядок. Во всём есть процесс и результат. Мы сейчас не парочка, поэтому такие соприкосновения недопустимы. Но куда интереснее другое: моё тело действовало само. Оно явно противостояло поцелую. Но почему?

В одно мгновение в комнате воцарилась неловкая атмосфера.

— Послушай, Нагиса…

Не выдержав её, уже я сам медленно придвинулся к Нагисе.

Нам пока нельзя встречаться. Нельзя до тех пор, пока я не буду убеждён, что наши чувства настоящие. Потому что таковы мои принципы.

Но когда я буду убеждён? Через неделю? Через месяц? Через год?

Последнее время у меня в сердце витает какое-то беспокойство, и каждый раз, когда я думаю о Нагисе, оно закручивается в воронку и говорит со мной. Нельзя, чтобы эти неясные отношения тянулись слишком долго. То же самое и с поцелуем. Мной двигало нечто, подобное уроку свыше, записанное прямо в душе.

— Я люблю тебя. Поэтому…

«Если ты тоже любишь меня, давай начнём встречаться. Как и предписывают правила нашей игры», — собирался предложить я, но Нагиса остановила меня и, как-то эфемерно улыбнувшись, спросила в ответ:

— Что ты любишь во мне, Сугуру-сэмпай?

— Ну…

Нагиса милая. Жизнерадостная. У неё ослепительная улыбка. Мне весело проводить время с ней. Она очаровательная. Но всё это неправильные ответы. У моих чувств пока нет основания. Поэтому, сколько бы я ни шевелил губами, мой честный рот не производил ни звука.

Глядя прямо в глаза, Нагиса мягко оттолкнула меня.

— Пожалуйста, не говори через силу. Я вижу всё по твоим глазам. Ты сомневаешься.

— Н-не сомневаюсь. Я лю…

— Послушай. Ты же до сих пор думаешь об Аогасиме-сэмпай, не так ли? Когда мы вновь встретились, ты сказал, что неплохо поладил с одной девушкой. Ты ведь Аогасиму-сэмпай имел в виду… так?

Да, это правда, что я любил Аогасиму-сэмпай.

Она неловкая, застенчивая, но старательная. После её признания мы вместе вступили в исполнительный комитет школьного фестиваля, вместе работали, и за это время я хорошо понял её характер. Вместе с ней я чувствовал себя очень спокойно, меня искренне трогали её старания. Я собирался вступить в отношения с Аогасимой Юно.

Но воссоединение с Нагисой радикально изменило мои чувства.

Желая смахнуть с лица Нагисы беспокойное выражение, я размашисто помотал головой.

— Нет, я не могу подобрать правильных слов… но те чувства были фальшивыми.

Это тоже что-то необъяснимое. Мои воспоминания о событиях перед летними каникулами местами неверны. В них нет вкуса, как если бы сны заняли место воспоминаний. Я не понимаю, как это вышло. Но интуиция говорит мне, что этот процесс неправильный.

— Мой процесс с Аогасимой-сан был неправильным, поэтому ставшие его результатом чувства тоже должны быть ошибочными. Я долго сомневался, но вчера сказал Аогасиме-сан, что не могу с ней встречаться.

Когда я закончил фразу, наступила тишина. Как отреагирует Нагиса? Пока я дожидался её ответа, в груди у меня почему-то засвербило.

— Вот как… Я всё поняла. Значит, причина твоих сомнений очень проста. У нас с тобой нет процесса. Поэтому я считаю… что нам пока нельзя двигаться дальше.

Совершенно верно. В наших чувствах не было процесса, поэтому я не могу определить, настоящие они или нет. Вполне возможно, что оба ответа ошибочные. Несомненно здесь только то, что мои чувства сбились с пути.

— Да… ты права. Но…

Нагиса приставила палец к моим губам, заставив замолчать.

— Процесс важнее результата. Если ты не будешь занудно придерживаться этого принципа, то перестанешь быть Сугуру-сэмпаем.

— Занудно… Эм, не могу этого отрицать, но мы встречаемся всего в третий раз. Неужели я показался тебе настолько занудным?

— Э… Ты это всерьёз спрашиваешь? Неужели сам ничего не осознаёшь?

Нагиса удивлённо моргнула. Хм, это странно. Я думал, что слежу за собой.

— В любом случае, Сугуру-сэмпай, тебе не нужно никуда спешить. Пожалуйста, найди свой ответ и признайся мне самым чудесным образом.

Широкая и ясная улыбка Нагисы заставила меня отдёрнуться и почесать щёку. Когда эта девушка стала настолько сильной? В ней нет и следа слабой младшей сестры, прячущейся в тени Минаги.

— Да, хорошо… Я сделаю всё, как положено.

— Вот и замечательно. Я буду терпеливо ждать тебя, Сугуру-сэмпай.

Моё беспокойство усилилось.

Я достал из нагрудного кармана коробочку с драже и забросил в рот конфетку со вкусом дыни. Мне нужно было убедиться, что передо мной реальность, а не сон. Я изо всех сил молился, чтобы сидящая рядом девушка не исчезла, как только я отведу взгляд.

В прошлом нет ни одной причины, почему я полюбил её. Поэтому я должен отыскать её сейчас. Причину встречаться с Токивой Нагисой.

***До открытия фестиваля в старшей школе Фуё оставался всего месяц.

По решению комитета каждая среда летних каникул стала днём подготовки к фестивалю — множество учеников собирались в школе и сосредоточенно готовили декорации или вывески для аттракционов каждого класса. Особенно много работали члены комитета, которым вдобавок нужно было посещать собрания, обычно проходившие два раза в день: утром и вечером.

Но тяжелее всего приходилось членам школьного совета во главе с президентом Фуюки Манами-сэмпай, одновременно занимавшей должность председателя комитета. По традиции школы организацией фестиваля занимался именно школьный совет.

— Итак, дамы и господа, насчёт представленных вами планов мероприятий… я предлагаю реализовать «Гонку за печатями» за авторством Аогасимы-кун, второй год.

Услышав решение президента Фуюки, сидящая рядом Аогасима-сан радостно повернулась ко мне.

— У нас получилось, Сирасэ-кун.

— Ага. Не зря мы всё утро просидели в кафе.

Чем больше труды, тем радостнее получать результат. Однако радостное лицо Аогасимы-сан на одно мгновение помрачнело. Впрочем, ничего удивительного. Ведь я отверг её сразу после того похода в кафе.

Я всё ещё не понимаю, как мне вести себя с ней. Трудиться над общим делом так же, как до этого, или немного набрать дистанцию?

— Хм, опишу проект в общих чертах… В «Гонке за печатями» необходимо проставить в книге участника печати посещённых аттракционов. Разумеется, посетить все мероприятия в школе было бы слишком трудно, поэтому тридцать шесть аттракционов разбиты на шесть маршрутов. Собрав все шесть печатей одного из маршрутов, человек получит право участвовать в лотерее с шестью шикарнейшими призами. Этот проект позволит гостям насладиться самыми разнообразными мероприятиями фестиваля… У меня всё. У кого-нибудь есть возражения?

Президент Фуюки сложила руки на груди и, немного сощурившись, обвела членов комитета пристальным взглядом.

— Ни у кого, замечательно. Тогда нужно поскорее заказать печати, подготовьте их дизайн к следующей неделе. Я распечатала соответствующие объявления, не забудьте взять их с собой перед возвращением в классы. На этом утреннее собрание комитета завершено. Вечернее состоится, как обычно, в пять часов вечера. Рассчитываю на вас.

Как только президент поклонилась, члены комитета поднялись с мест. Все выглядели очень занятыми. Мы с Аогасимой-сан тоже собрались уйти.

— Хорошая работа, Аогасима-кун. И… Сирасэ-кун, верно? Вы предложили не только хорошую идею, но и план её реализации, так что всё решилось без лишних споров. Спасибо, — довольно улыбаясь, похвалила нас президент.

Её длинные ресницы вздрогнули. То и дело поражаюсь контрасту между её уверенностью и довольно низким ростом.

Краем глаза я увидел членов школьного совета занятых подготовкой сцены.

— Тебе тоже спасибо, — быстро поклонилась президенту Аогасима-сан.

— Спасибо, — последовал её примеру я.

— Вы подготовили этот проект вместе?

— Да. Идея принадлежала мне, но оформил её по большей части Сирасэ-кун.

— Нет. Я только придал форму мыслям Аогасимы-сан. Все важные детали она проработала сама.

— Хе, я смотрю, вы неплохо ладите, — ухмыльнулась президент Фуюки.

Мне стало слегка неловко, и я невольно опустил взгляд.

А вот Аогасима-сан неожиданно продолжила уже почти закончившийся разговор:

— А кстати, я хотела бы кое-что уточнить насчёт выступлений на сцене, о которых мы говорили на прошлой неделе. Я всё внимательно проверила, вот в это время программа пуста…

Полагаясь на липучую закладку-пингвина, Аогасима-сан отыскала в папке-файле нужную страницу и показала её президенту. Проглядев написанное, президент задумчиво приложила палец к подбородку.

— Хо… это моё упущение. Спасибо, что нашла его. Хм, но почему тебя заинтересовали эти выступления? — хрипло протянула она.

— К примеру, это время могла бы закрыть я, — мгновенно ответила Аогасима-сан, будто предвидевшая вопрос президента.

— Нет, мы как-нибудь разберемся с этим вопросом на месте. Спасибо за помощь. Я очень рада, что в комитете есть такой способный человек, как ты, — с серьёзным видом похвалила президент.

— Нет, это преувеличение, — немного смягчив лицо, ответила Аогасима-сан

— Так вот, Аогасима-кун… Если будешь всё успевать, я не возражаю против твоего предложения. Но поскольку возлагаю на тебя большие надежды, мне бы хотелось, чтобы ты помогла мне с другой работой. Уделишь немного времени на этой неделе?

— Я свободна… завтра и послезавтра. А ты?

— Приходи в любое время. В конце концов, сейчас школьный совет — это чёрная фирма, работники которой пашут с переработками даже в субботу.

— Хорошо, тогда я зайду к тебе завтра. Пожалуйста, не перетрудись, — слегка поклонилась Аогасима-сан.

Президент легонько помахала нам рукой и быстрым шагом ушла к членам школьного совета, которые закончили упаковывать какие-то грузы.

— Потрясающе. Тебя даже президент похвалила. Что тут можно сказать, ты изменилась, Аогасима-сан.

А ведь ещё совсем недавно её окружала аура отстранённости и разговаривала она только с лучшей подругой Куроивой Айкой. По собственному желанию она нигде не участвовала. И вот в одно мгновение она превратилась в человека, на которого полагается даже президент школьного совета.

— Да. Потому что я захотела измениться. Захотела трудиться, — чуть смущённо, но радостно ответила Аогасима-сан.

Затем её лицо немного помрачнело.

— В средней школе я потеряла подруг… — внезапно призналась она.

Я не знал, как мне на это реагировать, поэтому молча ждал продолжения.

— Нет, у меня с самого начала не было подруг. Я… ошибалась. Я получала всё извращённым путём. Поэтому я и решила, что буду добиваться желаемого только своими силами.

Это объяснение ничего не объясняло, но оно напомнило мне кое-какое событие…

Занимаясь одним из вопросов подготовки фестиваля, мы с Аогасимой-сан вместе ходили в торговый квартал, где она застряла у игрового автомата с краном, стараясь добыть плюшевого пингвина. Я не мог закрыть глаза на её мучения и достал для неё игрушку, но она не приняла моего подарка и упрямо жала на кнопки, желая достать приз собственными силами. Благодаря этому у меня дома хранится точно такой же пингвин, как у Аогасимы-сан.

— Поступив в старшую школу, я стала отвергать людей… Но теперь захотела измениться. Я поняла, что многое нельзя сделать в одиночку… Всё это благодаря тебе, Сирасэ-кун.

— Я тут ни при чём. Ты сделала всё сама.

Аогасима-сан и правда изменилась. Её изменение особенно заметно в классе.

— Юно-тян, какой цвет сюда больше подходит: ярко-красный или багровый?

— Ао-сан, насчёт той печати… На разработку дизайна потребуется время.

— Аогасима-сан, у нас скоро кончится упаковочная лента!

— Думаю, красный будет получше. Дизайн можно подготовить к понедельнику. Насчёт ленты… Сасакура-кун, пожалуйста, сходи за ней в школьный совет.

Аогасима-сан быстро отвечала на оклики, раздающиеся с разных уголков класса. Любому наблюдающему со стороны показалось бы, что она всё время с кем-нибудь разговаривает. В каком-то смысле она, как и прежде, была в центре всеобщего внимания, но сейчас круг людей рядом с ней очень сильно сжался в диаметре.

А вот со мной никаких изменений не произошло, я всё та же мелкая сошка, не имеющая никакого отношения к подготовке программы класса. До этого момента я работал над мелкими поручениями вместе с моим другом, Сасакурой Сакумой, но теперь Сакума ушёл за упаковочной лентой, и я остался один.

Я обвёл комнату рассеянным взглядом. Наш класс готовит дом ужасов. Группа девушек радостно вырезает пугающие декорации. Другая компанияобсуждает детали сюжета, записывая разговор на чью-то камеру. Из коридора на меня смотрит голый ребёнок.

Э… голый ребёнок?

Я вытащил из нагрудного кармана коробочку с драже, закинул в рот виноградную конфету и несколько раз моргнул. Когда я вновь посмотрел в коридор… никакого ребёнка там уже не было.

— Ну конечно, мне просто привиделось.

Здравый смысл подсказывает, что голый ребёнок не мог попасть на территорию школы и уж тем более внутрь здания. Наверное, я принял за него сшитую кем-нибудь куклу. Или, может быть, просто переутомился.

Я уже собирался тяжело вздохнуть, как вдруг меня сильно хлопнула по плечу одноклассница — Куроива Айка.

— Я смотрю, Юно уже так ко всему привыкла.

В её выражении лица не чувствовалась обычной беззаботности, а только странная меланхолия. Не в силах успокоиться, она игралась с хвостиком золотых волос.

— Похоже, тебе одиноко.

— Чего?.. Совсем нет. Меня вот вообще, ничуть, ни капельки не волнует, что Юно перестала быть «только моей Юно».

— Да нет, тебя явно это волнует.

Куроива обиженно уставилась на меня. Не выдержав её взгляда, я отвернулся и мне на глаза попалась над чем-то задумавшаяся Аогасима-сан.

— И всё же она поразительная. Вступила в комитет фестиваля, много работает там, а потом ещё и здесь в классе.

— Ага. Я тоже этому рада. Юно выглядит очень довольной.

— Правда? А по её лицу этого не видно.

— Мне видно. К тому же Юно сама говорила, что ей весело. Что ей нравится вот такая работа… Поэтому я тебе благодарна.

— Аогасима-сан говорила мне то же самое, но я же правда тут ни при чём.

Очевидно же, что все эти труды были её собственным решениям. Но после недолгой паузы сбоку от меня раздался усталый вздох.

—Хех, ну ладно… А кстати, как у тебя с ней дела?

В вопросе Куроивы не было никакого скрытого смысла. Она не раз задавала его мне и раньше, а я отделывался размытыми фразочками вроде «строим хорошие отношения» или «неплохо ладим». Но сейчас он стал для меня критическим ударом, я немного замялся.

— Э… я отверг её. Позавчера.

Услышав мой неловкий ответ, Куроива застыла, словно время для неё остановилось. Затем, после пяти морганий…

— Чего-о-о-о-о-о-о? Ты что вообще творишь, придурок?! Отвратительный идиот! Безвкусный баклажан! Пусть тебя зажарят, сожгут, и ты станешь пеплом!

— Э… эй. Н-не надо так громко.

Громкие крики Куроивы привели к тому, что большая часть класса обернулась к нам. Аогасима-сан тоже взглянула, но быстро перевела взгляд обратно на смартфон. Скорее всего, она догадалась, о чём мы вели разговор.

— И вообще, разве это не шанс для тебя?.. — робко оглядываясь по сторонам шёпотом спросил я.

Куроива любит Аогасиму-сан. А это значит, что для неё я соперник.

— Это всё так, но… — пробормотала Куроива, хватая меня за грудь, — я ведь предупреждала тебя, что если доведёшь Юно до слёз, мало тебе не покажется?

— Ну… прости.

За что я вообще извиняюсь? Куроива тоже обеспокоенно отвела взгляд, хотя не из чувства вины за срыв. По её дрожащим глазам было видно, что её дружеские чувства к Аогасиме-сан и безответная влюблённость в неё противостоят друг другу.

— Придурок Сирасэ. Я требую рамен. Сейчас же.

— Чего? Но сейчас ещё и десяти не…

— Короче говоря, мы с придурком Сирасэ идём поесть!

Проигнорировав моё возражение, Куроива поднялась с места, потянулась и, размашисто помахав рукой, показала всему классу, что мы уходим.

— Эй-эй-эй, стой! Ещё слишком рано! Я совсем не голоден!

— Чего? Зачем тебе завтракать, когда можно поесть рамен со мной?

— Хватит нести бред, будто я и одного раза и не завтракал!

Куроива не обратила на мои протесты никакого внимания. Хуже того, она шутливо взяла меня под руку и насильно потянула за собой.

Глядя на то, как меня утаскивают прочь, Аогасима-сан с равнодушным видом, не поднимая руки, помахала мне вслед. Это наш тайный знак, которым мы, не задумываясь, обменивались несколько раз за прошедший месяц. Я немного удивился тому, что она попрощалась со мной как обычно, и, немного посомневавшись, изогнул руку в извиняющемся жесте.

Вот и что мне делать с этими неизменившимися на первый взгляд отношениями? Я пока не нашёл ответа на этот вопрос.

— Хе-е, то есть ты оттолкнул Юно, которая так сильно любила тебя, и влюбился в юную неопытную Нагису-тян, но сам не знаешь почему?

— По-моему, ты намеренно подбирала самые колкие слова, но… в общем и целом, да.

Выслушивая мой ответ, склонившая голову на бок Куроива помешивала ложкой тонкоцу рамен.

— Х-м-м, а вообще разве нельзя обойтись без причины для любви? Важен ведь только результат, что ты любишь другого человека, не? Если все будут рассуждать как ты, большинство парочек не смогут встречаться.

Куроива тоже права. Большинство людей не пытается объяснить каждое изменение своих чувств с точки зрения логики. И всё же нашим с Нагисой отношениям нужна эта логика.

— Я уверен, если мы не отыщем причину, Нагиса тоже будет волноваться.

— Почему ты так думаешь?

— Почему?.. Я не смогу убедительно ответить на вопрос, правда ли я люблю её.

— Хм-м… Ну, я более-менее поняла, что ты хочешь сказать. Проще говоря, ты хочешь, чтобы у вас были простые для понимания эпизоды, прямо как в манге. Ну, вот к примеру, как девушка видит, что парень, которого все считают хулиганом, тайно укрывает мокнущего под дождём котёнка зонтом и… бамс, в ней вспыхивает любовь.

Простое для понимания объяснение? Какой-то особенный процесс, как запись вечным маркером или прикрепление записки к листу. Интересно, кому это больше всех нужно?

— Ну, да, что-то вроде того… Вот поэтому я хочу спросить тебя кое о чём. Просто себе для размышлений. Как ты влюбилась в Аогасиму-сан?

Задавая вопрос, я наполнил два опустевших стакана водой из графина. Куроива сразу же осушила свой.

— Я влюбилась в неё с первого взгляда. Ну, ты же сам знаешь, Юно ужасно милая. Поэтому в тот самый момент, когда я увидела её в своём классе, меня как будто током ударило, и я поняла «ах, эта девушка — моя суженая».

Куроива поставила локти на стол и, слегка покраснев, невинно улыбнулась, будто с теплотой вспоминая то время.

— В средней школе я вообще ничего не понимала в таких делах. Мне всегда было противно, когда рядом начинали сплетничать о любви. Один раз я как-то случайно упомянула имя какого-то красавчика-сэмпая, в школе поползли слухи, а потом он мне признался. Серьёзная была неприятность.

Куроива вздохнула, снова наполнила стакан, одним махом осушила и громко стукнула им по столу. Ну прямо как жалующийся на жизнь сотрудник фирмы с кружкой пива.

— Может показаться странным, но вспыхнувшая любовь к Юно меня немного успокоила. Оказалось, что я тоже могу в кого-то влюбиться. С того момента я очень хотела поладить с Юно и всё время пыталась завести с ней разговор. Хотя Юно тогда выглядела как раненная кошка и никому не раскрывала свои чувства, я упрямо навязывалась. У меня только и крутилась в голове мысль: «Ты что, думаешь, что я сдамся?»

— Хе-е, неожиданно. Значит, вы не всегда так хорошо ладили.

Я так привык видеть их вместе, что мне трудно было представить ситуацию, которую описывала Куроива. Но в ответ на моё замечание она размашисто помотала головой.

— В самом начале первого года Юно вела себя о-о-о-о-очень злобно. Ты же знаешь, что из-за её внешности люди стекаются к ней? Но Юно упрямо отказывала всем до странности холодными фразами вроде «не разговаривай со мной», «ты мне неинтересна», ну и так далее. Ужасно, не так ли?

— А, ясно… — размыто согласился я.

Это сходится с той историей, которую Аогасима-сан рассказала мне утром. Не думал, что она настолько рьяно пыталась остаться одна.

— Ну, и как тебе удалось с ней подружиться?

— Э?.. — Куроива удивлённо склонила голову набок, словно не ожидала такого вопроса.

— Чего? Ты же шутишь, правда? Неужели забыла? Это же самое важное место, не?

— Э… В самом деле? Да какая вообще разница? Важны только нынешние отношения.

Равнодушный ответ Куроивы лишил меня сил.

— Эх… Но, возможно, как раз в то время я по-настоящему влюбилась в Юно, — тихо пробормотала Куроива, будто вглядываясь в смутные воспоминания.

Я внимательно прислушался к ней, но в конце концов услышал только: «Хм, что же тогда случилось?» — продолжения не последовало.

— Ты не помнишь даже настолько важный момент?

— А? Ну и чё? Ты что-то имеешь против?

Куроива пронзила меня взглядом прищуренных глаз и отпила суп прямо из миски.

— Да нет, прости… Воспоминание может быть важным, но это не значит, что ты будешь идеально помнить его.

— Угу. Всё и так в порядке. Все по-настоящему важные вещи вырезаны у меня в душе!

Куроива стукнула кулаком себе по груди, и, оставив меня позади, быстрым шагом вышла из кафе. Когда я миновал занавеску и вышел на улицу, солнце уже сияло гораздо ярче, чем утром.

— Послушай, Сирасэ. Я призналась Юно на той неделе.

Я стоял против солнца, и поэтому не мог разглядеть лица Куроивы, но её голос дрожал. Результат признания был очевиден, поэтому я немного растерялся, не зная, как мне ответить.

— Вот… как?

— Она полностью отвергла меня. Мы пришли к выводу, что останемся подругами, как и сейчас. Кстати, Юно давно заметила мои чувства, но притворялась, что не знает о них. Боялась разрушить наши отношения.

— Ясно…

Ну, я смутно это предчувствовал. Аогасима-сан старалась не сближаться с Куроивой слишком сильно.

— Я очень обрадовалась, когда узнала. Это значит, что она решила быть рядом даже зная о моих чувствах.

Встав рядом с Куроивой, я наконец смог различить выражение её лица. Вопреки моим ожиданиям… оно было очень светлым. Именно поэтому меня потянуло задать ей вопрос:

— Разве тебе не тяжело из-за этого?

— Ни капельки. Потому что я не собираюсь сдаваться. То, что я смогла высказать свои чувства Юно, это, скорее, шаг вперёд, чем финал. Моя битва только начинается, — приняв позу победителя, ярко улыбнулась Куроива.

— В таком случае как ты поступишь, есть сможешь выбрать только один путь: подруги или возлюбленной?

— Э?..

— Что ты будешь делать, если для того, чтобы встречаться с Аогасимой-сан, тебе придётся настолько проявить свои чувства, что ей захочется отдалиться от тебя и вы не сможете быть подругами?

Я понимал, что мой вопрос звучит довольно жестоко. Но я во что бы то ни стало хотел услышать ответ… нет, искренние мысли Куроивы. Я тоже не могу решить, как мне поступить с нашими отношениями. Должен ли я оттолкнуть Аогасиму-сан или оставить всё, как есть? Но я чувствую, что оба этих ответа ошибочны.

— Э… Э… Нет, постой, Сирасэ, что это за абсолютный выбор такой?

Куроива застыла на месте, с очень задумчивым видом закрыла глаза и потрепала рукой хвостик.

Наблюдая за тем, как она что-то гудит себе под нос, я уже собирался отступить, сказав, что отвечать не нужно, как в этот самый момент…

Что-то врезалось в мою спину.

От удара я зашатался и, только сделав один или два шага вперёд, сумел восстановить равновесие.

— П-прошу прощения!

Услышав из-за спины голос, я развернулся и увидел упавшего на пятую точку мальчишку. Он из младшей… нет, похоже, из средней школы. По всей видимости, это он в меня врезался.

— Нет, это мы виноваты, что встали прямо посередине дороги. Ты сам-то в порядке?

Я немного наклонился и протянул мальчишке руку. Он тоже потянулся ко мне, но вдруг указал на меня пальцем. По какой-то причине его глаза удивлённо расширились.

— Э!.. Т-ты же Сирасэ Сугуру?!

Его внезапный крик очень сильно меня удивил. Что это за мальчишка такой? Откуда он меня знает?

— Твой знакомый? — посмотрела на меня Куроива.

Я помотал головой. Разве я когда-нибудь видел этого мальчишку? Может быть, родственник… да нет, не может.

Я какое-то время разглядывал поднявшегося на ноги и отряхивающего штаны от пыли мальчишку. Ростом он чуть-чуть выше Нагисы. Его лицо, в котором явно чувствуется непонятная враждебность ко мне, ещё совсем юное. Я не узнаю эти вытянутые глаза, которые пронзают меня сердитым взглядом.

— Э… Эм… Мы с тобой где-то встречались?

Однако мальчишка полностью проигнорировал мой вопрос и указала пальцем уже на Куроиву.

— А это, наверное, твоя девушка?

— Чего?.. Что ты сейчас сказал? Я… девушка Сирасэ? С чего вдруг я буду встречаться с этим сумасшедшим? На каком основании? По какой причине? Как ты пришёл к такому выводу? В зависимости от ответа, ты можешь лишиться всех карманных денег!

В словаре Куроивы нет понятия «сдерживаться». Её безжалостные угрозы могут внушить даже самому невоспитанному псу, что он зря лает на такого противника.

— А… нет… ну…

Дрожа всем телом, мальчишка медленно отступил на шаг назад. Из его приоткрытого рта слетали слабые вздохи. Увидев его состояние, Куроива зловеще улыбнулась, будто нашла забавную игрушку.

— Эй, Куроива, завязывай с этими угрозами. Он же ещё ребёнок.

— Я н-не ребёнок! Я уже в средней школе!

Мальчишке надо было использовать время, пока я отчитывал Куроиву, чтобы сбежать, но он по непонятной причине начал храбриться и громко возразил мне. О-ох, какой же глупый поступок.

— Хе-е, вот как? Значит, ты уже взрослый? Значит, ты наверняка привык к вот такому?

Насмешливо улыбнувшись, Куроива наклонилась поближе к глазам парня, крепко схватила его за руку и потащила к своей груди.

— Эй, Куроива, пере…

— А…А-а-а-а-а-а-а…

Бешено вращающий глазами мальчишка в одно мгновение покраснел, как вареный рак, и каким-то чудом вырвался из цепких лап Куроивы прежде, чем произошёл решающий контакт внезапного сексуального домогательства.

— Я з-з-з-запомню вас обоих! Тебя, р-р-р-р-развратная женщина! И тебя тоже, Сирасэ Сугуру!

Потрясая указывающим на меня пальцем, мальчишка медленно отступал, будто убегал от медведя, а потом набрал безопасную дистанцию и… со всех ног рванул прочь.

— Э-э… и что это вообще было, — пробормотал я, глядя вслед постепенно уменьшающейся фигуре.

— Понятия не имею. Очень похоже, что он твой знакомый.

— Нет, я не помню у себя таких знакомых.

Сколько бы я ни прокручивал память, лица мальчишки не находилось. И вообще, я никогда не разговаривал с детьми настолько младше меня. И я не помню за собой ни одного поступка, которым мог бы заслужить такой взгляд, как был у него.

— Ну, в любом случае я его прогнала, так что жду от тебя благодарности.

— Нет уж, ты явно перебрала…

Я невольно уставился на грудь Куроивы. Надеюсь, мальчишка не получил моральную травму.

— Чё? Куда это ты смотришь? Я не позволю тебе меня лапать.

— Я и сам откажусь…

***Когда я вышел из ванной и вернулся к себе в комнату, на смартфон пришло сообщение:

«Я приду к вам на фестиваль поиграть».

Отправителем была Токива Минаги. Я тут же расплылся в улыбке. Разумеется, не из чувства любви, а от эмоционального подъема в предвкушении будущих отношений с новой особенной подругой.

В конце июля мы с Минаги встретились после года разлуки. Посредником была Нагиса, согласовавшая с нами дату встречи.

Где-то два часа мы провели в уютном ресторанчике, рассказывая друг другу всякие глупые истории. О женской школе, где учится Минаги. О том, как Нагиса ведёт себя дома. О наших свиданиях, смысле наших ссор, разговорах во время примирений. Как ни странно, Минаги ничуть не изменилась после расставания. Даже её привычка слишком увлекаться разговором и ничего не есть осталась. Как раз благодаря этому я отчётливо почувствовал: «Да, наши отношения изменились».

Но мы во время того разговора мы не упоминали наши любовные дела. Это была неприкосновенная, пока ещё слишком неловкая тема. И к тому же я не был морально готов признаться Минаги, что люблю её сестру.

«Я буду в доме ужасов класса 2А».

Не получив мгновенного ответа, я выключил экран и направился к письменному столу, но как раз в тот момент, когда я уже собирался положить смартфон туда, он завибрировал вновь.

«А…», «Я не это имела в виду», «Эм-м…» «Можно я тебе наберу? Прости, что так поздно» — выстроился в уведомлениях ряд нехарактерных для Минаги размытых сообщений.

Как только я открыл экран беседы и пометил их прочитанным, телефон сразу же зазвонил.

— Что случилось, Минаги?

Я закрыл тетрадь и вернул толстую перьевую ручку в её держатель. Эта ручка была «слегка ранним подарком на день рождения» от Минаги.

— Хм… да так. Наверно… мне захотелось услышать твой голос.

Чуть улыбнувшись этой шутливой фразе я сразу же ответил:

— Не лги. К тому же, я в общих чертах догадался. Ты почему-то не хочешь со мной видеться, так?

Хорошо или плохо то, что я могу понимать мысли Минаги по тем коротким предложениям? Мне почему-то кажется, что плохо.

— О, молодец, Сугуру. Ты быстро всё схватываешь. Да, встречаться я не хочу. Короче говоря, «атаки бывшего парня» запрещены. Ну вот как-то так.

Периодические паузы между словами — это не в духе Минаги. Это ещё одна деталь, которую я сумел заметить только благодаря тому, то мы с ней расстались. Я насмешливо хмыкнул:

— А, понятно. То есть ты хочешь посмотреть на то, как идут дела у сестры, и придёшь вместе со своим парнем. Поэтому если мы вдруг столкнёмся, притворяться незнакомцами, конечно, не нужно, но мне стоит читать атмосферу. Ну, что-то вроде того.

— Э, невероятно! Неужели ты развил способность к телепатии? — пошутила Минаги, и сама же посмеялась над своей шуткой.

Что это за нереалистичный сеттинг такой?!

— Ну, по правде говоря, Нагиса в кого-то влюбилась.

— Хе… Хе-е… Вот оно как?

Я затруднился с ответом. Вряд ли Минаги может подумать, что этот «кто-то» разговаривает с ней по телефону.

— Как её старшая сестра, я хочу убедиться, что её не обманывает какой-то злодей.

— Логично. А что насчёт парня, который, к примеру, несмотря на взаимную любовь, слишком держится за свои принципы?

— Э? Очевидно же, он ужасный человек.

— Ну да… ты права.

— И всё-таки даже эта стесняшка Нагиса наконец-то в кого-то влюбилась. Я глубоко тронута. Жду не дождусь возможности подшутить над зятьком.

— Не надо этого делать, — от всей души попросил я.

Сама мысль о том, что Минаги может стать моей свояченицей, была для меня мощной встряской. Но чтобы это достичь этого будущего, я должен отыскать ответ на свой вопрос.

— Послушай, Минаги, раз уж мы всё равно разговариваем, можно тебя кое о чём спросить?

Произнося эту фразу, я встал из-за стола, выключил свет и зарылся под одеяло.

— Хм-м, только если вопрос не будет неудобным.

— Эм… почему ты влюбилась в меня?

Никогда раньше я не задавал Минаги этого вопроса. На какое-то время воцарилась тишина.

— Эй, Сугуру. Ты вообще меня слушал? Это как раз неудобный вопрос. Тебе наверняка самому неловко. Ты погасил свет в комнате, накрылся с головой одеялом и только потом осмелился его задать.

Это что, навык ясновидения? Как-то даже неловко от мысли о том, что она понимает меня никак не хуже, чем я её.

— Ну… должен признаться, в последнее время я заинтересовался одной девушкой и… как бы получше выразиться. Меня кое-что беспокоит. Я… не понимаю, почему я влюбился в неё. Поэтому мне нужны примеры.

После недолгой паузы моих ушей мягко коснулся заинтересованный голос Минаги.

— Хе-е. Даже сам Сугуру в кого-то влюбился. Это забавно.

— Бывшей ли девушке это говорить? Ты всегда забавлялась, когда я говорил тебе похожие фразы?

— А-ха-ха, давай я задам тебе тот же вопрос. Как это прошло у тебя? Почему ты влюбился в меня? Мы ведь даже не были знакомы до твоего признания.

В груди у меня вновь раздалось сердцебиение той особенной первой любви. Я мгновенно вспомнил тот до сих пор драгоценный для меня миг, когда моё сердце впервые вздрогнуло.

— Ну, я случайно увидел, как во время летних каникул на втором году школы ты занималась уроками в библиотеке неподалёку от дома. Причём учила материал с третьего года. У тебя были лучшие оценки во всей параллели, но ты всё равно во всю трудилась. Это показалось мне поразительным.

В то время мы были одноклассника в частной средней школе. Я вёл ещё более уединённую жизнь, чем сейчас, а Минаги была идеалом: с широким кругом общения, привлекательными лицом и фигурой, превосходными оценками. Естественно, я не знал, где она живёт, поэтому очень удивился, когда эта девушка-сверхчеловек внезапно появилось в моём жизненном пространстве.

— С того момента я начала наблюдать за тобой в школе… и постепенно влюбился. Ах да, насколько я помню, то моё первое впечатление из библиотеки было ошибкой. На самом деле всё было ровно наоборот.

Как я узнал позже, Минаги не училась ради себя, а всего лишь за деньги выполняла летнее домашнее задание для сэмпай из её клуба.

— А-ха-ха. Понятненько. Так вот почему у тебя был такой странный вид, когда я рассказала, что делала домашнее задание за другого человека. Насколько я помню, тебя прямо трясло.

— Пожалуйста, забудь об этом… И кстати, теперь твоя очередь.

— Хм. Ну, мне действительно понравилось твоё признание. Когда я услышала: «Я люблю тебя. Но ты пока не знаешь меня. Поэтому давай для начала станем друзьями» — мне сразу подумалось: «О, этот парень не навязывает другим свои убеждения». С этого всё и началось. Правда, моё первое впечатление оказалось ошибочным.

— Э… с чего это вдруг?

— Я смотрю, ты до сих ничего не осознаёшь.

— Что-то я в последнее время частенько слышу эти слова…

— В общем, ты понял? Причины влюбиться бывают вот такими неожиданными. Поэтому я считаю, что думать о них бессмысленно. Куда важнее…

— Куда важнее?

— «Хватит. Слишком прислушиваться ко мне — неправильно. Смысл имеет только тот ответ, который найден самим человеком»… Так бы мог ответить ты.

— Да, возможно, — коротко согласился я, посмеиваясь на слабой имитацией моей манеры речи.

Минаги и правда хорошо меня понимает. Она совершенно права. Несомненно, Сирасэ Сугуру сказал бы именно эти слова. Но нынешнему мне даже не пришла в голову настолько простая и логичная мысль. Прошлый я, нынешний я, представления Минаги обо мне… Я молча обдумывал связь и различия между этими состояниями.

— Ну всё, Сугуру… Удачи на фестивале.

— Ага. Но ты всё же зайди в дом ужасов моего класса, даже если меня там не будет. Он создан специально для парочек.

— Хм, понятно. Буду ждать с нетерпением. Пока-пока, Сугуру. Спокойной ночи.

Ничуть не изменившийся ласковый голос, желающий мне спокойной ночи, пробудил острое ощущение ностальгии. Скрываясь под одеялом, я расплылся в широкой беззащитной улыбке.

— Да, спокойной ночи, Минаги.

Спустя пару секунд нерешительной тишины раздался звук окончания звонка. В тот же момент, когда я убрал смартфон от уха, моё лицо осветила яркая вспышка.

— Добрый вечер, Сирасэ Сугуру-сан! Ты же не спишь?! — раздался посреди комнаты, где не должны было быть никого кроме меня, незнакомый, почему-то действующий мне на нервы голос.

— К-кто здесь?!

Я тут же сбросил с себя одеяло и вскочил с кровати. Посреди тёмной комнаты стояла невысокая фигура. Я поспешно нажал кнопку на оголовье кровати, включая свет, и увидел…

— У-а-а-а! Не надо так внезапно свет включать! Слишком ярко же!

…маленького ребёнка. У него были слегка завивающиеся светлые волосы и ровное нейтральное лицо. Вскоре я осознал, что вижу только белую кожу — ребёнок был абсолютно голым. А ещё слишком юным, чтобы быть грабителем.

— Э-э… ты потерялся?

— Конечно же нет. Как мог потерявшийся ребёнок проникнуть в закрытый дом и радостно звать по полному имени?

— Вот поэтому мне и хотелось, чтобы ты был потерявшимся ребёнком. В противном случае, проблем становится больше.

Не обращая ни малейшего внимания на мой недоверчивый взгляд, ребёнок широко улыбнулся.

— Ну что ты, какие ещё проблемы? Это грубо, Сирасэ-сан. Ах да, меня зовут Купидон, я ангел. Давно не виделись… Впрочем, ты ведь меня не помнишь, верно?

— Неужели ты тот ребёнок, которого я видел в коридоре?

Самопровозглашённый ангел выглядел точно так же, как ребёнок, которого я заметил в школе в день подготовки к фестивалю.

— А, вот как… Значит, ты меня обнаружил? Я просто проводил разведку. Но сейчас важнее другое. По правде говоря, мы с тобой раньше встречались, но…

— Невозможно, — твёрдо заявил я.

Я никогда бы не забыл о встрече с таким странным ребёнком. А, наконец-то я понял. Это всё сон. Я повернулся спиной к ангелу, взял с оголовья кровати коробочку с драже, закинул в рот конфету со вкусом мандарина… и ощутил этот вкус. Не может быть!

— Ну что же ты, Сирасэ-сан, так нельзя. Если будешь есть сладости перед сном, у тебя испортятся зубы.

Я даже не успел заметить, как ангел Купидон перевернулся вверх ногами, встал на потолок и уставился на меня оттуда. Осознав произошедшее, я вскрикнул и упал на пол.

Оттолкнувшись ногами от потолка, ангел Купидон сделал переворот и мягко приземлился рядом со мной.

— Н-ну хорошо, я всё понял. Я вполне убедился, что ты настоящий. Но какое у ангела может быть ко мне дело? Неужели ты пришёл за мной? Я что, сейчас умру? Нет, я уже мёртв?

— Нет, мне просто показалось, что ты в затруднении, и я поспешил предложить помощь.

Казалось, что голубые глаза ангела видят меня насквозь. Они захватили меня и явно не собирались отпускать. Я сглотнул ртом воздух.

— Скажу всё прямо, Сирасэ-сан. Не хочешь ли ты вернуть исчезнувший процесс?

Его слова без труда проникли мне в сердце.

Перемена чувств, которую невозможно объяснить разумом. Явная нехватка процесса. Причина, почему я влюбился в Нагису? Очевидно, что загадочные феномены происходят по воле загадочных сущностей. Ответ стоит прямо передо мной. Естественно, я не смог удержаться от вопроса:

— Что случилось между мной и Нагисой?

— Вы приняли участие в организованной мной игре о любви и чувствах «Квартет признаний». В соответствии с её результатом, ваши воспоминания и весь мир вместе с ними были переписаны.

— По результатам игры… был переписан мир? Что это вообще за игра такая?!

— Мне очень жаль, но раскрывать её детали я не могу.

— Эта игра переписала мир, но ты не можешь рассказать мне детали? Разве можно… в такое поверить...

Это уж слишком абсурдно. В обычных обстоятельства я никогда бы не поверил в этот рассказ. Но… внезапно исчезнувшая привязанность к Минаги, осознание фальшивости моих воспоминаний с Аогасимой-сан. И наконец… лишенная процесса влюблённость в Нагису. Если весь мир… сам по себе процесс был переписан, это, по крайней мере, объяснит, почему я ощущаю странный дискомфорт.

— По правде говоря, даже я не ожидал, что ваша любовь сохранится. Это беспрецедентное событие… Поэтому после долгих и трудных размышлений я решил сделать тебе предложение. Если ты примешь его, я верну тебе воспоминания о мире до переписывания.

Купидон вежливо поклонился. Как это всё заманчиво. Я не знаю, в чём именно состоит его предложение, но если верить его словам, что наша с Нагисой любовь «сохранилась», это значит, что мы и правда влюбились на основе правильного процесса. Если я смогу его вернуть, то мне больше не нужно будет ни о чём волноваться…

Поэтому мои сомнения были недолгими.

Приняв решение, я сделал шаг к Купидону и твёрдо заявил:

— Отказываюсь.

На мгновение Купидон удивлённо распахнул глаза. Но затем сразу же ухмыльнулся.

— Хе-е. Это твой выбор, Сирасэ-сан? Ты в нём уверен? Разве тебя ничто не тревожит?

— Да, если я приму твоё предложение, то причина моего беспокойства исчезнет. Но, если верить твоим словам, что мир был переписан согласно тем результатам игры, которые я получил… То я обязательно создал такой процесс, который учитывал и то, что я не смогу ничего вспомнить. Это значит, что смысл заключен в самом отсутствии процесса. Это процесс без процесса. Поэтому я не собираюсь изменять свой предыдущий выбор.

Ангел, представившийся как Купидон, долго и пристально разглядывал моё лицо, а потом вдруг громко расхохотался, ударяя руками по воздуху. Его наигранная улыбка сменилась настоящей, как если бы он искренне забавлялся происходящим.

— Чудесно, просто чудесно, Сирасэ-сан. Все вы оправдываете… нет, превосходите мои ожидания.

— «Всё вы»? Стой, что это значит?

— Я выдвигал это предложение не только тебе. Я уже посетил всех четверых участников «Квартета признания». И все вы его отвергли. Мне казалось, что хотя бы один из вас согласится, но получилось всё даже забавнее, — наигранно подмигнув, довольно пожал плечами Купидон.

Я слабо понимаю, что такого весёлого в на первый взгляд неудачном для него развитии событий.

— Какая у тебя вообще цель?

— Наша цель? Её крайне сложно выразить одним словом, но… в настоящий момент скажем так: Сирасэ-сан, мне нужно убедиться, сумеешь ли ты представить нам доказательство вечной любви?

— Вечной… любви?..

Никакой вечной любви не существует. А если и существует, то только как результат вечных усилий любить друг друга.

Эта теория пришла мне на ум, когда мы с Минаги расстались.

Любовь, чувства, влечения сердца… ничто не остаётся неизменным. То же самое с сердцами людей, их отношениями и окружением. Изменяется всё. Неизменного не существует. Именно поэтому так важны старания продлить любовь вечно.

— В нашем мире не существует никакой вечной любви. Поэтому представить её доказательство…

— Да. Да! Я уже до отвращения хорошо понял твои воззрения. Но наше внимание привлекло не это… Ой, я слегка проболтался.

Довольно разглагольствующий Купидон вдруг изменился в лице и замолчал. Затем он пару раз подпрыгнул на месте, замахал крылышками на спине и поднялся в воздух.

— Ну, мне пора. Надеюсь, мы ещё встретимся, Сирасэ-сан!

— Отказываюсь. Никогда больше не показывайся мне на глаза.

Сам не знаю почему, но этот ангел вызывает у меня нехорошие чувства.

Я пристально разглядывал Купидона до тех самых пор, пока он окончательно не растаял в воздухе.

***— О, Сугуру-сэмпай. Ты хорошо поработал… И ты тоже, Аогасима-сэмпай.

Среда, двадцать пятое августа. В этот поздний час, когда долгий летний день уже начал переходить в ночь, Нагиса ждала меня у школьных ворот. Когда я и шедшая слева от меня Аогасима-сан остановились, Нагиса спрятала руки со школьной сумкой за спиной и одним быстрым шагом встала справа от меня.

— Что случилось, Нагиса? Мне казалось, у тебя сегодня были дела.

— Я их отменила. Мне очень захотелось встретиться с тобой… Или я вам помешала?

Она пронзила меня образцовым умоляющим взглядом снизу-вверх. Разумеется, не помешала. Но… Я мельком взглянул на Аогасиму-сан. Она с равнодушным выражением лица пристально разглядывала Нагису, словно какой-то объект исследования. Пусть даже до станции нам по пути, возвращаться втроём будет очень неловко.

— Э-э, Аогасима-сан. Сейчас я её представлю. Это Токива Нагиса с первого года. В силу некоторых обстоятельств мы с ней знакомы.

— Ясно… Э… эм… приятно познакомиться, Токива-сан, — чуть смягчившись пробормотала Аогасима-сан, затем, немного пошевелив губами, будто желая сказать что-то ещё, она протянула Нагисе руку.

— А… да, очень приятно.

Пристально глядя в глаза Аогасиме-сан, Нагиса робко приняла рукопожатие.

— Э… ну… Аогасима-сэмпай…

До того как голос Нагисы успел достичь Аогасимы-сан, та вдруг хлопнула рукой по школьной сумке.

— Ой, я кое-что забыла… Сирасэ-кун. Вы можете идти без меня.

Не дожидаясь моего ответа, Аогасима-сан отступила на два шага назад. Я почувствовал себя виноватым за то, что вынуждаю её проявить такт.

— Не делай такой лицо, Сирасэ-кун. Я не забочусь о вас. Я правда забыла дневник.

— А, ну… прости. Ясно. Тот, в которым ты пометки во время собрания делала?

Аогасима-сан быстро кивнула. Я знал о её карманном дневничке, который она всё время носила с собой. Мы вдвоём купили его в тот день, когда стали друзьями.

Она хотела записывать в нём процесс наших отношений…

В то время довольно улыбавшаяся Аогасима-сан наверняка ожидала счастливого будущего со мной и вряд ли предвидела нынешний результат. Интересно, что теперь написано в её дневнике? Я понимаю, что интересоваться содержимым чужого дневника — крайне дурной тон, но мысли о нём никак не покидали меня.

— Пока, Сирасэ-кун. Увидимся в пятницу.

— Ага, пока. До пятницы.

Аогасима-сан смущённо и (возможно, намеренно) не поднимая руки помахала мне ей на прощание точно так же, как делала это в классе. Увидев её жест, я не стал махать в ответ, а только кивнул.

— Эм… у вас будет встреча в пятницу? — взволнованно глядя на меня спросила Нагиса, когда Аогасима-сан ушла к зданию школы.

— Мы просто будем помогать школьному совету. Работа там значительно отстаёт от графика, поэтому нескольких человек из комитета фестиваля направили туда.

На прошлой неделе Аогасиму-сан послали проверять программу, на этой неделе мы вместе должны будем проверить содержание распечаток и памфлетов. Вроде как исполнительный комитет теперь каждый год помогает с огромными объёмами работы школьного совета.

— С того раза мы с ней больше не встречаемся наедине, — в виде напоминания сказал я Нагисе, когда мы двинулись в путь.

Нагиса опустила глаза. Её лицо выглядела напряжённым.

— Я… в-вообще-то не говорила, что не хочу, чтобы вы встречались наедине…

— Ты лучше вот что скажи, ты уверена, что тебе стоило отменять свои планы? Насколько я помню, ваш класс собирался устроить караоке.

Я услышал об этом от Нагисы вчера, когда мы с ней ходили за покупками для «кафе кремовых пудингов», которое организовывает её класс. В процессе того разговора Нагиса ещё рассказала мне о любимой поп-музыке.

— Ну, это всё так, Но… знаешь, когда я подумала о том, что вы с Аогасимой-сэмпай вместе работаете, мне сразу расхотелось веселиться.

— Это просто работа в комитете фестиваля. Тебе не о чем было волноваться. Ты могла бы веселиться вместе…

— Я не об этом… я… как бы это сказать…

Нагиса опустила взгляд. Её заминки звучали почти так же, как у Минаги в начале того телефонного разговора несколько дней назад.

— Я просто не нахожусь себе места от мысли, что ты проводишь время с ней.

Нагиса прямо на ходу крепко ухватила край моей рубашки. Она сильно опустила взгляд, поэтому мне было плохо видно её лицо. Но я вполне понимал, что она чувствует.

Это называется ревность.

Поскольку это чувство было не в характере Минаги, мне было в новинку ощущать его направленным на себя. Мне стало немного неловко. «Ах, эта девушка такая милая» — искренне подумал я.

— Тебе не нужно ни о чём беспокоиться, — твёрдо ответил я, предвидя тревоги Нагисы.

— Правда?

— Да. Правда. Ты для меня единственная.

Нагиса так и не отпустила мою рубашку, и всё же её хватка чуть-чуть ослабла. Она старалась шагать с такой скоростью, чтобы эта связь ни в коем случае не порвалась.

Затем моих ушей достиг милый напев.

— А… «мой суженый рядом со мной», верно? Ты вчера рассказывала мне об этой песне.

— Верно! Ты уже послушал её?

— Само собой. Она восхитительна. Меня очень тронула её простая лирика о любви.

Потому что эта песня рассказывает о том, что во всём противоположно нам. Насколько бы нам стало легче, если бы мы могли положиться на простое слово «судьба». Я посмотрел на потемневшее небо и с довольным видом пропел следующие строчки.

— Э-э-э, Сугуру-сэмпай. По-моему… у тебя нет слуха.

— Главное в музыке — это душа, разве нет?

— Нет. Гармония. Хотя да, ты просто по своей сути ужасно негармоничен.

Я пропустил замечания грубой кохай мимо ушей и продолжил петь, но она заткнула мне рот силой.

Когда мы добрались до станции, до следующего поезда оставалось ещё пять минут. Мы переглянулись и вместе сели на ближайшую лавочку. Нагиса положила школьную сумку себе на колени и, немного пошуршав, что-то оттуда достала.

— Это… моя благодарность за то, что ты вчера сходил со мной за покупками… Пожалуйста, угостись дома.

Мне внезапно протянули красиво упакованное печенье. Прозрачный пакет был доверху набит сладостями в виде сердечек и аккуратно перевязан красной ленточкой.

— Э… Ты сама их сготовила?

— Эй, Сугуру-сэмпай, что это за грубые вопросы?!

— Но, видишь ли… насколько я помню… с готовкой у тебя…

Когда я встречался с Минаги, мне частенько приходилось слушать отчёты об ущербе. Карри в сладком супе, хрустящие блины, фиолетовая яичница. Я уже был уверен, что громкое обещание Минаги однажды накормить меня этими блюдами никогда не сбудется, но вопреки моим ожиданиям, в результате многих событий этот трогательный день всё же настал.

— Не может быть. Сестра тебя об этом рассказывала? У-у-у… это было лишним с её стороны…

— Никаким не лишним. Это мудрость для сохранения моей жизни.

