Протагонист переносится в будущее собственного мира, который после катастрофы стал совсем другим.
Правда ли, что каждый новый рассвет влечет собой жизнь новую, лучшую прежней? Так ли это, что проснувшись утром ты говоришь:«Наконец-то, настал новый день!» Неужели.
Тогда я был совсем юнцом. Бегал с детворой по двору, гонял мячи и шкодничал. Но все мое детство пошло под откос, когда в четыре часа утра весь мир, казалось, озарился светом, где не существовало ни одной тени. Раздался звук, оглушивший бы даже глухого. Взрывная волна и облучающий ветер ворвались в мой дом.
Как вспоминаю это — вечно думаю: хорошо, что тогда мои родители были в другом городе.
Удивительно, но я выжил. Хотя сказать, что я был этому рад — значит ничего не сказать. Оказавшись в руинах города, с переломами и разрывами по всему телу, ожогами второй степени и лучевой болезнью, я впервые уверовал в бога. Я молился, чтобы мои родители были целы и здоровы. Спросите, почему я не молился за свою жизнь? Верно, из-за колоссального выброса адреналина в кровь, я просто перестал чувствовать боль и страх.
Естественно, тогда я был на волоске от смерти, оттого потерял сознание.
Когда же я очнулся, уже лежал в герметично закрытой палате с одним большим танированым стеклом в центре стены и металлической дверью. В течение всего дня санитары проводили обыск людей, оказавшихся в руинах. Меня отыскали чуть ли не самым последним.
Капельницы, маска для подачи кислорода и гипсы сковавшее все моё тело не давали никакой возможности шелохнуться. Впрочем, двигаться я и не хотел. Я просыпался множество раз, но долго держаться в сознании мне не удавалось, и я снова и снова погружался в сон. С каждым моим пробуждением кричащая боль притуплялась.
Оглушительно громкий свист и вспышка в глазах в очередной раз вывели меня изо сна. Мой сон оказался настолько крепким, что доктора насильно пробуждали меня, чтобы взять мои показания.
Уже к сорок седьмому взятию моих анализов докторами, мое состояние стабилизировалось и я не проваливался в сон каждые пять минут. Всё больничное отделение тогда было как на иголках. Все носились вокруг меня, переговаривались, и когда меня отвезли в мою «барокамеру», я вновь уснул. Однако этот сон оказался осознанным и был в разы реалистичнее всех предыдущих.
Я бродил по непонятному пространству, где не было ни души, ни капли света, но всё вокруг было видно. В воздухе висели поломанные стулья, столы, кровати, шкафы и двери, будто они застыли во времени. Не понятно сколько времени ходив в мертвой тишине, я набрёл к двери: той самой, что находится в моей палате. За ней оказалась моя старая комната. Мой письменный стол, кровать, те же обои и шкафы, книги и школьные принадлежности — всё было точь-в-точь как в моей комнате, но... Либо цвет, либо освещение здесь было тусклым.
На моем столе лежала какая-то бумага, и как только я прочитал её — тут же проснулся, но уже без памяти всего, что было написано в этой записке.
Сейчас в моей палате не было так светло, как когда меня проверяли доктора. На мне не было ни кислородной маски, ни капельницы, но что-то теплое держалось за мои руки, с которых уже были сняты гипсы, а на туловище лежало что-то тяжеловатое. Это были мои родители. Облокотившись на стену отец держался за мою руку, а мама опустила свою голову мне на грудь. Она вела себя тихо, будто прислушивалась к каждому удару моего сердца.
Как же я был рад увидеть их, целых и невредимы. Конечно, они были на грани нервного срыва из-за меня, оказавшегося на краю гибели, но всё же мои молитвы были услышаны.
Мои безрезультатные попытки приподняться на койке разбудили маму. Она подняла голову, ее лицо было как никогда бледным, а под глазами, настолько красными от слез, висели огромные мешки. Свободной рукой она протёрла глаза, посмотрела на отца, а затем на меня, не осознав ситуацию, но вскоре её ярко-голубые глаза раскрылись и впились в меня. Одной рукой она дотронулась до моего лица, а другой ущипнула себя. В этот миг по её лицу потекли слёзы. Недолго думая, она сковала меня в объятия.
Следом очнулся отец и также бросился обнимать меня и маму. Всю свою жизнь я видел характер отца твердым, как сталь, и ощутить проблески его заботы обо мне было непривычно, но приятно. Прежде никогда я не был так счастлив, как в этот момент.
Оказалось, за всё время моего пребывания в госпитале родителей не пускали ко мне из-за моего нестабильного состояния. Так же мне стало известно, что все мои смертельные увечья были излечены.
Доктора выдвигали множества гипотез о моём инциденте, ставшем всемирно известным. По их словам лучевая болезнь заставила мутировать мою ДНК так, что началась сборка особых белков, служивших чем-то наподобие гипер-стимуляторов иммунной системы. Из-за этого белка мои кости сумели срастись, ожоги затянуться, а лучевая болезнь ликвидироваться. Пятнадцатилетний, я ещё не понимал всей сути этих слов.
После разговора с родителями ещё какое-то время я находился под наблюдением врачей. Каждый день у меня брали кровь и анализы, изучали каждый клочок моего тела. Если бы эти люди не спасли меня из-под руин, я бы никогда не позволил им изучать меня таким образом. Это было слишком унизительно.
В один день мне вновь приснился сон с тем же пространством и теми же застывшими в воздухе обломками мебели. Вновь я оказался в этом сне, но что-то в нём теперь поменялось, а что — я не мог понять. Бродя по безжизненной земле этого непонятного сна, я наткнулся на две двери: та самая металлическая и новая. На новой двери из обожжённой древесины были выгравированы узоры, похожие на распускающиеся бутоны ликориса.
Сначала я открыл уже знакомую дверь, но за ней было всё то же самое, за исключением отсутствующей записки на столе. Не став заходить внутрь моей комнаты, я оглянулся вокруг и потянул за ручку другой двери. Она отворилась со скрипом, а из-за нее вырвался поток яркого света и сквозняка. Поляна, покрытая цветами, деревьями и будто ухоженным газоном, простиралась настолько далеко, насколько я мог увидеть её край. Бабочки, жуки и другие насекомые летали в воздухе, и изредка появлялся ветерок, колышущий траву и листья деревьев. Всё, что находилось в этой комнате имело свой естественный, привычный для взора человека цвет.
Как только я перешагнул за порог, дверь захлопнулась. Я попытался открыть ее, но ручка оторвалась, и на место её уже никак нельзя было поставить.
С обратной стороны захлопнувшейся двери оказалась стоять беседка какого-то азиатского стиля. Внутри нее стоял стол с чайным сервизом, под стать этой беседке. Рядом с ним на кресле сидела девочка, на вид лет девяти, и пила чай с такой элегантностью, словно она изучала этикет чаепития всю свою жизнь. Она была одета во все белое: шляпка, платье, перчатки, каблуки — однако ее распущенные волосы, как и густые ресницы с бровями, были черными как смоль.
«Кто ты?» — задал я ей краткий вопрос, но она продолжила пить чай, будто вовсе меня не заметила.
Оторвавшись от кружки, она внимательно и задумчиво начала всматриваться в неё.
«...Хороший вопрос... Я бы и сама хотела знать на него ответ», — наконец, эта девочка ответила мне мелодичным голосом. Черты её лица были изумительными.
”Хм... Я ведь нахожусь во сне, значит она часть моего воображения? Теперь понятно, почему она не знает кем является“, — размышлял я про себя. «Вот оно как... Тогда, что это за место?»
«Это место?..» — задумчиво переспросила неизвестная леди, оглядывая мир вокруг. «Не знаю, даже... Быть может — рай?»
«Рай? Ха-ха, откуда в моей голове взяться такому месту», — мое лицо расплылось в улыбке. «Получается, что ты — Ангел?»
Конечно, её внешний вид слегка расходился с образом настоящего ангела, но и я назвал её так не всерьез.
«Может быть», — произнесла она с усмешкой и некой необузданностью. «Не устал стоять? Присядь.»
Ангел налила мне чай из красивого золотого чайничка и протянула блюдечко с кружкой.
«Так ты не знаешь, как тебя зовут?» — поинтересовался я очередным вопросом, делая глоток горячего чая, обжигающего язык и нёба. ”Агх... Я могу здесь чувствовать вкусы...“
«...Нет», — безразлично ответила она, сверля своим взглядом пространство позади меня. Возможно, девочка просто стеснялась меня?
«И не знаешь сколько тебе лет?» — ещё более удивлённый, я вопросил её, на что она ответила с нахмуренным лицом:«А вот спрашивать у девушек их возраст неприлично! Ну, наверное, мне около десяти лет?..»
«Вот как, прости...» — тяжело вздыхая и поникнув головой, я извинился. «Твои манеры на таком высоком уровне. В сравнении с тобой я выгляжу как дикарь.»
Посмеиваясь, девочка кивнула. От моего примечание её настроения явно улучшилось.
«По правде говоря, все это время я могла лишь пить этот бесконечный чай, поэтому вот-с и отточила свои манеры! Нуу... Может быть, немного поучилась этому у тебя.»
«Оказалась? У меня?.. И как давно ты тут...»
«Долго...»
Тяжело выдохнув, я представил себе тоску оказаться одному, и в этот момент лицо девочки стала ещё более хмурым. «И... Ты не скучаешь?..»
«Всё в порядке, не переживай на этот счёт», — качая головой, ответила моя собеседница. «Я ведь не одна.»
Я хотел расспросить девочку про её уточнение, но она опередила меня.
«...Кажется, у нас больше нет времени. За тобой пришли», — перебила она меня, глядя своими умиротворёнными глазами-бусинками в сторону двери.
«Пришли? Но кто, разве это не сон?»
«...Кто знает», — закончила юная леди.
Дверь посреди поляны распахнулась наизнанку. Появился ветер.
«А как же ты?» — торопимый, я поспешил скорее поинтересоваться состоянием девочки, ведь после моего ухода она останется одна.
«...Не волнуйся за меня, мы ещё встретимся. И прошу, постарайся сполна насладиться этими днями», — пожелала она напоследок, после чего махнула своей маленькой ручкой в сторону двери.
Внезапно ветер усилился и поднял меня с земли, унёся меня прочь в открывшуюся дверь.
Сквозь закрытые глаза стал просачиваться яркий солнечный свет, раздражающий сетчатку глаза. Я проснулся.
«...Доброе утро, пациент-131, Явен», — поприветствовала меня молодая девушка в белом медицинском халате.
