Аказа во вселенной Лукизма (Новелла) Unknown Аказа, Третья Высшая Луна и один из могущественнейших демонов, погиб, сражённый парой охотников, — но судьба подарила ему ещё одну попытку. Как он распорядится ею и что уготовано ему дальше? ==================== Том 1 Глава 1 Черновласый юноша снизу вверх глядел на нежно улыбающуюся молодую девушку, чей образ словно покрывался для него светлой дымкой. В его глазах стояли слёзы, когда он разглядывал знакомые черты лица давно умершего дорогого человека. Он и сам сейчас постепенно погибал. Демон, который смог регенерировать собственную голову после её отсечения, сдался, признав своё поражение. Прямо так, как его и учили — принимать свой проигрыш с достоинством. Последние слова сказаны, мольбы о прощении за все совершённые грехи перед любимой женщиной, отцом и учителем произнесены. Его родные и близкие отправляются в другую дорогу, встретят новую и, как хотелось бы ему, счастливую жизнь. А он отправится в ад, где расплатится за все совершённые ошибки. Сколько невинных он убил? Сколько пало от его рук тех, кто даже защитить себя не мог? И сколько же он разорвал сильных, которые пытались спасти этих слабаков? Не сосчитать, их точно было больше десяти тысяч. Больше трёх сотен лет, будучи демоном, он творил бесчинства, совершая бойню и резню от ночи к ночи. Как только вставал лунный месяц, он шёл обрывать чью-то жизнь по приказу короля демонов Кибуцудзи Мудзана и, порой, по своему собственному желанию. Два охотника на о’ни, находящиеся в одном помещении с обращающейся в исчезающую на ветру пыль третьей Высшей Луной, ошеломлённо смотрели на то, как их недавний враг, сдаваясь, умирает и встречает свою незавидную судьбу. «Отец, учитель, Коюки… Я иду.» Человек Хакуджи, уже не кровожадный демон Аказа, ощутил, как его душу обуяло яростное и гневное пламя справедливости. Он чувствовал, что это тот конец, которого он заслужил. «Не сейчас, но когда-нибудь… Когда я расплачусь за всё… Мы встретимся.» Последние следы демона развеялись и их не стало, будто вовсе никогда и не было. — Он исчез… — Несколько неверяще прошептал мальчишка шестнадцати лет. — Всё кончено… Он и его напарник были все в крови, их тела вдоль и поперёк покрывали гематомы и рваные раны, а оружие, одно сломанное и другое — выроненное из рук — валялось где-то поодаль. В них до сих пор теплилась жизнь лишь благодаря невероятному чуду. Если бы только третья Высшая Луна не сдался… *** Хакуджи не смел сжимать глаза и морщиться, когда ощущал, как сгорает его тело. Он примет свою кару с достоинством, не пытаясь убежать от неё даже такими способами. В конце концов он корил слабаков за их трусость! Разве сам он имеет право бояться и остерегаться правосудия? Раз так предначертано, то он примет это с достоинством и честью, как подобает мужчине, а не мальчишке! Его разлучили с дорогими сердцу людьми, а потому он должен сделать всё, чтобы вновь получить право увидеть их. Пусть даже и в следующей жизни, где они не будут помнить друг друга… Да, он уверен, что его сердце ощутит их связь. Он никогда не сможет забыть ни отца, ни Коюки, ни своего учителя! А потому его доля — сохранить свой рассудок во время возмездия, которое совершат над ним боги за предательство всего человеческого, что он когда-либо имел. Он не знал, сколько это длилось; здесь не было ни света, ни тьмы, ничего, окромя боли. Очень долго, чрезвычайно болезненно, но ничего, что могло его сломать. Когда он был демоном, то даже не морщился, теряя очередную конечность. Раз он не исчезает, то и бояться нечего! За всю свою человеческую жизнь ему не удалось выдержать лишь одного — потерю близких. Всё остальное это пустяк! В один момент Хакуджи ощутил, что находится на холодном полу. Ошалелым взглядом он осматривал под собой гигантские чёрные плиты, созданные точно из темнейшего обсидиана. Но при этом он ощущался незыблимым, нерушимым и даже неприкосновенным. Почему-то юноша подумал, что не имеет права касаться его, но быстро отринул эту глупую мысль — раз он здесь, то не просто так. Мальчишка внешностью, но мужчина сердцем и душой поднял свою голову, желая осмотреться, однако фигура, сидящая вдали на титаническом и необъятном троне, не дала ему такой возможности. Он ощущал себя бесконечно маленьким на фоне этого силуэта, чудовищно незначительным. Грозное синекожее божество, объятое языками пламени, сидело на своём огромном престоле, и в его бычьей голове ярко мерцали три глаза. На его шее качалось ожерелье из чёрных демонических черепов и в одной из рук лежал жезл с одним таким же на навершии, но гигантским. В другой он держал аркан для ловли и свой символ власти. — Властитель преисподней Яма! — Тихо воскликнул Хакуджи. Он был поражён такой встречей. Парень всегда верил в существование божеств, но никогда не ожидал, что действительно встретится с ними. Зачем кому-то столь могущественному, вроде богов, иметь что-то общее со слабаками — людьми? Он и сам всегда презирал слабость, свою и чужую. Неужели этот бог мёртвых будет судить его, обычного человека? Невероятно! Получается, те пытки огнём были только началом? — Судите меня. — Без лишних слов Хакуджи склонился в поклоне, демонстрируя почтение. И всё же он не встал перед божеством на колени. Яма совершенно точно не являлся его господином, и потому он не был тем, кому юноша мог выказать такой жест. Даже король демонов Кибуцудзи Мудзан видел Аказу перед собой на коленях лишь потому, что тот был его «королём». Третья Высшая Луна не уважал и не почитал его, а выполнял приказы просто потому, что должен был. Как подчинённый, это просто его роль. — Уже всё решено. — Спокойный, но громогласный бас раскатился по большому помещению. — Ты искупишь остальную часть своих грехов делом. Человек удивлённо поднял голову, уставившись прямо в три пронзительных ока. В мифах говорилось, что ими бог мёртвых мог созерцать прошлое, настоящее и будущее. Однако… Неужели он получит такой шанс?! От его мук не было никакого проку тем, кого он когда-то разочаровал. Его молодая супруга совсем не была терпима к насилию, пусть её отец и являлся хозяином целого додзё, где обучал единицы собственному боевому искусству. Этот человек сам применял свои многочисленные техники лишь для самообороны и тому же обучал Хакуджи. Отец последнего являлся человеком законопослушным, миролюбивым. Честь и правда не были для него пустым звуком, но, однажды разочаровавшись в себе из-за действий собственного ребёнка, он наложил на себя руки. Все они наверняка очень сильно разочаровались в нём, когда, будучи неупокоенными духами, наблюдали за ним и ждали его. Хакуджи невзлюбил мир, в котором у него отняли этих людей, но уже и сам учинял ужасающие бойни, обратившись жестоким о’ни. Какая ирония. Ему совершенно точно будет стыдно смотреть возлюбленной, отцу и учителю в глаза после всего содеянного, даже если они и приняли его. И раз ему дают такой шанс…! — Это твоя возможность. — Яма приподнял посох над чёрным полом, ореол пламени вокруг него стал значительно ярче. — Проживи новую жизнь, и если ты сделаешь это достойно, то уже в следующей получишь желаемое. Величественный и гигантский, словно вековой дуб, скипетр опустился на тёмный обсидиан. По всему тронному залу раскатился звонкий отзвук, вслед за которым парень и пропал. *** Сидящий за деревянной партой мальчишка со скучающим взглядом, чёрными короткими волосами, розовыми ресницами, голубыми глазами и смазливым лицом неожиданно вздрогнул и начал удивлённо осматривать классную комнату, в которой оказался. С поражённой физиономией он оглядывал своих одноклассников, с которыми находился в одном кабинете. Учитель что-то рассказывал у доски и писал на ней белым мелком. Одежда, язык и всё остальное… Было для него абсолютно незнакомым, но и, что парадоксально, знакомым одновременно, словно он был связан со всем этим не первый год! Копошение с его стороны было быстро замечено преподавателем, и тот неприязненно покосился на него, прежде чем зычно, чтобы все обязательно обратили на это своё внимание, сказать: — Чан Ёль Парк! Вам что-то непонятно? — Тощий и вытянутый, как жердь, мужчина сложил руки на грудине. — … — Названный некоторое время молчал, пытаясь осознать, что это имя принадлежит именно ему. — Всё понятно. — Тогда, будьте так добры, сидите и слушайте спокойно! — После этих слов учитель развернулся обратно к доске и продолжил что-то объяснять. Хакуджи ясно почувствовал, как исказилось его лицо в раздражении. «Этот задохлик так со мной разговаривает?!» — Пробежало в его мыслях. — «Но…» — Тц. — Молодой человек раздражённо цыкнул, когда его лицо посмурнело ещё сильнее. Раньше он бы разбил голову этого наглого слабака, как переспелый арбуз, но сейчас он не мог себе позволить подобного. Мало того, в целом он не ощущал тех же взрывных порывов бешенства и жажды убийства как тогда, когда был демоном. Он мог сдерживать свои эмоциональные позывы, не желал проливать кровь без особой причины. «Мои новые воспоминания точно говорят, что поднимать руку на старших не стоит.» — Подумал он. — «Ладно.» Юноша покосился на несколько неприкрыто пялящихся на него девчонок. Некоторые из них хихикали и улыбались ему. Похоже, его смазливое лицо сыграло в этом определённую роль. Мужская часть класса же, в основном, занималась учёбой. Отвернувшись в безразличии, бывший о’ни посмотрел в окно. Точнее, он разглядывал стекло. Что-то подобное в его прошлой жизни было предметом интерьера далеко не заурядного человека, но богатого. Здешние подростки выглядели поразительно ухожено, были наряжены в приятные глазу одежды. И так с каждым. Все будто с иголочки. Причём Хакуджи, уже Парк Чан Ёль, прекрасно знал, что здесь — это абсолютная норма. Парень не смог продолжить размышлять об удивительном для него и дальше, потому что в голову ему прилетел лёгкий, едва ощутимый подзатыльник. И всё же он застыл, точно истукан. Разумеется, не от боли, но от ошеломления. «Кто-то… Посмел поднять на меня руку?» — На его шее вздулась толстая вена. — «Кто?» Он обернулся и распахнутыми от гнева глазами уставился на сидящего позади него полного подростка с наглой ухмылкой на морде. Тот, одетый в чёрную кофту, глядел на него с высокомерием и насмешкой. Закатанные рукава открывали вид на забитые сплошными татуировками руки. — Грёбанная свинья… — Парень прошипел, и на его виске отчётливо запульсировала жилка. На физиономии хулигана успели отразиться недоумение и растерянность — он явно не ожидал получить оскорбления в ответ на свои действия —, а затем всё его лицо словно сжало в тисках. Хакуджи резко вскочил с места, игнорируя всё вокруг, кроме своего обидчика, а потом схватил его ужасающей хваткой прямо за харю. Не раздумывая и секунды, он поднял ублюдка, в чьих глазах появилась явная паника вместе с болью, в воздух, а затем метнул его в сторону выхода из класса. Толстая туша выбила деревянные раздвижные двери, как картонные! Хулиган потерял сознание. Теперь все, кто был тут, поражённо и изумлённо смотрели на взбешённого юношу. ---------- Том 1 Глава 2 — Парк Чан Ёль, ты только недавно перевёлся в нашу старшую школу и уже наводишь здесь такой бардак? — Полный мужчина сложил перед собой руки, и складки на его лбу покрылись грозной тенью. — Твоя характеристика из средней школы была дурной, но разве ты, будучи на попечении детского приюта, не думал о последствиях? Названный юноша стоял перед директорским столом и безразлично смотрел сверху вниз на сидящего за ним индивида. Создавалось впечатление, что он не был впечатлён выдвинутой угрозой вообще, будто это для него не являлось чем-то серьёзным. — … — Некоторое время он молчал. — Ну и что с того? Что мне будет? — Не тебе, Чан Ёль. — Мужчина горько усмехнулся. — Твоей «бабушке». Именно ей придётся платить за кое-чьи выходки. После последних слов апатичное выражение лица парня исказилось в смеси недовольства и подступающего гнева. Он выразительно поднял брови, расширил глаза, и его щека дёрнулась. — Это была самозащита. — Из его голоса пропала всякая беззаботность, и теперь в нём показались первые следы ярости. — Самозащита? — Толстяк насмешливо фыркнул. — Вроде как, я не вижу на тебе следов избиения, зато на твоём «обидчике» их теперь уйма. Будь добр поправить меня, если я где-то ошибся. На жилистых руках, сжатых в кулаки, и шее Хакуджи проступили вены, и директор этой старшей школы увидел, как воздух вокруг паренька словно бы поплыл. Он застыл, во все глаза смотря на то, как над его подопечным образуется призрачная мёртвенно-бледная фигура с розовыми волосами и сине-жёлтыми глазами, чьи руки, тело и лицо покрывали сапфирового цвета татуировки. Странный силуэт выглядел невероятно свирепо, как абсолютно бешенное и неподдающееся контролю создание! Его острые клыки могли рвать человеческую плоть совершенно точно не хуже звериных, а в этих ужасающих глазищах виделась лютая жажда крови. Оно пугающе скалилось. Это эфемерное существо совершенно точно собиралось превратить человека напротив в фарш! [[image:/storage/reader-images/7fda1bbd8082e44e77df17b6c78182195c9d192d.png]] Мужчина стремительно сравнился цветом кожи с чистой белой бумагой, которая лежала у него на столе, а его дыхание перехватило. Даже кролик не чувствует себя перед удавом так, как он себя сейчас перед ЭТИМ. — Разве я непонятно объясняюсь? — Молодой человек вопросительно наклонил голову, сухо спрашивая. — Я же сказал: это была всего лишь самозащита. СА-МО-ЗА-ЩИ-ТА. Синяки этой свиньи сойдут за несколько недель максимум, а за дверь я заплачу сам. Мы договорились? Страшное давление в кабинете директора снизило свой градус. Демоническая фигура за спиной Хакуджи пропала, точно никогда и не появлялась. Стремление к насилию от кого-то, кто прежде был одним из сильнейших демонов, ясно проявляется в реальности. Правда, максимум подобного трюка — вызвать остановку сердца у чрезмерно впечатлительных индивидов. Лысеющий мужчина в возрасте активно закивал головой, как болванчик. В его взгляде читался неподдельный ужас, и он словно онемел, ничего внятного в ответ так и не произнеся. Впрочем, парню хватило и подобного, а потому он просто продолжил молча прожигать своего недруга неприязненным взором, как назойливую муху. В четырёх стенах настала давящая тишина, которую перебивал лишь секундный стук настенных часов. Затравленно косясь на ученика собственного учебного заведения, толстяк сильно потел. Весьма скоро он вернул себе здоровый цвет лица и даже немного побагровел из-за поднявшегося кровяного давления. Тем не менее ничего «провокационного» он более не говорил. Оба ждали появления означенной «бабушки» Чан Ёль Парка. Наконец, раздались два последовательных стука в дверь. Хакуджи тут же бросил на своего недавнего собеседника требовательный взгляд. Тот вздрогнул, сгорбился и задрожал, а потом всё же выпалил, подпустив в свой голос «петуха»: — В-входите! — Здравствуйте, директор. — Отворившая дверь и вошедшая женщина аккуратно закрыла за собой, а затем уважительно поклонилась. Одновременно с этим мужчина пытался собраться с мыслями и нервами, чтобы ненароком не подставить своего подопечного. Он совершенно точно не желал усложнять жизнь кому-то Такому. Не после произошедшего — это уж наверняка. — Рад вас приветствовать, уважаемая. — Встав из-за стола, важно, насколько он сейчас мог, поздоровался старик. В целом, навряд ли ему теперь что-то угрожало. «Не будет же он меня калечить при собственной опекунше?» — Подумал он. — Директор, что же натворил Чан Ёль? — На привлекательном лице дамы, которое уже заняли несколько маленьких морщинок, показалось беспокойство. — Его учёба в Западном Ганбуке началась только неделю назад! Она нарочно не обращала никакого внимания на того, кто, собственно, и подозревался в учинении беспорядка. Её тёмные глаза словно приклеились к нервной физиономии своего визави, а тот в это же время дёргал красный галстук, делая вид, что поправляет его. Он думал, что сказать, дабы не задеть другого находящегося здесь человека, но и так, чтобы в это было возможно поверить. Наконец, собравшись с мыслями и что-то придумав, он заговорил: — Прошу прощения за то, что отрываю вас от дел, но я просто не мог сдержать собственных чувств! — Пожав плечами, неловко улыбающийся педагог раскинул руки в стороны, как бы иллюстрируя свои сомнения по этому поводу. — Ваш подопечный так хорошо проявил себя сегодня, что я просто не мог не сказать вам спасибо за воспитание такого выдающегося молодого человека. «Бабушка» детского приюта удивлённо раскрыла глаза и рот, и её лицо вытянулось. Она совсем не ожидала чего-то подобного. Всё, что угодно, но точно не похвалу в адрес этого мальчишки. Тот вообще никогда прежде не страдал от какого-либо благородства, будучи отпетым драчуном и дебоширом. — Правда? — Как-то глупо и тихо спросила она. — Абсолютная! — Он осторожно взял женскую руку и аккуратно, но уважительно крепко, пожал её, сверкая деловой улыбкой. — Видите ли, ваш воспитанник сегодня остановил массовую драку прямо посреди занятий! Представляете, эти негодяи даже выломали нам дверь в одном из классов — вы наверняка видели её обломки на втором этаже. Его собеседница оторопело кивнула, подтверждая, что видела. Вообще, она думала, что это именно Парк Чан Ёль так «позаботился» о ней… — Именно за это я и хочу выразить вам свою благодарность, за достойное воспитание! — Его губы растянулись в широченной улыбке. — Я подам прошение в министерство образования, и на ваше имя составят благодарственное письмо! — Что вы! — Женщина ошеломлённо ахнула. — Это как-то… Она видимо зарделась. — Ещё раз поблагодарю вас за это, госпожа Юн Хва Ёнг! — Он поклонился в пояс и вновь нервно поправил свой галстук, из такого положения оценивая реакцию Хакуджи. — Я больше не буду задерживать вас. Пожалуйста, будьте осторожны на обратном пути, такие ответственные люди в нашей стране на пересчёт. Смутившись, захваленная дама поспешила на выход, когда попрощалась. Парень последовал за ней… *** Идя по переполненной людьми улице с прикрытыми глазами, молодой человек с рюкзаком на одном плече и незаправленной рубашкой о чём-то думал. Тем удивительнее было то, что он ещё ни разу не ударился обо что-то, не споткнулся или не столкнулся с кем-нибудь. Впрочем, шагающая рядом с ним женщина совсем не изумлялась этой сцене. Её вовсе не смущала такая демонстрация сверхчеловеческих возможностей. — Чан Ёль. — Она обратилась к нему с серьёзным тоном. — Ты же точно ничего такого не сделал? По ней нельзя было сказать, что дифирамбы директора школы уверили её до конца. Она пыталась разглядеть что-то на лице опекаемого ей мальчишки, но ничего конкретного для себя так и не увидела. Тот приоткрыл свои голубые глаза и мазнул по ней скучающим взглядом. — Нет, тётя. — Ответил он. — Сегодня я определённо молодец. Дама, являющаяся хозяйкой частного детского приюта, в котором с раннего детства поселился этот юноша, поморщилась, точно её заставили разжевать лимон, а потом устало вздохнула. Парк Чан Ёль, разумеется, не был образцовым подростком. Более того, он являлся хулиганом, пускай и с некоторыми уточнениями; мальчик не трогал своих слабых сверстников, но активно атаковал тех, кто позиционировал себя, как сильных. Он не был борцом за справедливость: не защищал слабых, но и не обижал их. Можно с уверенностью заявить, что ему плевать на них ровно так же, как на муравьёв под своими ногами. — Ладно, это хорошо… — Сказала Юн Хва Ёнг. — За это благодарственное письмо я получу премию. Отдам всё тебе, а ты купишь что-нибудь остальным ребятам. Может быть, с таким стимулом ты научишься вести себя лучше. — Как скажешь, тётя. — На лице паренька показалась едва заметная улыбка. Хакуджи повернул голову в сторону дороги, по которой разъезжали автомобили. Пусть на его физиономии и не показалось удивления, но в глазах прочно обосновался интерес. «Я видел нечто подобное, но в моём мире