— Мне очень досадно, что я не могу ничем возразить, но… Если ты не против, пожалуйста, попробуй печенье сейчас. Разумеется, если ты упадёшь в обморок, я приму на себя ответственность и вызову скорою.

— Верно… Раз уж ты так постаралась, я угощусь. Хотя предварительные сведения звучат пугающе…

Я собрался с духом и распустил ленточку. Печенье, которое я достал из пакетика, не выглядело странным: ни по запаху, ни на ощупь. Я закинул его в рот и быстро прожевал. В нём чувствовался слабый привкус какао.

— Ого… Вкусно?

— Э! Откуда этот вопросительный тон?!

— Ну… просто результат слишком расходится с имевшейся у меня информацией.

Печенье не было ни слишком твёрдым, ни слишком мягким. Оно испеклось ровно так, как было нужно. Однажды в прошлом я тоже готовил печенье для Минаги, но настолько хорошим оно не получилось.

— Э-хе-хе, я сама удивляюсь, как у меня всё так замечательно вышло. Это настоящее чудо.

Довольно улыбающаяся Нагиса выхватила у меня пакетик с печеньем и закинуло одно себе в рот.

Мне вдруг вспомнился рассказ ангела Купидона о «Квартете признаний». Может быть, во время той игры Нагиса готовила для меня печенье. И поэтому, хоть у неё и не осталось воспоминаний, где-то в глубине души она запомнила, как его готовить, и сумела сделать это снова… Да, это вполне возможно.

— А кстати, он и у тебя был… да? — после долгой паузы спросил я, завязывая пакетик ленточкой.

— Он… Неужели тот… ангел Купидон приходил и к тебе, Сугуру-сэмпай?

— Да, именно так. Он говорил тебе, что мир был переписан?

С тех пор как тот странный ангел посетил меня, прошло уже несколько дней. За это время я никому о нём не рассказывал. Сначала мне нужно было понять смысл процесса, который оставил мне другой я.

И вот, наконец, я нашёл ответ на нерешенный вопрос моей странной любви с процессом без процесса.

— Да, говорил. Интересно, какие у нас были отношения до той игры?

— Уверен, такие же, как и сейчас. Я люблю тебя, а ты — меня.

— Хорошо если так. Но почему тогда мы решили участвовать в этой игре? Если наши чувства были взаимными, мы могли начать встречаться, как обычные парочки.

— Я думаю, нам потребовалась эта игра. Мы слишком усложняли наши отношения и завели их тупик, где не могли поддерживать их обычными способами. Поэтому игра была нам нужна.

— Хи-хи-хи, да, это на нас похоже.

Вдруг я заметил, что перед нами медленно останавливается поезд. Его двери открылись, но мы лишь молча наблюдали за ними. Дождавшись, когда поезд уйдёт, я снова заговорил:

— Нагиса… Я и в самом деле люблю тебя. Но я не знаю почему. Я и не мог этого знать. Потому что это чувство принадлежит мне из другого мира, ещё не переписанного. Изначально оно никак не связано с нынешними нами.

Не вставая с лавочки, я сложил руки на груди и наклонился вперёд. Слушая тиканье часов на руке и чувствуя на себе взгляд Нагисы¸ я кое-как облекал свои мысли в слова:

— Процесс важнее результата. Это мой непоколебимый принцип, и я не собираюсь его менять. Поэтому мои чувства к тебе противоречивы. Результат без процесса — это ошибка.

Похоже, моё неспешное бормотание достигло ушей Нагисы. Я слышу в вырвавшемся у неё вздохе нотки грусти. Немного собравшись с мыслями, я продолжил говорить:

— Мне стыдно в этом признаваться, но в первое время я неправильно понимал Минаги. Я влюбился в неё по ошибке.

— Вот оно как?.. — слегка изумлённо протянула Нагиса.

— Но я не считаю, что моя любовь к Минаги, выросшая из ошибочного процесса, сама по себе была ошибкой. Скорее всего, в то время у Минаги было много других черт, которые мне понравились. И если бы не случилось той изначальной ошибки, я, наверное, никогда бы о них и не узнал.

Хотя в то время я не задумывался об этом так глубоко, как сейчас.

— Да, результат неправильного процесса, результат, полученный без процесса — это действительно ошибка, — я крепко схватился за собственную рубашку. — Но даже если это ошибка, притворяться, что её не было, нельзя. Вот это и будет настоящей ошибкой. Когда ошибка стала очевидной, её надо принять, принять её результат, а потом исправить её. С этого момента нужно следовать правильному процессу. Потому что уже имеющийся результат изменить нельзя.

Моих родителей не связывала настоящая любовь. Было время, когда я считал себя, рождённого из их неправильных чувств, ошибкой. Теперь я понимаю, что путь к разрешению внутреннего противоречия лежит в ценности процесса.

Стереть прошлое невозможно. Изменить его тоже нельзя. И человеческие сердца, и время, и весь наш мир необратимы и конечны.

— Именно поэтому мы должны исправить ошибочные чувства. Мы должны доказать их, основываясь на правилах нынешнего мира.

Я медленно поднялся с лавочки, обернулся и протянул руку сидящей Нагисе.

— Поэтому, Нагиса…

— Д-да…

Как только Нагиса приняла мою руку, я потянул её вверх, заставляя встать, и вгляделся в её широкие красноватые глаза, расположенные примерно на голову ниже моих. Я ни за что не отвернусь. Эх, насколько же я проблемный человек. У нас должно было быть множество способов решить все проблемы гораздо легче, а я выбрал этот окольный маршрут.

И всё же, я обязан поступить именно так.

Потому что я уверен, что именно с такой непоколебимой решимостью «он» выбрал этот сложный и длинный процесс.

[[image:/storage/reader-images/47b3f4e006b9ad0b299d078af914ae082a6ad6b0.png]]

Ведь это и есть тот ответ, к которому ты пришёл после долгих размышлений? А, Сирасэ Сугуру, которого я не знаю.

— Я снова влюблюсь в тебя. Пожалуйста, дождись того момента, когда я смогу признаться тебе не в безосновательных чувствах, которые унаследовал от незнакомого прошлого «я», а в нынешних.

Кто может сказать, когда это случится? Никому не под силу ясно разделить чувства между собой. Я знаю, что мой ответ противоречив. Спустя долго время мне вспомнился вкус мяты. Одновременно сладкий и горький, очень противоречивый вкус. Я ненавидел его, но сейчас он кажется мне не таким уж плохим.

На какое-то время воцарилась тишина. Глаза Нагисы дрожали. Казалось, она может в любой момент расплакаться.

— Я думаю, это прекрасный ответ. Полностью в твоём духе, Сугуру-сэмпай. Если ты готов в нём поклясться, я с радостью дождусь тебя… Но я не думаю, что мои чувства ошибочны. Я не могу смотреть на мир так же, как ты…. Поэтому, позволить мне одну-единственную просьбу.

— Конечно. Если я смогу её выполнить.

Когда я кивнул, Нагиса смущённо опустила руки к подолу юбки и потерла пальцами друг об друга.

— Я хотела бы поскорее вступить с тобой в правильные отношения с соответствующим названием.

В настоящий момент наши чувства взаимны, но в то же время и нет. А-а, ну что за противоречие. Она не младшая сестра моей бывшей девушки. Мы не просто сэмпай и кохай. Но мы и не парочка. Эти особенные отношения, которые нельзя описать словами, принадлежат только нам. И всё-таки точнее всего их описывает…

— В таком случае… мы «кандидаты на парочку». Как тебе такой вариант?

Я знаю, что мои слова прозвучали довольно странно. Такие отношения полностью зависят от результата. Более того мой выбор слов может даже показаться нечестным. И всё же, поскольку мы дорожим процессом, для нас это самый драгоценный ответ.

— Кандидаты? Хи-хи-хи, ну да, это правда. Тогда… нам можно сделать вот это?

Нагиса переплела наши пальцы, как это делают парочки. Немного подумав, я медленно кивнул. Но мы не знали, с какой силой мне надо сжимать руку партнёра, поэтому сжимали их то слабее, то крепче, всё время чувствуя биение сердец друг друга.

Когда мы вернулись на ближайшую к нашим домам станцию, время ужина давно миновало. Нагиса ловко проверила оповещения о смартфоне одной рукой, и посмотрела на меня невинным взглядом.

— Похоже, сегодня на ужин было жаркое. Я уже в предвкушении.

— Ты уверена, что для тебя ещё что-то осталось. Минаги могла съесть всё.

— Сестра никогда не поступит так же, как я!

— А, то есть ты могла бы так поступить?..

Каждый раз, когда установленные через равные промежутки фонари освещали нас, мы могли видеть, что наши лица ярко-красные.

— Э… эм… Сугуру-сэмпай. Тебе правда необязательно провожать меня до дома.

— Но… я же волнуюсь.

Ах, мы ещё пока не встречаемся, но, видимо, оба испытываем эмоциональный подъем от того, что смогли высказать друг другу свои чувства. Причём провожаю я Нагису только для вида. На самом деле я просто хочу побыть с ней хотя бы на секунду подольше. Вот и всё.

— Я хорошо знаю эту дорогу и иногда хожу по ней даже в такое позднее время. Со мной всё будет в порядке.

— Никто не знает, что может случиться. Я не успокоюсь, пока не провожу тебя до дома.

Ну что это всё за фарс! Я просто не хочу отпускать её руку. И позволять ей отпустить тоже. Пространство между нашими пальцами давно заполнилось потом. Та же история с нашей откровенно медленной ходьбой. Мы оба думаем об одном и том же. Наши сердца стучат одинаково быстро.

Когда мы свернём направо у двухэтажного здания с круглой крышей, окажемся прямо у дома Нагисы. Наши шаги стали ещё медленнее, разговаривали мы всё меньше и меньше. Я хотел, чтобы это время продолжалось вечно.

Пусть Нагиса никуда не исчезнет, когда наши руки разделятся… Наши переплетённые пальцы уже как будто слились в одно целое, поэтому я очень робко и осторожно отпускал её руку

Я посмотрел вверх на дом семьи Токива. В одном из окон на втором этаже горел свет. Я знаю, это комната Минаги.

— Вот и всё, Нагиса, мы пришли…

И пусть мне сильно не хотелось с ней расставаться, я всё помахал той самой рукой, которую она только что сжимала. Тогда Нагиса, немного смущаясь, снова накрыла мои ладони своими. Они всё ещё были одинаково тёплыми. А потом…

— Я люблю тебя, Сугуру-сэмпай.

Опираясь на меня, она привстала на носочки и изо всех сил задирая лицо попыталась меня поцеловать. По телу пробежало чувство отторжения. А-а, вот опять оно. Чувствуя, как одеревенела спина, я ласково взял Нагису за плечи и мягко отодвинул её так, чтобы каблуки её ботинок снова встали на землю.

Если так подумать, скорее всего, эта реакция тоже последствие той игры. Наверное, в ней было какое-то правило, заставившее нас избегать поцелуев. Но я не стал опираться на эти размышления, а вернулся к разумным доводам.

— Для этого пока ещё рано.

— Знаю. Я просто шутила.

Нагиса наклонила голову, будто желая прислонить её к моей груди.

— Давай постараемся стать настоящей парочкой, Сугуру-сэмпай.

— Да, именно так, Нагиса.

Я собирался мягко положить руку ей на спину, но подумал, что для этого сейчас тоже рано, и остановился.

Вот так я сделал неправильный выбор.

Последний день летних каникул. При взгляде на гору документов по подготовке фестиваля, скопившуюся у меня на столе, мне вспомнилась учёба в начальной школе.

В то время обычным делом для меня было проводить дни в веселии, пока на столе растёт стопка домашних заданий, а потом разделываться с ними в самый последний момент. Каждый год я хотела исправиться и делать их, как положена, но мне ни разу этого не удалось.

Затем я вспомнила день, когда увидела рыдающего Сирасэ-куна и влюбилась в него с первого взгляда. Ну почему я не заговорила с ним в тот раз? Я наблюдала за ним, узнавала о нём всё больше, мои чувства постепенно росли, но призналась я в них намного-намного позже. Я отложила на потом самое важное дело, и в результате, Сирасэ-куна украла та девчонка. Моя досада только растёт, мешая проверять документы.

И словно бы мне в наказание их гора внезапно выросла вдвое, став даже выше уровня моих глаз. Спустя пару секунд примерно такой же объём работы добавился и у сидящего рядом Сирасэ-куна.

— Э… Вы в своём уме? — ошеломлённо вскинув голову, спросил он.

Президент Фуюки наигранно пожала плечами.

— Глупый вопрос. Мы уже давно обезумели. Скорее присоединяйся к нам.

— Нет, так нельзя! Очнись!

— Очнуться? Ха-ха-ха, зря беспокоишься. Я бодрствую. И до ужаса долго, — по-детски глупо расхохоталась президент, толкнув ногтем одну из пустых баночек от энергетических напитков, которые рядами выстроились у неё на столе, словно какие-то награды.

— Аогасима-сан, ты в порядке? Что-то у тебя лицо возбуждённое.

— Но это состояние самое удобное для работы, — шёпотом ответила я, на такой же тихий вопрос Сирасэ-куна.

С того самого дня он поддерживал со мной ту же дистанцию, что и раньше. Именно поэтому я веду себя абсолютно спокойно. Я не хочу, чтобы он почувствовал вину за то, что отверг меня.

— Вот только конца этой работе не видно.

Наша задача — проверять документ, присланные в комитет организаторами отдельных аттракционов… Но этих документов так много, что нам остаётся лишь горько смеяться.

— Хи-хи-хи, вот что такое настоящее отчаяние.

— Впервые вижу человека, который говорит об отчаянии с таким удовольствием.

— Но разве это не весело, Сирасэ-кун?

— Ну, возможно. Ощущения, как от прилива адреналина.

Для меня во всём этом есть кое-что радостное. Пока эти документы у меня перед глазами, Сирасэ-кун остаётся рядом со мной. Пусть даже он больше не любит меня, сейчас мне достаточно и этого.

Я признала этот результат. По словам возникшего передо мной ангела, я проиграла в игре. Та девушка оказалась с ним тоже по результатам этой игры. Но это только сейчас.

Немногие отношения становятся продолжительными. Однажды настанет мой черёд. И когда этот миг придёт, я во что бы то ни стало заставлю Сирасэ-кун вспомнить его чувства ко мне.

— О, простите… мне звонят.

Сирасэ-кун вытащил из кармана вибрирующий смартфон и поднялся из-за стола. Я быстро кивнула ему и проследила за тем, как он выходит в коридор. Звонить ему может только один человек — Токива Нагиса. Поэтому я чуть-чуть приоткрыла дверь комнаты и посмотрела на него.

— Я сам удивлён, что эта работа никак не кончается. Документов слишком много… Прости, думаю, не получится… А, да, Аогасима-сан тоже здесь… Угу, мы работаем вместе, поэтому уйти я не могу. Ты уж извини, но лучше возвращайся домой без меня… Ага, я тоже по тебе скучаю. Но ничего, встретимся на выходных. Да-да, обещаю… Нет, мне уже стало легче благодаря твоему голосу… Ну всё, пока, я позвоню тебе вечером… Ха-ха, расслабься и жди.

Я не знаю, что говорит та девушка. Лицо Сирасэ-кун выглядит немного напряжённым, но в то же время радостным. Не думаю, что тут можно встрять.

Сирасэ-кун окончил звонок. Я поспешно вернулась на место. Уверена, все вокруг отлично видят, что я люблю его. Пусть они называют мою любовь несбыточной или безответной. Пусть смеются, если хотят. Но, в конечном счёте, я выиграю. Я добьюсь своего.

Вернувшись в комнату, Сирасэ-кун потянулся рукой к стоящей у входа сумке и ласково погладил висящего на её ремешке плюшевого полосатого кота. Мне очевидно, что он не во вкусе Сирасэ-куна. А значит, это парная игрушка от «неё».

— Случилось что-то приятное?..

— Ну, пожалуй, да, — широко улыбаясь ответил Сирасэ-кун.

Он выглядел мило, но почему-то совсем не радостно. Словно бы удивившись моему замечанию, он недовольно потрогал своё лицо. Именно поэтому я ужасно не мило хмыкнула:

— Хо, Сирасэ-кун… Неужели ты начал встречаться с той девушкой?

Раньше я боялась задавать этот вопрос. Но я чувствовала, что другой возможность спросить не будет.

— Нет… мы не встречаемся. Пока.

Услышав столь неожиданный ответ, я, конечно же, расплылась в улыбке. Но я же взрослый человек. Я никогда не поставлю его в неудобное положение. Поэтому я не стала спрашивать его: «Значит, у меня ещё есть шанс?»

Суббота одиннадцатое сентября. Ясная погода. День открытия школьного фестиваля Фуё наконец-то настал. Оглядываясь назад, я вспоминаю череду кровавых событий, от мыслей о которых замирает сердце. Падающие в обморок члены школьного совета. Исчезающие документы. Вмешательство учителей в самый последний момент. Из-за всего случившегося я спал почти на всех уроках и вообще ничего о них не помню. И всё же я каким-то чудом дожил до этого дня.

Но вполне возможно, что я сейчас умру…

— Эй, Сирасэ, хватит этого бреда!

— Я утоплю тебя в бассейне!

— Подготовь вазу для цветов на своей парте!

— Эй, ты должен перед нами объясниться!

— Верни Аогасиму-сан!..

Громкие сердитые крики почти не отличались от серьёзных угроз моей жизни. Не оборачиваясь на них, я схватил Аогасиму-сан за руку и выбежал с ней из класса.

— Прости, Сирасэ-кун.

— Да нет… виноват во всём Сакума… и я тоже.

Обдумывая маршрут побега, я ещё раз прокрутил в голове только что произошедшие события.

Это случилось утром. Обессиленно прислонившись к стене, я серьезным видом разглядывал слегка неподходящую для дома ужасов ярко-розовую табличку, на которой расплывчатыми дрожащими буквами было написано: «Дом ужасов для воплощения любви ♥» Не знаю, должно ли это название пугать людей или нет, но поменять его невозможно, у аттракциона нашего класса именно такой замысел.

В коридоре стояло примерно двадцать моих одноклассников. Примерно за час до планируемого открытия фестиваля, мы наконец закончили подготовку аттракциона. Из-за наплыва чувств, или же опьянённости радостной атмосферой фестиваля, а может быть, банально из-за нехватки сна, все пребывали в напряжении.

Аогасима-сан радостно улыбалась. Она давала пять и фотографировалась со всеми желающими. Учитывая её красоту, она была похожа на актрису, только что завершившую съёмки фильма.

Так, между прочим, Куроивы нигде поблизости не было. Наверняка она где-нибудь расслаблялась.

И тут кто-то из класса выдвинул предложение, с которого началась трагедия.

— Эй, а давайте-ка проведём финальную репетицию. Кто сыграет роль гостя, а?

— Ну разумеется, наша Аогасима-сан!

Аогасиму-сан тут же передвинули ко входу в дом ужасов. Немного подумав, она с почти равнодушным видом посмотрела в мою сторону.

— Тогда я хочу пойти с Сирасэ-куном.

Принцесса выбрала меня партнёром. Все взгляды тут же собрались на мне. Но я немедленно начал придумывать отговорки. В конце концов, слова «Воплощение любви» совершенно не подходят нашим нынешним отношениям.

— Нет, позвольте мне отказаться. Я не очень люблю страшные вещи.

Но я совершил грубейшую ошибку. Предназначение дома ужасов — пугать людей. А значит, испуганный гость — хороший гость. Поэтому меня, не дав мне и шанса оказать сопротивление, вытолкали к Аогасиме-сан.

— О, Сугуру. Разве это не прекраснейшая возможность для тебя? Покажи всем, что ты мужчина, — вставил странно весёлую фразочку Сакума.

Наверное, дело в том, что остальные до сих пор уверены, что у меня чудесные отношения с Аогасимой-сан. Я не мог ни подтвердить, ни опровергнуть это, поэтому просто включил программу на выданном мне планшете и прошёл под ярко-розовой вывеской.

У нашего дома ужасов был свой сюжет. Согласно логике аттракциона, дожидаясь своей очереди, гости должны были посмотреть короткое вступительное видео, но поскольку сейчас мы только репетировали выступление, я его пропустил. Я не помню всех деталей, но вроде бы там была какая-то грустная история о девушке Ококо не то из периода Муромати, не то Камакура, которая потеряла возлюбленного, утопилась, стала злым духом, охотящимся на влюблённые парочки.

— Ого, довольно темно. Смотри под ноги, Аогасима-сан.

— Хоро…

— Вы тоже хотите быть прокляты? — заглушив Аогасиму-сан, раздался из планшета у меня в руках голос.

— Это была не я.

— Знаю.

Планшет соединяет гостей с печальным злым духом Ококо. Мы разработали достаточно интересную систему, которая позволяет произносить страшные фразы по мере продвижения гостей через дом ужасов, и в то же время даёт гостям возможность выбираться из сюжетных передряг с помощью того же планшета.

Мы с Аогасимой-сан медленно продвигались по образованный чёрными шторами темноте. Из планшета регулярно доносился звук капающей воды. Атмосфера и правда пугающая.

Разумеется, пугать гостей должны не только техническими средствами, но и человеческими усилиями. Внезапно из-за шторы вытянулась рука, раздался гулки звук удара по стене, и моей шее коснулось что-то прохладное — коньяку.

— И-а-а!

Из-за спины раздался пронзительный, несвойственный Аогасиме-сан визг. Когда я обернулся, отставшая на шаг Аогасима-сан чуть смущённо отвела взгляд и ухватила край моей рубашки. Она была заметно испугана.

— Ты… это слышал?

— Ну, да. Не знал, что ты вот так сильно пугаешься. Это слегка неожиданно.

Аогасима-сан вцепилась в мою рубашку ещё сильнее и не поднимая глаз пробормотала:

— У-у, забудь…

И тут из планшета зазвучал искажённый шумами женский голос:

— Почему ты бросил меня?..

Мы оба вздрогнули.

— Эм… Сирасэ-кун. Можешь подвинуться немного поближе?

— Неужели ты тоже плохо переносишь страшные штуки?

Аогасима-сан молча кивнула, сделав шаг вперёд, поравнялась со мной и обхватила мою руку.

— Я очень боюсь. Мне даже трудно стоять. Пожалуйста… поддержи меня.

Моя рука легла на талию Аогасимы-сан, она в свою очередь крепко прижалась ко мне.

[[image:/storage/reader-images/c701437bde9518918243398fb0eae1cd468eff32.png]]

— А?... Э?... Что?.. Аогасима-сан?

О-ох, это ужасно плохо. Во-первых, моя левая рука касается бока и бедра Аогасимы-сан. Во-вторых, мягкая правая сторона её тела прижимается ко мне так крепко, что я и пошевелиться не могу. Ну и добивающим ударом служит мягкий цитрусовый аромат, сдувающий мои мысли. Я сглотнул. Горло болело.

— Пожалуйста… только в этот раз.

Когда шёпот девушки коснулся моих ушей, я на мгновение подумал: «Ну ладно, что тут поделаешь». А моё сердце громко выстукивало: «Нельзя. Нужно от неё отцепиться». Но моё тело не слушалось.

И вдруг планшет закричал:

— Хватит флиртовать!

Аогасима-сан тут же отскочила от меня. На экране планшета высветилась надпись: «Пожалуйста, не останавливайтесь, проходите дальше». Что это за функция такая?!

— Эм… извини. Это… была шутка. Не обращай внимания.

— А… ха-ха. В-вот как. Действительно хорошая шутка, — натянуто рассмеялся я в ответ на извинение Аогасимы-сан.

Конечно же, это никакая не шутка. Я выбора у меня нет: я должен считать это шуткой. В какое-то мгновение мне показалось, что слышу голос, идущий из моего сердца: «Тебя это устраивает?» Однако я и сам не понимал, что означает этот вопрос?

Маршрут дома ужасов оказался на удивление длинным, мне даже трудно было поверить, что он проходит по обычному классу. Примерно через пять минут, мы достигли финала, где перед чёрными шторами нас дожидался… Сакума в костюме Ококо.

— Эй, почему здесь именно ты?

— Я вызвался добровольцем. Только подхожу на роль вашей Ококо.

— Это звучит очень подозрительно. Перестань.

— Заткнись… Э, кхе-кхем. Вы двое, ответьте на мой вопрос «да» или «нет», — отвратительным фальцетом обратился к нам Сакума.

Это финальная часть «Дома ужасов для воплощения любви», цель которой улучшить отношения парочки или группы гостей.

После череды ужасов гости должны по очереди ответить на вопросы Ококо. Если их ответы соответствуют друг другу, наступает счастливый конец, Ококо вновь обретает веру в любовь и благополучно отходит в посмертие.

Актеры, играющие роль Ококо, могут задавать вопросы на своё усмотрение, но по задумке, им нужно выбрать какой-то шаблон, основываясь на ответах гостей в анкете, заполняемой на планшете перед входом в дом ужасов. Интересно, какой же вопрос задаст нам Сакума, известный своим неумением читать атмосферу? Меня уже мучает ужасное предчувствие.

Сакума резко распахнул закрытая глаза и поднимающимся из живота голосом громко спросил:

— Любите ли вы человека, который стоит рядом с вами?

Разрушительная мощь его вопроса намного превзошла мои ожидания. Ну серьёзно, что у него с головой?! В худшем случае это может привести к ужасному происшествию! Неужели это и была его цель?! Никто в здравом уме не станет задавать такие вопросы в такое-то время!

Но… я быстро осознал… Сакума не один такой. И участники представления в доме ужасов, и остальные скопившиеся у входа одноклассники все до единого затаили дыхание и с напряжёнными лицами ждали наших ответов.

Хотя Аогасима-сан не взаимодействовала со мной открыто, весь класс знал, что мы за время работы в комитете фестиваля мы стали близкими друзьями. Поэтому всех интересовались её чувствами.

— Нет. Аогасима-сан мне только подруга, — мгновенно ответил я.

Я отверг её месяц назад. И мой ответ не изменился.

Я был уверен, что Аогасима-сан не станет говорить ничего ненужного, но на всякий случай быстро переглянулся с ней. Она быстро кивнула. Ура, кажется, всё в порядке. И ровно в тот же момент, как я облегчённо выдохнул, Аогасима-сан набрала воздуха в грудь и громко объявила:

— Да… Я люблю Сирасэ-куна.

Это конец.

Именно сейчас, в этот самый момент произошло невероятное событие. Буквально исторической величины. Похоже, никто из присутствующих не смог быстро его осознать, поэтому на время работы мозговых шестерёнок воцарилась тишина.

— Э-э-э-э-э-э-э-э-э-э?! — огласил коридор совместный крик парней и девушек нашего класса.

Естественно, из других классов тут же набежала толпа заинтересовавшихся. Дело плохо. Хуже уже некуда.

— П-постойте! Успокойтесь вы все! — громко, чтобы его услышали все зрители, крикнул Сакума, видимо решивший переиграть финал. — Э… давайте ещё раз. Я повторю вопрос, Сугуру. Что ты думаешь об Аогасиме-сан?

Эй, ты совсем спятил? Повторный удар — это самый ужасный ход в такой ситуации.

— Сказал же, Аогасима-сан для меня…

Не ответить я не мог, и, разумеется, начал отрицать существование чувств к ней… но почему-то слова застряли у меня в горле. Что? Откуда это чувство вины? Почему мне кажется, будто мой язык находится не на своём месте?

— В общем… я люблю другую девушку.

Услышав мой неизменный ответ, Сакумы выскочил из-за стойки, крепко ухватил меня за плечи и начал изо всех сил трясти.

— Эй-эй-эй-эй, что это значит, Сугуру? Т-т-т-т-т-т-ты… только что… отверг Аогасиму-сан?! Я в это не верю. Должен же быть какой-то закон, который запрещает тебя так поступить!

Вслед за Сакумой, глаза которого налились кровью, кричать начал весь наш класс… нет, вся параллель второго года школы Фуё. Стоявшая в самом сердце урагана Аогасима-сан твердо заявила мне:

— Прости, Сирасэ-кун. Но я не могла солгать.

— Да ничего… я знал, что ты такой человек, — притворяясь спокойным, ответил я.

Однако моё сердце несомненно застучало быстрее. Это был не так называемый эффект подвесного моста, а просто ошеломление. О чём я вообще сейчас думал?..

— К-короче, бежим!

Оставаться здесь невероятно опасно. Аогасиму-сан, которую у всех на глазах отверг совершенно никчёмный парень, будут разглядывать со всех сторон, а меня изобьют, не слушая никаких возражений. Я схватил Аогасиму-сан за руку и ринулся бежать через полный препятствий коридор…

Вот так, в результате этих событий, мы с Аогасимой-сан сейчас бродим по школьному двору, где длинными рядами выстроились ларьки.

— Уф. Кажется, оторвались. А до собрания комитета ещё… хм, десять минут, — пробормотал я взглянув на наручные часы.

Собрания обычно проходят в первом зале заседаний на первом этаже здания клубов

— Ну, да. Но…

— Но…

— Э… эм…

В голосе Аогасимы-сан слышалось волнение. Проследив за дрожащим взглядом покрасневший девушки я запоздало осознал, что до сих пор держу её за руку и с криком «П-прости!» отпустил её. Похоже, моя паника выглядела неестественно. И поэтому Аогасима-сан пристально и как-то озадаченно уставилась на меня.

— Сирасэ… кун?

— Н-нет! — невольно воскликнул я.

Но слова отрицания предназначались не Аогасиме-сан… а мне самому.

Почему я не смог сказать Сакуме, что не люблю Аогасиму-сан?

Да, я любил её. Но процесс наших отношений фальшивый. Это фальшивые воспоминания мира после переписывания. Поэтому мои чувства тоже должны быть фальшивыми.

Я постарался переубедить свои собственные чувства… и наконец осознал свою ошибку.

Да, наши воспоминания, накопленные в робких попытках сблизиться, действительно не имеют вкуса. Но нынешний я всё равно результат этого опыта.

Пусть результат неправильного процесса и ошибочен, но изменить полученный результат невозможно. Я могу только принять и исправить его.

Вот такую логическую конструкцию я создал в тот день, когда дал имя моим отношениям с Нагисой. И сделал из неё следующие выводы: я из мира до переписывания и я после переписывания — два разных человека. Нынешний я — человек переписанного мира. Поэтому я ещё раз влюблюсь в Нагису.

Но эта логика в то же время подтверждает истинность моей любви к Аогасиме-сан. Этого чувства не должно было быть в моём сердце, но оно давно поселилось там. Я лишь ловко загнал его в самую глубину души и отрицал его существование.

Иными словами… как не ужасно это признавать, сейчас я люблю одновременно двух девушек. Мне не сбежать от этого осознания.

— Эм, Сирасэ-кун… неужели ты всё ещё…

Будто почувствовав, что я растерялся и стал уязвим, Аогасима-сан приблизилась ко мне. Она спокойно пересекла границу личного пространства, какую не пересекают друзья, и легонько ткнула меня указательным пальцем в щёку.

Мой взгляд сфокусировался на голубом небе, где повсюду парили разноцветные воздушные шарики. Все туго натягивали привязанные к ним нитки, стремясь улететь как можно выше.

Я сам не заметил, как моё лицо бросило в жар.

— Почему ты до сих пор не встречаешься с той девушкой?

С того дня мои отношения с Нагисой так и не изменились. В конце концов, я по-прежнему не понимал, как можно влюбиться ещё раз, не полагаясь на уже существующие чувства. Я много раз ходил на свидания с Нагисой, и каждый раз моё сердце громко стучало, но я не мог с уверенностью сказать, что это и есть дыхание новой любви.

— Ну… потому что этого не позволяют мои принципы.

— А… со мной они встречаться позволили бы?

Глаза Аогасимы-сан захватили и не отпускали меня. Я не находил слов для ответа. Нет, нельзя, чтобы она узнала об моих чувствах. Этого я должен избежать любой ценой. Но мой рот отказывался произнести слова отрицания. На помощь ко мне пришёл раздавшийся рядом с ухом голос:

— Ого, вот это совпадение?! Сирасэ-сан и Аогасима-сан вместе? Доброе утро! Ещё так рано, а вы уже на свидании? Как романтично. Фью-ю-ю!

Знакомый мне ангел весело разбрасывал осьминогов с прилавка одного из ларьков. На голове у него красовалась скрученная из тонкого полотенца повязка. Несмотря на явную странность происходящего, никто из окружающих не обращал на него никакого внимания.

— Купидон-сан?..

К моему удивлению, Аогасима-сан тоже была знакома с Купидоном. По всей видимости, она тоже участвовала в той игре. Но сейчас не время это обсуждать.

— Нет, Аогасима-сан. Лучше игнорируй его.

— А?.. Ну, хорошо…

Мы повернулись к Купидону спиной. Этот ангел, организующий загадочные игры и переписывающий мир, опасен. Меня раздражает его наигранно весёлое поведение. Дел с ним лучше не иметь. Ни к чему хорошему это не приведёт.

— Э-эй! Уважаемые?! Ну пожалуйста, выслушайте меня. Вы знаете как появилась традиция жарить осьминогов? Видите ли, один распятый грешник…

Уж не знаю почему, но он попробовал привлечь наше внимание широким кругозором, но его усилия были тщетны.

— Да-да. Я знаю, что это всё тщетно. Это была просто шутка. Но у меня есть более интересные для вас сведения, так что не могли бы вы в полдень прийти на крышу школы?

Как ни посмотри, это явная ловушка. Я резко развернулся и указав пальцем на Купидон быстро ответил:

— Отказываюсь.

— Ой, хватит. Никакая это не ловушка. У меня к вам новое предложение. Скажите, Сирасэ-сан, Аогасима-сан… вас устраивает нынешняя ситуация?

Ангел говорил так, будто читал мои мысли. Мне стало страшновато и я захотел побыстрее убраться отсюда, но мои ноги не слушались. Слова Купидона застряли у меня в груди. Я не мог их оттуда извлечь.

— Вы ведь уже заметили, да? Ваши отношения с людьми начали заполняться мрачными чувствами. Вам разве не хочется это изменить?

Я не смог ответить ему.

Мои отношения с Аогасимой-сан. Мои отношения с Нагисой. Отношения между Аогасимой-сан и Куроивой. Я уже давно понял, что в наших меняющихся отношениях всё больше мрачного и что если оставить их без внимания, всё станет ещё хуже. Я и сейчас до отвращения ясно это сознаю.

— Не желаете ли вы разрешить усложнившиеся отношения?

Вот только… мы должны сделать это собственными силами. Нам не стоит пользоваться необъяснимой силой ангела. По-настоящему исправить наши отношения можно только в процессе разговоров, когда мы все будем этого желать и согласимся всё обсудить. Поэтому…

— Послушай-ка, Купидон. Больше всего я желаю, чтобы ты никогда не появлялся перед нами вновь. Твой «Квартет признаний» уже закончился, верно? Так что скорее верни нам привычную жизнь.

— А-ха-ха, какие грубые фразы. Они совсем не в твоём духе, Сирасэ-сан. Тогда как насчёт вот такого условия? Тебе достаточно просто прийти сегодня в полдень на крышу школы. После этого я обещаю никогда больше не приходить к вам, — со спокойной деловой улыбкой на лице предложил Купидон.

Он будто бы хотел показать, что предвидел весь ход разговора. В таком случае, второе предложение тоже наверняка ловушка.

Но от меня требуется только прийти на крышу. Ничего сложного тут нет. Я не обязан слушать его предложения, поэтому смогу тут же уйти. Даже если это ловушка, за пару секунд он не успеет ничего сделать… Придя к такому умозаключению, я кивнул.

— Хорошо. Такие условия меня устраивают.

— Искренне благодарю тебя за смелое решение, Сирасэ-сан.

Купидон вежливо поклонился и растаял в воздухе вместе с ларьком такояки.

***— Добро пожаловать, уважаемый гость!.. Ой, Сугуру-сэмпай? Э… что-то ты слишком рано.

Яркая улыбка Нагисы клиенту №1 быстро сменилась озадаченным выражением лица.

— Э, ну… я же обещал, что приду к вам в кафе сразу же, как фестиваль начнётся.

— Но я не думало, что ты прибежишь настолько быстро, и к тому же запыхавшийся.

Всего две минуты назад заседание комитета закончилось и президент Фуюки по громкой связи объявила фестиваль открытым. Как только это случилось, я со всех ног бросился в «Кафе кремовых пудингов класса 1А». Мне нужно было спрятаться от Аогасимы-сан и немного прийти в себя.

— А, хи-хи-хи, понятненько, Сугуру-сэмпай. Ты так хотел увидеть меня?

— Нет, не в этом дело… Я просто быть первым, кто увидит тебя в костюме официантки.

— Разве это не одно и то же? Но мне очень жаль. Сам видишь, я ещё не переоделась!

С какой-то непонятной гордостью Нагиса указала на свою школьную форму и крутанулась на месте, заставив юбку чуть приподняться. Увидев это, сидевшая за стойкой администратора жизнерадостная на вид девушка подскочила к Нагисе и без какого-либо предупреждения начала щекотать ей талию.

— Это. Всё. Потому! Что ты очень смущаешься, Нагиса-тян. Поздно уже говорить, что тебе не хватает уверенности. Давай же, твой сэмпай с нетерпением ждёт.

— А-а… э-э… п-престань… х-хорошо, я всё поняла! С-сугугу-сэмпай, пожалуйста сделай заказ и садись за столик! Я скоро буду. Н-но не жди слишком многого!

Будто сбегая от меня, Нагиса скрылась в отгороженной занавесками дальней части класса. Что значит «не жди слишком многого»? Это невозможно. Ты же сама постоянно рассказывала, что «Эти костюмы такие миленькие!»

— Э-э… ну тогда мне, пожалуйста, шоколадный пудинг и чай, — указывая пальцем в меню, сделал заказ я.

— Принято, — набивая что-то в смартфоне, ответила девушка, по всей видимости дружившая Нагисы. — Всего пятьсот иен. А ещё я прошу тебя позаботиться о Нагисе-тян. Ты ведь тот самый Сугуру-сэмпай с трудным характером.

— Что ты вообще обо мне наслышалась?

— То, что несмотря на взаимную любовь, ты по какой-то странной логике откладываешь начало отношений.

Я натянуто улыбнулся, выкладывая деньги на стойку. С точки зрения постороннего наблюдателя, я очевидно безответственный человек.

Но реальность ещё ужасней.

Сказав, что выбираю Нагису, я не лгал. Но во мне по-прежнему остаётся и другое чувство… привязанность к Аогасиме-сан. Если о нём станет известно, проблем не избежать.

Нагиса будет волноваться. А Аогасима-сан ни за что не откажется от меня.

Нити отношений завязались в плотный клубок, но у меня нет другого выбора кроме как скрытно ото всех распутать его. Проще говоря, мне нужно доказать свою любовь к Нагисе и отринуть любовь к Аогасиме-сан. Я обязан это сделать.

Я сел за накрытую синеватой скатертью парту в дальнем уголке комнаты, и мне тут же преподнёс чай парень с зачёсанными назад волосами.

Я взглянул в окно. Хотя фестиваль ещё только открылся, на улице уже ходили толпы. Среди них было много учеников, видимо собравшихся поступать сюда. У нашей школы Фуё были достаточно удобные проходные баллы, она была удачно расположена, о неё не ходило никаких странных слухов, а в последнее время и процент поступивших в высшие учебные заведения тоже понемногу начал расти. Должен признать, что наша школа достаточно популярна. Но до поступления я никогда не приходил сюда веселиться, потому что она была третьей в моём списке.

Учась в средней школе, я собирался поступить в ту же старшую, что и Минаги. Но в отличие от неё я провалил вступительные экзамены. Узнав о моём результате, Минаги отказалась от первоначального выбора и поступила в ещё более престижную женскую школу. От одних только воспоминаний о том эпизоде грустно становится.

— Добрый день. Хм-м, нам, пожалуйста, чёрный чай, жасминовый чай и два шоколадных пудинга.

Вдруг мне послышался знакомый голос, и я, невольно обернувшись, пересёкся взглядами с его обладательницей. Конечно же, это была Минаги.

— Ох, ты с самого утра в первый же день пришла?..

Такое раннее столкновение говорит о том, что наши мысли изумительно сходны. Естественно, она тоже сразу опознала меня, и в её глазах зажглись суровые огоньки. «Знаю-знаю, атаки бывшего запрещены», — мысленно ответил я, с изяществом поднося чашку с чаем к губам.

— С-Сирасэ?! Ч-что ты тут делаешь?!

Внезапно из-за Минаги выглянул знакомый мальчишка.

— А… кха-кха! Ч-чего?! Ты тот ребё…

— Сказал же тебе, я не ребёнок! — громко закричал тот самый мальчишка, который лез в драку со мной во время прошлой встречи, но вдруг запаниковал и спрятался в коридоре.

Естественно, в первые мгновения я не понимал, что это с ним такое, но быстро понял в чём дело. Мальчишка кое-кого опасался.

— Не беспокойся. Куроивы, ну, той с золотым хвостиком, тут нет.

— С-сразу надо было сказать!

Покрасневший мальчишка быстро вернулся поближе к Минаги. Она в свою очередь озадаченно переводила взгляд то на меня, то на него. Я тоже мало что понимал. Что это всё значит? Этот мальчишка — знакомый Минаги? Но в таком случае… У меня в голове сложилась некая гипотеза. Нет, это не может быть. Совершенно невозможно.

— Доброе утро, Сугуру. Я смотрю, ты уже знаком с Юхи? — очень заинтересованным голосом спросила Минаги, как-то естественно садясь за столик рядом со мной.

Наверное, Юхи — это имя мальчишки. Он сел напротив Минаги и по диагонали от меня. Когда я мельком взглянул на него, он сразу же отвернулся.

— Да как сказать, знаком. Недавно он набросился на меня здесь в окрестностях, вот и всё.

— Чего?! Кто ещё на кого набросился?! Мне с тех пор столько кошмаров о той женщине… Н-нет, неважно.

— Здесь в окрестностях? Юхи? Зачем?

— Я… просто проводил разведку. Чтобы сопровождать тебя как полагается, Минаги-сан, — тихо пробормотал покрасневший мальчишка.

А? Ч-ч-чего? Неужели он и в самом деле…

— Слушай-ка, Минаги. Мне трудновато в это поверить, но…

— Ага. Сейчас я его представлю. Это мой сосед, нет, парень — Акикуса Юхи-кун, — указав ладонью на мальчишку, совершенно естественным тоном объявила Минаги.

Представленный своей девушкой юный Акикуса уставился на меня с той же энергией во взгляде, что и в прошлую встречу, и коротко поздоровался:

— Привет.

— Серьёзно?..

Других слов у меня не нашлось. Нет, ну… Э-э-э… Мы учимся во втором классе старшей школы, а этот мальчик, насколько я понял, только поступил в среднюю. Разница в возрасте слегка… короче, не понимаю.

Я сделал глубокий вдох, стараясь привести чувства в порядок. Давайте для начала примем ситуацию, как она есть. А дальше надо попытаться построить диалог с этим бешеным псом.

—Так… Акикуса… Юхи-кун.

— «-Кун» меня раздражает, брось.

— Окей, Юхи. Тогда ты, пожалуйста, зови меня с «-сан»

— Ха? С чего это вдруг?

Это я хочу спросить «чего ты так себя ведёшь?» Я старше тебя. Я прочистил горло и расправил скривившуюся бровь.

— Ну ладно… Итак, откуда ты меня знаешь?

— Очевидно же, от Минаги-сан, — почему-то с заносчивым торжествующим видом ответил Юхи.

— Ах да, было дело, — шутливо стянув губы, совершенно бессовестным голосом протянула Минаги. — Я показала Юхи твою фотографию и сказала, что ты мой бывший. Как ты его хорошо запомнил, Юхи. Ты такой молодец.

Минаги наклонилась вперёд и, расплывшись в невинной улыбке, потрепала волосы Юхи. Она часто поступала так и со мной. На мгновение Юхи довольно сощурился, но быстро опомнился и прикрыл голову.

— Э… эй, не на людях же!

— Хе-е, значит не на публике можно? Давай быстренько сходим вон за те шторки.

— Мы не на пип-шоу!

Их греющий душу диалог чем-то напомнил мне прошлых нас, пробудив ностальгию. Но тут мне сказали «Не пялиться», и я, пожав плечами, сосредоточился на чашке с чаем.

— К слову, Минаги. Не показывай фотографию бывшего своему нынешнему. Это как-то… ну, ты понимаешь.

Тем более, что твой нынешний парень из средней школы. Очевидно же, что это вызовет сложные чувства. Как Минаги ещё хватило наглости после такого запретить мне атаки бывшего.

— А-ха-ха, мне нечего сказать в своё оправдание. Я и правда поступила неделикатно. Прости, Юхи.

— Ха, я не настолько ревнивый мужчина.

Приняв абсолютно спокойный вид, Юхи через трубочку отпил жасминовый чай. Вот только его отношение ко мне что-то слишком агрессивное… Впрочем, какое мне дело.

Я вновь посмотрел за окно. Огромное множество шариков колыхались на ветерке. Их можно назвать главной особенностью фестиваля Фуё. Выглядят они очень красиво, но надувать и развешивать их было совсем непросто. Пока я вспоминал о трудоёмком процессе натягивания верёвок от здания школы во двор и насаживания на них колец с прикреплёнными шариками, из-за спины донеслись шаги.

— Та-дам! Прости за ожидание! — раздался голос Нагисы.

Я попытался обернуться, но кто-то опередил меня и закрыл мне глаза руками. Я ощутил прикосновение мягких и прохладных ладоней и то, как моё лицо начало нагреваться.

— Я-хо, Нагиса. Я сразу к тебе пришла. Хе-е, какой милый нарядик.

— Э-хе-хе. Его моя одноклассница разработала. О, и ты здесь, Юхи-кун? Спасибо, что зашёл к нам.

— Привет.

Похоже, Нагиса с Юхи уже знакомы. С ней он тоже поздоровался словом «привет», но явно не таким тоном, как со мной. Разумеется, «привет», обращённый к Нагисе, был дружелюбным.

— Ну, хватит уже привередничать, покажись и мне.

— Нет. Эм… мне неловко.

Мне тут же отказали. Что же тогда получается, мои глаза будут закрыты вечно? Как раз в тот момент, когда в голову полезли пугающие мысли, мне вновь открыли обзор.

Выпрыгнувшая из-за моей спины вперёд Нагиса была одета в костюм горничной в основном коричневого цвета. Он не раскрывал много кожи, как широко известные образцы, был весьма изящным, но при этом милым, и создавал изумительное ощущение баланса.

[[image:/storage/reader-images/1e1c4eeb62595b05cad644d7831d844a6b89aa93.png]]

— Ну, что тут скажешь… очень мило.

— Н-не надо так искренне мной восхищаться… я смущаюсь.

Покрасневшая Нагиса опустила лицо и крепко ухватилась за края юбки. Я же в свою очередь не смог дальше смотреть на такую милоту и отвёл взгляд.

— Но… мне просто не приходят на ум другие слова. Только «милая».

— Ай! С-сказала же… не надо… у-у.

Естественно, по такому разговору два наших зрителя смогли кое о чём догадаться. Минаги, от удивления распахнув рот, переводила взгляд то на меня, то на Нагису.

— Эй-эй, Сугуру… скажи… Неужели тот человек, которого любит Нагиса…

— Да, вот этот самый… Сугуру-сэмпай, — сев напротив меня и уставившись лицом в пол, показала на меня рукой Нагиса.

— Н-не может быть… Э? Как? Э… Нагиса? Э-э-э-э-э?!

Минаги захлопнула рот обеими руками и так задрыгала ногами, что чуть ли не подскочила на месте. Даже я удивился тому, насколько бесследно пропало её обычное спокойствие. Пожалуй, единственный раз я видел у неё такую реакцию, когда в качестве сюрприза на первый год наших отношений послал ей письмо.

— Эм… значит… ну… вы встречаетесь?

— Ты протянул руку к младшей сестре бывшей девушки? Ну что ты за лоликон.

— Эй. Между нами всего год разницы. И вообще, чья бы корова мычала?

По-моему, если вернуть этот вопрос бумерангом, по вам он ударит куда больнее.

— Ну и, когда это началось? Кто из вас признался? Э-э… как далеко вы продвинулись? — сверкая глазами, Минаги засыпала Нагису градом вопросов.

— Ну… в общем… мы пока не встречаемся.

— Э? Но вы же любите друг друга. Ну давайте, начните встречаться прямо здесь и сейчас!

— Минаги-сан, это уж слишком, — изумлённо прокомментировал её предложение Юхи.

Хм, а он, на удивление, не такой плохой парень.

— А кстати, что же это получается, Сугуру? После меня ты нацелился на Нагису. Неужели тебе так нравится мой тип лица? Хе-ее, и это после всех прекрасных слов во время того звонка?

— Э… это недопонимание. Тип лица тут ни при чём… наверное.

— Того звонка?

Нагиса с Юхи сурово переглянулись.

— Хм-м-м, но ты же называл меня милой, когда мы встречались. А что я слышу после расставания? Какой-то ты непоследовательный.

— П-перестнь! Хватит уже этой темы.

— Называл «милой»?..

Кажется, суровость их взглядов резко подскочила.

— Впрочем, даже такой немилый человек как ты с сегодняшнего дня кандидат на роль моего зятя. Рада с тобой познакомиться, — бросила мне Минаги, веселившаяся от всей души.

Совершенно не хочу это слышать. Вспоминается тема зятя, над которым будут подшучивать.

— Ах да, не волнуйся, Сугуру. Я заберу в могилу секрет о том, что, получив от меня письмо с благодарностями, ты расплакался от переизбытка чувств.

— Зачем ты тогда его раскрыла?

— Потому что здесь скоро будет твоя могила.

— Я-то почему должен умирать? И вообще, под «заберу в могилу» ты имела в виду, что расскажешь о нём на моей могиле? Воевать с мёртвыми — низко.

— Ой, у меня же есть и другие истории. Вот например, однажды во время ливня…

— Всё, довольно.

Кто тут из нас запрещал атаки бывших? Ты собираешься забить меня ими до смерти.

Чтобы заткнуть рот Минаги, я сунул ей в губы конфету. Осознав, что на автомате совершил действие из тех времён, когда мы встречались, я поспешно отдёрнул руку.

— Э… прости.

— А? Да ладно, всё в порядке. Меня даже на ностальгию пробило. Хи-хи-хи, этот вкус тоже не изменился, — переворачивая конфету во рту, с улыбкой присвистнула Минаги.

Похоже, её вообще не задело произошедшее.

— У-у-у… у-у-у-у-у-у-. Сугуру-сэмпай, ты слишком много флиртуешь с моей сестрой! Ещё немного и всё, за нарушения закона о чрезмерном флирте я запру тебя в моей комнате.

— Я буду тюремщиком!

Дрожащими от недовольства голосами зрителя начали придумывать всё новые и новые наказания за преступление.

— Чудесно, тогда мы все четверо будем жить в нашем доме. Ты как, согласен, Сугуру? Не хочешь быть арестованным?

— Да почему только я?

Минаги захихикала, и атмосфера за столом мгновенно стало легче… Точнее, мне так показалось, но Нагиса вдруг уронила руки на стол и обессиленно вздохнула.

— Эх, сестра, я тебе так завидую. Ты знаешь о Сугуру-сэмпае так много всего, о чём я и не в курсе, и у тебя с ним много чудесных воспоминаний. Вот бы ты могла ими со мной поделиться?

Встретив взгляд Нагиса, Минаги медленно покачала головой.

— Чудесных воспоминаний?.. То, что мы можем вот так весело разговаривать друг с другом, — это лишь результат коррекции воспоминаний. В действительности плохого тоже было немало. Но поскольку уже прошло время, воспоминания идеализировались. Ты тоже поймёшь это, когда расстанешься с Сугуру.

Не надо разлучать нас ещё до того, как мы начали встречать? И ты, парень тоже перестань так сильно кивать.

— А кстати, Сирасэ, что это за печать? — вдруг спросил Юхи, указав рукой на печать, которую я оставил на подоконнике.

