Клянусь, я жила достаточно усердно. Так какого чёрта должна выслушивать этот бред?

— Сто миллионов вон в тридцать лет? Пф, вы в каком времени застряли? Сразу видно, что не разбираетесь. Раз исполнилось тридцать, нужно иметь в запасе хотя бы триста миллионов. В наши дни даже квартиры в провинции стоят от трёхсот до пятиста миллионов.

— Кхм! Менеджер…

— А! Точно! Наша ассистентка Со ведь недавно говорила, что накопила сто миллионов! Даже праздничный ужин по этому поводу устраивала, совсем забыл. Я ни в коем случае не имел в виду вас, честно. Sorry, my fault~ (Извините, виноват). Мы же в расчёте, да?

Совсем недавно, когда начальник отдела завёл разговор про «понторезов» на дорогих тачках, этот тип сидел и трясся: «Вы это сейчас на меня намекаете?!»

Зато когда сам лезет не в свое дело, то сразу выдаёт на ломаном английском: «It's my fault?» (Это я-то виноват?).

«Чтоб ты сдох, Ким...»

Если бы не он, я бы не сидела на шестом году службы в ассистентах. И не совершила бы ту позорную ошибку, когда на радостях от накопленных ста миллионов у меня снесло крышу и я раззвонила об этом всем коллегам!

Юра/HR:

Это стопудово камень в твой огород.

Вы:

Да знаю я.

Юра/HR:

Да забей, он того не стоит. Этот лузер когда-нибудь знатно прогорит на харрасменте. Ставлю на это свои 100 миллионов. На него уже пол-отдела зуб точит.

Вы:

Не напоминай про эти 100 миллионов, у меня уже ПТСР от них! По-твоему их так легко заработать? Думаешь, такие деньги на дороге валяются?!

Юра/HR:

Прости...

Пережить разрыв помолвки, оправиться после мошенников и накопить сто миллионов вон… Если это не личный триумф над обстоятельствами, то что тогда? Порой мне кажется, что масштаб этого достижения понятен только мне одной.

— Ассистентка Со, у вас сейчас клавиатура загорится. Потише.

— Ой, простите…

Я неловко улыбнулась ассистентке Чан. Та подошла ближе и прошептала:

— Просто все негодуют, почему менеджером стал Ким, а не ты, Син А. Вот он и пытается тебя осадить. Мелочно, правда?

— …Разве вы двое не дружили?

— Боже. Какие ужасные у тебя фантазии, подруга.

— Ну, вы же из одного университета и, вроде как, должны быть в одной команде…

— Дорам пересмотрела? Откуда в таком месте взяться каким-то «командам»?

И то верно… В компании, где каждый только и думает, как бы поскорее уволиться, о каких «командах» может идти речь? Я дура, раз вообще в это поверила.

Словно прочитав мои мысли, Чан добавила:

— И какой толк оканчивать престижный вуз? Стоит попасть в подобное место, как все тут же, словно сговорившись, деградируют до общего низкого уровня.

«Чан... Ты сейчас скольких людей разом задела?»

Перед глазами промелькнул мой образ студенческих лет. Эх, знала бы я, что буду жить вот так...

Стало до слёз обидно, но за шесть лет работы я отрастила такую броню, что эта печаль лишь слегка царапнула меня и тут же исчезла.

«Теперь стартовый в триста миллионов?! С каких это пор? Я тут кровью и потом едва наскребла сто миллионов! Они там среднее арифметическое с учётом всяких Блэкпинк[¹] и Айю[²] считали?»

Менеджер Ким, конечно, бесячий тип, но он сидит во всех чатах по крипте и недвижимости, так что его информации можно доверять. И точно — стоило мне впопыхах проверить, как оказалось, что цены на квартиры в провинции и правда растут как на дрожжах.

«С ума сойти можно...»

Неужели в этой жизни мне так и не суждено обзавестись собственным жильём? Я ведь даже ипотеку закрыть не в состоянии...

♧

Наступил вечер. Я шла с работы домой.

— [Я же тебе говорил в крипту вложиться! Прикинь, сколько бы сейчас подняла, если бы тогда влила~!]

В ответ на мои жалобы Сок Ын Чу, мой друг детства, буквально взревел в трубку.

— Хватит уже трындеть про свою крипту...

— [А тебе пора завязывать с этим старомодным убеждением, что крипта — это азартные игры. В наше-то время разве можно с такими взглядами жить?]

— Я считаю человеческий труд священным, а его ценность несоизмеримой...

— [Ты что, в каменном веке застряла? Тут гуманоиды уже на низком старте, какой нафиг "священный труд"? Про ИИ-революцию не слышала, первобытная ты наша?]

На самом деле, мне всё было известно. Про ИИ-революцию в том числе.

OpenAI, Nvidia, Tesla, Gemini, Perplexity и другие.

Следя за новостями, я также регулярно инвестировала по стратегии усреднения.

Просто именно перед Сок Ын Чу я корчу из себя эдакого благородного учёного-отшельника, которому чуждо всё мирское.

«Да потому что я ему завидую до безумия!»

Мой друг детства, Сок Ын Чу, является тем самым везучий подонком. Благодаря своей «блестящей инвестиционной стратегии», он стал представителем движения FIRE[³] и добился успеха своими силами в раннем возрасте.

Мой друг прямо таки герой мифа о везении XXI века: в те времена, когда о криптовалюте никто и не слышал, он из любопытства вложил десять миллионов вон, которые вернулись к нему в виде десяти миллиардов.

Наблюдая за таким парнем в непосредственной близости, я чувствовала такую зависть и ущемлённое самолюбие, что даже и близко не хотела подходить к крипте.

Он ведь всего лишь сопливый мальчишка из соседнего дома, которым я помыкала ещё с начальной школы!

«Сок Ын Чу, какой же ты неблагодарный ублюдок».

Когда он был последним в списке успеваемости по всей школе, я с огромным усердием подделывала его табель в Фотошопе.

Когда он хотел набить на спине лицо своей девушки, я бегала за ним с домашними обедами, пытаясь отговорить.

«И где благодарность!? Он мог позвать меня в крипту хотя бы на четверть так же настойчиво?»

Ын Чу, после такого предательства ты ещё смеешь считать себя моим другом!?

— Я забрала деньги с первоначального взноса и закрыла вклад.

— [Да ну, серьёзно?!]

— Настроение на нуле... Фух...

— [Это не дело, Син А. Ты где? Пойдём посидим где-нибудь? Дождь как раз. Самое то, чтобы стресс снять.]

— Скинь лучше денег на карту, раз утешить хочешь...

— [Давай, я лучше сделаю подарок? Есть ли то, что ты хочешь?]

«Есть. Все твои активы».

— Ха... Как же это жалко.

— [Что жалко? Я же тебе подарок предлагаю, чего ты бесишься?!]

— Да не ты. Я про себя. Я жалкая.

Син А, Син А.

С каких это пор ты стала так помешана на деньгах? У тебя ведь были и мечты, и цели. Столько вещей, которые ты хотела сделать. С какого, чёрт возьми, момента тебе стали важны только деньги? Когда ты стала такой никчёмной?

— Я так в тебе разочарована...

— [...Чего? Так ты про меня или нет?]

В тридцать лет я не должна была быть такой. В моём воображении взрослая Син А была куда более...

— А-а-а, мамочки!!!

«Это ещё что такое?!»

— Дядь, вы что творите?!

«Человек тут, понимаешь, набрался смелости, поймал сентиментальное настроение, а вы тут с какого перепугу оказались?!»

В дождливых сумерках остановки какой-то бездомный скорчился и рыдал навзрыд. На нём было что-то вроде мешковины, и на мгновение я чуть не умерла, приняв его за призрака.

— [Что там? Со Син А! Ты в порядке?! Живо скидывай адрес!]

— Всё в порядке. Ын Чу, я перезвоню!

— [Эй, не вешай трубку! Эй!]

Я осторожно сделала шаг вперёд.

— Извините...

Стояла тёмная дождливая ночь.

Я понимаю, что нужно быть настороже, но...

«Сколько же дней этот человек голодал?»

Его вид мог растрогать даже самого чёрствого жителя Сеула.

Лицо, бледное от болезни, лохмотья вместо одежды, едва прикрывающие тело... А непрекращающийся плач, доносившийся от него даже в эту секунду, был и вовсе душераздирающим.

— Вы в порядке? Вам нельзя здесь оставаться...

— Со Син А!

— Мама! — я вскрикнула от неожиданности и резко обернулась.

Уличный фонарь выхватил из темноты силуэт молодого человека с зонтом, стоящего неподалёку. Шлёпая сланцами, ко мне приближался мой младший брат с вечно свирепым лицом — Со Чхон Сон.

— Ты что здесь забыла? — поинтересовался он явно раздражённым голосом.

Из-за работы в полиции его график постоянно сбивался, а с прошлого месяца, когда в округе пошли серийные убийства, ему вдобавок пришлось взять на себя контроль за моим возвращением домой. В общем, дел у моего братца было по горло.

— Ты хоть знаешь, сколько раз я тебе звонил? С кем ты там так долго болтала? Парень, что ли, появился?

— Это был Ын Чу... Кхм, забудь. Лучше посмотри на этого человека. Скорее.

Только тогда Чхон Сон, вскинув бровь, подошёл ближе. Он машинально сунул мне в руки зонт и схватил бездомного за плечо.

— Дядь, это полиция. Вам плохо?

Раз уж прибыл «оплот народа», мне пора проваливать?

Видимо, брат подумал о том же и кивнул мне:

— Иди первая.

— Заберёшь его в участок?

— В такую погоду он просто умрёт, если его здесь оставить.

— Хм, поняла.

Из-за чёртовой сверхурочной работы время и так было позднее.

Вскоре приехала патрульная машина, и я отправилась домой, оставив за спиной бездомного под дождём и занятых полицейских.

♧

«М-да...»

Я-то думала, что на этом моя история с тем несчастным бездомным и закончилась.

Я мельком взглянула на наручные часы. Пять утра. Час, когда людей, идущих на работу, очень мало.

Если только вы не такой человек, как я, которая начала практиковать «магию утра», вдохновившись вчерашним заявлением менеджера Кима про триста миллионов, — все остальные в это время только-только просыпаются.

«И почему этот дядечка всё ещё здесь?»

Разве вчера его не забрала полиция? Он выглядел как голодный Жан Вальжан[⁴], но при свете дня стал похож на Голлума[⁵] перед самой смертью.

«Вообще-то я не из таких... Ладно. Буду считать, что совершаю добрый поступок. Такой роковой женщине с тяжелой судьбой, как я, нужно время от времени подправлять карму».

— Послушайте... вот, возьмите. Вы, кажется, долго голодали, так что если съедите что попало на пустой желудок, вам станет плохо. Лучше поешьте это.