«Доброе...» — ещё не пришедший в себя после длительного сна, я ответил стоящей передо мной первое, что пришло на ум.
«...Меня зовут Нелли, с этого дня я Ваша персональная медсестра. В мои обязанности входит информировать Вас о вашем состояние здоровья, кормить Вас, прибираться за Вами и сопровождать на каждую профилактическую процедуру.»
«Х-хорошо...»
«...Отличненько, раз Вы всё поняли, тогда я сопровожу Вас на первую процедуру.»
Итак личная медсестра изо дня в день в течение трёх месяцев ухаживала за мной, отводила на экспертизы и процедуры. Иногда приходили родители, но долго видеться со мной им не позволяли.
Всё это время я вспоминал о «Рае», пытался понять смысл слов, сказанных девочкой в нем. Одна часть меня говорила, что это был всего лишь сон и не нужно пытаться вникнуть в его суть, но вторая твердила об обратном. Мне было сказано наслаждаться новыми днями, и я следовал этому наказу.
В очередной раз ко мне в палату зашла Нелли, но не одна, а с двумя людьми в черно-белых костюмах и моими родителями.
«...Сынок...» — жалобно произнесла моя мама, готовая в любой момент заплакать навзрыд. В её эмоциях как будто читалась наигранность.
«Мам, пап? Нелли, что случилось?»
«...Доброе утро, пациент-131, Явен. Сегодня процедуры по восстановлению Вашего здоровья подошли к концу, и вас выписывают, поэтому я освобождаюсь от обязанностей быть Вашей персональной медсестрой. Сейчас ваши родители и агенты из компании «Холодок» хотят обсудить что-то личное, и я вынуждена удалиться. Желаю Вам счастья, удачи и крепкого здоровья!»
Нелли была доброй девушкой. Если бы всех альтруистов этого мира можно было поставить в ряд — эта девушка возвышалась бы над всеми ними.
«...Явен Форкинг, я и мой напарник являемся представителями организации «Холодок». Это может прозвучать нелепо и смешно, но нашей целью является обучение и тренировка молодых людей для дальнейшей отправки их в будущее. Мы выбираем наиболее талантливых и подходящих людей вашего возраста на эту роль, предлагаем им совершенствование их личностных и физических качеств. Так как с недавних пор взрыв ядерной бомбы и Ваше существование поставили весь мир на уши, все ждут новостей и результатов, и мы не можем закрыть на это глаза», — этот человек в черно-белой маске медведя удивил своей речью не только меня и родителей, но и своего напарника.
”Взрыв ядерной бомбы действительно поразил весь мир, это я слышал от многих докторов и самой Нелли, но... Моё существование — настолько обсуждаемое событие?..“
«...Я специализируюсь на изучение особенностей организмов существ, так что не упустил возможности исследовать Вас. Мистер Явен, Вам уже должно быть известно, что Ваша ДНК мутировала под воздействием облучающего фактора и начало выработку особого белка-стимулятора. Этот белок является катализатором, ускоряющим многие процессы в организме. Благодаря этой мутации всего за три месяца Вы смогли полностью излечиться от химических ожогов 3-й степени, сорока переломов, включая перелом позвоночника, и лучевой болезни. Я бы хотел приметить: даже самая новейшая медицина не может спасти от полностью поразившего тело человека лучевого фактора. Разумеется — Ваше существование вызовет интригу у всего мира.»
”Будущее?.. Тренировки... Как внезапно“, — удивлённый, я разбирал эту ситуацию в своих мыслях. «Так вы хотите забрать меня к себе в организацию?»
«...Так и есть. Конечно, мы не смеем просить Вашего согласия без соответствующих гарантий. Во время вашего обучения Вы получите персональные занятия с лучшими преподавателями всех наук, составляющих школьную учебную программу, и помимо них Вы можете получить дополнительные уроки и по другим предметам. В том случае, если во время эксперимента случится ошибка, и Вы пострадаете, Вашим законным опекунам будет положена компенсация в размере ста миллионов рублей по текущему эквиваленту. Надеюсь, вас устроят наши гарантии, ведь ради Вас мы готовы пойти на большие убытки.»
«...Можем мы обсудить это с сыном? Одни», — попросил отец, и оба агента незамедлительно покинули палату.
«...Сынок...» — снова повторила мама, но уже сидя на моей койке и прижимаясь ко мне.
«...Это правда. Всё что он сказал — не шутка. Их организация уже прислала нам бумаги для согласия или отказа», — отец протянул мне лист, расписанный с обеих сторон, на котором было множество граф с подписями всяких важных людей, а так же три графы: для моей подписи, подписи родителей и подтверждения ознакомления с кратким инструктажем, полученным одним из представителей организации. «Выбирай, сын, как поступишь. Мы с мамой... Мы будем не против, если ты согласишься.»
«Но вас что-то тревожит?»
«...Конечно тревожит!» — тут же истерично прокричала мама. «Они собираются сделать из тебя лабораторную крысу для какого-то эксперимента! Это ведь может убить тебя!..»
«...Мама говорит правду. Агенты подтвердили возможность провала этого чертового эксперимента... Но, Яв, ты можешь получить лучшее образование, и это не может не заинтересовывать нас, твоих родителей», — опустив голову, признался отец.
Рассудив это в своей голове, я посмотрел на маму, до сих пор обнимающую меня, и я вынес решение:«Тогда, я соглашаюсь...»
«...Ты уверен? Мы не будем злиться или огорчаться, если ты откажешься», — отец продолжал пытаться дать понять мне, что любой мой выбор будет ими одобрен.
«Нет, пап, я согласен. В наше время ведь очень трудно получить стоящее немалых денег образование, а если мне предлагают его бесплатно, то глупо отказываться от этого», — со взглядом, наполовину полным решения, я ответил отцу.
«...Как же... Хах, как же ты вырос...» — отец шептал про себя. «Хорошо. Мы подпишем документы за тебя?»
«Да, конечно», — ответил я, протягивая ему бумагу.
После этого недолгого, но тяжёлого разговора, отец подписал бумаги и отдал их агентам. Весь оставшийся день я продолжал общаться с родителями, а к вечеру снова пришли те два агента, чтобы забрать меня. Попрощавшись с родителями, вместе с агентами я уехал в неизвестном направлении.
————————————————————
Поездка в комплекс организации «Холодок» занял двое суток. Почти всё это время мы передвигались на машине, и лишь в конце четыре часа летели на личном вертолете. Моя болезнь дальних переездов пропала.
Наверное, я бы умер со скуки, если бы мне не дали планшет с планом расписаний моих занятий.
Перед пересадкой на вертолет мне вновь причудился сон, последний раз снившийся три месяца назад.
Знакомое пространство с застывшими в нем обломками, и новая троп, ведущая к уже знакомым двум дверям. Я зашёл в дверь «рая», но за ней ничего не изменилось. Дверь захлопнулась сама собой, как я перешёл через нее.
«Давно не виделись», — выдохнул я при виде старой знакомой.
«...И снова привет. Присаживайся.»
Юная дева пригласила меня за столик, и, пока я взбирался на беседку, она наливала чай в мою золотистую кружку.
«В прошлый раз мы так и не успели поговорить.»
«Возможно, сегодня у нас будет больше времени на разговор», — с изящной улыбкой ответила девочка, делая умеренные глотки своего чая.
За все время нашего с девой чаепития, мы общались на разные обыденные темы, в основном касающиеся моей жизни. Девочка слушала меня с особым интересом, перебивая мои рассказы лишь своим смехом.
«Ахах, ммм, твоя жизнь такая красочная. Я даже... Завидую тебе...» — в её словах чувствовалась тяжесть и горечь.
В нашем разговоре повисла долгая пауза. Я был увлечен своими рассказами, опуская моменты, о которых самому было трудно говорить. «Я... Знаешь, за последние четыре месяца я пережил многое, и все эти события не то, чему можно было бы позавидовать...»
«Ох, да... Извини, я совсем забыла об этом...» — тяжело и резко вздохнув, на её лице выразилось сожаление. «Понимаешь, у меня есть собственное сознание, и... Я часто наблюдаю за тобой, так что большинство моих знаний основываются на твоих воспоминаниях, но сейчас ты рассказывал все это с такой улыбкой...»
Вновь между нами повисла тишина. Каждый из нас над чем-то размышлял.
«Подожди, ты умеешь читать мысли?..» — всей душой я не желал задавать этот вопрос. «Если это так, то ты и моими глазами видеть можешь?..»
«Хаха», — посмеивалась моя собеседница, прикрывая рукой свое лицо.
«Ты... Заставляешь меня напрягаться...» — пробурчал я в лёгком негодовании. «Я же надеюсь: ты видишь не всю мою личную жизнь?..»
Засмотревшись на этого «Ангела», я обратил внимание на её побелевшие в некоторых местах кончики волос, ресницы и брови.
«Твои волосы», — указал я на её волосы. «Ты покрасила их?»
В этот момент ее лицо всего на секунду сделалось удивлённым, но вскоре приняло свой первоначальный спокойный вид, и тогда она ответила с явной ложью:«Нет? Они всегда были такими.»
В дали от беседки на ветру колыхалась пышная липа.
”Здесь так умиротворённо. Это место действительно как рай. Почему мы с тобой встретились именно здесь?“ — не отворачиваясь от дерева, я мысленно задал вопрос девочке, зная, что она услышит его.
«...Ты этого захотел, поэтому сейчас мы здесь», — с толикой усталости ответила она, не отводя своего взгляда от кружки.
”Я захотел? В самый первый раз я не хотел этого. Ах, проехали. Скоро я приеду в мульти-комплекс этой организации Холодок.“
«И правда, только... Прошу тебя, не переусердствуй. Твоё состояние очень важно для меня.»
Опустив голову, я твердо и уверенно ответил:«Да, обязательно буду следить за собой.»
«...Что ж, наше время подошло к концу. Большое спасибо за нашу беседу, ещё никогда мне не было так весело, как сегодня!»
Я сошёл с беседки к открывшейся двери, обернулся к девочке и ответил на прощание:«Тогда, до скорой встречи, мой Ангел», — и теперь без всякого внезапно появившегося ветра сам перешагнул через порог двери. В этот момент в лице девочки отразилась печаль.
Очнувшись от сна, мы до сих пор передвигались в автомобиле.
«Мистер Явен, готовьтесь выходить. скоро мы пересядем на вертолет», — разбудил меня агент.