— А, это часть гонки за печатями, которую мы проводим. Вам на входе разве не выдавали книжки?

— Ага, вот они. На стойке у входа о них рассказывали. Держи, Юхи, это твоя. Так-так, давайте-ка взглянем. Тут есть разные маршруты. А в итоге… о, вижу. «Полный маршрут». Попробуем пройти его, Юхи?

— Я не настолько малыш, чтобы купиться на такой детский фокус.

— Но тут написано, что у прошедших будет шанс выиграть приз в лотерею. Не хочешь поиграть в эту игру вместе?

— Хорошо…

Как я вижу, Минаги полностью им управляет. Я назвал Юхи бешеным псом, но, видимо, он более послушный, чем я.

***— Смотри, Сугуру-сэмпай! Тут можно самим готовить сладкую вату!

— Ого, и правда.

Когда смена Нагисы кончилась, мы с ней направились в поход по ларькам с закусками. Нагиса радостно тянула меня за руку, а я просто шагал туда, куда она меня вела. При этом я всё время оставался на стороже и следил, не появился ли поблизости опять Купидон.

— Нам, пожалуйста, две порции. А, Сугуру-сэмпай, у тебя со временем всё в порядке.

— Есть ещё примерно десять минут, — кивнул я, проверив часы.

С одиннадцати часов члены комитеты должны выйти на патруль. Вообще в задачи патрулей входит решение проблем, сопровождения потерявшихся детей, уточнение вопросов ремонта и всё тому подобное, но если сказать по проще, то двое людей просто ходят по установленному маршруту в течение часа и действуют по обстоятельствам.

Получив миски с сахарным песном и два набора одноразовых палочек, Нагиса без малейшего промедления закинула двойную дозу сахара в приемное отделение механизма.

— Ну что, давай устроим поединок, Сугуру-сэмпай. Кто из нас сможет приготовить сладкую вату большего размера, тот и победил!

— Стой-стой-стой, зачем нам сражаться. Нам нужна одна порция на каждого и всё.

Но возражать было поздно. Уже скоро внутренности машины заполнились сладкими нитями. Я выхватил из рук у Нагисы один набор палочек и направил их к нитевидному сахару, но Нагиса с криком «Это мой шанс!» влезла к механизму сбоку, оттесняя меня от него.

— Эй, явно же была моя очередь.

— Эх ты, знай, жадность к добру не приводит.

Нагиса с детской непосредственностью наращивала сладкую вату. Её улыбка ослепительно яркая. Она и правда весёлая, и правда очень красивая, и всё же… наверное, я пока не люблю её по-настоящему.

И это чувство вины замедлило мои действия.

Поэтому результатом поединка… стал один громадный комок сладкой ваты, удерживаемый двумя наборами палочек.

— Да как это так получилось?..

— Ну, я предвидел, что всё этим кончится.

Я нагнулся, чтобы наши с Нагисой лица находились на одном уровне, и мы принялись есть сладкую вату с двух разных концов. Мне почему-то не пришла в голову мысль разделить комок на две части.

Попавшая в рот вата быстро таяла, оставляя после себя мягкую сладость. Ощущения было немного странным. В отличие от привычных мне драже, здесь не было добавочных вкусов и ощущения чего-то твёрдого на языке.

По мере того, как мы ритмично по очереди откусывали куски ваты, наши лица естественным образом сближались. Наконец ритм сбился, наши щёки внезапно соприкоснулись. Покрасневшая Нагиса резко отпрыгнула назад.

— П-п-п-п-п-п-прости! Я слишком увлеклась!

— Д-да нет, всё в порядке. Я не против… Вот только сладкая вата порвалась.

Я указал на палочки в руке Нагисы. Из-за её прыжка, остатки комка оказались только у неё. Впрочем, пусть их доест она. Мне как раз пора уходить.

Я выбросил свои палочки в мусорное ведро, засунул руку в карман и нащупал там нарукавную повязку члена комитета, а так же ещё один твёрдый предмет.

— Ну всё, Нагиса. Прости, но мне уже пора.

Несмотря на некоторые сомнения, я уже приготовился уйти… но вдруг Нагиса крепко схватила мою руку и явно не собиралась её отпускать.

— Что такое?

— Нет! Я не хочу, чтобы ты шёл к ней.

Недавнее радостное выражение бесследно пропало с её лица, а её брови хмуро опустились. Сладкая вата на палочках, которые она всё ещё держала второй рукой, незаметно превратились в белесую массу.

Под «ней» Нагиса, естественно, имеет в виду Аогасиму Юно. Но как…

— Как… ты догадалась?

Нагиса права. Я буду патрулировать школу в паре с Аогасимой-сан. Но я же ни слова не говорил об этом Нагисе.

— Голос интуиции. Мне показалось, что ты от меня что-то скрываешь.

— Да нет, не скрываю. Просто не посчитал нужным говорить.

Только договорив фразу, я осознал свой обман. Я ничего не сказал, потому что Нагиса бы разволновалась. А значит, я именно что держал её в неведении.

— Нельзя ли мне пойти с вами?

— Прости, Нагиса. Это часть работы комитета, я не могу взять тебя с собой. Но я очень рад твоим чувствам. Я тоже не хочу отделяться от тебя… Я понимаю, что ты беспокоишься об Аогасиме-сан. Но прошу тебя встать и в моё положение.

Я мягко прикоснулся к руке Нагисы, которой она держала меня, и осторожно погладил её, будто прося отпустить.

— Нет… Я чувствую, что если сейчас отпущу тебя, ты исчезнешь.

— Тебе кажется. Я обязательно вернусь.

Я просто немного похожу с Аогасимой-сан, а потом один раз быстро взгляну в лицо загадочному ангелу.

— Правда?

Ещё до того, как я успел ответить, Нагиса добавила ещё вопрос:

— Ты правда-правда не поддашься Аогасиме-сэмпай?

На мгновение я потерял дар речи. Затем два раза моргнул. Мне вспомнился поход в дом ужасов. Если она снова подойдёт ко мне, как тогда… Честно говоря, я не знаю, что произойдёт.

Если я честно скажу это Нагисе, она разволнуется ещё больше.

Чтобы этого не случилось, я развяжу спутавшиеся в клубок нити. Только так я смогу представить доказательство, о котором поклялся Нагисе.

— Всё будет в порядке… Тебе не стоит ни о чём волноваться. Скажу даже так: прости, что заставляю тебя волноваться.

Я словно бы отталкивал Нагису этими словами. Но это правда только моя проблема. Я должен разрешить её сам.

Её красноватые глаза слабо вздрогнули. Какие чувства скрываются в них?

— Когда я закончу патруль, других дел до вечера у меня нет. Тогда я и погуляю с тобой.

Ненадолго наступила тишина. Затем, будто по щелчку переключателя, Нагиса снова расплылась в улыбке.

— Ну тогда… давай попробуем пройти все аттракционы! Ты вложил столько сил в подготовку этого фестиваля, так давай же теперь насладимся всем-всем-всем, что тут есть!

Подражая ей, я тоже улыбнулся.

— Нам не нужно проходить их. Главное, это процесс наслаждения ими вместе с тобой. Нам достаточно обрести много совместных воспоминаний.

— Хи-хи-хи, твоё занудство проявляется в каждой малюсенькой вещи, сэмпай.

— В противном случае я перестал бы быть собой.

Я мягко положил руку на голову Нагисе, будто бы гладя её. Она немного покачала головой, прямо как маленькое животное, и довольно замурчала.

***— Аогасима-сан… мне нужно с тобой поговорить, — примерно за пять минут до завершения патруля наконец смог заговорить я.

Войдя в коридор, соединяющий здание клубов с главным учебным корпусом я сглотнул слюну. В этот раз я справлюсь. Я скажу Аогасиме-сан, что не люблю её. Пусть даже это ложь. Мне нужно, чтобы она сдалась. Иначе мы больше не сможем быть друзьями.

— Очень вовремя. У меня тоже есть к тебе разговор… Может, сначала разберёмся с делом на крыше, а потом поговорим? — повернувшись ко мне и ухватившись за повязку члена комитета, ответила Аогасима-сан.

— Хорошо, так и сделаем, — кивнул я, сходя с маршрута патрулирования и заходя на лестницу. — А кстати, ты ведь тоже участвовала в «Квартете признаний», так?

Я вдруг вспомнил, что она во время встречи с Купидоном она вела себя так, будто знала его.

— Да. И проиграла в нём. Поэтому я уже смирилось с его результатом. Но…

— Прошу прощения, вы же из комитета фестиваля?.. — прервав рассказ Аогасимы-сан, окликнул нас кто-то сзади.

Обернувшись, я увидел трёх интеллигентных на вид парней в очках, протягивающих к нам развёрнутые обратной стороной книжки для проставления печатей.

— Пожалуйста, поставьте нам секретную печать!

Мы с Аогасимой-сан радостно переглянулись. Мы и представить себе не могли, что кто-то заметит придуманный нами скрытый элемент настолько быстро.

— Поразительно. Вы, наверное, первые. Хорошая работа, — похвалила парней Аогасима-сан.

Троица тут же возрадовалась и задрожала от гордости. В розданных гостям книжках помещены загадки, разгадав которые, можно узнать, что у представителей комитета есть секретная печать.

Я достал печать из кармана и быстро проставил её на трёх книжках. Теперь в центре пустого круга на обратной стороне красовался герб школы Фуё.

— В зоне награждения вы можете получить особые призы. Вот, не потеряйте.

— Спасибо большое!

Парни помахали нам на прощанье и быстро ушли вниз по лестнице, откуда изначально пришли.

— Гонка за печатями — действительно хороший проект. Сейчас мне особенно радостно.

Эта радость поднимается во мне, когда я своими глазами вижу, как гости наслаждаются нашим фестивалем.

— Да, я тоже так думаю. Поэтому спасибо тебе. Его реализовал ты.

— Ничего подобного. Это результат твоего труда.

Ах… Мне так приятно проводить время с Аогасимой-сан. Наши слова проникают в сердце друг другу. Мы с ней в чём-то похожи, поэтому мне спокойно в её в компании. Вот из-за этого я и был очарован ей. Поэтому … если возможно, я хотел бы сохранить наши отношения именно такими. Как было бы хорошо избавиться от всех романтических чувств и построить крепкую дружбу.

Пока я прокручивал в душе вот такие несбыточные мысли, мы добрались до крыши. На время проведения фестиваля крыша была закрыта для посещения. Но с нашим мастер-ключом попасть туда было легко. Я вставил ключ в скважину и повернул его. Раздался странный звук, будто бы отторгавший нас.

— Скажи, Сирасэ-кун. Если там что-нибудь случится, ты спасёшь меня?

— Ну конечно… само собой, — кивнул я, отчего Аогасима-сан счастливо покраснела и опустила взгляд.

«Наверное… я слегка перебрал», — тут же пожалел о своих словах я, и вдруг осознал…

Для выполнения моего обещания Купидону, на крышу достаточно было подняться мне одному. Но я, словно так и положено, пришёл вместе с Аогасимой-сан. Пусть даже она была участницей «Квартета признаний», если успокоиться и рассудить здраво, мне нельзя было впутывать её в эту историю.

— Нет, Аогасима-сан, подожди, тебе лучше…

Но Аогасима-сан проигнорировала мои слова и, опережая меня, открыла дверь на крышу.

— Не стану. Потому что я хочу всегда быть с тобой.

На мгновение очаровательно улыбающаяся на фоне голубого неба и ограждения крыши девушка полностью захватила мой взор. Но я тут же потряс головой и напомнил себе о поверившей в меня и оставшейся ждать Нагисе. С этими мыслями я вступил на освещённый ярким солнцем прорезиненный пол крыши, проходящий на несколько сантиметров ниже порога лестницы.

Мы прогоним ангела, смахнём с себя неизвестное прошлое и сделаем жизнь такой, как положено. Я твёрдо встану ногами на землю, сделаю наш нынешний мир единственной реальностью и пойду по ней вместе с Нагисой.

Да, я верил, что всё так и будет. Я очень этого хотел. Но…

Кто-то мягко спрыгнул на крышу рядом со мной.

Даже не оборачиваясь, я увидел, как колышется на ветру красная ленточка. Нет, ещё до всякой ленточки… по одной атмосфере, по самому слабому звуку дыхания, я понял, кто эта девушка.

— Как я и думала, Купидон позвал сюда и тебя, Сугуру-сэмпай?

— Э? Н-Нагиса?! П-почему…

Я растерялся, и как раз в этот момент кто-то сильно толкнул меня в спину. Я не удержал равновесие, и упал на колени.

— А, прости, Сирасэ, ты был на пути.

— Нам разве можно сюда заходить? Мы всё-таки посторонние.

— Тот ангел сказал нам прийти, что тут поделаешь.

Мимо меня быстро прошла Куроива, а вслед за ней и Минаги с Юхи.

На поле боя, где я собирался тихо уладить дела с ангелом, собрались знакомые люди. Дело плохо.

Я собирался развернуться и уйти, не слушая никаких предложений Купидона. И если бы я был один, это была бы предельно простая миссия. Но с шестью людьми на крыше мой план был обречён на провал.

— Чёрт… Чёрт! Меня переиграли, — крепко сжав кулаки, пробормотал я и поднялся на ноги.

Как раз в этот же момент…

— О, просто прекрасно, все пришли вовремя. Большое спасибо, — раздался сверху голос Купидона.

Я вскинул голову. Гадкий ангел с привычной слабой улыбкой на лице парил высоко в небе, где мы не могли его достать.

И всех присутствующих это устраивало. Иными словами… все они знали об этом абсурдном ангеле. Мне даже не требовалось это уточнять.

Значит, Купидон разговаривал со всеми нами.

Я немедленно схватил Нагису за руку. Кто знает, что сейчас может случиться. Поэтому я должен во что бы то ни стало защитить её. У меня даже не было времени беспокоиться о том, что она не сжала мою руку в ответ.

— Итак, дамы и господа. Искренне благодарю вас за то, что собрались здесь в ответ на моё внезапное приглашение. Как я уже говорил ранее, мне показалось, что отношения между вами стали слегка запутанными.

Никто не возразил ему. К моему удивлению, даже Минаги с Юхи. Ладно ещё мы четверо, но неужели и у них не всё в порядке?

— Поэтому я хочу предложить вам новую игру — «Гонку за воспоминаниями»! — торжественно объявил Купидон.

Интересно, похожа ли эта игра на его прошлый «Квартет признаний»?.. Нет, нельзя поддаваться. Это всё совершенно неважно.

— Нет, мы отказываемся! — прокричал я, глядя в небо.

Вот это я и собирался сделать с самого начала. Мне необязательно слушать сладкие речи этого ангела. Я уже всё решил.

— Мы не будем участвовать в твоей глупой игре! Да, может быть, ты и прав насчёт наших отношений. Но с этой проблемой должны разобраться мы сами!

Купидон обвёл меня холодным взглядом.

— Ха, вот как? Мне очень жаль, Сирасэ-сан, но в таком случае, ты можешь уйти отсюда один.

— А, что ты… — собирался было возразить я, но вдруг заметил…

…что наши с Нагисой руки рассоединились. Я медленно посмотрел на Нагису. Она, неловко отводя взгляд, проговорила:

— Прости, Сугуру-сэмпай. Я буду участвовать… чтобы ты меня не возненавидел.

Я не понял, что она имеет в виду. Я? Возненавидеть Нагису?

— Стой, с чего мне тебя ненавидеть? Это же невозможно.

Нагиса ничего не ответила. Я вновь посмотрел на Купидона убийственно острым, как никогда прежде, взглядом. Это он. Тут не может быть никаких сомнений. Он нашептал Нагисе что-то лишнее.

— Ну и, что будешь делать, Сирасэ-сан? Ты можешь не беспокоиться, вне зависимости от того, согласишься ты или нет, ничего страшного не случится. По сравнению с предыдущей игрой — хотя вы, конечно же, ничего о ней не знаете — в этой вы почти ничем не рискуете. Это своего рода бонусный уровень.

Как будто тебе можно верить.

Я в раздумье огляделся по сторонам. Аогасима-сан отводила взгляд. Куроива явно о чём-то глубоко задумалась. Минаги взволнованно смотрела на Юхи, а тот сердито глядел на меня. Похоже, все кроме меня намерены участвовать. В такой ситуации я просто не могу уйти отсюда один.

— Ну хорошо, я буду участвовать…

А-а, вот и к чему всё пришло? Ровно в тот же момент, когда я смирился и дал согласие, всё моё тело задрожало от странного ощущения, будто из меня что-то вынимают.

Что… это было?

— Большое спасибо. А теперь, прежде чем я перейду к объяснению правил, можно один вопросик, Сирасэ-сан? Пожалуйста, расскажи нам о том, как начал встречаться с Токивой Минаги-сан.

Купидон перестал парить и спрыгнул на крышу передо мной. Я отшатнулся назад, но он последовал за мной. При этом он ещё вызывающе склонил голову на бок, изображая милого ребёнка.

— С чего это я должен отвечать? — отыграл непокорность я, но в то же время начал поиски в памяти.

В моем гиппокампе точно хранятся воспоминания о времени, проведённом с Минаги… Э?

Что-то не так.

Я же встречался с ней два года, начиная со второго класса средней школа и до первого класса старшей. Осень, зима, две весны и два лета. Мы провели вместе много дней, как весёлых, так и тяжёлых.

Но…

Почему я… не могу их вспомнить?

— Э?.. Как я начал встречаться… с Минаги?... А, вот оно. Помню. Я увидел её в библиотеке. И тогда…

Я выдавил из себя описание, но… не настоящих воспоминаний. Я лишь воспроизвёл содержание недавнего телефонного разговора. Потому что самих воспоминаний во мне не осталось. Но как… Почему?!

— Нет, я не об этом. Расскажи, что случилось потом, когда вы уже начали встречаться? Неужели забыл? Но это ведь были очень важные воспоминания?

Я схватился за голову правой рукой, стараясь вытащить воспоминания. И всё равно я не смог вспомнить ничего, ни крупицы, ни мгновения тех событий. Я быстро вытащил из нагрудного кармана коробочку драже. Однако фиолетовая конфета показала мне только то, что я нахожусь в реальности. На самый важный вопрос ответа она не дала.

— Ну же, Сугуру. Давай постарайся. Это всё же немного гру… Э? Что? Не может быть.

Минаги схватилась за голову обеими руками. Наверное, с ней случилось что-то похожее. Увидев это, Куроива, Юхи и Аогасима-сан тоже пришли в смятение, видимо заметив пропажу собственных воспоминаний.

— Вот так вот… всё раскрылось! На самом деле я только забрал у каждого из вас шесть эпизодов важных «воспоминаний»! — обвил Купидон, судя по голосу, наслаждавшийся нашим состоянием.

Забрал… воспоминания?

— Нагиса…

Я подбежал к застывшей на месте Нагисе, ухватил её за плечи и заглянул ей в глаза. Она младшая сестра моей бывшей, кохай из моей школы, кандидатка для парочки. Она приготовила мне вкусное печенье. Мы купили парные игрушки на ремешке. На дне рождения мы с ней съели большой пельмень в придорожном ларьке в чайнатауне. Всё в порядке. Всё на месте.

— Ты помнишь меня? Помнишь, что подарила мне на день рождения? Э-э-э, помнишь, где отдала мне печенье? Какое число ты задумала в тот особенный день?

— Э?.. Ну… я подарила кардхолдер, печенья отдала на платформе перед станцией. Число я уже забыла, но помню, что ты каким-то чудом его отгадал и… привёл сюда.

Ура, она ничего не забыла. От облегчения я лишился сил и упал на колени.

— Ой, Сугуру-сэмпай?!

Нагиса взволнованно потрясла меня за плечо. Да, верно, расслабляться пока нельзя. Хаос ещё продолжается.

— В-верни! Сейчас же верни! Верни мне драгоценные воспоминания с Юно!

Особенно вон там. Куроива изо всех сил сжала крыло Купидона и уже собралась ударить его.

— Ну-ну, пожалуйста, успокойтесь. При определённых условиях я всё вам верну. Вот, возьмите вот это.

Купидон взволнованно щёлкнул пальцами и перед нами из воздуха выпали тоненькие книжечки. Это же… те самые книжки для простановки печатей, которыми используются в «гонке за печатями» на фестивале Фуё.

— Шесть человек… по шесть эпизодов. Неужели… — пробормотала Аогасима-сан.

Я тоже мгновенно заметил совпадение. Вот именно. Наша гонка за печатями разделена на шесть маршрутов, по шесть аттракционов в каждом.

Я сразу же раскрыл книжку. В начале первого маршрута развлечений была помещена моя фотография, которой не должно было быть в настоящих книжках. Под ней ровным рядом стояло шесть кружков, в которые, выполнив условия соответствующего аттракциона можно было проставить печать. Когда я коснулся одного из кружков, в воздухе всплыли буквы:

«Знакомство с Сасакурой Сакумой» — Первый год в старшей школе, апрель. После уроков Сасакура Сакума заговорил с Сирасэ Сугуру. Что ответил Сугуру на беззаботный вопрос Сакумы?

— Что это… за аннотация такая?

Вот именно. Это описание казалось мне просто аннотацией незнакомой книги, не имеющей никакого отношения ко мне. Нет, я осознавал, что Сакума мой друг. Но, как и в случае с Минаги, я не мог вспомнить даже крупицы событий, в результате которых мы подружились.

— Эм, прошу внимания. Вы ведь уже всё поняли, да? Каждая печать соответствует одному эпизоду воспоминаний. Проставляя печати, вы можете забрать у меня соответствующие воспоминания!

— Ясно… То есть, это игра, в которой нужно бегать за печатями, чтобы вернуть украденное?

— Верно, Сирасэ-сан. Её можно так описать. Это игра по сбору воспоминаний с помощью печатей — «Гонка за воспоминаниями». Срок проведения, не знаю, удивитесь вы или нет — до окончания фестиваля Фуё завтра вечером. У вас полным-полно времени. Ну, видишь? Это предельно простая игра.

И правда, если это все правила, то игра на удивления проста. Ведь не кто иной, как я сам, разрабатывал маршруты таким образом, чтобы их можно было пройти за полдня.

— Тогда у меня один вопрос. Раз уж это называется игрой, в ней само собой должны быть победители и проигравшие, так? — взмахнув хвостиком волос и приподняв книжку над головой, спросила Куроива.

— Да, совершенно верно. Те из вас, кто соберут больше всего воспоминаний, станут победителями.

— Больше… всего?.. — неосознанно повторил я, ощутив смутный дискомфорт.

Почему Купидон подчеркнул эти слова голосом? Ведь тут, как ни посмотри, все участники легко пройдут игру, собрав шесть своих печатей. У меня неприятное предчувствие. Задать свой вопрос я не успел, Минаги первой вскинула руку.

— Хорошо. Но победителям ведь положены призы, не так ли? Неужели все победившие получат их?

— Разумеется. Все победители без исключения получат особое зрительские места для наблюдения за фейерверками! — восторженно объявил Купидон, на что мы ответили выжидательной тишиной.

Нарушила её Куроива.

— А, чего? Фейерверки? У нас такое будет?

— Это спойлер… — с некоторой неловкостью пояснила Аогасима-сан.

Да, именно так. Фейерверки должны были стать сюрпризом. Это был уникальный проект нынешнего фестиваля, предложенный членами комитета с первого года обучения. Я тоже планировал удивить Нагису приглашением на фейерверк и, конечно же, не думал, что о них расскажут настолько заранее.

— Эй, это не то, что ты обещал! — раздался сердитый голос.

Он принадлежал Юхи. Стоявшая рядом с ним Минаги тоже быстро кивнула. Купидон глупо улыбнулся и вскинул руки вверх, пытаясь удержать ситуацию под контролем.

— Ой-ёй-ёй, прошу прощения. Зрительские места — это всего лишь главный приз. Но можете не беспокоиться, дополнительный, как я и говорил ранее, — это «право узнать настоящие чувства выбранного вами человека».

Говорил ранее? Я ни разу об этом не слышал. Но все кроме меня совсем не выглядят удивлённым. Даже Аогасима-сан абсолютно спокойна… Получается, я единственный, кому об этом не рассказывали?

Проще говоря, все остальные участвуют в этой игре, чтобы узнать чьи-то настоящие чувства.

Но это же неправильно. Ладно ещё зрительские места, но возможность узнать чьи-то чувства? Вот опять. Опять сверхъестественная сила. Состязание, где на кону стоит право воспользоваться ей, не может не быть рискованным.

— Если кто-то вдруг проиграет, что случится тогда?

— Вдруг? О чём ты, Сирасэ-сан? Кто-то один из вас обязательно проиграет.

— Хе-е, обязательно?

Минаги заинтересованно и в то же время с ужасно недовольным видом приложила палец к щеке. Похоже, она уже догадалась, к чему всё идёт.

— Именно. Потому что игра завершится в тот момент, когда пятеро из вас пройдут свои маршруты.

Так я и знал!

— То есть, кто-то один обязательно упустит одно воспоминание?

— Ну, я бы этого не утверждал. Но, если мы не станем рассматривать исключения — например, ситуацию, когда последние две печати будут каким-то чудесным образом проставлены ровно в один и тот же момент, — всё именно так, как ты и сказал, Сирасэ-сан.

— А если… игра завершится, но у кого-то не будет хватать воспоминаний… что с ним произойдёт? — спросила Аогасима-сан.

Вот. Скорее всего, это самая важная часть игры.

— Хм, возьмём к примеру, Сирасэ-сана… и предположим, что ты проиграл, забыв о времени, проведённом с Токивой Минаги-сан. Сейчас ты пока осознаёшь его «результат», что она твоя бывшая девушка, так? Ты по-прежнему ощущаешь к ней ностальгию и любовь, верно?

— Да, именно так, — кивнул я.

Я не помню конкретно, что между нами случилось, но мои чувства к ней не изменились.

— Но, если «воспоминания», которые привели к такому результату, не вернутся к тебе, эти чувства постепенно будут тускнеть. В конце концов, после окончания «Гонки за воспоминаниями» ты будешь осознавать только то, что потерял часть воспоминаний, которые, наверное, были связаны с бывшей девушкой. Но ты уже не сможешь вспомнить её. Даже если она вновь появится перед тобой, для тебя она будет незнакомцем. Даже немного пугающей, потому что слишком хорошо знает тебя… Вот примерно так.

— Вау, как это ужасно, Сугуру. На кого я тратила все свои силы целых два года?

— Ты тоже вряд ли что помнишь. И я уверен, что прям все свои силы на меня ты не тратила, — без малейшего промедления отозвался на шутку я.

Мы можем не помнить друг друга, но помним саму атмосферу. Но если мы не вернём наши воспоминания, то вскоре исчезнет и она.

— Кроме того, различные уроки и духовный рост, которые произошли во время отношений с Минаги-сан, тоже будут утеряны. Можно сказать, что всё это исчезнет из души Сирасэ-сана. Вполне возможно, что при этом его характер изменится. В конце концов… именно процесс пройдённой жизни определяет характер человека.

Я крепко сжал кулаки. Это моя теория. Меня раздражает то, как он использует её таким образом. Точно так же, как и проект, разработанный мной и Аогасимой-сан.

— Ну, вот и всё, дамы и господа. Предлагаю вам хороше-е-е-енько подумать над сутью этой игры и, конечно же, сполна насладиться ей. У вас ещё есть вопросы? Видимо, нет. В таком случае объяснение правил окончено.

Купидон низко поклонился и, оставив нас в наихудшей возможной ситуации, растаял в воздухе.

После начала игры все собравшиеся на крыше провели какое-то время в ошеломлении. Минаги прислонилась к ограждению и разглядывала небо. Стоявший рядом с ней Юхи рассматривал городской пейзаж. Куроива упёрлась обеими руками в водонапорную башню и, низко опустив голову, бормотала что-то себе под нос. Нагиса беспокойно слонялась из стороны в сторону. Аогасима-сан… её нигде не было видно. Скорее всего, она скрылась за водонапорной башней. Я уселся на прорезиненный пол и сосал очередную виноградную конфету.

Хотя каждый из нас выражал тревогу по-своему, у нас было и кое-что общее — все мы держали в руках раскрытые книжки для простановки печатей. Все пытались уяснить, чего именно лишились. Всем нам требовалось время на это.

Утерянные мной эпизоды, выстроенные в хронологическом порядке, были следующими: «Спортивные соревнования», «Поход в парк развлечений с семьёй», «Школьная поездка», «Отношения с Токивой Минаги», «Знакомство с Сасакурой Сакумой» и «Работа в комитете фестиваля вместе с Аогасимой Юно». Первые три ещё ладно, последние очень болезненны. Особенно отношения с Минаги… Я даже представить себе не могу, что случится со мной, если я полностью забуду о ней.

— Эм, Сугуру-сэмпай… А что это за «суть игры», о которой говорил Купидон-сан? — видимо, наконец успокоившись и наклонившись ко мне, спросила Нагиса.

— Ну, перед началом игры Купидон говорил, что наши отношения стали запутанными. Если соединить это с правилами…

— Короче говоря, это игра о том, как исправить отношения, пожертвовав хотя бы одним воспоминанием. Так? — встав рядом со мной, подвела итог Куроива и, закинув руки за голову, прислонилась к скрипнувшему ограждению крыши.

— Пожертвовав… воспоминанием?

— Получается, да. Так как игра завершается, когда пять человек собрали по шесть печатей, последний, естественно, может собрать только пять или меньше. Если мы не будем согласовывать прогресс друг с другом, то может получиться, что проигравший соберёт всего три или четыре печати. Из этого следует, что мы должны обсудить всё друг с другом, выбрать чье-то «ненужное» воспоминание и отсечь его.

— Как ужасно…

Осознав положение дел, Нагиса понуро опустила голову.

— Какой же это абсурд, — тяжело вздохнув, ругнулась Куроива.

— Но ты всё равно в нём участвуешь.

— А? Мне это всё не нравится. Мне, так же как и тебе, не нужны те награды. Разумеется, я не собиралась участвовать ни в какой глупой игре. Но Юно…

— Аогасима-сан? — переспросил я, подумав о до сих пор прячущейся девушке.

Я хорошо помню, как она призналась мне. Но всё что было потом утеряно. Я не помню о времени, проведённом с ней. Похоже, я отверг её. Но я знаю об этом только из памяти о разговорах с Нагисой и Куроивой.

Я не встречаюсь с Аогасимой-сан. Я поклялся развивать отношения с Нагисой. И всё же… во мне живёт особенное чувство к Аогасиме-сан. И мне неприятно от того, как ведёт себя моё сердце.

Я не знаю, что случилось между нами. Но мне ясно одно… это чувство явно нехорошее. Оно не должно существовать. Я должен скрывать его.

— Плохо дело… — невольно пробормотал я себе под нос.

— А? — озадаченно уставились на меня Нагиса с Куроивой.

— А, нет, это я сам с собой разговариваю. Продолжай, Куроива. Почему ты решила участвовать в этой игре?

— Ну, короче, тот ангел сказал мне, что только я могу спасти Юно… Хотя я сейчас вообще ничего не могу вспомнить о Юно.

Я перевернул лист в книжке. В маршрут Куроивы входили целых два эпизода воспоминаний об Аогасиме-сан: «Как удалось подружиться с Аогасимой Юно» и «Дни проведённые с Аогасимой Юно». Остальные же были всякими «Репетиция игры на пианино» и «ссоры с братьями».

— Но мои чувства ни капельки не изменились. Я люблю Юно. Очень люблю. Поэтому я сделаю так, чтобы мы с ней прошли свои маршруты.

— Нет, постой, Куроива. Я же говорил, давай для начала все вместе обсудим что делать… — остановил я уже развернувшуюся к двери Куроиву.

— А? Да какая вообще разница. Почему бы тебе не забыть те же «спортивные соревнования», и всё сразу будет решено. Как ни посмотри, там не может быть ничего важного.

— Ну…

Это звучит разумно. Но я интуитивно чувствовал, что это ошибка. Пока я безуспешно придумывал убедительное возражение, Минаги подошла к Куроиве и, мягко улыбаясь, хлопнула её по плечу. Опасавшийся Куроивы Юхи прятался у неё за спиной.

— Ты Куроива-сан, верно? Неужели ты и правда не видишь проблемы? Или только притворяешься, что не видишь?

Куроива сразу же бросила на Минаги суровый взгляд, но проиграла в состязании воль и сжалась. Тут всё очевидно. Минаги неудобный соперник для Куроивы.

— Так, ты, как я понимаю, бывшая Сирасэ? Я смотрю, тебе хватает наглости с места лезть в драку.

— Хо, ну прости, что я такая деловая. Меня зовут Токива Минаги. Ах, да я не только его бывшая, но ещё и свояченица.

Куроива мельком взглянула на меня с Нагисой. Я пожал плечами, подразумевая, что не стану это комментировать.

— Эй, не отворачивайся. Ну так вот, Куроива-сан, ты же не думаешь, что шесть эпизодов воспоминаний были выбраны случайным образом. Пусть мы и не знаем их содержание, но по аннотациям и так всё понятно. Все эти воспоминания касаются тех событий, которые сделали нас теми, кто мы есть.

Мы сами не заметили, как стали прислушиваться к Минаги. Она была такой ещё до того, как начала встречаться со мной. Умной, дружелюбной, с лидерскими качествами. Люди всегда собирались вокруг неё. Если выразиться попроще… она обладает силой доминировать над всеми.

— Иными словами, поспешные решения опасны. Вы же помните, что сказал ангел? Если воспоминания исчезнут, это повлияет на характер.

Она остаётся такой и сейчас. Она естественным образом захватывает роль лидера в разговоре. И даже этот взгляд, которым она намеренно провоцирует Куроиву, явно был у неё всегда.

— Тогда что ты предлагаешь делать?

Куроива вынужденно задала именно тот вопрос, который был нужен Минаги. Разговор идёт полностью под её дудку.

— Если коротко, моё мнение таково: раз уж мы должны выбрать, какими воспоминаниями пожертвовать, то потерять новые безопаснее, чем старые. Ты же понимаешь в чём дело? События детства сильно влияют на формирование характера. Последствия от потери недавних воспоминаний не столь серьёзны, а главное их проще предугадать.

— Ну, и чьими воспоминаниями ты собираешься пожертвовать?

— Хм-м, ну, мы можем договориться, или решить всё честно в камень-ножницы-бумага.

Токива Минаги вот такой человек. Я знал это ещё до того, как начал встречаться с ней. Она умеет мыслить рационально и быстро находить самые эффективные решения.

И всё же…

— Это не лучший вариант… — медленно поднимаясь на ноги, тихо пробормотал я.

— Да, Сугуру, я знаю. Ты хочешь сказать, что Купидон-сан наверняка приготовил для нас правильное решение. Вот такой ты человек. Я знаю это даже без воспоминаний. Чтобы найти это решение, мы должны собрать информацию, а потом вместе обговорить и обдумать её, да? В этом процессе и заключён смысл, верно? Но нам не хватит на него двух дней игры.

Ни на мгновение не растерявшись, Минаги прочитала мои намерения и снова продвинула разговор в нужном ей направлении. «О, наверное, из-за этого мы часто ругались», — мельком подумал я.

— Нет, даже это для меня только запасной вариант. Самый лучший исход — когда никто из нас не лишится воспоминаний.

Я знаю, что этот ответ идёт против правил игры. Но ведь эти правила абсурдны. Нельзя вот так просто отрицать чьи-то драгоценный воспоминания и делать вид, что их не было. Я никогда не признаю результат, полученный отрицанием процесса.

Мне показалось, что на мгновение все кроме Минаги согласились со мной. Но, будто желая разрушить эту атмосферу, Акикуса Юхи наставил на меня палец.

— Ха, тогда можешь эти два дня гнаться за своим идеалом в одиночку. Этот вопрос касается не только тебя, Сирасэ. Ты вообще понимаешь ужас от потери воспоминаний о любимой девушке?

Да, Юхи совершенно прав. Но и я тоже потерял много драгоценных воспоминаний. Правда, настаивать на этом в споре с парнем младше по возрасту просто бесполезно.

Итак, что же делать?

С начала игры прошло уже тридцать минут. Я обхватил живот руками и глубоко задумался. А-а, всё очень плохо. Минаги полностью захватила лидерство. Эта тишина означает, что все только ждут, когда я сломаюсь. Но я же не могу просто так сдаться. Но как мне перевернуть ход разговора. У меня нет ни одного аргумента.

— Пожалуйста, Минаги, прошу тебя, давай хоть немного вместе подумаем, как добиться наилучшего результата.

Но ровно в тот же момент, когда я решительно обратился к Минаги с просьбой, из-за водонапорной башни вернулась Аогасима Юно.

— Этого не потребуется, — равнодушным голосом и с таким же пустым выражением лица заявила она.

Но присмотревшись, можно было видеть, что уголки её глаз чуть-чуть покраснели. Она плакала… наверное.

Она то открыла рот, то опять закрыла его. Я видел, как её горло движется вверх и вниз. Наконец, спустя несколько секунд в её глазах вновь появилась решимость, и вслед за тем с её губ слетели слова:

— Я стану проигравшей.

— Нет, Аогасима-сан, подож…

Прервав меня, Аогасима-сан подняла книжку для печатей, будто протягивая её мне. В тот же момент её изящный, слегка поблескивающий ноготь коснулся одного из кружков её маршрута.

«Дни, проведённые в мыслях о Сирасэ Сугуру» — Аогасима Юно влюбилась в Сирасэ Сугуру с первого взгляда. Признавшись ему и работая вместе с ним в комитете фестиваля, она начала изменяться.

— Это и есть правильное решение, которое приготовил тот ангел.

Я искал слова для возражения. Хотел сказать, что это не правильно. Но не мог.

— Вот как?.. Думаю… это хороший выход, — первой, неуверенно вздохнув, согласилась Нагиса.

— Прости, Аогасима-сан, я не знаю твоих обстоятельств, но если тебя это устраивает…

За ней последовала Минаги. Если я не скажу ничего в ответ, это будет финальный удар.

Насколько бы разумным ни было решение, сколько бы людей его ни поддерживало, в том числе и сама Аогасима-сан, я всё не могу принять такой результат.

Я не помню своих отношений с Аогасимой-сан. Но даже мне известно, как изменилось её поведение в классе. Если верить аннотации, то отказавшись от воспоминаний со мной, она лишится и этих изменений. Наверняка она начнёт снова отторгать окружающих, как делала прежде.

Да, если Аогасима-сан забудет любовь ко мне, то наши отношения будут исправлены.

Я знаю грустное выражение лица Нагисы.

Я знаю одинокое выражение лица Куроивы.

Я знаю свои противоречивые чувства.

— Н-нет, послушайте меня, ты тоже, Аогасима-сан. Давайте ещё хоть немного подумаем над правильным решением.

— Нет. Мне всё равно. Я просто хочу всё забыть, — медленно и спокойно помотав головой, отвергла мою отчаянную просьбу Аогасима-сан.

Присмотревшись, я увидел, что за книжкой для печатей Аогасима-сан держала ещё одну книжку. Чуть позже я заметил на ней надпись «DIARY», то есть это был дневник. Я не могу вспомнить о нём, хотя он мне и знаком.

Но я уверен, что подробно описаны те события, которые забыла Аогасима-сан. Я мог это видеть по неописуемому никакими словами выражению её лица.

— Я знаю свои чувства. Знаю крики своего сердца. Поэтому для меня… это единственное правильное решение.

Соединив своё оборвавшееся прошлое с нынешней собой, она нашла ответ — отказаться от прошлой себя.

— Это…

Неправильно. Ты сама решила измениться, захотела измениться, и более того сумела это сделать. Отрицать себя совершенно неправильно.

Если бы она не любила меня, я наверняка смог бы это сказать.

Но её мучаю именно я. У меня нет никакого права отрицать обретённую ей надежду. Поэтому мне я не могу ничего больше сказать. Мне нельзя ничего говорить.

Я посмотрел на Куроиву. Но та, явно сомневаясь, отвела взгляд. Почему? Разве не ты говорила, что спасёшь Аогасиму-сан? Раз уж Купидон позвал тебя для этого, значит выбор Аогасимы-сан должен быть ошибкой, разве нет?

Пожалуйста, останови её. Ты ведь тоже радовалась её изменениям.

Но Куроива продолжила молчать.

Обсуждения зашли в тупик. Никто больше не мог ничего добавить. Поэтому, когда подул ветер, мы восприняли это как сигнал и молча покинули крышу.

Таким образом, мы решили пройти игру мирно, пожертвовав воспоминаниями одной девушки.

***— О, Сугуру-сэмпай, я поняла! Вот здесь. Если прочитать эту часть в обратном направлении…

— Ого, правда. Молодец, Нагиса. Тогда вот тут будет… Ура! Получилось!

Охваченные радостью от успешного решения загадки, мы дали друг другу пять. Мы находились в «лаборатории разгадок» класса 3-D, где на стене были вывешены, по всей видимости, стянутые из интернета загадки. Так как ученики третьих классов заняты подготовкой к экзаменам, вполне естественно, что они организуют мероприятия, которые не требуют много времени на подготовку.

— Да, всё правильно. Поздравляю вас, — проверив представленный нами лист с ответами, деловито произнёс третьеклассник и протянул мне печать. Я открыл книжку. Похоже, никто не замечал, что используемые нами книжки чем-то отличались от обычных.

Как только я проставил печать… голову захлестнул ураган информации. Когда ураган прошёл, в оставшейся после него пустоте воскресли яркие воспоминания.

Воспоминание началось с вопроса Сасакуры Сакумы.

— Эй, Сирасэ, ты не пойдёшь в караоке?

После окончания уроков я сидел в классе один и сосредоточенно листал карманную книжку. Я начал читать её на перемене перед шестым уроком, и она оказалась такой интересной, что мне захотелось дочитать её как можно быстрее. Однако, несмотря на мою поглощённость книгой, сидевший в соответствии с номером в классе прямо передо мной Сасакура взволнованно заговорил со мной. Я подумал, что он тот ещё гад.

— Караоке?

— Вон, на доске же написано. Очередно-о-ое дружеское мероприятие. Да как им не надоедает ходить туда каждый день с поступления?

— Они и сегодня идут? Я даже внимания не обратил… Такие дела совсем не по мне. Там нужно читать атмосферу и веселиться.

Достаточно внешне изображать дружелюбие, и тогда будет всем казаться, что они ладят друг с другом. Оказавшись там, нужно притворяться. Можно ли таким образом стать друзьями? Или прогнать чувство одиночества? Мне кажется, что только последнее.

— Я в общем-то понимаю, что ты хочешь сказать, но разве тебе не одиноко?

— Мне всё равно. Я был таким и в средней школе.

Я уже давно понял, что очень немногие готовы принимать меня таким, какой я есть. Но я лучше буду один, чем стану ломать себя, подстраиваясь под компанию.

— Вау, тут даже трудно что-то сказать.

— Не надо ничего говорить.

В кармане задрожал смартфон. Это от Минаги, или же извещение о скидках? Когда я вытащил телефон, остроглазый Сасакура сразу уставился на фон моего рабочего стола — фотографию Минаги.

— Эй. Эй-эй-эй-эй-эй. Ну-ка постой. Неужели это твоя девушка? Да не, не может такого быть. Она же прямо как айдол. Хоть на земле, хоть под землёй, хоть на небе, настоящий айдол. Да кто она такая? Скажи, как её зовут?

— Не скажу. Не смотри в чужой телефон без разрешения. Это моя девушка.

— Ты? С этой девушкой? Ну, ладно, я признаю, у тебя приятное лицо, но как тебе удалось подцепить такую красотку при полном социальных навыков.

— Слушай-ка, мы же с тобой в первый разговариваем, да?

«Какой же грубиян этот Сасакура Сакума. Хватит уже, я хочу дочитать ту книжку», — думал я, но из-за какого-то странно чувства, продолжал разговаривать с ним.

— А кстати, Сасакура, ты-то не собираешься туда идти?

— А? Я? Не пойду. Видишь ли, я совсем не умею читать атмосферу, поэтому уже со второго раза меня быстро выбрасывают из компашки. Но я же умею читать её хотя бы в той мере, чтобы понимать, что меня выбрасывают. И это ужасно. Короче говоря, если ты ноль в социуме, то я отрицательная величина.

— Тогда как ты можешь что-то говорить обо мне?

— Ну, мне показалось, что тебе одиноко.

— Э… что? Мне одиноко?..

Услышав столь неожиданные слова, я невольно захлопнул книгу. Я даже забыл оставить закладку, но меня больше интересовали намерения Сасакуры. Он считает, что мне было одиноко?

— Хоть ты и строишь из себя не пойми кого, наверняка тебе тоже хочется, чтобы тебя кто-то понял. Прости за грубость, но ты ведёшь себя отвратительно. Вот подумай, почему я вообще заговорил с тобой? — Наклонив стул поближе ко мне и наставив на меня палец, бросил мне Сасакура. — Так вот, потому что ты меня раздражаешь.

Меня почему-то обрадовали слова Сасакуры. Я сам не заметил, как у меня вырвался смешок. Я почувствовал, что смогу с ним поладить.

— В таком случае, Сасакура… если ты не против, давай станем друзьями.

— Чё?.. Что это за предложение в такой ситуации? И вообще, ты уже в старшей школе, разве тебе не неловко говорить такие слова, как «друзья»?

Изумлённо распахнув глаза, Сакума уставился мне в лицо, словно увидел что-то очень редкое, при этом беспокойно потирая парту руками. Похоже, он был потрясён.

— Я не могу успокоиться, пока не дам определим каждым свои отношениям.

— Ха-а… Я вижу, ты тот ещё зануда.

— Совершенно верно. Приятно познакомиться, Сасакура.

Вот оно как. Я считал своё одиночество само собой разумеющимся. Но было ли мне одиноко? Если бы Сасакура не указал мне на это, я бы никогда в жизни этого не осознал.

— …рень?.. Эй, парень?

Я резко пришёл в себя. Это была уже вторая печать, но когда ко мне возвращались воспоминания, мозг на время переставал соображать. В прошлый раз администратор аттракциона тоже за меня беспокоился.

— А… да, прошу прощения. Что-то воспоминания нахлынули.

Сакума мой единственный во всём классе друг. Что случилось бы со мной, если бы я лишился этого воспоминания? Я вновь прочувствовал, насколько права Минаги. Все наши воспоминания ценны. Я не хочу терять ни одного. Я не должен потерять ни одного.

Я покинул комнату под недоверчивыми взглядами третьеклассников. С начала игры прошло чуть меньше двух часов. Мы пообедали, и начали в хорошем темпе возвращать воспоминания, одновременно наслаждаясь фестивалем. Я уже собрал «Поход в парк развлечений с семьёй» и «Знакомство с Сасакурой Сакумой», а Нагиса «День, когда я впервые попробовала кремовый пудинг» и «Побег из дома вместе с Минаги». В отличие от меня, потери Нагисы почти не затрагивали нынешние отношения, и потому пока не причиняли неудобств.

Вдруг Нагиса покрепче сжала мою руку, а когда я повернулся к ней, довольно улыбнулась.

— И всё-таки я обожаю проводить с тобой время наедине.

— Чего это ты вдруг об этом заговорила?

— Мы же давно не оставались наедине, как вот сейчас.

— Давно?.. Ещё и недели с прошлого раза не прошло.

В прошлое воскресенье был мой день рождения, который мы отпраздновали его вдвоём, развлекаясь на всю катушку, будто бы сбегая от бесконечной работы по подготовке к фестивалю.

Я уже люблю Нагису, но должен влюбиться в неё вновь.

Мы сможем встречаться только когда выполним это абсурдное условие.

Поэтому искала любые средства и прилагала все силы, чтобы заново очаровать меня. Она спланировала маршрут свидания в соответствии с моим вкусами, сделала мне сюрприз и крепко обняла меня… А вот поцеловаться у нас не получилось, конечно же, из-за чувства отторжения.

— Ну да, но с того момента ты всё время был по горло в работе. Мне приятно проводить с тобой много времени, но мне так слегка хочется видеть каждый день.

— Возможно, ты и права. Но взгляни с другой стороны, как раз потому, что мы долго не виделись, радости при встрече было намного больше, верно?

— Хе-е, во-о-от как? Значит, видеться со мной каждый день тебе надоест?

— Ты что… конечно же нет.

Я крепко сжал руку Нагисы. Если бы только у меня была такая милая девушка… я и думать бы не мог ни о каком «надоест». Но я знаю… что рано или поздно привыкну к ней. Буду считать её присутствие естественным. Поддамся иллюзии вечности, когда мне будет казаться, что она останется рядом, что бы ни случилось.

А в результате любовь исчезнет. Так, как это случилось со мной и Минаги. Я знаю это даже без тех воспоминаний.

— Эм… Сугуру-сэмпай, можно один вопросик? — взволнованно посмотрела на меня Нагиса, когда мы спускались по лестнице.

— Что такое?

— Ты не станешь спрашивать, почему я участвую в гонке за воспоминаниями?

— Не стану… Ты ведь не хочешь рассказывать.

За победу в игре положена награда: право узнать чьи-то настоящие чувства. О чьих чувствах хочет узнать Нагиса? Очевидно же — о моих. Наверное, сейчас ей трудно мне верить. Она боится, что во мне ещё остались чувства к Аогасиме-сан.

— Ты не сердишься на меня? Но я поступила неправильно. Согласилась на предложение Аогасимы-сэмпай… Отказалась поддержать твои идеалы.

— Разумеется, нет. Не сержусь. Я понимаю твои чувства. И могу представить чувства всех остальных. Поэтому мне ясно… что даже если бы я и дальше в одиночку настаивал на своих принципах, это бы ни к чему не привело.

Да, всё именно так. В одиночку я ни на что не способен. Я поддался раздражению и крепко сжал руку Нагисы. В той ситуации я был абсолютно беспомощен. Я не мог предложить ни одного реалистичного плана. Одними лишь идеалами ничего изменить нельзя.

Я давно это знаю. Поэтому прошлый я решил быть один. Я перестал вступать в группы. Перестал взаимодействовать с миром, который не следует моим принципам. Но… больше этого не случится. Ни за что!

Нельзя спихивать груз поражения на одну лишь Аогасиму-сан.

Хотя бы я один должен и дальше искать способы достичь идеала

— Пойдём от обратного, Нагиса. Если бы я попытался остановить Аогасиму-сан, ты бы рассердилась?

— Не знаю… — опустив взгляд, тихо ответила Нагиса.

Если бы я остановил Аогасиму-сан, это значило бы, что во мне осталась привязанность к ней. Нагиса продолжила бы тревожиться. Да… именно поэтому, задавать этот вопрос было ошибкой. Я и правда безнадёжен.

— Прости, закроем тему. Лучше я вот что скажу: Нагиса, мне никогда не надоест видеть тебя каждый день. Поэтому, когда фестиваль закончится… я буду приходить за тобой каждое утро. Давай ходить в школу вместе.

— Э-э? Правда? Но, Сугуру-сэмпай, ты разве сможешь так рано вставать?

— Это может быть трудновато…

— Тогда договоримся так: с подельника мы каждое утро встречаемся в восемь часов перед станцией… Тот, кто приходит позже, несёт все вещи первого. Ну, как тебе?

Внезапно добавились странные игровые элементы. Но в этих правилах таится смертельная ловушка. Если я приду раньше, то стану ужасным сэмпаем, который заставляют девушка-кохай таскать его вещи.

Но я притворился, что не заметил ловушки и согласился на предложение:

— Да, меня всё устраивает.

«Мне нужно просто немного опаздывать каждое утро», — подумал я и вдруг ощутил ужасающее предчувствие. Что если даже в элементарной на первый взгляд «Гонке за воспоминаниями» есть какие-то ловушки?

Я не мог отделаться от ощущения, что упускаю нечто очень важное.

Следующей нашей целью мы выбрали принадлежащие Нагисе «Воспоминания о фестивале Фуё». Им соответствовал аттракцион бейсбольного клуба, расположенный в дальнем конце ряда палаток во дворе школы. Насколько я помню, он представлял собой игру, где нужно было броском мяча сбивать расставленные в три ряда девять панелей.

— А кстати, Сугуру-сэмпай, тут во дворе так много шариков.