Стоило открыть крышку, как потянуло приятным ароматом и поднялся белый пар. Это была жидкая каша из овса с добавлением горсти белого риса и яйца.

«Прощай, мой обеденный ланч-бокс...»

И вот, в тот самый момент, когда я собиралась уйти с тяжелым сердцем:

— Это ведь вы помогли мне вчера вечером, барышня?

— Что? Ой, ну я бы не сказала, что прямо помогла...

— Вы зонтик оставили. Чтобы я укрылся. А сами под дождём пошли.

«И когда он только успел заметить, если всё время плакал?»

Пока я замешкалась, бездомный пошарил в своих лохмотьях, достал треснувшие очки и надел их. В тот же миг его облик поразительно изменился.

Из Голлума при смерти, потерявшего всё состояние, он превратился в «интеллигентного» Голлума при смерти, потерявшего всё состояние!

— И тот молодой полицейский вчера. Похоже, ваш старший брат, я остался у него в долгу.

— Младший брат, — тут же поправила его я. — Это я его старшая сестра. Со Чхон Сону двадцать шесть, мне тридцать. Между нами целых четыре года разницы, дядя.

— О? Прошу прощения. Я плохо разбираюсь в людях, не сразу понимаю. Видимо, зря годы прожил.

— Оно и видно.

— ..?

— Ой, нет-нет! Я ляпнула, не подумав. Просто утро, на пустой желудок... Я не это хотела сказать. Имела в виду, что вы выглядите как человек, который слегка... оторван от общества... Ну, знаете, как учёный. Как будто много учились, работали исследователем или типа того.

— О... Как вы узнали?!

...Серьёзно? Я ляпнула первое, что пришло в голову, просто потому, что он постоянно поправлял свои толстые очки.

— Ну... просто у вас на лице написано. Мол, «у меня за плечами долгие годы учёбы».

— Вот как. Значит, это заметно...

Бездомный мужчина впал в ступор. Вид у него был почему-то опустошённый.

Прошло несколько минут в этой невыносимо неловкой тишине. И как раз в тот момент, когда прозвучал звук уведомления о прибытии автобуса — для меня, INFP[⁶], это стало спасением — бездомный снова заговорил:

— Вы, случаем, не знаете компанию под названием «Квера»[⁷]?

«Чего? У меня на лице написано, что я первобытный человек, который не интересуется ИИ и индустриями будущего? Так, что ли?»

— А есть те, кто не знает «Кверу»? «Сонджа», «Никс», «Квера». У меня может не быть их акций, но знания-то имеются. Стереотип о том, что красивые девушки глупы — это просто предрассудки. Кто в наше время не знает тройку лидеров Коспи[⁸]?

Я вспылила, задетая его словами, но мужчина никак не отреагировал. Он лишь смотрел куда-то вдаль.

— Моё имя... Пак Мин Су.

— А? Да. А я — Со Син А.

— Пак Мин Су... Не припоминаете?

— Ну, имя у вас хорошее. Немного распространённое, конечно...

— Правда не знаете?

«Да что он от меня хочет?»

— Не знаете. Ну конечно. Даже если слышали моё имя, наверняка не поймёте, к чему это я вдруг...

«Хорошо, что ты и сам это понимаешь, дядя».

— На самом деле, я — основатель компании «Квера».

«Так он всё-таки больной!»

— Знаю. Миру известен совсем другой человек. Но тот подлец... тот мошенник не был мне даже соучредителем. Он всего лишь подлый предатель!

«Совсем больной...»

Пока я раздумывала, как бы потихоньку отойти на безопасное расстояние, бормотание бездомного Пак Мин Су перешло из обычного нытья в какую-то «дарк-стадию».

— Потенциал «Кверы» не на том уровне. Что тот тип вообще смыслит в квантах? Если бы я мог вернуться в то время, так просто бы его не оставил. Я бы ни за что их...

«Что происходит? Мне страшно. Спасите! Когда же приедет автобус?»

И в этот момент на краю дороги замелькала синяя тень...

«Наконец-то он едет!»

Я поспешно сделала шаг навстречу автобусу, которому сегодня была рада, как никогда.

Но...

— А?

«Это... не автобус?»

Ярко-синий грузовик, знакомый каждому корейцу, величественно летел сквозь предрассветный ветер.

— Судьба этой страны, а может и всего мира, изменилась бы... Если бы только я мог вернуться в то время!

«А? По-подождите. Что-то тут не так...»

Поток слов, изливавшийся от бездомного, больше не имел значения.

— Дядь? Дядя! Двигайтесь, живее!

Чёртов Пак Мин Су! Не стой истуканом! Сейчас не время нести чепуху! Если мне не кажется, то этот грузовик несётся прямо на...

Би-и-и-и-и-и-и-и-и-ип!

Примечания:

[¹] — южнокорейская гёрл-группа.

[²] — популярная южнокорейская певица, автор песен, модель и актриса.

[³] — движение, которое стремится к финансовой независимости и раннему выходу на пенсию.

[⁴] — главный герой романа Виктора Гюго «Отверженные». Бывший каторжник, осуждённый на пять лет за кражу хлеба для семьи своей сестры и отбывший в общей сложности девятнадцать лет.

[⁵] — персонаж Дж.Р.Р.Толкина, который был представлен в "Хоббите" и продолжении "Властелина колец". Ниже его внешность при смерти:

[[image:/storage/reader-images/6b9e580b26b2d50a15b4f7fdee47cb33a0fb0b43.jpg]]

[⁶] — тип личности по методике MBTI (Майерс-Бриггс), также известный как «Посредник». Расшифровывается как Introverted (интроверсия), Intuitive (интуиция), Feeling (чувствование), Perceiving (восприятие).

[⁷] — отсылка на реально существующую компанию в области квантовых вычислений, QuEra.

[⁸] — KOSPI — основной фондовый индекс Южной Кореи. В него входит более 700 компаний.

— Дяденька, а ключ от 813-й квартиры у вас?

— О, Син А! Ты что, уже вернулась? Мама просила передать, чтобы ты сразу же зашла к Хэ Вон.

— Ага, поняла. Спасибо!

— Мама о тебе очень беспокоится! — крикнул мне в спину охранник.

Мир, в котором даже ключи от дома оставляют на посту охраны. Немыслимо для 2026 года, но совершенно естественно для этого времени.

Я побрела дальше, помахивая детсадовским рюкзаком.

Девяностые во всей красе...

Воздух здесь просто потрясающий. Небо высокое и лазурное, а стрёкот цикад звучит в меру бодро.

«Кстати говоря, мама теперь даже в дом меня не пускает».

Впрочем, её можно понять. Она изо всех сил старается отправить меня в садик с самого утра, а шестилетняя дочурка при любой возможности устраивает себе «досрочный уход с работы». Как тут не волноваться?

Помню, как-то ночью они с папой ели куриные лапки и шептались: «Не издеваются ли над нашим ребёнком в садике?»

Будь это современность, они бы уже перевернули сад вверх дном, отсматривая записи с камер, но в девяностые такого нет. Всё держится на честном слове и доверии.

Мама несколько раз внимательно осмотрела меня в ванне, но, не обнаружив ничего странного, списала всё на мою эксцентричность.

И виной тому были вовсе не суровые девяностые, а мамин характер. Она у меня та ещё простушка.

«Зато любит меня до безумия».

Этого вполне достаточно.

Раз уж я оказалась в прошлом, то сама о ней позабочусь.

Да, всё верно. Я вернулась в прошлое.

Причина? Не знаю. Виновник? Скорее всего, тот грузовик…

Хотя, «грузовик регрессии», наверное, и сам опешил. Вряд ли я была его намеченной целью.

Со светлой грустью я посмотрела на плакат, висящий на доске объявлений рядом с лифтом:

Чудо Кореи, поразившее мир!

Молодой герой родины покоряет США!

Во имя Кореи — на мировую арену!

Легенда успеха председателя QERA Пак Мин Су, бизнес-героя мирового уровня XXI века!

Вот это да! Лицо этого тридцатилетнего мужчины так и светится от успеха... Как этот человек может быть тем самым несчастным бездомным?

Даже если колоть косметические средства каждый день, такого драматического эффекта не добьёшься.

Неужели дядюшка Голлум в оригинале был настолько хорош?

— Дядя Мин Су...

Так это всё-таки вы? Главный герой этого мира?

♧

Говоря вкратце, ситуация следующая.

Бездомный Пак Мин Су оказался главным героем сюжета о возвращении чеболя (вроде Чжин Джуна из дорамы «Младший сын семьи чеболя»), а я — просто статистка номер один, которая по неосторожности стояла на стартовой точке протагониста и умудрилась вляпаться в это вместе с ним.

Мои чувства после того, как я заново родилась и осознала ситуацию?

— Господи Иисусе! Спасибо!

Халявный возврат в прошлое! Да разве бывает такое везение? И как же я рада, что являюсь массовкой, а не главной героиней!

Дали бы хоть время собраться, так нет же — сразу «бац» и назад в прошлое. И каков мой багаж знаний? Акции? Да я в этом деле полный ноль, так, «муравей» из толпы.

Из компаний я знаю только Apple, Microsoft, Google, Nvidia, Tesla, Samsung, Hynix...

Ну, то, что знают абсолютно все.

Фьючерсы, опционы, плечо? Что это вообще такое? Понятия не имею...

Даже про кризис МВФ[¹] я помню только то, что он случился в 1997-м, а точной даты и не назову. Я гуманитарий до мозга костей, так что знаний из области точных наук у меня ноль. Единственная информация, которую я помню чётко — это дата, когда мой однокурсник Сок Ын Чу вложился в биткоин.

Я ведь каждый раз, засыпая или принимая душ, фантазировала: «Что бы я сделала с сотней миллиардов вон, если бы вернулась в то время?»

И вот она, я — обычная статистка, которая умудрилась переместиться в прошлое, не обладая какими-то особыми знаниями, и даже не удосужившись запомнить выигрышные номера лотереи.

Но с моей точки зрения, условий лучше и быть не могло. Пока главный герой будет потеть, вкалывая за рулём автобуса под названием «Корея» на пути к статусу экономической сверхдержавы, я могу просто тихонько сидеть в уголке и сгребать коины.

«Разве это не прекрасная жизнь для второстепенного персонажа?!»

...По крайней мере, я так думала.

— Чёрт бы тебя побра-а-а-ал! Только не это!!!

[Активирована миссия: Стань миллиардером! (*в долларах США)]

Претендент: Со Син А (неподтверждённая переменная)

Лимит времени: 2026-03-01 00:00 (по местному времени)

При провале: Возврат в исходную точку

При успехе: Выбор между «Возвратом» или «Сохранением»

*Травмы и несчастные случаи, полученные в исходной точке, не восстанавливаются. (Текущее состояние претендента при возврате в исходную точку: смерть мозга)

Текущая сумма на счету претендента: $1,402 (₩1,102,624)

Прогресс миссии: 0.0001%

«Привет~? Ждала? Да это же я, твоё любимое Окно Статуса, хе-хе».