Пересев на вертолёт, в течение четырёх часов я наблюдал за пейзажами гор, лесов, долин, рек и озёр и населенных пунктов. Главное же здание организации виднелось за километры. Его размеры поражали воображение. По словам одного из агентов длина и ширина комплекса составляла около пятисот метров, а высота с разных сторон была от ста до ста пятидесяти метров.
”Сто миллионов рублей гарантии, да?.. Неудивительно, что они могут позволить себе нанять лучших преподавателей страны...“
В районе семи часов вечера мы приземлились на посадочную площадку на крыше комплекса, где нас ждало три человека. Первый из них был в полностью белом костюме костюме, второй — в черном, а третий, стоявший посреди этих двух, — в чёрно-белом костюме. Черная и белая половина его костюма делились вертикально по шву с пуговицами.
«...Приветствую Вас в нашем комплексе, мистер Явен Форкинг! Я — генеральный директор и основатель организации «Холодок» — Андрей Мельников. Для меня большая честь лично познакомиться с Вами, живым чудом во плоти.»
«Д-да, и мне тоже... Господин Мельников», — робко ответил я на приветствие гендиректора, толком не зная, как к нему стоит обращаться.
«Ха-ха, не нужно таких формальностей! Идёмте за нами, мистер Явен, мы проводим Вас в самые недра нашего комплекса», — уже начавший идти, директор внезапно развернулся, отдав приказ одному из рядом стоящих с ним людей, и тот вручил мне прямо в руки планшет с контактами гендиректора. «Мистер Явен, я попрошу Вас никому не разглашать эти данные, ведь возможности узнать мой личный номер удосужились только три человека в этом мире, включая вас.»
Мы начали спускаться в стеклянном лифте, из которого простирался вид на весь внутренний комплекс. Внутри это огромное здание представляло собой небольшой в ширине, но очень длинный холл с множеством таких же стеклянных лифтов, ведущих к секторам мульти-комплекса.
Гендиректор провел краткую экскурсию по видимым секторам, и после ужина мы отправились в жилой сектор.
«А вот и Ваш номер, мистер Явен, заходите и располагайтесь. Завтра, в девять утра, зайдут за Вами и остальными новобранцами. Располагайтесь, и доброй ночи.»
Насчёт своей конфиденциальности можно было не беспокоиться, все номера были обшиты звукоизоляционным материалом, а личные вещи можно хранить в сейфе. Так же во всех номерах имеется система вызова доставщика еды и организационной скорой помощи.
Мой новый однокомнатный номер был на удивление очень просторным. В целом ничего интересного здесь не было, за исключением ванной комнаты, ведь там было джакузи.
Первый свой вечер, как и все последующие, я проводил в ванной. Всё же это был единственный способ снимать весь стресс, который начался уже со второго дня моего пребывания в комплексе.
Побродив по некоторой части комплекса с утра, я прошёлся по паре буфетов, ощупал роскошные фонтаны, зашёл в сектор со спортивным залом, а так же получил море взглядов, пытающихся вытянуть из меня хоть какую-то информацию.
«Мистер Явен, Вы решили прогуляться?» — внезапно обратился ко мне из-за спины чей-то голос.
«А?!» — испугавшись, я обернулся в сторону окликнувшего меня голоса. Его владельцем оказался всего лишь генеральный директор. «Ох, Вы напугали меня... Да, в больнице я привык просыпаться в семь часов, потому что с половины восьмого меня уже забирали на процедуры...»
«Понимаю, понимаю. Впрочем, это не так страшно. Вижу Вы одели новый костюм. Как Вам он? Нигде не жмёт?»
Утром в своем новом гардеробе я нашел черно-белой костюм среди множества другой одежды. Этот костюм был таким же, как и у гендиректора.
«Мне кажется — это из-за него на меня всё утро смотрят Ваши работники...»
«...А Вы наблюдательны, мистер Явен. Действительно, костюмы такого вида могут носить лишь два человека в моей организации: я и теперь Вы», — подтвердил директор с загадочным тоном.
«Вот как... Но, почему?»
«...Как я уже говорил, вчера во время нашей первой встречи: Вы — настоящее чудо во плоти. Скорее всего Вы не знаете, но Вас хотели заполучить многие организации, занимающиеся фармацевтической разработкой. Мы успели завербовать Вас быстрее их, поэтому и отношение к Вам у нас будет особенное.»
«Ну, наверное, Вы правы...» — высказал я с некоторой огорчённостью.
«Не расстраивайтесь так. Вместе с нами Вы, мистер Явен, можете сотворить для всего мира великое будущее!» — восторженно ответил гендиректор. «Через полчаса я буду проводить для новобранцев экскурсию по комплексу, так что давайте пройдем поглубже в зал, пока будем дожидаться всех?»
После этого непродолжительного диалога мы пошли дожидаться остальных участников эксперимента. Экскурсия была нудной и очень утомительной. Генеральный директор представлял нас, и в частности меня, почти всем заведующим секторов комплекса. Секторов тут было ну очень много... Каждое представление меня так надоело всем, что я успел получить прозвище «любимчик директора». Среди всех моих одногруппников было 30 девушек и 30 юношей, включая меня.
«Ну что же, экскурсия по нашему комплексу подошла к концу, поэтому вы все можете отправиться на лифте в столовый комплекс. Обед для каждого уже готовится. Удачи всем хорошо провести этот день, ведь завтра у вас начинается первая подготовка к грядущему эксперименту!» — торжественно и официально воскликнул генеральный директор, откланялся и ушёл к лифту, ведущему к сектору с его кабинетом, а мы тем временем отправились в столовую, ведь с момента начала экскурсии прошло уже 5 часов, и всё это время мы ничего не ели.
Уже на следующий день была назначена первая подготовка шестидесяти подростков-новобранцев к отправке в будущее, что ожидает их всех всего через пять лет.
————————————————————
С момента моего пребывания в комплексе организации «Холодок» прошло пол года.
Так называемые подготовительные тренировки проходили каждый день, начинаясь с половины десятого утра и заканчиваясь в двенадцать часов. Основной целью этих тренировок была необходимость закалить экспериментуемых на морозе. Можно подумать, что в этом нет ничего страшного, ведь многие люди закаляются таким образом, однако эти тренировки с каждым разом проходили в более холодных условиях.
Многие ребята простудились уже после первой тренировки. Это же не обошло стороной и меня, но мой нечеловечески сильный иммунитет поборол простуду всего за день. Помимо закалок проходили и мои индивидуальные занятия с «самыми лучшими» преподавателями. Их знания и образ мышления действительно были на особом уровне, и поэтому я не мог понять большую часть их уроков.
Поскольку организация получила у правительства права на возможность лично обучать детей, то в конце каждого года нам проводили контрольные работы и экзамены.
Спустя ещё два месяца, перед наступлением нового 2043 года, всем участникам эксперимента позволили увидеться со своими семьями. Были те, кто по разным причинам не поехал к своим родителям. В их ложе был и я, ведь генеральный директор организовал мне встречу с моими родителями прямо в комплексе. На протяжении десяти часов мама без умолку расспрашивала меня обо всём.
«...Андрей, вы можете побольше рассказать о этой «крио-заморозке»?» — расспрашивал мой отец генерального директора, когда все вместе мы сидели за новогодним столом.
«...Что ж, информация не такая уж и секретная. Основная задача крио-заморозки — отправка людей в будущее на определенный момент времени. Естественно, мы бы не стали так нахально замораживать людей, не удостоверившись в практичности наших оборудований. Так что я уверяю вас, мистер и миссис Форкинг, если ваш сын хорошо постарается при обучении, то сможет перенести заморозку без побочных эффектов!» — четко и ясно ответил директор моему отцу, переводя во время разговора взгляд то на меня, то на маму, то снова на отца.
«...А?» — с недоверием воскликнула мама. «Что за такие побочные эффекты? О них нам не говорили!»
«...Гх-гх... Видите ли, молодые люди будут погружаться в особое жидкое вещество на подобие формалина — мы назвали его «пламенным льдом». Когда эта жидкость проникает в лёгкие существа, начинает распространяться по всему организму через кровь, вводя все клетки в шоковый анабиоз. В последствии вещество кристаллизуется, а уже после разморозки контрольная группа пройдет обследование и реабилитацию», — отвечал директор, прокручивая в своей руке бокал вина.
«...Формалин, обжигает, замерзает... Всё это звучит слишком страшно и опасно!..» — с негодованием высказалась мама, но все промолчали.
После празднования нового года родителей увели в специально отведенные для них гостевые номера, а мы с директором остались за столом.
«...У Вас замечательные родители, мистер Явен», — приметил генеральный директор.
«И правда» — гордо ответил я, делая глоток оставшегося в бокале вина.
«...Я не стал говорить это при Ваших родителях, но на самом деле крио-заморозка не такая уж и безопасная», — смотря на меня, признался директор. «Лёд парализует клетки, это так, но когда через время он начинает выходить из организма, то могут возникнуть затруднения... Были такие случаи, когда подопытные животные не приходили в себя даже после насильного выведения льда...»
«Вот как... Не думаю, что мне светит какая-то угроза жизни.»
«...Согласен с Вами. Кстати говоря, после новогодних выходных у Вашей группы начнется новый вид тренировки, а закалка отложится на потом.»
«Ну наконец-то...» — возрадовался я с кривой улыбкой на лице.
«...Хаха. На самом деле грядущие тренировки — тоже своего рода закалка. Мистер Явен, признаюсь, пока я разливал вино по бокалам — подсыпал Вам порошок уже кристаллизованного пламенного льда», — признался директор с виноватым лицом. «Но это ни в коем случае не было целью навредить Вам! Я хотел проверить, как отреагирует Ваш организм на появление в нем этого препарата. Мы уже проверяли это на других людях, и все они теряли сознание уже спустя пять минут, а Вы держитесь вполне бодро.»
«Хаха... Я-то думал, что так обжигает горло. Но знаете, меня уже порядком клонит в сон», — устало ответил я, всеми силами пытаясь не зевнуть.
«...Вот оно как. Время действительно позднее. Возвращайтесь в свой номер и хорошо отдохните», — посоветовал генеральный директор, поднимаясь с кресла. «Ну, а засим и я откланиваюсь. Ах... В отличие от многих, у меня еще назначена встреча с сестрой...»
Спустя неделю после завершения всех новогодних выходных, у нас началась та самая особая тренировка, в ходе которой в кровь экспериментуемых вводили слабую дозу раствора пламенного льда, чтобы клетки организма постепенно приспосабливались к получаемому веществу. Целью этой тренировки было увеличение вероятности выхода организма из состояния анабиоза.