автомобили не были столь компактны и быстры.» — Подумал он. Здесь вообще всё по-иному. За всю свою демоническую жизнь он ни разу не видел таких высоких зданий, хотя слышал о том, что одно такое построили в городе Осака. Впрочем, в том регионе властвовал Кокушибо, первая Высшая Луна, и заходить туда без веского повода… Поступить ещё глупее в том мире было очень трудно. [[image:/storage/reader-images/e5912ee7d09888f7ed58641f065d696ca9962f2b.png]] Ухоженные широкие улицы, сытые и довольные люди повсюду. Такое ему в новинку. Да это же почти что рай на Земле! По крайней мере для смертного человека, коим он и являлся сейчас. «Сложно бы мне пришлось без чужой памяти.» — Подумал он. — «Бог мёртвых подарил мне невероятную возможность.» Хакуджи умел быть благодарным: за хороший бой, который мог бы подарить ему сильный оппонент, или за протянутую руку помощи. Правда, последнюю он никогда не принимал добровольно. Своего учителя, когда тот встретился с ним в первый раз, желая помочь, он попытался избить, однако получил взбучку уже сам. Тогда ещё ребёнок не умел толком драться, а выживать ему помогало исключительно сильное тело, с которым он мог игнорировать разницу в мастерстве. В любом случае, везде бывают исключения. «Этот сопляк, Парк Чан Ёль, точь-в-точь походит на меня, когда я ещё не был обращён Мудзаном. У него только моих преступных синих отметин на руках разве что нет.» — Пробежала в его голове мысль. — «Возможно ли, что король ада Яма знал обо всём изначально? У него три глаза, и один из них должен видеть будущее.» [[image:/storage/reader-images/a800e923ce389eb9ac93134491a61c167d31e223.png]] Его идея сводилась к тому, что Парк Чан Ёль родился тут по божественной воле, специально для него. Разве такие совпадения бывают? Даже их ресницы имеют один и тот же, розовый, цвет. — Кстати, Чан Ёль. — От дальнейших дум юношу отвлекла его старшая спутница. — У тебя скоро соревнования, ты готов к ним? — Я всегда готов. — Ухмыльнувшись, ответил он. — Я и не сомневалась. Женщина вновь устало вздохнула… ---------- Том 1 Глава 3 Проходя мимо различных дверей, Хакуджи смотрел на определённую. Когда он дошёл до неё по коридору, то вошёл без стука. Внутри никого не было, но помещение явно предназначалось для двух или трёх человек. На полу с подогревом были расстелены тонкие матрасы. Они были скорее чисто символическими, нежели для удобства — в этой стране на полу люди спят практически повсеместно. Всё-таки обыкновенно здесь полы много теплее, чем воздух, так что и спят на них, в большинстве своём, прямо в одежде. Парню такая обстановка была знакома, однако всё же тут зимой намного комфортнее, нежели в Японии. Много теплее. Впрочем, ему жаловаться не на что — в прошлой жизни он никогда не болел, будучи здоровее многих. Не только его мышцы имеют нечеловеческий силовой потенциал, но при этом и каждое сухожилие, кость или сустав… Его нарекли демоном ещё до обращения в такового отнюдь не только за те острые и длинные клыки, которые он имел от самого рождения. Юноша скинул портфель рядом со своим матрасом, а потом зашагал на выход. Раз уж его соседи по комнате где-то гуляют, то и он разделит их досуг. Ему был интересен новый, но такой знакомый мир. Его преследовало странное чувство изучения чего-то забытого. Всё на месте, но привыкать приходится заново. В любом случае, рефлексы этого тела не подводили бывшего кровожадного монстра, и он не вызывал никаких подозрений у знакомых Чан Ёля. Перемены в нём так быстро не увидит даже ближний круг. Вновь идя по коридору, Хакуджи начал рыться в своём кармане. Внутри зазвенели несколько монеток, но на свет показались только восемь купюр. — Шестнадцать тысяч вон… Не так уж и много. — Пробубнил он себе под нос. Этого ему хватит на солидную закупку всего самого разного в магазине, но и только. Он, так сказать, собирается ощутить старый-новый вкус сеульской еды. «Звучит недурно…» — Парень довольно ощерился. — «Первыми будут рамён и какая-нибудь газировка.» *** Сидя за столиком прямо в минимаркете, юноша с короткими чёрными волосами и голубыми глазами щурился, следя за микроволновкой, в которой разогревался его стаканчик с заветной лапшой. Он был голоден. Благо, что здесь соорудили подобные удобства для «страждущих». Приготовить еду можно прямо в магазине, а в комплект к ней прилагаются многоразовые металлические палочки за символическую доплату в чеке. Посетителей было немного и сейчас уголком для готовки никто, кроме него, не пользовался. Наконец, раздался писк. Хакуджи достал свой рамён. В лицо ему повалил пар, но он даже не поморщился, размешивая палочками лапшу… *** Счастливо улыбаясь, паренёк пил газированный напиток из банки, когда гулял вдоль по неприметной улочке. Это уже были дворы спального района Кандонгу, чьи границы находились не так уж и далеко от детского приюта, в котором он живёт. Здесь не было оживлённо, и такое своеобразное «одиночество» являлось хорошим стимулом для размышлений. Да, бывшей третьей Высшей Луне требовалось хорошенько обдумать всё происходящее вокруг него. В целом, он очень доволен тем, что получил такой шанс, и, более того, его испытание даже не являлось сложным. Король преисподней Яма дал ему наказ прожить эту жизнь достойно. Что можно было назвать «достойным»? Ясно, как день, что парню не стоило убивать, если того не требуют обстоятельства. Не воровать, не угнетать беззащитных… Это наиболее базовое представление о примерном бытии. В общем, от него требуется только не заставлять страдать тех, кто недостоин наказания. Это самая очевидная идея «испытания» от бога мёртвых, как подумал Хакуджи. Значит, ему, дабы воплотить своё желание в явь, следует вести себя «достойно». И он будет. Размышляя в таком ключе, юноша продолжал идти дальше, провожая взглядом редких прохожих. Вечерело. У него был ещё где-то час или полтора на прогулку, прежде чем ему нужно будет вернуться в приют. Он уже давно выпил газировку и выкинул пустую банку, а теперь, раскачивая, как маятник, пакет с вкусностями для самых маленьких ребят из своего детского дома, уделял больше внимания окружению. Всё решено, так что можно заняться и тем, что ему по душе. Например, изучать новое… В частности, новых противников. «А он неплох.» Молодой человек вперил свой взгляд в один из переулков, который вёл на противоположную сторону улицы. Там, рядом с мусорными баками, какой-то весьма высокий парень с выдающимися внешними данными избивал другого, более широкого в плечах обладателя поразительно глупой физиономии. Его обутые в кеды ноги напоминали плети, которыми он нещадно наказывал своего… Неприятеля? «Непохоже. Он явно не раздражён и не стремится отомстить за что-то, я бы сразу это увидел. Очередной задира? Это же Тхэквондо, да…? Воспоминания этого Парк Чан Ёля всегда к месту.» — Хакуджи прищурился. Ехидная от природы ухмылка не сходила с его губ. Ему крайне нравилось наблюдать за происходящим — его тянули к себе сильные люди. Он обожал то чувство азарта и горящий в груди огонь, когда доводится сталкиваться с кем-то, кто способен хотя бы задеть его в честной схватке. И тут он увидел кое-кого с неплохим потенциалом. [[image:/storage/reader-images/70824abcd8814d85b3a307892ceff6ef9c70fceb.png]] Человек Хакуджи и демон Аказа уважали только сильных. Единственные люди, на чью слабость первый не обращал внимания — его возлюбленная и собственный отец. Всех остальных он либо игнорировал, либо избивал. Сильных он тоже бил, но с ними хотя бы общался. Наконец, краткосрочное столкновение подростков завершилось триумфом длинноногого. Широкоплечий болван влетел в мусорник и, опрокинув его, прямо рядом с ним потерял сознание. Спокойный победитель же повернулся в сторону навязчивого ухмыляющегося наблюдателя. В холодном взоре первого блеснула холодная сталь — ему явно не понравилось, что за ним следят. Новоиспечённый ученик старшей школы Западного Ганбука стоял на месте и вызывающе улыбался. Без всяких задержек пугающий молодой парень направился прямо к нему с явным намерением поколотить ещё одного индивида. Подойдя почти вплотную, он, опасно улыбнувшись, спросил: [[image:/storage/reader-images/19cfbc42205a0a0e5f62e0cb1f1fa4ff740ca73f.png]] — Есть пятьсот вон? — Есть. — Не дрогнув, ответил Хакуджи. — А тысяча? — Он возвышался над ним на целых полторы головы, вопрошая это. — Есть две тысячи и триста вон, но я не дам тебе ни одного. Его собеседник, услышав такой ответ, мило прикрыл глаза и улыбнулся ещё шире, но затем, без всяких предупреждений, правая нога «добряка» взмыла в воздух, как хлыст. Это была уже не просто конечность, но самое настоящее оружие. Подобным можно без проблем убить, изувечить или оставить калекой. Отклонив голову с направления атаки, старшеклассник оскалился, а его голубые глаза возбуждённо распахнулись. К нежному и даже женственному лицу тхэквондиста понёсся кулак с костяшками, набитыми в бесчисленных драках. Видимо удивившийся парень, в свою очередь, крайне быстро вернул ногу на землю и тоже увернулся. В его зенках читалось ошеломление, так как он явно не предполагал, что его удара ногой могут так легко избежать. Он мгновенно посерьёзнел, с уст пропала улыбочка. — А ты хорош! — Громко воскликнул Хакуджи, уже через мгновение спокойно добавив: — Как для сопляка, вроде тебя, конечно. — … — Названный сопляком посмурнел ещё сильнее, чем секунду назад, и его веко дёрнулось. — Ты идиот? Ухмылка в ту же секунду слетела с уст парня. Его щека вздрогнула, глаза застыли, а на виске вздулась венка. Он родился и жил в ту эпоху, когда слова значили очень много. Подобное оскорбление, пустяковое для нынешнего поколения, для него… Просто непростительно! Лишь в последний момент юноша успел различить, как силуэт темноволосого размылся в неясный мираж. Тот был столь быстр в этот момент, что даже для него углядеть за ним сейчас — задача далеко нетривиальная! Только вбитые в тренированное тело рефлексы спасли хулигана от выпада страшной силы: он запрокинул свою голову назад, и кулак коснулся лишь кончика его носа, но даже этого было достаточно, чтобы из обеих ноздрей потекли тонкие струйки крови. Человек, что был прозван демоном даже до встречи с Кибуцудзи Мудзаном, вовремя остановился. Его оппонент оторопело и неловко отшагнул назад, а после медленно потянулся к своему лицу. Он провёл указательным пальцем над губой, а потом посмотрел на него; невероятный шок отразился на его смазливом лице, стоило ему узреть красные разводы. Он поднял недоумевающий взгляд на стоящего напротив него старшеклассника, и после этого в глазах первого показалась злоба. «Этот ублюдок… Он же даже не задел меня! Что это, блядь, такое?!» — Он почувствовал страх. Сон Тэхун, так его звали, впервые испытал это чувство в пылу боя. Раньше он переживал за своего друга, когда тот попал в пугающую передрягу, однако за самого себя? Никогда ранее подобного не было. Сейчас он узнал, что такое испуг! Если бы только эта атака достигла его головы… — Ты за кого меня держишь? — На мускулистых руках Хакуджи заходили желваки, и он вопросительно приподнял брови. — Ещё раз из твоего рта вылезет что-то подобное, и я выбью тебе все зубы. По лбу Тэхуна прокатилась капелька пота. Он чувствовал своим нутром, что это была вовсе не шутка. Его бунтарский нрав так и подбивал сказать что-то едкое и грубое в ответ, однако он не был дураком и доверял своему шестому чувству. Теперь оно кричало, что этот тип ему не по силам. И всё же он не мог трусливо сбежать. В груди парня вспыхнуло пламя гнева, когда он начал сбрасывать свою зелёную куртку-бомбер с плеч. Без лишних церемоний он кинул её прямо на бордюр. Между прочим, его соперник всё ещё держал в одной из рук пакетик с товаром из магазина. Создавалось впечатление, что тот ещё даже не старался. Значит, пользователю тхэквондо придётся показать всё, на что он способен. Юноша взмыл в воздух, подпрыгнув, и приготовился выполнить свой самый хлёсткий и сильный приём. Он воспользуется беззаботностью и легкомысленностью этого заносчивого ублюдка и воздаст сполна за совершённое! Никогда и никому он не позволит себя унижать подобным образом; никто прежде не смел посягать на его навыки вот так. Из-за произошедшего в его голову закралась мерзкая мысль, что применяемое им боевое искусство тут бесполезно. Хакуджи вновь улыбнулся, но Сон Тэхун уже не различил этого. Более того, цель второго словно бы испарилась со своего места, точно иллюзия, когда удар должен был настигнуть её! Сгруппировавшись и безопасно приземлившись на асфальт, сглотнувший нервный ком подросток обернулся, наблюдая за широко ухмыляющимся оппонентом. — Что это было?! — Нервно вскрикнул он. — Ты любишь использовать ноги, да? — Осклабившись, вопросил паренёк. — Тогда я покажу тебе, как это надо делать. Запоминай. Вздрогнув, мальчишка сосредоточил взгляд и неуверенно улыбнулся. «Придурок предупредил меня о своей атаке! Ему крышка!» — Подумал он. Он сконцентрировался настолько, насколько это было в принципе возможно для него. И не зря: ему довелось увидеть начало движения врага — как перекатывались под его рубашкой мышцы и натягивались сухожилия —, но затем всё вновь размылось. Убийственно громкий хлопок ударил его по ушам, часть волос выбилась из причёски. Сон Тэхун упал мягким местом на твёрдую землю, с ужасом следя за падающими, как снежинки, прядями собственных волос. Хакуджи застыл в одной позе в качестве демонстрации. От мыска кроссовка вверх поднимался лёгкий дымок, а резиноподобный материал покрылся тёмными пятнами, будто его обожгли. Этот человек своей ступнёй только что пробил звуковой барьер! [[image:/storage/reader-images/62d046ff46f1eccafe9440a7a176e5fab85595f8.png]] ---------- Том 1 Глава 4 Руки и ноги Сон Тэхуна тряслись. Кажется, это был первый раз за долгое время, когда он применял боевую стойку тхэквондо. Даже его колени содрогались. Парень не был так же опытен в применении рук, как ног, но он не мог заставить себя их опустить — одними нижними конечностями с такой сложной ситуацией ему не справится. Напротив него стоял нечеловечески скалящийся юноша, неестественно острые и длинные клыки которого завершали устрашающую картину. Демон, самый настоящий демон! Тхэквондист трясся от испуга, смотря на эту жилистую фигуру, но сам не знал, почему — вроде как, его ещё не атаковали…? Он вообще не понимал, почему вокруг такая глубокая ночь, и кто такой этот тип, что вызывает в нём животный ужас. Создавалось впечатление, что под розовыми ресницами его оппонента сверкали ярким жёлтым нелюдские глаза. Даже вены на его шее и руках разветвлялись не по-человечески, а монструозно. [[image:/storage/reader-images/25786e79df71f4b6f8aecbfd53f064e62ad8ccfb.png]] — Ты любишь использовать ноги, да? — Мёртвую тишину разорвал ехидный вопрос врага. — Тогда я покажу тебе, как это надо делать. Запоминай. Сон Тэхун застыл, стоило ему увидеть, как заходили мышцы противника под белой рубашкой. Он весь побледнел, сравнившись со снегом. Где-то внутри он чувствовал, что его сейчас убьют! Он понимал и то, что это будет удар ногой — невероятно сильный и быстрый, так что ему не удастся уклониться. Это смерть! Подросток успел лишь отпрянуть, но затем раздался страшной силы и громкости хлопок. Чужой кроссовок опустился на его череп, и молодой человек ощутил, как сминаются и ломаются под таким неистовым давлением его лицевые кости… *** Красивый паренёк вскочил с кровати и ошалелым взглядом начал оглядывать своё окружение, прежде чем будто увязнуть в мерзком осознании. «Это был всего лишь кошмар.» — Понял Сон Тэхун. Он ощущал, как белая футболка, прямо в которой он по обыкновению и спал, прилипала к спине, которую холодило. От такого сна его бросило в холодный пот! Обладатель женственного лица ощерился, его взгляд стал свирепым, и он до крови сжал собственные кулаки. — Ублюдок… — Прошипел сквозь зубы юноша, когда вспомнил про своё поражение. [[image:/storage/reader-images/1aa1df721c74f6b00f75c240da7876654c4c46bd.png]] Оно было столь разгромным и быстрым, что о нём даже вспоминать стыдно! И, что Тэхун старался от себя всеми силами скрыть, страшно. Его душу заполнила жгучая ненависть. Нечто подобное его переполняло тогда, когда он потерял своего лучшего и, пожалуй, единственного друга. Ему не позволено мириться с чем-то таким! Неприемлемо и омерзительно! Он считал, был уверен и не сомневается до сих пор, что его боевое искусство лучшее. Тхэквондо — лучшее! И над ним, гениальным носителем этого национального сокровища Кореи, так поглумились. — Убью, я его точно убью. — Взгляд Тэхуна похолодел и заострился. Прилив бешенства утих, за ним последовал морозящий штиль. Он никому и никогда не позволит потешаться над ним. А «смельчаки» будут наказаны…! «Отец, я думал, что мне хватит моего тхэквондо. Кажется, я ошибся. Нужно было прислушиваться к твоим советам.» — Пробежало в его мыслях. Центр тхэквондо — дом Сон Тэхуна, его укрытие и место, где он всегда найдёт поддержку в своих начинаниях. В начинаниях стать сильнее… *** Хакуджи шёл вдоль по улице, направляясь к старшей школе Западного Ганбука. Туда, где он учится. «Какой великолепный шанс подарен нынешним детям.» — Парень поджал губы. О чём-то подобном в своей прошлой человеческой жизни он мог лишь мечтать. Школы, образование? Смешно. Его доля — попытаться выжить, не умерев от голода. До того, как его больной отец повесился, он промышлял воровством денег. Прежде всего не для себя, но именно для собственного родителя, чтобы иметь возможность купить тому лекарства. Как раз поэтому тот лишил себя жизни, решив, что он не желает своим существованием обречь сына на бытие преступником и отщепенцем. С другой стороны, здесь всё совсем иначе. Даже нынешние бедняки живут лучше, чем когда-то жили средние крестьяне в Японии времён его молодости. «Во всём мире люди стали жить лучше. Невероятно.» Молодой человек минул школьные ворота, зайдя во двор. Ученики — некоторые опасливо, а другие благоговейно — смотрели на него. Кажется, за такое короткое время он успел стать местной знаменитостью, однако ему всё равно. Его не интересует популярность среди сопляков. — Это же он разворотил вчера дверь в классной комнате? — Да, это он… Люди шушукались и сплетничали. Никто из них не решался подходить к нему и что-то спрашивать после вчерашнего. Теперь для них он казался угрожающим. Особенно знавших о подвигах своего ровесника школьников напрягало безразличное выражение лица Хакуджи, точно его ничего вокруг не волновало. Ни они, ни их разговоры, ни что бы то ни было ещё. Когда он вошёл в свой класс, то там встала тишина. Никто не ожидал, что Парк Чан Ёль заявится в школу после того бедлама, устроенного им посреди урока. Ожидалось, что его, как минимум, отстранят от занятий на время, а то и вовсе исключат, но вот он тут — безнаказанный и умиротворённый, словно вчера совсем не чудил. Те возможности, что он вчера показал, просто невероятны; метнуть кого-либо в другой край класса уже казалось непосильной для человека задачей, а уж полного индивида… Мало того, он сделал это непринуждённо и крайне легко, по итогу даже не запыхавшись. Захочет ли кто-нибудь общаться и дружить с таким монстром? Навряд ли. Юноша сел за парту, повернул голову в сторону окна, подложил руку под щёку и ушёл в свои мысли. Постепенно возвращалась привычная атмосфера, все старались не обращать на него внимания, разговаривая друг с другом. Урок начнётся только через двадцать минут, и учитель придёт тогда же, так что времени хватало сполна. Мало кто решался прогуливать занятия, а потому, в большинстве своём, учащиеся приходили заранее. «Как мне жить?» — Хакуджи задался серьёзным вопросом. Он не знал, что ему делать, потому как всю свою прошлую жизнь занимался фактически ничем. Сначала он воровал, пока его отец не умер, потом тренировался в додзё под присмотром своего учителя и ухаживал за его болезненной дочерью, на которой позже женился. Всё