— Уа-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а!!!

— Ай, почему принцесса плачет? Син А, успокойся, папа рядом...Су Гён, помоги!

— Что случилось! Со Шин Хён, ты опять что-то натворил?!

— Обидно вообще-то! Клянусь, на этот раз я правда ничего не делал!

— Почему тогда у ребёнка истерика?! Ну-ну, тише. Милая, это мама! Чш-ш! Не плачь. А? Ну всё, всё.

— Уа-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

— Да что же с ней такое...

— Мамаша из 813-й квартиры! Сделайте вы что-нибудь с ребёнком! Почему он так надрывно плачет? Призрака что-ли увидел?

Видела... Да... Я это видела... Незваный гость, который внезапно возник перед глазами в один прекрасный день.

Стоило мне только выйти из младенческого возраста, когда я была лишь животным, которое ест и гадит, и стоило моему мозгу хоть чуть-чуть развиться к шести годам, как явилось оно!!! Поганое Окно Статуса!

«Ми..ми-миллиардер!?»

Чтобы я даже не вздумала делать вид, будто в глазах помутилось, там любезно и чётко было указано: в долларах США.

Это что получается, мне нужно откуда-то достать 1 миллиард долларов!? По курсу 1996 года это же 900 миллиардов вон! А как только грянет кризис МВФ и курс валют взлетит, будет уже около 2 триллионов...

«Да вы издеваетесь?! Твою ж..! Вы шутите?»

— А-а... Опять слёзы наворачиваются.

Должна ли я утешаться тем, что все мои сбережения, включая детский накопительный счёт и те копейки, что родители выгребли из моей свинки-копилки, наконец-то собраны воедино?

К слову, 1 марта 2026 года — это день, когда меня и господина Пак Мин Су сбил грузовик. Другими словами, если я не заработаю 1 триллион вон в ближайшие 30 лет, я «сброшусь» до состояния тридцатилетней Со Син А, находящейся в состоянии смерти мозга.

Так и вижу заголовок своей истории: «Я подхватила недуг, от которого умру, если не соберу триллион».[²]

Так, в-всё будет путём! Спокойно!

У меня есть Господин Биткоин!

Сок Ын Чу начал инвестировать в биткоин примерно осенью 2015 года и превратил 10 миллионов вон в 10 миллиардов. Разве я не могу сделать всё также? Если предположить, что я соберу около 30 миллиардов, то нет ничего невозможного.

Да...

«Биткоин спасёт меня».

Достопочтенный Сатоши, вы же там вовсю трудитесь, верно? Как создатель биткоина, вы не должны исчезнуть из-за какого-нибудь «эффекта бабочки», вызванного Пак Мин Су... Только вы — мой спаситель!

Конечно, чтобы в подходящий момент зайти в коины, нужен приличный стартовый капитал.

Путь предстоит долгий.

Нужно сохранять спокойствие и всё спланировать!

Отец — рядовой сотрудник отдела продаж в «H Motors», мать — владелица магазинчика детской одежды. Наша семья была типичным представителем рабочего класса девяностых. Ни со стороны отца, ни со стороны матери поддержки ждать не приходиться. Им самим не на кого опереться.

Чтобы собрать стартовый капитал в таких условиях, нужно было начинать действовать прямо сейчас.

К счастью, непонятно почему, но я родилась не в 1996 году, как должна была, а в 1991-м, выиграв целых пять лет на подготовку. Кризис грянет уже в следующем году. Чтобы реализовать первый этап плана, времени осталось совсем немного!

♧

Динь-дон.

— [Кто это?]

— Это я, Син А! Братик Чам Бёль дома?

— Это Син А! Мам, это Син А! Открывай, скорее открывай дверь!

— Потише, не бегай!

Это квартира 1403 в соседнем блоке. Самый престижный сектор в этом огромном жилом комплексе, где жили самые обеспеченные люди.

Входная дверь громко распахнулась, и на пороге показался сияющий от радости мальчишка.

— Син А! Ты пришла ко мне?

— Привет, братик Чам Бёль! — я помахала рукой, украдкой заглядывая ему за спину.

«Точно, сегодня она дома».

— Здравствуйте!

— Мам, можно мне поиграть с Син А?

— Погоди-ка. Син А, разве ты не должна быть сейчас в детском саду? Как ты здесь оказалась? Твоя мама знает?

Кто там говорил, что на улыбающееся лицо и плюнуть рука не поднимется? Видимо, есть люди, у которых это получается с самого рождения.

Несмотря на то что я вовсю сияла той самой невинной и сладкой улыбкой, свойственной только детям, госпожа Юн Ире — мама маленького Чхве Чам Бёля — не обращая на это внимания, впилась в меня неодобрительным взглядом.

Впрочем, она делала это не потому, что я ей не нравилась... Просто у неё такой характер.

Я прекрасно об этом знала, поэтому ни капли не испугалась. Вместо этого я нарочито сильно съёжилась и пробормотала:

— Син А услышала, что братику Чам Бёлю больно, вот и пришла его проведать. А ещё она подумала, что если будет играть одна, братику станет грустно... Син А что-то сделала не так?

— Нет! Син А, не плачь! Ты ни в чем не виновата! Мама-а-а!

«Я и не плачу, малыш».

Тем не менее, подыгрывая моменту, я принялась усердно тереть глаза рукавом.

Когда её собственный сын тоже начал хныкать за компанию, растерявшаяся госпожа Юн поспешила исправить ситуацию:

— Я не имела в виду, что ты виновата, просто тётя разволновалась, вот и всё. Ладно, заходи. Только не плачь.

Терпение определенно не входило в число её добродетелей.

Она холодна даже с собственным сыном, что уж говорить о чужом ребёнке. Если я сейчас и правда разрыдаюсь в три ручья, она тут же позвонит моей маме и скажет забирать свою дочь поскорее.

Я мгновенно перестала плакать и послушно последовала за ней мелкими шажками. Видя это, тон госпожи Юн смягчился.

— Син А, по району ходят слухи, что ты постоянно прогуливаешь садик. Даже до меня это дошло. Сегодня я закрою на это глаза и, надеюсь, подобное больше не повторится.

— Хорошо... Но сегодня я правда пришла, потому что очень волновалась за братика Чам Бёля. У Син А в садике, кроме него, друзей совсем нет.

— Неужели?

Госпожа Юн выглядела слегка растерянной. Кажется, она была прекрасно осведомлена о «социальных навыках» своего сына. В конце концов, какой бы занятой карьеристкой она ни была, госпожа Юн прекрасно знала, в каком положении её ребенок находится в детском саду.

И это была правда. До того как я начала с ним играть, маленький Чхве Чам Бёль был в садике в поистине плачевном состоянии. Его постоянно задирали, и я уже сбилась со счёта, сколько раз его круглые очки оказывались разбиты.

— Н-нет, мама! Син А популярная! Она самая крутая и в группе «Цыплята», и в группе «Воробушки»! Она номер один! Все хотят с ней дружить, просто Син А сама...

Лицо Чхве Чамбёля стало пунцовым, и он низко опустил голову. Судя по выражению лица госпожи Юн, она тоже во всём разобралась.

С чего бы это девчонке, которая даже не в его группе, нянчиться с её сыном-изгоем? Сострадание? Желание помочь?

Милосердие! Только это и ничего больше!

Наверняка именно так она и думала.

«Отлично, почва для симпатии подготовлена», — с этими мыслями я решила плавно вступить в игру.

Слегка наклонив голову набок, я крепко сжала влажную от пота ладошку маленького Чхве Чам Бёля и улыбнулась с видом святой Флоренс Найтингейл[³].

— Но ведь говорят, что друзья должны любить друг друга. Если любит только один — так нельзя, и с кем попало дружить тоже нельзя. Братик Чам Бёль такой умный и добрый! Он мне всё объясняет и всегда уступает. Поэтому он мне нравится! Мы оба нравимся друг другу, поэтому мы друзья. Тётя, я же права?

— Си... Син А!

— ...Эх. Син А, какая же ты добрая девочка. Куда лучше этого «братика». Играйте спокойно. А я пока приготовлю вам что-нибудь перекусить.

— Спасибо, тётушка!

Я уже собиралась уйти, как вдруг госпожа Юн осторожно погладила меня по голове. Её движения были неловкими, а голос слегка охрип:

— Пожалуйста, и впредь дружи с нашим Чам Бёлем.

Послушно кивнув, я интуитивно почувствовала, что она уже на крючке: «Есть!»

Значит ли это, что первый этап пройден успешно?

То, что я вообще смогла выудить из старых, заплесневелых воспоминаний имя «Юн Ире», было чистой случайностью. Это произошло, когда я мучилась вопросом: «Как же мне, в этом детском теле, не обладая ни особыми талантами, ни сверхспособностями, собрать начальный капитал?»

Как и всегда, мама, ухватившись за вернувшегося с работы папу, болтала о всяких сплетнях по соседству. Стоило мне услышать про маму Чам Бёля и что-то про её развод, как меня будто молнией ударило.

«Не может быть! Так это та самая Юн Ире!?»

Примечания:

[¹] — Кризис МВФ в Южной Корее (1997–1998 гг.) — масштабный финансовый крах, вызванный обвалом крупных корпораций (чеболей), огромными внешними долгами и девальвацией корейских вон.

[²] — Отсылка на новеллу: «Если я не дебютирую, я подхвачу смертельную болезнь».

[³] — сестра милосердия и общественный деятель.

«Это произошло ещё до моей регрессии».

— Ох, вот это да! Когда она тогда разводилась, я места себе не находила: думала, ну как же она одна-то выкарабкается? Но всё-таки не зря говорят: нечего за других беспокоиться. Гляди, как преуспела! Её даже по телевизору показывают!

— Мам, ты её знаешь?

— Ещё бы не знать. Помнишь район, где мы раньше жили? Ты тогда совсем малюткой была. Она там была очень знаменита, — продолжала увлечённо болтать мать.

Госпожа Пан Су Гён, младшая из шести братьев и сестёр, выросла в глухой деревне словно принцесса. С давних пор она обожала сплетни, и соседские пересуды не были исключением.

— Сюжеты о принцессах, бросающих всё ради бедняков, хороши лишь в дорамах. В реальности она не выдержала такой жизни и развелась ещё до того, как ребёнок пошёл в начальную школу.

— Мам, но ты ведь тоже принцесса.

— Ой, да ну тебя! Твоя мать обычная деревенщина! А та женщина была настоящей принцессой. Стоило ей сбросить балласт в виде мужа, как она тут же расцвела. Какой шум из-за этого поднялся! Говорили ещё, какая она жестокая, раз даже ребёнка отцу не показывает.

— Почему сразу жестокая? После развода люди обычно становятся чужими.