Заинтересованно рассматривавшая небо Нагиса указала по очереди на несколько групп разноцветных воздушных шариков.

— А? Ну да, это особенность фестиваля Фуё. Они все закреплены на нитях, протянутых от здания школы. Завтра в конце фестиваля все нити будут перерезаны одновременно.

— И они все разом полетят? О, наверняка это будет очень красиво! Я хочу это видеть!

— Да, готовься… О, вот и бейсбольный клуб. Так-так, каждый участник может бросить девять мячей. Если собьёшь две панели, можешь проставить печать, если три — получить приз. Ну что, ты в себе уверена?

— Ну, более-менее. Вопрос только в том, докину ли я мяч вообще.

— По-моему, это самый важный этап…

Когда я взглянул на аттракцион, мне на глаза попался изо всех сил строящий из себя крутого парня администратор с каштановыми волосами, который наигранно весело кому-то аплодировал и рассыпал шутки вроде «Классно, сестрица! Не хочешь вступить к нам в клуб?» Несмотря на лёгкое нежелание к нему приближаться, я уже собирался встать в очередь, как вдруг Нагиса потянула меня за рукав.

— Сугуру-сэмпай, взгляни-ка туда.

Я посмотрел туда же, куда и Нагиса. Какая-то ученица средней школы с очками в красной оправе на глазах, беспокойно листала памфлет и при этом часто крутила головой по сторонам. Мы с Нагисой переглянулись и пришли к одному и тому же выводу. Она потерялась.

— Прости, Нагиса. Мне нужно этим заняться.

На всякий случай, чтобы мой вопрос не приняли за попытку навязать свою компанию, я надел повязку исполнительного комитета и направился к девушке. Но… Нагиса подскочила к ней раньше меня и сразу же спросила:

— У тебя что-то случилось?

Я немного удивился, что Нагиса проявила такую инициативу. Мне казалась, что она более стеснительная и предпочитает скрывать под защиту сестры. Именно поэтому мы с ней не подружились раньше. Но в какой-то момент она изменилась. И я был очень этому рад.

— Прошу прощения, я отбилась от подруги. Не подскажешь, как мне пройти в… э-э… клуб литературы?

— Клуб литературы… вроде бы он на втором этаже здания клубов. Вот и чудесно. Следуй за мной.

Нагиса ударила себя кулаком по груди с такой силой, что раздался звуковой эффект.

— Нагиса, давай её проведу я. Я же всё-таки член комитета. А ты пока займись печа…

— Хи-хи, да ладно, куда нам спешить, мы всегда можем вернуться за ней попозже.

Нагиса, посмеиваясь, жестом заставила меня отступить и, указав рукой на здание школы, повела за собой потерявшуюся девушку. Да, Нагиса права. Игра продолжится и завтра, поэтому небольшая потеря времени проблемой не станет. Но… что-то меня беспокоит.

— Эм, большое спасибо, ты очень мне помогла, — робко поклонилась девушка.

Это выглядит слегка забавно, если учесть, что ведущая её Нагиса ниже ростом. Вот с такими тёплыми мыслями я следовал чуть позади них, словно охранник.

— Ты, наверное, собираешься сюда поступать?

— Да, я уже на третьем году и хотела бы попасть именно в вашу школу. Но, по правде говоря, мне плоховато даётся учёба. Учитель сказал, что поступить сюда будет трудно.

— Не волнуйся. Если будешь стараться, точно успеешь подготовиться. Мои оценки тоже были средненькими, и я собиралась поступить в школу на уровень ниже, но как раз в это же время года начала усердствовать. Так что я уверена, что в следующем году мы с тобой обязательно встретимся.

Нагиса с улыбкой сжала руку девушки, стараясь её подбодрить. Даже я заметил, что настроение девушки сразу же изменилось. Словно что-то принадлежавшее Нагисе передалось ей.

— Хорошо. Я буду стараться поступить, чтобы у меня была такая сэмпай, как ты. Нет, обязательно поступлю.

— Хи-хи, я за тебя болею… Ну вот, мы пришли, это клуб литературы.

— Большое спасибо!

Девушка глубоко поклонилась и зашла в комнату.

Когда Нагиса, долго махавшей ей вслед, наконец опустила руку, я легонько хлопнул её по плечу.

— Хе, не ожидал, что ты станешь так о ком-то заботиться.

— Вот-вот! Я тоже должна трудиться! Уже через полгода я стану чьим-то сэмпаем, поэтому мне пора избавиться от характера «младшей сестры» и показать свою зрелую сторону.

— Но ты ведь уже была сэмпаем в средней школе… Кажется… в кружке рукоделия?

— Вот-вот! В средней школе обо мне заботились все — и старшие, и младшие!

— Тогда откуда такая самоуверенность? И кстати, кому ты станешь сэмпаем? Ты же сейчас не состоишь в клубах.

Тогда у тебя вообще не будет возможности о ком-то позаботиться. Я вот, к примеру даже ни разу не задумывался о том, чтобы подружиться с кем-то из кохаев.

— Неправда. Формально, я член клуба лёгкой музыки. Я вступила туда, подражая сестре, но я вообще ничего не там понимаю, поэтому перестала ходить.

— По сути, это то же самое, что и не состоять в клубах.

— Хи-хи, я попалась, да? Но, честно говоря, у меня есть и другая причина вести себя, как сэмпай.

Нагиса беспокойно потерла указательный палец ладонью другой руки.

— Вот как?

— Ты помнишь, Сугуру-сэмпай? Я вообще-то приходила к вам поиграть на прошлый фестиваль Фуё.

Это как раз те воспоминания, возвращение которых мы пока отложили. Я попытался вспомнить прошлый фестиваль, но в голове возникло лишь размытое лицо Нагисы.

— Прости, не помню… Хм, ты, наверное, приходила сюда с Минаги?

К сожалению, я ещё не вернул свои воспоминания о Минаги.

— Я тоже не помню, но, думаю, да. В общем, я тогда потерялась… Вот если бы я уже в то время любила тебя, то не стала бы от тебя отходить и этого бы наверняка не случилось. Вот ведь невезение.

— В чём же тут невезение?

Нагиса открыла книжку для печатей и протянула её ко мне. Мы вместе нажали на соответствующий кружок. Наши пальцы соприкоснулись, и в тот же момент в воздухе появились буквы:

«Воспоминания о фестивале Фуё» — Токива Минаги притащила Токиву Нагису повеселиться на тридцать первый фестиваль Фуё. Во время прогулки Нагиса потерялась, но кое-кто, учащийся в этой школе, дружелюбно указал ей дорогу.

— Я помню, что после этого я решила поступить именно сюда. Наверняка меня очень впечатлил тот сэмпай.

И поэтому Нагиса поступила так же с той девушкой. Чтобы передать полученный ей опыт кому-то ещё.

— Но я не помню, кто это был.

— Не торопись, ты уже скоро всё вспомнишь.

— Вот было бы романтично, если бы это оказался ты.

— Очень жаль, но думаю, что это не так.

Скорее всего, я был с Минаги, а значит искал с ней потерявшуюся Нагису. Поэтому указать дорогу должен был кто-то другой.

— Хе-хе, а ты не станешь меня ревновать, если это окажется парень? Что если я так впечатлилась каким-то другим парнем, что захотела попасть в его школу, налегла на учёбу, и смогла в итоге поступить, а?

— Э… Ну…

Я закрыл глаза и попытался представить эту ситуацию. Нагиса гуляла по фестивалю и потерялась. Тогда какой-то незнакомый парень берёт её за руку и ведёт по школе. Нагиса смотрит на него сверкающими глазами, благодарит, а потом, восхищаясь им, берётся за учёбу…

В груди закололо. Острая боль, будто бы моё сердце кто-то сжал, вызвала жар в горле.

— Да… наверное, я бы ревновал.

Услышав мой ответ, Нагиса тут же расплылась в довольно улыбке, прислонила голову к моей груди и потерлась об меня, будто прося погладить.

— Хе-е-е, вот как. Не думала, что в тебе есть такая черта, Сугуру-сэмпай.

— Т-ты вынудила меня это сказать.

— Хи-хи-хи, всё в порядке. Ты для меня единственный.

Можно ли сделать кого-то настолько счастливым всего лишь немного поревновав? Ревновать… трудное дело. Перебирать тут нельзя, но и полное отсутствие ревности тоже к добру не ведёт. Интересно, существует ли какое-то правильное её количество, как у других секретных ингредиентов?

— Давай лучше подумаем, куда нам дальше идти? — поглядывая в книгу, предложила Нагиса.

Хм, мы сейчас на втором этаже здания, где как раз и находится моя печать… более того, соответствующая воспоминаниям о Минаги. Как только я это осознал, мой язык двинулся сам собой.

— В научный клуб.

В научном клубе ученики в белых халатах проводили различные опыты, похожие на магическое шоу. Особенно понравилась Нагисе реакция окрашивания пламени. Она смотрела её уже в который раз. Желтый, фиолетовый, зелёный — огонь ярко вспыхивал различными цветами, и глаза Нагисы сверкали вместе с ним. А кстати, реакция окрашивания пламени используется и в фейерверках.

— Нагиса. Давай понаблюдаем за фейерверками вместе.

— Э? Ты только сейчас предлагаешь? Я решила посмотреть их вместе с тобой сразу, как услышала о них.

— Я тоже так решил, но мне захотелось сказать это прямо.

— Хи-хи-хи, какой ты искренний, Сугуру-сэмпай.

Чтобы проставить печать научного клуба, нужно было заполнить анкету для опроса. Мы с Нагисой опустили заполненные листы в ящик. У выхода из комнаты никто не дежурил, поэтому печати можно было проставить и без заполнения опросных листов. Несмотря на роль члена комитета, я вполне мог понять клубы с такой политикой. Вряд ли кому-то придёт в голову красть печати, и даже если кто-то проставит без выполнения требований, аттракцион от этого не пострадает.

Я поднял печать и медленно, прикладывая силу, прижал её в нужном месте. Сейчас ко мне вернутся самые драгоценные воспоминания. Поэтому и само действие проставления печати должно быть красивым.

— Что?.. — пробормотал я, отпустив печать.

Чёткий рисунок лабораторной колбы стоял в моей книжке ровно по центру соответствующего кружка. Но тогда почему...

…ничего не происходит?

Уже давно мучившее меня ужасное предчувствие воплотилось в виде реальной проблемы. Мои руки и ноги начали стремительно холодить. Ощущения исчезали… Что вообще это значит?

— Э-эй, Сугуру-сэмпай?.. Почему ты так побледнел? Сестра с тобой что-то сделала?

— Нет… Воспоминания… не вернулись.

Нагиса озадаченно склонила голову набок и заглянула в мою книжку для печатей. Затем проверила печать пальцем. Рисунок стоял в нужном месте.

— Непохоже, что ты ошибся с кружком… О, может быть, эта печать подделка? Ну, если вдруг клуб потерял настающую и по-быстренькому сделал замену!

Я внимательно осмотрел печать. Несомненно, это был заказанный исполнительным комитетом образец. Он ничем не отличается от других печатей. Рисунок в виде колбы обозначает научный клуб, других печатей с таким дизайном нет.

Я уверен, что печать принадлежит именно научному клубу. Печать научного клуба соответствует моим воспоминаниям об «Отношениях с Токивой Минаги».

Все исходные данные верны. Это значит, что надо уточнить правила. Я вспомнил объяснения Купидона:

«Каждая печать соответствует одному эпизоду воспоминаний. Проставляя печати, вы можете забрать у меня соответствующие воспоминания!»

Тут я запоздало осознал, насколько неестественны эти фразы.

— Вот оно что! Купидон нас обхитрил!.. Он не говорил, что мы «вспомним» утерянное.

— А? Но, по-моему, он говорил что-то похожее. И ведь мы на самом деле вспоминали собранное.

— Да, результаты выглядят одинаково. Но Купидон сказал, что «забрал» наши воспоминания. Мы не вспоминаем, а только забираем их обратно.

Нагиса непонимающе наклонила голову.

— Разве это не одно и то же?

— Это совершенно разные вещи. Вспомнить может только владелец воспоминания, а забрать — кто угодно.

Мы возвращаем свои воспоминания, собирая печати своего маршрута. Но это ещё не всё содержание игры. Проставив печать чужого маршрута, мы можем забрать его воспоминания.

— Проще говоря, в этой игре можно красть воспоминания других участников.

Смирившись с правдой, в которую мне не хотелось верить, я распахнул книжку для печатей, и ровно тот же момент…

— О, как проницательно, Сирасэ-сан! Но ты на несколько минут опоздал!

Возникший из воздуха счастливый Купидон принялся летать вокруг меня. Я уже хотел было его сбить, но каким-то чудом сдержался.

— Мы вроде бы договаривались, что ты больше не покажешься мне на глаза.

— Ха-ха-ха, ну хватит, Сирасэ-сан, тебе было бы куда хуже, если бы я не появился, — надменно усмехнулся Купидон, ловко приземляясь на пол.

Как я и думал, никто кроме меня и Нагисы не видел этого странного ангела.

— Почему ты этого не рассказал? — тихо, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, спросил я.

— Ха, разумеется потому, что вы не спрашивали, — сделав кувырок на месте, нагло заявил Купидон.

— Это нечестно. Я не знал этого правила, и поэтому оказался в отставании.

— Я бы попросил тебя не сваливать человеческую вину на ангела. Некоторые из вас заметили пробелы в объяснении правил сразу. Вы сами виноваты, что не поделились друг с другом информацией. Такие ситуации тоже часть удовольствия от игры. И не надо вот этого сердитого взгляда. Ты всё ещё можешь вернуть свои воспоминания.

Меня раздражала заносчивая манера речи Купидона, но я слушал каждое его слово и следил за каждым его движением. Мне нужно было оставаться на чеку, он мог утаить ещё какую-то информацию.

— Итак, кхе-кхем, вообще говоря, кража чужих воспоминаний бессмысленна. Их можно просмотреть, но так как они не принадлежат укравшему, они не могут укорениться в памяти и исчезнут вскоре после окончания игры… Но их можно обменять на воспоминания забранные кем-то другим.

— Обменять… воспоминания?

— А, понятно. То есть мне нужно украсть воспоминания того, кто украл мои?

По какой-то причине кто-то из участников забрал мои воспоминания. Если я украду его эпизоды, то он будет вынужден обменяться со мной.

— Совершенно верно. Чтобы совершить обмен, вы должны оба согласиться на него и пожать друг другу руки.

— Ясно. А кстати, укравший знает об обмене?

— Да. Когда он проставил твою печать, я дал ему то же самое объяснение.

— Ну, и кто же украл мои воспоминания?

— А-ха-ха, ты слишком многого хочешь, Сирасэ-сан. Понимаю, что ты в трудном положении, но, естественно, не могу ответить на этот вопрос. А теперь мне пора уходить. Желаю успехов.

— Эй, сто…

Завершив объяснения, Купидон мгновенно исчез. И всё-таки, что это за абсурд такой? Он не сказал, потому что мы не спрашивали? Такие ситуации тоже часть удовольствия? Мне не совсем понятна такая логика, но в конечном счёте получается, что Купидон намеренно добавил в игру беспорядка. Как же он над нами издевается.

— Что нам теперь делать, Сугуру-сэмпай?

— Надо скорее установить виновника, иначе у нас проблемы.

Созвать всех участников и сравнить печати в книжках? Но если я раскрою информацию о возможности кражи, это может привести к ещё большему хаосу. Я бы хотел решить этот вопрос наедине с виновником.

— И вообще, не случайность ли это? Может быть, кто-то проставил печать по ошибке?..

— Нет, скорее всего, это не так.

Нагиса предложила очень мягкое объяснение. Мне тоже не хочется его отрицать, ведь это означает, что кто-то из шестерых участников действует с недобрыми намерениями.

— Но я не понимаю, зачем идти на такой шаг ради победы.

— Ну, например, чтобы стать единственным абсолютным победителем.

Согласно правилам, побеждает в игре тот, кто собрал больше всего воспоминаний на момент её окончания. Поскольку игра заканчивается, когда пять человек завершат свои маршруты, в обычных обстоятельствах победителей тоже будет пять, но собрав все свои воспоминания и украв чьи-то ещё, можно претендовать на роль единственного победителя. Впрочем, мне кажется, что цель укравшего мои воспоминания не победа в игре, а что-то другое. Но что именно? Как раз в тот момент, когда я начал всерьёз обдумывать этот вопрос, Нагиса тихо пробормотала:

— А… Возможно… это был Юхи-кун.

— Юхи?

Я вспомнил лицо сердито разглядывающего меня бешеного пса. Действительно, как нынешний парень Минаги он может ощущать ко мне враждебность. Но у нет поводов так ненавидеть меня, чтобы красть мои воспоминания.

— Думаю, Юхи-кун хочет стереть сестру из твоей памяти.

— Стереть из меня… Минаги?

Я бы понял, если бы он хотел стереть меня из Минаги. Но что для него изменится в том случае, если он сотрёт мою память? Я этого не понимал, поэтому не мог сразу принять выдвинутую Нагисой гипотезу.

— Мне кажется, его раздражает, что ты знаешь о сестре то, чего не знает он.

— Это ещё почему?

— Я… немного понимаю чувства Юхи-куна. Думаю, любой бы захотел единолично владеть прошлым и будущим любимого человека, если бы это было возможно.

Мне и правда этого не понять. Но если Нагиса настолько уверена, скорее всего, это так.

Если Юхи виновен, какие воспоминания должен захватить я? Я открыл книжку и отыскал «Отношения с Токивой Минаги». Им соответствует… клуб настольных игр. Он прямо здесь, этажом выше.

Я проглядел маршруты Юхи и Минаги и сравнил их с картой школы у себя в голове. Минаги наверняка составила самый эффективный маршрут. В таком случае… я вижу их путь следующим: скорее всего, они пришли в здание клубов из главного корпуса через коридор на втором этаже. В этот момент Юхи притворно потерялся, зашёл в научный клуб и проставил печать, потом с абсолютно невинным видом вернулся к Минаги и пошёл в клуб настольных игр. По словам Купидона, я опоздал всего на несколько минут. Время сходится.

— Прости, Нагиса, мне надо бежать. Жди меня здесь.

— Э? Сугуру-сэмпай?

Не дожидаясь согласия Нагисы, я выпрыгнул в коридор и бросился бежать, натягивая на руку повязку члена комитета. В кармане вибрировал смартфон, но сейчас мне было не до него.

Я украду воспоминания Юхи, прежде чем он соберёт их. Потому что я должен вернуть мои драгоценные воспоминания, тот самый важный процесс, который сформировал меня.

От входа в клуб настольных игр до самого выхода с этажа тянулась длинная очередь. Ровно в её середине, поигрывая в смартфон, стоял Юхи. А где Минаги?.. Наверно, отошла в туалет. Ну, мне так даже удобнее. Я подошёл к подозреваемому со спины и с силой хлопнул его по плечу.

— Хватило же тебе наглости, Юхи.

— У-у, Сирасэ! Уже догадался, значит?! — скривил лицо Юхи, глядя на меня без малейшего чувства вины в глазах.

Похоже, он и не собирался скрывать своё преступление.

— Ага. Ты блестяще меня обыграл. Поэтому… давай-ка совершим обмен: твои драгоценные воспоминания в обмен на мои. Ты ведь уже знаешь о правилах обмена, не так ли? — угрожающе спросил я, указывая большим пальцем на вход в комнату у себя за спиной.

— Чего? Что ты несёшь? Когда я пришёл, тебя в очереди не было. Как ты мог проставить печать, если пришёл позже, — совершенно справедливо заметил Юхи.

Но я медленно покачал головой.

— Нет, я прошёл раньше.

Я выставил вперёд правую руку и показал Юхи повязку.

— Ты уж прости, но я член комитета. Я могу заходить в комнаты вне очереди и, сказав, что мне нужно проверить печать, проставить её без прохождения аттракциона.

— Чего-о-о?! Э… это нечестно!

— Тебе ли, интригану, это говорить? В общем, как видишь… я готов пользоваться любыми средствами.

Разумеется, мои слова о проставленной печати — это чистой воды блеф.

Я всегда тщательно выбираю средства. Разумеется, проход вне очереди и уж тем более получение результата в виде печати без выполнения условий клуба, а именно «победы в игре», противоречат моим принципам. Поэтому мне оставалось только блефовать.

— Тогда покажи мне свою книжку, — грубо потребовал слегка разволновавшийся Юхи.

Логичное требование. Увидев книжку, он сразу поймёт, солгал я или нет. Не говоря ни слова, я раскрыл книжку и показал ему. В нужном кружке… стояла печать.

— Серьёзно?.. У-у, я недооценил тебя, Сирасэ!

— Думай, что хочешь. А теперь, если ты всё понял, верни-ка мне мои воспоминания.

Я снова хлопнул Юхи по плечу. В этот раз мягко.

Я предвидел сомнения Юхи, и поэтому, прежде чем подходить к нему, проставил в книжку скрытую печать члена комитета. Юхи не знал ни рисунка на печати клуба настольных игр, ни нашего школьного герба со скрытой печати, поэтому не мог их различить. Кто б мог подумать, что скрытая печать, никак не применимая в «Гонке за воспоминаниями», пригодиться мне в таком качестве. Как же я рад, что добавил её в проект.

Но… на этом мой план обрывается. В действительности я не получил воспоминаний Юхи и не могу с ним ничем обменяться. Если вдруг он послушно согласится на обмен, инициатива сразу же перейдёт к нему, а проблемы начнутся уже у меня. Моя единственная цель сейчас — предотвратить проставление печати. Проще говоря, сделать так, чтобы он вышел из очереди.

— Что подумает Минаги, если узнает об этом? Как насчёт того, чтобы поговорить в другом месте?

Я угрожающе посмотрел на Юхи. Он сильно закусил губу и опустил взгляд, но при этом остался на месте. Ситуация зашла в тупик. Пока всё складывает не в мою пользу.

И тут мой смартфон вновь завибрировал. Точнее говоря, он уже долгое время вибрировал без перерывов. Ощутив неприятное предчувствие, я одной рукой прокрутил список оповещений. В групповом чате исполнительного комитета фестиваля было пятьдесят непрочитанных сообщений. Я поспешно развернул его.

— Да вы шутите…

Вот так я узнал о том, что происходит на фестивале Фуё.

— А? О чём это ты? — услышав моё бормотание, переспросил Юхи.

Но я уже не обращал на него внимания. Ситуация не позволяла тратить время на эти ссоры.

— Так-так, прости за ожидание, Юхи… Ой, чего это ты сюда пришёл, Сугуру? — озадаченно склонив голову на бок, спросила вернувшаяся Минаги.

В это же время у неё из-за спины раздался громкий крик:

— Как это в гонке за печатями может не быть печати?!

— Приносим свои извинения. В настоящий момент возникли некоторые проблемы… Вот, возьмите. Это можно использовать вместо печати.

— Что там такое? Какой-то спор?

И словно бы в ответ на вопрос Минаги из громкоговорителей школы зазвучал искажённый шумами голос:

— Говорит комитет фестиваля Фуё. Повторяю: говорит комитет фестиваля Фуё. Внимание всем посетителям. В настоящее время печати некоторых аттракционов были утеряны. Участие в лотерее возможно без проставления соответствующих отметок. Это касается…

Произошёл инцидент. Печати четырёх аттракционов были украдены.

Смартфон завибрировал: «Зачем вообще красть печати?»

Смартфон снова завибрировал: «Кто его знает. Пока что надо обходиться заменами. Скорее сообщите об этом всем аттракционам».

Я рассмеялся. Ничего другого мне не оставалось. Потому что в нашей «Гонке за воспоминаниями» не было никаких замен. Вернуть воспоминания можно было только соответствующими печатями.

Что же нам делать, если эти печати исчезнут?

Сейчас три часа дня. Мне нужно вернуть ещё четыре эпизода воспоминаний.

Мне захотелось сейчас же вызвать на разговор обманщика, который назвал эту игру лёгкой.

— Ну, хватит уже, Аогасима, почему бы нам не подружиться?

— Я не буду с тобой дружить.

Я знаю, что Аогасима Юно всегда поливает цветы рано утром. Поэтому я каждое утро пристаю к ней. Я тоже стала довольно упорной.

— А-а, да что с тобой такое? Почему ты такая упрямая?!

— Мне не нравятся те, кому нравлюсь я.

Аогасима аккуратно, чтобы не расплескать налитую до краёв воду, полила землю под цветами.

— Это вообще как? У тебя что, низкая самооценка? С таким-то красивым лицом?

Аогасима никак не ответила на мой вопрос и отвела глаза. А-а, как же меня это раздражает. До глубины души раздражает. Ну почему я до сих пор так сильно привязана к ней.

— Но зачем… ты хочешь стать моей подругой?

— Разве для этого нужны причины? Я просто хочу подружиться с тобой и всё.

Держаться за руки, кре-е-епко обниматься и даже что-то бо… хм… да, возможно и что-то большее… А-а, у меня и правда что-то не то с головой.

— По твоему поведению не скажешь, что ты хочешь подружиться…

Обычно равнодушная ко всему Аогасима сейчас выглядела явно растерянной. Как же это приятно.

Аккуратно поставив пустую лейку на край клумбы, Аогасима быстро зашагала к школе. Я следовала прямо за ней. Когда я мельком увидела её белоснежную шею, моё сердце пропустило удар.

— Только ты одна такая настойчивая.

— Я так упорствую только для тебя одной, — мгновенно ответила я.

Аогасима раздражённо вздохнула, но я уже привыкла к этим вздохам, поэтому не обращала на них никакого внимание. Тут у нас на пути встал парень.

— Хей-хей-хей, неужели сама Аогасима-тян?

Кажется, я его где-то видела. Вроде бы какой-то популярный игрок из бейсбольного клуба. Да, лицо у него приятное, но эта манера строить из себя крутого парня мне не нравится. И покрашенные в каштановый цвет волосы ужасно ему не идут.

— Ты не думала насчёт моего предложения? Ну, о свидании.

Аогасима полностью проигнорировала парня, но нервы спортсмена крепки как сталь. Хотя нет, не уверена. В общем, этот парень зачем-то пошёл рядом с Аогасимой с противоположной от меня стороны. Как ни посмотри, это очень странное зрелище.

— А, если тебе не хочется оставаться наедине, можешь взять и свою подругу…

— Чего? Я отказываюсь. И вообще, ты до сих пор не понял, что тебя игнорируют? Хватит строить из себя популярного красавчика, выглядит мерзко, — высказала я ему всё, что думаю.

Парень замолчал. Похоже, он вырос избалованным и не научился переваривать оскорбления в свой адрес, поэтому застыл на одном месте, позволив нам уйти.

Миссия выполнена. Но если он и дальше будет приставать к Аогасиме… О, у меня появилась отличная идея. Я схожу на свидание с ним вместо неё и хорошенько его изобью. Тогда он больше никогда не рискнёт приближаться к Аогасиме.

Я довольно ухмыльнулась Аогасиме, прямо как собака, которая хочет, чтобы её похвалили.

— Видишь, со мной тебе не придётся заниматься вот этими надоедливыми делами. Так что…

— Мне это не нужно. Я справлюсь со всем сака.

— Ха-а… какой же у тебя трудный характер.

— Да. Поэтому тебе лучше поскорее возненавидеть меня.

Выражение её лица оставалось таким же равнодушным, как и всегда. Но я, сама не знаю почему, могла его прочитать. Аогасима выглядела немного грустной. Как если бы ей было очень-очень тяжело.

Поэтому я мягко обняла Аогасиму Юно.

А затем погладила её по голове. Я даже позавидовала её красивым длинным волосам. Они были невообразимо гладкими, настолько, что мои пальцы совсем не застревали в них.

— Не возненавижу. Потому что я никогда не оставлю тебя одну.

— Куроива… Айка… Почему?

Услышав дрожащий от растерянности голос так близко к себе, я чуть не расплылась в улыбке. Я рада, что она знает моё полное имя. Я рада, что она не отвергла меня. Всё в Аогасиме Юно приносит мне радость.

— Ты ведь перенапрягаешься, правда? Я не очень тебя понимаю, но вижу, что ты слишком загоняешь себя.

Тут не нужны никакие сложности. Я ничего не знаю об твоих обстоятельствах. Но и что с того? Я хочу с тобой дружить, да и ты, на самом деле, наверняка хочешь с кем-то дружить. Пусть даже нет никакой причины, почему твоей подругой должна быть именно я.

— Ты поняла? С этого дня мы с тобой подруги.

В груди у меня закололо от собственных слов. Я искренне люблю её. Но стала подругой.

Это ошибка.

Но я уже решила, что эти отношения изначально — ложь и противоречие.

— Хорошо… я разберусь.

— А-ха-ха, разберусь? Что это вообще значит? Звучит странновато.

— Ничего странного тут нет. Я просто… хочу построить правильную дружбу.

Что случилось с Аогасимой в прошлом? Я хотела бы это узнать, но спрашивать пока не буду. Возможно, и никогда. До тех пор, пока Аогасима… пока Юно не расскажет мне сама.

Пять тридцать вечера. С окончания первого дня фестиваля Фуё прошло полчаса. Разумеется, первым вопросом на повестке заседания комитета была кража печатей.

— Итак, как я уже сообщала вам ранее, украдены были четыре печати. Классов 2-А, и 3-С, бейсбольного клуба и клуба настольных игр.

Я открыл книжку и посмотрел, каким воспоминаниям соответствуют украденные печати.

Класс 2-А это наш дом ужасов. Он соответствует моей «работе в комитете фестиваля вместе с Аогасимой Юно».

В классе 3-С проводится выставка научных публикаций. Там находились воспоминания Минаги об «Отношениях с Сирасэ Сугуру».

К клубу настольных игр, у которого я поспорил с Юхи, относятся его «Отношения с Токивой Минаги».

И наконец, печать бейсбольного клуба — это отложенные нами на потом «Воспоминания о фестивале Фуё», принадлежащие Нагисе.

— В основном печати пропали незаметно из-за слабого наблюдения за ними, но в одном случае, а именно в бейсбольном клубе, были явные проблемы.

По рассказам очевидцев, укравший печать выбил все девять панелей из девяти, затем, как было сказано, «в качестве приза» ударил спортсмена-администратора по лицу, и украл печать. Ну что это за абсурд.

— Благодаря свидетельствам членов клуба, виновник был опознан. Меры по решению этого вопросы уже запланированы, так что вам всем не стоит об этом беспокоиться. Однако мы не хотим, чтобы кто-то попытался подражать этим действиям, поэтому я прошу вас известить всех учеников о необходимости тщательного надзора за печатями. Переходим к следующему вопросу…

Мы с Аогасимой-сан одновременно вздохнули. Президент Фуюки уже известила нас о том, что решать этот вопрос должны были именно мы.

Аогасима-сан с крайне задумчивым видом открыла книжку и принялась водить пальцем по кружкам. Она уже собрала пять из шести печатей своего маршрута. Невозвращёнными остались только воспоминания обо мне.

— Айка… почему?.. — достигло моих ушей её тихое бормотание.

Печати украла наша одноклассница Куроива Айка.

Когда президент ещё до начала собрания сообщила нам об этом, мы не слишком удивились. Мотив для кражи печатей был только у участников «Гонки за воспоминаниями», а время кражи позволяло легко сократить список подозреваемых. Вечером я попытался связаться с Куроивой, но она не ответила.

Понять, почему Куроива решилась на силовые действия, было нетрудно. Ради Аогасимы-сан. Она хотела помешать другим участникам, чтобы Аогасима-сан не стала единственной проигравшей. Наверняка Аогасима-сан тоже это понимала. И, понимая, спрашивала «почему?».

— …Также прошу вас проглядеть выданные распечатки, касающиеся закрытия фестиваля и вечеринки после него. Начнём с выпуска шаров в небо. Приказ на перерезание нитей я отдам ровно в пять часов. На всякий случай займите свои позиции за пятнадцать минут до того.

Как только собрание завершилось, Аогасима-сан сразу же поднялась с места и забросила сумку на плечо.

— Аогасима-сан.

— Прости… Сегодня мне нужно уйти.

Будто сбегая от меня, Аогасима-сан повернулась ко мне спиной, неуверенной походкой дошла до двери, открыла её и скрылась в коридоре.

Видимо наблюдавшая за нами и забеспокоившаяся обо мне президент Фуюки подошла ближе, села прямо на длинный стол и, повернувшись ко мне вполоборота, беззаботно закинула ногу на ногу. И хотя опасная чёрточка её бедер слегка обнажилась, она не обращала на это никакого внимания. Что-то она очень уязвимой выглядит.

— Эй, Сирасэ-кун. Аогасима-кун как-то странно себя вела. Неужели та…

— Да. Куроива близкая подруга Аогасимы-сан.

— Вот как. Это всё усложняет, — задумчиво приложив руку ко лбу и посмотрев в потолок, проговорила президент Фуюки.

— И кстати, президент, у меня тоже сегодня возникли дела. Можно я уйду немного пораньше?

В дальнем уголке комнаты несколько членов комитета напряжённо работали с документами. Я чувствовал себя виноватым за то, что закрываю глаза на их трудности, но «Гонка за воспоминания» всё же была для меня намного важней.

— Да, я не против. Вы с Аогасимой-кун очень много помогали нам на этапе подготовки. Кроме того, вам ещё предстоит поймать воровку печатей.

— Насчёт поимки. Нам достаточно будет просто забрать у Куроивы печати и принести их тебе? — пристально посмотрев на президента, спросил я, так как она не давала нам чётких инструкций.

— Нет, этого мало. Приведите Куроиву-кун сюда завтра утром. Аогасиме-кун я это тоже скажу.

— Этого хватит?

— Да. Всем остальным займусь я. В конце концов, портить фестиваль, в подготовку которого все мы вкладывали сердце и душу, — это тяжкий грех. Я заставлю её как следует покаяться.

Крайне недовольная президент Фуюки резко поменяла ноги местами.

— Э… ну это как-то…

Президент внезапно сменила тему. Я так растерялся, что не смог её перебить.

— Разве это не естественно? Для начала я заставлю её извиниться и осознать свою ошибку. Затем она будет помогать нам с уборкой фестиваля. Потом я потребую от неё написать объяснительную, которая будет опубликована в школьной газете. О, и наконец, ей придётся тайно поработать на выборах в школьный совет.

Президент, по очереди загибая пальцы, увлечённо перечисляла наказания для Куроивы. Каждая раз, когда она называла новую выдумку, меня кололо острое чувство отвращения. Похоже, оно проявилось у меня на лице, и поэтому президент надменно склонила голову набок и посмотрела на меня сверху-вниз.

— Что такое? Ты чем-то недоволен?

— Какое у тебя… есть на это право?

Должно быть, в мой голос просочился гнев. Я не мог молча согласиться с предложением, в результате которого над моей подругой будут несправедливо издеваться. Президент удивлённо посмотрела мне в глаза, будто спрашивая «а что тут не так»?

— Президент Фуюки. Принимать решения в организации надо путём правильного процесса.

— И?

Президент прочистила горла и вдруг посмотрела на меня таким взглядом, словно чего-то ждала.

— Да, всем очевидно, что Куроива поступила неправильно. Её действия невозможно оправдать никакими, даже самыми изощрёнными аргументами. Но ни у президента школьного совета, ни у председателя комитета фестиваля нет права назначать наказания. Если ты действительно хочешь её осудить, тебе следует доложить об этом деле учителям и следовать их решению , — собравшись с духом, я спокойным, отстранённым голосом облёк свою логику в слова.

Чувствуя на себе мой твёрдый взгляд, президент Фуюки довольно улыбнулась.

— Прости, что испытывала тебя, Сирасэ-кун. Я вижу всё по твоим глазам. Похоже, Куроива-кун, не настолько плоха, как я о ней думала. Значит, у неё была какая-то причина для такого поступка, да?

— Э?..

Внезапно президент Фуюки мягко положила ладонь на мою трясущуюся голову. Я не чувствовал в этом жесте никакого особого смысла, но ощущал на себе её любящий взгляд.

— Сирасэ-кун, если я могу для тебя что-то сделать, только скажи. Я с радостью помогу тебе всеми своими силами. Особенно потому, что нечто загнало Куроиву-кун в угол. В конце концов, я не только председатель комитета фестиваля, а прежде всего президент школьного совета — друг всех учеников школы.

Президент Фуюки торжественно изогнула губы в бесстрашной, полной надёжности улыбке. Она будто бы говорила, что для неё нет ничего невозможного. А, теперь мне всё ясно. Она и правда подходит на роль президента школьного совета.

— Большое спасибо… Когда придёт время, я обращусь к тебе за помощью.

Я не могу рассказать президенту о наших обстоятельствах. Но я рад её чувствам. Поднявшись со стула, я глубоко поклонился, чтобы выразить уважение президенту нашего школьного совета.

— Хорошо. Тогда можешь идти. Тебя ведь кое-кто ждёт, не так ли? Я сегодня в обед видела вас. Очень рада, что ты так хорошо ладишь со своей милой девушкой.

Президент довольно приподняла мизинец и легонько ткнула меня им в локоть. Ты из какой эпохи пришла? И кроме того, если уж быть точным, Нагиса пока не моя девушка.

— Правда, я была абсолютно уверена, что ты в отношениях с Аогасимой-кун.

— А… так это выглядело?..

Я не мог ни подтвердить, ни опровергнуть эти слова. Я потерял воспоминания, и в моём сердце остался только их результат. И в ответ на замечание президента Фуюки этот результат громко забился у меня в груди.

— Фестиваль ещё продолжается. Постарайся не слишком увлекаться, Сирасэ-кун.

— Тебе тоже стоит хорошенько отдохнуть, президент, а то ещё в обморок свалишься.

— Ха. Ха. Ха. Я ничего не слышала.

***Смесь виноградного сока с дынной газировкой шумно поднялась по трубочке в рот Нагисы.

— …Вот такой у меня план. Без твоей помощи не обойтись. Могу я на тебя рассчитывать? — закончил объяснения я.

Мы находились в местном семейном ресторанчике и обсуждали план по противодействию Акикусе Юхи. Из кражи печатей Куроивой самые драгоценные для него воспоминания о Минаги не достались никому из нас. И даже если я заберу другие эпизоды его памяти, Юхи, скорее всего, не согласится на обмен.

Проще говоря, мне нужно проставить печать клуба настольных игр раньше Юхи.

Для этого нужно сначала вернуть украденную печать. Куроива ведь не собирается стирать целых четыре воспоминания других людей… по крайней мере, мне хочется в это верить. Её цель только затягивание игры, чтобы Аогасима-сан не проиграла. Наверное, она попытается за это время убедить упрямую подругу, но… я не уверен, что после настолько шокирующих событий Аогасима-сан станет её слушать.

— Положись на меня, Сугуру-сэмпай! Я окажу тебе всю возможную поддержку. В конце концов, я же твоя верная жена!

— Спасибо. Очень благодарен. Но мы не женаты.

— Да, действительно. Пока не женаты.

— Ты так говоришь, будто мы уже планируем свадьбу.

Вообще-то мы даже ещё не встречаемся. Но мне всё равно нравится этот разговор.

— У меня в голове будущее уже чётко расписано. Ты окончишь университет и станешь чиновником, и я тоже… хорошенько устроюсь в каком-нибудь хорошеньком месте.

— Самая важная часть расписана совсем не четко.

Что у тебя вообще с планами на будущее? Это не тот вопрос, в ответ на который надо застенчиво хихикать!

— Ой, кстати. Ты же всё-таки сэмпай, а значит поступишь в университет и выйдешь в общество на год раньше меня. Что если незаметно для меня рядом с тобой возникнет какая-то привлекательная женщина… Это проблема.

— Ну, наверное, это возможно.

— У-у-у, — раздосадовано замычала Нагиса и ткнула пальцами в виски, словно о чём-то задумавшись.

Тык-тык-тык. Нагиса наклонилась вперёд, будто ожидая прозрения.

— О, Сугуру-сэмпай! Не мог ли бы ты ради меня… пропустить год?

— А, ясно, в таком случае нам не надо будет разлучаться… Ты что, конечно же, нет.

На стол перед довольно хихикающей Нагисой опустили совершенно круглый гамбургер. В ту же секунду её глаза зажглись и она схватилась на вилку с ножом.

— Слушай, Нагиса, помнишь ты в тот раз говорила… ну, о желании единолично владеть прошлым и будущим?

— Э-хе-хе, я уже немного обдумала свои слова. Тяжело прозвучали, да?

Я молча помотал головой. Не такими уж они были тяжёлыми.

— Тогда что ты думаешь обо мне и Минаги? Тебя это беспокоит?..

— Ну…

Погрузившись в размышления, Нагиса разрезала гамбургер и переложила вилку в правую руку.

[[image:/storage/reader-images/7bbd280b5b116f4733c4b7d44da366550d492796.png]]

— Да, каждый раз, когда мне приходят мысли о вас, я чувствую зависть. Но я люблю нынешнего тебя, пережившего это прошлое, и я люблю сестру.

Смущённое лицо Нагисы навсегда запечатлелось у меня в глазах. Её слова проникали мне сердце и приносили тепло. Должно быть, это и есть тот правильный ответ, который я искал. Я рад, что услышал его от Нагисы.

— Но… — тихо пробормотала она, — Мне очень тревожно. Мне страшно. Я и сама понимаю, что веду себя очень эгоистично, особенно в последнее время. Именно поэтому я боюсь, что однажды ты меня возненавидишь.

Я вновь увидел то мрачное выражение лица, какое было у неё на крыше. Почему у тебя такое лицо? Кто тебя до такого довёл? Впрочем, это очевидно.

— Я не могу возненавидеть тебя. Пожалуйста, Нагиса, расскажи, что тебе нашептал Купидон?

— Это случилось сразу после того, как ты ушёл на патруль. Я вдруг наткнулась на торговый ларёк, которым управлял Купидон-сан… И тогда он спросил: верю ли я, что ты будешь любить меня вечно?..

— Любить вечно… да?

Об этом же говорил на летних каникулах, когда вторгся ко мне в комнату.

— Я не смогла кивнуть. Дело не в том, что я не верю тебе…. Но я же знаю… что чувства однажды изменятся.

Любовь сверкает, как фейерверки, и так же быстро исчезает. Нагисе это известно. Мы с Минаги встречались два года. Я ещё не вернул себе те воспоминания, но уверен, что мы с ней неплохо ладили. И всё равно мы расстались.

— Да… ты права. Поэтому мы должны прикладывать усилия для того, чтобы любовь стала вечной.

Сорвавшиеся с моих губ слова — это существующая внутри меня истина. Я не знаю, из какого ящика памяти они пришли. Должно быть, в этом виновата потеря воспоминаний.

— Я думаю, ты прав, Сугуру-сэмпай. Но… как это сделать?

Нагиса понуро опустила голову. Мне потребовалось несколько секунд для того, чтобы уяснить смысл вопроса. И в это же время глядевшая себе на колени Нагиса роняла отдельные слова:

— Любовь… чувства… люди… всё изменяется. Я это понимаю. Я месяц назад и я нынешняя — два совершенно разных человека. Но тогда… как мне любить кого-то вечно? Как сделать так, чтобы он никогда не возненавидел меня?

Под конец фразы она вскинула голову и пронзила меня серьёзным, не терпящим промедления взглядом.

— Ну…

Я не находил слов для ответа.

Говорить об идеалах и трудно, и легко. А вот воплотить идеалы в реальности только очень трудно.

Какие конкретно усилия нужны для того, чтобы сделать любовь вечной?

— Ну… — ещё раз сотряс воздух я.

Но продолжение не появилось само собой. Я ещё не знаю ответа на этот вопрос. Пустая идеализация вроде «Я с самого начала собирался подумать об этом вместе с тобой» Нагисе не нужна. Поэтому я не смог ей ответить.

— Пожалуйста, выслушай меня, Сугуру-сэмпай. Внутри меня есть нехорошее чувство. Оно болезненно колет грудь.

Нагиса с действительно болезненным видом скривила брови и приложила руки к груди.

— Когда ты проводишь время с Аогасимой-сэмпай… нет, когда я только представляю вас вместе… когда она только смотрит на тебя своими красивыми глазами, всё моё тело сжимается.

Дыхание Нагисы стало поверхностным. Казалось, она вот-вот заплачет.

— Это чувство нельзя описать простым и понятным словом «ревность». Я в этом уверена.

И причина этого чувства во мне.

Любовь без процесса. Отношения с Аогасимой Юно. Процесс, построенный на неустойчивом фундаменте, наверняка обрушится. Я должен построить новый фундамент. Я поклялся об этом Нагисе. И всё же это лишь идеал, я не смог его воплотить.

— Я понимаю, что ты беспокоишься, Нагиса.

Сейчас я весь половинчатый. Мои воспоминания исчезли, а чувство к Аогасиме-сан осталось. Сейчас я даже не понимаю, почему люблю Аогасиму-сан. Внутри меня сплошной бардак.

В таком состоянии я не могу быть с Нагисой. Мы не в том положении, чтобы беззаботно обсуждать планы на будущее.

«Может быть, нам разорвать отношения «кандидатов на парочку»?» — пришли мне на ум слишком уж правильные слова, и я тут же проглотил их, понимая, что они станут абсолютно непоправимой ошибкой.

— Но это нормально. Пусть будет так. Потому что твоё чувство естественно.

Вместо них я начал говорить красивые фразы, которые, разумеется, не решат проблемы.

— Скажу тебе честно, я даже немного обрадовался, что ты ревнуешь меня.

Удовлетворится ли ими Нагиса? Смогут ли они избавить её от тревог?

— Во всём виноват только я. Это я заставляю тебя беспокоиться. Поэтому тебе не стоит волноваться о том, что я тебя возненавижу.

А-а, насколько же пусты мои фразы. Я и сам понимаю, что не отвечаю на вопрос, но никаких других слов на ум не приходит. Где я научился так говорить? Это очевидно. Я не помню моих отношений с Минаги, но их опыт живёт внутри меня.

Я не вижу глаз, лица, сердца Нагисы. Я не могу посмотреть туда. Мой взгляд упирается в нарезанный ровными кусочками гамбургер.

— Тогда я буду очень-очень-очень ревновать. Тебя это устроит?

Нагиса тоже не смотрела на меня. Её горло лишь воспроизводило самые уместные в нынешней обстановке, наиболее безопасные слова.

— Да, разумеется.

— А можно мне ещё для избавления от чрезмерных тревог украсть твои воспоминания? Можно мне заглянуть в них и узнать то, чего я о тебе не знаю?

Это очень страшная, но милая, и всё же страшная просьба. Натянуто улыбнувшись, я ответил:

— Не пори чушь. Не надо усложнять ситуацию ещё… О!

Внезапно меня настигло озарение.

Точки соединялись. После каждой мысленной перепроверки моё сердце стучало всё быстрей и быстрее.

— Эй, Сугуру-сэмпай? Что случилось?

Шесть печатей соответствуют шести эпизодам воспоминаний. Пять победителей. Кража и обмен воспоминаниями.

В голове у меня начала формировать стратегия на «Гонку за воспоминаниями». Вот оно как, всё правильно. Никаких глупых и нечестных правил нет. Все правила были нужны.

Условие победы: «Собрать все печать своего маршрута».

А ещё в этой игре можно «красть» и «обмениваться» воспоминаниями.

Если соединить все эти правила… становится очевидным способ пройти игру, не потеряв ни одного воспоминания.

— Он есть. Есть! Теперь…

Этот способ бесконечно прост. Мне нужна только помощь Нагисы. Когда нам обоим останется собрать по одной печати, нам нужно украсть воспоминания друг друга, как это сделал Юхи. Я получу одно воспоминание Нагисы, а она моё. Все воспоминания будут собраны, а маршруты ещё не завершены. Тогда Аогасиме-сан не нужно будет проигрывать.

— Эй, ты меня слышишь?! Сугуру-сэмпай!

— А, э… прости. Видишь ли, Нагиса…

Я уже собирался триумфально рассказать о только что завершённом плане, но инстинктивно остановился.

«Пойдём от обратного, Нагиса. Если бы я попытался остановить Аогасиму-сан, ты бы рассердилась?»

«Не знаю…»

Недавнее болезненное выражение лица Нагисы и то, которое было у неё в тот раз, наложились друг на друга у меня в голове.

— А, нет, ничего…

Озадаченная моим подозрительным поведением, Нагиса склонила голову набок. Повинуясь законам физики, красная ленточка легонько покачнулась.

В одно мгновение сидевшая напротив меня девушка показалась мне очень далёкой. Стол расширился. Неужели нас разделяла такая дистанция?

***Ещё мокрый после принятия душа большой палец растерянно замер. Ответа от Куроивы до сих пор не пришло. Послать ей ещё одно сообщение или позвонить? Или вообще стоит оставить этот вопрос Аогасиме-сан? Ровно в тот момент, когда я закончил размышлять над дальнейшими действиями, экран смартфона зажёгся. Мне кто-то звонил. Это была… Минаги. Что там у неё случилось? Как только я нажал кнопку «ответить», первой раздавшимся из динамика словом было «Прости»…

— Юхи мне всё рассказал. Прости меня, пожалуйста, Сугуру. Я не досмотрела за ним.

— А, ну, всё в порядке… Хотя нет, не в порядке, но я как-нибудь справлюсь. Но я слегка удивлён, что он не стал от тебя ничего скрывать.

В конце концов я не стал рассказывать Минаги о планах Юхи. Да угрожал ему разоблачением, но оно ничего бы не изменило, и кроме того, я не знал всех его обстоятельств. Именно поэтому я решил промолчать и, конечно же, не ожидал, что он признается во всём сам.

— Ну… похоже, он много о чём подумал. Я хорошенька его отругала. Сказала, что красть чужое — нельзя!

— По-моему, суть вопроса слегка в другом…

— Просто… я ещё не вспомнила о том, как мы с тобой встречались, я могу говорить только с точки зрения посторонней.

Если Юхи обдумает своё поведение и раскается, всё станет намного проще… но лучше на это не рассчитывать.

— А кстати, тебе удалось потом другие печати проставить?

— Ну так, более-менее. Нам с Юхи осталось собрать по два эпизода каждому. А, да, что там с возвращением украденных печатей? Мы с Юхи оба пострадавшие всё-таки.

— Не знаю… Но Куроива точно не злодейка. Думаю, всё образуется.

Одновременно с тем, как я дал вот такой, ничего не обещающий ответ, из динамика донёсся голос Нагисы:

— Ванная свободна!

— О, кажется, твоя девушка только что вышла из ванной.

— Эта информация мне не нужна. К тому же, она пока не моя девушка.

— О, придумала, давай я переключу звонок в видеорежим и покажу тебе ещё не высушившую волосы Нагису. Возможно, ты увидишь много открытой кожи. Ты, конечно же, в предвкушении?

— Сказал же, не надо.

— Ты всё равно когда-нибудь увидишь её такой, почему бы и не сейчас?

— Ч-ч-че… Т-так же нельзя!

Почти представив себе картинку, я в быстро замахал головой. Минаги посмеялась над моей паникой.

— Думаю… как-то так мы себя и вели.

— Скорее всего. Слова сами собой появляются.

Сейчас мы не помним наших отношений, только осознаём, что раньше были парочкой. И всё равно моё сердце чувствует, что Минаги очень мне дорога. Моя душа говорит, что если я не верну воспоминания о ней, быть беде.

— Слушай, Сугуру. Можно… я сейчас задам странный вопрос? Можно ведь, правда? Сейчас наши воспоминания ещё исправлены… поэтому я бы хотела, чтобы ты честно сказал… что ты обо мне думаешь?

Сейчас у нас есть только результат: я встречался с Минаги два года. Похоже, ей очень хотелось узнать, какие чувства я испытываю к ней в итоге.

— И правда неожиданный вопрос. Ну… ты и сейчас очень дорога мне. Разумеется, без романтических чувств. Но… да, сейчас я немного боюсь тебя. У тебя всегда такое лицо, будто ты видишь всё насквозь. Ты хорошо подбираешь слова и поступки, чтобы управлять ситуацией. Я до сих пор ощущаю напряжение.