Как и сказал директор: в отличие от остальной группы я действительно легче переносил получаемую дозу пламенного льда и даже не засыпал.
Спустя ещё год, когда мне уже исполнилось 17 лет, у нас началась военная подготовка. Многие из нас не понимали, для чего она нам, ведь мы собирались отправиться в будущее, а не на войну. Генеральный директор ответил на эти вопросы тем, что нужно быть подготовленным к любой ситуации, к тому же никто не знает, что через сто лет не будет идти война.
Эта подготовка была, наверное, самой суровой из всех тех, что мы проходили и что нам предстояло пройти.
Спустя ещё один год обучения и тренировок мне стукнуло 18 лет, и гендиректор вновь позволил мне встретиться с родителями. Хотя будет вернее сказать, он позволил моим родителям встретиться со мной. Ну и конечно же этот маленький праздник не обошёлся без присутствия самого директора Мельникова.
Оставшиеся два года мы продолжили выполнять физическую подготовку и закаляться. Каждый раз нам продолжали вводить в кровь уже повышенную дозу пламенного льда, многие от которой теряли сознание.
За неделю до начала эксперимента всем его участникам позволили встретиться с родителями в последний раз, однако никого не отпустили домой, ведь всех опекунов привезли прямо к нам, в комплекс.
В тот момент, когда я находился в ларьке холла и покупал для себя пачку чипсов, которые не ел последние пять лет, уже хотел возвращаться в номер и отдохнуть от последней в этом веку тренировки, как вдруг издалека раздался знакомый голос:«Сынок!», — это кричала моя мама. Её до боли приятный голос я узнал бы из тысячи.
«Мама!» — закричал я в ответ.
Через мгновение я оказался в крепких объятиях матери.
«...Привет, сын, как поживаешь?» — обняв меня, вопросил отец.
«Вполне. Вот собирался уже идти в номер, отдыхать», — с улыбкой на лице я ответил отцу. «Но теперь мы пойдем... Куда вы хотите?»
«...О! Год назад я заприметила одну красивую булочку в витрине на седьмом этаже», — радостно сказала мама, обхватывая мою руку. «Веди!»
За все пять лет моего пребывания в комплексе местные рабочие уже привыкли видеть меня в костюме, который раньше носил только генеральный директор, поэтому-то они прекратили вечно взирать на меня свои любопытные взгляды.
На подходе к седьмому этажу столового комплекса я заметил трёх юношей из моей контрольной группы. Они стояли за стеной, куда многие местные зачастую не обращают внимание. Двое из них прессовали к стене третьего хиленького парня — Марка, который, сколько бы не тренировался, никак не мог набрать мышечную массу.
«Вы же помните дорогу к буфету?» — спросил я, переведя взгляд со стены на родителей.
«...Ну, там ведь указательные таблички стоят, да?» — переспросила мама.
«Точно. Как выйдем, вы идите в буфет, а я отойду в уборную, ладно?»
«...Так и поступим», — незамедлительно ответил отец.
После этого я спустился на шестой этаж и быстрым темпом зашагал к этим ребятам.
«...маешь — эти ботаники узнают об этом?» — один из парней выпрашивал что-то у Марка.
«...Да, потому что я всё им расскажу!» — огрызнулся тот в сторону допрашивающего, за что тот уже замахнулся на него своим гигантским кулаком.
«Что здесь происходит?» — приближаясь к ним, я поспешил задать вопрос, чтобы этот парень не успел ударить Марка.
«...Чёрт! А? Явен... Ты что тут забыл?» — подскочив, испуганно спросил другой парень.
«...Явен, они укра!..» — Марк попытался мне что-то выкрикнуть, но один из хулиганов закрыл ему рот своей рукой, ударив головой об стену.
«...Послушай, Явен, мы всего лишь душевно разговариваем. Не думаю, что тебе будет так интересно узнать причину нашей болтовни, да?» — дополнил тот, кто закрыл рот Марку.
«Дай ему сказать, Акопов», — выпрямив спину, я вынес предупреждающее указание парню, что не давал Марку возможности сказать что-либо. За последние года моя комплектация тела значительно увеличилась, но не так, чтобы я выглядел как качок.
«...Ху-ху. Послушай, любимчик нашего директора, все мы четверо не оберёмся проблем, если ты не уйдешь отсюда сейчас», — нахально огрызнулся Бабаев — второй хулиган.
«Если я сочту достойной причину унижения Марка, вы отделаетесь предупреждением.»
«...Хо, тогда мы скажем тебе, из-за чего прижали этого ублюдка. Он украл из кабинета нашего директора докумен~...»
«Не твою речь я хочу слышать, а Марка», — перебил я Акопова.
«...В таком случае, никакого компромисса мы не добьемся», — с «грустью» и презрением высказался Бабаев, медленно наступая в мою сторону. «Придется нам искать его другим способ~...»
Пока этот хулиган продолжал говорить с полузакрытыми глазами и самодовольным лицом, я уже стоял в шаге от него, так что впечатал свой кулак в его лыбящуюся рожу, и он свалился без сознания.
Оказавшись бок к боку с Акоповым, я снова выпрямил спину так, чтобы казаться выше него, и начал пристально всматриваться в его глаза:«Убери руку» — грозно приказал я ему, на что он послушно исполнил его.
«Марк, в чем дело?» — задал я вопрос ещё не пришедшему в себя после удара головой об стену парню.
«...Это... Они... Ах, они выкрали из кабинета директора какие-то бумаги, а я снял это на камеру телефона, но... Они сломали его...» — жалобно выдал Марк, вздыхая от боли.
«Починить гаджет не проблема. А вас, парни, я уверяю — вы будете серьезны наказаны после починки его телефона», — высказал я в сторону до сих пор не сдвинувшегося с места Акопова и лежащего на полу Бабаева. «Тебе помочь дойти до медпункта?»
«...Н-нет, сам дойду... С-спасибо...» — достав из-за кофейного аппарата разбитый гаджет, он побрел к лифту.
Ещё раз повернувшись к хулиганам, их уже и след простыл.
«...Мистер Явен, придержите дверь!», — ускорив шаг к лифту, громко попросит директор. «На какой Вы этаж?»
«Буфетный. Меня ждут родители», — ответил я, собираясь рассказать ему про двух хулиганов. «Господин Мельников, скоро один из участников эксперимента должен пожаловаться на Акопова и Бабаева~...»
«...Да, мне уже известно про них. Эти двое отстранены от эксперимента и вскоре будут высланы по своим родным домам», — нажимая на кнопку нужного мне и ему этажа, ответил директор.
«Вот как?» — от удивления мое лицо приняло слегка неуклюжую гримасу. «Вы никогда не переставали меня удивлять, директор.»
Если так подумать, директор почти не изменился за все эти пять лет, за исключением появившихся морщин.
«...Очень рад это слышать. Кстати говоря, что Вы собираетесь делать на этой неделе?»
«Проведу её со своими Родителями...» — ответил я с поникшим взглядом.
«...Понимаю Ваши чувства. На самом деле основным фактором, по которому мы набирали людей в контрольную группу, была психическая устойчивость к внезапным переменным, но Вы, мистер Явен, были выбраны по другой причине, поэтому мне трудно представить, какого Вам будет после разморозки», — высказал директор с грустным и сочувствующим выражением лица.
«Больше я переживаю за родителей, чем за себя. Однажды они чуть не потеряли меня и сходили из-за этого с ума. Если эксперимент провалится и экипаж погибнет, боюсь родители не переживут мою потерю», — признался я, к тому времени как лифт прибыл на седьмой этаж и я вышел.
”И всё же интересно, как директор узнал про этих остолопов?“ — размышлял я про себя, направляясь в буфет.
«...Милый, мы тут подумали с папой...» — начала говорить шёпотом мама, когда всей семьёй мы сидели за буфетным столиком. «Давай мы поможем тебе сбежать?..»
«Если бы я не был уверен в этом эксперименте, то уж точно согласился бы.»
«...Дело не только в надёжности этого эксперимента, сын. Дело в нашем с мамой эгоизме», — твердо и правдиво ответил отец.
«Ахх...» — понимая чувства родителей, я тяжело выдохнул. «Мне тоже больно представлять будущее без вас, но однажды ты сказал, что не будешь против моего участия в этом эксперименте. Я сделал свой выбор и теперь не смогу поменять его из-за благодарности к организации.»
«...Сынок, мы обязательно будем записывать сообщения для тебя...» — поникнув головой, жалобно сказала мама, готовая заплакать в любой момент.
На протяжении всех оставшихся до начала эксперимента дней родители оставались в комплексе. В последний же день их увезли из комплекса.
Настал день «икс», к которому нас готовили все эти пять лет. Всех 58 участников эксперимента одели в специальный облегающий тело костюм и завели в большую, полностью белую комнату с капсулами, в которые нам нужно было уместиться.
«...Дорогие участники, принявшие участие в нашем эксперименте «Зеро-Зеро» или «Заморозка», сегодня вы погрузитесь в долгий сон, что займет сто лет», — торжественно произнес речь генеральный директор организации «Холодок» и главный проектировщик эксперимента «Зеро-Зеро». «После вашего пробуждения вы окажитесь в этой же комнате, после чего вас отправят на реабилитацию. Желаю всем удачного будущего и хорошего сна».
Когда директор отдал команду, люди в черно-белых халатах начали возиться вокруг наших капсул и что-то включать. Наши капсулы закрылись, и постепенно начало ощущаться появление чего-то, обволакивающего ноги.
Когда пахнущая некой свежестью голубая жидкость забралась прямо по горло, как нам и говорил гендиректор, мы не паниковали. Пламенный лёд должен был иметь свойства анестетика, но когда он начал заполнять ротовую и носовую полости, затекая в трахею и бронхи, на тканях оставался будто бы выжженный магмой след.
Постепенно жидкость достигла глаз, но к тому моменту боль затухла и мне захотелось спать. В последний момент ещё активного сознания я увидел, как находящаяся прямо напротив меня капсула лопнула, и вместе с жидкостью из нее выпала девушка. Пламенный лёд вытек в вентиляционный люк на полу.
Через мгновения я уснул.
————————————————————
Абсолютное одиночество — это всё что было со мной в тот период, когда я был заморожен.
Понятия не имею, сколько времени уже прошло с момента начала эксперимента. Такое чувство, будто я нахожусь без сознания уже сотни и тысячи лет. Каждое мгновение — невероятная пытка, ведь неизвестно, когда я смогу пробудиться от этого сна.