— Я тоже не считала её таковой. Юн Ире, наоборот, была очень верной своим идеалам.

— Верной?

— Да. Позже, кажется, снимали рекламу мобильных телефонов. И там был какой-то общенациональный кастинг для детей. Одна девочка из нашего района встретила там маму Чам Бёля. Представляешь, она вспомнила, что её сын когда-то дружил с этой малышкой, и сразу же пристроила её на роль! Та девочка хоть и не стала большой звездой, но заработала много денег. Соседки тогда только и шептались, что надо было с ней дружить.

— Всё-таки связи решают всё. Мало нам земляков, друзей со школы и кровных уз, так теперь ещё и «дружба в песочнице» в ход пошла?

— Вот именно! Кто же знал, что в том захолустье живёт такая женщина... Эх, какая возможность упущена!

Мама что-то ворчала под нос, а в это время на экране телевизора Юн Ире произносила благодарственную речь на церемонии «Пэксан»[¹].

Из знакомой всем «мамой Чам Бёля», она стала одним из самых успешных кинопродюсеров в Южной Корее.

♧

— Син А, хочешь это посмотреть? Ты же говорила, что любишь «Сэйлор Мун». Мой дядя привёз это из Японии…

— Ого! Правда что-ли?

Я безразлично ответила и огляделась.

Сегодня я впервые оказалась в доме Чхве Чам Бёля. Дорогое пианино, кожаный диван, накрытый кружевными салфетками, мебель из тёмного дерева — всё это были атрибуты богатства девяностых, подобранные с большим вкусом. Учитывая, что наш район находился в провинции, в одном из самых отстающих городов среди мегаполисов, обстановка здесь была по-настоящему изысканной.

Говорят, чтобы по-настоящему узнать человека, нужно зайти к нему в дом. Глядя на всё это, можно было легко понять, что у госпожи Юн незаурядное прошлое. Особенно если учесть слухи от моей мамы (местной королевы сплетен) о том, что её муж-изменник обычный пустозвон без гроша зв кармане. Судя по маминым рассказам, их яростная битва за развод была на исходе. Значит, скоро Юн Ире с сыном покинут этот район.

— Син А, тебе неинтересно? Почему не смотришь?

— Братик Чам Бёль.

— А?

— Это правда, что ты переезжаешь?

Пухлая рука Чхве Чам Бёля замерла. Он осторожно посмотрел на меня.

— О-откуда ты это узнала?

— Значит, правда?

— Ну… Син А…

— Так это правда…

Я сделал вид, что ужасно расстроена, и низко опустила голову. Моя пламенная речь о дружбе заслуживала «Оскара», так что у Чам Бёля явно заиграет совесть.

Как и ожидалось, мальчик в панике вскочил со своего места.

— Это... Син А! Я не то чтобы не хотел говорить! Я правда не хочу уезжать, но... но пришлось! Мои родители... Син А, ты что, плачешь?

Чхве Чам Бёль в смятении метался из стороны в сторону. Он то хватался за мои плечи, то отдергивал руки, словно обжёгся, — в общем, за короткое время произошло целое представление.

Благо, что среди шестилетних «обезьянок», которые при любой возможности лезут целоваться и пускать слюни, он ведёт себя хоть немного по-джентльменским.

— У Син А правда нет другого друга, кроме братика... Хнык!

— Син А!

Голос маленького ребёнка, которым я намеренно заговорила, подражая младенцу, подействовал безотказно. Чхве Чам Бёль, до смерти напуганный моим жалобным всхлипыванием, судорожно вздохнул. Затем он глубоко вдохнул и выдал:

— Мне... тогда не ехать? На... на самом деле, есть способ не ехать...

«Чего?! Это ещё что за бред? Я ждала совсем не такого ответа!»

Пока этот желторотый цыплёнок не успел ляпнуть, что останется с папашей-мерзавцем, и не нанёс госпоже Юн непоправимую травму, я поспешно перевела тему, притворившись, что ничего не слышала.

— Бра-братик! А куда ты переезжаешь?

— А? Думаю, что в Пундан...

— Там хорошее место?

— Ну... не знаю.

«Разумеется, там хорошо!»

В то время Пундан был полностью спланированным городом, который ещё на этапе застройки обладал всей необходимой инфраструктурой. Если въехать туда сейчас, можно не только купить жильё по дешевке, но и позже естественным образом подтолкнуть родителей к захвату лесных участков в соседнем Пангё.

Не зря ведь говорят: «Сразу под небесами находится Пундан». Проглотить Каннам целиком не выйдет, поэтому Пундан оставался безальтернативным вариантом для жизни и вложений.

Пусть даже мне придётся жить в крошечной каморке, я обязана туда переехать. Оставаться в провинции на данный момент лишь пустая трата времени.

— Син А не может поехать с тобой? — я как можно более жалобно свела брови к переносице.

Стоило мне вспомнить о триллионе вон и о себе в состоянии смерти мозга, как слёзы навернулись сами собой.

— Син А... хнык!.. не хочет расставаться с братиком Чам Бёлем~ Если ты уедешь, Син А останется совсем одна. Ты знаешь, как одиноко быть одной...

Лицо Чхве Чам Бёля застыло.

Мне неловко говорить такое о самой себе, но, если не считать хитрого разреза глаз, внешность у меня была довольно невинная. А это значит, что я в любой момент могла прикинуться слабой и беззащитной. Даже в детстве эта черта никуда не делась.

Благодаря эффекту моего врожденного личика, Чхве Чам Бёль быстро спроецировал на меня те времена, когда сам был изгоем и вечно страдал от одиночества. Взгляд мальчика затуманился. Он что, типичный «F»[²] до мозга костей?

Я не упустила шанс и подлила яду ещё более жалобным детским голоском:

— Син А тоже хочет поехать~ Ну пожа-а-алуйста! Поговори с моей мамой, попроси её, чтобы мы переехали вместе. Ты же у нас умный, братик Чам Бёль.

— Вместе?

— Ага! Братик, ты же у нас в садике самый умный, у тебя точно всё получится!

Пока Чхве Чам Бёль пребывал в раздумьях, я осторожно вложила свои пальцы в его ладонь. Рефлекторно сжав мою руку, он обернулся. Стоило мне посмотреть на него с видом «я без тебя пропаду», как в маленьком Чхве Чам Бёле взыграл комплекс героя, и его взгляд прояснился. Он решительно кивнул:

— Ладно! Син А, положись на братика! Я всё устрою!

«Ага, так я и поверила».

Будь мои мама с папой хоть трижды незрелыми, они не настолько сошли с ума, чтобы переехать только потому, что их уговорил соседский мальчишка.

«Но некоторая польза от него всё же будет».

Вообще-то, наша семья и так должна была переехать в Пундан до того, как я пойду в среднюю школу. Я просто хотела максимально ускорить этот момент.

— О чём это вы вдвоём шепчетесь?

Как раз в этот момент подошла госпожа Юн с тарелкой закусок.

Я сжала одну руку Чхве Чамбёля, а вторую протянула к Юн Ире, застенчиво улыбаясь:

— Тётя~. Можно Син А будет звать вас тётей?

♧

Вопреки своей внешности — а он был похож на рисовый пирожок, который развалится от одного удара, — Чхве Чам Бёль был страшно ревнивым мальчиком. Он не любил, когда его друзья проявляли интерес к кому-то другому, и в прошлом было немало случаев, когда Чам Бёль доводил детсадовцев до слёз. Так что изгоем он стал не сразу.

Ещё до того, как мы сблизились, я несколько раз видела, как Чхве Чам Бёль стоял в тени и, не мигая, сверлил взглядом бывшего друга. Он не сдавался, даже когда вмешивались воспитатели. Это выглядело жутковато, но, присмотревшись, я поняла, что это явно не перерастёт во что-то по-настоящему опасное. С точки зрения меня это была лишь лёгкая форма аутичного спектра.

Обычно такие дети, как Чхве Чам Бёль, обладают более высоким интеллектом, чем сверстники, и полностью погружаются в то, что им интересно. Они способны твердить одно и то же целыми днями напролёт.

Хотя такой характер и заморозил его социальные связи, мне это было только на руку. Я была подругой этого мальчишки, и главной темой, на которой он сейчас был зациклен (не без моей косвенной помощи), стал «переезд Со Син А».

— О? Папа, смотри, это же мама!

— И правда. Дорогая!

Папа, державший меня на руках, прибавил шагу. Стоявшая у входа в подъезд и заглядывавшая в сторону лифтов мама — госпожа Пан Су Гён — вздрогнула и резко обернулась.

Примечания:

[¹] — одна из самых престижных южнокорейских наград, вручаемая с 1965 года за выдающиеся достижения в кино, телевидении и театре.

[²] — чувствительный тип по MBTI.

— А, это вы! Напугали.

— Чего прячешься тут, как воришка? — поддразнил её папа.

Госпожа Пан сердито зыркнула на него:

— Я в последнее время просто с ума схожу!

С этими словами она, словно и правда спасаясь от погони, огляделась по сторонам и поспешно затащила нас в лифт. Глядя на это, папа тоже посерьёзнел.

— Пан Су Гён, что с тобой? Что-то случилось?

— Случилось! Говорю же, случилось! Чхве Чам Бёль! Уж не знаю, чего он там объелся, но он постоянно меня преследует!

«При чём здесь вообще Чхве Чам Бёль?» — я замерла в недоумении, но папа отреагировал совсем иначе. На лице «подкаблучника», который впервые слышал это имя, вмиг набежала тень.

— Какой гад посмел?

Сейчас он носит добрую маску обычного офисного клерка, но в прошлом этот человек был бойцом спецназа. Давным-давно, когда мама пыталась с ним расстаться, он писал клятвы верности собственной кровью, проливая слёзы, и каждый день тратил по 5 часов на дорогу из Сеула в Чанвон и обратно, лишь бы свидание с мамой состоялось. Настолько он безумен в своей любви. Кнопку «безумного романтика» в нём лучше не нажимать...

Я поспешно и крепко обхватила за шею отца, который уже готов был отбросить самообладание и явить свою тёмную сторону.

— Братик Чам Бёль? Почему вдруг братик тебя преследует, мамуль?

— ...Какой ещё «братик»? Принцесса, ты тоже его знаешь?

Это возымело обратный эффект. Лицо господина Со Шин Хёна потемнело ещё сильнее, чем прежде.

К счастью, мама, как обычно, оказалась недогадливой. Не обращая внимания на невидимый гнев мужа, она начала сокрушаться, притопывая ногами:

— Какое мне дело до того, что его семья переезжает?! Куда бы я ни пошла, он тут как тут: то про «новый город» что-то говорит, то про «школьные районы». Каждый божий день одно и то же: «Квартиры там новые, и парк там отличный»... Я уже с ума схожу! Пыталась поговорить с матерью Чам Бёля, а она только и сказала: «Да неужели?~» — и ничего не предприняла! Мать и сын — два сапога пара!