складывалось хорошо, он должен был стать наследником додзё боевого искусства Сорью, но всё пошло не так. В одну ночь конкурирующая с ними школа кендо отравила колодец, и его жена вместе с её отцом умерли в жуткой агонии. Тогда он убил всех, кто обучался в той школе кендо. Он разрывал людей на части, жестоко отрывал конечности, дробил и разбивал их головы голыми руками. Он не пощадил даже невиновных детей и непричастных, которые обучались там, не тронув лишь единственную служанку, что проживала в том месте. Ещё будучи человеком, он убил шестьдесят семь людей. Это был его первый непростительный грех. В ту же ночь он встретил Кибуцудзи Мудзана, который обратил его в кровожадное чудовище, что обрело единственный смысл существования — бесконечное наращивание силы. День за днём, тренировка за тренировкой, бой за боем, поглощение за поглощением и смерть за смертью. К моменту своей гибели он был окружён собственными грехами. По-хорошему, такому, как он, следовало гореть в аду ещё не одно тысячелетие… И всё же он сейчас здесь; здоров, сыт, свеж и силён. Подобное отношение короля преисподней могло бы показаться скорее халтурой, чем каким-то испытанием, но юноша не сомневался. Мудрые боги не ошибаются — раз ему сказали, что его цель — это прожить достойно новую жизнь, то он не будет искать подвох в словах бога мёртвых. Это значило лишь то, что ему нужно найти свою стезю. Чем ему заниматься в таком мире? Служить в армии или быть офисным планктоном ему не по душе. «Может быть, спорт? Как не посмотри, но мои физические возможности — это огромное преимущество. Я одарён и стану известен, смогу зарабатывать большие деньги. К тому же, этот Парк Чан Ёль уже двигался в таком направлении…» От дальнейших размышлений парня отвлёк поднявшийся в помещении гомон. Недовольно нахмурившись, он обернулся и увидел столпотворение из шести школьников, один из которых был уж очень крупным, высоким и широким в плечах. Очевидно, все они — хулиганы. Между прочим, среди подчинённых последнего стоял побитый вчера Хакуджи толстяк. Тот мялся и не решался смотреть ему в глаза, иногда приглаживая синяки на своём лице, оставленными хваткой чудовищной силы. Парень прищурился, неспешно вставая из-за своего места. Все замолкли, и даже шумевшая ранее шпана стала тише воды, ниже травы. Мускулистый хулиган подошёл прямо к нему, оценивая его непонятным взглядом. Он возвышался над ним на две головы, был очень высок. [[image:/storage/reader-images/c880dde8be8564dea3eaf75f2a11129598772499.png]] — Говорят, что ты избил Чхве Чан Дона. — Он говорил спокойно, размеренно. — Это так? — Чхве Чан Дон? Это кто? — Вызывающе ухмыльнувшись, юноша вопросил, подняв одну бровь. — Ты издеваешься, бля?! Моё имя называли во время переклички, мы с тобой в одном классе учимся! — Вскрикнувший толстяк рассвирепел, по-видимому, почувствовав себя защищённым. — Я не запоминаю имена ничтожеств. Мне это не нужно. — Безразлично ответил Хакуджи. — Ты…! — Оскорблённый школьник рассвирепел. Все остальные присутствующие в классе заинтересованно и боязливо одновременно наблюдали. Всё, похоже, вело к тому, что будет драка. Лидер этих гопников сухо сказал, не дав толстяку и шанса продолжить: — Я тоже. Но сегодня мне прожужжали все уши именем этого жирдяя. — На его лоб набежала тень. — Как ты заплатишь за причинённое мне неудобство? — Вот так, Гу Хаджун! Наподдай ему! — Бодро воскликнул один из шпаны. — Как заплачу? — Хакуджи распахнул свои глаза от раздражения, на его шее и виске вздулись вены. — Не изобью тебя до полусмерти, если ты прямо сейчас выйдешь отсюда. Такая плата тебя устроит? Не хочу делать тебе больно, сопляк, не вынуждай меня. — … — Зрачки Гу Хаджуна сузились, и он прищурился после последнего оскорбления. Некоторое время двоица продолжала смотреть друг на друга, но в один момент главарь Западного Ганбука расслабился, широко и добродушно улыбнувшись. Бывший демон вопросительно приподнял бровь. — А ты хорош! Будешь моим другом? — В его интонациях показались веселье и, создавалось впечатление, радость, когда он мило прикрыл свои зенки. Нокаутированный вчера толстяк после этих слов вздрогнул и сцепил челюсть, попятившись назад. — Я же, вроде, сказал, что не запоминаю имена ничтожеств, так почему я должен с тобой дружить? Ты же слабый. Все присутствующие очень сильно удивились произнесённому столь будничным тоном, как будто это — непререкаемая истина. Хулиганы-шестёрки сбледнули с лица. Гу Хаджун медленно открыл глаза, неверяще уставившись на улыбающегося собеседника… ---------- Том 1 Глава 5 «Что… Что это за тряска?» Мысли в голове Гу Хаджуна текли медленно и нескладно, и их хозяин не мог понять, что вообще происходит. Кто-то упорно, но аккуратно тряс его за плечи. Наконец, парень открыл глаза, несколько раз глупо моргнув. Он уставился в белый потолок классной комнаты. — Сонбэ! Вы проснулись! — Перед глазами ему показался один из хулиганов, перепуганный чуть ли не до смерти хиляк с вытянутым лицом. — Ч-чё? — Непонимающе выдал ему лидер Западного Ганбука. Он почти не помнил ничего из того, что произошло. Он знал, что ему нагрубили, он запомнил, что очень сильно разозлился и собирался ударить обидчика, а потом… Будто свет потушили, а теперь ныла и горела щека. — Сонбэ, вас вырубили. — Как-то даже печально ответили ему. Он ошеломлённо распахнул свои глаза, не обращая внимания даже на гудение в голове. Теперь он услышал, как в помещении шепчутся и испуганно переговариваются люди. Он собирался приподняться на локтях. — Сонбэ, я помогу вам. — Отойди, я сам. Гу Хаджун резко оттолкнул протянутую руку, а затем неспешно и осторожно начал вставать на локти, а после и на ноги. За этим наблюдали все, кроме одного конкретного индивида. Тело ныло, плечи и спину ломило, тошнило страшно. Он ощущал себя так, будто его поезд сбил — даром что это был человек! Наконец, юноша уставился на того, из-за кого весь этот шум и поднялся. Оторопелым взглядом он смотрел на первогодку старшей школы, который даже не глядел в его сторону и скучающим взглядом рассматривал пейзажи в окне. Эта картина была воистину ошеломляющей, ведь он, Гу Хаджун, считался сильнейшим в этой школе. Он был талантлив, имел приличный опыт в боксе, а его физические характеристики очень хороши. И всё же его одолели столь легко? Одним ударом вырубили? Не отрывая странного взора от безразличного и отстранённого Чан Ёля, он нахмурился и как-то посуровел. Хулиган положил ладонь на щёку, провёл по ней и поморщился. «Даже не в челюсть.» Ещё несколько мгновений он продолжал искать что-то известное одному ему в этом первогодке, прежде чем развернуться и молча поплестись на выход. Его качало, он еле стоял на ногах, но всё равно не останавливался. Он пошёл домой… *** Первое полноценное занятие в старшей школе для Хакуджи прошло без сучка и задоринки. Пожалуй, его одноклассники были удивлены тем, что он слушал преподавателя и не занимался чем попало. Он делал заметки, был внимателен и молчалив. Вопреки такому поведению бывшего демона отхвативший вчера толстяк позади него больше трясся перед тем, кто сидел впереди, чем слушал учителя. Кажется, ему было абсолютно плевать на предмет, зато обладатель смазливого лица решил ловить момент. Будучи демоном, пускай и имел возможность достать любую книгу в Японии силой, он не стремился к такому саморазвитию. Ему это было не нужно и неинтересно. Парк Чан Ёль, как и многие другие корейские дети и подростки, был осведомлён о важности образования в этой стране — первее была только, пожалуй, внешность, но лучше иметь и то, и другое. Сам парень до того момента, как его тело занял Хакуджи, получал в табеле по всем предметам от шестидесяти до восьмидесяти баллов стабильно. Это, разумеется, не отлично, но и не плохо — средне. «Коюки желала бы видеть меня достойным человеком. Король преисподней дал мне наказ жить достойно. Это мой шанс — реализовать себя.» Парк Чан Ёль знал, что спорт — это прежде всего дисциплина, за исполнением которой с упоением наблюдает общественность. При реализации себя в этом направлении человек получает награды, почёт и уважение, но спорт тесно связан с самоконтролем. Хакуджи ответственен и никогда не нарушает своё слово, но если ему что-то не понравится… Он может и не сдержаться. Чан Ёль интересовался этой темой, и он знал случаи, когда у спортсменов отнимали всё за какие-либо эмоциональные слова, вот только новый владелец этого тела никогда бы не смирился с тем, что у него что-то хотят отнять. Пролилась бы кровь. Ему необходим запасной вариант на тот случай, если с этим ничего не выйдет. Ему нужно образование. А даже если всё и получится, то знания не бывают лишними, упускать такую возможность — крайне глупо! Научиться чему-то такому в эпоху его молодости могли лишь самые богатые или везучие, в число которых ему не довелось войти, а ведь будь иначе, и он бы, возможно, мог зарабатывать деньги без воровства. Будь оно так, и его отец бы не повесился. Этот шанс — один на десятки тысяч, и он им воспользуется! Парень встал из-за парты, когда их учитель покинул кабинет. Вчера, после «разъяснения» директору школы его неправоты, он ушёл досрочно, однако сейчас ему может понадобится остаться здесь до восьми или даже девяти часов вечера. Такова уж норма среди старшеклассников; иногда бывает и такое, что приходится задерживаться до полуночи. «Скоро эти соревнования. Кикбоксинг, да? Будет легко, если не попадётся кто-то необычный. Этот вчерашний тхэквондист будет очень неплох через несколько лет. Может быть, сможет на мне царапину оставить…» Ухмылка, растянувшаяся на его устах, была очень жуткой. Смотревшие на неё люди, которые знали о выходках Чан Ёля, тут же отворачивались. Разве человеку с такой подозрительной и пугающей улыбкой может прийти что-то хорошее в голову? Хакуджи покинул главное здание, вышел на улицу. Некоторые ученики уже были там, однако не они являлись целью бывшего демона. Тот интересовался каким-нибудь, любым, деревом. Ему требовалось кое-что испытать. «Этот парень незнаком и быть не может знаком в принципе с моим боевым искусством. У него нет необходимых рефлексов, нужно испытать точность и исполнение техник без них, чтобы потом не попасть в просак, если придётся кого-то устранять.» «Убийственное поражение цели» — так он его назвал в своей демонической жизни. Хакай Сацу. Это искажённое учение додзё боевого искусства Сорью его мастера, созданное им и предназначенное исключительно для тотального подавления противника грубой физической силой, превосходящей скоростью и устрашающей ловкостью. Все техники Хакай Сацу преследуют одну цель — убить. Уже из-за того, что человек Хакуджи больше не демон Аказа, он не сможет применять больше половины всех известных ему техник, потому как те основаны на сильнейших ударных волнах, которые человеку никак не вызвать. Но приёмы в полном контакте всё ещё доступны ему, и это очень серьёзный аргумент против людей. Впрочем, это на случай крайней меры. Наконец, парень нашёл дуб, даже не выходя за пределы школы. Благо, что здесь росло несколько вдоль дороги — высажены специально. Он беззастенчиво подошёл к нему, абсолютно не переживая о каких-либо зрителях или камерах. Не подойдя вплотную, никто толком и не разберёт, что произошло из-за его скорости, как и камера не сможет зафиксировать происходящее, а даже если что-то кто-то и узнает… Кто вообще в здравом уме поверит в то, что человек способен сделать с деревом ТАКОЕ? Парк Чан Ёль не знал никого, кроме себя, кто мог хотя бы оставить в асфальте или стене кратер, так что переживать не стоило. Он аномалия, особенный, больше таких здесь нет. «Но, возможно, вскоре подобный ему и мне появится.» — Вспомнив тхэквондиста, юноша усмехнулся. Хакуджи не принимал ни одной стойки и был спокоен, будто просто вдруг решил начать стоять рядом с деревом и смотреть на него, однако наблюдательный человек заметил бы, как мышцы правой ноги напряглись, словно лучник натянул тетиву своего лука до упора. В следующее мгновение нижняя конечность замерцала! Так эту сцену видели посторонние. В толстом стволе молодого дуба, одна за другой, начали появляться идеально гладкие и ровные сквозные дыры, но при этом не раздавалось почти никакого звука — только лёгкий треск, будто ломают карандаш! Закончив с этим, молодой человек начал оценивать результаты проделанной «работы»: через ствол он мог спокойно разглядеть удивлённые физиономии зевак, которые с широко распахнутыми глазами наблюдали за тем, как в дереве появляются идеальные дыры. Довольно хмыкнув, подросток поглядел в сторону выхода с территории старшей школы Западного Ганбука. Он без особых проблем успеет сходить в магазин и вернуться к началу следующего урока, как раз он захватил из приюта свою заначку. «Перекусить — это неплохо, выполнить обещание заплатить за выбитую дверь — уже хуже. Но надо.» — Его веко раздражённо дёрнулось, когда он вспомнил наглые слова этого толстяка в директорском кресле. И всё же Хакуджи знал цену своим словам, никогда не разбрасываясь ими на ветер. Если он сказал — значит, сделает. А если не сделал, то ему помешала смерть — другого не дано. Как раз отдать необходимую сумму можно будет на следующей перемене. Парень недовольно поджал губы, стоило ему положить руку в карман с деньгами. Расставаться с ними совершенно точно неприятно. *** «А эти кимбапы неплохи, чем-то напоминают наши суши. Но складывают их странно, зачем вообще скручивать начинку в лист нори?» — Именно об этом сейчас думал подросток, наслаждаясь очередной переменой после занятия по математике. Он гулял по зданию школы, люди уступали ему дорогу — слухи разлетаются неприлично быстро. Юноша испытывал интерес практически ко всему вокруг. Лично для него это всё было в новизну, словно через призму памяти Парк Чан Ёля он видел только фильм, зато сейчас может смотреть на запечатлённое в его кадрах наяву. Ему это определённо нравится! Его всё устраивает: никто его больше не беспокоит, лишь девушки иногда косятся на него; в любом случае, ему всё равно. У него уже есть возлюбленная, и он добьётся новой встречи с ней, сколько бы времени у него это не отняло. Восемьдесят, сто или сто двадцать лет новой жизни — он добьётся своего! — Здравствуйте, хённим! — Грубый мужской голос раздался за спиной Хакуджи. Тот, недоумённо приподняв брови, обернулся, увидев какого-то полного лысого взрослого в школьной форме. На первый взгляд могло показаться, что ему под тридцать — у индивида уже выросли усы, а на лбу были морщины. [[image:/storage/reader-images/5aa62aae8462d43754671302a5b99a384f59f4ef.png]] «Хённим? Я что, какой-то босс преступной группировки?» — Вся ситуация выглядела как-то комично и глупо. — Ты кто такой и чего хочешь? Парень задал вопрос отстранённым и незаинтересованным тоном. Проходящие мимо начали с интересом и изумлением наблюдать за происходящим. — Он идиот? — Шёпотом спросил кто-то. — Да этого урода же убьют! — Воскликнула какая-то девушка. Сам «урод» предпочёл сделать вид, что ничего не слышал, ответив: — Прошу, научите меня драться, чтобы я мог защитить своего друга от хулиганов, хённим! — Спокойно, уверенно и упрямо воскликнул он, склонившись в глубоком поклоне и застыв в нём. — … — Бывший демон оценивающим взглядом пробежался по нему. — Тебя как зовут? — Гук Ча, хённим! — Тут же ответил ему парень. — Я тебе сразу скажу, что ничего особенного из тебя не выйдет. У тебя нет потенциала. — Эти слова были произнесены серьёзно, без издёвки. Так и не разогнувшийся Гук Ча не ответил, даже не дрогнув. Кажется, он и сам всё это понимал, но отступать намерен не был. — Для начала похудей, а там я дам тебе парочку советов. Тренировать не буду, ты этого не достоин, однако твоя решимость заслуживает справедливого отклика. — Закончив этими словами, Хакуджи развернулся и пошёл дальше, не дожидаясь ответа. Побритый старшеклассник поднял голову, в его глазах засверкали искры радости, но он не улыбался. Окружающие смотрели на него, как на везучего болвана — оторопело, удивлённо и с некоторой завистью… ---------- Том 1 Глава 6 Прошли ещё сутки, у Хакуджи начался новый день в школе. Именно сейчас он как раз до неё и добирался. По пути в Западный Ганбук он прикрыл глаза, дремля прямо на ходу. На самом деле это был уникальный навык Чан Ёля, который он очень ценил. Его монструозное тело расходовало до неприличия много энергии и её приходилось восстанавливать любыми доступными методами. Именно поэтому ему приходилось часто и обильно питаться. Каждая мышечная ткань его организма примерно в десять раз плотнее любой, которую можно найти у обычного человека. Может быть, разница даже больше. Голыми руками он способен выкорчёвывать взрослые деревья и дробить огромные булыжники, что уж там говорить про неприятелей, которые, зачастую, могут умереть от любого его удара даже не в полную силу! Ему приходится сдерживать себя, чтобы кого-то ненароком не убить. Помимо всего прочего, пятёрка его чувств тоже аномально развита. Сам он — ходячая аномалия. Доходит до того, что даже любые раны на его теле могут исцелиться за считанные дни, а страшнейшие переломы — за недели две. Будучи ребёнком в своей прошлой жизни, он был способен без особых трудностей избивать взрослых, а уже в восемнадцать — рвать их на части. Именно поэтому его считали демоном даже до обращения. До того, как встретил Кибуцудзи Мудзана, он не знал никого сильнее себя. — Это же ты Парк Чан Ёль? Неожиданный вопрос, произнесённый юношеским голосом, заставил молодого человека остановиться. Тот скривился, медленно приоткрыл глаза и перевёл хмурый взгляд на подростка, что был незначительно выше, чем он сам. Его длинные волосы прикрывали один глаз, а сам он был одет в школьную форму, однако фирменный пиджак замещала необычная толстовка с изображением грызущей крест собаки на ней. Рядом с ним находился мелкий белый пёс в жилетке. [[image:/storage/reader-images/22633c4621f9cb0bf3f9fac2be80bf3bda20b142.png]] Двоица находилась посреди улицы, у предместий старшей школы Западного Ганбука – почти у самых ворот. Очевидно, этот парень специально поджидал его тут. Самому поджидаемому это очень сильно не понравилось. Откровенно говоря, эти назойливые хулиганы его уже утомили… — Я. — Коротко и раздражённо сказал Хакуджи. — Какой нехороший тон. — Посмурнев, ответил ему сам хулиган с поразительно нежной и женственной физиономией. — Это так следует общаться с божественным псом Йоханом Соном? — Это… Что-то вроде твоего титула? — Недоумённо приподняв брови и криво ухмыльнувшись, вопросил его юноша. — Да, это что-то вроде моего титула. — Создавалось впечатление, что назвавшийся божественным псом потихоньку закипал. — Слушай, мне очень не нравится, как ты со мной разговариваешь. Всё-таки я твой старший, и именно я тут заправляю всеми школами Ганбука. Не думаешь, что тебе стоит извиниться? Если немедленно склонишься перед Эдемом, то я прощу тебя и даже позволю быть здешним лидером, будешь собирать для меня дань. Некоторое время кандидат в «лидеры» молчал. Похоже, тот боксёр был не просто главарём группки гопников, но это сейчас совсем не важно. — Эдем… Этот Эдем — трясущаяся собака возле тебя? — Лицо Хакуджи словно окаменело. Ничего для незнающего человека не говорило о том, что он сейчас «взорвётся». — Да, это член моей семьи. Преклонись перед ним в знак раскаяния перед божественным псом Йоханом Соном. — Названный вызывающе ухмыльнулся, явно ощутив нарастающий гнев собеседника. Ещё одно мгновение молодой парень стоял безмолвно, но затем всё его лицо покрыли пугающие вены, а следом его силуэт размылся. Йохан даже не отреагировал на то, как была схвачена в мёртвые тиски его рука. Он осознал, что происходит что-то неладное только тогда, когда его тело неестественным образом поднялось в воздух. Затем последовал удар о брусчатку бордюра страшной силы. Что-либо предпринимать было поздно, и его, как какую-то тряпичную