Блуждая в своих то появляющихся, то исчезающих мыслях, я пытался находить воспоминания, за которые можно ухватиться, чтобы не сойти с ума, ведь ежесекундно в моей голове проносился бескрайний дол фрагментов памяти о моей жизни: детство, юношество, все проступки, счастливые моменты и то, о чем не хотелось бы вспоминать.
Я представлял как бы жил, если бы ядерная бомба взорвалась в другом городе. Скорее всего, я бы продолжил нудное обучение в школе, продолжал гулять с друзьями, а потом поступил в высшее образовательное учреждение, где обзавелся ещё большим количеством знакомств, и, может быть, нашел свою вторую половинку. Однако, сколько бы я не прокручивал эти несбыточные события в своей голове, все равно приходил к суровой реальности, где заточен в ледяную капсулу, из которой бог лишь знает, когда смогу выбраться.
Однако, были и плюсы. За все время моего осознанно бессознательного состояния я научился «копаться» в своих воспоминаниях, но залезть в ту часть мозга, контролирующую автоматическую регулировку всех процессов в организме, мне так и не удалось.
”А это что?“ — задался я себе вопросом, отыскав в своем подсознание дверь, намертво вмонтированную в пространство моей памяти.
Эта дверь была сделана из естественно-белоснежного дерева. На ней были высечены снежинки, а ручка вообще была сделана из огранённого голубого льда.
Мне не оставалось ничего, кроме как открыть и войти в неё, ведь это было, наверное, одно из немногих воспоминаний, которые ещё ни разу не встречались мне в момент моего заточения.
”Эта дверь... Кажется, я изучил уже все свои воспоминания, так откуда здесь взялся этот «коридор»?...“
Как только я взялся за ручку и дёрнул так, что дверь открылась на распашку, что-то произошло снаружи моего сознания, но тогда я не понял что.
Прямо как и узоры на двери, за ней скрывался снег. Его было настолько много, что через порог он вываливался в бездонное пространство подо мной.
”Это же... Рай?..“
Среди всего этого пейзажа, целиком и полностью покрытого толщей снега, я различил едва узнаваемые знакомые места. Теперь рай был погребён в пучину холода, пробиравшего до мурашек даже меня, ещё не переступившего порог и не обрёвшего физическое тело. С неба и заснеженных хвой на землю падали хлопья снега, а вокруг царила гробовая тишина.
Перешагнув через порог, мое тело материализовалось, и, совсем голый, я оказался стоять в хрустящем слое снега, где было ещё холоднее.
В этот раз дверь не захлопнулась, но я не придал этому особого значения и начал обходить её, прикрывая своё достоинство, ведь ожидал увидеть за ней девочку в беседке. Беседка действительно стояла на своем прежнем месте, но девочки в ней не было.
Оглядываясь вокруг и изучая видимую местность, я убедился, что больше тут нет ничего, где могла бы быть моя «ангел», поэтому я направился к беседке. Тот же чайный стол оказался погребён в снегу, но весь сервиз остался на своих местах.
Смахнув снег со всего чайного сервиза, под кружкой пропавшей юной леди я обнаружил торчащую записку, написанную на каком-то старом, пожелтевшем куске пергамента.
«С приходом зимы я покинула это место и отправилась искать для себя новый рай, где смогу проводить свои дни как прежде. Явен, не переживай за меня, я обязательно найду то, что ищу, а после мы снова встретимся, обязательно поговорим и всё обсудим!»
После прочтения этой записки со мной ничего не произошло. Меня не выкинуло изо сна и никуда не отправило.
”Значит, когда-то здесь началась зима, и она отправилась искать для себя новый... Рай?“ — размышлял я про себя. — «Но ведь я до сих пор не встречал её в своем сознании? Куда она могла уйти...»
Раз за разом перечитывая содержимое бумаги, я сдался искать в ней возможные зацепки и подсказки, поэтому проверил оставшийся сервиз, но ничего более кроме чайничка, наполненного какой-то голубой жидкостью, я не нашел.
Присев на стул, я поник, оперевшись руками об стол. Всё, что мне оставалось — это зайти обратно в дверь и продолжить скитаться в своем бескрайнем сознании.
”Что это за чувство? Жажда?.. Но... Как это вообще возможно? Мало того это чувство, я ведь не должен ощущать даже холода, так почему!..“ — ощутив распространяющееся в горле пересыхание, я вспомнил про чайник, поэтому вывалил из своей кружки весь снег и налил в нее эту голубую жидкость, не похожую на чай.
«Гха-гха!» — закашлялся я, сделав глоток жидкости из кружки. ”Почему так печёт?!“
Я схватился обеими руками за горло. Жидкость проникала в глубины моего желудка и обжигала окружающие ткани. Тогда я попытался вызвать рвоту, но заместо этого жидкость стала течь по пищеводу ещё быстрее.
Спустя мгновения каждая клетка моего тела будто бы горела. Боль начинала утихать, но в одно мгновение словно миллион иголок вонзился в мое тело, создав такую боль, что мой рассудок моментально отключился.
«Агх!» — вскрикнул я от внезапной острой боли в районах всего тела. Похоже, созданная в «рае» боль всё же выпроводила меня оттуда.
Откуда-то сквозь мои закрытые веки просачивались яркие белые лучи, вызывая раздражение в глазах.
”Неужели я очнулся?..“
Попытавшись протянуть руки к глазам и протереть их, у меня ничего не вышло. Руки оказались настолько тяжёлыми, что я банально не мог двинуть ими. Но глаза открыть получилось, и яркие пучки света тут же ослепили их, заставив веки судорожно закрыться.
Видимо, сознание пробилось от паралича пламенного льда сразу после выпитой жидкости во сне. Теперь я могу ощущать слабый холодок, прилегающий к моему телу.
Стеклянный корпус капсулы, в которой я находился всё это время, треснул, и вместе с осколками стекла и голубого льда я валялся на полу.
Прямо сзади моей капсулы, в стене, зияла сквозная дыра, через которую в комнату наваливал снег, а в стене торчали каркасные арматуры, выгнутые вовнутрь. Это выглядело так, будто в стену влетел грузовик. Но самое страшное находилось за этой дырой. Двое существ исполинских размеров, целиком и полностью покрытых белой шерстью с изредка встречающимися черными пятнами, отмахивались своими длинными массивными руками от нескольких летающих дронов, обстреливающих их шквалом пуль.
Пули попадали по металлическому корпусу комплекса, вызывая необычайно громкий гул. В тот момент я не мог передвигаться на ногах не только из-за шока, но и, вероятно, из-за атрофировавшихся мышц и нескольких свежих пулевых ранений в них. Из ран текла горячая кровь, скапливающаяся лужицей на полу. Видимо, именно эти дроны поспособствовали расколу моей капсулы.
”Что случилось, где все?!..“
Сейчас агенты организации должны были перенести меня в реабилитационный центр, но этого не случилось. Во мне не было абсолютно никаких сил. Я был полностью истощён, однако с опасением, что в меня может прилететь шальная пуля и в миг окончить мою только возобновившуюся жизнь, я старался изгибаться всем своим телом, как червяк, и ползти дальше от сквозной дыры.
Дроны продолжали обстреливать существ, а те, уже вымотанные схваткой, устало отбивались от них. Видимо, шкура этих существ была достаточно прочной, чтобы пули не могли пробить её. В конце концов, на их шерсти не было следов крови.
”Как же всё так обернулось... Почему холодки до сих пор не забрали меня!..“
Сразу после того, как я дополз до закрытого участка стены, я постарался перевернуться набок, чтобы в моем обозрение оказалась вся комната, и, к несчастью, ничего хорошего я не увидел. Все 58 крио-капсул лопнули, и под ними лежали замёрзшие тела, по всей видимости — уже мёртвые.
Соглашаясь участвовать в этом эксперименте, я представлял всякое, готовился ко всему, постепенно отдалялся от всех своих друзей и знакомых, чтобы в случае чего наше расставание не было слишком болезненным. Но тогда я и представить не мог, что мои предположения воплотятся в явь, а реальность окажется куда жёстче и суровее.
Каждое пройденное мгновение, каждое биение сердца, каждое очередное попадание пули по металлическому корпусу приводило меня в чувства, не давая потерять сознание. Сочившаяся из ран кровь остановилась, но за то время, что рана затягивалась, я успел потерять слишком много крови. К тому же цена этого заживления была слишком большой, ведь для этого организм сжёг последние крохи оставшихся питательных веществ, и теперь для поддержания жизнедеятельности сжигал сам себя.
Спустя какое-то время звуки стрельбы и рёва существ прекратились. Вокруг стало темнее. Мне было необходимо проглотить хоть какую-то жидкость и пищу, но я уже не мог двигаться.
”Почему меня никто не встретил... Неужели нас всех бросили здесь?..“ — мысленно я задавался себе всевозможными вопросами.
К тому моменту, когда солнце зашло за горизонт и началась ночь, поднялась метель, а я всё ещё находился в сознание. Сейчас для меня было бы выгоднее всего уснуть, чтобы организм тратил меньше энергии и сил для поддержания жизни, но уснуть не получалось.
”Холодно... Чёртов снег...“ — из-за дыры доносился громкий свист ветра. Стало ещё холоднее. У меня не оставалось вариантов, кроме как остаться лежать на этом мёрзлом полу и замерзнуть за эту ночь — думал я, когда метель сменила свое направление, занося мое тело снегом. ”А... Снег?.. Снег... Снег!“
В один момент до моего работающего из последних сил мозга дошло, что я могу проглотить лежащий на мне снег, и, недолго думая, я приступил к реализации нового плана, размыкая челюсти и захватывая снег языком.
«Гха-гха-гха!..» — закашлялся я, проглатывая мерзкий на вкус холодный снег. К сожалению, снег на моем лице кончился слишком быстро, но, к счастью, он всё ещё продолжал попадать на меня сквозь дыру.
Мало-помалу, но всё же я смог утолить свою жажду. Не знаю, был ли этот снег кристаллизованной водой, а не чем-то ещё, но почему-то тело начало греться.
Какое-то время спустя метель снова сменила свою траекторию, перестав засыпать меня, и к тому же времени я сумел доползти до раскрошившейся входной двери в эту комнату. Мне пришлось проползти через осколки стекол и льда разбившихся капсул, из-за чего в меня впились сотни осколков, однако мое окоченелое тело замёрзло настолько, что я не чувствовал никакой боли.