— Это парень из нашего района?

— Конечно, из нашего, откуда же ещё? Чам Бёль! Друг нашей Син А!

Наконец-то на лице Со Шин Хёна расцвела облегченная улыбка. Он понял, что история пошла совсем не по тому мрачному сценарию, который он себе навоображал.

— Су Гён, так ты, значит, прячешься тут только ради того, чтобы избежать встречи с шестилеткой? Пу-ха-ха!

— Вообще-то ему семь! — возразила она.

— Ой, Су Гён, дорогая моя...

Глядя на родителей, я тоже весело рассмеялась. Судя по всему, «приправа» в виде Чхве Чам Бёля оказалась крайне эффективной. И как он только узнал, что госпожа Пан Су Гён совершенно не умеет противостоять прямой атаке? К тому же, в те времена мама ещё не была измотана бытовыми трудностями и разочарована в людях, а потому была куда более наивной.

— Но, дорогой, послушав, что говорит Чам Бёль, я подумала, что всё и правда звучит неплохо.

— Ты что, и вправду внимательно его слушала?

— Ну... мама Чам Бёля сказала, что он и наша дочка — единственные друзья друг у друга в детском саду. Как я могла пропустить мимо ушей слова ребёнка, который так говорит?

— Что? А не ты ли в прошлый раз твердила, что наша принцесса — самая популярная девочка в садике?

— Я тоже так думала… Ой, всё, не знаю! Эта девчонка совсем ничего о себе не рассказывает, так что мне вечно приходится узнавать новости от других мам!

— Да быть не может. Как это у нашей принцессы может быть всего один друг? У современных детей что, глаз нет?

— Вот именно! Я и сама до сих пор поверить не могу.

Разговор родителей снова ушёл куда-то не туда. Я поспешила вернуть их к теме:

— Мам! Пундан — это же там, где живёт младший дядя?

— А? Нет. Младший дядя живет в Йонъине. Это по соседству с Пунданом.

— Правда? А почему он не в Пундане живёт? Говорят, Пундан очень крутое место! Сразу после Рая идёт Пундан!

— Что? И где ты только нахваталась таких словечек?

— Похоже, Син А приглянулось то место. Хочешь туда переехать? — спросил папа.

Боясь упустить этот случайно брошенный папой шанс, я закивала головой со скоростью света.

«Хочу, ещё как хочу!!!»

Мама, кажется, немного опешила от моего сверхскоростного согласия. Немного подумав, она осторожно обратилась к папе:

— А ведь и правда, может, нам стоит переехать? Мой младший брат тоже спрашивал нас об этом. Всё же дети растут.

— Твой младший брат просто говорит так, потому что ему там одиноко. Куда нам ехать? Работа здесь, и дом, который твоя мать для нас подготовила, тоже.

Это была ожидаемая реакция. Папа не сможет принять решение так просто. Мой папа, Со Шин Хён, был в своей семье изгоем, поэтому пришёл в семью мамы буквально с пустыми руками. Следовательно, для них этот дом, оставленный бабушкой по маминой линии, всё их состояние. Как зять, папа не может позволить себе распоряжаться им по своему усмотрению.

Но!

«Мы ведь всё равно уедем! Так давайте сделаем это прямо сейчас!»

Какой толк от дома, купленного на заначки бабушки, или от денег, которые молодая пара копила не жалея сил? Если мы останемся здесь, то всё пустим насмарку! Всё до последней копейки!

Слышали ли вы когда-нибудь о «поручительстве»? В девяностые, чтобы получить банковский кредит, это самое «поручительство» было обязательным условием. В отличие от будущего, где всё основано на кредитном рейтинге, тогда главным правилом было: «Приведи ещё кого-нибудь, чья голова будет в ответе за эти деньги вместе с твоей».

Разве это не в духе девяностых. Всё-таки это горячее и безрассудное время.

Солидарная ответственность по поручительству, при которой поручитель берёт на себя весь долг, если заёмщик не может его выплатить... С точки зрения современного человека это звучит как полный бред, но в офисной культуре девяностых это было обычным делом!

Из-за концепции «пожизненного найма» считалось, что если коллега просит о такой услуге, ты обязан согласиться. Тех, кто отказывал, выставляли странными и ненадёжными. Это безрассудное поручительство достигло своего пика перед кризисом МВФ, и в итоге мой отец из-за этого проклятого долга пустил по миру всю семью!

Если не уехать сейчас, пока папа ещё не прижился на работе и подвергается там травле, то вместо того чтобы копить стартовый капитал, мне придется начинать жизнь с глубокого минуса...

— Честно говоря, тебе ведь и самому здесь тяжело. Сам говорил, что коллеги смотрят на тебя свысока, мол, «неотёсанный вояка».

— Эй, ну зачем ты снова это заводишь?

— Я предлагаю подумать серьёзно! Чхон Сону уже родился. Неплохо бы начать всё с чистого листа на новом месте. Пундан же прямо под Сеулом. Там и мой брат неподалеку живёт, и друг у Син А есть. Почему мы не можем поехать? Говорят же: «Кто смотрит далеко, тот туда и пойдёт!». Я не вынесу, если мои дети всю жизнь проживут, запертые в этом «колодце»!

«Госпожа Пан Су Гён... когда вы успели стать такой эрудированной?»

Пока госпожа Пан наносила свой «апперкот», я решила не медлить и сразу пробить «добивающий».

Крепко вцепившись в край папиной одежды, я приготовила своё главное оружие — слёзы размером с горошину.

— Па-а-апа… Если не хочешь идти, всё в порядке! Да!.. Син А очень-очень хочет пойти, но… ради папы я готова от всего отказаться. Я сдаюсь… Я уступлю! Потому что папу Син А любит больше всех!

— До… доченька!

Мой папа, Со Шин Хён — впечатлительный INFP до мозга костей — расчувствовался и крепко прижал меня к себе.

— О чём ты говоришь! С чего это ты должна сдаваться? Нашей маленькой принцессе ни в чём не нужно уступать! Папа всё для тебя сделает!

От того, как сильно он сжал меня своими мускулистыми руками, у меня перехватило дыхание. Я изо всех сил похлопала папу по спине своими пухлыми ручками, похожими на кулачки Дораэмона[¹].

«Пап… Поверь, я просто проявляю свою "дочернюю почтительность"».

♧

— Кх-х-х, ы-ы-ы, хнык!

— Прекрати реветь, братик.

— Н-но… ик! К-как тут… ик! Не плакать? Ты… ты… хнык! Мы же расстаёмся!

— Мы не расстаёмся. Син А ведь тоже едет, верно?

Папа, который до этого с недовольством наблюдал за Чам Бёлем, рыдающим так, будто настал конец света, тут же подхватил меня на руки.

— Конечно, конечно! Мы же не прощаемся навсегда. Хм. Но разве Чам Бёль, как настоящий мужчина, не должен привыкать к расставаниям? Раз уж вы даже не родственники, то не можете быть неразлучны…

— Дорогой! Как ты можешь говорить такое ребёнку!

Пока мои родители препирались, Чхве Чам Бёль, всхлипывая, с какой-то одержимостью не сводил с меня глаз. Юн Ире с горькой усмешкой покачала головой.

— Син А. Вот номер телефона и адрес тёти. Обязательно заходи в гости, хорошо? А то я боюсь, что мой сын скоро утонет в собственных слезах.

— Хорошо~ Не волнуйтесь, тётя! — я застенчиво улыбнулась Юн Ире.

Она наконец поставила печать на документах о разводе и стояла спиной к грузовику для переезда. Выглядит куда более легкомысленной и свободной, чем раньше. Близка к той Юн Ире из будущего, которую я знала.

Мама Чам Бёля ласково погладила меня по макушке.

— До скорой встречи.

Конечно. Мы обязательно встретимся. Ведь реклама мобильной связи, в которую Юн Ире позовут, станет общенациональным хитом и принесёт мне огромные деньги.

Лето 1996 года. Под освежающий стрекот цикад я с искренней улыбкой махала рукой удаляющимся Юн Ире и её сыну. Всё шло как по маслу.

♧

Соединенные Штаты Америки, Калифорния. Отель «Фэйрмонт» в Сан-Хосе.

Это был отель, расположенный в южной части Кремниевой долины. В отличие от двухтысячных, сейчас отель выглядел довольно скромно, чтобы называться лучшим, да и центр города вместо ощущения роскошного мегаполиса все ещё сохранял атмосферу чистоты и уюта. Однако ему нравилось наслаждаться такой обстановкой. Это позволяло ему в каждый момент времени остро чувствовать, что он находится в прошлом, а не в ужасающем будущем.

— [Председатель, руководитель второй группы поддержки департамента стратегического планирования Чин Ку Бон ожидает аудиенции.]

— Вторая группа поддержки? Пусть входит.

Это было тем подразделением внутри департамента, которое эксклюзивно занималось «тем самым делом». Молодой человек, бесшумно открыв дверь и войдя, отвесил поклон и положил папку с документами на стол.

— Вы что-то нашли?

— Да. Ребёнка по имени «Со Син А» 1996 года рождения до сих пор не зарегистрировано… Однако, хотя это и не совпадает в точности с вашими условиями, я обнаружил один момент, заслуживающий проверки, и принёс отчёт.

Примечание:

[¹] — популярный персонаж из японского мультика. Его руки — это два круглешка.

— Одна вещь?

— В прошлый раз председатель уже упоминал вместе с Со Син А имя «Со Чхон Сон». Это её брат, который на четыре года младше, верно?

— Да.

— В таком случае, вам стоит это проверить.

Его жесты были вежливыми, но в них сквозила уверенность.

Стоило открыть папку, на которую указал руководитель группы, как из неё посыпались документы: на первой же странице была выписка из семейного реестра, а следом за ней фотографии.

Как только он всё проверил, на лице сама собой промелькнула улыбка. Пак Мин Су не смог сдержать смеха.

— ...А говорила, что ей тридцать.

«Выходит, это была ложь?»

♧

1996 год.

Летняя жара и тайфуны отступили, а осенью дебютировала группа H.O.T.

И вот наступил декабрь, зима.

Чонджа-дон, район Пундан, город Соннам, провинция Кенгидо.

В будущем это место станет элитным районом, где цены взлетят до 70 миллионов вон за пхён (около 3,3 кв. м).

Как первая волна «новых городов», он станет иконой традиций и своего рода национальным символом среди всех новостроек. Даже в 2026 году, когда новые города будут плодиться повсюду, Пундан сохранит свои незыблемые позиции.

И именно сюда сегодня успешно въехали четверо членов семьи Со!

«Хлоп-хлоп-хлоп, аплодисменты!»