Думаю, когда мы встречались, я не чувствовал ничего подобного. Потому что накопленные нами воспоминания маскировали эти ощущения.

— А-ха-ха, ясненько-ясненько, я значит страшная. Спасибо за ответ. Да, мне стоит над этим поразмыслить.

— Только не увлекайся. И кстати, теперь твоя очередь. Что ты обо мне думаешь?

На секунду воцарилась полная тишина. Наверное, мне не стоило об этом спрашивать. Хотя нет, я просто вернул Минаги её же вопрос.

Когда я уже начал немного волноваться, из динамика послышался неуверенный вздох.

— Мои воспоминания о тебе начинаются с того момента, как мы расстались у тории. Мне было очень грустно и одиноко. Я сожалела о случившемся…

Сейчас мы не знаем даже того, почему мы расстались. Это был результат ссоры или переговоров? Кто принял окончательное решение? Я или Минаги?

— Я плакал. Даже рыдал…

— Интересно, почему мы расстались? Хотя нет, я понимаю. Потому что это было правильное решение. Не думаю, что у нас что-нибудь получится, реши мы сейчас начать всё заново. Наверняка мы осознали это уже тогда, несмотря на груз воспоминаний на плечах.

Я тоже так думаю. Если стянуть красивую вуаль воспоминаний, то под ней обнаружится на удивление много чего некрасивого.

Именно поэтому так важен процесс. Насколько бы одинаковым ни выглядел результат, вкусом их наделяет процесс. Но, возможно, как раз поэтому есть и такие люди, которые считают его ненужным.

— Разумеется, я не могу простить кражу воспоминаний. Но… кое-что мы смогли понять только благодаря тому, что лишились их, — пробормотал я и вдруг осознал… — А кстати, Минаги. Я смотрю, тебе нравится вызывать ревность у Юхи.

Мне вспомнился наш разговор в кафе класса Нагисы. В тот момент мне казалось, что мы с Минаги увлеклись воспоминаниями и она просто подшучивает надо мной, поэтому я и не обратил внимания на её поведение. Но сейчас я понимаю, что это не так.

— А… хе-хе… Ну да. Я и правда безнадёжна.

И вот опять Минаги устало вздохнула. Похоже, её мучают какие-то мысли.

— Что у тебя случилось?

— Ты знаешь, Юхи милый. Он любит меня. Он смелый и пытается покрасоваться. Но меня кое-что беспокоит. Люблю ли я его на самом деле?

— О чём ты вообще? У вас всё в порядке. По-моему, вы отлично друг с другом ладите.

— Да, но… всё это началось с моей ошибки. Как я только что говорила, я сожалела о разрыве с тобой. Меня тянул груз воспоминаний о тебе, и чтобы забыть их, я начала встречаться с Юхи.

Мне вспомнилось полное ревности лицо Юхи. А, должно быть, он тоже это осознал. Вот почему он настолько враждебен ко мне.

— Поэтому я до сих пор раздумываю, не стал ли он только средством для избавления от одиночества. Я не уверена в собственных чувствах. Поэтому я и согласилась участвовать в «Гонке за воспоминаниями». Мне не нужны чувства других людей, я хочу узнать только свои.

По-моему, Минаги просто надумывает. Но в какой-то мере, её ситуация похожа на мою. Поэтому я сказал ей те же слова, что и когда-то Нагисе:

— Если ты осознала ошибку, тебе нужно просто следовать правильному процессу в дальнейшем. Я уверен, ты уже ему следуешь. Так кто всё у тебя будет в порядке.

Правда, мне самому это пока не удаётся.

— Хи-хи-хи, очень рада это слышать… А вот маленький подарок от меня в благодарность.

Звонок внезапно переключился в видеорежим. Но поток шёл с камеры на задней панели. На экране отобразилась комната Минаги: мини-столик и ковёр под ним. Затем камера сразу же повернулась к двери и показала мне… одетую в ночнушку Нагису.

[[image:/storage/reader-images/3bc7acb95cb175579a3f3c5cc61725beb1074096.png]]

— Эй, Нагиса, так нельзя. Тебе нужно полностью просушить волосы.

— Ну да, но ты же обещала меня выслушать! Мы собирались поговорить о воспоминаниях!

— Да-да, я всё помню, девичий разговор.

— Только вернувшиеся воспоминания такие яркие!.. А кстати, сестра, ты зачем на меня камеру направляешь?

— Ну, видишь ли…

Я поспешно оборвал звонок.

Ну серьёзно, что она вообще творит.

В груди закололо. Но не от ускорившегося сердцебиения. Это было смутная и сахарная, похожая на сладкую вату, пульсация. Так сильно отличающийся от привычного образ Нагисы навсегда запечатлелся у меня в глазах.

***Двенадцатое сентября, воскресенье. Надевая обувь у выхода, я перечитал сообщение Аогасимы-сан.

«Айка обещала прийти».

Сообщение пришло вчера вечером, сразу после того, как я закончил разговаривать с Минаги. Аогасима-сан написала, что Куроива придёт в зал заседаний к восьми часам, но никаких деталей они не обговаривали. Я тоже собрался прийти в школу к этому времени.

К слову, Куроива уже завершила свой маршрут. Аогасиме-сан осталось собрать только один эпизод — воспоминания обо мне. Так как после кражи печатей комитет оказался завален работой, я не успел добраться до трёх печатей. Один из соответствующих им эпизодов — воспоминания о Минаги — украл Юхи, а воспоминания об Аогасиме-сан — Куроива. Нагисе не хватало ещё двух печатей, одна из которых — «Воспоминания о фестивале Фуё» — так же входила в число украденных.

«Впрочем, если Куроива готова сдаться, то украденные печати мы вернём», — с оптимизмом подумал я и постучал ботинком по порожку.

«Сирасэ-кун, ты уже вышел из дома?»

«Сейчас выхожу», — ответил я на только что пришедшее сообщение и, как обычно, открыл дверь на улицу…

— Доброе утро, Сирасэ-кун.

— Чего?..

В глазах отразилась фигура Аогасимы-сан, отчего я на некоторое время застыл.

— Э… ну… Ты почему в таком месте стоишь?

— Это не просто «такое место». Это твой драгоценный дом.

— Нет, я не это имел в виду.

— Мне… не стоило сюда приходить?

Аогасима-сан спрятала сумку за спиной и склонив голову набок несколько раз моргнула. Я немедленно отвёл взгляд и дал очевидный ответ:

— Ну… да. Я же отверг тебя.

Вчера вечером я пролистал историю сообщений с Аогасимой-сан. В начавшейся с «будем дружить» в день признания переписке постепенно проявлялось всё больше лёгкой, но заметной близости… А потом с какого-то дня остались только деловые сообщения.

По этим сообщениям я не мог понять, до какого этапа дошли наши отношения. Но, по крайней мере, парочкой мы не были. Затем я в какой-то момент очаровался Нагисой и выбрал её.

— Да, это так… Но ты ведь не станешь игнорировать подругу, которая пришла тебя встретить?

Немного неловко, и всё же решительно Аогасима-сан встала рядом со мной. Так, будто бы утверждала, что это её естественная позиция.

— Как ты вообще узнала мой адрес? Ты когда-нибудь ко мне приходила? — двинувшись в путь спросил я и сразу же осознал, что задал глупый вопрос.

Даже если бы такое когда-то было, воспоминания Аогасимы-сан о тех событиях исчезли. Однако она ни секунды не сомневаясь ответила:

— Если судить по дневнику… я никогда не приходила к тебе.

— А, ясно. У тебя был дневник.

Значит, вчера на крыше она читала свои записи о прошлом. Запасные воспоминания, в которых, видимо, были детально описаны грустные события, подтолкнувшие её к решению забыть обо мне.

— Я записала туда много своих чувств к тебе.

— Ясно… Тогда скажи, Аогасима-сан… какие у нас были отношения?

Подул холодный ветер. Прижавшая рукой ленточку Аогасима-сан замолчала. Молчание длилось какое-то время…

— Если я скажу, что мы встречались… ты мне поверишь?

— …Нет.

— Что я поддавшись настроению, один раз тебя поцеловала?

— ……Нет.

— Что мы однажды держались за руки?

— …………Нет.

— Тогда не задавай мне таких вопросов.

Аогасима-сан обиженно отвернулась. Глядя на её покрасневшие уши, я прислушался к собственному сердцебиению. Сердце стучало часто. Я представил… как держу её за руку… как мы с ней целуемся. Я представил всё это. И этого было достаточно, чтобы мои чувства к ней взбурлили, готовясь излиться наружу. Я поспешно накрыл их крышкой.

— Прости… И всё же, как ты узнала мой адрес?

— Ты внимательно смотрел историю сообщений, Сирасэ-кун? Ты сам написал свой адрес, чтобы мы отправили на него купленные онлайн материалы для фестиваля.

— А, да, было такое. Но знать адрес и действительно прийти — это всё-таки очень разные вещи. Тебе что-то было нужно?

— Ну… — голосом эгоистичного ребёнка протянула Аогасима-сан, — я же скоро забуду о тебе. Я уже забыла. Но после окончания игры исчезнут даже мои чувства. Поэтому мне захотелось хоть немного в последний раз побыть с тобой.

— Ну, тогда…

Аогасима-сан не собиралась скрывать любви ко мне. Поэтому я должен был во что бы то ни стало скрыть свои чувства к ней. Если она узнает о них, то никогда не откажется от меня.

В конечном счёте, эгоист здесь я.

Я не хочу, чтобы воспоминания Аогасимы-сан исчезли. Но я хочу, чтобы она отказалась от меня. Невообразимая безответственность. Но таковы мои чувства, таков правильный процесс и этого же хочет Куроива.

«Тебе не нужно ничего забывать», — подумал было сказать я.

Вчера в результате озарения я придумал план, как пройти «Гонку за воспоминаниями». Возможно, когда Аогасима-сан узнаёт о нём, её решение тоже изменится. Если на неё не будет давить «необходимость кому-то лишиться воспоминаний», то вполне может быть, что она согласится со мной.

Однако мне вспомнилось лицо Нагисы, и я не смог ничего сказать.

Ужасное противоречие.

Что мне с ним делать? Ответа я не нашёл и, потому решил понемногу перевести разговор на главную тему.

— А кстати, спасибо, что помогла договориться с Куроивой.

— А?.. Не за что, — как-то неудовлетворенно ответила Аогасима-сан.

Значит, у неё всё ещё остаются какие-то сомнения?

— Вы что, поругались?

— Нет, не поругались. Мы говорили только по делу… Но я перестала понимать, о чём думает Айка.

— Что значит «о чём»? Куроива сделала это ради те…

— СИ-РА-СЭ!

Будто специально заглушая мои слова, по утреннему городу эхом прокатился полный энергии крик. На сцену вышел мальчишка с избытком физической силы — Акикуса Юхи. Ах да, мы же сейчас в окрестностях дома Минаги…

Когда я, качая головой, обернулся, Юхи уже был совсем близко. Плохо дело! В тот момент, когда я уже почти принял защитную стойку, он со всей силы толкнул меня на землю, и я чуть не упал… но Аогасима-сан быстро схватила меня за руку и помогла устоять на ногах.

— Т-ты в порядке?

— С-спасибо. Ты мне жизнь спасла.

Осознав, что мы держимся за руки, я собирался тут же смахнуть Аогасиму-сан, но подумал, что будет слишком грубо поступать так после благодарности за спасение, и в конечном счете лишь глупо уставился на наши руки. Я в опасности.

— Хе-хе-хе, Сирасэ, ты изменяешь своей девушке?!

— К-к-конечно нет! О…очевидно же это был форс-мажор! Эй, не вздумай меня снимать!

Я поспешно отпустил руку Аогасимы-сан и принялся всерьёз гоняться за убегающим Юхи. Благодаря разнице в росте и длине рук, мне кое-как удалось заставить Юхи стереть скандальное фото.

В конце концов, мы, тяжело дыша, направились к станции с Аогасимой-сан между нами.

— И вообще, Сирасэ! У тебя же есть Нагиса, что ж ты всё время с другими девушкой проводишь? Что с этой! Что с той р-р-развратной женщиной с хвостиком!

— Развратная женщина… — задумчиво повторила Аогасима-сан.

Похоже, слова Юхи её чем-то зацепили.

— Что я могу с этим сделать, соотношение полов среди моих друзей ужасно неравное.

— Тогда побольше общайся с парнями, чтобы Нагисе было спокойнее.

— Не требуй от меня невозможного..

— Просто Сирасэ-кун одиночка, — вставила какую-то странную фразу Аогасима-сан.

Похоже, что ей и сейчас известно, что я склонен к одиночеству. Хотелось бы, чтобы она об этом забыла.

— Ха, похоже на правду. А кстати… эм… Аогасима… сан? Я так понимаю, ты любишь Сирасэ?

Вау, а этот мальчишка умеет внезапно ронять словесные бомбы. Этим он немного напоминает Сакуму. Однако Аогасима-сан, ничуть не растерявшись, спокойно ответила:

— Да. Поэтому меня вполне устроит, если всё начнётся с неверности. И, пожалуйста, отправь мне ту фотографию.

— Легче лёгкого. Я сделал вид, что удалил его, но на самом деле загрузил копию в облако.

— Эй, ну-ка стой. Ты её не удалил? Какая ещё копия в облаке? Брось.

— Потом я покажу эту фотографию той девушке.

— Отличная мысль! Неоспоримое доказательство! Хо-хо, тогда даже Сирасэ будет загнан в угол.

— Эй, Юхи, хватит пытаться рассорить меня с Нагисой!

— Да я в общем-то и не собирался. Но просто не хочу видеть тебя своим родственником, если ж-ж-женюсь на Минаги-сан.

— Лучше не говори таких вещей, когда так краснее…

Впрочем, я понимаю, что говорить о свадьбе уже сейчас до смерти стыдно.

— Не волнуйся, Сирасэ-кун. Всё это шутки. Я хорошо понимаю, что помеха здесь… я, — тихо пробормотала Аогасима-сан, глядя в небо так, будто ей там что-то привиделось.

Юхи молча хлопнул меня по плечу со спины. Но я не смог ничего сказать.

Когда мы вышли из поезда, назначенный срок уже подходил.

— Простите, мне надо спешить.

Аогасима-сан хотела убежать в школу одна. Я уже собирался догнать её, но…

— Тебе не нужно туда идти, Сирасэ-кун. Это дело между мной и Айкой, — остановила меня она, и быстро ушла.

Оставшись одни, мы с Юхи какое-то время разглядывали друг друга. Мы оба не понимали как нам вести себя и как держаться при разговоре?

— А кстати, Юхи, что это за совпадение? Мы, конечно, живём недалеко друг от друга, но я не ожидал встретить тебя в это время.

— Чего? Разумеется, я тебя поджидал. Потому что хочу объявить тебе войну, — пронзил меня недовольным взглядом мальчишка.

Как я и думал, он ни капельки не раскаялся.

— Вот как? Ну и зачем ты украл мои воспоминания?

— С чего это я буду тебе отвечать?

— Тебе правда было это необходимо?

— Да… Я получу и твои воспоминания, и свои. Иначе мне не достичь цели.

На мгновение выражение лица Юхи стало очень болезненным. При встрече мне показалось, что он полон энергии, но если присмотреться, в его лице не чувствуется оживлённости. Наверное, это нехватка сна. Впрочем, если я скажу, что беспокоюсь за него, это приведёт к противоположному эффекту.

В конце концов, я решил продолжить разговор об игре.

— Ты ведь не вернёшь мне воспоминания, даже когда достигнешь цели?

— Само собой не верну. Я не хочу, чтобы ты помнил о Минаги-сан.

— Но она же тебя вчера отругала за кражу.

— А?.. Откуда ты это знаешь?

— Поговорил с ней по телефону.

— Перестань…

Недовольство Юхи продолжила расти. Но той, кто могла бы отчитать его, не было рядом.

— А кстати, почему ты не с Минаги?

— Она сказала, что задержится из-за каких-то дел. Мне очень жаль, но с любимой бывшей ты не встретишься.

— Ты что несёшь, какой ещё «любимой»? Ты нападаешь на меня ещё больше, чем вчера.

Похоже, мои фразы сильно задели Юхи и он сорвался. Подскочив ближе, он схватил меня за воротник и притянул ниже.

— Само собой!

Его голос дрожал.

— Кому вообще понравится слышать о том, что его девушка звонит своему бывшему?!

А-а… Ко мне вдруг пришло понимание. Поведение Юхи… естественно.

Я просто этого не осознавал. Даже не думал об этом. К тому же, сейчас он не помнит своих отношений с Минаги. Наоборот… у него есть мои воспоминания о ней.

— Прости… Ты прав. Я был неделикатным.

Юхи отпустил меня, низко наклонил голову и с напряжённым, полным запутанных чувств выражением на лице неуверенно заговорил:

— Я… люблю Минаги-сан. Но, когда мои воспоминания о ней исчезли, внутри меня осталось ужасно тяжелое чувство… Как будто мы с Минаги-сан… пока ещё не настоящая пара.

— Это не так, — безо всяких на то оснований возразил я.

Вчера Минаги мучилась похожими размышлениями.

Если накопление воспоминаний имеет определённый смысл, то правдив ли в конечном счёте результат, оставшийся после их исчезновения?

— Сирасэ Сугуру. Я вызываю тебя на бой. Победив тебя, я стану равным Минаги-сан.

— Хорошо. Я принимаю твой вызов.

— Уверен, Сирасэ? Я обязательно попаду в клуб настольных игр раньше тебя и проставлю печать. Пусть даже ты станешь совсем другим Сирасэ Сугуру, мне всё равно. Отвечать я за это не буду. Тебя всё устраивает?

Ответить «Да, устраивает» я, конечно же, не могу. Но…

— Ага, вперёд!

Я не мог свести взгляда с его серьёзных глаз.

— Так всё и будет! Никаких жалоб и сожалений, ясно?

Юхи так и собирался пройти за ворота школы вместе со мной, но…

— Прошу прощения, гостям пока ещё нельзя заходить.

…был остановлен дежурным.

— З-запомни это, Сирасэ! — глядя, как я ухожу к школе, крикнул мне вслед Юхи.

Кто б мог подумать, что в наше время есть люди, бросающиеся такими фразами.

Я обернулся и, намеренно изобразив надменность, ответил:

— Ага, если получится.

У нас недавно украли воспоминания, так что никому не известно, что ещё такого может случиться. Поэтому утверждать, что я никогда не забуду о вызове, невозможно.

Похоже, мой шутливый ответ понравился Акикусе Юхи.

— Ха-ха, и что это значит? — беззаботно рассмеялся он.

***Добравшись до крепости исполнительного комитета фестиваля Фуё, она же первый зал заседаний, я увидел что члены комитета по какой-то причине выстроились рядком в коридоре. Что здесь происходит? Я обратился к ближайшей ученице:

— Доброе утро. Эм… зал что, закрыт?

— А, нет, но… — замялась она, будто ей было сложно о чём-то говорить, и три раза коротко постучала в дверь.

Дверь мгновенно открылась, и из-за неё выглянула президент Фуюки.

— О, пришёл, наконец, Сирасэ-кун? Ты вовремя, побоище только что началось, — шёпотом, едва шевеля губами, пригласила меня обессиленная президент, под безжизненными глазами которой виднелись густо-синие круги.

Закрыв дверь, я прислонился к ней рядом с президентом.

На большом столе во главе зала стоял ряд пустых банок из-под энергетических напитков. Так, насколько я понимаю, кое-кто работал тут всю ночь. Я обратил на президента укоряющий взгляд, в ответ на что она вскинула руки и покачала головой:

— По правде говоря, вчера я не успела сделать ни капельки, ни клочка, ни обрывка работы по подготовке вечеринки. Так что это была необходимая жертва.

Да почему она взвалила всю работу только на себя? Впрочем, сейчас есть проблема поважнее — это стоящие в центре комнаты и уставившиеся друг на друга Куроива с Аогасимой-сан. Как вообще до такого дошло? Обе девушки мельком взглянули на меня, но затем без промедления снова упёрлись взглядами друг в друга.

— Сказала же, я верну вам печати. Этого должно быть достаточно.

— Нет. Как ни посмотри, кража — это уж слишком. Ты доставила много проблем разным людям, — твёрдым голосом отчитала Куроиву Аогасима-сан.

С одного взгляда становилась понятно, что она всерьёз сердится.

— Но… у меня не было выбора. Иначе игра бы закончилась.

— Ну и ладно. Я с самого начала собиралась проиграть.

— Но я не хочу, чтобы ты проиграла.

С другой стороны, Куроива крепко сжимала свои тонкие кулачки, но её возражения звучали слабо.

Как раз в тот момент, когда я в общих чертах понял, что происходит, президент шёпотом спросила меня:

— Слушай, я вообще не понимаю, о чём они говорят, но вы что, устроили ставки на «Гонку за печатями»?

Совершенно справедливый вопрос. Постороннему наблюдателю ничего не понять из этого разговора. Но не думаю, что нам поверят, даже если мы всё объясним.

— А… ну, что-то вроде того. В общем, мы должны их останови…

Я уже собирался пойти к девушкам, но меня крепко схватили за плечо. И даже несмотря на взгляд с просьбой отпустить, президент Фуюки не дрогнула.

— Так, погоди немного, Сирасэ-кун. Ты разве не понимаешь? Пока что нам следует молча наблюдать.

— Что? По-моему, ситуация очевидно взрывоопасная.

Однако президент молча помотала головой, словно у неё был какой-то замысел. Тем временем спор Куроивы с Аогасимой-сан продолжался.

— Я поняла твой ход мысли, Айка. Ты сделала это ради меня? Или же ради себя самой?

Куроива не смогла ответить. Должно быть, внутри неё просто нет ответа на этот вопрос. Она отвела взгляд и отчаянно замотала головой. Не дождавшись ответа Куроивы, Аогасима-сан продолжила:

— Айка, это правда, что ты ударила парня из бейсбольного клуба.

— А-а… ну… это была расплата… за одно давнее дельце.

— Я знаю все обстоятельства. И знаю того человека. Это сэмпай, который много приставал ко мне год назад. Тот, которого ты прогнала в коридоре.

Дыхание Куроивы сбилось. Она на шаг отступила от Аогасимы-сан, будто в испуге. Но Аогасима-сан не дала ей отойти и сама сделала шаг вперёд. Затем ещё один.

— Скажи, Айка… это правда, что ты ходила с ним на свидание?

— А… а… а…

Полупрозрачные глаза Куроивы изумлённо округлились, по её щекам потёк холодный пот. Её горло дёргалось вверх-вниз, не производя членораздельных звуков. То, что должно было быть сокрыто, оказалось раскрыто.

«Ветеран сотни постельных битв» — вот такое прозвище носила Куроива Айка. Она начинала встречаться с парнями и сразу же их бросала. Эти слухи доходили и до меня. Её фривольные манеры и яркий внешний вид действительно соответствовали этому образу. Но подружившись с ней, я пришёл к выводу, что всё это лишь недопонимание. К тому же, в последнее время слухи начали затихать.

Однако… по нынешней реакции Куроивы я понял: она и правда соблазняла парней.

— Да, ходила, — тихо ответила Куроива. — И не только с ним. Чтобы защитить тебя от этих надоедливых гадов, я встречалась со многими из них.

Теперь уже Аогасима-сан сжалась от слов Куроивы. Её тело затряслось, глаза задрожали, она болезненно прижала руки к груди.

— Но я хочу тебе сказать, Юно, я никому не позволяла ничего с собой сделать. Я никого из них не люблю. Я ходила на свидания, заставляла их влюбиться в меня, а потом бросала. Так грубо, чтобы им больше никогда не пришло в голову приближаться ко мне. Да, бывали и опасные моменты. Некоторые пытались взять меня силой. Но мне всегда удавалось сбежать, так что тебе не нужно беспокоиться о таких мелочах.

— Айка, почему ты пошла на такие труды? — с болью в голосе повторила свой прошлый вопрос Аогасима-сан.

Это всё ради неё? Или ради самой Куроивы? Мне подумалось, что проводить здесь чёткое различение — опасно.

В конце концов, «сделать что-либо ради кого-то» не тот вопрос, где возможна ясность. Его нельзя решить простым выбором из двух крайностей.

— Президент, давай уже остановим их. Ты же видишь, что ничего хорошего тут не выйдет.

— Как ты думаешь, Сирасэ-кун… Люди способны понять друг друга? — со странно одиноким выражением на лице, спросила президент, глядя на спорящих.

— А? Что за вопросы в такой-то момент?

— Людям никогда не понять друг друга. Понимать кого-либо полностью невозможно. Я всегда так считала и считаю сейчас.

Само собой. Если бы понимание давалось так просто, в мире не было бы никаких конфликтов. Но…

— И всё же… стремиться к пониманию очень важно.

В любом деле важен не результат, а процесс.

— Да. Ты совершенно прав, Сирасэ-кун. Тогда ты должен видеть, что именно это здесь и происходит. Я думаю, что это их способ понять друг друга.

Да, всё действительно так. Но в таком случае мы с самого начала не имели права вмешиваться. Тогда для чего президент пригласила меня в комнату? Что она видит в будущем?

Крепко сжатые губы Куроивы мягко открылись. Она собралась дать ответ на вопрос: почему так старалась ради Аогасимы-сан.

— … тебя.

Её тихий голос не достиг нас. Наверное, даже Аогасимы-сан. Поэтому она повторила ещё раз:

— Разумеется, потому что я люблю тебя!

Переполнившие её чувства уже нельзя было остановить.

— Я ведь уже говорила, не так ли? Я тебя люблю!

Аогасима-сан кивнула. Насколько я помню, во время летних каникул Куроива призналась Аогасиме-сан и была отвергнута.

— Но знаешь, Юно, я искренне болела за вас с Сирасэ. Ты изменилась. Очевидно, под влиянием Сирасэ! Я знаю, что он тебя отверг. Желание забыть его естественно. Я отлично это понимаю. И всё же…. И всё же я хочу… чтобы у тебя остался этот опыт. Потому что я люблю тебя всю! Коллекция «любимой Юно» внутри меня пополняется каждый день!

Я абсолютно уверен: крики сердца Куроивы, которые наверняка были слышны и в коридоре, достигли и Аогасимы-сан. Однако она продолжала молча, с равнодушным выражением на лице разглядывать Куроиву Айку.

— Ради тебя я готова на всё! Я хочу, чтобы ты больше полагалась на меня. Пожалуйста, скажи мне, чего ты хочешь. Если ты чего-то не понимаешь, давай подумаем вместе. Пожалуйста, Юно… — крепко сжав кулаки и низко опустив голову, высказала свои самые сокровенные чувства Куроива.

— Айка, послушай меня.

В ответ на зов Аогасимы-сан Куроива посмотрела на неё.

— Ты права. На самом деле… я не хочу ничего забывать. Я не могу отказаться от Сирасэ-куна. Поэтому я рада, что ты поняла меня и так много сделала для меня. Я правда этому рада.

Лицо Куроивы тотчас засветилось энергией. Она быстро подбежала к Аогасиме-сан и взяла её за руки.

— Да, Юно, я так и знала! Конечно же, ты не могла отказаться от Сирасэ! Как же я рада. Спасибо, что сказала правду. Я готова помочь тебе всеми силами. Ты только попроси. Так что…

— Но… Я не хотела, чтобы ты делала что-то ради меня. Я подружилась с тобой… стала близкой подругой совсем не для этого.

Аогасима-сан медленно сняла с себя руки Куроивы. Она низко опустила глаза и больше не встречалась с Куроивой взглядом.

— Э?..

По голосу Куроивы можно было угадать её мысли: «Невозможно. Я в это не верю».

— Поэтому… уходи.

Аогасима-сан медленно подняла правую руку до того, как та стала параллельной полу и указала ей на выход из зала.

— Э… Ю… Юно? Ха-ха-ха… почему? Почему ты так говоришь?

Аогасима-сан не ответила ей, а лишь твёрдо помотала головой.

— Я ничего, вообще ничего не понима-а-а-аю!

Куроива схватила свою сумку, лежавшую на столе рядом с ней, достала оттуда печати и бросила их на пол. Затем, едва сдерживая слёзы, она развернулась и намеренно громко топая и недовольно размахивая хвостиком из стороны в сторону, быстро вышла из комнаты.

— К-Куроива! — запоздало крикнул я, но моему голосу преградила путь закрывшаяся дверь.

Хотя, даже если бы Куроива расслышала его, то не обратила бы никакого внимания.

— Теперь ты довольна, президент Фуюки?.. — повернувшись к президенту сердито спросил я.

А в ответ я услышал…

— Да. Это была превосходная ссора. И поэтому, Сирасэ-кун, я назначаю вас особыми членами комитета. Ваша задача — само собой разумеется — помирить Аогасиму-кун с Куроивой-кун.

— Э?.. Чего?..

«У тебя нет таких прав», — мелькнула у меня в голове совсем не милая фраза, а потом моё внимание привлекло слово «вы». Кому кроме меня она выдала эту задачу?

Но, прежде, чем я успел задать вопрос, меня резко толкнули в спину, я спотыкаясь проскакал между длинными столами и в итоге выпрыгнул к Аогасиме-сан. Её лицо было мрачным.

— Э… Аогасима-сан. Куроива и правда зашла слишком далеко, но… как бы это сказать… её слова о том, что это было «ради тебя» не похожи на фигуру речи. В любом случае как насчёт того, чтобы поговорить с ней немного спокойней?

Реакция Аогасимы-сан была слабой. Но, к сожалению, я не мог найти подходящих слов, чтобы завести разговор.

Остаётся только… та тема.

— Э-э… А, вот, Аогасима-сан, выслушай меня, пожалуйста. Утром я забыл тебе кое-что рассказать. Я отыскал способ сохранить все наши воспоминания.

Аогасима-сан наконец-то подняла голову. В одно мгновение её глаза зажглись ярким светом. Значит, она говорила правду. На самом деле она тоже не хотела ничего забывать.

— Правда?..

— Да. В игре есть скрытые правила. Проставив в свою книжку чужие печати… можно украсть чужие воспоминания. А ещё воспоминаниями можно обмениваться. Если воспользоваться двумя правилами…

Я ещё не успел договорить, как Аогасима-сан улыбнулась. Её щеки чуть-чуть заалели, а уголки губ приподнялись.

Затем она очень естественно, словно так и должно было быть…

…крепко обняла меня.

— А… Аогасима-сан?!

Что она делает? Почему?!

Всё моё тело быстро и мощно пульсировало. Я чувствовал приятное тепло и в то же время тревогу. Лишь бы моё ускорившееся сердцебиение… мои скрытые чувства не были обнаружены Аогасимой-сан.

— Я рада, Сирасэ-кун. Спасибо. Спасибо, что нашёл его для меня.

Что происходит? Она же ведь только что поругалась с Куроивой из-за того, что делала что-то «ради неё». В чём тут разница? Я ничегошеньки не понимаю. Я пытался думать, но прилившая к голове кровь и щекочущий ноздри аромат духов мешали нормальному ходу мыслей.

— О… о чём это ты?! Хватит уже, отпусти.

Мне не нужно её упрашивать. Я сильнее и могу стряхнуть её силой. Но я не мог отстранить её. Её вздохи казались мне очень тяжёлыми, и вместе с каждым из них мою грудь пронзало чувство вины… Почему? Я ведь даже не помню, как отверг её.

— Нет. Я наконец-то поймала тебя.

— Э?..

Что? Поймала… меня?

— Прости, Сирасэ-кун. Я солгала… я не хочу тебя забывать.

— А… да… похоже на то.

Ты же только что говорила об этом Куроиве. Именно поэтому я и рассказал тебе о способе сохранить воспоминания. Тут что-то не сходится.

Нет, всё так. Я наконец-то осознал… что она назвала ложью.

— У меня нет ни малейшего желания забывать. Я с самого начала не собиралась забывать.

В таком случае…

— Получается, ты солгала нам на крыше? Всё это было игрой?

Я попался в ловушку? Мои мучительные размышления играли на руку Аогасиме Юно? Но даже если так, я всё ещё не могу понять её намерений.

Хотя нет. Просто мои мысли уже давно избегали кое-какого маршрута. Он опасен. Туда нельзя заходить. Я это понимал. Но было уже поздно.

— Для чего ты так поступила?

Будто дожидавшаяся этого вопроса, Аогасима-сан поднесла губы к моему уху.

— Ты ведь всё ещё любишь меня, не так ли, Сирасэ-кун?

— Ч-чего… н-ну…

Что-то внутри моего сердца стремительно раздулось. Да… прямо как воздушные шары за окном. Насос в груди начала качать кровь ещё быстрее. Раздувшийся шар мог в любой момент лопнуть. Что случится, когда он лопнет?

— Я заметила твою любовь до того как потеряла воспоминания и, наверное, желая подбодрить саму себя, записала это в дневнике. Поэтому… я и решила так поступить.

Я не мог произнести ни слова. Как это как? Неужели я не смог скрыть даже такой мелочи?

— Ты всё равно бы искал этот способ, сказала бы я, что хочу забыть, или нет. Результат одинаков… Но процесс различается. Если бы я сказала, что не хочу забывать, ты бы искал решение ради всех нас. Но я сказала, что хочу забыть, и получилось так, что ты старался ради меня. При этом ты наверняка много думал обо мне.

Таким образом, она создала ситуацию, где я выступлю на её стороне и проявлю любовь, которую пытался скрыть. Всё это было подготовкой к нынешнему моменту.

— Скажи, Сирасэ-кун. Ты сейчас можешь сделать выбор? Между мной и Токивой Нагисой?

— Конечно, да. Я намерен встречаться только с Нагисой.

В груди закололо. Но это необходимая боль. Хотя мои чувства противоречивы, у меня нет ни одной причины предавать Нагису. Этого мне достаточно.

[[image:/storage/reader-images/bfecc74b9492d18d4d0c5982df6936185d04dc00.png]]

Но Аогасима Юно не удовлетворилась достигнут. Нет, она сказу же ударила по уязвимой точке моего сердца.

— Даже притом, что у тебя остаются чувства ко мне.

— Сказал же, это…

«Это не так», — я не смог выдавить из себя эти слова. И как раз в этот миг тишины…

Раздался гулкий звук.

Стоявшие на столе председателя пустые банки опрокинулись, упали и покатились во все стороны. Одна из них остановилась, ткнувшись мне в ногу.

Я перевёл взгляд с неё в сторону изначального звука. Из-за стола едва-едва, буквально мельком, показалась красная ткань. Сердце подскочило в груди так сильно, что мне показалось, оно сейчас остановится. Спину свело от холода. Но далеко не только её. Всё моё тело задеревенело и мелко задрожало. Да вы шутите… Неужели там была она…

Я поспешно вырвался из объятий Аогасимы-сан и, не удержавшись на ногах приземлился на пятую точку.

— Н-Нагиса… ты здесь?

Красная ленточка не ответила мне. Вместо неё это сделала президент Фуюки.

— А… твоя девушка? Хотя нет, не похоже. В общем, я увидела её с утра рядом с залом и на время убрала в ящик, но и подумать не могла, что здесь развернётся такое побоище. Да, такой поворот всё же за пределами моих ожиданий. Ха-ха-ха, — сухо и немного неловко рассмеялась президент.

Значит, под «вас» она имела в виду меня с Нагисой? Что ж, время неприятных вопросов и ответов закончилось, пора начать истинному побоищу. Из-за стола наконец-то вышла долгожданная кандидатка на роль моей девушки.

— Меня внезапно притащили сюда под предлогом «Похоже, ты в курсе событий» и спрятали в столе, а после всего ещё и показали вот это… Такого я и представить себе не могла.

Плечи Нагисы тряслись. Как было бы прекрасно, окажись это всё сном. Я положи руку на коробочку с драже в нагрудном кармане, но быстро передумал, осознав, что сейчас не время для таких глупостей.

— Итак… Итак, Сугуру-сэмпай. Что всё это значит? Что ты намеревался сделать? У тебя есть какие-нибудь оправдания? Я всё-всё-всё видела!

Нагиса стремительно приближалась. Казалось, она может в любой момент расплакаться.

Уверен, кто угодно выглядел бы так же на её месте. Увидев то, что здесь было, никто не остался бы спокойным.

— Прости, Нагиса. Я не смог её…

Нагиса опустилась на колени рядом со мной, будто накрывая меня. Точно так же, как когда-то в манга-кафе. Схватив меня за плечи, она начала меня трясти.

— Это ещё не всё! Какой ещё способ «сохранить все наши воспоминания»?! Ты не сказал мне ни слова о нём! Почему?! Почему ты молчал?!

Я думал, что ты расстроишься.

Я не хотел доставлять тебе лишних тревог.

Я считал, что должен решить эту проблему сам.

В голове с колющей, как пузырьки газировки на языке, болью всплывали бесчисленные отговорки. Разглядывая их с точки зрения постороннего, я поражался собственной неосмотрительности.

Кем я считал Токиву Нагису?

Маленькой, слабой девушкой, которая любит меня и с которой я хочу встречаться?

Я только и делал, что гонялся за идеалами и гордо сыпал красивыми фразами. Но в конечном счете, я не смог доверять Нагисе, которая была рядом со мной. Я ошибался в ней.

— Прости, Нагиса…

— Нет. Это не те слова, которые я хотела услышать…

В её дрожащем голосе слышались всхлипы, но в глазах ощущалась железная воля ни за что не плакать.

— Нагиса. Я… совершил ошибку.

— Возможно… Но это ты сказал, что осознав ошибку, её нужно исправить.

Нагиса быстро поднялась на ноги и с необычайно серьёзным видом протянула мне руку. Я схватился за неё и, тогда она , пользуясь всем своим весом, вытянула меня наверх.

— Сугуру-сэмпай. Ты помнишь, что на твой вопрос я ответила «Не знаю»?

— Да, конечно, я помню.

Я спросил о том, рассердилась ли бы она, если бы я попытался остановить Аогасиму-сан… Проще говоря, если бы я попытался вернуть воспоминания Аогасимы-сан.

— Теперь я знаю ответ… Я ужасно этого не хочу. Думаю, я бы рассердилась. Может быть, это покажется тебе некрасивым, но я не могу ничего с собой поделать. Потому я нестерпимо люблю тебя.

Вдохи Нагисы были нехарактерно глубокими. Уверен, во время них она искала нужные ей слова.

— Поэтому я нестерпимо хочу стереть тебя из памяти Аогасимы-сэмпай.

— На… гиса…

Что же мне делать?

Аогасима-сан больше не отказывается от воспоминаний. Мой идеал был достигнут.

Но она не хочет меня забывать, потому что заметила мои чувства к ней.

Этот результат уже нельзя изменить.

Клубок, который я хотел распутать, запутался ещё крепче.

Да, это случилось из-за моей ошибки, но каким образам мне её исправить?

— Аогасима-сэмпай, у меня к тебе просьба… Пожалуйста, откажись от Сугуру-сэмпая. Полностью, — встав напротив Аогасимы-сан, потребовала Нагиса, но та не ответила ей. — Сугуру-сэмпай уже любит меня.

— Я полюбила его раньше. И на самом деле, Сирасэ-кун любит меня.

— Знать об этом не знаю. И мен всё равно.

— Я понимаю твои чувства. Но я больше не намерена сдаваться.

— Тогда, Аогасима-сэмпай… я вызываю тебя на бой. В клубе настольных игр. Один на один.

— Нагиса, это…

Это не тот план, который мы с тобой обсуждали.

Однако девушки уже находились там, где мой голос не мог их достичь. У меня больше не было права вмешаться.

— Если я выиграю, то ты забудешь о Сугуру-сэмпай, как мы и договаривались изначально.

Запутавшиеся нити остаётся только разрезать. Таков ход мыслей Нагисы.

Я не хочу их разрезать. Но я не видел способов убедить Нагису, и потому контроль за ситуацией выпал из моих рук и покатился вдаль, как пустая банка

***Хотя до открытия второго дня ещё оставалось время, перед входом в клуб настольных игр уже выстроилась очередь из учеников. Стоя в самом её конце, мы растеряно молчали. О чём мы нам следует говорить в такой ситуации, с нашими-то отношениями. Никто из нас этого не знал, и всё же Нагиса нарушила тишину.

— Эм… Аогасима-сэмпай, ты… собиралась поругаться с Куроивой-сэмпай?

— Нет. Я всерьёз рассердилась… Я не могу принять поступи Айки.

Видимо, вспомнив свой гнев, Аогасима-сан тихо сжала пальцами юбку.

— Даже если я получаю желаемое, в нём нет никакой радости, когда ради меня кто-то чем-то жертвует или что-то искажается… Поэтому я и решила не иметь ни с кем дел.

Куроива упоминала что-то похожее во время разговора в раменной на летних каникулах. Она говорила, что Аогасима-сан упрямо отказывалась от общения с одноклассниками. А теперь мы, скорее всего, слушаем ту же историю со стороны Аогасимы-сан.

— Ты говорила об этом Куроиве-сэмпай? — спросила Нагиса с взволнованным выражением на лице, как если бы она беспокоилась о Куроиве.

Аогасима-сан медленно помотала головой.

— Нет, не говорила… Потому что она не спрашивала.

— Тебе никогда не хотелось ей всё рассказать?

— Иногда хотелось… Но, сама не знаю почему, я не смогла ей ничего рассказать. Возможно, я глупо надеялась, что она поймёт меня и без моих слов.

Кто же поймёт тебя, если ты ничего не говоришь? Это просто невозможно.

— Так не… — хором заговорили мы с Нагисой, но нас прервал звонок, оповещающий всех о том, что время девять утра.

Второй день фестиваля Фуё начался. И в ту же секунду…

— Готовься, Сирасэ! Пришло время нашего поединка!

…из туалета рядом с клубом выпрыгнул Акикуса Юхи. Как? Гостей же только начали пропускать.

— Э… как ты здесь оказался? Неужели прокрался в школу?

— Разумеется, прокрался. Иначе у меня не было бы ни шанса тебя победить.

Смахнув с волос приставшие к ним листья, Юхи встал в очередь сразу за нами. Тут же места за ним заняли несколько учеников нашей школы. Решение Юхи было правильным. Теперь я не могу проставить печать, избежав боя с ним.

— Понял, Сирасэ? Сражаемся всерьёз. Один на один. Кто побеждает, ставит печать первым. Согласен?

— Да. В конце концов, таковы правила этого клуба.

Пока что всё в пределах моих ожиданий. Но жив ли ещё мой план? Я мельком взглянул на Нагису, но та обиженно отвернулась. Увидев наше состояние, Юхи усмехнулся так, будто был уверен в победе.

Ведущий проводил нас к столикам. Мы сели на свои места: я напротив Юхи, а за соседним столиком Нагиса против Аогасимы-сан. Мы были так близко, что могли дотянуться друг до друга руками.

— Большое спасибо, что зашли к нам поиграть. Вот меню доступных игр.

Администратор из клуба выдал нам похожий на ресторанное меню двухстраничный буклет, из которого мы должны были выбрать игру… Вдруг Юхи, словно что-то осознав, захлопнул меню и ударил им по столу.

— Стоп! Вы двое… Отдайте мне ваши книжки, — наставив палец сначала на Нагису, потом на Аогасиму-сан, грубо потребовал он.

— Это зачем? — тут же спросила Аогасима-сан.

Юхи немного испугался её красоты, но быстро ответил:

— Возможно, что вы заодно с Сирасэ. Вы договорились, что Нагиса выиграет матч, проставит печать к себе в книжку и соберёт воспоминания, как это сделал я. А потом вы просто обменяетесь воспоминаниями. Уверен, так оно и есть.

— Кто знает…

А Юхи умнее, чем я думал. Или же его так подстёгивает дух соревнования? В любом случае, если я буду смотреть на него свысока, как на обычного среднеклассника, то вскоре об этом пожалею. Так подсказывает мне интуиция.

Девушки согласились на просьбу Юхи и отдали ему свои книжки. Проверив их содержимое, он удовлетворённо закрыл их и убрал в стол.

— Окей. А теперь перейдём к настоящему бою, Сирасэ.

— Я с самого начала на это рассчитывал… — быстро пожал плечами я.

Не знаю, воспринял ли Юхи мой ответ всерьёз или нет.

— Девушки выполнили твою просьбу. Теперь твоя очередь, Юхи. Я выбираю «покер с воздушными шариками». Ты согласен?

Как член исполнительного комитета я хорошо знал эту игру. Заявка клуба на покупку таких же воздушных шариков, какие использовались для украшения школы, попала ко мне, поэтому я внимательно проверял содержание игры. По нашему запросу дилер выдал нам колоду карт и два ручных насоса. Конец насоса был соединён с резиновым пузырём. Нагиса с Аогасимой-сан и игроки за соседними столиками выбрали ту же игру. Дилер начал объяснять правила сразу четырём парам.

Если кратко, мы будем играть в предельно упрощённый покер, где проигравший в раунде должен надувать воздушный шарик. И так вплоть до поражения в виде лопнувшего шарика.

В центре стола лежала колода из десяти карт. Мы быстро взяли из неё по одной карте. В покерной составляющей правила тоже особые. Замена карт невозможно, и масть тоже только одна. Иными словами, мне придётся выигрывать пятёркой червей, которую я только что вытащил. Тут всё зависит от удачи. Но в игре есть и другое важное правила.

— Сирасэ… Твоя карта от шестёрки до восьмёрки?

— Нет. Всего пятёрка, пас, — ответил я и тут положил карту на стол лицевой стороной вверх.

У Юхи была девятка. Я дважды нажал на ручку насоса, слегка надувая шарик. До взрыва ещё далеко.

— Ха? Почему ты спасовал?

— Ну как «почему»? Потому что мне показалась, что твоя карта старше.

В этом раунде Юхи «спрашивающий», а я «отвечающий». «Спрашивающий» предлагает «отвечающему» три последовательные карты. «Отвечающий» должен сказать попадает ли его карта в их число. После этого оба игрока решают, спасовать или выставить карты. Первым решение объявляет «отвечающий»

Спасовавший должен нажать на ручку насоса два раза. Если оба игрока выставили карты, тот, чья карта меньше, проигрывает раунд и должен нажать на насос столько же раз, какой величины его карта.

Однако, если карта «отвечающего» попала в число названных «спрашивающим», «отвечающий» спасовать не может и обязан выставить карту. В нашем случае, если бы Юхи задал карты от пятёрки до семёрки, я обязан был бы играть, проиграл бы раунд и нажал бы на ручку насоса пять раз.

— Я не об этом. На ранних стадиях этой игры можно играть бездумно. До взрыва шарика ещё далеко.

Я полностью согласен с Юхи. В этой игре много несовершенств. До самого эндшпиля все тактические ухищрения бессмысленны. Должно быть, ранний этап специально сделали своего рода безрисковым обучением, чтобы широкой публике было проще играть.

— Ты прав. Но мне нужно собрать информацию о твоих методах игры.

Наш поединок уже идёт. Мы сражаемся не только в настольной игре, но и словами, при этом внимательно наблюдая друг за другом.

Я мельком взглянул на две карты, лежащие на краю стола. Это последнее особое правило. Даже если карта «отвечающего» входит в число названных «спрашивающим», два раза за игру можно соврать. В завершающей стадии игры ложь выйдет на сцену, поэтому ошибка в чтении противника может дорого обойтись.

После перемешивания колоды в следующем раунде я вытащил… Десятку. Мне повезло, это самая старшая карта. Теперь вопрос в том, как сбить Юхи с толку.

— Итак, Юхи. Твоя карта от двойки до четвёрки?

— Мимо. Судя по вопросу, твоя карта не так велика… Или, скорее, ты делаешь вид, что невелика. Хорошо, я пас.

Брошенная на стол карта Юхи оказалась восьмёркой. Если бы он выставил её, то проиграл бы раунд и был бы вынужден нажать на ручку насоса восемь раз, а сейчас обошёлся лишь двумя… А он довольно проницательный.

— Не ты ли говорил, что в начале можно играть бездумно? — бросил я серьёзно нахмурившемуся Юхи.

— Я разгадал твой очевидный блеф и решил добавить напряжения.

Мы сыграли всего два раунда, и, похоже, Юхи не тот соперник, с которым будет легко справиться.

Затем мы сыграли ещё несколько раундов. По сравнению с соседними столами, наша игра продвигается медленно, потому что мы оба часто пасуем.

Я посмотрел на свой красный шарик. Он уже вырос до размеров головы человеческого манекена. Сколько он ещё выдержит?.. Оценить трудновато.

Юхи вдруг начал беспокойно озираться по сторонам. Скорее всего, он подумал о том же, о чём и я, и теперь по состоянию шариков у других игроков пытается оценить, сколько раз ещё может надуть свой.

— Дам тебе маленькую подсказку, Юхи. Во время подготовки фестиваля мне приходилась надувать шарики… и красные лопаются быстрее.

Я попытался запутать Юхи, указав на его шарик. Разумеется, это была откровенная ложь.

— Чего?.. Очевидно же, что ты лжёшь. Ты точно не наоборот имел в виду?

— Если ты так считаешь, можешь спокойно играть дальше.

— А, ну ясно. Значит ты хочешь, чтобы я поверил, что красные шарики более прочные?..

Юхи попался в мою ловушку. В этой лжи нет никакого особого смысла. Она нужна только для того, чтобы он впустую потратил мыслительные ресурсы. Проще говоря, сами мысли о ней уже наносят ущерб.

Я быстро вытянул карту. Четвёрка. Не очень-то большое число.

— Юхи, твоя карта… о, придумал, от семёрки до девятки?

— Нет, Сирасэ, играем, — мгновенно ответил Юхи и положил карту на стол рубашкой вверх.

Итак… что это значит? Обычно вопрос «от семёрки до девятки?» подразумевает, что у спрашивающего десятка и он уверен в победе, поэтому пас — более надёжный план. Тогда почему Юхи рискнул играть? Он догадался, что моя карта невелика? Впрочем, она действительно невелика, поэтому настаивать на игре смысла нет.

— Пас…

Я положил на стол четвёрку. Карта Юхи оказалась тройкой… Он меня перехитрил. Если бы я решился сыграть, то выиграл бы раунд. С досады я крепко сжал зубы.

— Сирасэ¸ твой покерфейс рушится. Впрочем, сколько бы ты ни изображал безразличие, я всё равно вижу, когда ты что-нибудь замышляешь.

— Потому что я слишком честный человек…

Честно говоря, ощущение, что соперник читает тебя как открытую книгу, довольно болезненно. Я надул шарик два раза, но, на вид, он мог выдержать ещё немало нажатий. И всё равно приближаться к поражению мне не хочется.

Казалось, что вокруг меня сгустился тяжёлый от напряжения воздух. Это иллюзия, что любое моё действие будет угадано. Блеск в глазах Юхи создаёт именно такое ощущение. Неловко перемешивая колоду, я глубоко вздохнул, чтобы прогнать гнетущее чувство. И тут…

За соседним столом… то есть у Нагисы с Аогасимой-сан, раздался взрыв.

— У-а-а!

— И-я-я!

— Уй!

Юхи подскочил на месте, Нагиса закрыла лицо руками, а Аогасима-сан упала лицом на стол. Всех троих изрядно напугал лопнувший шарик. С ручного насоса свисали остатки синей резинки.

Моё сердце громко стучало… Как они сыграли? Нагиса с Аогасимой-сан поднялись из-за стола. Кто из них победил?.. И действует ли ещё мой вчерашний план?

Я никак не мог отделаться от звенящего в груди беспокойства. Нагиса встала рядом со мной. Я взволнованно поднял взгляд, в ответ на который она сразу же проговорила:

— Сугуру-сэмпай. Я победила.

— В… вот как… Поздравляю, Нагиса.

Значит Аогасима-сан проиграл. Я мельком взглянул на неё. По её красивому равнодушному лицу невозможно было прочитать чувств. Интересно, о чём она сейчас думает?

Нет, не время отвлекаться. Сейчас самое главное — вернуть мои воспоминания о Минаги. Согласна ли ещё Нагиса помогать мне? Сделает ли она то, о чём мы вчера договаривались?

Похоже, моё лицо заметно напряглось. Увидев это, Нагиса широко улыбнулась.

— Впрочем, матч был договорным.