Внезапно я вспомнил, как на военной подготовке нас учили выживать, оставшись без еды в лесу. Для начала необходимо осмотреться на наличие ягод, грибов или зверей. Если съедобной растительности и животных по близости нет, то необходимо срезать молодую кору деревьев, измельчить её ножом и разжевать во рту, после чего глотать. В этом случае расщепление целлюлозы для организма человека не станет проблемой. Мы даже практиковали такой способ выживания в окрестностях комплекса. Некоторые отравились ядовитыми ягодами и грибами, а другие получили несварение из-за съеденного сырого зайца или неправильно нарезанной древесины.
Пусть от этой двери и остались лишь замерзшие щепки, они по-прежнему состоят из углеводов, поэтому я начал загребать их в рот, подхватывая каждую новую щепку языком.
”Как же это жалко выглядит...“
Постепенно безжизненная древесина наполняла мой желудок. Расстройство его мне вряд ли грозит, ведь мой иммунитет заботится о каждой новой болячке. Хотя, боюсь он, истощенный, не сможет переработать всю эту рухлядь.
Вымотанный поеданием раскрошившейся двери, мой разум наконец начал мутнеть. Глаза закрылись сами по себе, а тело начало согреваться. Наконец, я уснул прямо на обломках двери.
•В то время снаружи•
«...Они улетели?» — раздался громкий вопрошающий рёв.
«...Да. Думаю: скоро они прилетят снова», — ответил второй громкий рёв другого тона.
«...Что нам делать с мальчишкой?»
«...Охранять, как было приказано.»
«...Может, он уже проснулся?»
«...Возможно. Пойди проверь.»
Один из гигантов тяжело поднялся с земли, направившись в сторону стены комплекса, за дырой в котором без сознания лежал Явен.
«...Кажется, он выбрался из бочки. Кажется, он снова спит», — проревел гигант.
Поднимаясь с земли, второй гигант направился к стене.
«...Двинься», — проревел второй гигант первому. «Всё, как и говорила госпожа. Он проснулся обессиленным.»
«...Принести еды?»
«...Одному из нас нужно охранять его.»
«...Тогда я один схожу за едой», — проревел первый гигант, разворачиваясь в сторону леса.
«...Только не тащи зверей. Нарви съедобной травы. Этим крохам нельзя принимать мясо после сна», — повернув голову в сторону уходящего товарища, проревел гигант, снова продолжив наблюдать за Явеном. «Ребёнок, ты весь синий, ты замёрз.»
Гигант протянул свою громадную руку в дыру в стене и двумя пальцами, каждый размером со взрослого человека, подобрал с пола Явена, переложив в большую мохнатую ладонь и закрыв её.
«...Надеюсь, машины не прилетят раньше времени, не люблю лишние хлопоты.»
Издали раздавался нарастающий звук топота.
«...Я принёс, но к нам летят металлы!» — громче обычного проревел вернувшийся гигант.
«...Хорошо, но плохо», — ответил другой гигант, развернувшись лицом к корпусу и поместив Явена обратно на расколовшуюся дверь. «Положи еду рядом с ним.»
Первый гигант протянул в дыру свою руку, казавшуюся в несколько раз меньше второго, оставив рядом с Явеном кучку собранного.
«...Скоро прилетят?» — вопрошающе проревел второй гигант.
«...Скоро», — утвердительно ответил первый гигант, после чего оба присели на землю и стали дожидаться летящих к ним дронов.
•От лица Явена•
«Агх... Что это сейчас было, я как будто упал...» — хотя ночью была метель, я проснулся теплым. Всё тело стонало от боли.
Скручиваясь от спазмов в шее, я повернулся в сторону дыры, не ожидая увидеть чего-либо, но в паре метров от меня я обнаружил целую гору каких-то больших склизких плодов ярко-голубого или синего цвета. Самый маленький из всех их был размером с волейбольный мяч.
”Откуда это тут взялось?.. И, что это...“ — высматривал я появившуюся гору странных плодов. ”Это грибы?.. Разве они здесь были...“
Размышляя над тем, откуда и почему около меня появилась гора грибовидных плодов, я пополз к ним и неосознанно потянулся к одному грибу, и рука смогла двинуться! Видимо, во время сна организм использовал полученные вещества и восстанавливал мышцы.
Держать в руках этот плод я не смог, атрофия не позволяла этого сделать, поэтому я подтолкнул плод ко рту и надкусил его. На ощупь консистенция плода была склизкой и мягкой, но имела возбуждающий аппетит вкус, чем-то напоминающий абрикос. Из него сочилась синяя жидкость, от которой во рту появлялось слабое ощущение слабого жжения. Прямо как во сне перед пробуждением.
Так я умял один гриб и развернулся на левый бок, чтобы съеденное лучше переварилось, ведь обломки двери, скорее всего, до сих пор оставались в желудке. Попутно я пытался двигать руками и ногами из стороны в сторону, чтобы мышцы разминались.
Если бы я только смог научиться контролировать вегетативную нервную систему, отвечающую за неконтролируемую регуляцию всех процессов в организме, то попытался бы ускорить пищеварение и процесс усвоения всех питательных веществ.
”Странно... После пробуждения забылось всё, над чем я размышлял во сне...“
Спустя неопределенное время моего беспечного барахтанья на полу началось полноценное восстановление организма: потихоньку раны заживали, выталкивая из плоти осколки стекла; конечности и шея со спиной стали меньше болеть, и прилегающий к телу холод почти не ощущался, а то и вовсе перерастал в тепло.
”Как же так получается, что я не чувствую холода... Может, у меня переохлаждение?..“
В состоянии переохлаждения нервная система начинает умирать, поднимая температура тела. Из-за этого на морозе и появляется ложное ощущение теплоты.
Когда за комплексом начало светать, большинство осколков уже удалилось из кожи. Я попытался привстать, и с неимоверным трудом у меня получилось это сделать. Кости трещали, в прямом смысле этого слова, а мышцы содрогались в судорогах.
Рядом была лишь та же гора плодов, лопнувшие капсулы и трупы. Всего я обнаружил 56 тел. Если вспомнить, перед кристаллизацией пламенного льда одна из капсул лопнула, и из неё выпала девушка.
Отяжелевшими, максимально аккуратными маленькими шажками я перешагивал через обломки капсул, добираясь до тел моих товарищей. Ледяное тело парня, Марка, было покрыто снежной коркой. Конечно, его сердце не билось, но я не мог знать: мертв он или по-прежнему под действием анабиоза. В его брюшной полости было семь сквозных ран от пуль.
”Если он до сих пор в параличе, после пробуждения долго продержаться не сможет.“
Ползти сейчас оказалось для меня лучшим способом перемещения, поэтому я переползал от тела к телу, осматривая каждого. Во всех них были пулевые ранения, задевающие самые разные части тела.
”В организации произошло что-то, из-за чего нас бросили?..“
Огорченный, я взглянул за дыру, откуда простирался вид на территории леса. За все пять лет, проведенные в комплексе, иногда нам устраивали вылазки в этот лес, лежащий прямо под мульти-комплексом организации.
”Зима... Угораздило же мне очнуться именно в этом сезоне...“
Стараясь не натыкаться на осколки стекла, я подполз ближе к пробитой стене, чтобы исследовать окрестности. Весь лес был покрыт снегом. На небе не было ни души, но вот живность под деревьями вела себя вполне оживлённо.
Я хотел было подползти ближе к дыре и посмотреть на комплекс снаружи, но прямо в этот момент передо мной поднялись два существа колоссальных размеров и развернулись обезьяними лицами в мою сторону.
Я замер всего на долю секунды. Тело бросило в жар, в глазах помутнело, сердце заколотилось быстрее прежнего. Во мне сработал инстинкт самосохранения. За долю секунды в крови возрос адреналин, сделав организм более мобильным, и я подорвался с места, побежав прочь из комнаты, наступая на осколки стекол и льда.
Позади раздался рёв этих существ, но мое внимание было сосредоточено на побеге. Я молниеносно выбежал из помещения, понёсшись в даль по длинному коридору, но вскоре свалился на колени из-за боли и усталости в них.
”Господи... Боже... Что за чертовщина здесь творится!“
Хоть я уже остановился, мои внутренности всё ещё сжимались, и из-за этого желудок сократился так, что меня вырвало всем его не переваренным содержимым.
Существа продолжали рычать, и на прежних чувствах я полз дальше по коридору, покрытому льдом и инеем. Он был темен и скользок, но я смог добраться до ближайшей комнаты с открытой дверью.
Эта комната являлась гардеробом для сотрудников, работающих в данном секторе, поэтому здесь было много ящиков, стендов, вешалок и зеркал. Здесь я чувствовал себя в большей безопасности, ведь в случае чего я мог либо запереть дверь, либо снова выбежать, заприметив через выходящую в холл панораму другую угрозу.
На полу лежали покрошившиеся от холода кожаные туфли, перчатки и дипломаты, а на вешалках висели рюкзаки и ветхие чёрно-белые плащи, но не такого типа, в каком я ходил раньше.
Так как большинство сотрудников организации проживало внутри комплекса и почти никуда из него не выезжало, им было необязательно носить с собой утеплённую одежду. Полученный от съеденных плодов эффект тепла пока что не пропал, но я был уверен, что рано или поздно он кончится, поэтому я собрал для себя наиболее теплые вещи и переоделся в них.
Уставший, я свалил на пол десяток плащей, разложив их так, чтобы ими можно было укрыться, и прилёг на них, рассматривая свои новые раны. Обе ступни были изрезаны, но осколков в них не было.
Раньше мне уже приходилось наблюдать, как мои раны затягивались прямо на глазах. Волокна мышц и плоть заполняются густой кровью и постепенно стягиваются, не образуя гематом и шрамов. Но сейчас цвет крови не был характерен для артериальной крови — она была темно-красной, с преобладающими синими оттенками, как будто это была венозная кровь.
”Я же проснулся совсем недавно, но уже хочу спать... Ах... Как сейчас живут мама с отцом... Надеюсь, что они в порядке...“ — размышлял я, попутно продумывая план дальнейших действий. ”Сейчас вздремну, и нужно будет вернуться в этот чертов «виварий»*. Я обязан забрать оттуда хотя бы пару этих грибов. Если эти обезьяны не съели их...“
Как бы то ни было, я не хотел снова умирать от голода и пожирать двери, поэтому был обязан проверить комнату проведения эксперимента.
————————————————————
Виварий* — помещение или здание, предназначенное для содержания подопытных животных в лабораторных условиях. В контексте имеет значение места, где происходит эксперимент.