Эх, разумеется, квартира была не в собственность, а на условиях аренды. И хотя у меня, как у жертвы мошенничества в прошлом, осталось ПТСР от слова «аренда», я не стала бы вешать ярлык недоверия на всю эту систему. К тому же сейчас девяностые — эпоха веры и честного слова. Да и как человек, вернувшийся в прошлое, я бы не совершила такую глупость, как покупка жилья в данный момент.

Уже в следующем году грянет кризис МВФ, когда недвижимость по всей стране начнёт распродаваться за бесценок. Я так переживала, что родители могут упрямо настоять на покупке квартиры сейчас, что буквально не могла спать по ночам.

Что ж, я уже собиралась забросить роль невинной и послушной дочурки и начать строить из себя Нострадамуса[¹], даже если бы об этом раструбили по всем телеканалам страны. К счастью, моим молодым родителям не хватило азарта, и они осторожно, со всей осмотрительностью, въехали в квартиру на условиях аренды.

«Я не просто не осталась с пустыми карманами, но ещё и опередила события на целых тринадцать лет. Один триллион вон... а это ведь реально, разве нет?»

Стоило уверенности вернуться ко мне, как мир вокруг сразу стал краше. Я с гордостью осмотрела наше новое жилище.

— Ха-ха! Фух... Запах новостройки.

Если я предложу сделать «бейк-аут»[²], мама с папой же в ужас придут. Явно решат, что в их дочь вселился заграничный бес, верно?

Квартира была и вправду новой. Домовладелец не прожил здесь ни дня, сразу выставив её на аренду, так что наша семья стала первыми жильцами. Квартиру брали под инвестиции и даже сделали аккуратный интерьер, так что даже с точки зрения регрессора из XXI века придраться было не к чему.

Никаких тебе вишневых молдингов[³], типичных для девяностых, никаких узорчатых обоев!

Я в экстазе разглядывала светлые кремовые стены без единой полосочки. Более того, этот жилой комплекс был не просто новостройкой, возведенной всего год-два назад, вовсе нет. На данный момент это был самый престижный дом в районе.

Такая квартира за такую цену?

Если бы я не видела контракт с печатью своими глазами, то бы заподозрила, что маму где-то облапошили.

«Разве может так везти?»

По моему первоначальному плану, я собиралась метить в центр города только после того, как заполучу рекламный контракт с Юн Ире.

Не знаю, то ли родителям так повезло, то ли мне. Подумать только — удалось за один присест заскочить в Чонджа-дон!

Пробираясь между грузчиками, я осмотрелась и поспешила к маме, которая о чём-то переговаривалась с женой владельца агентства недвижимости.

Они с самого начала подозрительно шушукались в сторонке!

— Послушай меня внимательно. Тебе и вправду очень сильно повезло, понимаешь? Нигде и никогда не разбалтывай о том, за сколько вы сюда въехали. Иначе, я тебе это гарантирую, пойдёт много сплетен.

...Вот, значит, о чём речь?

Моё лицо застыло. Мама выглядела не менее озадаченной, чем я.

— Вы это серьёзно? — спросила она.

— Посмотри на соседей. Тут больше половины — господа, переехавшие из Каннама. А в этот дом в качестве залога внести всего лишь... Ох, всё, даже говорить не буду.

— Хозяйка, если вы меня обманули, я правда разрыдаюсь.

— Что-что?

— Вот так взять и обмануть, потому что я приехала из провинции! Я правда буду плакать! Поставлю палатку прямо перед вашей конторой и буду там рыдать.

— Женщина, у которой уже двое детей, а угрожает так смешно, а? Ох, вот это да! Так это твоя дочка? Какая же красавица! Прямо западная куколка. Как вырастет, сможет участвовать в конкурсе «Мисс Корея».

— Конечно, она красавица! Вся в меня! Кхм, не переводите тему!

— Боже... Клянусь своим именем! Никаких проблем нет! Всё чисто. Вообще-то, это жилье тебе даже показывать не должны были, но тот привередливый господин не пойми с чего вдруг резко снизил цену. Вот так удачно всё и совпало.

— Привередливый? А мне показался добродушным.

— А? Ты про седого старика? Хо-хо, нет! Он не владелец дома, скорее управляющий. В общем, человек, который присматривает за делами в доме. А настоящего хозяина ты ещё не видела.

— И что же нам делать? Разве мы не должны нанести ему визит и поприветствовать лично?

— Не стоит. Он не такой человек. Кого попало не встиетит.

— Что?

— Ой-ой, мне уже пора. И так надолго лавку оставила. Ну, давай, обустраивайся тут хорошенько, и если что будет непонятно — заходи!

— Вечно вы отнекиваетесь! Вот увидите, я правда к нему пойду!

Хохоча, хозяйка агентства недвижимости быстро скрылась из виду. Глядя ей в спину, мама замерла с таким видом, будто глубоко над чем-то задумалась.

«Неужели она наконец-то решила включить голову? А, нет...»

Мама тут же повернулась ко мне и спросила:

— Как думаешь, дочка? Тебе не кажется, что тут что-то не так?

«Ты только сейчас это поняла?!»

К этому моменту я уже была на грани безумия от тревоги.

«Подпись ставил не сам владелец, а пришел представитель по доверенности?!»

Неужели нас правда кинули? Я так и знала, что нам слишком везёт!

— Мам, мама! Быстро неси контракт. Живо!

— Нет его у меня! Он у Со Шин Хёна! Ох, неужели правда что-то не так? Что нам теперь делать?!

«Да откуда мне знать, мам?! Мне всего шесть лет!» — хотелось крикнуть мне.

— Ты имя владельца видела? В контракте же оно указано. И регистрационный номер там был?

— Д-да! Конечно видела. Это... это... Че Ха Мён! Его звали Че Ха Мён! Номер я не запомнила, но...

— Нет, не надо, не вспоминай! Всё, хватит!

Фамилия Че.

«Не самая распространенная фамилия».

Так, надо успокоиться.

В девяностые мошенничество с арендой жилья не было таким уж частым явлением. Я изо всех сил подавляла в себе личность тридцатилетней Со Син А— жертвы квартирной аферы, которой прямо сейчас хотелось досконально проверить выписку из реестра недвижимости, залоги, регистрацию по месту жительства и прочее.

Сдерживая дрожь в губах, я просто велела ей найти папу.

— Со Шин Хён! Где он?! Со Шин Хён! О, вон он! Дочка, быстро беги к папе и проверь! Скорее!!!

«Интересно, неужели моя мама вела себя так же, когда мне на самом деле было шесть лет? Или это я просто плохо притворяюсь шестилеткой?»

Оставив позади суетящуюся и поднимающую шум госпожу Пан Су Гён, я поплелась к папе.

Я изо всех сил старалась имитировать своё «шестилетнее я», то и дело переспрашивая папу. В итоге мне едва удалось завершить всё так, чтобы грузчики вокруг сказали не «Ваша дочка что, одержима призраком?», а «Надо же, какая смышлёная девочка!».

К тому времени, как я закончила, было уже четыре часа дня.

«Я... я измотана... Мои ментальные силы на нуле!..»

В отличие от меня, выглядевшей жалко, мама — переложившая все заботы на дочь и мужа — вся сияла от энергии.

Увидев, что я вернулась, она спросила, закончили ли мы разговор с папой, и с лучезарной улыбкой протянула мне тарелку:

— Пришла, доченька? А ну-ка, помоги маме!

«...Опять?»

— Умничка! Всё-таки дочка — это лучшее, что может быть. Вот, это рисовые пирожки в честь переезда. К соседям сбоку я зайду сама, а ты отнеси это в квартиру сверху. Скажи: «Надеемся на доброе соседство», и вежливо поздоровайся. Поняла? И не забудь надеть перчатки, на улице холодно!

Я окинула взглядом кухню, где царил кавардак из-за неоконченных сборов, и нехотя приняла тарелку. Разумеется, на выходе я не забыла наградить свирепым взглядом Со Чхон Сона, который в это время беззаботно валялся и сосал соску.

«Расти быстрее, чёртов братец...»

♧

— У-у-у, холодно-то как...

Зима в XX веке была по-настоящему суровой. Видимо, потому, что глобальное потепление тогда ещё не так сильно давало о себе знать.

Стоило выйти из дома, как щёки тут же сковал мороз. Крепко сжимая тарелку с пирожками, я поспешила вверх по лестнице. При каждом шаге мои волосы, которые умелая мама заплела в два пучка, как у Сэйлор Мун, забавно подпрыгивали.

Девяностые можно назвать последней эпохой, когда соседи жили как одна большая семья.

После кризиса МВФ, когда массово распространились работа в две смены и индивидуализм, подобное общение стало пережитком прошлого. Но сейчас было время, когда двери домов всё еще держали нараспашку. Соседских детей присматривали как своих, поэтому зайти и представиться после переезда было базовым правилом приличия.

«Квартира 1001...»

Переезжали сегодня мы, но в этой квартире входная дверь тоже была распахнута настежь.

Скользнув взглядом по номеру на двери, я подала голос:

— Тук-тук! Есть кто дома? Здравствуйте!

Спустя пару секунд послышался топот множества ног. Стоп. Погодите-ка...

«Множества?»

— О! Девчонка!

— Я её раньше не видел. Чья это сестра?

— Ошиблась адресом, что ли?

— Эй, Чон Хён Гё! Это кто такая?

Передо мной стояла целая банда мальчишек лет семи-восьми.

Гул голосов стоял такой, будто зароились пчёлы. Десятки любопытных глаз разом уставились на меня.

— Хм? Ну да, — среди шумной толпы мальчишек голос с вежливыми, спокойными интонациями прозвучал отчётливо, словно вспыхнувшая звезда.

Один из мальчиков вышел вперёд и спокойно встретился со мной взглядом.

— Привет. Ты кого-то ищешь?

К этому моменту я окончательно оцепенела. А всё почему? Потому что я жалкий интроверт, который силён только в общении тет-а-тет... Пусть это всего лишь дети, но когда на тебя в упор смотрят больше десяти пар глаз, для социофоба это невыносимое давление!

Я с трудом выдавила из себя:

— Вот... рисовые пирожки...

— А, ты из 901-й квартиры? — мальчик мягко улыбнулся.

Он и так выглядел опрятным, но его манеры были настолько рассудительными, что это казалось даже немного странным.

Разве бывают такие спокойные младшекласники?

— Мама как раз просила меня пойти помочь, так что я собирался спускаться. Пойдём вместе? Тебя как зовут? Я — Чон Хён Гё.

— О-о-о~ Чон Хён Гё-о-о!

— Мы тоже пойдём! Эй, девочка с гульками! Нам тоже можно?

«Пожалуйста, не делайте вид, что мы друзья...»

То ли из-за того, что я не слышала столичный говор мальчишек лет шесть, то ли ещё почему, но это звучало... очень непривычно! Неужели они всегда так разговаривают?

И в этот самый момент...

— [901-я? Это та, что этажом ниже?]