куклу или подушку, одной лишь грубой физической мощью шмякнули о землю. Своим телом наглец образовал кратер в форме человеческого тела, по плитке расползлись многочисленные сеточки трещин. Глава всех школ Ганбука тут же потерял сознание, а его домашнее животное заскулило и залаяло одновременно, вскочив на грудину хозяина. Свирепым и испуганным взглядом зверь оглядывал трясущегося юношу. Однако Хакуджи трясся совсем не от страха, который он даже не испытывал. Его разум обуяла лютая злоба. Ахающие вокруг люди даже не представляли, каких усилий ему стоило отпустить обмякшую руку хулигана. Он хотел взять его, вскинуть вновь, а затем бить о землю до тех пор, пока в теле этого Йохана не останется ни одной целой кости. И всё же он сдержался. Ему совершенно точно не стоило убивать кого-то посреди улицы. Но такое оскорбление… Склониться перед псиной… Он был на самой грани от того, чтобы вновь согрешить. Знал ли он этого сопляка перед собой? Нет. Знал ли он, что этот ребёнок творил или делал ранее, какие у него взгляды на жизнь? Нет. Значит, он не имеет права его убивать. Он может строить лишь догадки, но толку от них мало. — Сначала жирдяй, потом недобоксёр, а теперь ты, убогий дебил с орехом на голове… — Бывший демон присел на корточки перед бессознательным подростком, его взгляд опасно заострился и похолодел. — Неужто открылся какой-то аттракцион, о котором я не слышал? «Попытай удачу, разозлив Чан Ёля»? Собака заскулила ещё громче, прекратив лаять. На миг Эдем ощутил что-то такое, чего стоило опасаться любому, кто хочет жить. Он смог почувствовать ту сущность, которую совсем недавно имел Хакуджи. Звериное шестое чувство позволило ему, пускай и всего лишь на миг, но увидеть ужасающий облик Аказы. [[image:/storage/reader-images/92a4be97211870622c4c8f45801146b8cd9d6244.png]] Парень вскинул ладонь и дал грубияну звучную пощёчину. Тот сразу вздрогнул, медленно приоткрыл зенки и оторопелым взором начал смотреть прямо на облака. Он не мог понять, что происходит, однако его созерцание прервал недавний собеседник. Обозначенный схватил обидчика за лицо, сжав которое, повернул к себе. — Слушай меня внимательно, псина… — В голубых глазах читался нешуточный гнев. — … — - Йохан застыл, ощутив, как в груди разгорается какое-то непонятное чувство. — Если только я получу повод, то ты умрёшь. В таком случае я приду за твоей головой, и меня ничто не остановит. Эти слова были последними; Хакуджи отпустил молчавшего ошеломлённого подростка, поднялся на ноги и без лишних слов отправился дальше, лишь мимолётным движением поправив портфель на плече. Казалось, ему было абсолютно безразлично волнение, которое поднялось на улице. Он невозмутимо направлялся в школу… *** День для Хакуджи проходил абсолютно беззаботно, если не учитывать того, что уже после первого урока его обсуждали из каждого угла этого учебного заведения. Люди беззастенчиво шептались о том, какой он монстр и «жёсткий гангстер», нещадно отметеливший некоего босса банды Божественных Псов и, по совместительству, главаря всех школ Ганбука. Сплетни разлетались молнией и вот уже обыденный ответ на оскорбление превратился в какого-то Франкенштейна, состоящего из наиглупейших теорий и гипотез. Начиная с того, что парень, оказывается, хочет подмять под себя весь район Ганбук и заканчивая тем, что он совершил некую абстрактную месть за собственную семью. «Детский лепет.» — Происходящее, впрочем, виновника торжества не особо волновало. Окружающие шарахались его, обходили за метр с лишним. Юноша, в любом случае, окружающего внимания не жаждал. Пусть уж лучше его боятся, чем пристают к нему. Разумом он не ребёнок, в подростковой дружбе подавно не нуждается, так что всё просто отлично. С дурной известностью он превратится в живой «отпугиватель насекомых». Первогодка старшей школы спустился вниз по лестнице, а затем покинул здание школы. Сейчас он вновь направлялся к тому самому магазину, где вчера для себя покупал местный вариант суши — кимбапы. Он снова захотел их попробовать. «Денег совсем мало.» — Скупо подумал Хакуджи. — «Послезавтра я еду на соревнования и после них надо найти себе какую-нибудь подработку. Карманные деньги от приюта можно получать только раз в месяц, а жаль…» *** Закинув себе в рот последний кусочек корейского ролла, юноша тепло улыбнулся и от удовольствия зажмурился. Ему нравилось вкусно есть! Жаль, что такие порции для него были крайне маленькими, точно кошачьими. Парень приближался к воротам Западного Ганбука, в руке он держал баночку с пшеничной газировкой. Выпьет её на следующей перемене. — Ты Парк Чан Ёль? — Грубый и суровый мужской голос отвлёк названного от своих мыслей. Щека Хакуджи дёрнулась, и он быстро развернулся к тому, кто его звал, но тут же застыл. Глядя на человека в жёлтой рубашке в полосочку и брюках на забавных подтяжках, он ощутил… Некоторую опасность? Солнцезащитные очки прикрывали глаза облокотившегося на створку ворот незнакомца, который слегка и непринуждённо улыбался. Его чёрные волосы блестели под светом Солнца из-за того количества лака, которым они были уложены и зачёсаны. — Да, это я Парк Чан Ёль. А ты кто? Скажи своё имя. — Бывший демон, предвкушая невероятную битву, улыбнулся, его взгляд не сходил с собеседника. — Парк Чон Гон. — Ответил ему он. — Не хочешь стать главой одной из четырёх больших группировок? Много заработаешь. — Ты так и не ответил, кто ты, Чон Гон. — Юноша улыбнулся ещё шире. — Ты можешь считать меня куратором этих самых группировок. Я ищу себе преемника, а ты избил одного из кандидатов на этот пост… Ты должен быть весьма силён. Чон Гон достал из кармана пачку и вытянул из неё две сигареты. Одну он положил в рот, а другую протянул Хакуджи. — Будешь? — Ухмыляясь, предложил он. — Я не курю. — Моментально ответил бывший демон. — Ясно. Это похвально. — Бросив эти нещедрые комментарии, странный «куратор» положил сигарету обратно в пачку, которую затем вернул в карман. Он закурил. — Так вот: если согласишься, то тебе всего-то нужно будет объединить все четыре больших группировки, и ты займёшь мой пост, а я пойду на повышение. Хорошие условия, да? Эта должность сулит большие деньги! — Это исключено, со шпаной я связываться не собираюсь. — Хм, вот как? — Улыбка пропала с лица Чон Гона, и он показал разочарование. — Но я могу заключить с тобой пари. — Подняв палец вверх, заявил Хакуджи. — Хо, «пари» говоришь? — Ухмылка вновь разрослась на устах странного куратора. — Ну давай, я выслушаю тебя. — Верно, пари. Давай завтра сразимся; если сможешь победить меня, то я соглашусь вступить в эту большую банду. А если выиграю я, то ты отдашь мне сто тысяч вон. Как тебе? Парк Чон Гон застыл, а затем медленно потянулся к очкам на переносице. Он их приспустил, показались его глаза — чёрные и с белым зрачком внутри. Одна из его бровей живописно приподнялась вверх, скрываемый очками ранее шрам между зениц сморщился. Улыбка Хакуджи превратилась в дикий довольный оскал. — Ты это сейчас серьёзно? — Как-то неверяще вопросил он. — «Сразимся» — ты так сказал. Это не шутка? — Разумеется, нет. — С некоторым недовольством ответил юноша. — Я абсолютно серьёзен. — Идёт. — Чон Гон самоуверенно ухмыльнулся… [[image:/storage/reader-images/010d3305c80a65b773eff961fa66d17c47e969f7.png]] ---------- Том 1 Глава 7 Хакуджи сегодня мог не посещать школу. Начиная с этого момента и всю следующую неделю он был полностью освобождён от занятий в школе. А если он привезёт с соревнований награду, то ему и вовсе могут подсобить с получением хорошей оценки в табеле — такой уж тут порядок. Успехи учеников школы — успехи её директора и самого учебного заведения прежде всего. Вещи собраны, всё подготовлено. На сегодня он полностью свободен, и может посвятить это окно перед турниром самому себе и своим желаниям в полной мере. Например, пойти подраться. Очень хорошо и славно подраться, а ещё получить парочку ответов на провокационные, но интересующие его вопросы. «От этого Чон Гона так и несёт кровью.» — Подумал парень. — «Разумеется, я и сам не святой, однако… Я уже расплачиваюсь за свои грехи.» Юноша был одет в свободные чёрные шорты ниже колена и обтягивающую футболку. Самое то для того, чтобы провести непростой бой. Бывший демон предполагал, что столкновение с «куратором» будет не такой лёгкой задачей, каковыми прежде являлись все его «драки». Здесь придётся постараться. Холодный и отстранённый взгляд приобрёл ехидство, когда его обладатель довольно ухмыльнулся. Он, несомненно, достойное противостояние любил! Хакуджи поднялся с места и направился на выход из детского приюта, прямо к оговоренному ещё вчера месту, куда через чуть более чем полчаса должен будет прибыть Чон Гон… *** На пустыре было тихо и спокойно. Оно и понятно, ведь это — заброшенная стройка, а сейчас учебное время. Всякое малолетнее отребье бывает здесь, в большинстве своём, лишь по выходным и по окончанию занятий. Идеальное место для двух людей, пожелавших схлестнуться в драке — ни лишних глаз, ни других неприятных мешающих факторов тут не имелось. По идее, так и должно было быть. — Это и есть тот «интересный парень», Чон Гон?! — Странный блондин громко и недовольно вскрикнул, словно кто-то отдавил ему ступню. — Да он же заурядный и скучный! Хотя ресницы у него действительно необычные. Крашенные, что ли? Крикливый незнакомец живописно приподнял одну из бровей и прищурил глаз, выпучив другой. С его переносицы комично сползли очки. Одет он был так, словно собрался на авторитетную бандитскую встречу, где «все свои» — в голубой пиджак с брендовыми узорами, брюки такого же цвета, классическую рубашку, жёлтый галстук и чертовски дорогие ботинки. [[image:/storage/reader-images/2da5e34903174e3384aa7cd4f9b6ce5fefebfb06.png]] Бывший демон в лице во время всей этой клоунады ни разу не изменился, хотя по его виду было прекрасно понятно — происходящее ему не нравилось. Дело в том, что от этого нового неожиданного элемента он почувствовал опасность не меньшую, чем от черноглазого индивида. Помимо этого, он тоже убийца, пускай и не такой отпетый, как черноглазый. Мало того, последний сохранял подозрительное молчание, пока его знакомый без устали всё трезвонил и трезвонил. — Ты Парк Чан Ёль, да? Приятно по-…! — Чон Гон, кто этот человек? Мы договаривались о встрече один на один. — Задал резонный вопрос юноша. — Эй! — Перебитый болтун обиженно рявкнул, но его проигнорировали. Его лицо кривилось и кукожилось, как выжимаемый лимон. — Это Джун Гу, мой товарищ… — Ублюдок, я думал, что мы друзья, а я для тебя всего лишь товарищ?! Гу ударил своего «друга» в плечо, и на лицо того набежала тень, но он предпочёл продолжить говорить, игнорируя раздражающий его элемент: — Он привязался за мной, сказал, что хочет посмотреть. Можешь не переживать — мешать он точно не станет. — Черноглазый ухмыльнулся. — Это хорошо. Иначе мне пришлось бы сражаться с расчётом на ваше убийство. — Хакуджи слегка улыбнулся, посмотрев на Гона исподлобья. Его цепкий взгляд не предвещал ничего хорошего. Черновласый куратор удивлённо вскинул брови, его блондинистый знакомый застыл и повернулся к парню. Щека и уста Джун Гу вздрогнули, а затем он звонко расхохотался: — ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! — Он, показушничая, вытирал несуществующие слёзы одной рукой, пока держался другой за живот. — Ох, насмешил… А ну-ка иди сюда. Выступивший с наглой улыбочкой вперёд Гу был оборван вскинутой перед ним, словно шлагбаум, рукой. Покрашенный блондин делано нахмурился, но отступил, злобно пыхтя и что-то бубня себе под нос. Хакуджи прищурился, наблюдая за этим. Он внимательно следил за каждым действием своих собеседников. — Знаешь, Чан Ёль, я тебе сразу могу сказать, что мне не нужны неуравновешенные. Неуравновешенные психи в нашем бизнесе могут всё испорить. У нас, понимаешь ли, криминал под запретом. — На лице Чон Гона появилось скучающее выражение, когда он выудил из кармана сигарету с дорогой коллекционной зажигалкой и закурил. — Ты меня сейчас огорчил, Чан Ёль. — … — Несколько мгновений названный молчал, но затем, едко ухмыльнувшись, спросил: — С каких пор подобные тебе массовые убийцы приобрели право разочаровываться в ком-то? По-видимому, что-то от прошлого демонического бытия в нём всё же да осталось — жалкий намёк на былое восприятие. Будучи этим монстром, он был способен одним лишь взглядом определить примерную силу оппонента, а также дать его общую характеристику; например, самое очевидное — приблизительное количество пролитой крови. На ауре, которую он мог видеть, являясь нелюдем, подобное было крайне легко заметить. Черноглазый сначала удивлённо распахнул свои зенки, потом зримо и очень сильно посмурнел, а после на его челюсти заходили желваки. Ему очень не понравилось то, что произнёс Хакуджи. — Ты кто такой? — Джун Гу перестал вести себя по-идиотски, на его физиономии осталась лишь лёгкая недоброжелательная улыбочка. — «Можешь не переживать», Чон Гон, я тебя никому не сдам. Лучше давай начнём… Довольно улыбнувшись, юноша вскинул правую ладонь, а левую руку отвёл назад, образовав кулак. Из этого телесного молота выделялась выдвинутая чуть вперёд костяшка среднего пальца. Ноги напряглись, под ними треснула и продавилась сухая земля, но обувь невероятным образом осталась полностью невредимой. [[image:/storage/reader-images/3e8b4069dbfff0e66966013614b80abf7275b103.png]] Он принял боевую стойку, а затем добавил напоследок, когда воздух вокруг него будто поплыл: — Как только одержу победу, то всё равно заставлю тебя ответить, раз не хочешь делать этого сейчас. По виску блондина пробежала капелька пота, его улыбка стала кривой и натянутой, а затем он обратился к серьёзному Гону: — Я бы на твоём месте поосторожнее был, чё-то он жутковатый какой-то. — Вижу. — Коротко ответил хмурый куратор. Чон Гон скинул с себя пиджак и бросил его на землю. Выкинув сигарету, он принял боевую стойку, расставив ноги на ширине плеч и ступни — параллельно друг другу. Он слегка приподнял свои руки, явно был готов атаковать, но не наступал первым. Скорее собирался обороняться. — Карате, да? — Хакуджи ощерился. И после совершенно внезапно рванул вперёд! Черноглазый сильно удивился, когда ему почудилось, будто его соперник к нему просто подлетел — так он воспринимал его скорость. Он так перемещаться не мог! Не обращая внимания на нёсшийся к нему кулак, Чон Гон атаковал сам прямым ударом. Никто из них двоих не стал уворачиваться, и оба достигли своих целей назначения. Голова ученика Западного Ганбука немного откинулась вбок, а куратор неких четырёх больших группировок был отброшен прочь после попадания в корпус. Его словно смело! Подросток не стал развивать нападение, остановившись. На его скуле красовалось лёгкое покраснение, но глаза отчётливо улыбались, как и он сам. Его ударили в челюсть, а он даже не пошатнулся и не скривился! — Обалдеть! — Неожиданно вскрикнул Джун Гу. — Да ты у нас крепыш! Пролежавший меньше секунды на земле Чон Гон тут же вскочил, угрюмым взглядом оценивая стоящего на месте оппонента. Тот ничего не предпринимал, однако его взор был направлен ниже шеи черноглазого. Последний посуровел, обратил внимание на разорванную рубашку в области солнечного сплетения. У него текла кровь. Его словно ножом пырнули, пускай и не глубоко! — Как думаешь, что с тобой станет, если я ударю в полную силу, Чон Гон? — Ухмыляющийся парень задал риторический вопрос. Неожиданно лицо черновласого куратора исказилось до неузнаваемости: он скинул прочь свои солнцезащитные очки, широко раскрыл рот, будто собирался зевнуть, а его глаза стали напоминать темнейшие туннели с белым светом в их конце. [[image:/storage/reader-images/707a80542862227216afbd09533df574a142104a.png]] Он безумно возопил: — Невероятно! Никогда не думал, что мне придётся избегать чьих-то ударов! — Через секунду его физиономия вернулась к обычному состоянию, на ней теперь находилась лишь лёгкая усмешка. Он, абсолютно сумасшедшим взглядом наблюдая за совсем не впечатлившимся Хакуджи, разорвал на себе рубашку, выкинув лохмотья в разные стороны. Показались шрамы на его теле. Он, несомненно, наслаждался всем происходящим, как и его слегка улыбающийся противник. Оба уже не слушали то и дело вскрикивающего блондина. Чон Гон бросился вперёд, одновременно замахиваясь рукой. Бывший демон, ощерившись, устремился на встречу и собирался ударить прямо в этот кулак своим — он решил его раздробить! Однако парень внезапно подлетел в воздух сразу же, как только коснулся противника. От удивления юноша широко раскрыл голубые глаза. В его подкинутое тело вновь устремилась атака — в отличии от него, Чон Гон не был «вежливым», и не ждал, пока его оппонент осознает произошедшее. Вот только тот совсем не нуждался в таких поблажках — в конце концов, за его плечами было более трёх сотен лет бытия чудовищем, за которое он набрал колоссальное количество боевого опыта. Что уж там говорить, когда все эти умения из обычных рефлексов превратились во что-то подсознательное; даже не оттачивая всё, чем владел прежде в полном совершенстве, он автоматически заблокировал удар черноглазого, скрестив руки перед собой. Действия последнего заставили его преодолеть не меньше десяти метров прямо в полёте. Нечеловеческая сила! Но даже так это не уровень Хакуджи в грубой мощи. Старшеклассник сгруппировался и немного присел при приземлении. Всё это время он не прекращал следить за действиями Чон Гона, а потому не упустил момент, когда тот оказался возле него, наступая снова. Ученик Западного Ганбука не стал как-то ухищряться и просто нацелился на колено противника. Выдвинутая костяшка среднего пальца без всяких проблем преодолела ткань брюк и кожу. Послышался жуткий влажный хруст, словно по колену Чон Гона ударили кувалдой! Мгновенно потерявший равновесие куратор четырёх больших группировок всё равно умудрился зарядить своему оппоненту в висок, прежде чем припасть на уцелевшее колено. Он удержал себя ладонью, а иначе бы просто повалился на землю из-за инерции. Получив подобную травму, он не закричал от боли, лишь проскрежетав зубами. Отскочивший Хакуджи хрустнул шеей, пока с виска у него капала кровь. По-видимому, его это не смущало вообще. Ощутив позади себя подозрительное дуновение ветра, парень заблокировал удар со спины рукой. Было неудобно, ладонь засаднило, но атакующий остался заблокирован, не сумев вырвать своё «оружие» из монструозной хватки бывшего демона. Мгновенно развернувшийся старшеклассник ударил блондина кулаком прямо в лицо, направив свой удар вниз. Бил он отнюдь не со всей силы, но даже этого хватило, чтобы на беззаботном лице парня остались вмятина и солидный намёк на будущую гематому, а прямо под ним — кратер. Тем удивительнее, что он всё ещё жив и относительно цел. И, более того, булыжник он не выронил, всё ещё крепко сжимая его. — А это больно, чувак. Что ты за монстр такой? Ладно, поговори с Гоном, а я тут полежу! — Вопреки словам о том, что ему больно, безумец широко улыбался, когда прохрипел их. — Джун Гу, чёртов ублюдок, зачем вмешался? Недооцениваешь меня?! — Чон Гон взъярился, его рот искривился, а чёрные глазища угрожающе расширились. — Так меня по голове не погладят, если тебя калекой сделают, придурок! — Его товарищ вскрикнул в ответ. И бровью не поведя, голубоглазый внимательно слушал диалог и только потом выдвинул определённые требования: — Прежде чем ты отдашь мои сто тысяч вон, тебе лучше сказать, кого и зачем ты убивал. А ещё расскажешь мне про тот приём, которым ты меня подбросил в воздух. Чем-то тот трюк напоминал айкидо, но как-то отдалённо — разве возможно перенаправить СТОЛЬКО кинетической энергии в один миг? Парк Чан Ёль ни о чём подобном определённо не знал. Улыбка медленно пропала с лица блондина, и тот поднялся, недобрым взглядом сверля ученика старшей школы Западного Ганбука. Очевидно, он искал шанс для нападения, поняв, что просто атаковать из-за спины — безнадёжно. Чон Гон вызывающе ухмыльнулся. Походу боли, как и смерти, он не боялся абсолютно — в его взгляде не было и толики страха. Хакуджи задумчиво прищурился… ---------- Том 1 Глава 8 — Рассказали ли вы кому-нибудь о том, что идёте на встречу со мной? — Задал вопрос Хакуджи. Он наклонил голову набок, его лицо не выражало каких-либо эмоций. Однако понять то, о чём он думал, было весьма просто. Преклонившийся из-за раздробленного колена Чон Гон и поднявшийся Джун Гу мимолётно переглянулись. Само собой, их ответы будут полностью идентичны по своему смыслу в такой ситуации: — Разумеется. — Ехидно сказал ухмыляющийся блондин. — Да. — Коротко бросил черноглазый. — … — Парень не показал реакции на эти слова. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Было ли сказанное этими двумя наглой ложью с целью спасти свои шкуры? Никто из них не ожидал, что этот «человек» окажется подобным монстром. Прежде они никогда не встречали кого-то, кто был бы способен их так сильно прижать в бою. Даже одного из них, что уж говорить про двух разом. Эти два индивида богаты: они связаны с некими большими группировками, у них явно много денег, и определённо должна быть «крыша» — стоит учитывать слова Джун Гу о том, что ему влетит, если вдруг Чон Гон фатально пострадает. У них есть начальство. Важное и могущественное начальство — никто другой таких людей полноценно контролировать попросту не способен. И важный человек, стоящий над этим дуэтом, может организовать юноше проблемы. Даже если не ему самому, то знакомым и близким Парк Чан Ёля — точно. В конце концов, детский приют полностью беззащитен с любой точки зрения, кроме физической, однако Хакуджи не может быть в нужном месте постоянно. И это не говоря о том, что существуют и другие способы навредить детскому дому, исключая прямое физическое воздействие. Вопреки всему сказанному Хакуджи по-дьявольски оскалился. В его глазах, создавалось впечатление, блеснул неестественный свет! Блондин вопросительно поднял брови, а черноглазый нахмурился, прежде чем бывший демон заговорил: — Вы солгали. Оба. Куратор четырёх больших группировок широко распахнул глаза, а по виску его товарища прокатился холодный пот. Их собеседник заявил про ложь с такой несокрушимой уверенностью, как будто ему довелось дать ответ на простейший вопрос об умножении двух двоек. Разумеется, теперь у него были развязаны руки. — Псих, я бы советовал тебе успокоиться! — Подбросив камень в руке вверх и поймав его, опасный блондин вскинул указательный палец свободной конечности и осуждающе им покачал, цыкнув. — Всё-таки существуют и другие методы доказательства преступления, кроме чьего-то свидетельства. — … — Чон Гон молчал. — Ты не понял? — Дикий оскал не сходил с лица ученика Западного Ганбука. — Я могу сделать с вами всё, что захочу, и мне за это ничего не будет. Никто не поверит в то, что человек, а тем более школьник, способен на то, что я собираюсь с вами сделать. Игнорируя своё травмированное колено, черновласый поднялся и крепко встал на ноги, игнорируя невероятную боль. Первогодка старшей школы прищурился, наблюдая за этим. Подняв перед собой руки, черноглазый сжал ладони в кулаки, ухмыльнувшись. — Если мне сегодня придётся умереть, то я сделаю это достойно. — На его лице так и не отразилось страха, но сердце в груди забилось чаще, а дыхание участилось. Хакуджи вновь довольно ощерился. — А я лучше свалю. Покеда, Чон Гон, я буду тебя помнить! Самодовольная улыбка отразилась на его физиономии, и он развернулся, широким шагом направившись на выход с огороженной территории. — Кто сказал, что ты можешь? Задавший этот вопрос голубоглазый, пользуясь своей чудовищной скоростью, оказался прямо перед неприятелем. Одновременно с этим он ловил летящий в его голову камень. Джун Гу тем временем подобрал с земли какую-то доску, которой, по-видимому, собирался отбиваться от нападающего. Или же будет нападать сам… — Я пошутил, ха-ха-ха!!! — Вскрикнувший блондин ринулся в атаку. Доска была схвачена, из-за чего рука, в которой она находилась, оказалась заблокирована, а следом прямо в висок Хакуджи устремился кусок битого стекла. Само собой, его теперь хотели убить — он, по их мнению, знал до неприличия много. Проблему требовалось исправить прямо здесь и сейчас. Монструозно сильный и мощный удар в живот ногой заставил весельчака взмыть над землёй, пока глаза того были готовы выпасть из орбит. Джун Гу не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, но трясущаяся ухмылка с его физиономии так и не пропала, когда он грохнулся на землю. Чон Гон не заставил себя ждать — скалясь, он бил со всей доступной ему мощи, целя во вражеский кадык. Для того, чьё колено превращено в сплошные осколки, он двигался, как локомотив — так же неминуемо, неотвратимо. И всё же даже железнодорожный состав можно снести с рельс, если знать способ сделать это. «Кольцо тысячи летающих звёзд!» — Отклонив своё тело от атаки, парень опустился ниже, а после его нога вылетела к цели, точно ей выстрелили вверх под углом! [[image:/storage/reader-images/82c736fc60d54d5375f50a9ce62691aad4cf9bba.png]] Вновь послышался жуткий влажный хруст, кожу черноглазого на подбородке просто-напросто разорвало, и тот подлетел, закатив глаза. Из его рта вылетело несколько зубов, а мозг нещадно бился о стенки черепной коробки, и теперь он был не в состоянии продолжать бой, насколько вынослив бы ни был. Чон Гон окончательно потерял сознание, когда приземлился! — Теперь ты. — Старшеклассник обернулся к только начавшему размеренно дышать блондину. — Может, ты расскажешь мне всё сам или тебе стоит помочь? — Кхе-ха-хе. — Кашель Джуна Гу смешался с ехидным смешком. — Зависит от того, что ты спросишь… Но сейчас тебе лучше спросить, как не умереть. Ученик западного Ганбука вопросительно поднял бровь, но уже через мгновение вздрогнул и быстро развернулся. Он ощутил жажду крови! Холодную, размеренную жажду, настоящее стремление уничтожить угрозу для себя! Как если бы зверь оказался перед опасным хищником и пытался защититься. Вопреки всему произошедшему на том самом месте, где он раньше лежал, стоял Чон Гон. Его лицо не выражало ни злобы, ни печали, ни прежнего азарта с довольством, ни страха. На нём не было вообще ничего, но вот то, что ощущал бывший демон… Абсолютное желание победить, не обращая внимания ни на какие препятствия. Через долю секунды Хакуджи пришёл в себя. Он понял, что такое происходит перед ним. — Ты совершенно точно без сознания, однако всё ещё можешь стоять на ногах? Невероятно. — Парень хрустнул шеей, когда увидел, сколь уверенно к нему приближается черноглазый. Куратор четырёх больших группировок все ещё сохранял отстранённое выражение лица. Его глаза были открыты, и он увидел, как к нему устремляется набитый в многочисленных драках кулак. Тот самый, который раздробил его колено и челюсть. И сейчас… Он увернулся от него без каких-либо проблем, атаковав своего противника в пупок, прямо в болевую точку. Не придавая своей боли какого-то особенного значения, юноша ударил уже коленом. Чон Гон вновь мгновенно увернулся, тут же контратаковав по опорной ноге лоу-киком. Равновесие исчезло, и за этот миг его отсутствия молодой человек получил ещё несколько ударов. — Твоя реакция… Её скорость увеличилась, а все прочие физические возможности возросли. Получается, это и есть твой пик? — Едва не упав, юноша опёрся на руку и оттолкнул себя ей от земли, приземлившись в пяти метрах от столкновения. — Это неважно, я просто доведу твоё тело до такого состояния, при котором ты даже веки свои открыть не сможешь. [[image:/storage/reader-images/4c27bedba5fee40c451058b0c36066a348694c81.png]] Хакуджи ударил тыльной стороной кулака назад даже как-то лениво. Пытавшийся в очередной раз застать его врасплох Джун Гу завалился назад со сломанным носом. Кое-кто был не столь прочен, как его товарищ. Упав без чувств, блондин не показал того же странного умения, что и его приятель. На этот раз черноглазый ударил первым: ладонью он целил противнику прямо в нос. Тот перехватил руку, а после и другую, которой бессознательный Чон Гон намеревался попасть во вражескую печень. Широко улыбнувшись, бывший демон вскинул куратора вверх, отпустив одну его конечность. Никакой техники, только лишь грубая мощь! Черноглазый пытался помешать, носочком туфли угодив юноше в челюсть и нос, но всё оказалось тщетным; им размахивали так, словно он был какой дубиной. Раз за разом его сталкивали с землёй, из-за чего трещали и ломались его рёбра, открывались внутренние кровотечения, рвались мышцы и надрывались сухожилия. Наконец, Чон Гон застыл, упав в один из многочисленных кратеров, образовавшихся от его собственного тела. Создавалось впечатление, что он был мёртв — весь покрытый гематомами, с изломанными руками и лишь одной целой ногой, за которую держался тот, кто его нещадно избивал —, однако едва заметное рваное дыхание сохранялось до сих пор. Он жив! Но скоро погибнет, если ничего быстро не предпринять. Удовлетворённый Хакуджи залез в карман его брюк и выудил несколько купюр. В руках он держал двадцать банкнот номиналом пятьдесят тысяч вон. Ровно миллион! С безразличным выражением лица первогодка старшей школы взял две, а остальные восемнадцать вернул в чужой карман. — Как и договаривались — сто тысяч вон. — Сказав это в пространство, он повернулся к лежащему на земле блондину с прикрытыми глазами, чьи очки с треснувшими стёклами сползли набок, а после подошёл к нему ближе и сказал: — Прекрати притворяться, Джун Гу. Я знаю, что ты очнулся, когда я ещё знакомил твоего «друга» с землёй. — Ох, надеюсь, со мной вы такого делать не будете? — Медленно поднявший свою голову блондин неловко улыбнулся и прикрыл только что открывшиеся зенки, когда по его щеке прокатилась капелька пота. — Если ты ответишь на мои вопросы, то зачем мне тебя бить? — Милая ответная улыбка ученика Западного Ганбука выглядела так, как будто ему захотелось поиздеваться. — Сделаю всё, что в моих силах, сонбэ! — Быстро поднявшийся на ноги блондин поклонился, сохраняя натянутую ухмылку, пока на его виске пульсировала венка гнева. — Что это была за техника, которой Чон Гон подбросил меня в воздух? — Не став медлить, юноша спросил. — Из айкидо, сонбэ. Модификация для кого-то, кто обладает нужным телосложением. — Ответил Джун Гу. — Очень хорошо. — Хакуджи сощурился, подтвердив собственную догадку. — Тогда расскажи мне о вашем начальнике, и кем являешься ты сам. — …Я тоже вовлечён в дело четвёрки больших группировок Сеула, сонбэ. Об остальном рассказать я не могу. — Его тон похолодел, он явно был готов получить за «наглость». — Что ж, ладно. — Безразлично ответил подросток. — Я спрошу о причине, по которой он убивает, у Чон Гона позже и лично. Но что касается тебя, Джун Гу… Почему ты лишаешь кого-то жизни? Только расслабившийся блондин, так и не вышедший из поклона, снова напрягся. Он знал, что ему не стоит врать — его быстро раскусят, однако и правду говорить этому психу было опасно. Он хорошо разбирался в людях и умел общаться с ними «правильно», когда того требовали обстоятельства. Это была причина, помимо его силы, из-за которой он и поднялся так высоко. Его острый и пытливый ум. — Если я убиваю, то делаю это исключительно из-за работы. Но и сам по себе я люблю насилие, мне нравится убивать. — Он дал полный ответ, опасаясь того, что Хакуджи заметит что-то неладное. — Вот как? — Наклонивший набок голову юноша слегка улыбнулся. — Ну, считай, что отделался наименьшими жертвами. Ты не принёс мне такого удовольствия в битве, как твой товарищ, но я всё равно дам тебе шанс. Джун Гу, ты же виртуоз в обращении с подручными средствами, да? В общем, оружием. — Верно, сонбэ. — Поняв, к чему клонит его собеседник, блондин потерял всё внешнее радушие, когда его взгляд и мимика видимо преобразились. — Я не так превосходен в битве на кулаках, как Чон Гон, но в обращении с оружием и всем, чем его можно заменить, мне нет равных. [[image:/storage/reader-images/0a0a9aa72b62a2c52be5c800841523f261eeba5b.png]] — Это отлично. — Старшеклассник пренебрежительно и покровительственно похлопал парня напротив по волосам, заставив того зримо посуроветь. — Интересно, насколько ты будешь опасен с острым клинком в своих руках? Я дам тебе два года, прежде чем приду за твоей головой. Посреди них я устрою тебе «промежуточный экзамен». Удовлетворишь меня, и я позволю тебе тренироваться дальше. А если нет, то умрёшь. Как тебе? — Это очень хорошие уступки, я благодарен вам за них, сонбэ. — Джун Гу поднял голову, в его глазах показалось стремление зарубить своего обидчика. — Я сделаю всё, что в моих силах, дабы не огорчить вас. — Вот и отлично. С этого момента тебе лучше держать оружие всегда при себе. Отдавай мне девятьсот тысяч вон — считай это залогом за подаренную тебе возможность уйти отсюда живым. — Хакуджи по-доброму улыбнулся. По челюсти ещё одного куратора расползлись желваки, на шее проступила толстая вена, а взор стал свирепым… ---------- Том 1 Глава 9 — Чёрт возьми… А это больно. — Криво улыбающийся Джун Гу поморщился, мимолётно коснувшись своего носа под белой повязкой. — Это был прямо монстр какой-то, а не первогодка старшей школы. [[image:/storage/reader-images/646adeb1b7d21864d4e84fd5b8714092f79bf46e.png]] Блондин откинулся назад на стуле и молча уставился в потолок. На него хмуро смотрел розововолосый молодой человек с детскими и идеальными чертами лица. В этой стране он явно был популярен и известен; ровная осанка, умение держать свою стать, выражение лица, манеры, брендовая дорогущая одежда и прочие детали — всё при нём. — Я до сих пор не могу поверить, что школьник шестнадцати лет избил вас обоих. — Тяжело вздохнув, корейский айдол прикрыл глаза и сморщил лоб. — Можешь конкретней рассказать, как это произошло? [[image:/storage/reader-images/5821b54fc6dc91764e836c7cb5e0e18542795a8a.png]] Вопреки проявленному раздражению, мужчина явно заинтересовался тем, кто так легко разобрался с двумя его неслабыми знакомыми. Один из них, Чон Гон, вообще погрузился в кому из-за обширных критических повреждений всего тела. Прямо сейчас тот лежал под периодически попискивающим аппаратом жизнеобеспечения. Только лишь стойкость и должная удача позволили ему выкарабкаться живым. А ещё своевременно поднятые Джуном Гу люди — именно они и доставили черноглазого в больницу. — Подождём председателя. Не хочется объяснять одно и то же два раза подряд. — Отмахнувшийся шутник ехидно усмехнулся, даже не взглянув на человека напротив. — DG, я просто скажу тебе, что этот человек… Нет, это чудовище чертовски сильно. Ты тоже с ним не справишься. Краем глаза блондин покосился на своего «спящего» товарища и слегка скривился. Прямо сейчас все трое находились в одной палате интенсивной терапии, где только один являлся пациентом, а двое других — исключительно посетителими. Вскоре, спустя несколько дней после стычки, председатель компании HNH Чхве Дон Су должен был появиться. Такой важный человек не стал отвлекаться от своих встреч ради, пускай даже и весьма перспективных, а также воспитанных лично, подчинённых. Не потому, что не мог себе этого позволить, а скорее из-за «штрафа», наложенного на подопечных по причине полной лажи со стороны этих самых подчинённых. «Вот же старик… Только о себе и думает.» — Помыслив об этом, Джун Гу усмехнулся. — Ты довольно высокомерен, Ким Джун Гу. — Айдол прищурился, в его взгляде блеснула сталь. — Действительно считаешь, что находишься со мной на одном уровне? — Да ну, ты крут, как варёные яйца, но со мной не сравнишься, ха-ха! — Названный вызывающе подался вперёд, скорчив издевательскую рожицу. — Чуток поправлюсь и можем подраться! — Ха-а… — DG погладил переносицу и осуждающе покачал головой. — Ладно, я понял, что этот Парк Чан Ёль довольно хорош. Насколько? Мгновенно отвлёкшийся парень вновь поднял задумчивый взгляд к потолку и показательно медленно погладил свой подбородок, прежде чем дать ответ: — Ну, этот псих одним ударом мог превратить нас с Чон Гоном в пончики. — Пожав плечами, он поджал губы и видимо погрустнел. — Блин, хочется пончиков, но надо ждать председателя… Ну и бесстрашный же ты придурок, Чон Гон. Джун Гу, выпучив один глаз, помахал пальцем на погруженного в кому молодого человека. Тот, разумеется, ничего не ответил. Обладатель розовых волос поднял одну бровь вверх, демонстрируя своё очевидное изумление и непонимание. — Превратить вас в пончики? Что эта чушь вообще значит? — DG задал вопрос со слышимым раздражением в тоне. — То и значит. У пончиков большая такая дырка по центру есть, понимаешь? Дырочка ~. — Последнее слово он прямо-таки пропел, начав очерчивать по воздуху означенную дыру руками. DG перестал уделять и толику своего внимания живой мимике Джуна Гу, который прямо сейчас высокомерно приподнял подбородок, словно учит глупца чему-то невероятно мудрому. Айдол не мог поверить в то, что услышал — пробить кого-то, вроде Гу и Чон Гона, насквозь голыми руками, да ещё и одним ударом? Звучит нелепо и невероятно одновременно. Они же своими спинами способны проламывать стены без особого вреда для самих себя! — Чёрт побери, мне сейчас не о починках думать надо! — Гиперактивный блондин начал агрессивно чесать свою макушку. Ручка двери, ведущей в палату интенсивной терапии, опустилась вниз, и присутствующие повернулись в сторону раздавшегося звука. В помещение вошёл важным и величественным шагом мужчина средних лет с приподнятыми седыми волосами. Его суровый взгляд у неподготовленных людей мог вызвать опаску и тревогу. В глаза сразу же бросалась тёмная дорогая трость, которую он переставлял при ходьбе, а также свободно свисающий из-за отсутствия левой руки рукав пиджака. [[image:/storage/reader-images/bbef1965882abf5afcd7470c836824b730860f79.png]] Розововолосый, не вставая со своего стула, уважительно кивнул головой, а вот потрёпанный Джун Гу, в свою очередь, подорвался с места и склонился на все девяносто градусов, став напоминать угол для черчения. Ответив DG встречным кивком, Чхве Дон Су перевёл своё хмурое внимание на одного из виновников «торжества», прежде чем с потаённым пренебрежением во взоре посмотреть на находящегося в коме Чон Гона, подключённого к куче различной аппаратуры. — Чего-то такого я мог бы ожидать от главарей вашего «детского сада», но никак не от вас. Можешь объясниться, Ким Джун Гу? — Глаза мужчины наполнились холодом. — Мне нет оправдания, председатель. — Парень настроился на серьёзный лад, перестав дурачиться. — С самого начала я ощутил, что с этим старшеклассником было что-то не то, и я должен был убедить Чон Гона отступить, однако не стал. Прошу вас наказать меня за допущенную ошибку. Ким Джун Гу обладал отличными природными инстинктами, порой напоминая своим поведением зверя; он не был «диким», скорее ветренным в своих интересах, и всё же такая особенность давала ему значительные преимущества. Он был словно рождён для битв, обладая абсолютной моторикой и имея идеальное для человека восприятие окружения. Его садистические наклонности и превосходные физические характеристики позволяли ему возвышаться над всеми до момента первой встречи с Парк Чон Гоном, с которым он поделил условное равенство. Более того, блондин на подсознательном уровне мог определить опасность для себя — чем-то таким, например, его черноглазый товарищ не обладал, являясь безбашенным боевым маньяком даже на фоне самого Гу. — Ты непременно получишь своё наказание, однако это произойдёт позже. — Чхве Дон Су посмурнел ещё больше, чем до этого. — Лучше тебе рассказать мне больше про Парк Чан Ёля. Подавшись вперёд, айдол навострил свой слух. Ким Джун Гу осторожно приподнял голову, уставившись на своего начальника, пока по его виску неспешно сползала холодная капелька пота. Даже вспоминать о том «человеке» ему было неприятно… *** Хакуджи стоял