•В сознании Явена•
«Как же ты тут оказалось?..» — стоя на вершине обрывистый скалы, я наблюдал за озером светящейся воды. «Я никогда не видел тебя в своей памяти...»
Сразу после того, как я прилёг вздремнуть, я очутился во сне: в пещере, со свисающими с потолка сталактитами и капающими с них каплями воды, светящейся голубым цветом. С трёх сторон пещера была окружена каменными стенами, а в глинистой почве подо мной текла струйка той же светящейся воды, затекающей куда-то под тупиковую стену.
Подумав, что эта струйка была путеводным знаком, я пошел против её течения. Изначальная пещера имела множество разветвлений, но я не обращал на них внимание и продолжал подниматься за струйкой.
С каждым новым переходом из пещеры в пещеру подниматься становилось труднее, ведь склон становился резким, земля скользкой, а струйка перерастала в настоящий ручей. Тусклый же свет воды становился всё более ярким.
«Как же хорошо, что во сне не ощущается усталость.»
Приблизительно, я уже прошел порядком шести километров. Вскоре мне приходилось удерживаться за свисающие с потолка острые сталактиты, чтобы не соскользить в самый низ.
И вот, я добрался до места, где ручей брал свое начало: в потолке находилась скважина, откуда падал небольшой водопад этой светящейся воды.
На дрожащей от водопада земле подо мной росли голубые колокольчики, в бутонах которых находились светящиеся белым цветом сферические ядрышки. Эти цветы здесь были заместо травы.
Пространства в этой пещере было немного, и, осмотрев вокруг себя всё, что только можно было, в метре за водопадом я обнаружил плиту, встроенную в стену. На ней была выгравирована какая-то руна. Слегка надавив на нее, из воды начала подыматься спиральная лестница, завихряясь вокруг водопада.
Поднявшись по ней, я оказался на какой-то скале, с которой открывался вид на огромное подземное озеро. В этот бассейн светящейся воды со всех сторон из каменных стен впадали небольшие потоки обычной, ничем непримечательной воды. С потолков свисало ещё больше сталактитов, с которых в озеро падали капли воды, создавая всплески, направленные во все триста шестьдесят градусов.
Ни живности, ни растительности в этой огромной пещере и озере — не было.
«Эй, есть тут кто-нибудь?!» — прокричал я так, что у меня даже заболело горло. «Гх, гх...»
«...Эй, есть тут кто-нибудь?! Эй, есть тут кто-нибудь?!..» — ответило мне моё же эхо.
Не услышав ответа, я отправился спускаться к песчаному берегу озера. В кристально чистой светящейся воде отражалось моё лицо: свисающие черноватые волосы, бледное лицо, густые брови с длинными ресницами и ярко-голубые глаза, с белыми оттенками.
Пока я высматривал свое отражение, в воду рядом упала капля воды, всплеск от которой исказил мое отражение.
«?..» — с настороженным удивлением наблюдал я за необычной картиной.
Сначала эта капля воды погрузилась в светящуюся жидкость, а после вокруг неё начала выделяться пена. Вскоре капля воды оказалась в окружении пены, и когда она исчезла, то от капли не осталось ни следа.
Я перевел взгляд на воду, впадающую в озеро из подземных русел, и той, вскоре, точно так же как и от этой капли, не оставалось ничего.
Присев на корточки, я погрузил руку в воду озера и слегка взбаламутил жидкость. Мгновения спустя в воде начала появляться та же пена и обволакивать мою руку. Приятное, щекотное ощущение, поначалу ощущавшееся вокруг кисти руки, начало перерастать в покалывающее и жгучее.
«Цк...» — цокнул я, сжав зубы из-за нарастающего жжения. «Агх!..»
Не вытерпев этой жгучей боли, я в спешке вскочил на ноги, вытянув руку из воды. Оставшаяся на руке пена вместо того, чтобы начать стекать, словно прилипла к ней, продолжая причинять жгучую боль.
В нарастающей панике я принялся махать кистью и обтирать ею одежду.
«Агхх!» — болезненные стоны вырывались из моего горла, пока я пытался убрать пену с руки.
Избавившись от половины прилипшей пены, остальная её часть начала впитываться в мою руку, оставляя за собой жгучий след.
«Ахх... Ах...» — переводил я дух от минувших страданий.
Из-за ожога вся кисть левой руки обрела красный оттенок, за исключением тех мест на ладони, куда впиталась пена. Эти места на ладони имели светящийся, ярко-голубой оттенок.
”Ну кто надоумил меня опустить туда руку?!“ — выругался я на себя, слегка почёсывая ладонь левой руки, отчего по телу разносилось пронзительная боль. ”Почему я вообще ощущаю здесь боль, я же во сне!“
Переводя взгляд с руки на озеро, я обратил внимание на отражение одного сталактита, с которого в озеро падали капли воды. Этот свисающий камень отличался от всех остальных своим громадным размером. Он был в два, а то и в три раза больше всех остальных камней.
”Он дрожит?..“
Через несколько секунд этот сталактит с треском отломился от потолка и устремился падать в озеро.
«О нет!» — осознав, что я находился слишком близко к воде и что, скорее всего, меня накроет этой жидкостью от падения в озеро камня, я начал бежать дальше от воды. Но не успел я пробежать и трёх метров, как мои ожидания подтвердились: в полете камень перевернулся и пластом упал в воду, вызвав большую волну, накатившую на меня с высокой скоростью.
Я упал на землю и, не поднимаясь на ноги, начал перекатываться по колокольчикам, обтирая об них и землю укрывшую меня жидкость. Через секунды вода начала преобразовываться в пену и снова создавать ложное: приятное и щекотное ощущение, через мгновения обратившуюся в обжигающее и колющее чувство.
«Ааагх!!!» — завопил я от боли во всем теле.
В этот раз пена начала впитываться во все участки моего тела быстрее, чем в руку, оставляя обжигающую боль позади.
В один момент земля начала дрожать, прямо как перед падением того сталактита в воду.
”Что? О нет, нет, нет!“ — лёжа на спине, я смотрел на потолок размывчатым из-за слёз взглядом, как вдруг один сталактит прямо надо мной начал дрожать. «Двигайся, двигайся!»
Я кричал сам себе, пытаясь заставить свои конечности двигаться, но это было безуспешно. Руки и ноги онемели и не поддавались управлению.
Сталактит надо мной с треском сорвался с потолка и устремился прямо на меня. Вся моя кожа покрылась мурашками и тело бросило в жар. Я зажмурил глаза и напряг всё тело, когда камню оставалось до меня всего лишь пара метров.
Вдруг я начал ощущать жуткий холод, прилегающий к каждому клочку моего тела. Я проснулся.
Открыв глаза, я оказался заточён между слоями затвердевших во льду плащей. Всё вокруг меня было сковано льдом: пол, потолок, стены, вешалки, шкафы и нетронутая мной чужая одежда.
«Гх-гх-гх...» — откашлялся я от внезапно появившегося в горле раздражения, а после еле как смог откинуть укрывавшие меня плащи. ”Как холодно...“
Воздух вокруг был морозным, а из дверного проема тянул холодный сквозняк.
Осмотрев своё тело, я не обнаружил на коже ни красных, ни светящихся следов, так что попытался подняться на ноги, и, на ещё большее удивление, у меня получилось сделать это! Мышцы и кости все ещё трещали, но стоять было уже легче.
Я ещё раз оглянулся вокруг, забрал с вешалки оледеневший рюкзак, нацепил туфли и аккуратно вышел из гардеробной. Подошва туфель организации была разработана так, чтобы они не скользили, и для меня сейчас они были идеальным решением для передвижения.
”Если я не ошибаюсь, эти туфли сделали из-за того, что директор часто падал на помытых полах...“
Сейчас я направился обратно в комнату, откуда изначально и пришел, ведь там остались плоды, способные заменить мне в ближайшее будущее нормальную пищу.
Подступив к обломкам двери, я осторожно прилёг на пол и высунулся в проход так, чтобы рассмотреть происходящее внутри. В помещение не изменилось ничего, кроме ещё больше появившихся грибов.
”Что за? Я точно помню, в прошлый раз их было меньше... Они здесь что — растут?“
За «окном» в стене больше не было тех существ, поэтому, приподнявшись, я аккуратно вошёл в комнату, взял четыре плода, засунув в рюкзак, и вышел обратно в коридор.
Аварийная лестница на верхние и нижние этажи в некоторых местах была обвалена и её обломки загораживали путь. Пытаясь как можно аккуратнее обойти преграды и не поскользнуться на покрытых льдом ступеньках, я спускался восемь этажей подряд. Ещё не восстановившиеся до конца ноги ужасно устали и начали болезненно трещать.
”Неужели это и правда обморожение...“
Спустившись в холл, передо мной предстала ужасающая картина. Вокруг стояли ледяные статуи, заслонявшие всё видимое пространство. Большинство из всех них имело такую позу, будто они убегали, некоторые были ошарашенными, а другие стояли как ни в чем не бывало. Вода в фонтанах заледенели прямо в воздухе. С платформ верхних этажей и маленьких киосков свисали сосульки, а большая часть лестниц и стеклянных лифтов была обрушена. Воздух в холле был белым и ещё более холодным, чем в гардеробной.
”Что же здесь произошло... Почему весь этот погром выглядит так, будто никто не ожидал его прихода... Чёрт, это всё похоже на одну большую злую шутку!“
Осторожно обходя статуи запечатанных во льдах людей, я направился в жилой сектор, поднимаясь по такой же полуобвалившейся лестнице.
Никаких изменений на этаже с моим номером не было, за исключением ледяных статуй людей, стоящих в коридоре и выглядывающих из-за дверей.
”131... 131...“ — проговаривал я себе, разглядывая стёртые с дверей нумерации квартир. ”Нашёл!“
Приложив большой палец к скану замка, чтобы дверь открылась, ничего не произошло.
”Ох, ну да!.. Электричества тоже нету...“ — огорчённый, мысленно я выругался сам себе. ”Ну хорошо, сила в руках у меня успела накопиться.“
Отойдя подальше, я скрестил руки на груди и, сгруппировавшись, влетел в дверь, протаранив её насквозь и свалившись на пол. Дверь не разлетелась, а выбитая часть в ней соответствовала моей позе, в которой я влетел в нее. Не будь эта дверь промороженной насквозь, я бы не смог проломить её.
«Угх...» — простонал я, вставая с пола.