«...Погодите-ка, откуда здесь английская речь?!»

Не успела я опомниться, как вместе с игривым голосом налетел порыв ветра. Влетевший в толпу мальчишка закинул руки на плечи друзьям и наклонился в мою сторону. Его лицо расплылось в озорной ухмылке.

— [Забавно, это же дом моего дяди!]

Я почувствовала, как мои глаза полезли на лоб.

Оно и понятно, боже мой! Я знаю этого мальчишку!!!!

Примечания:

[¹] — знаменитый французский астролог и врач XVI века, чьи туманные пророчества люди пытаются расшифровать на протяжении столетий.

[²] — Нагрев новых помещений перед заселением для ускоренного выветривания вредных летучих соединений из отделочных материалов (красок, клеев).

[³] — декоративная накладная планка, используемая для оформления стен, потолков, мебели, дверей и арок

2009 год. Монако. Погиб гонщик.

Это случилось на третий год после его дебюта в Формуле-1, где он стал самым молодым пилотом в истории.

Весь мир поднимал бокалы, воспевая его как редчайшего гения, которому было суждено стать чемпионом мира. Юное пламя, которое уже перешагнуло порог обычной славы и приближалось к статусу великого, угасло в результате поразительно бессмысленной трагедии. Людям, оставшимся в живых, пришлось собраться у его надгробия, чтобы возложить хризантемы вместо того, чтобы открывать шампанское.

Им Рампа.

Корейский австралиец, более известный всем как «Рампа Лим», исчез со страниц истории под волной скорби.

Двадцать один год. Двадцать два года по корейскому счёту. Это был возраст, в котором умирать невыносимо горько.

[[image:/storage/reader-images/d585cdf57416f58fe29ee85ecae27bd0036d5fde.jpg]]

♧

Когда Рампа Лим погиб, я ещё была школьницей со стрижкой под грибочка. Однако же, социальный резонанс от его смерти был настолько мощным, что Рампу не может забыть даже девочка-подросток, которая в те годы была совершенно равнодушна к спорту и ничего в нём не понимала.

Настолько уникальной фигурой являлся Им Рампа.

Ослепительный и дерзкий герой столетия.

Даже его смерть была такой ранней... Настоящий Джеймс Дин[¹] от мира гонок!

Хотя он родился в Австралии и был типичным «черноволосым иностранцем»[²], для которого английский был родным, это было не так уж важно. Ведь задолго до того, как корейская волна[³] стала мировым культурным феноменом, Им Рампа не переставал выражать своё почтение Корее.

Он был человеком, который необычайно дорожил своей исторической родиной.

Формула-1 была спортом, который — странное дело — не пользовался популярностью только в Корее, однако все корейцы знали Им Рампу.

В общем, как я могла его не узнать? Достаточно взглянуть на внешность: чёрные волосы и серебристо-серые глаза. Даже среди метисов такая характерная внешность встречается редко. Я украдкой поглядывала на него.

«Надо же, даже родинка у уголка глаза точно такая же! Он выглядит точь-в-точь как в том документальном фильме на Netflix!»

Эх, он и в детстве красавец.

Передо мной стоял Им Рампа в детской версии образца 98-го года. Взглянув на его серебристые глаза я начала чувствовать, как земля проваливается из под ног.

Встретить настоящую легенду, пока разносишь соседям рисовые пирожки в честь новоселья… Я что, сплю?

«Но почему он здесь?!»

Пусть я и совершила «прыжок» в элитный район, но нормально ли что моё окружение радикально поменялось!?

Я ещё сомневалась, может, просто похожий ребенок? Но как только услышала его имя, все сомнения разлетелись вдребезги.

Он сам представился как «Им Рампа»!

Не может быть в мире второго ребёнка-корейца 88-го года рождения из Австралии с таким специфическим именем и австралийским акцентом.

— [Слушай, а она точно ходить умеет? Такая крошечная. Давай лучше в лифт сядем.]

— Нельзя мешать взрослым.

— [Тогда может мне её на спину закинуть? Она такая малюсенькая, вылитый «тхок» (челюсть), который ты держишь в руках.]

— Не «тхок» (челюсть), а «тток» (рисовый пирожок).

Сумбура в голове хватало, но больше всего в этот момент меня сбивало с толку вот что...

— [И прекращай говорить по-английски. Болтать при ней на иностранном очень невежливо.]

Уровень английского у этой мелкой школоты просто запредельный...

Ладно ещё австралиец, для которого английский родной. Но Чон Хён Гё... С какого перепугу этот мальчишка с верхнего этажа так говорит? В те времена и английских садиков-то особо не было, откуда такое произношение? Неужели это средний уровень детей из «новых городов» девяностых?

«Чувствую жёсткий приступ классового неравенства... Мама, отправь меня тоже в заграницу!»

— I know~ But my Korean sucks. (Знаю~ Но мой корейский просто отстой.)

— Чтобы он стал лучше, нужно стараться на нём говорить. Син А, тебе ведь неприятно, что мы постоянно болтаем на непонятном языке?

— Угу... Бесит...

— Извини. Эй, Брат Рампа, ну чего ты? Давай, тоже извиняйся.

— Бесит? Что ты вообще...Кхм, Извини.

♧

Почему мы втроем сейчас куда-то идём? Ну...

После того, как мы получили рисовые пирожки в честь переезда в новую квартиру, эти двое увязались за мной, и моя мама выдала им миссию: присматривать за младшей сестрёнкой.

Получив задание, Чон Хён Гё долго мучился в раздумьях (хоть убей, не пойму, над чем там было думать) и в итоге выбрал поход на детскую площадку.

При этом он заявил, что «взрослым мешать нельзя», и запретил нам ехать на лифте.

Я была вне себя от этой ситуации...

Прямо сейчас мы пешком преодолевали лестницу в десять этажей. Познакомились только сегодня, но от этого мелкого так и прёт невероятным духом конфуцианства и строгих правил.

«Хнык... Ноги просто отваливаются».

Мальчик-эмигрант, который пил австралийскую водичку и потому вымахал довольно крупным, видимо, пожалел меня, страдающую от чужого занудства, и с самого начала хотел понести меня на спине.

Чтобы маленький Им Рампа нёс меня? С превеликим удовольствием!

Я посылала ему отчаянные взгляды, полные согласия, но «Чон-Конфуций» постоянно нас пресекал.

«Ребёнок должен ходить сам, своими ножками» ...Чтоб его...

— Кстати, Син А, а сколько тебе лет? Мне восемь, а братцу Рампе — девять.

— Син А шесть лет.

— Nah, I'm not nine. (Не-а, мне не девять). День рождения ещё наступил. В Корее возраст считают ну очень странно, — Рампа надул губы, но, встретившись со мной взглядом, вдруг напустил на себя серьёзный и строгий вид: — But (Но), я всё равно твой старший братец по возрасту. Если не будешь звать меня братиком, жди беды.

Это ещё что за новости? Девять лет, а уже помешан на обращении «братик»? Как-то это разочаровывает.

— Братик Рампа. Понеси меня на спине. У Син А ножки болят.

— Окей!

Стоящий рядом Чон Хён Гё выразил явное недовольство, но я была на пределе, поэтому просто его проигнорировала. Спина Им Рампы оказалась очень уютной. Ох, от него исходит приятным ароматом свежего мыла...

— Моя сестренка Хён Хе — твоя ровесница. Она сейчас ушла гулять с мамой, поэтому её нет дома. Обязательно подружитесь.

— Oi, careful (Эй, осторожнее). Хён Хе so wild (просто бешеная).

— Хён Хе что?

Он не может говорить не вставляя свои английские фразочки?

— Брат Рампа, не пойми меня неправильно. Хён Хе, конечно, бывает грубоватой, но она совсем не плохая.

Ага. Выходит, манеры у этой Хён Хе просто «потрясающие».

«Спасибо за ценную информацию».

В знак того, что он умница, я погладила Им Рампу по плечу. Как и подобает гению, который добьётся успеха в будущем, он крепко сложен и с самых юных лет чертовски хорош собой. Будет очень жаль, если такой парень умрёт молодым!

«Раз уж мы встретились, не дать ли ему подсказку?»

Если я окажу ему услугу заранее, то в далёком будущем это может стать подспорьем в моей миссии на триллион вон.

Быстро всё просчитав, я прошептала Им Рампе на ушко сладким детским голоском:

— Братик Рампа, ты знаешь, что такое «Саджу»[⁴]?

— А?

— Откуда такому ребёнку, как ты, Син А, знать про Саджу? От мамы услышала?

…А сам-то, Конфуций, откуда про это знаешь?

«Может, он тоже вернулся в прошлое?»

Подавив желание допросить Чон Хён Гё на предмет того, знает ли он дядюшку Мин Су, я принялась пудрить мозги Им Рампе.

— Саджу — это такая корейская мистическая штука… М-м, ну, в общем, «кориан традишинал мэджик»! Стоит разок взглянуть, и можно прочитать жизнь человека. Его прошлое или будущее.

— О-о?

— I can do! (Я так умею!)

— Wait, what? (Погоди, что?)

— Подожди-ка. О-о-о, вижу. Вижу… Хм, хм-м-м… Поняла! Братик, ты ведь ездишь на машинке? На какой-нибудь машинке из парка аттракционов!

От моих слов не только у Им Рампы, но и у шедшего впереди Чон Хён Гё челюсти отвислы. Они резко обернулись ко мне. Лица детей были охвачены шоком, а глаза округлились.

— Ка-как? ...Брат Рампа. Это ты ей сказал?

— [Ты шутишь? Нет! У меня сейчас мурашки по коже пошли. Это реально происходит? Вы же сговорились и разыгрываете меня, да?!]

Из-за шока его и без того слабый корейский окончательно регрессировал, и Рампа Лим полностью перешёл на свой привычный английский. К этому моменту он уже успел спустить меня на землю со своей спины. Пока иностранный ребёнок, впервые вкусивший «вкус корейской мистики», пребывал в прострации, Чон Хён Гё, будучи всё же местным ребёнком, пришел в себя сравнительно быстрее.

— Син А. Как ты узнала? Брат Рампа — чемпион штата в Австралии по гонкам. Со следующего года он переходит в юниоры, за границей о нём уже даже в новостях говорили. Он довольно знаменит.

«Ага, знаю. Ваша сестрица уже видела документалку про него. Кхм, смотрела я её всё же мельком на скорости 1.5х, но всё равно ведь видела».

Я торжествующе заявила двум детям, смотревшим на меня с крайним возбуждением:

— Я же говорила. Син А умеет читать судьбу. И это ещё не всё. Я даже могу немного видеть будущее. Братик Рампа в будущем станет гораздо, гораздо знаменитее, чем сейчас, но ему нужно быть осторожным. Братик, ты...