в очереди на выдачу ключей от номеров в отеле, в который их заселили за счёт денег, выделенных Федерацией кикбоксинга Кореи. Он подошёл совсем недавно, однако некоторые индивиды пристально за ним наблюдали — знали его. Видимо, уже встречали Парк Чан Ёля на других соревнованиях, либо слышали о нём от кого-нибудь. В узких кругах он был крайне популярен и подавал большие надежды в этом виде спорта. Реши предыдущий владелец тела бывшего демона уйти в тхэквондо или бокс, то мог бы сыскать там намного большую популярность. Подростки одной возрастной группы шептались, некоторые, не особо стеснительные, разговаривали во весь голос. В общем, в помещении было шумно. Тем не менее Хакуджи сохранял стоическое выражение лица, ему было вообще всё равно на происходящее вокруг него. Он думал о том, так ли ему нужны звание кандидата в мастера спорта и коричневый пояс. Куда потом с этим добром идти — на военную службу или тренером куда-нибудь устроиться? Даже не смешно, ему такие варианты точно не нравились. «Это последние соревнования для меня. Может, Парк Чан Ёль что-то в этом и нашёл для себя, но мне оно не нужно.» — Решил для себя парень. — «Получается, буду копить на колледж. Из этого определённо должно выйти что-то путное.» На его личный сберегательный сиротский счёт откладывалась конкретная сумма каждый месяц, и молодой человек получит к нему доступ только после наступления совершеннолетия. Ему должны будут помочь с квартирой, и он будет получать пособие — не особо значительное, однако приятное. Хакуджи метит высоко, и одно пособие его точно не устроит. Наконец, наступила его очередь. Бывший демон молча подошёл к стойке, назвал свои фамилию и имя, но вместо ключей получил лишь вылупленный от удивления взгляд. Женщина, пробивавшая его данные в компьютере, недоумённо скривилась, оглянулась на вопросительно поднявшего бровь старшеклассника, и вновь с чем-то сверилась у себя. — Господин Парк Чан Ёль, Вы приписаны к президентскому номеру… — Её лицо прямо на глазах растягивалось в довольной и счастливой улыбке, когда она говорила крайне вежливо и почтительно. — Спонсор — H Group. На миг ученик Западного Ганбука изумлённо приоткрыл рот, но уже через секунду его закрыл. Он задумчиво приподнял глаза к потолку. — Пожалуйста, подождите, уважаемый гость, сейчас я вернусь с Вашим ключом. — Раскланявшись, дама быстро зашагала в одном известном ей направлении. Прочие участники соревнований, стоявшие в очереди за вытяжной красной лентой, возмущённо загудели и начали переговариваться между собой, выражая неудовольствие происходящим. Всем хотелось всего и сразу — по поводу остальных, обычных, номеров девушка никуда не удалялась, выдавая ключ на месте. Не знавший ни о какой компании H Хакуджи достал из кармана телефон и набрал в поисковике искомое. Уже через секунду показались результаты, и парень узнал всё то, в чём нуждался, только одного он так понять и не смог — кто, зачем и почему организовал подобную услугу какому-то подростку. Связано ли это как-то с тем, что вчера он избил Чон Гона и Джуна Гу? Этим он сделал кому-то одолжение? «Впрочем, поразмышлять об этом можно и потом.» — Скосив взгляд на работницу вестибюля премиального отеля Сеула, которая несла карту-ключ от президентского номера прямо на плоской красной бархатной подушечке, подумал старшеклассник. — «Интересно, насколько мягкая там постель…?» — Вот Ваш ключ, уважаемый гость. — Поклонившись, женщина дождалась, пока парень возьмёт ключ в руки, а затем продолжила: — Также, благодаря спонсору, Вы можете позволить себе все дополнительные услуги, связанные с основным питанием, закусками и напитками. Выделить ли Вам сотрудника, который сопроводит Вас до номера? — Нет, не нужно. Благодарю. — Не прощаясь, Хакуджи направился к лестнице. *** Захлопнув за собой дверь, ученик Западного Ганбука звучно присвистнул, оглядываясь по сторонам. Что-то подобное Парк Чан Ёль мог видеть разве что на картинках в интернете, но никогда — вживую. — Так вот какие вы, Всекорейские турниры класса «A». — Рассматривая и оценивая все имеющиеся здесь три комнаты, пробубнил себе под нос молодой человек. — Не единого вона не отдал, хорошо же я устроился. Положив сумку со всеми необходимыми вещами на какое-то чудовищно мягкое и удобное, даже на вид, кресло, старшеклассник аккуратно лёг на постель и закинул руки за голову. «Наверняка приведение такого шикарного номера в порядок является долгим занятием. Буду аккуратней, чужой честный труд следует уважать.» Хакуджи слегка улыбнулся, прикрыв глаза. Взвешивание и все прочие вопросы с судьями будут решаться только завтра, а потому сейчас он может позволить себе вздремнуть. А вечером ему надо будет связаться с «бабушкой» своего приюта, чтобы рассказать ей, что добрался он целым и невредимым… [[image:/storage/reader-images/810184f7b92b64148bb602ea439f934427f9ae4a.png]] ---------- Том 1 Глава 10 Налившимися кровью глазами молчаливый Сон Тэхун неотрывно, даже не моргая, смотрел в экран маленького телевизора на небольшой деревянной полочке. [[image:/storage/reader-images/42bbdf06a930cd25ac43437d9c7d929157af8ebf.png]] Доносились весёлые голоса дикторов, трибуны волновались и ликовали. На ринге стояли двое молодых людей — в красных и синих свободных штанах, перчатках и прочем защитном снаряжении, но голые по пояс. Если красный ощутимо волновался, беспокоился и суетился, то и дело переминаясь с ноги на ногу, то синий… Просто застыл на месте, словно ни о чём и не думая, точно зависнув. Некоторые могли бы подумать, что с ним что-то не так, однако молодой тхэквондист отлично понимал, чувствовал, что тому было всего-навсего скучно. Он точно сейчас плавал в своих планах и измышлениях, не обращая никакого внимания ни на оппонента, ни на многочисленную публику, что наблюдала за предстоящим поединком. Тэхун ощущал это высокомерие каждым сантиметром своей кожи, потому что и сам был таким же, разве что даже хуже. Слабаки были для него букашками, которых он нещадно и без сомнений придавливал, но никогда не добивал до конца. Ни одного он ещё не сломал, хотя бывали случаи, когда очень усердствовал. И ему было невероятно дурно от одной лишь мысли о том, что мало того — кто-то его превосходит —, так ещё и столь тотально. Для этого голубоглазого… Он сам как будто являлся насекомым! — А вот и фаворит этого боя! Синий находится в левом углу! Говорят, что он самый многообещающий юный талант, а претенденты на призовые места не стесняются шептаться о его чудовищных киках. Парк Чан Ёль! — Пожалуй, активный диктор умел вести шоу. — Хочу заметить, что я видел несколько записей его боёв…! — Второй проинформировал первого. Молодой гений тхэквондо нахмурился, услышав много хвалебных эпитетов в адрес этого жилистого монстра, и его правая щека начала непроизвольно дёргаться. — Так вот из-за кого ты вернулся к тренировкам со мной, сынок? — Подошедший к нему мужчина в очках присел рядом. — Ну, выглядит этот Парк Чан Ёль и вправду многообещающе. Что-то особенное в нём, несомненно, есть. — Закончил с детишками пораньше, отец? — Не отвлекаясь от просмотра, как бы невзначай спросил парень. — Детский сад убрался из нашего центра до понедельника? — Не стоит так говорить о наших уважаемых маленьких клиентах, Тэхун. — Горько прикрыв глаза, Сон Хансу осуждающе покачал головой. — Они дают нам возможность жить дальше. [[image:/storage/reader-images/a98bdc0297d88c01eb72cb0a8bf8bec1cf4ed931.png]] — «Тренировать» их для битв за лопатку в песочнице — это и есть наше великое тхэквондо? Играться с ними — это и есть тхэквондо? — Молодой человек мимолётно стрельнул гневным взглядом в своего родителя, но через одно мгновение вновь вернул всё своё внимание к телевизору. — Можешь не отвечать, я и так всё понял. Мне лишь нужно стать сильнее, чтобы изменить всё, я лично подниму тхэквондо на недосягаемую для ничтожеств планку. Все начнут уважать это боевое искусство ровно настолько, насколько оно этого заслуживает. — И начать ты хочешь… С него? — Следя периферийным зрением за собственным ребёнком, Хансу посмотрел на медленно приближавшегося к Парк Чан Ёлю красного, который всё так же, застыв в стандартной кикбоксёрской стойке, продолжал стоять на месте. — Сын, тебе явно придётся постараться. Приблизившись на расстояние удара рукой, красный успел лишь чуть дёрнуть ногой, решив попробовать на сопернике лоу-кик, однако тут же завалился на пол ринга без чувств. Камера едва смогла запечатлеть стандартный прямой удар синего, настолько тот был быстр, да ещё и исполнен идеально. У оппонента Парк Чан Ёля промяло защитный шлем, выбило капу, и тот упал в очень глубокий нокаут. — Знаю. — Сон Тэхун, на чей гладкий лоб набежала тень, не был многословен, но его холодный стальной взгляд и суровая решительность заменяли любые высказывания и обещания… *** — Ха-ха! — Невзрачно одетый старик расхохотался, хлопнув себя по коленке и облокотившись на спинку сидения. — Ты только глянь, Джэ Ёль, как он его! Понравилось, да? [[image:/storage/reader-images/ec71d8e15653c52bca9fc1afcb651d06b00f4e07.png]] Мужчина перевёл свой улыбающийся взгляд на блондина, чьи волосы прикрывали его же глаза, но тот не демонстрировал хоть какой-нибудь улыбки. Ему было… Полностью всё равно на то, что происходило на ринге. Названный Джэ Ёлем равнодушно держал осанку, продолжая хранить молчание. [[image:/storage/reader-images/57c10f73c45124f6ef55ed5c37e11995ba9e543a.png]] — Вот так вот и устраивай для собственного сына дорогущие турниры по непопулярным здесь боевым искусствам… — Осуждающе покачав головой, Хон Гён Ён прикрыл глаза и недовольно засопел. — Хоть бы что-то перенимал, пока смотришь. — … — Даже при всей своей молчаливости блондин умудрился проявить на лице невероятный скептицизм. — Ничего ты ещё не понимаешь, сын. — Пренебрежительно отмахнувшись, после председатель H Group продолжил: — Даже если ты мой ребёнок, то всё равно не самый могущественный. Вот захочет этот Парк Чан Ёль тебя по голове стукнуть, и что ты сделаешь? Сложишься сразу! Всегда нужно держать рядом с собой таланты, мальчик… Чрезвычайно богатый «мальчик» зримо посуровел, услышав оценку отца. В конце концов он и сам был не так уж прост — не зря же его с самого детства обучали «Системе»? Как он считает, показушно махать руками и ногами, пускай даже быстро и очень сильно, смешно! «Система» является самым эффективным инструментом для убийства противника и сохранения собственной жизни! Он этим навыком не гордился, но и не хотел позволять себя недооценивать. — Какой ты самоуверенный, Джэ Ёль, это даже похвально. — Кивнув головой, задумчиво подметил Хон Гён Ён. — Но не стоит переусердствовать, всегда оценивай свои возможности здраво. Я вот о чём подумал: сегодня ты с Чан Ёлем подерёшься и, если проиграешь, он станет твоим тренером. А ещё ты съешь пару тарелок рисового супа… — … — Блондин поморщился. — Что? Спрашивал ли я у него? — Председатель компании с многомиллиардным оборотом в вонах шокировано приподнял брови. — Сынок, ты, случаем, не заболел? Считаешь, что у твоего отца начали проявляться первые признаки склероза? У меня всё схвачено! Ха-ха, глупый мальчишка! Парень лишь угрюмо вздохнул, демонстрируя собственное отношение к этим насмешкам. Его это раздражало, вот только поделать он ничего не мог. Его отец был на редкость эксцентричным человеком, особенно если учитывать ту должность, которую он занимал и какие при этом имел успехи в своём деле. Настоящее живое чудо от мира корейского бизнеса, не иначе. — Ну так что, согласен?! — Схватив учащегося старшей школы Джей за плечо, спросил старик, хитро ухмыляясь. Джэ Ёль недвусмысленно кивнул. Наверняка он получит что-то особенное, если выигрыш будет за ним, так что игра стоила свеч. Его отец «болел» чрезмерной справедливостью к достижениям, так что точно не обделит его при таком варианте. А «приз» можно было обсудить и потом… *** Ким Бо А шагала в направлении детского приюта, опустив взгляд в землю. Левая щека горела болезненным алым, глаза щипало после пролитых от обиды слёз. В целом… Ей хотелось наложить на себя руки. Быть учеником старшей корейской школы, когда ты чем-то отличаешься от других, — страшное испытание для подростка. Так было и с ней: никому ни разу не нагрубившая Бо А быстро угодила в сети хулиганов, когда те узнали о её сиротстве. Она стала одной из их многочисленных мишеней. Не только лишь парни промышляли чем-то подобным, но и девушки, порой проявляя в этом пугающую садистскую изобретательность. Она не понимала, как ей дальше быть — сейчас для неё не существовало следующего года или десятилетия. Девушка думала о том, что с ней будет завтра; будут ли над ней продолжать издеваться? Может быть, ей кто-нибудь поможет? Нет, всё это определённо звучало смешно — конечно, будут, и никто ей не придёт на помощь. Никто не желал стать очередной жертвой хулиганов, а директор и весь педагогический состав с особым усердием препятствовали каким-либо утечкам «детских конфликтов» за стенки школы. При этом же они и не желали принимать участие в их решении. Почти всем всё равно на тех, кто слабее, и неважно, в чём проявляется эта слабость — в грубой мощи, отсутствии денег, власти или каком-то ином пункте. На тех, кто не может постоять за себя по каким-либо, любым, причинам. И даже в её «доме» всем наплевать, пожалуй, кроме одной единственной женщины — той, которую все обитатели этого детского дома называли тётей. Она являлась единственной, кто искренне переживал за своих воспитанников. — Ким Бо А, что-то случилось? — Обеспокоенно спросила Юн Хва Ёнг, положив на плечи девушки свои ладони. — Что с твоей щекой? — Отлежала. — Хмуро ответила она, соврав. — Ты не обманываешь меня? — На женском лице проступила деланная грозность. — Расскажи мне, если что-то происходит, Бо А! — … — На миг в девичьих глазах возгорелся огонёк сомнения, но это было всего лишь мгновение. — Я бы никогда такого не сделала, тётя. Всё в порядке. Она не хотела вовлекать в это практически свою мать, не хотела заставлять её переживать за себя ещё больше, чем та делала это сейчас. И она точно не верила, что та может что-то сделать. Неопытная и ничего не смыслящая девица не осознавала, что кто-то посторонний может предпринять вообще хоть что-нибудь значимое. Если уж директору наплевать, и ничего не меняется месяцами, даже годами, то почему вдруг Юн Хва Ёнг сумеет что-то поменять? Лучше не станет и даже наоборот — будет только лишь хуже! Эти стервятники после, например, символических отстранений от занятий могут окончательно освирепеть. Ей такого не хотелось, потому она покорно терпела, скалясь и огрызаясь исключительно в мыслях. — Если что-то случится, то говори мне, Бо А. Не замалчивай проблему! — «Бабушка» приюта тепло, но кривовато, недоверчиво, улыбнулась. — Я всегда помогу! Все наши детки тебе помогут. — Конечно, тётя. — Неловко и натянуто кивнув, еле сдержав ехидную усмешку, молодая собеседница управляющей попрощалась. Уходя дальше по коридору, девушка видимо посмурнела, поджав губы. «Помогут?» — Подумала она. — «Да большинство из них не меньшие уроды, чем те твари из школы!» Здешние «ребятишки», особенно постарше, любили издеваться над теми, кто слабее, но делали они это вдали от приюта и не с теми, с кем делили кров и еду. Среди воспитанников этого приюта происходили некоторые конфликты, однако ничего по-настоящему серьёзного — до рукоприкладства не доходило. Мало того, что за этим следила лично управляющая детского дома, так ещё, среди обычных «гиен», здесь водился «сверххищник», который очень не любил, когда тут случалось что-то подобное. Зайдя в свою комнату, Ким Бо А с недовольством посмотрела на приклееных взглядами к экрану общего телевизора соседок. Словно загипнотизированные, те смотрели чей-то бой. Юная особа уже догадывалась, чей. Даже не удивившись, девушка прочитала плашку с именем победителя в кикбоксёрской схватке. — Оппа самый сильный! И милый! — С пылом воскликнула одна из девиц. — Парк Чан Ёль такой молодчинка! Нереальный милаш! — Вторила ей вторая. Бо А скорчила гримасу, полную отвращения и пренебрежения. «Почему они так пищат? Он тоже отброс! У него же ничего, кроме неудержимой дури и привлекательного личика, больше и нет!» — Именно так считала старшеклассница. Её предвзятость неудивительна: с самого первого момента, как она только посмотрела на названного голубоглазого мальчишку, узрела неодолимое превосходство в каждом его жесте. Нет, он не показушничал перед другими сиротами, отнюдь — он их даже не замечал, лишь изредка забавляясь над ними и почёсывая кулаки о лица тех, кто смел ему грубить или совершать что-то из того же калибра. Ничего «выдающегося», если бы Бо А не обладала хорошим чутьём на людей, парень не демонстрировал — не проявлял он такой же дикой жестокости, как многие другие подростки. Однако, пожалуй, она считала его одним из самых гадких созданий, которые когда-либо ходили по земле. Он столь естественно и ненавязчиво игнорировал окружающих, что сомнений и не оставалось — они для него сравнимы с муравьями. Обычно проходит мимо, но изредка давит. Потому что забавно раздавить того, кто поднимает на тебя свои муравьиные жвала — так он считал. Ещё больше, чем получать обидные удары и издёвки, девушка ненавидела, когда на неё смотрели сверху вниз, а тем более тогда, когда это делали столь явно и очевидно для неё. Некоторые обстоятельства развили в ней этот комплекс. И всё же этот человек с недавних пор резко изменился, стал каким-то другим — не таким высокомерным и отвратительным. Однако выстроенное на основе опыта мнение изменить довольно непросто. — Ох, Ким Бо А, ты уже тут? Давай к нам! Поболей с нами за Оппу! — Одна из соседок обратилась в вошедшей в комнату. Обозначенная скептически вскинула бровь, но сомнение в её душе зародилось, ведь Парк Чан Ёль внезапно изменился. [[image:/storage/reader-images/b40cba5ee60f05f2f5b469c8a8d7efe9771d8692.png]] «Интересно, почему?» —Сама себе задала вопрос девушка… ---------- Том 1 Глава 11 Одетый в чистую и свежую уличную одежду Хакуджи держал руки в карманах шорт, с его плеча свисала сумка, сам он не показывал каких-либо выраженных эмоций, выделяясь лишь цепким и внимательным взглядом. Парень глядел на хитро ухмыляющегося мужчину и высокого блондина рядом с ним. Позади них метрах в десяти стояли два неприметных чёрных джипа с затонированными стёклами. Он направлялся обратно в отель после своего первого матча за этот турнир и никак не ожидал, что ему преградят дорогу… Двое незнакомцев? Причём таких колоритных. Мало того, за этими, по-видимому, важными персонами следовали два подозрительных чёрных затонированных автомобиля. Впрочем, старший индивид показался ученику старшей школы Западного Ганбука смутно знакомым. — Председатель Хон Гён Ён, не так ли? — Признав названного, чьё лицо видел вчера в интернете, подросток спокойно и уважительно кивнул головой. — Я благодарен вам за проявленную щедрость. Президентский номер хорош — Меня не так уж и часто узнают, когда я не соблюдаю полагающийся мне по должности дресс-код. — Заложив руки за спину, он ухмыльнулся ещё шире. — У тебя довольно зоркий глаз и присутствуют манеры. Это весьма похвально, молодой человек. [[image:/storage/reader-images/a1175440bbf58f0fce8131bd0009399c8edd8e85.png]] — А это… — Бывший демон прищурился, обратив внимание и на молчаливого блондина рядом с собеседником. — Ваш сын? — Ох, совершенно верно! Сынок, разве ты уже столь популярен, что люди тебя так легко признают? — Удивлённо приподняв брови, председатель повернулся к своему ребёнку. Обозначенный, поджав губы, активно замотал головой, отрицая предположение отца. Он скромный. На самом деле Хакуджи не видел фотографий и не знал имени отпрыска Хон Гён Ёна, так как особо и не искал в интернете, однако, кажется, он испытывал странное неопределённое чувство. Что-то похожее на чутьё тех монстров-людоедов, одним