— Значит…

— Да. Я объяснила Аогасиме-сэмпай твои обстоятельства и попросила о помощи. Не время нам ругаться, когда ты в беде. Так что… Прости, Юхи-кун.

— А? Нагиса-сан? Почему ты передо мной извиняешься?

Юхи заметно растерялся, но, похоже, быстро осознал, в чём дело, и его беспокойно шевелящиеся руки застыли. Он понял, что оказался прав… мы трое действовали заодно.

— Прости, Юхи, но я заберу твои воспоминания до окончания игры.

Мне жаль портить такой серьёзный матч, но увы, на кону стоят слишком важные вещи.

— Н-ничего не понимаю! Как?! Книжка Нагисы-сан у меня!

Не сдержав возбуждения, Юхи встал из-за стола. Но, будто бы отрицая его слова, Нагиса достала из сумочки вторую книжку для проставления печатей.

— Э?.. А?

Юхи в панике проверил внутренности стола и… достал две забранные в начале игры книжки.

— Что это значит, Нагиса-сан? Эта книжка фальшивая? Но я же проверил, что она с твоей фотографией… та, которая только в «Гонке за воспоминаниями» используется.

— Успокойся, Юхи. У Нагисы в руке моя книжка.

Юхи застыл от изумления. Наш трюк оказался предельно простым.

— Красть воспоминания самому необязательно. Достаточно, чтобы кто-то проставил печать в мою книгу вместо меня. Ты хорошо сражался, Юхи, но ты проиграл. Я ещё вчера отдал свою книжку Нагисе. Разумеется, я предвидел, что ты будешь её подозревать и заберёшь её книжку.

Думаю, ему даже не приходило мысли о том, что у меня с самого начала не было книжки.

— Но что бы ты делал, если бы наш матч закончился раньше?

— Именно поэтому я выбрал покер с воздушными шариками и часто пасовал. Таким образом, Нагиса гарантированно закончила бы матч быстрее.

Неожиданностями для меня стали только небольшая размолвка с Нагисой и то, что её соперником станет Аогасима-сан. Однако Нагиса сделала всё, как мы договаривались, так что теперь я могу вернуть драгоценные воспоминания.

— Какой абсурд… Значит, в конечном счёте, всё-всё-всё шло по твоему плану…

Юхи скривил лицо от досады, опустил взгляд, закусил губу и крепко сжал кулаки. От его вида мне вспомнился наш утренний разговор.

«Сирасэ Сугуру. Я вызываю тебя на бой. Победив тебя, я стану равным Минаги-сан».

— Ну всё, Сугуру-сэмпай. Я пойду проставлю печать!

Я мысленно спросил себя: «Меня правда это устраивает?..»

— Стой… — я схватил Нагису за руку.

Конечно же нет.

— А? — удивлённо переспросила она, но я не смотрел на неё.

Единственный на кого я должен смотреть сейчас — это Акикуса Юхи.

— Не надо проставлять печать, просто наблюдай за нашей игрой.

Юхи вскинул голову и удивлённо распахнув глаза уставился на меня. В ответ я широко улыбнулся и заявил:

— Продолжим матч, Юхи. На тех правилах, о каких договаривались. Мы сражаемся всерьёз. Победитель получит воспоминания о твоих отношениях с Минаги.

— Стой… что это значит? Ты перехитрил меня. Ты же можешь забрать их прямо сейчас.

— Да, именно так. Я знаю, что это было бы нормально… Но вот такой я человек. Занудный, неспособный изменить своим принципам. Особенно в том случае, когда на кону стоят такие важные вещи.

Я вытянул из колоды карту.

— Ну серьёзно, я вообще ничего не понимаю, — пробормотал Юхи, но его глаза сверкали.

Вот, так всё и должно быть. Играми нужно просто наслаждаться.

***Сирасэ-кун сыграл шестёрку, а Акикуса-кун четвёрку.

Почему Сирасэ-кун решил продолжить игру? Он перехитрил Акикусу-куна в сражении умов и мог бы вернуть дорогие воспоминания. Но, в конце концов, он предпочёл игру. Даже отказался от плана, который составлял сам.

На самом деле я всё понимаю. Потому что Сирасэ Сугуру вот такой человек. Парень, которого я люблю.

— Ты солгал мне, Сирасэ! Я же спрашивал про четвёрку, пятёрку и шестёрку!

— Да, солгал. В игре можно солгать два раза.

Сирасэ-кун перевернул лежащую на краю стола карту. Это значит, что возможность использована.

— Чёрт, чтоб тебя, Сирасэ…

От раздражения Акикуса-кун впился пальцами себе в колени. Он допустил ошибку. Похоже, он ещё не оправился от проигрыша Сирасэ-куну в битве умов, поэтому немного побаивается его, надумывает лишних ходов и понемногу проигрывает.

Их шарики ещё не лопнули… но финал уже близок. Когда шарик надут до предела, проиграть можно даже после неудачного паса. Иными словами, всё зависит от удачи с вытянутой картой.

— Юхи, тебе надо чуть-чуть успокоиться. Следующий раунд очень важен, — с явным спокойствием в голосе обратился к Акикусе-кун поймавший волну Сирасэ-кун.

Наверняка это тоже часть его стратегии. Он хочет надавить на Акикусу-куна, заметив, что тот неспокоен, и заставить его волноваться ещё больше.

— Я… и без тебя это знаю.

Но я вижу. И шепчущая себе под нос: «Сугуру-сэмпай» — Токива Нагиса тоже… Когда Сирасэ-кун тянул карту, его рука дрожала от волнения.

Сирасэ-кун посмотрел на лицо Акикусы-куна ещё до того, как проверил свою карту. Акикуса-кун выглядит кисло. Увидев это, Токива-сан явно почувствовала облегчение, но делать вывод о том, что карта Акикусы-куна слаба ещё рано. Он много ошибался в последнем этапе игры, но ещё ни разу не проявлял свои чувства так открыто. Возможно, он сделал это намеренно.

— Итак, что же делать, — с озадаченным видом пробормотал Сирасэ-кун.

Он сосредоточил взгляд на своей карте и на какое-то время застыл. У «спрашивающего» две основные задачи. Во-первых, задеть карту соперника своим вопросом. И во вторых, при уверенности, что собственная карта старше, не позволить ему отступить. Наверняка Сирасэ-кун обдумывает все эти шаги. Я не могу знать это наверняка… но кажется, что ему пришла достаточно большая карта.

— Эй, Сирасэ, раздумываешь?

— Ну да, само собой, — спокойно ответил Сирасэ-кун.

Но это не так. Он не думает. Его глаза за чем-то следят. Он выбирает время. Его взгляд направлен на столик за спиной у Акикусы-куна.

— Юхи…

И в тот же момент, как он заговорил… раздался хлопок. Шарик над столом, на который смотрел Сирасэ-кун, лопнул. Послышались такие же испуганные возгласы, как и недавно у нас. Сирасэ-кун ждал как раз этой возможности.

— Десятка, девятка или восьмёрка?

— М-мимо… Разве не очевидно, что я так отвечу? Это же старшие карты, — мгновенно ответил Акикуса-кун.

Скорее всего, это не ложь.

В какой-то книге мне попадалась мысль, что для лжи требуется на удивление много мыслительной работы. Поэтому в момент удивления большинство людей говорят правду. Сирасэ-кун добивался именно этого.

Но… мне интереснее другое. Он назвал числа в обратном порядке. Судя по его тону, он сделал это намеренно. Это ловушка? Или же наоборот, ошибка? Заметил ли её Акикуса-кун? Как он её воспринял? Думаю, это и будет решающим моментом всего раунда.

— Ну и, что будешь делать, Юхи? Можешь и спасовать.

Заметно сомневаясь, Акикуса-кун сравнил взглядом свою карту с картой Сирасэ-куна.

—Сирасэ, у тебя ведь… восьмёрка, да? — вдруг задал вопрос он, хотя не был «спрашивающим».

Разумеется, правилами это не запрещено. Сирасэ-кун удивлённо фыркнул. Оценивая его реакцию, Акикуса-кун пытается собрать любые крохи информации. Он изо всех сил ведёт психологическую войну.

— Хе-е, и почему же ты так решил?

— Ты так хотел узнать мою карту, что специально ждал взрыва соседнего шарика. Скорее всего, задавая вопрос, ты не блефовал. Это значит, что твоя карта в числе старших… Но ты допустил ошибку. Давай подумаем, почему ты назвал восьмёрку последней? Не потому ли, что подсознательно боялся называть свою карту первой?

Весьма интересная гипотеза. Хотя доказательства ненадёжны. Но, учитывая все обстоятельства, я тоже считаю её вполне вероятной. Но действительно ли Сирасэ-кун допустил ошибку.

— Ну хорошо, раз ты так думаешь, почему бы не спасовать и не спросить меня?

— Не стоит задавать таких вопросов.

Всё правильно. На вопрос Сирасэ-кун отвечать нельзя. Если бы Акикуса-кун ответил, то мог бы выдать какую-то лишнюю информацию.

— Юхи, позволь кое-что тебе сказать. Я знаю, что в последних раундах ты разыгрывал спектакль. И когда намеренно ошибался, и когда делал вид, что раздражён. На самом деле ты всегда был спокоен. Я же вижу, что всё это время твои глаза довольно сверкали.

Как только Сирасэ-кун это произнёс, Акикуса-кун залился радостным смехом:

— Ха-ха-ха-ха, раскрыл меня, значит?

Не может быть. В самом деле?.. Я очень удивилась. Токива-сан тоже изумлённо вздохнула. Значит, Акикуса-сан старался ввести Сирасэ-куна в заблуждение, чтобы тот расслабился?

— Но теперь мне всё ясно, Сирасэ. Это ловушка, да? Ты делаешь вид, что понимаешь меня, тем самым предлагая сдаться. Это значит, что у тебя не восьмёрка. Ты просто изображал, что у тебя старшая карта. Я не отступлю. Играем.

Акикуса-кун решительно положил карту на стол. То же самое сделал и Сирасэ-кун. Я уверена, сейчас исход матча будет определён… Судьбоносного матча, где на кону стоят драгоценные воспоминания Сирасэ-кун… можно сказать, сама его суть.

— Прошу…

Я сама не заметила, как сложила руки в молитве и закрыла глаза. Мне страшно. Я не хочу видеть результаты.

Послышался тихий шорох переворачиваемых карт. У стоявшей рядом Токивы-сан вырвался вздох.

Кто… победил?

— Чёрт, перехитрили! — досадливо воскликнул Акикуса-кун.

Значит… Сирасэ-кун победил?

Я открыла глаза. На столе лежали восьмёрка и семёрка. Как близко. Почувствовав прилив облегчения, я не удержалась на ногах и схватилась за плечо Токивы-сан.

— Э? Аогасима-сэмпай? Ты в порядке?

— Извини. Всё ещё не могу расслабиться.

Матч ещё не закончен. Акикса-кун медленно, закусив губу от страха, что шарик взорвётся, начал его надувать. Раз… два. Шарик ещё раздувается. Три, четыре. Шарик очень сильно раздулся, но до сих пор… до сих пор не лопнул. Пять, шесть… всё ещё не лопнул.

— Пожалуйста…

Наши умоляющие голоса слились воедино, и в тот же момент когда насос подал воздух в седьмой раз… Ярко-красный шарик лопнул, издав громкий хлопок. Я отчётливо видела разлетавшиеся во все стороны красные обрывки.

***Юхи ошеломлённо застыл, как если бы душа вылетела из его тела. Если бы шарик выдержал последнее нажатие, у него ещё оставались бы шансы. Он проиграл раунд, но всё же не потерял надежды, однако сейчас была разбита и она. Само собой, ему очень обидно.

— Юхи…

Но я тоже был в опасной ситуации. Поэтому я уже собирался похвалить его за серьёзную борьбу до конца, но кое-кто меня опередил. Первой его нежно погладила по голове некая девушка.

— Ты молодец, Юхи, ты очень старался.

— М-минаги-сан? С каких это пор ты здесь? П-почему?

Схватив лёгшую ему на голову руку, Юхи непонимающе посмотрел на Минаги.

[[image:/storage/reader-images/72a9d205896bdeb06efd7939ad51953d9b83d335.png]]

— А, ну… Я соврала насчёт дел. Я, знаешь ли, тоже в неудобном положении. Я наблюдала за вами издалека… Досадно, что ты проиграл. Пусть зло и должно быть наказано, ты действительно сражался изо всех сил.

— Что?! Это я-то зло?!

— А-ха-ха, я же тебе говорила, какие бы причины у тебя ни были, плохие поступки остаются плохими

Я упустил возможность похвалить Юхи, но, думаю, мои слова ему сейчас не нужны. Я взял из рук Нагисы свою книжку и пошёл к стойке с печатью в центре комнаты. В нужном кружке уже стоял рисунок тайной печати исполнительного комитета, но я без малейших сомнений приложил вторую печать поверх него. Рисунок получился смазанным, различить узор с печати было невозможно. Но… то самое ощущение было настоящим.

Внутрь меня потекли воспоминания Акикусы Юхи.

Закат был невероятным красивым.

Небо казалось более далёким, чем обычно. Скорее всего потому, что я смотрел на него из глаз Акикусы Юхи.

В отличие от собственных воспоминаний, я не мог понять чувств Юхи, но, как я понял, он случайно забрёл в парк в поисках самой высокой точки, откуда можно было полюбоваться прекрасным закатом. Здесь мальчик внезапно увидел некую девушку.

— Минаги-сан?.. Что случилось?

Токива Минаги сидела на вершине детской горки, вытянув ноги вдоль спуска. Если бы небо позади неё было ярко-голубым, то противоречие между взрослой девушкой и этим зрелищем стало бы совсем очевидным.

— Я-хо, давненько не виделись, Юхи-кун. Где-то полгода, верно? Как удивительно, что даже соседи могут так редко сталкиваться друг с другом, — повернувшись к Юхи, улыбнулась Минаги.

Но её улыбка была не такой, как обычно, а вымученной, как если бы девушка изображала твёрдость. Я понял это даже притом, что до сих пор не вернул воспоминания о ней.

— Что-то ты мрачно выглядишь, Минаги-сан. Это на тебя непохоже.

— А-а, ну да… Я рассталась со своим парнем, — несколько отстранённым голосом ответила Минаги.

— Э?! — вырвался у мальчишки изумлённый возглас. — П-почему? Вы же выглядели такими счастливыми, когда встречались!

В его словах ощущалась смесь удивления с гневом. Это ещё раз помогло мне прочувствовать чистоту Акикусы Юхи. У него не было и мысли радоваться тому, что у него появился шанс.

— Ради чего тогда я сдался… — тихо добавил он себе под нос.

Похоже, эти слова не достигли ушей Минаги.

— Ну, вообще говоря, это уже полгода назад случилось… в прошлом октябре. Даже не знаю, почему вдруг те чувства взбурлили сейчас. Сама себе удивляюсь.

Юхи не ответил ей.

— Взгляни. Закат невероятно красивый, правда?

Минаги медленно вытянула руку, указала ей на садящееся солнце, а затем улыбнулась. В этот раз довольно. Не так, будто её щеки что-то тянуло.

— Мне захотелось рассказать о нём Сугуру. Но потом я вспомнила, что мы расстались, и мне стало очень одиноко. Я говорю что-то странное, да? Ведь все эти полгода я была в порядке.

Минаги вновь отвернулась в сторону. Юхи сделал два или три шага в сторону спуска и взволнованно спросил:

— Минаги-сан, ты что… плачешь?

— А? Нет, не плачу. Мне же не грустно.

Должно быть, ей сейчас радостно от того, что она может разделить прекрасный закат и своё чувство одиночества с Юхи.

— Вы расстались, но тебе не грустно?

— Хм… ну да. Хотя сразу после расставания я долго жалела о том решении. Меня зацепили слова, которые он сказал в тот день. Я думаю, помириться с ним и начать всё заново было бы совсем неплохо.

Во время недавнего разговора по телефону Минаги говорила мне то же самое, но её голос в воспоминаниях Юхи звучал надрывнее. Впрочем, всё это события прошлого. Ничего не зная о моих нынешних сомнениях и чувствах, Минаги продолжила говорить:

— И всё же я не могу представить себе будущего, в котором мы с Сугуру всегда будем вместе.

Прислушиваясь к её словам, Юхи медленно прошёл к концу спуска и встал прямо напротив Минаги.

— Тогда… рассказывай обо всём мне, а не ему. Об облаках странной формы, об убежавшей бродячей кошке, о вкусных сладостях. Обо всём. Я уже в средней школе, и мне наконец-то купили смартфон! Я могу всё сохранить!

Минаги с долей восхищения вытянула губы в трубочку и съехала по горке к Юхи. Большой скорости она набрать не успела, легко приземлилась на корточки и беззаботно улыбнулась мальчишке. Прямо как добрая живущая по соседству старшая сестрица.

— Ясненько-ясненько. Ты уже в средней школе. Тот маленький Юхи-кун так быстро вырос.

Похоже, Юхи растерялся от того, что Минаги внезапно оказалась так близко, и уже собирался отступить, но немного посомневавшись, решил всё же остаться на месте.

— Н-ну к-короче… вот, Минаги-сан… Пожалуйста, встречайся со мной.

Юхи вывел на экран смартфона свои контактные данные и показала их Минаги. Его ноги, руки и голос дрожали. Однако Минаги не обратила на это никакого внимания, и залилась очень естественным смехом.

— Хи-хи, это уже какое по счёту признание?

— Н-не помню! Я с детства любил тебя и часто признавался, а ты всё время держала меня за ребёнка. Но… я больше не ребёнок!

Наверное, для самого Юхи доказательством этого служила личная контактная информация. Я невольно заулыбался. Похоже, Минаги тоже об этом догадалась, и её щеки растянулись в довольной улыбке.

— О-ох, какой же ты милый, Юхи-кун.

— К-какой ещё «милый»?! Зови меня крутым!

— Ага-ага, как раз поэтому ты и милый. Так, иди-ка сюда.

Минаги протянула руку вперёд, положила её бок Юхи и потянула его вправо. Повинуясь заданному движению, он встал к ней спиной. И тогда… Минаги крепко обняла его целиком.

— Ну что, будем встречаться, крутой Акикуса Юхи-кун?

Вместе с нежным голосом Минаги в ушах, я вернулся из воспоминаний. Я был настолько ошеломлён, что, казалось, перестал дышать… Наверное, и в самом деле перестал. В поисках кислорода для лёгких я сделал глубокий вдох.

— Минаги… — не в силах сдержать себя, пробормотал я.

В голове крутились бесчисленные мысли. Они были… мощными. Я и сам не мог расшифровать, что за чувства воронкой кружатся у меня в сердце. Мы с Минаги уже давно не пара. У меня даже нет воспоминаний о ней. И всё же меня мучило гнетущее чувство, не позволяющее сказать, что увиденные мной сцены были хорошими.

Я вернулся за сто.

— Юхи, ты тоже это испытал?

Я имел в виду не воспоминания, а ощущения от их кражи. В конце концов, он любит Минаги прямо сейчас, но при этом знаете всё, что случилось между ней и мной за два года наших отношений.

Прямо как я сейчас. Они играли в бадминтон в том парке. Они поделились наушниками, сидя в зелёном автобусе. Они вместе пришли в храм брачных уз и повесили деревянную дощечку в форме сердца. Воспоминания Юхи всплывали у меня в голове даже вопреки моей воле.

— Ну да. Я украл твои воспоминания и увидел их все… Это было просто ужасно… Меня стошнило. Они мне даже снились. Сегодня утром я шёл по улице и на меня накатывали два года воспоминаний о ваших встречах. Я всерьёз опасался, что сойду с ума.

— Ради чего… зачем ты пошёл на такое?

Можно было не спрашивать. Я и так всё понимаю. Сейчас у меня есть его воспоминания. Они сами по себе соединились с нашим утренним разговором и дали мне ответ раньше самого Юхи.

— Чтобы сравнить твои воспоминания с моими и убедиться, действительно ли Минаги-сан меня любит… Изначально я собирался использовать приз за победу в игре, чтобы узнать её настоящие чувства. Но в какой-то момент я подумал, что это было бы некрасиво. Узнавать ответ, не потратив на это никаких усилий, как-то слегка противно.

Юхи закусил губу и отвернулся. В этот момент он был чем-то похож на меня.

— Минаги, ты это всё знала?

— Угу… поэтому часть вины лежит и на мне, — слабо и, похоже, немного стыдясь, улыбнулась Минаги.

Наверное, она собиралась уговорить Юхи вернуть мне воспоминания даже в том случае, если бы он победил.

— Прости, Юхи. Теперь всё будет в порядке. Тебе не надо так волноваться… Как я уже говорила вчера Сугуру, мне тоже много чего пришлось осознать. Так что… давай и дальше вместе преодолевать испытания!

Минаги начала гладить Юхи по голове с такой силой, что он вполне мог бы спросить: «И это испытание тоже?» Так продолжалось до тех пор, пока волосы Юхи не спутались окончательно, и пока он не завопил: «Да хватит уже!»

— Ну что, Юхи. Давай обменяемся воспоминаниями. Ты на это согласен?

— Да знаю я, знаю. Я проиграл. Я приму твои условия.

Мы вышли из клуба настольных игр в коридор и отступили в угол, где я протянул Акикусе Юхи правую руку. Тем самым я выражал благодарность и уважение достойному противнику. Вытерев пот о штаны, Юхи протянул свою руку в ответ. Мы обменялись рукопожатием…

И в тот же миг… Воспоминания Юхи исчезли. Ещё секунду назад они заполняли мою голову, а сейчас я уже не мог их вспомнить. Взамен ко мне вернулись два года воспоминаний о Минаги. Как я признался ей. Как мы собрались позаниматься уроками у меня дома, но всё пошло совсем не по плану. Как я написал ей письмо-сюрприз и что именно я в нём написал. Наша последняя встреча в храме брачных уз. Все эти воспоминания должны были давно выцвести, но сейчас всё было наоборот, они возвращались ко мне во всей яркости.

Именно поэтому мне казалось, что я вот-вот расплачусь. И всё же слёзы не потекли. Как если бы их куда-то унесло неизвестной волной. Из глаз не вытекло ни одной капельки.

Я посмотрел на Минаги, которая стояла позади Юхи и пристально наблюдала за ним. Что я должен сказать ей сейчас, когда я всё вспомнил? Первыми из сердца поднялись такие слова:

— Минаги… береги Юхи.

— Эй, Сугуру, по-хорошему, ты должен говорить это Юхи. «Береги Минаги». Вот так. Надоели уже твои глупости.

Да, это правда. Но если учесть все нынешние обстоятельства, я всё же немного правее, не так ли?

— Что ж, пора бы и мне вернуть воспоминания о тебе.

Довольная Минаги взяла Юхи за руку, и они ушли к лестнице.

Оставшись втроём, мы, с трудом не отставая друг от друга, пошли бродить в поисках тихого места.

— Спасибо, Нагиса. Тебе тоже, Аогасима-сан… Благодаря вам я смог вернуть воспоминания.

— Вот-вот. Наш план блестяще сработал!

— Правда, Сирасэ-кун от него отказался.

— Ну да, я тоже занервничала. Но это было в духе Сугуру-сэмпая… и очень круто.

Нагиса смущённо покраснела и неловко свела пальцы крестиком перед грудью.

— С-спасибо.

У меня возникло ощущение, будто недавней ссоры никогда и не было. Одно недолгое мгновение я даже надеялся, что сам по себе навязанные Аогасиме-сан матч, был частью плана Нагисы, как если бы она руководствовалась фразой «Чтобы обмануть врагов, обмани сначала друзей».

Однако реальность не настолько сладка, как мои драже.

Мы вернулись на первый этаж здания клубов, прошли за запрещающую проход ленту, миновали первый зал заседаний, ушли ещё дальше вглубь и остановились у запертого старого склада. Тут нашему разговору не помешает никто.

— Итак, Аогасима-сэмпай… Следующий матч будет уже всерьёз. Ты готова? — уперев руки в бока и горделиво выпрямившись, объявила войну сопернице Нагиса.

В ответ Аогасима-сан уверенно кивнула. В её взгляде чувствовалась решимость.

— Я ни за что не проиграю. Сирасэ-кун… будет моим.

Затем они обе каким-то естественным образом посмотрели на меня. Так, будто спрашивали моего мнения. Аогасима-сан словно бы чего-то просила. Нагиса выглядела грустной. Не выдержав их взглядов, я начала умолять Нагису:

— Пожалуйста, Нагиса, выслушай меня. Ты можешь об этом не знать, но Аогасима-сан очень сильно изменилась. Раньше она закрывалась от всех кроме Куроивы, но работая в комитете фестиваля привлекла внимание президента и подружилась со многими одноклассниками… Неважно, плохо это или хорошо, главное, что она сама захотела измениться. Я считаю… что отрицать этот процесс нельзя.

— Я понимаю твои чувства, Сугуру-сэмпай.

Дрожащий глаза Нагисы бродили из стороны в сторону. В этом нет ничего удивительного. Потому что Токива Нагиса очень добрая девушка. На самом деле, она не желает никаких ссор. Но сейчас ей движет постоянная тревога.

— Ты тоже так считаешь, Аогасима-сэмпай?

— Да… Я не хочу отрицать изменения в себе. Я влюбилась в Сирасэ-куна и потому решила измениться.

— Даже если Сугуру-сэмпай никогда не посмотрит в твою сторону? Ты всё равно хочешь сохранить воспоминания?

— Даже так. Насколько бы мучительно больно мне ни было… я не хочу забывать. Потому что нынешняя я результат всех тех чувств.

Встретив решительный взгляд Аогасимы-сан Нагиса печально нахмурилась, обессилено прислонилась к двери склада и тяжело вздохнула, словно обдувая саму себя.

— Вот как?.. Ну да… всё правильно… О-ох, что же мне делать?

Вот, это тот самый момент. Здесь и сейчас я должен прогнать её тревогу. Я это понимаю. Я должен это сделать. Никто кроме меня не может это сделать. Мне кажется, что если я этого не сделаю, она вот-вот исчезнет за этой дверью. И всё равно у меня нет ни одной мысли, как это сделать. Я не могу найти правильный ответ.

— Я больше не вынесу этих неустойчивых отношений. Поэтому я и приняла участие в игре, чтобы услышать твои настоящие чувства. Я хотела убедиться, что у тебя не осталось никаких чувств к Аогасиме-сэмпай, и избавиться от этой глупой ревности… Но всё было тщетно.

Едва скрывая дрожь в голосе, Нагиса обеими руками ухватилась за мою форму. Взгляд залитых слезами глаз пронзал мне сердце.

— Сугуру-сэмпай, ты любишь меня и сейчас?

— Само собой. Я люблю тебя, Нагиса.

— Тогда я прошу тебя… — теперь уже Нагиса обратилась ко мне с мольбой, — пожалуйста, забудь Аогасиму-сэмпай.

— На это…

На это я пойти не могу. Это будет означать, что я отрицаю процесс, то есть собственные принципы. Но дело не только в отрицании процесса в виде воспоминаний. Таким образом, я с помощью сверхъестественной силы получу только результат: решение наших проблем с помощью «забывания».

— Прошу тебя, пожалуйста, измени свои принципы ради меня. Тогда я смогу успокоиться. Я стерплю даже то, что Аогасима-сэмпай продолжит любить тебя.

— Я… — неуверенно заговорил я, но на мои губы лёг палец Нагисы.

— Всё в порядке, не нужно спешить, — эфемерно улыбнувшись, покачала головой она. — На тот случай, если ты не сможешь сделать выбор, я давно приготовила ещё один вариант.

Нагиса резко повернулась ко мне спиной. Так, чтобы я не мог видеть её лица.

— А именно… закончить наши с тобой отношения. Тогда ты сможешь встречаться с Аогасимой-сэмпай, как и должно было быть в этом мире.

— Ч-что ты несёшь? Я не могу принять такой выбор!

— Прости. Я, наверное, кажусь тебе упрямой и капризной.

— Да с чего бы?

Предложенные Нагисой варианты абсолютно естественны.

Если нынешняя ситуация никак не разрешится, тревог ей не избежать. Все её требования разумны. Неразумен здесь я.

— Я знаю, никто из нас не виноват. Ни ты, ни Аогасима-сэмпай. В обычной ситуации это был бы наихудший выбор. Но наша ситуация по природе ненормальна. И в конце концов, я тоже ни в чём не виновата. Мы не можем все стать счастливыми одновременно. Таковы правила нашего мира, нашей реальности. Такова судьба… которую мы должны превзойти.

— Я… тоже так думаю.

Мне ничего не оставалось, кроме как принять заданную альтернативу.

Наивный ответ «я не выберу ничего из предложенного» сейчас недопустим.

Вот если бы я мог создать какой-то ещё вариант… Если бы я придумал какой-то другой способ избавить Нагису от тревоги.

Однако уже слишком поздно.

Я поклялся Нагисе, что влюблюсь в неё снова. Но в конечном счёте, не смог этого сделать. Я не изменился.

Время короткого сна, когда мы оба парили в мечтах, окончено.

Я вытащил коробочку с драже и залил язык лимонным вкусом. Мы уже давно выбрались из снов. Перед нами только реальность. Именно так. Как это часто бывает в реальности, из двух вариантов я должен выбрать один. Ещё ни разу в жизни я не сталкивался с таким выбором.

Должен ли я примириться с реальностью, или упрямо придерживаться своих принципов и продолжать мечтания?

— Сугуру-сэмпай. Аогасима-сэмпай. Каким бы ни был конечный результат, я приму его.

Я потеряла воспоминания о Сирасэ-куне, но, к счастью, быстро заметила, что у меня есть дневник.

Его содержимое, если описать одним словом, было очень болезненным.

В тот же день, когда я подружилась с Сирасэ-куном, чтобы познакомиться с ним, у нас было первое свидание. Записи в дневнике, безо всяких сомнений, были сделаны моей рукой, но содержимое было слишком радостным. Даже мне самой было трудно поверить, что всё это написала я.

Я угадывала чувства по мелким деталям и радовалась или огорчалась вместе с ними. Я чувствовала счастье в беззаботных записях о повседневной жизни. Я листала страницы, и описанных в пастельных тонах дней, прекрасные дней, которых никогда бы не случилось, не испытай я любовь, становилось всё больше. Но в какой-то момент всё пошло наперекосяк.

Сердце Сирасэ-куна начало понемногу отдаляться от меня. Это было необъяснимое, неестественное движение, словно бы нарушающее законы физики. А потом, в один из августовских дней, он отверг меня. Какое-то время я пребывала в ужасном состоянии. Дневник был исписан жалобами и упрёками. Но в конце концов, я нашла компромисс с собой:

«Я не сдамся. Когда-нибудь настанет мой черёд. А до тех пор мы будем добрыми друзьями».

Процесс нахождения эти слов бесследно пропал.

При мне остался только результат. Я люблю Сирасэ-куна. Из-за этого мне мучительно больно.

Ах, теперь я могу лишь избавить от этих противоречивых горько-сладких чувств. Забыть их полностью. Это и будет для меня наивысшим счастьем.

Так я считала вплоть до сегодняшней страницы, на которой было всего одно написанное вкривь и вкось предложение:

«Возможно, Сирасэ-кун всё ещё любит меня. Надо ещё немного постараться!»

Это моя последняя надежда.

Я не знаю, почему я сделала такой вывод.

Единственное, что я помню твёрдо, — это причина, почему я решила участвовать в игре.

Это моё единственное отчётливое воспоминание. У меня было всего одно желание: воспользоваться хаосом игры, чтобы заполучить Сирасэ-куна.

У меня не осталось воспоминаний, но и что с того?

Я наконец-то могу быть искренней.

— Я просто хочу всё забыть.

Разумеется, это ложь. Это всего лишь игра. Моя цель — возможный только раз в жизни драматический переворот. Всё ради того, чтобы привлечь внимание Сирасэ-куна.

Даже если меня попросят забыть о нём, я не собираюсь его забывать.

Я обязательно заполучу его.

Так что жди меня… та я, которая мечтала о счастливом будущем на первой странице дневника.

На вопрос предварительной анкеты «Любите ли вы своего спутника?» парочка, зашедшая в наш «Дом ужасов для воплощения любви ♥», ответила «Да» и «Нет ответа».

Я ещё раз проверил данные на рабочем планшете. Гости уже приближались к финишу. Если они ответят мне «Да» и «Да», я должен проверить шаблонную фразу №5.

Сейчас я с печатью в руке стою у финиша дома ужасов в костюме Ококо. Проще говоря, в женском наряде. Из-за потери воспоминаний об Аогасиме-сан я не знаю всех подробностей деталей, но, похоже, вчера я публично отверг её, за что сейчас и расплачиваюсь.

Печать нашего класса соответствует как раз моим воспоминаниям об Аогасиме-сан. Если я проставлю её в свою книжку, мои отношения с Нагисой закончатся. Что же мне делать? Ровно в тот же момент, когда я уже почти погрузился в болото размышлений, занавес вздрогнул. Я глубоко вздохнул, закрыл глаза, театрально развёл руки и обратился к парочке:

— О избежавшие моего проклятья. Ответьте на мой вопрос «Да» или «Нет»… Э? Минаги?

Услышав сдавленные смешки, я открыл глаза и увидел перед собой Минаги с Юхи.

— Н-нет-нет, я совсем не смеюсь! Тебе очень идёт этот наряд, Сугуру.

— У-ху-ху-ху-ху-ху, просто превосходно.

Нет, отвратительно…

— Вы зачем сюда пришли?

— Как это «зачем»? Ты же сам рекомендовал мне ваш дом ужасов.

— Да почему именно в это время? И вообще, вы что, уже закончили собирать печати?

— Ещё нет. Но тебя я вспомнила. Поэтому и захотела увидеть твоё грандиозное выступление. Большое спасибо зазывале, который окликнул меня: «Эй, бывшая-сан, тут есть кое-что интересненькое!»

— Чёрт бы побрал этого Сакуму. Я ему это припомню… — со вздохом ругнулся я, затем взял себя в руки и выдавил из горла предписанную фразу: — Ответьте же на мой вопрос… любители ли вы того, кто стоит рядом с вами?

В ответ на мой вопрос парочка сосчитала до трёх и хором выкрикнула «Да!». При этом они крепко держались за руки. Я должен был играть роль злого духа, но почувствовал себя священником на свадьбе.

— Как это прекрасно. Тогда я снова буду верить в любовь… — я продекламировал фразу Ококо, вспоминая о том, как любовь исчезла из наших с Минаги отношений.

Теперь Ококо может отойти в посмертие, а значит парочка блестяще справилась с миссией. Согласно замыслу аттракциона, я должен был проставить печать в их книжки, но это бы привело к краже воспоминания, поэтому я опустил этот шаг.

— Слушай, Минаги…

— А, что такое?

— Нет, ничего…

Я отказался от идеи, попросить у неё совета насчёт Нагисы. Разговаривать об этом с Минаги не стоит. Я уверен, что она поддержит меня и скажет что-то вроде «выбрось эту глупую альтернативу в окно». Если бы я мог это сделать, никакой проблемы бы ни было.

Сейчас мне нужен кто-то, кто не станет потакать моим желаниям.

— До встречи, Юхи, Минаги. Наслаждайтесь нашим фестивалем.

— Ага, мы уже отлично повеселились у вас. Так что… хорошая работа, Сугуру, — проговорила Минаги с немного грустной улыбкой.

Её лицо выглядело почти так же, как и в день расставания.

— Спасибо…

Я провел с Минаги очень много времени. Сейчас я могу вспомнить и хорошие, и плохие события вплоть до мелких деталей. Больше того, они до сих остаются на верхнем слое сознания. Достаточно и малейшего импульса, чтобы я начал их вспоминать.

Конкретно сейчас вперёд выступили плохие воспоминания.

Незадолго до расставания мы крупно поссорились. А ведь причиной был совершенный пустяк.

— Да почему так получилось, Сугуру? Тебе всего лишь нужно было быть немного внимательнее.

— Совсем не немного. Я даже не предполагал, что всё может пойти вот так.

— Хочешь сказать, что ты ни в чём не виноват?

— Да, именно так. Я ни в чём не виноват.

— Ты всегда так себя ведёшь, Сугуру. Как же ты любишь себя оправдывать. Никогда не обдумываешь своё поведение.

— Ты тоже не обдумываешь. Перестань оценивать меня по своим стандартам.

— Ну всё, с меня хватит, я ухожу… Слышал, ухожу? Не хочешь мне ничего сказать?

Мы с ней очень давно не ссорились. В какой-то момент ссоры исчезали из нашей жизни. Нам казалось, что это хорошо. Мы думали, что это признак стабильности отношений и того, что мы начали лучше понимать друг друга. Вот эта случайная мелкая ссора не должна была стать для нас проблемой.

— Нет. Нам обоим нужно охладиться.

Я был уверен: через какое-то время всё станет как прежде.

— Да, ты прав…

Но получилось иначе.

Мы научились лишь проглатывать раздражение и сглаживать острые углы красивыми, безопасными фразами. Потому что мы дорожили друг другом. Потому что считали друг друга незаменимыми. Поэтому мы искали средства не лишиться друг друга. При этом мы, сами того не заметив, забыли о самом важном, о том, как любить друг друга.

Время течёт. Окружение меняется. И люди тоже меняются. Даже вопреки своей воле. Мы ошибочно полагали, что любовь неизменна, и никак не подтверждали её, а потом внезапно осознали, что любимый человек перестал быть любимым.

Мы расстались через неделю после той ссоры. Проще говоря, мы охладились слишком сильно.

— Пятиминутный перерыв на проверку технику и загрузку коньяку. В очереди три группы по пять человек. Следующий посетитель один.

— Говорит Ококо, принято, — ответил я голосу из гарнитуры.

Раз посетитель один, значит нужно действовать по шаблону №8. Я спрошу гостя о его взглядах на любовь и проставлю печать вне зависимости от ответа. Я мысленно сортировал различные сценарии взаимодействия, как вдруг услышал звук фотокамеры.

— Йо, Сугуру. А костюмчик тебе на удивление идёт.

— Мне кажется, ты только что нарушил кучу моих прав, Сакума. Удали фотографию.

— Не хочу. Я продам это фото Аогасиме-сан и твоей девушке по очень хорошей цене.

— Это ещё один повод удалить его. И кстати, Нагиса не моя девушка.

— В самом деле?

— Да.

Сакума озадаченно склонил голову набок. Похоже, он не смог понять моего ответа.

— Но это же из-за той кохай-тян у тебя такое мрачное лицо, да? Что у вас там случилось? Не держи всё в себе, говори. Ну же.

— Нет… это только наша проблема.

К тому же, рассказывать о «Гонке за воспоминаниями» бессмысленно, мне всё равно никто не поверит.

— Хватит уже, колись. Мы ж с тобой лучшие друзья.

Сакума без спроса схватил стул для ожидающих своей очереди людей и сел передо мной. Решительно подперев подбородок одной рукой, он легонько постучал второй по столу, да ещё приговаривая «Ну же, ну же». Слишком уж быстро он расслабляется.

— Но мы не лучшие друзья.

— Только лучшие друзья могут вот так это отрицать, не?

Вот такой это парень. Он называет себя лучшим другом, как бы я ни сопротивлялся.

Во мне тут же воскресли воспоминания о знакомстве с Сакумой и связанные с ними чувства. Поэтому я решил, в качестве исключения, побыть честным с Сакумой.

После того как я кратно описал нашу ситуацию, внимательно слушавший меня Сакума посмотрел в потолок и довольно усмехнулся:

— Хе-е… Игра на воспоминания, которую навязал вам загадочный ангел, значит?

— Ты что, мне поверил?

— Не верить в твой рассказ и не верить тебе — это две совершенно разные вещи. Итак, по сути, ты можешь либо остаться верным своим принципам и выбрать Аогасиму-сан, либо изменить принципам и выбрать кохай-тян. Как всё запутанно. Впрочем, тут я могу сказать только одно… если будешь думать слишком долго — потеряешь обеих, — с необычно серьёзным лицом проговорил Сакума.

Куда делась его привычка всё время шутить? Я даже себя не в своей тарелке почувствовал. Но, возможно, именно поэтому из глубин моей души выскользнули слова, которые я не собирался никому говорить:

— Знаешь, Сакума… думаю, я уже на пределе.

— Ты о своей зацикленности на важности процесса?

— Да. Я пока ещё ребёнок, на мне не лежит громадной ответственности, я не делаю серьёзных выборов. Именно поэтому, сколько бы я ни кричал о ценности процесса, до сих пор это не доставляло никому проблем. Но вряд ли я смогу принести счастье окружающим, если буду и дальше упрямо придерживаться своих принципов.

В начале «Гонки за воспоминаниями» я был вынужден осознать: никто не пойдёт за одними лишь идеалами. Правильное решение не примут только потому, что оно правильное. До сих пор я мог придерживаться собственных принципов только потому что оставался в одиночестве, а когда это было не так, окружающие проявляли ко мне снисхождение.

В тот момент, когда Нагиса навязала мне выбор из двух вариантов, я почувствовал себя так, будто очнулся от сна.

Я не могу всегда придерживаться своих принципов в нашей реальности.

Хотя возможно, я нашёл бы способ это сделать, будь я таким же потрясающим как Минаги.

— Хм-м… По-моему, ты опять думаешь о каких-то трудных вещах. Впрочем, ты, наверное, прав. Ты просто ребёнок, сыплющий красивыми фразами, чужак в любой компании и не знаешь слово «компромисс».

Э-э-эх. Всё именно так. Мне нечего тут возразить. Поэтому Сакума продолжала говорить:

— Но знаешь, я вот считаю, что люди, которые продолжают кричать о правильных вещах, тоже нужны, насколько бы занудными они ни казались. Поэтому я уверяю тебя, твоя упрямая верность принципам — и есть твоя сила, твоя ценность и твоё главное достоинство. И окружающие тебя люди хорошо это понимают.

— Сакума…

— Так что я рекомендую тебе рут Аогасимы-сан. Может, ты его и не помнишь, но ведь был изначальным, так? Но давай взглянем и с другой стороны: если считать, что построить крепкие отношения с кохай-тян в этом мире настолько же трудно, как совершить чудо, то, скорее всего, вы оба сдадитесь. И что же потом?! Ты сдашься, и поэтому выберешь Аогасиму-сан? За такое я тебя пришибу!

У Сакумы вырвалась простенькая угроза, но, к сожалению, сейчас мне не хватало сил, чтобы пошутить в ответ.

— Совершить чудо…

В это мире правильный выбор — Аогасима-сан, а Нагиса — ошибочный. Я смутно это понимал.

И всё равно я пытался выбрать Нагису. Но, поскольку у меня ещё остались чувства к Аогасиме-сан, рано или поздно я столкнулся бы с этой проблемой, даже если бы нас не втянули во вторую игру.

И это значит, что решать её с помощью «Гонки воспоминаний», тем более, неправильно.

— Спасибо, Сакума. Ты мне очень помог. И кстати, ты не знаешь, как мне сотворить чудо?

— Откуда мне это знать? Но я думаю, вам стоит ещё раз поговорить друг с другом.

Сакума вытащил у меня из кармана смартфон. Мне снова вспомнился наш первый разговор и то, как он увидел фотографию Минаги. Сейчас на моём рабочем столе не стояло ничьей фотографии, только обычный пейзаж.

— Какой у тебя пароль?

— Ноль-три-один-два, — немного сомневаясь, признался я.

Сакума быстро разблокировал телефон, открыл историю звонков, набрал номер Нагисы и кинул смартфон мне.

— Вот, держи.

Раздался короткий гудок и связь тут же установилась.

— П-послушай, Нагиса…

— Чего тебе, Сирасэ?

По какой-то причине из динамика заговорила не Нагиса, а Куроива. Я убрал смартфон от уха и на всякий случай проверил экран. Там висела надпись «Токива Нагиса». Никакой ошибки не было.

— Э… А почему на звонок отвечаешь ты?

— Я тоже тут рядом, Сугуру-сэмпай, — вдруг раздался из телефона голос Нагисы, как если бы она выпрыгнула откуда-то сбоку и заглянула мне в лицо.

— А, значит, ты сейчас с Куроивой.

— Ага. Я не могла бросить Айку-сэмпай одну после той ссоры.

Она уже зовёт Куроиву по имени? Что-то уж слишком быстро они подружились.

— Вот-вот, Я утешаю Нагису-тян, а она утешает меня.

Ах да, меня с Нагисой же президент Фуюки особыми членами комитета назначила и дала нам задачу помирить Куроиву с Аогасимой-сан. Похоже, Нагиса добросовестно ей занимается.

— Послушай, Куроива. Аогасима-сан нагрубила тебе только из-за удивления. Она не питает к тебе неприязни. Так что…

— Нагиса-тян уже мне об этом сказала.

— Вот видишь? Сугуру-сэмпай говорит то же, что и я. Короче говоря, всё дважды в порядке!

— Но Юно же так на меня рассердилась. Такое со мной впервые. Я совсем не понимаю, что мне теперь делать. Я боюсь, не рассердится ли она на меня снова. Если я ещё раз сделаю что-то не так, это всё, конец, — нехарактерным для себя слабым голосом, пробормотала Куроива.

— Даже если так, уверяю, всё будет в порядке. Тебе может казаться, что это конец, но на самом деле это не так.

Казавшееся вечным нечто начинает рушиться. Думаю, так можно сказать и про любовь, и про дружбу.

— Поэтому ты должно верить в себя и сблизиться с Аогасимой-сан таким образом, каким это можешь сделать только ты.

Насколько Аогасима-сан особенная для Куроивы, настолько же особенная Куроива для Аогасимы-сан. Именно поэтому Аогасиму-сан настолько затронуло произошедшее.

— Эй, Сугуру, перерыв кончается, — ткнул меня в руку Сакума.

Упс. А с Нагисой-то я так и не поговорил.

— Прости, Нагиса. Сейчас мне надо идти, но потом…а

— Нет. Я знаю, что ты легко заговоришь меня. Поэтому в следующий раз мы поговорим только во время решающего матча. А сейчас, пожалуйста, поговори как следует не со мной… а с Аогасимой-сэмпай.

Мы договорились, что окончательное решение будет принято в шестнадцать часов в доме ужасов нашего класса.

— Хорошо, Нагиса, я всё понял.

Я по-прежнему не мог сделать выбор из предложенных мне вариантов. Но время не станет меня ждать. Я и так уже получил отсрочку. Ради того, чтобы разобраться с обещанием, которое не смог сдержать.

Финальный матч, в котором на кону стоят мои воспоминания… уже начался.

***— Ты уже вспомнила меня? — спросил я надевающий нарукавную повязку Аогасимы-сан.

Сейчас мы, как и вчера, будем патрулировать школу до трёх часов. Я уже собрал пять из шести своих печатей. Мне осталось вернуть только воспоминания об Аогасиме-сан. Нагиса тоже оставила одну печать несобранной, чтобы игра не завершилась раньше времени.

— Нет. Я всё ещё не вернула воспоминания о тебе.

— Почему? Нагиса же согласилась, чтобы ты всё вспомнила.

— В нынешнем состоянии я более искренняя в своих чувствах.

Я не знал, как мне на это ответить, поэтому лишь протянул:

— Ясно.

— Давай лучше начнём наше свидание на фестивале… Куда ты хочешь пойти?

— Это не свидание, а работа. Мы пойдём строго по маршруту.

— Хи-хи, какой ты хладнокровный, — довольно усмехнулась Аогасима-сан, крепко ухватила меня за руку и потянула за собой.

Её походка была такой лёгкой, словно никакого конфликта с Нагисой никогда не было.

— Сказал же, отлынивать от работы нельзя…

— Мы не отлыниваем. Только немного посматриваем на аттракционы по ходу маршрута.

Проверять аттракционы — тоже часть работы комитета. Бывает такое, что их содержимое отличается от заранее согласованного. Например, вчера в одном из классов, где устраивали кафе, появилось новое неутверждённое нами меню, и класс получил выговор. Так что проверку аттракционов и правда нельзя считать отлыниванием… но я всё равно чувствую себя виноватым, что даю Аогасиме-сан необоснованные надежды.

— Послушай, Аогасима-сан, давай я скажу всё сейчас… Я не намерен встречаться с тобой.

Тянущая меня вперёд сила внезапно пропала. Лицо обернувшейся ко мне девушки вновь стало равнодушным.

— То есть ты изменишь своим принципам и забудешь меня?

Аогасима-сан посмотрела мне прямо в глаза. Я отвёл взгляд. Осознав, что я до сих пор не нашёл ответа, она чуть заметно приподняла уголки губ.

— Я так и знала… у меня всё ещё есть шанс.

— Пожалуйста, перестань…

Не сотрясай моё сердце ещё сильнее. Не клади на весы эти необъятные чувства.

— Не перестану. Потому что «она» дала мне время для этого.

— Нагиса… дала тебе время?

— Чтобы наш матч был честным, она дала мне время сблизиться с тобой. Токива Нагиса очень добрая, чистая, светлая девушка… Я почувствовала это ещё в тот момент, когда мы с ней встретились в первый раз.

Ах да, Нагиса и правда сказала: «Поговори как следует не со мной… а с Аогасимой-сэмпай». Моё сердце всегда склонялось в сторону Нагисы. Воспоминаний об Аогасиме-сан у меня нет. Аогасима-сан и в самом деле в невыгодном положении.

— И всё равно я…

Закончить фразу я так и не смог. У меня не было времени оглядываться по сторонам, я просто следовал за Аогасимой-сан. Клуб астрономии, клуб магических фокусов, клуб оригами. Она умело выбирала именно те аттракционы, которыми можно наслаждаться, просто наблюдая за ними. Скорее всего, маршрут был спланирован ей заранее.

Время весёлого патрулирования пролетело быстро, и мы вернулись к начальной точке у первого зала заседаний.

— Ну, как тебе?..

— Да, это было весело.

Это было очень странное чувство. Я должен был опасаться её. Я должен был следить за тем, чтобы моё сердце не дрогнуло. Однако, мне было очень комфортно. Наверное, потому, что мы с ней чем-то похожи. Теперь я хорошо понимаю, почему был очарован ей. Мы и в самом деле сблизились очень-очень естественно, в полном соответствии проведенному вместе времени.

Мне и правда было весело.

Но… не более того. В тайне я даже ощутил облегчение от того, что с нами не случилось ничего такого, что глубоко тронуло бы мои чувства. Но вдруг Аогасима-сан схватила меня за руку, как если бы моё облегчение было частью её планов.

— Тогда иди за мной. Это финал.

Аогасима-сан вставила ключ в дверь соседствующего с первым залом заседаний второго зала, и слишком уж естественным движением повернула его. Открыв дверь, она затащила меня в тёмное помещение.

— Аогасима… сан?..

В отличие от просторного первого зала, превращенного в крепость исполнительного комитета, это была небольшая уютная комнатка. Стол был низким, а вместо стульев здесь стоял диван. Я уже заходил сюда в мае этого года для беседы о будущем в присутствии родителя. Мать в тот раз даже пришла в школу, но от начала и до конца моего разговора с учителем слушала нас так, словно он её вообще не касался.

В нескольких десятках метров за большим окном можно было видеть сцену, на которой проходило какое-то состязание. До нас даже доносились смех зрителей и громкий голос ведущего. Но Аогасима-сан быстро закрыла окно толстыми коричневыми шторами, и звуки с улицы сразу притихли.

— Э-э… и что мы будем тут делать?

— Вести разумную беседу.

Я мельком взглянул на дверь за спиной, она была закрыта на ключ. «Разумная беседа в комнате с выключенным светом? В самом деле?» — засомневался я, и в тот же миг стук в груди участился.

— Сядь, Сирасэ-кун.

Я неуверенно сел на диван, и Аогасима-сан опустилась рядом со мной, словно всё так и должно было быть. Мягкое сидение опустилось ниже, чем мы предполагали, у Аогасимы-сан даже вырвался удивлённый вздох, от которого мы оба тихо рассмеялись.

В этот миг я уже был охвачен иллюзией. Иллюзией, что в этом мире есть только мы двое. Доносящиеся с улицы голоса и радостные крики казались звуками из другого измерения.