Я как раз собиралась предупредить маленького Им Рампу, что в двадцать два года его ждёт серьезная авария и ему стоит опасаться дождливых дорог, но в этот миг...

— А?

— !

— Си... Син А!

Спокойствие Чон Хён Гё испарилось, а Рампа с застывшим лицом подскочил ко мне и поспешно подставил ладони под мой подбородок.

Кап-кап-кап.

На ступени одна за другой падали красные точки.

«Мамочки...»

Это была кровь из носа. Причём лилась она слишком обильно.

«Что, чёрт возьми, происходит?»

Не в силах больше сопротивляться накатившему головокружению, я рухнула на месте.

Примечания:

[¹] — американский актёр, чья карьера длилась пять лет вплоть до самой смерти.

[²] — уничижительное выражение применяемое к этническим корейцам с иностранным гражданством.

[³] — понятие, относящееся к распространению современной культуры Южной Кореи по всему миру. Под этим словом понимается весь спектр южнокорейского культурного экспорта, включая музыку, кино и другие аспекты культуры.

[⁴] — традиционный корейский метод гадания, основанный на четырёх столпах судьбы (год, месяц, день и час рождения человека).

— Правда? Она просто упала? А может это те мальчишки побили нашу дочь, а?

— Зачем мне врать?

— Нельзя недооценивать детей. Они и на травлю вполне способны!

— В-вот как? Они сказали, что всё вышло случайно... Но теперь, когда я вспоминаю, у них на лицах было такое выражение, будто они что-то скрывают.

— Я так и знал! Точно ведь? Они издевались над ней? Принцесса! А ну-ка, расскажи папе честно! Папа этих сопляков просто так не отпустит, возраст им не поможет!

— Зять Со, следите за своим языком.

— Но всё же, они ведут себя странно. Обычно всякие уроды задирают других, а чтобы красавцы издевались... такого я почти не видела. Зачем им кого-то мучить, если они такие красивые?

— Су Гён, тебе бы тоже не помешало думать, прежде чем говорить.

— Старший брат! Мою женщину могу ругать только я. Не смейте говорить ей гадости!

— Дорогой!~

Игнорируя беззаботную пару неразлучников и младшего дядю с предельно измождённым лицом, я продолжила размышлять:

«Да что же это такое? Разве разговоры о будущем не были просто вопросом моего выбора?»

В окне статуса не было никаких особых предупреждений, да и когда я при каждом удобном случае шептала отцу, что тётя ударит его в спину и предаст, никаких проблем не возникало.

Я думала, что всё в порядке, но…

Тогда что мне дозволено говорить, а что нет? Неужели я даже не могу сказать маме: «Мам, когда бахнет кризис МВФ, вот эти акции потом взлетят, так что скупай их сейчас»? И доллары заранее припасти нельзя? И тот знаменитый пузырь доткомов[¹] 2000-го года мне тоже придётся просто пропустить?

И как мне, по-вашему, сколотить состояние в триллион вон?! Вы предлагаете мне вернуться в состояние тридцатилетней Со Син А, жертвы ДТП со смертью мозга?

— Нет, ни за что!!!

— Ой, напугала! Доченька, ты чего?

— Вы только посмотрите на себя! Как ваша дочь может не кричать, глядя на всё это... Мама, папа! Дядя! Не волнуйтесь! Я буду жить долго-долго! Я обязательно доживу до ста лет!

— Дочка, у тебя просто пошла кровь из носа. Никто и не думал, что ты скоро умрёшь!

— ...Пожалуй, я пойду. Ох... как же я вымотан.

— Вам и правда пора, старший брат. Вы сегодня знатно потрудились. Но на парковке очень холодно. Простите, я не буду вас провожать.

— Я и не ожидал.

Мне нужна лишь информация, но в запасе только собственное тело. Иначе никак не проверишь. Да и что в этой жизни такого? Попробую пойти напролом.

Зима, мне шесть лет, приближается Рождество.

Тогда я начала экспериментировать над собственным телом...

И быстро об этом пожалела.

♧

— Что? Всё в порядке? Не может такого быть! Доктор, посмотрите ещё раз. Вы точно всё правильно проверили? Я же говорю вам, у моего ребёнка постоянно идёт кровь из носа!

— Сейчас зима, к тому же на улице и в помещениях очень сухо. У маленьких детей такое бывает.

— В если кровь идёт минимум пять, а то и десять раз за день?!

— Хм... Частота и правда высокая, но, как вы видите по результатам анализов... Син А даже здоровее своих сверстников. Уровень гемоглобина в норме, показатели тромбоцитов тоже хорошие. Это совершенно не связано с лейкемией, которой вы так опасались.

Госпожа Пан Су Гён, которая в последнее время то и дело роняла слёзы над рассказами вроде «Последнего листа»[²], выглядела так, будто совершенно не может в это поверить. Она вела себя так шумно и драматично, будто вот-вот упадёт в обморок, но решительный тон врача оставался неизменным. В конце концов, мама схватила меня за руку и, кипя от негодования, вышла из кабинета.

— Одни шарлатаны! У моей малышуи так часто идёт кровь, а они что? «Всё в порядке»? Как мир может быть настолько суров к нам, дочка!

Совесть всё никак не даёт мне покоя...

«Мам, прости».

Но я не могла признаться, что это не болезнь, а штраф за «разглашение небесных тайн».

Не пройдя и десяти шагов, мама бессильно рухнула на больничную скамью.

Я нежно погладила тыльную сторону ладони мамы, пока по её щекам градом катились слёзы.

— Мам... Ты купила доллары?

— ...И как тебе не стыдно спрашивать об этом, когда твоя мама плачет, Син А?

— Прости, мам. Но нам нужно обменять их как можно скорее. Ты ведь поменяла все тридцать миллионов вон, верно?

— Нет. Сорок.

Я уставилась на неё в изумлении. Мама вытерла глаза рукавом и проворчала:

— Твоя мать не дура, ясно? Это же странно. Пришла я в банк, а курс, который ещё в прошлом месяце был 820 вон, уже подскочил до 850. Я почуяла неладное и обменяла всё под чистую, даже заначку, которую прятала от отца. В банке так расспрашивали, уф... у меня аж поджилки затряслись. Я ведь молодец?

— Ты огромная молодец!

А у нашей госпожи Пан Су Гён интуиция что надо! Наш старый дом в деревне достался маме от покойной бабушки, так что, по сути, она перевела в доллары все деньги от его продажи.

Прекраснейшие инвестиции в наше безбедное будущее!

Впрочем... это сейчас мама не знает бед благодаря дочери-регрессору, а в изначальной временной линии она была опытной и хваткой хозяйкой. Немного простодушная и слишком уж послушная воле дочери, но уж точно не глупая.

«В любом случае, всё супер».

Получилось даже лучше, чем я ожидала.

Точных цифр я не помню, но говорили, что в год начала кризиса МВФ курс валют взлетел вдвое... По моим грубым подсчётам, я заработаю около 80 миллионов вон. Этого хватит, чтобы собрать капитал для скупки корейских акций, которые скоро обесценятся.

Почему именно корейские акции, а не американские? Ну, одно дело — такие компании, как Samsung или Hyundai, которые знает каждый ребенок. Но если шестилетка будет настаивать на покупке акций какой-нибудь американской компании вроде Apple, о которой даже мама никогда не слышала, это будет выглядеть слишком странно.

Мои родители лучше всех знают, что я никакой не вундеркинд и не гений. Поэтому, пока я не надену школьную форму, то и инвестировать в основном буду в отечественный рынок.

— Кстати, дочка, а бабушка и правда сказала тебе во сне покупать доллары?

— Да. Удивительно, правда? Говорят, чужие предки номера лотерейных билетов подсказывают, а наша бабушка просто невероятная! Она круче всех!

— Хм, возможно, ты права…

— Мам, ты опять не веришь? И про рак у двоюродной бабушки, и про то, что ребёнка тёти Чон Сук зовут Ын Чу — Син А всё угадала! Это всё бабушка ей нашептала, а ты снова считаешь Син А врушкой!

— Да нет же. Когда это я говорила, что наша дочка врушка? Вовсе нет… Мама виновата, прости.

Мать, отвечавшая невпопад, присела на больничную скамью и с тяжелым сердцем уставилась вдаль.

— Фу-х… Может, надо не к врачу, а к шаману идти?

— ...

В любом случае, мой эксперимент над собой прошёл успешно.

После многократных проверок я подтвердила, что высказывания о чьей-то личной судьбе или финансах угрозы не несут. Подобные слова не вызывали никаких проблем. Симптомы были пустяковыми: лёгкое кровотечение из носа или небольшое головокружение.

Но стоило масштабу вырасти, как начинались серьёзные неприятности. Когда я попыталась сказать, что в 1997 году разразится кризис МВФ, кровь из носа хлынула рекой, а силы так резко покинули тело, что я не смогла продолжить. Видимо, это было предупреждение... так происходит, когда предсказание влияет на жизни многих людей или может изменить историю.

Я решила, что это ещё можно вытерпеть, и, захотев проверить ощущения, замахнулась на ещё больший масштаб. Например, упомянула теракты 11 сентября или цунами. И что же? Не успела я и языком пошевелить, как случился очередной обморок.

Очнулась я уже в машине скорой помощи, под рыдания мамы и папы. Они сказали, что я выплюнула целое ведро крови. По результатам обследования физически моё тело было здорово, но сама я кое-что почувствовала. Ощущение, будто моя жизнь слегка сократилась.

«Так, с меня хватит».

Вскоре я закончила составлять своё руководство. Стало легче, когда я установила четкие критерии и разложила по полочкам, что для меня возможно, а что нет.

«Но что это вообще за критерии такие: про рак двоюродной бабушки говорить можно, а про аварию Им Рампы нельзя?»

Может, всё дело в том, что знаменитости на другом уровне?

В середине декабря в Австралии как раз начался сезон летних каникул. В лиге картинга тоже было время отдыха, поэтому я слышала, что Им Рампа пробудет в Корее до января.

Благодаря этому он частенько заглядывал домой к своему единственному корейскому другу, Чон Хён Гё. А я, как их соседка, волей-неволей пересекалась с ним ещё несколько раз.

Мы успели встретиться и даже подружиться, поэтому мысль о том, что мне придётся просто позволить ему умереть молодым, не давала мне покоя.

Я ведь тоже человек, и на душе было паршиво. Но что я могу поделать? Рисковать собственной жизнью ведь не выход…

«Если и винить кого-то, то лишь саму судьбу, которая у Им Рампы слишком уж масштабная...»

— О? А вон там, это разве не Рампа?

Примечания:

[¹] — экономический пузырь, существовавший и увеличивавшийся в период приблизительно с 1995 по 2001 год. Образовался в результате взлёта акций интернет-компаний, а также появления большого количества новых интернет-компаний.

[²] — новелла американского прозаика О. Генри с драматичным сюжетом о самопожертвовании.