из которых он и являлся в своей предыдущей жизни. «Демоны способны легко различать родственников по одному лишь запаху крови, для этого даже открытая рана необязательна.» — Подумал парень. — «Демоном вновь я наверняка не стану, но прошлое бытие, похоже, оставило на мне больший отпечаток, чем я предполагал раньше. Сюрпризы проявляются постепенно.» — Хм. — Задумчиво хмыкнув, обладатель глубоких карманов обернулся к своему изначальному собеседнику. — Молодой человек, я хочу с тобой сотрудничать. Мужчина продолжал тепло и по-отечески улыбаться. В его немолодых глазах сверкали любопытство, интерес и азарт. Пускай он и не был юнцом, но в определённых чертах юношеский пыл определённо сохранил. Ему, несомненно, нравился разворачивающийся диалог, и он явно был к тому готов. «Видимо, Парк Чан Ёль давно заинтересовал этого старика.» — Не показывая и капли подозрительности, размышлял парень. С ним общались так, как точно понравилось бы прошлому обладателю этого тела — сначала «подчеркнули» его незначительные слова, похвалив, и затем сразу приступили к делу. Чан Ёль никогда не был участником клуба болтунов, любил тишину, возможность спокойно подумать и краткость. Тем удивительнее, насколько он обожал галдеть и говорить, находя кого-то хотя бы немного сильного. Самовлюблённый дикарь, не терпящий никаких поползновений на своё «чистое имя», но хвала его прельщала. В меру, разумеется. Не являясь дураком, отделить искреннее от лести — задача плёвая. — И в чём будет заключаться это сотрудничество? — Заинтересованно наклонив голову, спросил старшеклассник. В целом, он имел некоторые представления об очевидных выгодах. И они ему очень даже нравились. — Всё просто: ты помогаешь мне, а я тебе. Комфорт, деньги, успешное безоблачное будущее… Неслабые противники. — При последних словах председателя H Group его улыбка стала хитрой. — А взамен ты будешь поддерживать со мной связь, обращать внимание на мои просьбы и по достижению совершеннолетия станешь официальным работником моей компании. Как тебе, юноша? Условия для кого-то, вроде ученика старшей школы, были воистину невероятны, другое дело, что и сам этот ученик невероятен в не меньшей степени. Но даже так это выглядело довольно подозрительно. «Что-то обязывает его поступить подобным образом, или слухи про его странности не были ложью?» — Задумавшись всего на миг, парень вскоре ответил: — Звучит хорошо. На деле будет так же? — Ещё как! — Довольно ощерившись, Хон Гён Ён подошёл ближе и протянул морщинистую ладонь для рукопожатия. — Мне нравятся такие обстоятельные люди! Хакуджи пожал ладонь, добродушно улыбнувшись. Каким дураком бы он был, откажись сейчас от обещанного? Самым большим. Аура этого человека внушала определённое доверие, но даже если бывшего демона и обманут… За этим могут последовать печальные последствия. [[image:/storage/reader-images/9da3f258353d4c64fa0bb41c5f8f14da8bfac195.png]] — Что же, я так понимаю, что первый, хах, ход нужно сделать мне, да? — Неловко усмехнувшись, задал риторический вопрос мужчина. — Вот… Было довольно непросто оформить её без твоего личного присутствия. Из маленькой сумки на поясе он вытянул золочёную упаковку без каких-либо надписей, однако в ней находилась такого же цвета карточка. Хон Гён Ён протянул это сбитому с толку и удивлённому бывшему демону, которому эта вещица напоминала упаковку от платёжных и кредитных карт. Председатель, видя недоумение собеседника, пояснил: — Твоя личная, уже активированная, золотая кредитная карточка банка H Group с лимитом в пятьдесят миллионов вон на месяц. Всю потраченную сумму денег буду гасить лично я. На лице блондина, стоявшего рядом со своим отцом, появилось легко различимое удивление, но юный магнат всё равно продолжал хранить молчание. Он явно не ожидал того, что его родитель сделает что-то подобное. Разумеется, человек, добившийся богатства самостоятельно и большим трудом, деньги ценить умеет и просто так раскидываться ими не станет. Это было бы попросту глупо, не под стать кому-то уровня Хон Гён Ёна. — Это… Довольно приятно. И неожиданно. — Наконец, осознав сказанное, с некоторым сомнением ученик старшей школы Западного Ганбука забрал «подарок». — И чего же вы хотите взамен? — Прямота — это прекрасно! Я тоже буду прям: набей моему сыну морду прямо здесь и сейчас. Брови Хакуджи стремительно поползли наверх, и он широко распахнул свои глаза от чистого изумления. Хон Джэ Ёль же, означенный сын, скривился в недовольстве и возмущении. Ему, несомненно, не пришлись по вкусу слова собственного отца. — Ты только не переусердствуй, нужно всего лишь прочистить молодую горячую голову от лишней спеси. А после ты должен будешь начать тренировать его. Нахмурившийся парень не обращал внимания на разозлившегося блондина, недобро глядя на старика, который тут же потребовал ответной услуги. С Парк Чан Ёлем следовало поступать только так, потому как он уважал лишь силу и решимость. Если кто-то был бы слишком щедр и мягок с ним, то он бы воспринял это за слабость и начал бы вести себя соответственно. Пожалуй, поблажки он делал лишь для одного человека — Юн Хва Ёнг —, которого действительно ценил. Хакуджи хоть и не являлся тем же самым индивидом, однако в чём-то на него похож был. — Ладно. Услуга за услугу, так будет и впредь. Ценю вашу открытость, председатель Хон Гён Ён. — Прищур молодого человека был скорее любопытным, как у какого-нибудь дознавателя, нежели угрожающим. Он убрал упаковку с кредитной картой в собственную сумку и заговорил: — Давай, «старший», покажи мне свои возможности. Последние слова были обращены к блондину, который прямо сейчас уже был на взводе. Стоявший мгновение назад напротив голубоглазого основатель H Group спешно отошёл, искоса глядя на взбеленившегося блондина. Последний, не думая и мгновения, ринулся вперёд, нарочито широко замахнувшись. Слегка улыбнувшийся Хакуджи сделал шаг назад, с лёгкостью избегая какого-либо урона. Пускай Джэ Ёль и делал вид, что он не знает о боевых искусствах ничего, но кого-то умелого этим обмануть было непросто. Тем более кого-то, кто имеет боевой опыт в несколько сотен лет. — Такими трюками ты меня не проведёшь, мальчишка. — Избежав поднятой пинком соперника пыли, он спокойно говорил, уже наблюдая за тем, как блондин без единого промедления подбирает с земли какой-то булыжник. Разумеется, он понял, что его противник слишком высокомерен для того, чтобы как-либо препятствовать ему во время подготовки, а потому не постеснялся воспользоваться этим чудесным шансом. Джэ Ёль побежал с ним на врага, но, вместо того чтобы нестись и дальше, он просто кинул его прямо и чётко в чужой нос! Впрочем, первогодка старшей школы Западного Ганбука уклонился без особых проблем, с лёгким интересом следя за тем, как блондин достаёт из своей сумки… Два пистолета. Шокировано застыв, Хакуджи широко раскрытыми зенками ошалело смотрел в тёмные глубины металлического дула. [[image:/storage/reader-images/8b2be7104b34326026b8d240a002ee025c97bf06.png]] По его спине невольно пробежались мурашки, но он быстро взял себя в руки, безумно оскалившись. В его глазах блеснул настоящий интерес, на шее вздулись вены. В этом состоянии он даже не обратил своего внимания на то, что Хон Гён Ён оставался до сих пор спокоен. Ощутив нешуточное давление и увидев жуткую трансформацию соперника в лице, блондин вздрогнул, но не отвёл огнестрел… Или не его. Не было понятно, что он держал в своих руках. В равной степени это могло являться как специфической моделью, так и простым реалистичным муляжом. Нельзя было узнать, не нажав на спусковой крючок. — Давай, стреляй! — Черновласый громко закричал, в его голосе слышался дикий азарт. [[image:/storage/reader-images/e049008974261a7f2382244e023d629a95e75fe4.png]] Достать в Южной Корее настоящее огнестрельное оружие было едва ли возможно даже кому-то богатому, однако Хакуджи ощущал вполне реальную угрозу, вот только не мог понять, от чего. Она была какой-то смутной, размытой. Так как Джэ Ёль не говорил, уличить его в блефе или лжи представлялось для старшеклассника невозможным. Даже не будучи до конца уверенным в своей собственной безопасности, тот продолжал стоять на месте, потому как… Хотел узнать, сможет ли он избежать уже выпущенной пули! Это оружие словно заворожило его, вскружило ему голову. Оружие – рубеж для человека. Это то, что способно помочь слабаку с невероятной лёгкостью одолеть боксёра-тяжеловеса или кого бы то ни было ещё. Абсолютный инструмент, который возможно перебороть только с таким же или благодаря исключительным удаче и возможности. При обычных условиях избежать попадания в случае совершённого меткого выстрела невозможно. Или всё-таки подобное реально? Именно это и хотел выяснить бывший демон. Он был невероятно далёк от обычного человека, но настолько ли? Блондин сделал твёрдый шаг вперёд, не убирая пистолет. Другой он держал при себе, готовый его вскинуть в любой момент. Скалящийся Хакуджи тоже шагнул вперёд. Он невероятно сильно сосредоточился на дуле, а потому упустил момент, когда не вскинутый огнестрел, перехваченный на манер японских тонф, устремился ему прямо в челюсть. [[image:/storage/reader-images/aca346db2f14b9b1b7ce561b0f890b2074a0eaff.png]] И всё же его до предела напряжённое тело было готово выстрелить собой в любой момент, когда только появится хоть что-то, похожее на угрозу. Пистолет Джэ Ёля попал исключительно по воздуху, а вот его хозяин, неожиданно для самого себя, ощутил, как покачнулся его мир. Он даже не понял, что произошло, но всё вокруг размылось, и юный блондин почти мгновенно потерял сознание, всё ещё ощущая дикую тряску… ---------- Том 1 Глава 12 — Думал, что будет приятно смотреть на то, как в мальчишку вбивают науку, но… — Хон Гён Ён скривился и поджал губы, глядя на бессознательного Джэ Ёля, лежащего на земле. — Мне это не пришлось по вкусу. Впрочем, лекарство и не обязано быть желанным. Мужчина хмыкнул, дал мимолётную отмашку, вскинув ладонь, и из чёрного автомобиля, остановившегося позади него, выскочило несколько людей в чёрных представительных костюмах. Профессиональная охрана. — Ребята займутся помощью для молодёжи, пусть немного напрягут спины, не даром же я им плачу, ха-ха-ха! — Старик звонко рассмеялся, невзначай предупреждая человека напротив о намерениях своих людей. Парк Чан Ёль был человеком, способным сложить два и два без проблем, однако, зачастую, он этого не демонстрировал. Молодой парень был из тех, кто решал большинство своих проблем кулаками, другие — игнорированием, и только к самой незначительной части, вроде вполне дававшейся ему учёбы и обязательных посещений государственных учреждений, он прилагал собственные ум и смекалку. Хакуджи лишь кивнул с лёгкой ухмылкой на устах — происходящее ему нравилось. Получить за победу над зелёным пацаном пятьдесят миллионов вон? Звучит для него почти так же, как благотворительность в его пользу. Хотя те пистолеты, сейчас валявшиеся на земле, вызывали у него лёгкий интерес. Не достаточный, чтобы подхватить их и начать осматривать прямо здесь и сейчас, но его хватало для того, чтобы юноша испытывал лёгкий мандраж после произошедшего. Его самого заботило не оружие, а то, на что оно способно — в руки он такое навряд ли возьмёт, потому как его тело и является тем самым смертоносным, самым эффективным оружием, имеющимся у него. Взятие ножа, мачете, огнестрела или чего-то подобного лишь ослабит его. Но его привлекала мысль о столкновении с чем-то настолько убойным. И это позволило ему приложить к этой ситуации свои недавние воспоминания о бое с Чон Гоном и его напарником Джуном Гу. — Председатель, можете ли вы ненадолго выделить мне одного вашего человека? Прямо тут. — Его слова не были просьбой, а являлись требованием, и это хорошо проявлялось в его интонациях. С людьми, вроде Хон Гён Ёна, всегда требовалось держать ухо востро, потому что можно было и не заметить, как полноправное партнёрство с таким мигом превратится в подчинение начальству. Пусть мужчина и показал себя личностью не кровавой и не жестокой, однако такие глубокие карманы не набьёшь честностью, добротой и легкомысленностью. Этот опаснейший хищник для понимающего глаза неловко скрывался за маской забавного и милого травоядного. Хакуджи же собирается быть справедливым — действовать по своей совести и моральным ориентирам, даже и не рассматривая вариант выполнения чьих-то указок сверху. Тем более настолько «неоднозначных», какие могли бы поступать от индивидов, вроде председателя H group. Только то, что он не считает «негативным», способном сказаться на карме. Между ними двоими будет развиваться либо эффективное и взаимовыгодное сотрудничество, либо вообще ничего — именно так для себя решил бывший демон. — Хм-м? — Мужчина вопросительно поднял бровь, уставившись на собеседника, пока рядом с ним пробежало три здоровяка, что быстро и сноровисто, но крайне осторожно и трепетно подхватили бессознательного блондина на руки. — Квон Ми Го, подойди сюда, как уложишь моего сына, пожалуйста. Молодой человек хочет что-то проверить. — Да, господин председатель! — Названный, не споря и не вопрошая, даже не оборачиваясь, тут же ответил положительно, пускай к нему и обратились с деланным «пожалуйста». Твёрдая дисциплина! — … — Ухмыльнувшись, парень начал разглядывать свою руку, пытаясь представить принцип той техники айкидо, показанной Чон Гоном. И гадать было не надо — она совершенно точно основана на перенаправлении кинетической энергии при ударе. Хакуджи в один момент просто осознал, что черноглазый схватил его кулак, плавно вскинул, держа в относительно мягкой и податливой хватке… И голубоглазый просто подлетел, даже толком не разобрав, как это вообще произошло. Словно его же силу применили против него, да ещё и собственную добавили. В целом, именно так и было. Наконец, сына Хон Гён Ёна загрузили, двое его служащих вернулись обратно в автомобиль, а сам Квон Ми Го поспешил к ним назад трусцой — не чрезмерно быстро, чтобы не выглядеть смешно, но и не слишком медленно, чтобы заставить своего начальника лишний раз ждать себя. Юноша не удивился — нетрудно догадаться, что на таких ответственных должностях, связанных с защитой и охраной важных персон, простофили не задерживаются. Они там вообще не появляются. Для такого необходима выдержка и твёрдый склад ума. — Да, господин председатель! — Мужчина вытянулся по струнке после того, как согнулся под полным прямым углом. — Этот юноша — Парк Чан Ёль, мой новый партнёр, тебе нужно позаботиться о его просьбе. — Мультимиллиардер широко улыбался, когда хлопал своего работника по плечу. — Считай, что на некоторое время он твой босс, Квон Ми Го — Да! — Хоть какое-то недовольство выданным заданием телохранитель показал лишь выпученными от удивления глазами, которые были спрятаны под солнцезащитными очками. — Приветствую вас, Парк-хённим! В прямом поклоне он склонился уже перед переставшим улыбаться Хакуджи. — Не кланяйся мне, я не твой дядя, отец, дед или господин. — Без упрёка в тоне обратился к нему ученик старшей школы Западного Ганбука. — Не буду просить многого, просто ударь меня со всей силы. Любопытный Хон Гён Ён сделал несколько шагов назад, оценивая сложившуюся ситуацию более цельным взглядом. Приподнявший голову Квон Ми Го дёрнул щекой и на мгновение приоткрыл рот, вытаращив глаза. Пожалуй, подобное с ним происходит впервые. По крайней мере на службе у председателя H group такое происходит точно впервые. Никогда ещё важные персоны не просили его набить себе морду… — Бей. — Нахмурившись из-за промедления, повторил требование подросток. — Понял! — Он замешкался лишь на несколько секунд. Человек, что не мог не иметь опыта в каких-либо боях и драках, неоспоримо тренировавшийся в каком-то боевом искусстве, даже не принял боевую стойку, нарочито медленно и неспешно ударив в крепкую грудину. На виске Хакуджи вздулась видимая венка, его зрачки сузились. — Это такая шутка? — Его тон стал сухим и грубым. — Со мной не следует шутить. Ударь в лицо всем, что имеешь. Телохранитель ощутил, что находится в безвыходной ситуации. С одной стороны, он полагал, что не подчиняться — предельно глупо, но и перелом носа у этого подростка для него ничем хорошим не обернётся — ясно, как день. Парень, конечно, вырубил Хон Джэ Ёля одним ударом, однако тот не был сравним с Квон Ми Го и любым из личных телохранителей Гён Ёна, ведь тот набирал исключительно лучших. За его спиной более шестнадцати лет опыта в киокушинкай карате, его руки набиты до невероятной степени, и теперь при ударе напоминали едва ли не булыжники. Его удар быстр, силён, оглушает и ошеломляет, а на ногах он сам держится очень крепко. Если ему придётся поднять руку на ребёнка, причём применить всю свою силу, тот просто умрёт. Какое здесь могло быть обсуждение? Если бы он знал, по какой причине Парк Чан Ёль привлёк внимание председателя H group, то ни за что не стал бы сдерживаться. Но он не знал. Твёрдый кулак влетел в чужую щёку на немаленькой скорости, но «пострадавший» даже не поморщился. Его лицо исказилось в недоумении, и он мимолётно скосил взгляд на кулак, под которым промялась податливая упругая и молодая кожа. У него даже маленького синяка после такой «атаки» не останется. Хакуджи недобро прищурился, на его лоб набежала тень и воздух вокруг него словно задрожал. — Ты меня не понял? — Парень раздражённо оскалился, показались его острые клыки, напоминавшие таковые у демонов из японских поверий. — Я сказал тебе бить меня в полную силу. — … — Мужчина застыл, когда понял, что парень напротив даже не пошатнулся, а затем мгновенно побледнел, сравнявшись с чистым листом бумаги. У человека напротив него лицо стало напоминать невероятно злобную гримасу, которая просто не могла принадлежать человеку. Впрочем, наваждение длилось всего миг, но за это время у телохранителя успело потемнеть в глазах. Так, на одних лишь рефлексах тела, он отпрянул и отскочил, как ошпаренный, когда у него появилась эта возможность, и тут же принял полную боевую стойку для стремительной контратаки. До этого его словно связали по рукам и ногам… Прежде на миг ему показалось, что он сможет убежать, но это чувство сгинуло за новой подступившей волной. Увеличивая расстояние между собой и самым настоящим чудовищем в человеческом обличье, само его тело рефлекторно сделало всё, чтобы у его обладателя получилось выжить. Будь Квон Ми Го привычен нападать первым — сделал бы это сию же секунду, не задумавшись даже на долю этой самой секунды. Впрочем, сейчас перед ним стоял самый обычный недовольный старшеклассник, разве что имеющий довольно хорошие комплекцию и общее телосложение для его возраста и роста. Даже слишком хорошие. Не идеальные — это нечто большее, чем просто человеческий «идеал», однако с первого взгляда кому-то, вроде Квон Ми Го, такое не разглядеть. — Бей. — Коротко и нарочито спокойно сказал Хакуджи. И мужчина ударил. Ударил очень сильно, используя все свои возможности, выпуская весь свой опыт и всю накопленную от самых стоп, поясницы, а также плеч энергию через собственный кулак. В этом движении выражались его страдания, усердие, труд и стресс, испытанные на тренировках. Этим кулаком он жил, защищал и придавал форму своим не слишком большим амбициям. Немного талантливый, но, по существу, незначительный человек. Почти что серая масса. Но даже такой, как он, имел что-то, чем мог гордиться, — это его достижения в киокушинкай карате. У него всего четыре оружия: два кулака и две ноги. Одно из них, направленное в чужой корпус, было просто беззаботно откинуто расслабленным движением ладони. Большая часть энергии от удара рассеялась после этого, но Квон Ми Го всё равно оставил в асфальте маленькое углубление под форму своего кулака. Прямо сейчас мужчина поражённо пытался осознать то, что произошло. По всему выходило, что шестнадцатилетний ученик старшей школы отмахнулся от