А-а, мне же нельзя этого делать. Нельзя так сильно расслабляться. Мне нельзя ослаблять бдительность рядом с ней. Я мысленно бормотал эти фразы и вдруг осознал… А, ясно. Это и есть её ловушка. До этого я всё время опасался её. Но сейчас уже нет. Нить напряжения разорвалась. Именно сейчас она пойдёт в атаку, а у меня больше нет способов защититься от неё.

— Итак, Сирасэ-кун. Что же ты выбрал?

— Нагису…

В ответ на моё упрямство Аогасима-сан с грустным смешком вздохнула:

— Я не это имела в виду. Я спросила, готов ли ты ради неё отвергнуть процесс, которым ты так дорожишь или нет?

— Ну…

Если я выберу Нагису, никакого другого выхода у меня не останется. И это… худший возможный исход.

Да и не в этом дело. Я должен отстраниться от полученных результатов и как следует встретить всё, что окружает меня в реальности. В том числе и Аогасиму Юно. Я это всё понимаю. Но я боюсь посмотреть в лицо собственным чувствам к ней.

— Сирасэ-кун, если ты выбираешь Токиву Нагису… значит, ты решил бросить меня и забыть обо мне?

Аогасима-сан повернулась ко мне и мягко провела пальцами по моей щеке.

— Это безответственно. Мне-то ты не позволил сдаться.

Её прохладные пальцы дрожали.

— И всё из-за того, что ты не смог солгать. Тебе достаточно было один раз, всего один раз сказать, что ты не любишь меня. Тогда я бы не стала такой, как сейчас.

Да, всё именно так. Это я виноват в том, что её лицо сейчас искажено внутренней болью.

— Сирасэ-кун, посмотри на меня.

Аогасима-сан мягко коснулась и моей правой щеки, а затем медленно повернула мою голову… и я был тотчас же очарован бездонными глазами Аогасимы Юно.

— Прими ответственность.

Я сглотнул слюну. Какую ответственность она имеет в виду?

— Прими ответственность за эти чувства.

Она продолжала, не моргая, смотреть мне в глаза. Чего она сейчас хочет от меня?

— Я сдалась, потому что не хотела, чтобы ты меня возненавидел.

Аогасима-сан сняла обувь и с ногами забралась на диван. Сиденье просело ещё глубже и мы снова потеряли равновесие. В этот миг сидящая на коленях Аогасима-сан крепко меня обняла.

— Но сейчас мне уже всё равно. Мне всё равно ненавидишь ты меня или нет. Всё равно, насколько ты меня ненавидишь. Сейчас я сделаю всё, чтобы высказать тебе свои чувства.

Она обвила руками мои плечи, будто стараясь обхватить всю мою суть, и поднесла губы к моему уху. Соприкосновение было едва ощутимым, но уже от него моя холодная кожа мгновенно нагрелась.

— Сирасэ… Сугуру-кун. Я люблю тебя. Нестерпимо люблю.

Я ощутил, как самые глубины моего тела вздрогнули. Пульс участился. Разумеется, это почувствовала и Аогасима-сан.

— Хи-хи. Я рада такому ответу… Как я и думала, ты тоже любишь меня.

— Похоже… что так.

Я не буду лгать. Я не стану притворяться. Я должен посмотреть в лицо её чувствам. И своим собственным тоже. Насколько бы неудобными или грязными они ни были.

— Но почему я люблю тебя? Я этого не помню. Не знаю. Этих воспоминаний нигде нет.

— Я тоже этого не знаю. Но я думаю, что меня очаровало то, как сильно ты старалась измениться. Потому что я такой человек.

— Я сказала, что хочу всё забыть, но ты остановил меня. Это значит, что ты не хотел, чтобы причина, почему ты влюбился в меня, исчезла.

— Видимо, да. Я снова не могу ничего отрицать.

Несомненно, такой мотив у меня тоже был. Это и правда ужасно. Ужасно для меня, но хорошо для Аогасимы-сан. Поэтому её объятия стали ещё крепче.

— Я рада… очень рада. Я люблю тебя, Сирасэ-кун. Я люблю тебя всего. Неудержимо люблю. Пожалуйста, выбери меня, а не её.

— Я не могу этого сделать.

Пока ещё всё в порядке. Я ещё могу возражать ей. Дыхание Аогасимы-сан участилось и стало поверхностным. Она немного отстранилась от меня. Её глаза были мрачными, но она до сих пор не потеряла надежды.

— Тогда, Сирасэ-кун… пожалуйста, закрой глаза. Дай волю воображению. Если ты не сможешь ничего представить, просто отпусти мою руку. Тогда я окончательно сдамся и откажусь от всего.

С этими словами она схватила мою левую руку и переплела наши пальцы, как это делают влюблённые. Следуя её просьбе, я закрыл и уставился в потолок.

— Представь, как смеёшься вместе со мной.

Свободной рукой Аогасима-сан ловко распустила мой галстук.

— Как мы обнимаемся.

Она достала из моего нагрудного кармана коробочку с драже.

— Как мы целуемся.

Она начала последовательно расстегивать пуговицы моей рубашки.

— Как мы… ну… занимаемся чем-то большим.

Её голос дрожал, часто срывался на фальцет от напряжения, сливался с короткими быстрыми вздохами.

— Я и сама понимаю, что это безумие. Но я не могу думать ни о чём, кроме тебя.

Происходящее было очевидной ошибкой. Но я не могу отвергнуть Аогасиму-сан. От заполнившего комнату странного сахарного воздуха в моём сердце начал стремительно раздуваться воздушный шар.

Что случится со мной, когда он лопнет?

Моих губ коснулось что-то холодное. Когда оно проскользнуло в рот, я понял — это была лимонная конфета. Фоновый звук удара конфеты об зубы и прозвучавшее рядом с ухом «Сирасэ-кун» наложились друг на друга у меня в мозгу.

— Если ты всё равно намерен меня забыть… Хотя бы… подари мне воспоминание.

Где здесь хоть какой-то намёк на «разумную беседу»?

— Аогасима-сан, о чём это ты…

— Нет, открывать глаза ещё рано.

Почувствовав её движение, я сразу всё понял. Она собирается меня поцеловать.

И потому моё тело подействовало само. Я оттолкнул Аогасиму-сан и вскочил с дивана. Открыв глаза, я увидел перед собой покрасневшею до ушей девушку, чей взгляд блуждал из стороны в сторону и которая, словно в опьянении, бормотала нечленораздельные «Эм» и «Ну…».

— Извини, пожалуйста, я…

— Прости. С этого лета у меня появилось чувство отторжения, когда меня кто-то целует.

А-а-а, почему я вообще извиняюсь? Мне же не нужно оправдываться. Наконец, взяв себя в руки и вернув контроль над ситуацией, Аогасима-сан поднялась с дивана и, медленно приближаясь, прижала меня к запертой двери.

— Тогда… не мог бы ты поцеловать меня сам?

Аогасима-сан взяла меня за левую руку и посмотрела на мои часы. Минутная и часовая стрелки находились ровно друг над другом.

— У нас ещё много времени.

Затем она снова обняла меня.

— Я не стану такой, как она. Я понимаю тебя лучше, чем кто-либо ещё. Я не буду ревнивой. Я никогда не стану в тебе сомневаться. Так что…

У меня возникло ощущение, что когда-то и где-то, наверное, в каком-то сне, с нами уже случалось что-то похожее.

И в тот раз тоже я мог бы остаться верным принципам, выбрав Аогасиму-сан… Меня могло в любой момент унести мощным потоком столь удобного выбора. Но потом я что-то осознал и сорвал с себя путы соблазнения.

Однако сейчас спасительного импульса, как в том сне, не было. И во мне, и в Аогасиме-сан остался лишь результат — очищенная от всего лишнего груда чувств. Чувства втиснулись в оставшиеся от пропавших воспоминаний пустоты, и лишили меня способности думать.

Никаких сомнений тут быть не может, эта любовь — настоящая.

Тогда почему же я выбрал Нагису, а не Аогасиму-сан?

Потому что я дал обещание Нагисе. Потому что дал ей клятву.

Но я уверен, что в отношениях с Аогасимой-сан меня точно ждёт счастье. Я буквально чувствую это.

В кармане завибрировал смартфон.

— Не отвечай…

Я потянулся за смартфоном, но Аогасима-сан крепко сжала мою руку и не дала его вытащить.

— Пожалуйста, смотри только на меня. Думай только обо мне.

Вибрации прекратились.

Аогасима-сан на шаг отступила от меня, а затем медленно, едва стоя на дрожащих ногах и опираясь одной рукой на стену, прикоснулась к ленточке у себя на груди.

Если она её снимет… это точно конец.

— Аогасима-сан…

Этого нельзя допустить. Я попытался остановить Аогасиму-сан, но, похоже, мои слова уже не могли её переубедить. А-а, что же делать? Мысли путаются, ничего не идёт на ум.

И тут …

— Эй, Сирасэ Сугуру! Ты меня слышишь?! — раздался громкий, разрывающий уши крик.

Полный остроты голос принадлежал Куроиве Айке. Откуда он идёт? Из-за двери? Неужели она прямо в комнате? Нет, вот же откуда.

— Ай… ка?

В тот же момент, как Аогасима-сан обернулась на звук, я подскочил к окну. Распахнув шторы, я, к своему удивлению, обнаружил на сцене Куроиву, держащую в руке микрофон.

— Что случилось? Что происходит?

Мы не планировали, чтобы Куроива появлялась на сцене. Я вытащил из кармана смартфон. Недавний звонок был от президента. Я одним нажатием перезвонил ей, переключил динамик в режим громкой связи и положил телефон на стол, чтобы Аогасима-сан тоже могла нас слушать.

— Спасибо, что перезвонил, Сирасэ-кун. Ты уже в курсе, что происходит на сцене?

— Да, я смотрю туда прямо сейчас. Опять Куроива что-то натворила. Простите.

— Нет, с ней-то как раз всё в порядке. Волонтёрская музыкальная группа, которая должна была выступать, внезапно распалась из-за разногласий во вкусах. Не мог бы ты что-нибудь придумать? Вообще говоря, у нас было много разных групп и в результате различных соглашений пришлось насильно сколотить из них одну. Та ещё морока была договариваться с ними о конкретных позициях. А-ах, надо было отказаться от этой идеи.

— Слышите меня? Сирасэ Сугуру! Аогасима Юно! Мы сейчас ищем людей, которые могут что-то сымпровизировать на баc-гитаре!

— В общем, нам не хватает басиста.

— Да слышу уже.

Я наспех застегнул пуговицы рубашки и заговорил с Аогасмой-сан.

— Ну, что тут скажешь, такие неожиданности на фестивалях кажутся обычным делом… или даже неизбежностью. Такое и правда часто случается. Так вот… я сам в это слабо верю, но, может быть… ты умеешь играть на бас-гитаре?..

— Увы, я умею играть только на кото.

— Достойный навык. Жаль, что тебя никуда не взяли… Что ж, попробую связаться со знакомыми.

Я закончил звонок, убрал коробочку с драже в карман и распахнул окно.

— Эх, а у нас наконец сложилась приятная обстановка.

— Ты имела в виду «опасная»?

Я и правда не знаю, что бы с нами случилось, если бы не вмешательство Куроивы.

— Пока вы не найдёте басиста, я буду тут что-нибудь говорить. Если не хотите слышать мои монологи, поторопитесь и найдите превосходного игрока! —

Куроива продолжала кричать какую-то чушь на всю школу.

— Сумеем ли мы отыскать кого-то так быстро?

— У меня на уме есть всего один человек.

— Токива Минаги?

Хотя число моих знакомых даже не двузначное, так сразу дать правильный ответ должно быть довольно трудно. Я отыскал в истории звонков номер Минаги и позвонил ей.

— Послушай, Юно! Я думала, что понимаю тебя, но оказалось, что не понимаю ни капельки. Всё это время я любила ту Юно, которую создала внутри себя!

Пока из динамика раздавались гудки, Куроива и в самом деле начала выкрикивать никак не связанные с выступлением сообщения. Видимо, заметив, где мы находимся, а, может быть, зная это с самого начала, она посмотрела прямо на нас.

— Я звала себя твоей лучшей подругой, хотела знать о тебе побольше, но делала всё половинчато. Мне было достаточно просто быть рядом с тобой. Так что прости меня! Прости, что не понимала, тебя, Юно!

— Это я должна извиняться… Прости меня, Айка, — пробормотала Аогасима-сан.

Минаги всё не отвечала. Из динамика по-прежнему раздавались гудки. Такими темпами, выступление превратиться в какой-то странный личный разговор.

— Теперь ты, Сирасэ!

Окликнутый, я вскинул голову. Нахмурившаяся Куроива крепко сжала в руке микрофон.

— Я знаю, ты сейчас думаешь о каких-то назойливых пустяках из-за Нагисы-тян. Брось. Юно займусь я, а ты думай только о том, что для тебя важнее всего!

Что для меня важнее всего?

Нагиса. Нет, не она.

Какими я хочу видеть наши отношения.

— Ох, прости, Сугуру. Я сейчас слегка занята.

Я наконец дозвонился до Минаги, но мне уже было не о чем с ней говорить.

— Спаситель всегда немного опаздывает, не так ли?

Минаги с бас-гитарой на плече поднялась на сцену. Услышав, что звонок завершился, она кинула смартфон одному из членов комитета рядом со сценой.

— Я буду играть с этим чувством, так что не пропустите ни одной ноты, иначе я вас не прощу!

Куроива вернула микрофон на стойку, прошла к пианино и заиграла на нём так естественно, что её выступление совсем не выглядело импровизацией. Вслед за ней подключились гитарист, бас-гитарист, ударник и вокалист. Звуки от разных источников наложились друг на друга, соединились, гармонично слились и стали единым музыкальным произведением.

Я сразу же узнал его. Это была песню о любви, которую мне посоветовала Нагиса. «Мой суженый рядом со мной». Я мельком взглянул на стоящую рядом девушку.

— Аогасима-сан… Наверное, тебя можно называть суженой.

Когда моё бормотание, несмотря на громкую музыку, достигло её ушей, она изумлённо распахнула глаза.

— Мне очень спокойно, когда я с тобой. Мне кажется, что ты понимаешь меня даже без слов. И это действительно так. Мы думаем друг о друге и уступаем друг другу. Наверное, дело в том, что мы чем-то похожи.

Но, мне кажется, здесь нет пути в будущее. Мне так приятно только в этот миг.

Я опускал много вещей, которые не мог внятно объяснить, и продолжал говорить то, что мог:

— Я уверен, мы нечасто бы ссорились.

С точки зрения результата, я думаю, у меня с Аогасимой-сан всё сложилось бы хорошо. Мы бы не расстались, поддерживали бы желанные отношения, построили бы мирную семью и смогли бы любить друг друга.

— Но это не мой идеал.

Всякий раз, когда я думаю о будущем, я вижу рядом другого человека.

Я хочу меняться. Я хочу изменяться и дальше.

Ничего неизменного не существует. Всё неизменное — фальшивка.

Я всегда был один. Но встречаясь и соприкасаясь с кем-то, я узнавал нечто новое и понемногу менялся. Я соединил этот способ мышления со своими принципами и в результате вырос. Вместе с Минаги. С Сакумой. И даже с Купидоном.

— Поэтому я люблю Нагису больше, чем тебя. И я это докажу.

Аогасима-сан ничего не ответила.

Или, может быть, пробормотала что-то очень тихо, чтобы её голос потонул в звуках песни о любви и не достиг меня.

***— Ты определился с ответом, Сугуру-сэмпай?

— Да. Определился… Это худший ответ во всей жизни Сирасэ Сугуру.

Мы с Нагисой сидели на складных стульях у входа в «Дом ужасов для воплощения любви ♥» и ждали своей очереди. Получив от Нагисы планшет с анкетой, на вопрос «что вы думаете о своём спутнике?» я ответил «люблю».

— Худший ответ?.. Хи-хи, буду ждать с нетерпением.

Нагиса притворилась спокойной, но её ноги беспокойно болтались туда-сюда, словно маятник. Ей очень хотелось узнать ответ. А мне хотелось поскорее объяснить ей свою позицию.

Самую лучшую и самую худшую одновременно.

С некоторым сомнением я отослал анкету и задумался о ждущей нас у финиша в роли Ококо Аогасиме Юно. Интересно… поняла ли она смысл моего ответа?

— А кстати, ты видел выступление сестры и Айки-сэмпай на сцене?

— Да, видел. Оно было потрясающим. Совсем непохоже на импровизацию. Даже Аогасима-сан поразилась… Ой, прости.

— Хи-хи-хи, всё в порядке… Я надеюсь, что уже скоро мне не нужно будет ни о чём беспокоиться, — немного грустно и чуть-чуть виновато улыбнулась Нагиса.

Зачем? Ты же ни в чём не виновата.

Наконец подошла наша очередь, и нас провели в логово зла, где клубились обиды Ококо.

— Мне почему-то кажется, что я захожу в дом ужасов вместе с тобой не впервые, Сугуру-сэмпай.

— Ага, у меня тоже возникло такое ощущение.

Мы рука об руку продвигались по маршруту, проложенному между чёрных штор. Нагису изрядно напугал плеск воды, идущий из планшета, которой она несла в руках, а когда-то раздался стук по стене, она взвизгнула и застыла на месте.

— Ты в порядке, Нагиса? — беспокоясь о том, сможет ли она идти дальше спросил я, в ответ на что она смело прижалась ко мне.

— Слушай, Сугуру-сэмпай. Если появятся настоящие призраки, ты меня защитишь?

— Разумеется, защищу. Даже если мне придётся пасть ниц и молить о пощаде.

— А более эффективных способов для борьбы с призраками у тебя нет?

— Задам обратный вопрос. Если призрак мной овладеет, ты спасёшь меня?

— Само собой. У меня всегда наготове дефибриллятор.

— Ты хочешь убить меня электрическим током?!

Наш глупый диалог эхом отдавался во тьме, и вскоре мы уже сами смеялись над ним. «Почему нам так смешно в доме ужасов?» — подумал я, и ровно в тот же момент из планшета раздался крик: «Хватит флиртовать!», от которого мы оба испуганно подскочили. Ах да, как я мог забыть об этом трюке?

— М-мне страшно, Сугуру-сэмпай, страшно Откуда они на нас смотрят?!

— Успокойся, Нагиса. Этот крик срабатывает в том случае, если мы слишком долго стоит на одном месте. Вот, возьми меня за руку. Тогда ты точно не потеряешься.

— Да, правильно. Будем держаться за руки. Это гарантия того, что ты от меня никуда не уйдёшь.

Мы переплели наши пальцы, крепко сжали руки друг друга и медленно, но уверенно двинулись вперёд по мрачной тропе.

Мы прошли сквозь тёмную штору финиша. Укоризненно взглянув на наши сцепленные руки, поджидавшая нас Аогасима-сан прочистила горло и, подняв голову, продекламировала:

— Вы сумели добраться сюда, избежавшие моего проклятья… Теперь же ответить на мой вопрос не меньше, чем сотней слов… Любите ли вы того, кто стоит рядом с вами?

Я слегка удивился. По замыслу аттракциона вопросы Ококо предполагали ответы «Да» или «Нет». Но Аогасима-сан задала вопрос именно так, чтобы испытать нашу с Нагисой любовь.

Наши чувства, нашу любовь нельзя выразить простым ответом «Да» или «Нет». Да и убедить Аогасиму-сан ими нельзя.

Кто из нас начнёт отвечать? После недолгого молчания первой заговорила Нагиса:

— Я очень люблю Сугуру-сэмпая. Мне нет дела ни до какой игры или переписанного мира. Я верю, что мои нынешние чувства настоящие. И я никому не позволю сказать, что они принадлежат Токиве Нагисе из какого-то другого мира.

Не отпуская моей руки, Нагиса вложила в свою всю силу, сколько у было. Уже от этого моё сердце забилось чаще.

— Сугуру-сэмпай трудный человек. Очень, очень и очень трудный. Но мне нравится, как упрямо он придерживается своих принципов. Это выглядит круто. Я люблю его. Р-разумеется, у него ещё куча других достоинств. Я люблю его доброту, его застенчивость, его заботу обо мне, его лицо, даже форму рук. Но, думаю, я люблю всё это потому… что люблю Сугуру-сэмпая. Я не могу найти подходящих слов, но я люблю его так сильно, что не могу найти подходящих слов.

Аогасима-сан кивнула и перевела взгляд на меня. Я знаю, теперь моя очередь.

— Спасибо, Нагиса… Я тоже люблю тебя. Но почти так же сильно я люблю Аогасиму-сан. В моём сердце существуют обе эти любви, — произнёс я, глядя прямо в глаза Аогасиме-сан. — Насколько бы исключительными ни были наши обстоятельства, эта ситуация неправильна. Поэтому я много раз ранил тебя. И Аогасиму-сан тоже… Но сейчас я положу ей конец.

Я не смотрел на Нагису, но взамен посильнее сжал её руку. Этого достаточно. Потому что мы сейчас проводим подобие ритуала.

— Нагиса. Я нашёл то, что искал. Способ воплотить идеалы в реальность. Способ сделать любовь вечной.

— И что это за способ?

На этом фестивале Фуё с нами много чего случилось. Иногда спутавшиеся нити человеческих отношений распутывались, иногда запутывались ещё сильнее. Мы теряли воспоминания и возвращали их. Мы наблюдали за тем, как чувства сталкиваются с чувствами.

И благодаря этому я осознал. Из-за постоянных ошибок в прошлом и в настоящем… мы не сделали самого важного.

— Говорить о своих чувствах.

Как это всегда бывает, самое простое на вид оказывается самым сложным.

Нужно говорить о собственных чувствах, об ощущениях, о движениях своего сердца. О том, что нам нравится в другом, а что нет. О хорошем и о плохом. О тревогах и недовольстве. Не боясь ссор, не боясь ранить другого или вызвать его неприязнь.

Потому что иначе людям не понять друг друга. Если не высказать чувства, они не будут поняты.

— Люди меняются изо дня в день. Но мы этого не осознаём. В какой-то момент мы ошибочно полагаем, что целиком поняли другого человека, и потому перестаём его понимать. Мы не пытаемся понять человека, который находится рядом, а ориентируемся на его образ, который сами и создали… Именно поэтому, я не ужился с Минаги.

Я думал, что знаю ход мысли Минаги, и что если скажу ей определённые слова проблема со временем разрешится. Подобные недопонимания понемногу копились и в результате привели к окончательному разрыву.

— Поэтому я скажу тебе всё, Нагиса. Всё, что я думаю. В конечном счёте, я так и не смог полностью отвергнуть Аогасиму-сан. Я вполне мог бы предать тебя. Мне было очень комфортно с ней, как если бы она была моей суженой. Поэтому до тех пор, пока во мне остаётся это любовь, я не знаю, что случится, если она продолжит атаки.

— И что это всё значит? Ты вдруг мне угрожать начал?

Естественно, в голосе Нагисы проступил гнев. Даже стоявшая напротив меня Аогасима-сан недовольно нахмурила брови. Я мельком, самым краешком глаза взглянул на Нагису. Её лицо уже долгое время было искажено грустью, но сейчас оно совсем немного расслабилась. Видишь, и поугрожать иногда бывает неплохо.

— Поэтому я приложу все свои силы, чтобы мои чувства на сто процентов развернулись к тебе. Чтобы тебе больше не о чем было волноваться. Я придумаю способ это сделать. Использую все известные мне средства. Но не в одиночку, а вместе с тобой. Я больше никогда не стану скрывать от тебя своих чувств, Нагиса.

Нагиса молча кивнула два раза, побуждая меня продолжать.

— До сих пор я часто заставлял тебя волноваться. Уверен, в будущем случится много чего похожего. И всё равно я… люблю тебя.

— И почему? Почему ты любишь меня?

Я всё лето искал эту причину. И в моём сердце уже есть ответ на этот вопрос.

— Причин очень много. Я люблю, как ты улыбаешься мне. Я люблю видеть тебя в милых нарядах. Я люблю, как ты режешь гамбургер прежде, чем есть. Я люблю то, как ты радуешься приготовлению сладкой ваты. И наконец… я люблю тебя за то, что когда я сказал, что люблю тебя, ты потребовала, чтобы я не изменял своим принципам, а когда я сказал «люблю» в следующий раз, потребовала им изменить.

Мои слова могут казаться противоречивыми, но они составляют цельную мысль. И потому…

— Дело не в том, что Сирасэ Сугуру любит Токиву Нагису. Нынешний я, существующий здесь и сейчас, любит тебя, которая сейчас стоит здесь.

— Ты опять говоришь какие-то не совсем понятные даже тебе самому вещи, да?.. — натянуто улыбнувшись, прокомментировала мою речь озадаченная Нагиса.

Аогасима-сан же не изменилась в лице, но посмотрела куда-то вверх, словно о чём-то задумавшись.

И всё равно, всё в порядке. Я буду говорить до тех пор, пока меня не поймут.

— Иными словами, я люблю не твой образ, который сам создал, а тебя, какая ты есть на самом деле.

Похоже, в этот раз Нагиса меня поняла, поэтому, ничего не сказав, притянула наши руки поближе к себе

— Я хочу соединять эти мгновения, в которые люблю тебя, вечно. Точку с точкой.

Точка — это результат, а соединение точек — процесс. А значит, результат — это тоже часть какого-то процесса, он обладает определённым смыслом и ведёт в будущее.

— Одному мне это никак не под силу. Мы можем сделать это только вдвоём… Таково моё мнение, но я пока не знаю, правильное оно или нет.

Я повернулся вбок, к Нагисе. Нагиса тоже повернулась ко мне. Наши руки были по-прежнему соединены. Теперь мы взялись друг за друга и вторыми руками. Я вгляделся прямо в её красивые красноватые глаза. Я никогда больше не сведу с тебя глаз.

— Именно поэтому я хочу доказать, что оно правильное, вместе с тобой. Доказать, что этим способом можно продлить любовь навечно.

Я вгляделся в нечто за намокшими глазами Нагисы. В будущее, где мы с ней счастливы вместе.

— Это и есть причина, почему я влюбился в тебя, и способ, каким я люблю тебя.

Сколько бы я ни копался в прошлом, этой причины нигде не найти. Потому что она находится в будущем.

— Сугуру… сэмпай…

— Ясно… Это и есть твой ответ, Сирасэ-кун? — раздался сбоку голос Аогасимы-сан.

— Да, — не сводя глаз с Нагисы, ответил я.

— Это значит, что капризный Сирасэ-кун не в силах снять проклятие Ококо… Так что забудьте обо мне и будьте счастливы вечно.

Внезапно Аогасима-сан со всей силы прижала печать к моей щеке.

— Э?! — дурным голосом воскликнул я, совершенно не ожидавший подобного.

Похоже, моя реакция позабавила Аогасиму-сан

— У-ха-а… хи-хи-хи… а-ха-ха-ха-ха-ха, — схватившись за живот, расхохоталась она. — Я больше не выдержу, слишком смешно…

Столь нехарактерное для неё поведение показалось нам с Нагисой очень милым, и, будто заряжённые ей, мы тоже захихикали.

Но это ведь ещё не конец.

— Нагиса, как ты думаешь, теперь-то мы преодолели первое испытание?

— Пожалуй… да. Я отлично поняла твой ход мысли. Я тоже хочу… сделать нашу любовь вечной. Вместе с тобой, Сугуру-сэмпай.

Получилось. Мои приготовления наконец-то завершены.

Я выбрал Нагису, а значит, я изменю своим принципам и откажусь от воспоминаний об Аогасиме-сан.

Нагиса должны быть в этом уверена. Но я всё же решил остаться верным себе.

— А если я сейчас скажу, что не хочу забывать об Аогасиме-сан, что тогда?

— Э?..

Нагиса изумлённо распахнула глаза, словно не могла поверить в услышанное.

— Я не смог бы найти этот ответ, если бы во мне не было любви к Аогасиме-сан. Поэтому дав его в таком виде, я требую от тебя признать: Нам нельзя потерять ни одно воспоминание, каким бы оно ни было. Насколько бы легче нам от этого ни стало.

Именно сейчас, в этот самый момент, мои воспоминания об Аогасиме-сан невероятно важны. Уничтожить их — это значит отвергнуть мой ответ.

— Ты поняла меня, Нагиса? Теперь твоя очередь выбирать. Ты правда считаешь необходимым стереть мои воспоминания? Я так не думаю. Потому что мы преодолели первое испытание, когда у нас были все результаты.

Ну же, Нагиса. Давай будем спорить. Давай любить друг друга, не отказываясь от того, от чего не можем отказаться.

Нагиса так и застыла с открытым ртом. Но она быстро поняла моё требование. От изумления она даже отпустила мои руки.

— Э-эх, с тобой и правда так много хлопот, сэмпай. Это нечестно. Ты не идёшь на компромиссы, а хочешь получить всё. Повторяю, это нечестно.

— Ну, я же предупреждал тебя, что это худший ответ.

Несмотря на укоры, Нагиса облегчённо улыбалась.

— Ох, ну почему я влюбилась в настолько трудно человека?.. Ладно. В этот раз я проиграла, худший Сугуру-сэмпай!

С этими словами она открыла свою книжку для печатей и протянула её Аогасиме-сан. Согласно нашему плану, Нагиса получит мои воспоминания, я заберу её, а потом мы обменяемся.

— Так что тебе больше не нужно забывать об Аогасиме-сэмпай. Нет, поправлюсь, пожалуйста, не забывай о ней. Чтобы мы могли соединить этот миг с вечностью.

Руки Нагисы почему-то дрожали.

Тут я вдруг осознал…

Вот так всегда… Я всегда понимаю всё слишком поздно.

А-ах, я снова сделал неправильный выбор.

Поэтому моё тело двинулось само по себе.

Ну что, Сирасэ Сугуру? Ты же сможешь сделать всё правильно? Ты сможешь сразу всё исправить?

Я закрыл книжку Нагисы рукой и получил вторую печать на тело.

— Нет, Нагиса. Так делать всё же нельзя! Я не могу… просить тебя о таком. Я не могу просить тебя принять эти воспоминания. Это просто невозможно.

Что будет чувствовать Нагиса, когда увидит мои воспоминания об Аогасиме-сан? Для Акикусы Юхи мои воспоминания были очень тяжёлыми.

Пусть даже мы с Аогасимой-сан провели вместе не так много времени… Пусть даже мы не были парочкой…

Если те воспоминания причинят Нагисе хоть капельку боли… Мне они не нужны. В таком случае я готов изменить своим принципам столько раз, сколько это потребуется.

Я сам удивился собственной реакции? Что со мной такое? Вот каковы мои настоящие чувства? Мне почему-то захотелось рассмеяться.

— Давай поищем другой способ, Нагиса. У нас ещё есть время. Так что…

Однако Нагиса отодвинула мою руку и медленно помотала головой.

— Вот это и есть ошибка, Сугуру-сэмпай. Пожалуйста, верь в меня. Доверь мне свои драгоценные воспоминания.

Нагиса уже приняла решение. Так вот как она становилась и становится сильнее. Вот как она изменяется. Она уже не та Нагиса, которую я знал. И поэтому я люблю её ещё больше.

— Или ты сделал что-то, что не можешь мне показать.

— Не делал. Наверное… — я повернулся к Аогасиме-сан. — Не делал же?

— Кто знает, я же не помню, — сварливо пожала плечами она.

— Не беспокойся обо мне, Сугуру-сэмпай. Сходи забери мои воспоминания. Я очень боюсь испытания бейсбольного клуба. Тут я могу положиться только на тебя, — весело и уверенно помахав мне рукой, попросила Нагиса.

Однако моё лицо всё ещё оставалось взволнованным, поэтому она продолжила меня подбадривать:

— Всё будет в порядке. Ради тебя я справлюсь с любым делом. Тем самым я докажу, что мои чувства сильнее твоих. Тогда я буду на шаг впереди в нашей игре!

«Кто в конечном счёте будет любить партнёра сильнее, тот и победил».

Я хочу играть с Нагисой в эту игру всю дальнейшую жизнь.

***Всё вокруг казалось высоким. Взгляд беспокойно ерзал из стороны в стороны. Я смотрю на мир из глаз Нагисы. В прошлом году школа выглядела так же, как и в нынешнем, никаких отличий. Знаменитые воздушные шарики дрожали на ветру точно так же, как и сейчас.

Нагиса покрутила памфлет с картой школы сначала влево, а потом право. Затем также покивала головой влево и вправо, развернулась кругом, пробормотала «Хм-м…» и наконец пришла к выводу:

— Итак… я потерялась?

Нагиса достала из сумки смартфон. Новых уведомлений не было, но она всё равно открыла мессенджер. Пять минут назад она получила сообщение от Минаги: «Потерялась, да? Мы в классе 3-D!», но, похоже не могла найти путь к нужному месту.

— Что случилось?..

И тут Нагису окликнула… Аогасима Юно.

— Э, ну… я потерялась. Как мне пройти к классу 3-D?

— Тебе нужно в тот корпус.

Аогасима-сан указала рукой на второй этаж здания школы. Нагиса умудрилась потерять невдалеке от цели.

— Иди за мной.

И, наверное, именно поэтому Аогасима-сан решила, что простых объяснений будет недостаточно, мягко взяла Нагису за руку и можно сказать потащила, а не повела за собой. Но при этом девушки совсем не разговаривали. Атмосфера складывалась неловкая. Нарушить её решилась Нагиса.

— Э… эм… ты очень красивая.

Аогасима-сан резко остановилась, обернулась к Нагисе и с равнодушным видом ответила:

— Мне часто это говорят… Но я этому совсем не рада.

— Э… а… Прошу прощения.

— Не извиняйся. Ничего лишнего я не подразумевала.

Похоже, она и в самом деле не сердилась. Но её слова и жесты были грубее, чем у нынешней Аогасимы-сан. Однако, заметив, как сильно поникла Нагиса, она заговорила с ней сама.

— Ты из средней школы? Собираешься сюда поступать?

— А... да! Третий класс средней. Но… я и мечтать не могу о такой школе! Я просто пришла поиграть сюда вместе с сестрой. Мне трудно даётся учёба, не верю, что смогу сюда поступить. Вот…

— Ясно.

Невероятно, но разговор завершился на этой короткой фразе. Девушки молча зашли на лестницу. Третьи классы располагались на втором этаже, причем класс D ближе к выходу. Поход кончился очень быстро. Аогасима-сан указала на табличку с номером класса.

— Мы пришли. Тебе сюда.

— Б-большое спасибо! — всё ещё чувствуя напряжение, быстро поклонилась Нагиса и уже собралась зайти в класс, как вдруг Аогасима-сан схватила её за ремешок сумки.

— Подожди.

Ощутив, как её тянут назад, Нагиса удивлённо обернулась.

— Э?.. Ч-что такое?

— Прошу прощения. По некоторым причинам… мне трудно общаться с людьми.

Неуверенно водя глазами из стороны в сторону, Аогасима-сан прижала рукой завязанную над ухом ленточку.

— Но я хочу сказать, что это хорошая школа. Я даже смогла завести здесь подругу, которой доверяю всей душой.

Затем она переложила руку к себе на грудь. Её чуть опущенный взгляд сфокусировался на одном месте.

— Я уверена, здесь у тебя тоже случится какая-то чудесная встреча. Так что… ну… поступай к нам.

И наконец, взгляды девушек встретились. Нагиса ясно ощутила в глазах Аогасимы-сан неловкую доброту. Фальшивой улыбки не было. И, наверное, именно поэтому сердце Нагисы отозвалось на слова Аогасимы-сан.

— И правда… Раз здесь есть такие люди, как ты, я… хочу сюда поступить… Поэтому, сэмпай… если мне это удастся, ты станешь моей подругой?

— Конечно… я буду очень… ждать.

Аогасима-сан сдержанно, не поднимая руки от бедра, помахала на прощание Нагисе, а та, наоборот, размахивала рукой изо всех сил.

Мы договорились, что закончив собирать воспоминания, встретимся переходе между зданиями на четвёртом этаже. Сейчас внимание гостей почти полностью занимала сцена, поэтому внутри школы было почти пусто.

— Сугуру-сэмпай! — прокатился по коридору более громкий, чем необходимо голос.

Глаза девушки были красными и опухшими от слёз.

— Нагиса…

— Ты…изменщик, Сугуру-сэмпай! — опять очень громко прокричала она и со всех ног ринулась ко мне.

С громким воплем поджав ноги, она обхватила меня и потёрлась лицом об мою грудь.

— Как ты мог, Сугуру-сэмпай?! Как ты мог так… так откровенно флиртовать с Аогасимой-сэмпай?! Это непростительно! Это почти что измена!

— Пожалуйста, успокойся. Уверен, это продолжалось недолго.

— Это ни капельки тебя не оправдывает!

А вообще, я правда делал что-то заслуживающее таких слов? В конце концов, я же не встречался с Аогасимой-сан. Нагиса говорит, что я «флиртовал», но это же ничего особо не значит.

— Э… А что я такого делала?

— Ты улыбался, глядя ей в глаза. Держал её за руку, смущался. У вас были такие хорошие отношения, что я уже думала, вы поцелуетесь.

— Ну… прости. Но ты тоже держалась за руку с Аогасимой-сан.

— Э? Не может быть… как?.. Это правда?

Нагиса резко вскинула голову. Её глаза взволнованно задрожали.

— Правда. Ты поступила в нашу школу, потому что восхищалась Аогасимой Юно.

— Поверить не могу… Значит, я всё это время… Боже ж ты мой…

Глядя на искаженное болью лицо Нагисы, я осознал… причиной этой боли была не только ревность.

— Вы пообещали, что станете подругами, если ты сможешь сюда поступить.

Должно быть, Нагиса уже давно хотела исполнить обещание, но была слишком застенчивой, чтобы подойти к Аогасиме-сан… А в конце концов, они даже стали соперничать за меня.

Наверняка это было ужасно неприятно.

— Да как же так… теперь уже слишком поздно. Я… плакала. Прямо у неё на глазах. Аогасиме-сэмпай должно было быть ещё намного-намного грустнее.

— Всё будет в порядке. Я уверен, вы с ней поладите.

Я мягко погладил Нагису по голове. Точно так же, как это часто делала Минаги.

— Э-эй! Что ты делаешь?! Это уже слишком!

Пытаясь мне воспротивиться, Нагиса встала на носочки и вытянулась почти до высоты своей ленточки.

— А… ты, наверное, завидуешь Аогасиме-сэмпай, да?

— С чего это ты так решила? Конечно же, нет.

Тот неловкий разговор — совсем не повод для зависти. И всё же…

— Но мне самую чуточку захотелось, чтобы на её месте был я.

Если бы Нагиса решила поступить сюда в погоне за мной… Если бы ради меня она превзошла свою слабость в учёбе… Я был бы очень глубоко тронут.

Вот так, за пустыми размышлениями о невозможном другом мире, мы какое-то время обнимались. Взгляды редких прохожих остро кололи нас, но мы не обращали на них никакого внимания.

Шестнадцать часов сорок пять минут. Всего через пятнадцать минут шумный фестиваль Фуё наконец завершится.

Окончание игры приближалось. Но мы с Нагисой смогли вернуть все воспоминания.

Осознав, что у нас всё получилось, я почувствовал облегчение. Мы вернули свою повседневную жизнь, вернули воспоминания, и теперь твёрдо стоим на земле. Осталось только… ещё раз признать в любви Нагисе.

Я уже много раз повторил, что люблю её, но теперь я хочу твёрдо сказать: «Пожалуйста, встречайся со мной».

Я уже решил, когда это сделаю. Во время фейерверков на вечеринке.

Особое зрительское место мне не нужно. Моё особое место — рядом с Нагисой. Буду очень рад, если она со мной согласится.

— Нагиса, подойди-ка сюда на секунду, — позвал её я, когда изо всех сил метнула очередной мячик.

Она уже давно кидала мячи, в запасе у неё остался всего один, но ей ни разу не удалось попасть в цель. Я даже не понимаю, как это вообще возможно с такой-то большой мишенью.

— Что такое, Сугуру-сэмпай? Для советов уже поздновато.

— Да, ты права, извини. Но давай попробуем выбить хотя бы две пластины. Смотри, тебе нужно немного расслабить плечи. И целиться надо не пальцами, а всем телом.

Не совсем доверяя мне, Нагиса всё же последовала моим наставлениям, взмахнула правой рукой… И блестяще поразила одним мячом сразу две пластины.

— Ого, получилось! У меня получись!

— Ну разве не замечательно вышло? Теперь ты можешь проставить печать.

А кстати, проставила ли свою Аогасима-сан? Вернула ли она свои воспоминания обо мне? Если да, то когда Нагиса проставит последнюю, эта хаотичная «Гонка за воспоминания» тоже закончится.

— Так, иди-ка сюда, Сугуру-сэмпай. Мы должны проставить её вместе. Ну же, давай! — ярко улыбаясь, поманила меня рукой Нагиса, и я снова убедился:

«Я и правда люблю тебя».

Разумеется, нет никаких гарантий того, что мы сможем быть вместе всегда. Но именно поэтому… я намерен и в будущем всерьёз спорить с ней со всей полнотой чувств. Пусть даже у нас будет много ссор. Но я буду настолько же сильно и часто прижимать её к себе.

Мы взяли печать бейсбольного клуба у выбритого почти налысо парня, вместе взялись за неё и со всей силы, будто принося клятву, будто желая гарантий, что она не исчезнет, проставили её в книжку Нагисы. Теперь игра должна закончиться. А кстати, что случится при окончании игры? Должно же быть какое-то объявление результатов, или что-то вроде него… Может быть, перед нами опять явится Купидон и куда-то нас вызовет?

Как раз в тот момент, когда у меня в голове начали возникать все эти вопросы, в кармане завибрировал смартфон. Вибрации были долгими. Это звонок.

Кто может звонить мне в такое время? Или это и есть вызов на объявление результатов игры?

Я вытащил смартфон. Звонящим была… Куроива Айка.

В ту же секунду как я ответил на звонок, моих ушей достиг истощённый голос:

— Прошу, Сирасэ… Пожалуйста, помоги мне.

Я не сразу смог понять, о чём вообще говорит Куроива.

— Что значит «помоги»? Я даже не знаю в чём дело.

— Юно… Юно забрала последнюю печать и побежала на крышу…

— Чего?!

Я тут же посмотрел на крышу и… действительно увидел там разглядывающую двор Аогасиму-сан. Словно по воле чуда, или, может быть, судьбы, наши взгляды пересеклись.

Мне показалось, что Аогасима Юно улыбается.

По-моему, она держит что-то в руке. Я не могу различить что. Но если верить Куроиве, это последняя печать с воспоминаниями обо мне.

Раз игра всё ещё не закончилась, значит она до сих пор не проставила печать. Это мне понятно. Но… для чего она поднялась на крышу.

— Похоже, она собирается её выбросить!

Да почему?! Разве ты не говорила, что не хочешь забывать?!

— Аогасима-сан! — закричал я, но, конечно же, она не могла услышать меня из-за окрестного шума. — Куроива, ты уже бежишь на крышу?

— Само собой! Но я не успею!

Что же делать? Как мне остановить Аогасиму-сан?

Ради Куроивы Айки, которая подтолкнула меня в спину. Как мне ей помочь?

— Аогасима-сан, стой! — прокричал я, но всё было тщетно.

Взгляды людей вокруг собрались на мне, но та, кому я кричал, уже не смотрела на меня.

Вдруг подул сильный ветер. Вместе с ним с крыши полетели клочки бумаги.

Что происходит? Сколько ни напрягаю глаза, ничего не могу разглядеть.

Наблюдая за сыплющимися во все стороны клочками бумаги, я задумался. Если Аогасима-сан выбросит печать, достаточно проследить куда она упадёт. Тогда у нас ещё будет шанс подобрать её, и как-нибудь убедить Аогасиму-сан. Ничего другого сейчас я сделать не могу.

— Сугуру-сэмпай! — позвала Нагиса, глядя на меня полными надежд глазами.

Ну да, верно.

Это не лучшее решение. Я должен сделать то, что под силу только мне. Я быстро оглядел двор. Но что именно? Как помешать Аогасиме-сан убить собственные воспоминания?

Я изо всех сил напряг мозг… и нашёл ниточку, ведущую к ответу.

Удастся ли остановить её этим способом?

Никаких гарантий нет. Но раз уж мне пришла такая идея, остаётся только перерезать нить.

Я вытащил смартфон и немедленно набрал кое-чей номер. Пожалуйста, возьми трубку. Пока из динамика доносились гудки, я мельком взглянул на Нагису.

— Если она бросит печать, обязательно проследи за ней.

Ещё до того, как Нагиса успела кивнуть, та, кому я звонил, ответила мне.

Сжимая в руке печать, я поднялась по лестнице. Перед выходом на крышу стояла Токива Минаги.

Бывшая девушка Сирасэ-куна.

Мы с ней почти не разговаривали, и я мало что о ней знаю, но мне трудно иметь с ней дело.

Она стояла передо мной и смотрела на меня таким взглядом, будто видела меня насквозь.

— Добрый день, Аогасима Юно-сан.

— Зачем ты пришла сюда?..

— А? Ну, вот такой я человек. Я всегда предполагаю худший исход, — прислонившись к двери на крышу, неловко улыбнулась Токива Минаги.

— Значит, ты дожидалась меня?

— Ага, именно. Так что, Сугуру вполне ожидаемо довёл тебя до слёз? А он и в самом деле ужасен.

— Нет, я не плакала...

Вот именно. Плакала не я.

Когда я увидела это… мне оставалось только сдаться.

«Э-э… прости, Аогасима-сэмпай… На меня столько всего накатило… Прости… я же знаю, что мне нельзя плакать… Только не перед тобой».

Получив воспоминания Сирасэ-куна обо мне, Токива Нагиса разрыдалась.

Её слёзы казались мне ослепительно яркими. Они светились огнём мощных чувств. Ревности ко мне, сочувствия, жалости, чувства вины.

Уверена, я смогла бы плакать точно так же.

Но я от всей души… желала, чтобы она была счастлива.

Должно быть, она уже вспомнила нашу встречу.

Я искреннее хотела поладить с ней.

И всё же я была помехой для неё и Сирасэ-куна.

Поэтому прости меня, прошлая я. Та я, которая старалась измениться.

— Я просто решила кое-что забыть.

— Согласно с тобой. Я тоже считаю, что забыть будет лучше, — никак не изменившись в лице, ответила Токива Минаги.

Я невольно изогнула бровь. Её ответ оказался не таким, как я ожидала.

— Удивлена? Ты думала, я попытаюсь тебя остановить? По правде говоря, я не очень люблю все те красивые фразы, как у Сугуру. Хотя, это круто, что он всё время упрямо следует им. В общем, наши с ним ценности сильно расходятся. Поэтому у нас ничего и не получилось, — театрально пожала плечами она, а затем, словно вдруг передумав, начала вращать указательным пальцем, подбирая слова. — Ох, по-моему, я сейчас немного ошиблась. Да, точно ошиблась. Порядок мыслей не тот. Неудача с Сугуру — это более фундаментальный вопрос.

Токива Минаги слегка постучала по стоявшему рядом с дверью неизпользуемого шкафчика.

Как ей удаётся сейчас разговаривать так весело и беззаботно?

Я и правда совсем не понимаю её.

— Иначе говоря, мы в какой-то момент перестали любить друг друга. Затем мы постепенно отдалялись друг от друга, пока в какой-то момент не обнаружили: «Ого, вот почему у нас ничего не складывается»… Но эта обнаруженная причина очень далека от сути, — поглаживая шкафчик, словно не желая покидать него, проговорила Токива Минаги, потом отстранилась от двери и медленно спустилась на несколько ступенек поближе ко мне.

То, о чём она говорила, немного напоминало вывод Сирасэ-куна.

— Скажу тебе честно, Аогасима-сан.

Делая важный вид, Токива Минаги прошла ещё несколько ступенек, пока наконец не оказалась всего на одну выше меня.

— По нашим коротким разговорам у меня сложилось впечатление, что ты очень подходишь Сугуру. Куда больше, чем Нагиса. Я бы сказала, они вообще не подходят друг другу. Они оба упрямцы, Сугуру крайне несговорчив, а Нагиса много на себя берёт.

Ну и что она пытается в итоге сказать? Она подбадривает меня, или предлагает сдаться? Я совершенно не понимаю её намерений.

— Но, на мой взгляд, любовь — это нечто другое.

— И что же именно?

Мне казалось, что у неё есть ответ. Не знаю, такой же он, как у Сирасэ-куна или нет, но, похоже, она не собирается мне о нём говорить. А возможно, она просто стесняется.

— Пожалуй, отвечу в духе Сугуру… Важнее всего процесс поисков ответа вместе с любимым.

— И почему же на самый важный вопрос понадобилось отвечать в духе Сирасэ-куна?..

Увидев моё озадаченное лицо, Токива Минаги довольно рассмеялась.

Я захихикала вслед за ней. Какое-то время мы с ней стучали по плечам друг друга.

— Поэтому я надеюсь… когда-нибудь он явится и к тебе, Аогасима Юно-сан.

Токива Минаги мягко улыбнулась и протянула мне правую руку.

Я, немного посомневавшись, пожала её.

— Ну всё, пока. Может, ещё когда-нибудь встретимся. Ты мне очень даже понравилась, — помахав рукой, попрощалась со мной она.

Я обошла её и продолжила подниматься на крышу.

И что же это всё было?

Она говорила, что предполагала худший исход. Неужели думала, что я сама спрыгну с крыши? Если так, то насколько же у неё пессимистичный характер.

Но она. В каком-то смысле я совершаю самоубийство.

Если бы я хотела только забыть прошлое, можно было бы просто не ставить печать. Однако я пытаюсь запечатать всю себя, чья любовь не удалась, в этой печати и собираюсь выбросить её.

Дверь была закрыта на ключ. Без малейших сомнений я открыла её своим ключом и вышла на крышу. Быстро пройдя к другому краю, с которого было видно двор, я положила пальцы на ограждение.

Это конец.

Если мне удастся в последний раз увидеть его лицо… я точно буду счастлива. Я встречу ещё более прекрасного человека.

Я загадала желание перед окончанием любви.

Я мельком взглянула во двор и у меня тут же перехватила дыхание.

Сирасэ-кун смотрел на меня, наши взгляды пересеклись.

Не может быть. Бывают ли такие чудеса?

Широко улыбнувшись, так, чтобы никто это не видел, я со всей тщательностью разорвала свой дневник, каждую его страницу, на мелкие кусочки. Когда я подбросила их в воздух, словно бы дожидавшийся меня ветер, тут же подхватил их.

Остался последний шаг. Взять печать и выбросить её. Я сделал глубокий вздох и посмотрела вверх. Ограждение высоковато, но, думаю, я справлюсь. Целиться буду… о, вон в то маленькое облачко.

За спиной с грохотом распахнулась дверь, и в ту же секунду я услышала знакомый голос близкой подруги.

— Юно!

Я слегка удивилась. Судя по испугу в голосе, она знала, что я собираюсь сделать. Но я не стала оборачиваться. Если я увижу Айку, то неизбежно начну колебаться.

Я вгляделась в далёкое облако и занесла руку для броска. Лети так далеко, как только сможешь.

— Прощай… моя первая любовь.

Я уже взмахнула рукой, но остановилась в самый последний момент.

Потому что моя цель в виде облака внезапно пропала из виду. Я не могла понять что происходит.

Пока мой взор захватило невероятно зрелище, Айка крепко обняла меня со спины.

Почему?

Как?

На голубом небе впереди нас в одно мгновение возникли они…

Воздушные шарики.

Бесчисленные воздушные шарики толпами рвались вверх и проносились мимо нас.

Зелёные и оранжевые, синие и красные, чисто белые. Разноцветные воздушные шарики наперебой поднимались в небо.

— Тут что-то не так.

По планам, шарики должны были отпустить в небо в момент окончания фестиваля. Сейчас ещё слишком рано. Почему? Неужели президент Фуюки допустила такую ошибку?

С земли раздались громкие аплодисменты. Как если бы это был праздник воплощения чьей-то любви.