него, как от какой-то мухи. Это сделал школьник, которому лет меньше, чем занимался боевым искусством сам Ми Го. «Не так. Слишком резко? Нужно попробовать по-другому.» — Спокойно отметил в уме Хакуджи, прежде чем спокойно сказать: — Бей ещё. Нахмурившись даже через испытываемый до сих пор страх, телохранитель атаковал снова. Ещё быстрее, ещё сильнее и точнее — всё благодаря нахлынувшей ярости. Прямо сейчас он превзошёл сам себя. И в этот момент его мир перевернулся вверх тормашками! Усердный и трудолюбивый Квон Ми Го в первый раз встретил подлинного гения. Монстра, способного освоить что-то такое сложное всего после второго повторения… [[image:/storage/reader-images/06e7badda6ddae3e53f47d452c539570ff894ceb.png]] ---------- Том 1 Глава 13 Молодой парень лежал на больничной койке, аппарат жизнеобеспечения издавал мерный звук. Его глаза были закрыты, а руки, полностью забитые татуировками, лежали на тонком белом одеяле. Он не спал, а был в коме. Это был Парк Чон Гон или же… Юзуру Ямазаки. Этот юноша был не корейцем, а японцем, и прибыл он в Южную Корею как раз для того, чтобы распространять здесь влияние своего клана. Клана, который занимается «серыми» делами. А ещё до него относительно недавно дошла информация о том, что его старшая сестра, много лет назад сбежавшая из семьи, находится именно здесь, в Южной Корее. С этим тоже следовало разобраться. Всё-таки с ролью главы семьи якудза приходила и соответствующая ответственность… Кардиомонитор, до этого демонстрировавший стандартные для находящегося в коме человека показания, теперь с каждой новой секундой пищал всё чаще, резче и громче. Пока, создавалось впечатление, он не завыл. Веки резко распахнулись, из-под них показались чёрные, как смоль, глаза с белыми зрачками. Очнувшийся Парк Чон Гон в эту же секунду схватил трубку, которая была вставлена в его трахею, чтобы помогать ему дышать, желая её вырвать одним рывком… Но вовремя опомнился. Тем не менее это его не остановило, просто заставило действовать аккуратнее. Аппарат рядом не прекращал яростно верещать и, наконец, в палату забежал высокий мужчина в смокинге, тоже японец. По меньшей мере, можно было смело сказать, что он удивлён и… Напуган. Чёрные глаза Чон Гона выглядели по-звериному свирепо. — Оядзи*, вы очнулись, что вы…! — Телохранитель было растерян, не рискуя подходить ближе. Черноглазый успешно освободился от трубки, выкинув её прочь и чуть ли не разбив сам дорогостоящий аппарат. А после он начал срывать с себя электроды от кардиомонитора, уже без лишних прелюдий. Всё это время на его лице сменялся невероятный калейдоскоп эмоций. Пожалуй, подобного он не чувствовал никогда! — Оядзи, вы ещё…! — Закрой свой рот. — Вопреки эмоциональному взрыву говорил он спокойно, но непререкаемо. — Лучше обзванивай всех, кого надо. Пусть готовят мне зону для тренировок. — А… Есть! — Один из членов клана Ямазаки вытянулся по струнке, в следующий миг вылетев из палаты пулей, одновременно доставая из кармана смартфон. Конечно, он слышал о том, что их новый глава очень резок и жесток, это кардинально отличалось от того, с чем ему приходилось сталкиваться при знакомстве с предыдущим главой. Впрочем, любые навыки коммуникаций заменяли по-настоящему демонические сила и талант. Это было одной из причин, по которой Парк Чон Гон, Юзуру Ямазаки, удостоился титула Широ о’ни*! — Демон? Я? — Поднимаясь с постели и растягивая успевшие ослабеть и уменьшиться мышцы, юноша безумно улыбался. Однообразный продолжительный гул кардиомонитора, свидетельствующий об «остановке» сердца пациента, будто бы дополнял эту абсурдную и пугающую картину. Разве человек способен восстановиться столь быстро после подобных травм?! — Пока что рано… На время я передаю этот титул тебе, Парк Чан Ёль. — В чёрных глазах блеснула жажда чужой крови, крови того, кто смог его одолеть настолько унизительно и легко… *** Хакуджи выходил из автобуса с отстранённым лицом. Конечно, эти соревнования завершились его победой в них. Очередной. Даже до попадания в это тело другой души он никогда не проигрывал, потому это было совсем неудивительно. Просто он всегда ходил среди людей. Жил в среде, в которой ему не было равных, потому как назвать его человеком можно было с большим трудом. Люди не способны разбить чужие кости в пыль одним ударом, они не могут превратить чужую плоть в кашу, а взмахом кулака — снести пол головы. Именно потому, например, сам Сояма Хакуджи был признан демоном среди деревенских, чудовищем, которое уже в шестилетнем возрасте было способно сокрушить десятерых взрослых. Парк Чан Ёлю просто повезло, что в этом мире не было кого-то, вроде Кибуцудзи Мудзана. Настоящего демона, а не просто сверхчеловека. Здесь он хищник, здесь он лучший, сильнейший, первейший, в этом у него никогда не было сомнений. Впрочем, Хакуджи много смиреннее. Ни он, ни его демоническая ипостась Аказа не страдали от выраженного высокомерия. Каждый из них был готов признать поражение, если таковое имело место быть. У него была своя мораль, отличная от людской, но столь же и близкая к ней. Потому и тот кубок с медалью, которые он сейчас нёс домой, были вообще неважны для него. Какая гордость может овладеть им от победы над теми, кто слабее? Глупый вопрос, это даже победой и не назовёшь. Такие трофеи не принесли ему радости. В большей степени он был доволен общей выгодой, которую получил во время этой поездки. Его ежемесячный бюджет теперь был попросту огромен, для его-то возраста. Потренировать какого-то сопляка за эти пятьдесят миллионов вон? Какая мелочь! А вишенкой на торте был призовой фонд турнира, не такой уж и большой, в сравнении с главным кушем, но всё равно приятный. Двадцать миллионов вон! Пятимесячная зарплата среднего корейского работяги, спонсоры явно не скупились. «И на что эти деньги тратить? Еда, условия жизни? Что ещё?» — Неспешным шагом минуя очередную улицу, не переставал размышлять Хакуджи. — «…Может, купить для этой ребятни каких-нибудь конфет?» Последний пункт действительно озадачил его. Он плохо представлял себе, что может понравиться его «одногодкам» и тем, кто помладше. Обитатели приюта, конечно, не были особо прихотливы, но всё же… В его мыслях всплывал образ Юн Хва Ёнг, «бабушки» Парк Чан Ёля. Пожалуй, эту женщину последний действительно уважал, причём не без причин. Он ни разу не видел с её стороны корысти, когда она баловала его и остальных детей всякими разными вкусностями за свой счёт. Ему, не смотря на явные отличия от остальных, доставалось ровно столько же, сколько и другим. Честность и искренность — вот те две вещи, которые заставили этого мальчишку проникнуться к той женщине уважением. «Коюки бы понравилось моё решение…» — Последний аргумент был решающим для Хакуджи. Прежде его жена была едва ли не единственным человеком, способным влиять на его решения. Он любил её, очень любил. И любит до сих пор. Даже будучи демоном, он не до конца забыл ту прекрасную сцену: они вдвоём, Хакуджи и Коюки, смотрят на ночной салют в ночь фестиваля Танабата, великого праздника любви. [[image:/storage/reader-images/6201c511dc0bb655b9e831853eb98bff22afcd61.png]] Каждое седьмое июля после своего обращения Аказа посещал то самое место и смотрел на рассыпающиеся в небе искры фейерверков. Он не помнил точно, зачем, но знал наверняка, что должен. И его безразличное демоническое сердце в эти моменты трепетало. [[image:/storage/reader-images/9e1f3e009ab5086e7e61d9217b129a72e4b3a465.png]] Хакуджи незаметно для себя улыбнулся. Каждый хороший поступок был полезен для его кармы, каждое такое деяние могло позволить ему встретиться с любимой девушкой. В конце концов доброта — не есть слабость. Так ему говорила Коюки, когда он жаловался на то, что, ведя себя дружелюбно, тот выглядит жалко… *** Держа в руках целых два больших и полных пакета с самыми различными сладостями, Хакуджи шёл вперёд. Медаль он положил в сумку, а трофей за турнир мог обхватить и вместе с пакетом. «В хорошую эпоху живут нынешние дети.» — Подумалось бывшему демону. Он проходил мимо детской площадки, и его внимание привлекли всхлипы. Девичьи. Разумеется, он не собирался рваться на помощь к каждому подряд, но чей-то плач определённо был способен привлечь его внимание. Особенно женский. Он уважал женщин сам и никогда не поднимал на них своей руки. Всё из-за Коюки, настолько замечательным человеком она была. Там, сидя на качели с опущенной вниз головой, находилась девушка. Даже не имея возможности разглядеть её лицо, Хакуджи признал в ней знакомую для Парк Чан Ёля особу. Это была девушка из его приюта. Имени он её не знал, зато помнил в лицо, как и всех остальных «товарищей по несчастью». Пожалуй, настоящий Парк Чан Ёль бы просто прошёл мимо… Как и Хакуджи. Но это было бы раньше. Его не затруднит спросить знакомого человека о проблеме, возможно, это даже будет для него приятно. И он получит очередной плюс в карму, если поможет ей. Так почему он должен был пройти мимо? Коюки, например, точно бы не такого не сделала… *** Ким Бо А рассматривала землю и плакала. Думала и плакала. В её голове мерзким червём пульсировали опасные для неё мысли. Ей это уже всё надоело, этого было достаточно. Она долго терпела, делала это усердно. Потому что боялась обратиться к управляющей приюта. Вдруг ничего бы не вышло? Вдруг у хулиганов есть богатенькие родители, которые прикроют их от всех проблем и создадут их уже всему детскому дому и его обитателям? Так много «вдруг». «Мне было бы проще разобраться с собой… Так всё закончится.» Подростковый период — самый опасный. Когда, казалось бы, очевидные ответы на «неразрешимые» вопросы попросту отбрасываются либо игнорируются. Гормоны безумствуют, умный поступок принимается за стыдный или подлый, неправильный. Дети хуже многих взрослых, а подростки — ещё хуже, чем дети. Порой их жестокость не знает границ, особенно когда они не получают достойного их деяниям наказания. — Что с тобой случилось? Грубый, уже сломавшийся голос неожиданно ударил по её ушам, хоть его хозяин и не кричал. Спокойный вопрос застал её врасплох. Ким Бо А подняла лицо, прежде спешно протерев зенки кулаком и шмыгнув носом. С удивлением она встретила серьёзный взгляд голубых глаз. Знакомых глаз. Они принадлежали Парк Чан Ёлю, самому отпетому хулигану из её приюта. — Ты… Что ты хочешь? — Она даже сразу и не поняла, чего добивается её собеседник. Зрачки парня сузились, его взор был прикован к её виску. А по нему засохшей вниз дорожкой спускался бордовый цвет. Запёкшаяся кровь, её кровь. Отчётливо можно было разглядеть рваную ранку на месте и покраснение, будто по этому месту ударили наотмашь и от души. — …Это кто сделал? — Юноша нахмурился и раздражённо поджал губы. Очевидно, увиденное ему не понравилось. Впрочем, реакция этого отморозка оставила Бо А крайне удивлённой. Что уж говорить, если из её головы выбило вообще всякие мысли, депрессивные и не очень. Вот уж от кого-кого, а от этого человека проявления беспокойства в свой адрес ждать ей не приходилось совершенно точно! _________________________ Оядзи — начальник и босс, в прямом переводе "отец" для нижестоящих членов клана Якудза. Широ о'ни — буквально белый демон, на мангалибе другой вариант перевода этого словосочетания — белый призрак. ---------- Том 1 Глава 14 Гу Сан Мин редко брал сигареты в руки, всё-таки он был привычен следить за образом своей жизни, твоё тело — твой собственный храм… Или что-то подобное, всё-таки он не предавал этому особого значения. У этого не было какого-то смысла ровно до тех пор, пока он мог наслаждаться своей беззаботной жизнью. Пока ему не перечили, пока он был на верхушке, пока он оставался лучшим. Его личное правило. — Сан Мин, как насчёт сходить за токпокками? — Стоявшая неподалёку девушка в чёрной маске обратилась к нему с типичной для её типажа кокетливостью. — Не. — Коротко бросил он, как отрезал, на его лице появилась лёгкая улыбка. — Я играю. Не отвлекай меня, пожалуйста. Парень действительно был увлечён происходящим на экране портативной приставки у себя в руках. Моментами его невыразительное лицо менялось на довольное или наоборот — огорчённое. Девушка сморщилась, но ничего не ответила. Ей было прекрасно известно, что этот тип — тот ещё психованный отморозок, но до чего же он смазлив… И подкачан, чего уж тут скрывать. Парк Да Бин, здешняя «школьная королева», тоже была занята чем-то своим — разглядывала собственный маникюр так тщательно, будто сомневалась в его идеальности. Вокруг неё этакой стаей крутились девчонки на втором году обучения в старшей школе. Своеобразная «королевская свита». — Сан Мин, не знаешь, где Чхоль? — Она обратилась к погружённому в игру подростку, который в ней прямо-таки утонул. — … — Он обернулся, когда услышал, что его зовут, и очень сильно нахмурился. — Не знаю. Он мне о каждом своём шаге не говорит. Сан Мин раньше занимался боксом, но теперь бросил. Там его прозвали «гением», он действительно был довольно талантлив. Впрочем, свой талант он любил пускать в «наказание» тем, кто не выполнял его просьбы. Да Бин проигнорировала его просьбу не мешать ему, однако трогать её было нельзя. Её отец довольно опасен, бывший боксёр знал это наверняка. Он сразу ощутил, что с ним шутки плохи, когда увидел его в первый раз. Не хотелось бы получить от такого здоровяка по лицу из-за подобного пустяка. Придётся закрыть на эту наглость глаза. — Мог бы быть и повежливее. — Презрительно посмотрев на игромана сверху вниз, бросила девица. — Хм? Тому оставалось лишь скривиться. Вопросительное мычание девушки он заметил далеко не сразу. Что-то подозревать он начал только тогда, когда сплетницы вдруг резко замолчали. А понял, что происходит что-то неладное, когда над его приставкой нависла тень. Бывший боксёр поднял голову с деланной невозмутимостью. На деле он находился уже в состоянии ярости. Тем больше его злил тот факт, что неожиданный гость не обращал на него никакого внимания, в первую очередь уставившись на компанию девушек. — Кто из вас издевается над Ким Бо А? — Заговоривший не был высок, но оказался очень широк в плечах, и взгляд у него весьма тяжёлый. — Кто-то один? Или все вместе? Парк Да Бин лишь хмыкнула, с вызовом взглянув на Сан Мина. Мол, он оставит это без ответа? Конечно, не оставит. Нахмурившийся из-за подобного отношения к себе Хакуджи покосился на встающего с корточек старшеклассника. Без капли сомнения встретил его холодное внимание, а затем даже не вздрогнул от быстрого джеба прямо в челюсть. Вообще. Сан Мин успел только удивлённо распахнуть глаза, прежде чем всё его узкое лицо играючи обхватила и сжала чужая крепкая ладонь. В следующий миг голова хулигана была впечатана в кирпичную стену с такой силой, что тот сразу же обмяк и упал на землю. Теперь из затылка у него текла кровь. Кто-то за углом испуганно ахнул. Собственно, это была сама Ким Бо А. — Так кто это был? — Повторил свой вопрос он. — Кто-то один? Или все сразу? Да Бин опешила и не сразу поняла, что происходит. Её мозг пытался обработать особенность того запаха, который источал в своём присутствии этот незнакомый ей человек. Представить себе образ зверя, с которым его можно было бы ассоциировать. Пока что не выходило. Она не могла представить себе ни одно животное, которое можно было бы сравнить с ним. Девушка изумлённо вздрогнула, когда услышала, что все её… «Подруги», ранее взвизгивавшие от страха, теперь дружно жаловались на неё. Потерявший сознание и истекающий кровью Сан Мин не учитывался вообще. По взгляду голубых глаз становилось предельно ясно то, что их хозяин всё понял. — Я дам всем вам только одно предупреждение. — Показательно выставив один единственный палец перед своим лицом, Хакуджи говорил тихо и спокойно, но очень уверенно. — Если кто-то из вас тронет Ким Бо А, то этот человек об этом пожалеет. Если это будет мужчина, то сломаю только его лично. Если это будет женщина, то я приду за её семьёй. Кто-то в любом случае будет в ответе за ошибку. — Что ты…? — Да Бин даже опешила от этих угроз. — Ты… Ещё никогда в её жизни ей не угрожали расправой, тем более её семье! Кто этот псих?! Она не понимала, как реагировать! И образ, иллюзия, которая складывалась вокруг него, была очень похожа на человека, но им не являлась. Не могут люди быть настолько бледны, не может у них быть жёлтых, буквально золотых глаз, и ни один человек не способен быть столь свиреп! Словно демон. [[image:/storage/reader-images/bd4e7b4ee318f26791c6bb7843b71b0b5940ba02.png]] Ученик Западного Ганбука развернулся и начал уходить. Только в этот момент одна из присутствовавших девушек опомнилась и кинулась бывшему боксёру на помощь. Он дышал, но прерывисто. Остальные девицы бросились своей подружке на помощь, все, кроме Да Бин. Та до сих пор стояла на месте, не способная даже вздохнуть. На её лице отпечатался совершенно искренний ужас. Это был первый раз, когда мужская наглость и сила не впечатлили, а напугали её… *** — Зачем ты это сделал? — В голосе вопрошающей Бо А появилась даже некоторая абстрактная уверенность, слишком уж много было на сегодня впечатлений, чтобы она продолжала опасаться находившегося рядом с ней юношу. — Ты и я живём в одном приюте, можно сказать, что под одной крышей. — Без особого интереса начал объяснять Хакуджи. — Нас учили и воспитывали одни и те же люди. Мы почти что одна семья, а семью нужно защищать. — … — Девушка вопросительно подняла бровь, осмотрев шагающего рядом парня совершенно новым взглядом. — А ты точно тот самый Парк Чан Ёль? — … — На молодом лице появилась ироничная ухмылка, но ответа так и не последовало. Предыдущая решимость из тона девушки пропала вовсе. Почему-то в её мыслях всплыла картина того, с какой лёгкостью и непосредственностью этот человек впечатал чужую голову в кирпичную кладку. Он проигнорировал хлёсткий и быстрый удар, по идее должный его ошеломить, а затем дал жестокий ответ, чуть не проделав другим индивидом дырку в стене. Это устрашало настолько, что заставляло коленки Ким Бо А подрагивать. — С-слушай… — Предыдущая пугливая манера речи вернулась к своей хозяйке. — А Гу Сан Мин… Н-не умрёт? — Это имя того червя? — С дежурным интересом задал риторический вопрос Хакуджи. — Если вовремя помогут, то не должен. Но ослепнет и оглохнет на левую сторону он точно. — О-ослепнет и оглохнет?! — Глупо моргнув, переспросила девушка. — Ты серьёзно?! — От него так и несло мерзостью. — Коротко бросил парень. — За это я его и проучил. Он и сам раньше делал что-то подобное, травмировал людей. Зуб за зуб, око за око. — … — Бо А не стала задавать новый вопрос, уже сделав вполне конкретный вывод. Знакомый ей Парк Чан Ёль определённо сошёл с ума. Не важна была причина, но рассудком он помутился совершенно точно, это уже свершившийся факт. Но так ли много это для неё меняло? В смысле… Если всё-таки он сегодня ответит за причинённую Сан Мину травму по закону, то не перевернётся ли размеренная жизнь приюта с ног на голову? Чан Ёль слишком молод, всю ответственность будет нести его законный опекун, то есть юридическое лицо в виде самого детского дома, в котором он живёт. Это штрафы, суды, разбирательства… Но в этот самый миг в груди девушки горело яркое чувство удовлетворения. Ей было бы стыдно произнести это в слух, но она испытывала искреннее счастье при виде насилия над теми, кто издевался над ней. Сан Мин, конечно, ещё её не задирал, да и не издевался бы после — одной «ошибки» со стороны Ким Бо А было бы достаточно, чтобы этот бывший боксёр перешёл уже к физическим действиям, прямо как у него это обычно и случалось. Но лица Да Бин и её шайки прихвостней… «Это было просто нечто!» — Нам стоит поторопиться. — Хакуджи поднял кулак с сжимаемым в нём пакетом с разными вкусностями. — Сегодня я буду вас угощать. В честь моей победы. Девушка вновь приоткрыла рот. Да, этот день в действительности был полон невероятных и неожиданных сюрпризов… ----------