Я вновь подняла взгляд к нему. Постепенно становящиеся всё меньше разноцветные шарики были очень похожи… на конфеты драже.

— …но. Эй, ты меня слышишь? Юно!

Похоже, Айка всё это время говорила со мной, но я слишком засмотрелась на шарики и не замечала этого.

Я слабо кивнула. Я послушала выступление Айки, но так до сих пор и не встречалась с ней. Я не знала, как мне разговаривать с ней. И сейчас тоже не знаю.

— Скажу сразу, Юно… Сейчас я на девяносто девять процентов только твоя подруга Куроива Айка. Короче, никаких глупых скрытых мотивов и всего такого прочего нет.

«А на последний один процент нет?» — захотелось рассмеяться мне, но пока что я продолжила смотреть в небо. Уже скоро воздушные шарики пропадут из виду. Интересно, куда они улетят? Впрочем, ответ очевиден. Все они сдуются и упадут. Или же лопнут.

— Слушай, Юно… Ну что это всё за глупость?!

Громкий голос рядом с ухом немного напугал меня, мои плечи даже подпрыгнули. Объятия Айки стали ещё крепче.

— Однажды ты и так забудешь неудачную первую любовь. Тебе не нужно с этим спешить!

Дело не в этом. Ты ни капельки меня не понимаешь.

Айка совсем меня не понимает. Но тогда почему её слова так легко проникают мне в сердце?

— Юно. Ты очень красивая. И к тому же милая. А ещё ты умная и умеешь трудиться. Ты сможешь найти сколько угодно более классных парней.

Эй… Почему ты плачешь? Оставь меня.

Всё совсем не так.

Однако брошенные в меня чувства Айки мягко окутали моё сердце. Они смягчали всё и вся.

— Поэтому… я прошу тебя…

Мы всё это время стояли на одном месте в одной и той же позе. Но почему-то голос Айки стал намного ближе.

— Оставайся собой, Юно.

[[image:/storage/reader-images/bb0f09da4ea4e7bf58cd203827b8c59de6b8f545.png]]

Я коснулась тонких пальцев Айки. Они всегда были такими, да?

Как это странно.

Я ничего не знаю об Айке. Айка тоже ничего не знает обо мне.

Я думала, что нам и не нужно знать больше. Потому что мы создали удобные для нас отношения и назвали их дружескими.

Но сейчас всё иначе.

Я хочу узнать больше об Айке. Хочу, чтобы она узнала больше обо мне.

— Эй, Айка…

— Что такое, Юно?

Я рада, что ты ответила мне таким мягким голосом.

— Я не хочу, чтобы ты уходила от меня.

— Ты же не это хотела сказать.

Я рада, что ты можешь угадывать мои чувства.

— Я хочу, чтобы мы всегда были вместе, — высказала я свои чувства.

Хотя даже я сама не понимала, что значат мои слова.

Ответ Айки был очень тёплым.

— Само собой, дурочка…

— Потрясающе. Просто невероятно. Летят, всё летят и летят. Как это красиво.

— Да, действительно.

Зрители на земле в унисон аплодировали бесчисленным уносящимся в небо шарикам. Окружённый напоминающими треск огней звуками, я извинился перед человеком по другую сторону телефона.

— Прошу прощения, президент Фуюки.

Аогасима-сан уже собиралась бросить печать, но почему-то остановилась. Я не мог знать, что творится у неё в голове, но, похоже, ситуация пока улеглась.

— О чём ты? Мы всего на десять минут поспешили. Это в пределах погрешности.

«Прошу, президент Фуюки, отпустите шарики прямо сейчас!»

Я попросил президента дать команду на перерезание нитей раньше времени. Услышав мою отчаянную просьбу, она, не спросив меня о причинах, ответила «хорошо» и связалась с отвечающими за нити членами комитета. Хотя некоторые из них сомневались, я крикнул им: «Все в порядке, пожалуйста, режьте», и каким-то чудом мой план был осуществлён.

— Большое спасибо, президент. Простите, что ничего не стал объяснять. На самом деле.

— Можешь ничего не говорить. Ты просто выполнял работу особого члена комитета, ведь так? Тем более, я ведь тебе говорила: я президент школьного совета… я всегда на стороне учеников.

Я развернулся в сторону первого зала заседаний и низко поклонился. Когда я снова выпрямился и посмотрел вверх, на плечах Аогасимы-сан уже висела Куроива. Судя по виду, там уже всё в порядке.

— Идём, Нагиса.

Я взял Нагису за руку и потащил её через толпу ко входу в здание.

— Э? А? Ты хочешь проверить как у них дела?

— И это тоже. Но, скорее всего, игра скоро кончится.

Мы не договаривались встретиться на крыше, но я не хочу лишний раз видеть того ангела, когда он появится, чтобы вызвать нас туда.

— Я-хо, Нагиса и Сугуру. Ну, что там у вас, все печати собрали?

Поднявшись по лестнице, перед выходом на крышу мы встретили Минаги. Она горделиво раскрыла свою книжку и продемонстрировала шесть кружков от печатей.

— Очень жаль, но нет, не собрали.

— Э? Значит ты плохой гонщик за печатями, Сугуру! А ты, Нагиса?

В «Гонке за печатями» тоже бывают плохие и хорошие гонщики?

— Собрала в последний момент. И кстати, Сугуру-сэмпай, может, ты и не собрал все печати, но воспоминания мы вернули. Ты должен был об этом сказать.

— Хм… ну да. В общем, всё в порядке, не волнуйся, Минаги.

— А-ха-ха, да я с самого начала не волновалась, — помахав рукой на лицо, словно веером, ответила Минаги.

Я намеренно не стал спрашивать, что именно она подразумевала.

— К слову, почему ты одна? Что случилось с Юхи?

— Вообще-то я здесь, — раздался приглушённый голос, а вслед за ним скрип.

Дверь неиспользуемого шкафчика, к которому прислонялась Минаги, открылась и оттуда, едва держась на ногах, вышел Акикуса Юхи.

— И зачем ты там прятался? Сюрприз хотел устроить?

— А? Ну, были некоторые обстоятельства. Итак, зачем ты меня спрятала?

— Хм… Потому что хотела поговорить с Аогасимой-сан наедине. Наверное. Кстати, ты слышал, о чём я с ней говорила?

Юхи честно кивнул.

— Молодец, молодец, — легонько хлопнула его по голове Минаги.

— Э? Ты разговаривала с Аогасимой-сан?

— Ну да. У них там уже всё в порядке. Вроде как они помирились. Чудесно, правда?

— Получается, это ты сообщила обо всём Куроиве?

Ещё в момент звонка от Куроивы, меня заинтересовало то, откуда она узнала о поступке Аогасимы-сан. В той ситуации времени на вопросы не было, но теперь всё понятно. Тайное участие Минаги всё объясняет.

— Ага, мы с ней обменялись номерами сразу после выступления. Я же всё правильно сделала, да? — самодовольно ухмыльнувшись, показала мне большой палец Минаги.

— В таком случае, было бы проще самой её остановить, не?

— Я не обязана этого делать. Красивые фразы и всё такое прочее — это ваша роль. К тому же, она бы меня не послушала, да и тебя тоже.

Это тоже правда… Меня пугает то, как точно Минаги оценила ситуацию, будучи почти посторонней. Чувствую, мне никогда не сравниться с ней. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы она стала моим врагом. В общем, надо будет относиться к ней уважительно, как к превосходной свояченице. Начну с того, что буду всегда посылать подарки на середину и конец года.

— Вообще, Аогасима Юно-сан очень приятная девушка. Она мне понравилась. Я хочу сделать её своей ученицей.

— Чему ты собралась её учить?.. — спросил я, изумляясь очередному беззаботному заявлению Минаги, и как раз в этот момент, из динамиков школы раздался лёгкий перезвон, а потом голос президента Фуюки.

Я взглянул на часы. Время было ровно пять. Президент объявила, что фестиваль Фуё завершён, а вечеринка начнётся через пятнадцать минут.

— Эй, Сирасэ, ты же в комитете фестиваля состоишь, так? Тебе разве не надо в закрытии фестиваля участвовать? Иди-ка скорее туда, — с явным недовольством указал рукой на лестницу Юхи.

Этот мальчишка и в самом деле горит желанием от меня избавиться.

— Увы, но ни мне, ни Аогасиме-сан не поручали никакой работы на вечеринке.

Правда, приказали помочь с уборкой декораций, когда она кончится. Эх, руководить проведением было бы намного-намного легче.

— Ну хватит, сестра, Юхи-кун, Сугуру-сэмпай, нам пора!

Нагиса крепко обхватила мою руку и потащила меня к двери. Когда мы вышли на крышу, стоящие у ограждения Аогасима-сан с Куроивой обернулись к нам. По щекам Куроивы текли слёзы, а Аогасима-сан показала нам книжку, где были проставлены все печати её маршрута.

— Э? Ты чего плачешь? — немедленно задал неуместный вопрос Юхи.

Парень, обычно таких вещей лучше не касаться.

— Чё? Затихни, малявка. Бывают такие ночи, когда старшеклассницам хочется плакать.

— Айка, сейчас ещё вечер.

— З-знаю я, знаю!

Куроива вытерла слёзы обратной стороной ладони. Похоже, они действительно помирились. Мы с Нагисой молча переглянулись и улыбнулись друг другу. Это и правда чудесно.

Мирную сцену нарушил один-единственный раздражающий фактор. С неба, кувыркаясь через голову, спустился ангел.

— О-хо-хо, дамы и господа, как я вижу, все в сборе. Как это похвально. Мы ведь не договаривались о месте встрече. Итак, до окончания игры ещё остаётся время, но так как пятеро из вас блестяще завершили свои маршруты, я объявляю её законченной прямо сейчас! Перейдём к долгожданному объявлению результатов!

Невероятно довольный Купидон торжественно вскинул руки к небу.

— Так-так-так, начнём с единственного проигравшего… Сирасэ Сугуру-сан! Ты собрал всего пять печатей. Ох, как это печально. Неужели игра оказалась слишком сложной?

Купидон прыжком подскочил ко мне, вспорхнул в воздух и приставил мне ко рту микрофон. Интервью с ангелом-ведущим — это ценный опыт.

— Ну… да. Было трудно.

Хотя трудной оказалась, скорее, не сама «Гонка за печатями», а сопровождавшие её разговоры, вопрос и ответы.

— А теперь перейдём к победителям… это все остальные! Пожалуйста, аплодисменты!

Однако аплодисментов, о которых говорил Купидон, не случилось. Ангел беспокойно огляделся вокруг и, наконец, немного похлопал в ладоши сам.

— Ох, понимаю, вы все сильно устали, да? Ну, ничего страшного. Переходим к раздаче долгожданных призов. Та-дам!

Купидон щёлкнул пальцами правой руки, и в его левой тут же возникли пять листков бумаги.

— Это ваши платиновые билеты на вечеринку. Покажите их любому члену комитета, и вас проведут на особое место! Ну а если оторвать корешок билета и показать его нужному вам человеку… вы сможете услышать его настоящие чувства! Поразительно, правда?!

Улыбающийся во всё лицо Купидон от возбуждения подпрыгивал на одном месте.

— Прошу вас, господа победители, подходите за своими билетами! Пожалуйста, не спешите, становитесь в очередь, призов хватит на всех! — с улыбкой на лице позвал ангел.

Но… никто из нас не сдвинулся с места.

Нагиса лишь покрепче сжала мою руку. Аогасима-сан переглянулась с Куроивой и медленно покачала головой. Юхи было сделал шаг вперёд, но всё же остановился. Минаги тихо хихикнула, похоже, её забавляла вся эта странная ситуация.

— Э? А? Что?..

Изумлённый Купидон ещё раз обвёл нас взволнованным взглядом.

— В-вы уверены? Вы правда не хотите узнать ни собственных чувств, ни чувств того, о ком думаете? Разве не ради этого вы участвовали в игре? — беспокойно спросил ангел, на лбу которого выступил пот.

Выступив на шаг вперёд, Нагиса ответила ему:

— Да, хотела. Но эта сила мне больше не нужна. Я и так верю Сугуру-сэмпаю.

— Я тоже… верю Минаги-сан.

— Видишь, Сугуру, ты нас всех изменил. Смотри не возгордись ещё больше.

— С чего я тут возгоржусь?

Неуместная последняя фраза Минаги испортила всю чудесную атмосферу.

— Вот как, понятненько. Ох, вы все и правда очень интересные люди, — вздохнул Купидон, и на его лице всего на одно мгновение мелькнуло очень довольное выражение.

Точно такое же, как и в тот раз, когда я отверг его первое предложение.

— Ты помнишь наш уговор, Купидон? Больше ты никогда не явишься к нам, так?

— Ну да. Я же всё-таки ангел. А ангелы не нарушают своих обещаний. Тем более, что я собрал вполне достаточно интересных данных.

Купидон подпрыгнул на месте два раза, взлетел в воздух, посмотрел мне в глаза, а затем состроил характерную отвратительно фальшивую улыбку.

— Разумеется, если только вы не вызовете меня сами.

— Нет, Купидон. Нам больше не нужны твои игры, — тут же возразил я, вкладывая в голос странную смесь любви и ненависти.

Я не собираюсь утверждать, что они вообще не были нам нужны. Пройдя через них, каждый из нас осознал нечто важное. Я уверен, все мы нашли в них определённый смысл.

И всё равно эти абсурдные игры не должны состояться никогда больше.

— Вот опять ты строишь из себя храбреца. Но… раз уж ты так хочешь, я, пожалуй, пойду. Мы очень хотим увидеть «результат», к которому ты придёшь, Сирасэ Сугуру-сан.

— Да. Я продлю нашу любовь навечно.

Я ничего не знаю о целях Купидона. Но такой ответ показался мне вполне подходящим.

Мы молча пронаблюдали за тем, как согнувшийся в поклоне ангел тает в воздухе. До самого конца он так и не распрямил спины.

Вот так, наконец, завершилась эта игра.

У участников скопилось много тем для разговоров. Однако сейчас всем хотелось обдумать приобретённый опыт. Юхи с Минаги и Аогасима-сан с Куроивой с некоторой неохотой покинули крышу, чтобы поучаствовать в вечеринке.

Убедившись, что дверь захлопнулась, я пристально вгляделся в глаза Нагисе.

— Вот все и ушли…

— Хи-хи, ты уверен? Бдительность ослаблять нельзя.

Нагиса уверенно прошла к двери, вновь распахнула её и…

— Ну так же нельзя, сестра!

…прогнала прочь Минаги.

Сидела там, будто ей так и положено. Хватит подглядывать!

— Прости за ожидание, Сугуру-сэмпай.

— Этого разве достаточно? Зная Минаги, она так просто оттуда не уйдет.

— Ты прав, но думаю, Юхи-кун как-нибудь с ней справится.

— Ах да, верно. Надеюсь, он станет тормозом для Минаги, когда немного вырастет.

Возлагая большие надежды на будущее Акикусы Юхи, я взял Нагису за руку и провёл к ограждению.

Вокруг сцены для вечеринки понемногу собиралась толпа.

На какое-то время между нами воцарилась тишина.

Но она не была неловкой. В эти мгновения мы убеждались, что находимся рядом друг с другом. А ещё мы ждали… того момента, когда в небо взлетят фейерверки. Тема нашего разговора была предопределена, поэтому тишина была необходимой частью процесса.

Раздался свист. Первый фейерверк взмыл в небо и с грохотом взорвался, рассыпая по начинающему темнеть небу разноцветные искры.

Это был наш сигнал.

Я посмотрел в глаза Нагисе и положил руки ей на плечи.

— Я люблю тебя, Нагиса.

— Хи-хи, я это уже слышала.

— И всё же сейчас эти слова звучат по-другому. Стиль нужно держать.

— Ты же понимаешь, что нам никакой стиль уже не нужен, оригинальный во всём Сугуру-сэмпай?

Сразу вслед за первым фейерверком в небо взлетел следующий. Нагиса абсолютно права. Наша любовь никогда не идёт проторёнными тропами. Сначала у нашей любви не было никакого процесса, потом мы стали «кандидатами на пару», затем я дерзко заявил, что люблю сразу двух девушек, и наконец мы с Нагисой пообещали любить друг друга вечно. После всего случившегося простое «я люблю тебя» уже не имеет смысла.

Фейерверки не следили за нашим разговором, а взрывались один за другим. Всего их заготовлено пятьдесят. Какими станут наши отношения к тому моменту, когда выстрелит последний из них?

— Итак, Сугуру-сэмпай, скажи: чего ты от меня хочешь? — мило спросила Нагиса, взмахнув красный ленточкой.

В этот миг она чем-то напомнила мне Минаги. Я ещё раз осознал. Люди всё время меняются. Из минуты в минуту. Они растут и взрослеют.

— Встречайся со мной.

— Нет, — мгновенно ответила Нагиса.

Её широкая улыбка была похоже на расцветающий в небе седьмой фейерверк.

— Э… а… эм… Нагиса?..

Естественно, я был потрясён. Такого исхода я предвидеть не могу.

Пользуясь моим замешательством, Нагиса обхватила меня и довольно смеясь, легла на меня всем телом. Я не удержал равновесие и мы вместе упали на прорезиненный пол.

— Сугуру-сэмпай, ты помнишь своё первое обещание?

Лежа на спине я мог видеть только нависающую надо мной Нагису. И этого мне было вполне достаточно.

— Я снова влюблюсь в тебя. Пожалуйста, дождись того момента, когда я смогу признаться тебе не в безосновательных чувствах, которые унаследовал от незнакомого прошлого «я», а в нынешних, — слово в слово повторил я.

— Именно так. Я отчётливо ощущаю твои чувства, Сугуру-сэмпай. Но я всё ещё не уверен, принадлежат ли они тебе из этого мира. Поэтому… я устрою последнее испытание. Пожалуйста, не шевелись.

Нагиса накрыла мои уши руками и, чуть помедлив, закрыла глаза. Даже её чуть изогнутые ресницы казались мне милыми. Под грохот фейерверков я сделал то же, что и она: накрыл её уши и закрыл глаза.

В этот миг были отрезаны от всего мира. Я не видел неба, не слышал фейрверков.

Нас связывали только тепло ушей, стук сердец и ощущение дыхания на коже. И всё же, словно притянутые невидимой нитью, губы Нагисы легли на мои. Не один и не два, а, для уверенности, целых три раза.

Только этот звук эхом отдавался в замокшем пространстве. Мой мозг растаял и потёк.

А, ясно… это и есть испытание?

Чувства отторжения не возникло.

И это служило неоспоримым доказательством того, что моя нынешняя любовь превзошла прошлую.

[[image:/storage/reader-images/c9c02f3df136b3b3be87c13b045dfd30d8830ff8.png]]

Мы отпустили уши друг друга и вместе открыли глаза. Ровно в этот момент с неба раздался грохот фейерверков.

Покрасневшая кандидатка на роль моей возлюбленной невинно улыбнулась:

— Хи-хи-хи, ты справился. Ты действительно любишь меня. Я тоже очень-очень-очень люблю тебя, так нестерпимо, что не хочу разлучаться с тобой ни на секунду. Поэтому, Сугуру-сэмпай. Пожалуйста, встречайся со мной.

Я уже перестал понимать, какой по счёту фейерверк взрывается в небе у неё за спиной.

Её слова показались мне забавными, поэтому я мягко положил руку на её щёку и шутливо спросил:

— Разве это не то же самое, что предложил я?

Разумеется, я хорошо понимал, что моё признание и признание Нагисы не могут быть одинаковыми.

— Что? О чём ты вообще?! Результат может быть одинаковым, но процесс совершенно разный. Я уверена, что мои чувства намного сильнее твоих. Поэтому и признаюсь!

Обиженно надувшая губы Нагиса выглядела невероятно милой.

— Но я тоже очень-очень-очень люблю тебя и не хочу разлучаться с тобой ни на секунду.

— Тогда я… люблю тебя ещё больше.

К концу фразы её голос стал тише, но всё равно не потонул в грохоте фейерверков.

Похоже, смущение Нагисы превысило предел. Она слезла с меня, отвела взгляд и села на пол, обхватив колени руками. Я сел рядом с ней так, чтобы наши плечи соприкасались, и, приняв ту же позу, что и она, посмотрел в небо.

И как раз в этот миг…

В небо взлетел самый большой фейерверк.

Думаю, это последний выстрел.

Искры фейерверка упадут и исчезнут. Но наши чувства — никогда.

— Итак, пожалуйста, дай мне ответ. Будешь ли ты встречаться со мной? Станешь ли ты моим парнем, моим мужем, создашь ли со мной множество новых воспоминаний, и отправишься ли со мной в могилу?

Нагиса, не изменяя позы, прислонилась ко мне.

— Что-то ты слишком далеко вперёд забегаешь.

— Но ты же дал обещание, разве нет? Разве не это означает «вечность»? — глядя мне в глаза, спросила Нагиса.

— Да, ты права, — коротко ответил я.

Мы стремимся к такому будущему. И раз оно уже определено, нам остаётся только одно. Прийти к нему самым красивым возможным процессом.

Такого решения мы не ожидали…

«С 15 сентября входить на крышу без разрешения запрещено».

Приклеенная на двери крыши бумажка закрыла нам проход. Я попытался повернуть ручку, но дверь была закрыта на замок, поэтому я был вынужден обернуться к моим спутникам и, положив руку на затылок, произнёс:

— Похоже, наш план пошёл прахом.

— Очень жаль. А впрочем, крыша почти всегда была закрыта. Её только этим летом почему-то открыли. Я часто здесь от уроков отлынивала.

— Э, правда? Я думал, она всегда была открыта.

Неожиданно. Оказывается то, что я считал естественным, на деле было лишь непродолжительной случайностью. Проще говоря, исключением.

Посчитав внезапное открытие забавным, я тихо усмехнулся.

— Э, ты чего хихикаешь, Сугуру-сэмпай? Это меня пугает.

— Раз уж крыша закрыта. Я не против и на ступеньках посидеть, — предложила Аогасима-сан.

Никто из нас не стал возражать. Мы кое-как уселись рядком, достали коробки с обедами и положили их на колени.

— Ну что, начнём с представлений? — взглянув на меня с противоположного конца ряда, спросила Куроива.

— Не поздновато ли для представлений? — озадаченно наклонила голову сидящая рядом с ней Аогасима-сан.

— Ну мы, конечно, играли вместе в ту игру, но…

— Вот-вот. Нагиса-тян пока ещё плохо нас знает, — гордо вскинув указательный палец, украла мою фразу Куроива.

Сидящая по соседству со мной Нагиса, в коробке которой красовался пудинг с заварным кремом, быстро кивнула. Да почему она начинает обед с десерта?

— О, тогда я буду первой. Меня зовут Токива Нагиса, первый класс. Моя любимая еда — пудинг с заварным кремом! А ещё… ну… я девушка Сугуру-сэмпая.

— Почему ты так говоришь, словно это работа?!

Соседствующая с Нагисой Аогасима-сан тихо хихикнула.

— Приятно познакомиться, Токива-сан. Ты помнишь меня?

— Очевидно же, помнит. Вы же так отчаянно цапались, не? — ткнула Аогасиму-сан в плечо Куроива.

Развернувшись к ней, Аогасима-сан легонько ткнула её пальцем в лоб.

— Я не об этом, Айка.

— К-конечно же помню. Я поступила сюда потому, что ты показала мне путь. Я очень-очень давно хотела поговорить с тобой. Правда, сильно задержалась. В общем… пожалуйста, зови меня Нагисой, Юно-сэмпай.

— Хорошо, Нагиса, — мягко улыбнулась Аогасима-сан.

Губы Нагисы расплылись в широкой счастливой улыбке.

— Ну а Куроива Айка. Я люблю игры. Особенно хороша в ББП. А, вы её вообще знаете? Какое-то время назад это был достаточно популярный файтинг…

— Э? В самом деле?! Моя сестра очень хорошо в неё играет. Заходи как-нибудь к нам поиграть!

— Серьёзно?! Ох, надо будет познакомиться с Минаги-сан поближе!

Слегка перевозбудившись, Нагиса с Куроивой одновременно начали болтать ногами. Зажатая между ними Аогасима-сан вскинула руку.

— Я тоже представлюсь. Я Аогасима Юно. Я люблю все японские блюда. И я бывшая девушка Сирасэ-куна.

— Стой-стой-стой, тут что-то не так. Когда это мы с тобой встречались?

— Если успокоиться и подумать, то в тот период времени мы, можно сказать, встречались, — с обычным равнодушным выражением на лице дала очень уж странное объяснение Аогасима-сан. — Поэтому ты уже в прошлом, Сирасэ-кун.

— Ну, если тебя это устраивает…

— Вот именно, ты уже в прошлом!

Куроива обхватила Аогасиму-сан за плечи и показала мне язык. Аогасима-сан тоже положила руку на плечи к Куроиве, а вторую наставила на меня.

— Я смотрю… эм… Вы стали ещё ближе, чем раньше.

— Э-э, правда?.. Ну, мы же подруги. Это вполне нормально, — слегка неестественно возразила мне Куроива.

Однако Аогасима-сан медленно помотала головой.

— Не просто подруги. Ты… моя самая лучшая подруга, Айка.

Аогасима-сан смущённо покраснела, отвела взгляд и немного опустила голову.

— И… что это значит?

— Что «это»?

— Ох, Сугуру-сэмпай, разве не очевидно, что у них теперь те самые отношения.

— Э! Юно, это правда?! Когда это мы успели?!

Предположение Нагисы так удивило Куроиву, что та даже подпрыгнула на месте.

Аогасима-сан поспешно замахала руками, старясь всех успокоить.

— Это… не так. Не надо превратно меня понимать, Нагиса. И ты тоже, Айка.

Мы все молча переглянулись. Решив, что уже сказанного недостаточно, Аогасима-сан положила руку на грудь, сделала глубокий вдох и, собравшись с духом, пояснила:

— Это чувство не любовь. Оно не настолько простое. Я не могу его определить. Наверняка я знаю о нём только одно… я хочу вечно быть с Айкой.

— Да, верно. Разумеется, я хочу того же.

Люди меняются. Ничего неизменного не существует. Всё неизменное — фальшивка.

Но вот стремление к вечности — настоящее.

— Я тоже хочу быть с Сугуру-сэмпаем вечно.

— Да, и я тоже. Я хочу вечно быть с Нагисой.

Я осознал, что для этого очень важно разговаривать друг с другом. Но я уверен, этого мало.

В будущем нас ждёт ещё множество выборов и судеб, которые мы должны будем превзойти. Наверняка многое будет идти не по планам.

Но если Нагиса будет со мной… Если Нагиса пожелает быть со мной…

Мы обязательно докажем вечную любовь. Я в это верю.

Специально для электронного издания

Беспрецедентный снегопад, случившийся во время зимних каникул, за ночь окрасил весь город в белый цвет. «В настолько холодный день нужно сидеть дома и учиться» — подумал я, и ровно в тот же момент…

«Давайте поиграем в снежки. Играть будем командами. Проигравшие покупают победителям мороженное», — написала Токива Минаги в групповой чат «Никаких гонок за воспоминаниями!»

Наверняка все участники разом подумали: «В такой-то холод мороженное?!» — но уже через час все мы собрались на побелевшей территории старшей школы Фуё. Здесь было и несколько учеников из других школ, но, думаю, нам никто не помешает.

— О-ох, не мне говорить, но я рада, что мы все пришли.

— А как же иначе! Как можно не поиграть в снежки, когда столько снега нападало?!

Больше всех рвалась повеселиться Куроива. А меньше всех…

— Терпеть не могу холод.

…до предела укутавшийся в разнообразную одежду Юхи. Чего это с ним? Дети же — существа уличные.

— Эй, кто тут ребёнок, а?

Юхи направил на меня полный враждебности взгляд.

— Я же ещё ничего не сказал, — пожал плечами я.

— Давай выложимся на полную, Сугуру-сэмпай!

А в это время Нагиса, как настоящее дитя улицы даже не надевшая шарф, уже приступила к разминке. Я вижу, она прямо пышет энергией.

— Не перестарайся и не подхвати простуду. Я на завтра нам билеты в кино купил.

— Честно говоря, вариант подхватить простуду и отлёживаться у тебя в доме, чтобы ты за мной ухаживал, выглядит более привлекательным!

— Почему у меня в доме-то?! Отправишься к себе и будешь спокойно там… Ай!

Почему-то мне в голову прилетел снежок.

— Эй там. Хватит флиртовать.

Обернувшись, я столкнулся с укоряющим взглядом бросившей снаряд Аогасимы-сан.

— Ага-ага. Раз уж мы все собрались, давайте уже поскорей приступать, — широко улыбнулась Минаги, аплодируя самой себе.

После этого она перешла к объяснению правил. Вообще говоря, у игры в снежки существуют официальные правила, но, к сожалению, никто из нас их не знает, поэтому мы решили играть по оригинальным правилам Минаги. На подготовку выделено десять минут. За это время команды должны построить стены, за которыми будут прятаться и подготовить снаряды. Лепить новые снаряды и строить новые стены во время игры запрещено. Если в вас попадёт снежок после начала игры — вы выбываете. Игра продолжается до полного уничтожения одной из команд.

— Так, Нагиса, Куроива, давайте подготовим хоть какой-нибудь план. Для начала определимся с расстановкой… — собирая из снега высокие стены, обратился я к девушкам, которые сосредоточенно лепили снежки у меня за спиной.

Это мои товарищи по команде, состав которой был определён игрой в камень-ножницы-бумага.

— …Вот как-то так. Сегодня мы обязательно одолеем Минаги.

Сегодня я был настроен так серьёзно, что собирался просить переигровки, если бы оказался в одной команде с Минаги. Мы время от времени собирались и играли в разные игры, но до сих пор никому не удалось прервать серию побед Минаги.

— Вот-вот! Я тоже хочу наконец победить сестру!

— Ого, неплохой у вас настрой.

— И-и-так! Сугуру, вы там уже готовы, да?! Ну всё, поехали!

По сигналу Минаги мы тотчас спрятались за стены. У команды Минаги было три стены — по одной на каждого игрока, — а у нас две. Пока что ситуация зашла в тупик. Прислонившись спиной к стене и перекатывая в руках снежок, я вдруг спросил у оказавшейся рядом со мной Куроивы:

— А кстати, как у тебя дела с Аогасимой-сан?

— А? Что это за вопрос такой?

— Ну, вы же в последнее время стали ещё ближе, чем раньше. Но, похоже, ничего особенного между вами не случилось… Впрочем, если тебя это устраивает, тогда всё в порядке.

— Хе-е, значит, ты обо мне беспокоишься? Ну, ты прав, никаких особенных продвижений нет. Но, думаю, сейчас этого достаточно. Что есть, то есть… Но когда после окончания школы мы с Юно будем жить вместе.

— Э?..

Она же только что выдала нечто невероятное, да?

Пока я ошеломлённо стоял на месте, позади нас приземлилось три снежка. Ох, это было опасно.

Я выглянул из-за стены… К нашему укрытию приближалась Аогасима-сан. Сидевшая за соседней стеной Нагиса воевала взглядами с Юхи, и поэтому не могла нам помочь.

— Короче говоря, мы с Юно хотели поступить в один университет. Разве это не чудо? Согласна, Юно?

Державшая в руках снежок Аогасима-сан быстро кивнула. Воспользовавшись моментом, Куроива метнула в неё снаряд, но Аогасима-сан легко уклонилась.

— Да, в один и тот же провинциальный вуз. Если мы обе поступим… то будем жить вместе. Мне уже неспокойно.

А, ясно. Конечно, ей будет неспокойно от мыслей о совместной жизни с неприспособленной к жизни вообще Куроивой.

— В-всё будет в порядке! Ради тебя я стану новым человеком!

— Если не начнёшь становиться им прямо сейчас, поверить тебе будет трудно, — попыталась сурово отчитать Куроиву Аогасима-сан, как друг… ей в плечо прилетел снежок.

— Хи-хи-хи, Юно-сэмпай. Так отвлекаться нельзя!

Нагиса выбила Аогасиму-сан всего одним броском. Должно быть, такая точность — это результат моего урока во время фестиваля. Взглянув на довольно болтающую ленточкой Нагису, Аогасима-сан как-то облегченно улыбнулась.

В общем, понятно… значит, Они с Куроивой решили поступить в один вуз…

Мне тоже пора определяться с выбором. Или всё же рассмотреть предложение Нагисы о пропуске го… Нет. Этого я точно делать не буду.

С другой стороны, у меня нет никакой чёткой цели, куда я хочу поступить. Так что надо подумать о том, чему я хочу учиться. В зависимости от ответа, университеты в глубинке тоже могут быть разумным вариантом…

Пока я размышлял, из-за вылета Аогасимы-сан ситуация в битве полностью изменилась. Юхи воинственно переглядывался с Куроивой, а Минаги засыпала нас снежками издалека. Однако я пренебрёг опасностью и перепрыгнул за соседнюю стену к Нагисе.

— У-а-а, что случилось, Сугуру-сэмпай?

— Послушай-ка, Нагиса, если я решу поступить в далёкий от сюда вуз, как ты к этому отнесёшься?

— Эм… ты хочешь поговорить об этом сейчас?!

Даже в этот самый момент в нашу сторону безостановочно летели снежки. Стоит ли вести сейчас такой разговор? — конечно же нет. И всё же я хотел поговорить с Нагисой именно сейчас, когда мне пришла это мысль. Поэтому я уверенно кивнул:

— Да.

— Очевидно же я буду против. Мне будет слишком одиноко вдалеке от тебя. Это невозможно. Даже если через год, после окончания школы я захочу отправиться к тебе, не уверена, что мама с папой мне разрешат.

— Ну да, логично…

— Я не хочу разлучаться с тобой, но… но в то же время, я не хочу, чтобы ты отказывался от своих планов ради меня. Ох, я же сейчас такие эгоистичные вещи говорю…

— Нет, всё правильно. Будь я на твоём месте, думал бы точно так же.

Нагиса высказала мне свои чувства. Всё, о чём она думает. Таков наш уговор. Наш способ жить.

— Но, даже если всё так получится… я обязательно исполню оба твоих желания.

Правда, сил на это у меня пока нет. И в одиночку, и вдвоём с Нагисой я пока способен лишь на самое простые дела. И всё же…

— Впрочем, у меня пока нет никаких конкретных идей…

— У-у-у, зачем ты тогда вообще задавал эти вопросы?! Я же разволновалась!

Нагиса обиженно надула покрасневшие от холода щёки. «Как мило», — рассеянно подумал я, как из-за соседней стены раздался голос Куроивы.

— Эй, Сирасэ, сейчас не время для ваших свиданий. У меня тут… О, получилось. Я выбила Юхи!... Э! У-а-а! Меня тоже выбили… Эй, почему снежок был таким крупным?!

— Хе-хе-хе, это тебе за тот случай!

Итак, судя по разговору, из противников осталась только Минаги. В таком случае… у нас есть шанс.

— Прости, что отвлёк, Нагиса. Ну что, давай действовать по плану.

— Ага. Положись на меня!

Мягко погладив Нагису по голове, я вышел из-за стены. В меня тот час полетели снежки Минаги, но я уклонялся от них и даже иногда контратаковал. Мне нужно каким-то образом выманить Минаги в нужную точку.

— Я смотрю, ты сегодня в хорошей форме, Сугу… И-а-а?!

Выдвинувшаяся ко мне Минаги угодила в нашу ловушку и красочно упала на землю. Во время подготовки мы прикрыли уплотнившимся снегом место, где очень легко поскользнуться.

Упавшая на пятую точку Минаги подняла на меня взгляд. Похоже, во время падения она выронила снежок.

— Шах и мат, Минаги.

Я сразу же подобрал снежок и уже собирался бросить его в Минаги, но…

— Как слабо, Сугуру. Ошибка у самого финиша.

— Осторожно! — раздался голос Нагисы, а вслед за ним стук от лопнувшего снежка.

Обернувшись, я сразу понял, что там случилось. Воинственно улыбающийся Юхи катал в руке снежок. Видимо, он собирался попасть мне в спину, но Нагиса прикрыла меня собой.

— Эй, постойте-ка. Так нечестно, Юхи. Куроива же тебя вы…

— А, ну прости, Сирасэ. По правде говоря, я заодно с Минаги-сан.

Стоявшая за пределами игрового поля Куроива шутливо показала мне язык. В руке она держала какой-то купон. Минаги её подкупила!

— Что?! Это очень жестоко, Айка-сэмпай!

Скорее всего, предательство Куроивы было запланировано ещё в момент составления команд… нет, даже до встречи. Через Куроиву Минаги скормила нам фальшивую информацию о том, что Юхи выбыл из игры, чтобы создать нынешнюю ситуацию. Ох, моя бывшая и правда меня пугает.

— Итак, ситуация перевернулась. Согласен, Сугуру?

— Да, ты меня переиграла, Минаги.

Минаги уже почти расплылась в привычной самоуверенной ухмылке, как вдруг…

— Сугуру-сэмпай!

Нагиса швырнула мне смартфон. О да, всё идёт по плану.

— Сугуру! Прыгай! Снежок кидай прямо вверх!

Повинуясь раздавшемуся из динамика голосу, я подпрыгнул. Ровно в тот же момент у моих ног разорвался брошенный Юхи снежок. В то же время брошенный мной прямо вверх маленький снаряд был подхвачен порывом ветра и…

— У-а-а?!

Приземлился прямо на голову Юхи.

Как всегда безупречный расчёт!

Минаги изумлённо раскрыла рот, видимо не понимая, что вообще происходит.

— Э? Как? Что это значит?.. Чей это голос?

Я подобрал выроненный ей снежок и с очень гордым видом ответил:

— Сасакуры Сакумы. Мой лучший друг совершенно случайно оказался в школе, совершенно случайно наблюдал за нашей игрой в бинокль и просто по-дружески позвонил мне.

— Именно так. Теперь за тобой должок, Сугуру. Как-нибудь пригласи меня поиграть с вами, хорошо?

— Разумеется. Ты мне очень помог. Спасибо, Сакума.

Ну, вряд ли кто-то поверит, что это и правда случайность. И правильно не поверят. Это мой план на случай не предвиденных событий, о котором я рассказал только Нагисе.

— Н-нечестно, Сирасэ! Он не в составе вашей команды!

— Разве не вы первые заручились помощью игрока не вышей команды?!

— Да, всё так… — согласилась со мной Аогасима-сан.

Это их команда первой использовала Куроиву, которая номинально состояла в нашей.

— Сразу после первого сообщения об игре я подумал, что Минаги способна на что-то подобное. Поэтому я принял определённые меры. Ну что, Минаги, у тебя есть ещё какой-нибудь план?

С этими словами я аккуратно поместил последний снежок на голову Минаги. Видеть то, как она рефлекторно зажмуривает глаза, мне было в новинку.

— У-и-и-и, холодно… А-ха-ха-ха, ну ладно, я проиграла, Сугуру. Эх, как же это досадно.

Минаги потянулась, встала на ноги и стряхнула с себя остатки снега.

— Ура, Сугуру-сэмпай! У нас получилось! Мы наконец обыграли сестру!

Нагиса прыгала по мягкому снежку, словно зайчонок.

— А теперь победители, то есть команда Сугуру, будет есть ледяно-о-о-ое мороженное прямо на холоде!

— Э? Чего? Мы будем есть на улице?! Что это за игра с наказаниями?!

— А-ха-ха-ха, мы проиграли матч, но выиграли войну, — наставив на меня палец, довольно подмигнула Минаги.

Впрочем, я хорошо понимал, что она готовила именно такой финал. Я бы сказал, такой поворот событий полностью в её вкусе. Именно поэтому я, упиваясь победой, широко улыбнулся и предложил:

— Мы договорились, что проигравшие купят победителям мороженное. Но это же не значит, что они не купят его и себе… Так что мы все в одной лодке. Согласна, Нагиса?

Нагиса встретила мой взгляд и ярко улыбнулась. Её улыбка была подобна цветку, который выступил из-под растаявшего снега и гордо расцвёл.

— Хи-хи-хи, это самая лучшая идея из всех, Сугуру-сэмпай!

Это Кацуби Kshow. Большое спасибо, что вслед за первым заданием прочитали второе.

Мне было очень трудно, но в то же время и весело писать этот том! Буду счастлив, если он оставит маленький след в сердце каждого прочитавшего.

Если те, кто начинает читать том с послесловия, учтут моё пожелание и что-нибудь запомнят, оно должно исполниться очень даже легко. Так что, рассчитываю на вас.

Итак, второй том… Думаю, после красивейшего финала первого тома многие из вас удивились анонсу второго. Если вы спросите меня, сколько у меня было идей о переходе от одного тома к другому во время подачи заявки на продолжение, то ответ будет прост — ноль.

Вот поэтому, начало размышлений о содержании второго тома было очень трудным. Я долго ломал голову над вопросом: «О чём же мне вообще писать?». Какой смысл заново будоражить отношения пары, которой удалось сотворить чудо. Я опасался, что мне придётся перерабатывать первый том для создания завязки на продолжение. Больше того, у меня не было никаких идей насчёт новой игры. Но после долгих размышлений я осознал: «Что я несу?! У них у всех ещё полным-полно проблем!»

После этого я настроился на мысль, что «второе задание, это продолжение первого, но в то же время и противопоставление ему», заново переработал логику произведения, наконец-то почувствовал удовлетворение своей работой, разжёг печь и испёк в ней вот такую историю.

Оборачиваясь назад, я понимаю, что за год, прошедший с того момента, как мне впервые пришла мысль об этой работе, я очень много думал вместе с Сугуру «процессе и результате», а так же и о «любви». Во второй том я смог включить те размышления, о которых намеренно не стал писать в первом. И в этом смысле я очень рад, что мне удалось выпустить продолжение. К слову, сам я больше ориентирован на результат, но описывая характер Сирасэ Сугуру, мне удалось слегка изменить собственные взгляды на мир. Именно поэтому я больше не могу отказаться от творчества.

И наконец, я хотел бы воспользоваться этим послесловиям, чтобы выразить благодарности.

Ответственный редактор-сама. Большое спасибо, что очень много помогали мне и в этом томе. Я всё ещё неопытный автор, но надеюсь понемногу набить руку, так что рассчитываю на сотрудничество с вами и в будущем.

Мисуми-сама. Большое спасибо за очередные прекрасные иллюстрации! Каждая присланная Вами картинка была настолько восхитительно, что у меня не раз замирало дыхание.

Кроме того, я искренне благодарю всех тех, кто участвовал в публикации и продажах этой работы.

И наконец, я обращаюсь к вам: те, кто продолжили читать меня после первого тома, те, кто высказывали свои впечатления, те, кто выражали поддержку. Ваши чувства помогали мне работать над томом. Благодаря вам я смог написать его в срок, не заставляя никого ждать.

Надеюсь, однажды увидеться с вами в другом послесловии!

Кацуби Kshow

Couguar (переводчик)

Приветствую всех дочитавших, или, наверное, осиливших Ёлку до конца. Спасибо вам за внимание к тайтлу. Как я и обещал в конце первого тома, я подробно выскажусь по поводу этого крайне противоречивого произведения. Но дело не только и не столько в обещании, сколько в том, что мне самому надо высказаться. Ёлка пробуждает потребность в этом, и уже потому стоит перевода.

Прежде, чем переходить к эмоциональным и нет оценкам, я выражаю благодарность всем, кто работал над этим переводом вместе со мной:

— Mahiru, потратившему на чтение и редакт немало нервов.

— Hachiman’у за оперативную работу с иллюстрациями.

— Rezel’ю за мгновенную добычу электронок.

— Fever за колор.

— Повторно всем прочитавшим и проявившим внимание к Ёлке. Даже если некоторые переводы делаются для себя, поделиться ими — тоже очень важно.

Теперь же, если кому-то вдруг интересны размышления и эмоции переводчика, прошу в основную часть послесловия:

На английском я прочитал ёлку очень быстро: полтора дня на первый том и ещё половина на второй — и моему возмущению не было предела. Как же так, с вполне продуманным сюжетом, с явными способностями автора развешивать ружья, которые выстрелят позже, в самый необходимый момент… как можно получить настолько разочаровывающий финал: Ангел не наказан, и возможность для его вмешательства всё ещё остаётся, воспоминания о первом мире НАМЕРЕННО не возвращены. «Финал второго тома нельзя признавать, даже его признает вся вселенная. Если третьего тома не будет, всё это фантастическая ересь», — говорил я.

Сейчас я понимаю, что это во многом побочный результат слишком быстрого и поверхностного чтения. Вникнув в детали, я многое увидел в другом свете и переосмыслил. Однако глобальный вывод от этого не изменился: «Представь доказательство вечной любви» — крайне противоречивое, крайне спорное произведение.

Начну с того, почему Ёлка стоила перевода. Самая главная причина — в ней есть нечто большее, чем просто сюжет, просто красивая история, просто качественная работа. В отличие от большинства ранобе, вечная любовь всё же замахивается на философское содержание, выдвигает какие-то идеи, конструкты, моральное и этическое содержание. Больше того, оно качественно оформлено, сбито в уже упомянутый мной крепкий продуманный сюжет с массой деталей и логических ходов, просто неплохо написано. И наконец, всё выше перечисленное (при всём уважении к анлейтеру из NeoSekai Translations) почти невозможно понять по существующему переводу, а значит чтобы поделиться интересным содержанием с широким кругом читателей нужно сделать свой.

«Оно содержательно, оно красиво, тут есть мысли и чувства», — в первую ночь после прочтения я не смог нормально спать, обдумывая тайтл, и понял, что, несмотря на все минусы, не смогу успокоиться, пока не поделюсь им. Оно того стоит.

Однако это не отменяет фантастического количества личных претензий и вопросов к тайтлу. Он выпил у меня и редактора очень много нервов. Это первая из переводимых мной работ, где в некоторые моменты я чуть ли не к каждому абзацу ставил личный комментарий слабоцензурного содержания, главного героя в личной переписке именовал исключительно «бараном», а его философию «бараниной».

Вот собственно с главного героя и начнём. Автор выставил фишкой своего персонажа трудный характер, создавал его с таким расчётом и — поздравим его — ему это удалось! Ему удалось создать достаточно неприятного героя. Чрезмерно упёртого, с достаточно спорными воззрениями, который намеренно путает сам себя и создаёт всем лишние проблемы. При этом автор всё время выставляет барана морально правым. Баран всегда на высоте и оба тома сражается не с равным соперником, а только со своими собственными выкрутасами.

И это достаточно важный момент. При заявке на философское содержание у главного героя, выражающего интересную, но спорную позицию, по сути, нет оппонента. Альтернативы его воззрениям не предъявлено. В конечном счете, пусть и с некоторыми оговорками, с ним согласились все, и выступавшая частичным соперником в первом томе Нагиса, и декларативно противопоставленные ему Куроива, Минаги и Юхи. Купидона как оппонента рассматривать вообще невозможно, потому что он, несмотря на поведение антагониста, выступает лишь в роли внешней силы, задающей условия для героев, а не в качестве реального действующего лица, предлагающего свою философию.

При такой гиперконцентрации на герое его воззрения не могут не попасть под критику. Думаю, редактор, как человек более въедливый, в своём послесловии высветит куда больше спорных моментов и воззрений, чем я. Но всё равно пройдусь сам.

Фантастическая негибкость героя — отвратительна. Насколько бы правильными ни были принципы. Да и так ли уж они правильны?

Важен ли процесс? Важен, как и приобретаемый в ходе процесса опыта. Но кто дал Барану право судить какой процесс «правильный», а какой нет? Определённый опыт набирается в любом случае. Вопрос только в том, как человек распоряжается этим опытом. Однако Баран с потрясающим упрямством и самомнением определяет, что соответствует «правильному» процессу, а что якобы «отрицает» его. Это проявляется даже в мелочах, просто вспомним эпизод, как Президент придумывала наказания Куроиве, а Баран потребовал следовать правильной процедуре.

Важно ли узнавать все альтернативы, чтобы делать ответственный выбор? В сферическом вакууме, да. Но способен ли человек корректно продумать и предвидеть все варианты развития события? Конечно же нет, он полагается на свои додумывания и может ошибаться. Однако делая долгоиграющие, мало на чём основанные выводы, Баран в очень неоднозначной ситуации второго тома отвергает Юно. Впрочем, его выбор между Юно и Нагисой ещё предстоит разобрать.

Стоило ли вообще загоняться из-за тех мелочей, которые преследуют героя с первой же главы первого тома? Если бы не загонялся, то и сюжета никакого бы не было, всё кончилось бы признанием на крыше и автоматической победой, но нет, герою потребовалось придумать проблему из воздуха.

Вот и получается, что при всей сравнительно обоснованной моральной высоте героя, на деле он кажется упёртым донельзя бараном, который сносит все препятствия на своём пути и прошибает стены лбом, полностью игнорируя другие разумные маршруты.

Впрочем, всё это может показаться общими словами, поэтому всё же перейдём к конкретике — главному двигателю второго тома, который начал сбоить ещё в первом — любовному треугольнику между Бараном, Юно и Нагисой. Вплоть аж до пятой главы первого тома всё выглядит стройно. Герой любит Нагису, поэтому защищается от нападений со стороны Юно. Однако в результате четвёртой механизм ломается. Нагиса фактически сама отказалась от него, а всё её преимущество над Юно заключается в том, что «она была с ним раньше». К слову, это ещё одно издевательство над Юно, которая влюбилась в героя даже раньше соперницы, но не решилась подойти. В какой-то мере её «хитроумная ловушка» это слабая попытка исправить ошибку, которую она совершила в реальности.

В общем, обоснования героя для отвержения Юно, когда та забралась к нему в дом, не выдерживают никакой критики. Но ведь это ещё не конец. Юно с определённой натяжкой можно назвать победительницей первой игры. Поступив по принципам главного героя, желая добиться всего своими силами, она использовала игру только как повод для начала отношений и продолжила строить их в переписанном мире. Соперница почти что отказалась от участия, и только упрямство барана и пробивание стен в виде чуда вспоминания помешали ей победить, как она и задумывала.

Но, если бы всё кончилось эпилогом первого тома, такой исход можно было бы принять, это красивый продуманный однотомник с логичным подводом к финалу в виде чуда. Однако у нас есть второй том… и эта отдельная малоцензурная песня. Само название и логика произведения приводят к мысли, что победить в любовной гонке должна Нагиса, но во втором томе для её победы нет вообще никаких оснований, а аргументация Барана, почему отношения с Юно не его идеал, вызывает в мозгу синий экран смерти. Что значит у отношений «нет будущего»?! Насколько я понимаю, герой имел в виду, что отношения с Юно будут крепкими, но застойными, без развития. Но это ведь элементарно опровергается его же логикой, что ничего неизменного не существует!!!

В общем, если при поверхностном чтении на английском, у меня возникали вопросы «зачем из пальца высасывать этот треугольник и мучить Нагису, если её победа предопределена», то при внимательном знакомстве симпатии сместились на сторону Юно и мучения от выбора героя стали совсем запредельными.

Но и безотносительно провального любовного треугольника, второй том, сохраняя продуманность сюжета и внимание к деталям, работает хуже первого. В нём больше мыслительной работы, философии баранины и самой баранины, но из-за отсутствия сверхспособностей и сравнительно малого числа шуток, он хуже справляется с ролью комедии. Замыслу автора я готов аплодировать, о чём уже писал выше, но превращать ранобэ в философский трактат — решение, мягко говоря, спорное.

Подводя итог и суммируя своё отношение к этому произведению могу сказать следующее: «Представь доказательство вечной любви» — очень качественная, содержательная работа и потому стоит выше большинства современных раноб, но её содержание настолько спорное и при этом неподлежащее обсуждению на уровне ранобэ, что даже вызывает оторопь. Но, возможно, именно поэтому её перевод стоил своего времени и усилий. Слишком уж редко в сфере ранобэ встречаются настолько противоречивые работы, которые хочется обдумывать и обсуждать. Надеюсь, каждый найдет в ней что-то своё, действительно стоящее.

На этом, я с вами прощаюсь. До новых встреч в других переводах.

Самая середина июля. Коу, переводчик пожухлой травы.