В прихожей, куда я ввалился, не было льда. Так холодно, как в коридоре и холле, тоже не было. Всё-таки стены номеров в жилом секторе сделаны из особого утепляющего материала.
Пройдясь по всем комнатам, я убедился, что внутри номера ничего не изменилось и ничего не было тронуто.
Во всех квартирах жилого сектора присутствовали кабельные телефоны, необходимые для экстренной коммуникации в случае отсутствия сотовой связи.
”Плюс семь...“ — набирал я номер мамы на кнопочном телефоне. ”Пожалуйста, дай гудок... Ох, ну нет...“
Повторно набирая все номера своих родственников, гудка всё не было и не было. Вскоре я сдался.
”Не удивительно, кабель где-то оборвался...“ — огорченный, я принял суровую реальность.
Безнадежность взимала надо мной верх с каждой минутой. Я не знал, что нужно было делать, ведь я оказался в непонятной ситуации: очнулся спустя непонятно сколько времени после эксперимента, наткнулся на чудовищ, все мои товарищи в непонятном полумертвом состоянии и внутри комплекса творится невесть что!
Внезапно внутри комплекса эхом раздался рёв, по-видимому, тех титанических размеров существ.
”Ну и чего ты взревел?! Аах... Как же голова болит...“ — любое напряжение мышц лица вызывало серию головных спазмов.
По комплексу вновь начал раздаваться гул от попадавших по его корпусу пуль. Такими темпами стены быстрее развалятся от интенсивных обстрелов, чем от мороза и коррозии.
”Может, дроны прилетели за мной, а эти твари мешают им забрать меня?..“ — пытался я размышлять на ели работающую голову. ”Ну да, стали бы они рисковать своими жизнями, чтобы только я один тут умер от холода и голода...“
Перейдя из прихожей в кухню, я оставил свой рюкзак, выложил из него плод, достав из кухонного ящика затупленный ещё при нормальной жизни нож, и грубо разрезал его пополам.
Внутри этот гриб был красивее. Его украшали необычные узоры в виде снежинок, нарастающих слоями друг на друге.
Доедая плод, я вытащил из ящиков пачку салфеток и зажигалку, кинув их в рюкзак и достав оттуда еще один гриб.
”Сколько можно драться друг с другом...“ — ругался я на не прекращающиеся звуки стрельбы и рычания.
Сняв с себя латексный костюм, в своей спальной комнате я переоделся в меховую шапку, носки, подштанники и обычные штаны, подаренный мне мамой на моё семнадцатилетие белый свитер — и поверх всего я накинул свой официальный чёрно-белый плащ, который в комплексе могли носить лишь два человека, генеральный директор и я.
”В столовую, пока не стемнело“, — забрав рюкзак и доев второй плод, я выдвинулся в столовый сектор. ”Хотя сколько сейчас вообще времени...“
Пока я поднимался по аварийной лестнице к столовому сектору, за корпусом продолжали происходить бои между гигантами и дронами.
Добравшись до столовой, я не обнаружил внутри ничего нового, кроме таких же ледяных статуй, как во всем остальном комплексе. Мне было нужно то, что находится в кухне, а именно хороший нож, вода и больше зажигалок. В конце концов, я предполагал, что мне придется выживать, а для этого мне будут необходимы соответствующие инструменты.
”Теплеет?“ — заметил я постепенный спад холода около тела. ”Так всё-таки этот эффект появляется из-за этого гриба...“
Внутри кухни также находились статуи замурованных в лёд поваров.
Климат в этом помещении был более теплый, чем во всех остальных комнатах, хотя тут стояли эти ледяные статуи. Из ящиков я переложил несколько зажигалок в свой рюкзак, а из запасных контейнеров достал бутылку со льдом.
”О чёрт!..“ — испугался я, услышав протяженный, оглушительный рёв, пронесшийся по каждому коридору и помещению комплекса. Теперь он был длиннее, и как будто был наполнен болью и агонией. ”Его серьезно ранили?..“
Вскоре бесперебойные обстрелы прекратились и настала тишина, а я тем временем отыскал более менее сохранившийся острый нож. Почти все лезвия ножей крошились и трескались при попытке ударить ими о стол.
”В следующий раз нужно попытаться показаться перед дроном. Может, тогда люди заметят меня и заберут...“ — размышлял я, выходя из столового сектора.
Изнуренный частыми спусками и подъёмами по лестницам, я вернулся на восьмой этаж экспериментального сектора. Обойдя гардеробную комнату, от дверного проёма которой во все стороны стен отходили морозные узоры, как на окнах домов после холодной ночи. Аккуратно подойдя к проёму с развалившейся дверью, я старался не вызывать много шума от передвижения.
В зияющей в стене дыре было пусто. Никаких гигантов в ней не было, но это не означало, что их не было поблизости. Они могут быть справа, слева или снизу этой дыры.
Войдя в помещении и перемещаясь аккуратными шажками подле стены, я добрался до дыры, осматривая местность. В низменности леса находились гиганты, хотя вернее будет сказать — гигант, ведь один из той двойни лежал на поваленных деревьях, окрашивающихся алой кровью из его головы. Второй гигант сидел около мертвого, склонив к нему голову и держа на его огромной, мохнатой белой груди свои длинные и массивные руки. Казалось, будто он оплакивал своего павшего собрата, когда в один момент издал тихий рёв, наполненный болью и печалью.
«Ох!..» — испугавшись, я пошатнулся назад, продолжая смотреть за этой картиной.
Гигант повернул свою голову в сторону комплекса и, найдя меня своим взглядом, продолжил смотреть на меня блестящими от слёз глазами.
«А?!.. Т-ты!..» — готовясь к тому, что он может вскочить и схватить меня, я уже приготовился бежать.
Вскоре гигант начал медленно вставать, но я оставался стоять на месте. Почему? Не знаю. В это мгновение моё тело не поддавалась никаким командам. Я исключением страха, я не ощущал ничего.
Встав в десяти метрах от дыры, гигант стал протягивать свою руку в мою сторону.
Готовясь к тому, что сейчас меня схватят, я попытался напрячь своё тело, но гигант опустил свой большой мохнатый палец на мою голову и начал гладить её.
От удивления я широко раскрытыми глазами уставился на это существо, вскоре прекратившее тереться пальцем о мою голову. Он ушел обратно к бездыханному телу своего товарища и поднял его с земли.
Контроль вернулся к моему телу, но я остался стоять на месте, и провожать взглядом уходивших в неизвестном направлении леса гигантов.
————————————————————
•От лица Явена•
С уходом гигантов фауна леса за стеной внезапно оживилась. Отовсюду доносилась суматошная какофония. С крон деревьев осыпался снег, высоко в воздухе кричали птицы, а среди деревьев виднелись замаскированные под заснеженную среду звери. Разные виды сбивались друг с другом в стаи, но никто друг на друга не нападал, словно все они объединились перед лицом общего врага или несчастья.
Погода ухудшалась. Морозный ветер становился сильнее, сгоняя в одну большую кучу снежные облака.
Вероятно, природа намекала мне и обитателям леса на грядущую метель или вьюгу. А может и что-то куда хуже.
Из-за минувшего стресса и жара я понял, что мое тело начало остывать. Мороз «обжигал» кожу даже сквозь теплую одежду.
Контроль над моим телом уже возобновился, поэтому я вновь побрел в свою комнату, заполнив свободное место в рюкзаке плодами грибов.
Теперь из-за того, что я выбил входную дверь, во всем номере было холодно. Со своими вещами я закрылся в своей комнате и зарылся в несколько одеял.
Шло время. День подходил к концу, освещение темнело. Внутри одеяла становилось душно, но высовываться наружу я не хотел и всё это время продолжал вспоминать минувшую ситуацию. Это было слишком страшно и непонятно.
Моя комната сроднилась мне за все пять лет, что я провел в комплексе, и засыпать в ней было не так боязно, как в другом секторе.
Несколько часов спустя, несмотря на безупречную звукоизоляцию комнаты, в состоянии полудрёма я начал слышать ужасный свист ветра за дверью, «перекатывание металлических шаров» и осыпавшиеся на пол кусочки каменных конструкций. Все эти режущие слух звуки не давали мне покоя.
Скорее всего уже была ночь, когда раздался громкий звук чего-то обвалившегося. К тому моменту метель достигла своего пика, но звук был достаточно сильным, чтобы дойти до меня, прежде чем раствориться.
В комнате было уже не так холодно, и я вылез из-под одеял, пройдя к окну. Из него виднелся почти весь главный зал комплекса.
Во всём холле было темно, но в самом его конце был участок, освещаемый тусклыми лунными лучами. В том месте, на полу, лежали каменные глыбы, а напротив их в стене простиралась сквозная дыра с торчащими арматурными каркасами. Через эту дыру мог бы спокойно протиснуться взрослый медведь или лось.
”Ветер не смог бы вот так проломить каркас этих стен... Может, ее сделали дроны?“
В других частях холла не было пробитых стен, но краем глаза я заметил передвигающиеся во тьме главного зала силуэты.
”Дикие звери? Нет, на них что-то мерцает... Лампочки?“ — опустившись так, чтобы в моем окне мелькала лишь моя голова, я вглядывался в передвигающиеся силуэты. ”Люди? Хм, они передвигаются как-то странно... Разве в такой темноте можно ходить в такт?“
Мерцающий свет прекратился и силуэты растворились во тьме. Страх брал верх над разумом, поэтому я быстро отошёл от окна и запер дверь на замок.
Даже, если эти люди пришли с миром, я не мог исключить возможной враждебности с их стороны, так что я взял из портфеля нож, присел обратно на кровать и начал охранять дверь.
Бушующий за стенами ветер никак не успокаивался, и из-за этого услышать шуршание, скрежет или ходьбу было невозможно.
Сонный и голодный, я на протяжении всей оставшейся ночи ожидал чьей-нибудь попытки вломиться в мою комнату. За окном уже светало, ветер стихал, но никто ко мне так и не вломился.
Когда видимость улучшилась, я вновь заглянул в окно. В холле творился полный хаос. Почти все ледяные статуи были разбиты, и их осколки таились среди обломков многочисленных буфетных ларьков.
”Что они творили этой ночью?!..“
Осознав, что обладатели тех силуэтов были увлечены разрушениями, я накинул на грудь рюкзак в качестве щита и с ножом в руке отворил свою дверь, тут же отскочив в сторону.
Никаких звуков и движений из-за стены не последовало, поэтому я аккуратно вышел из квартиры и спустился в главный зал.
«Гх, гх, гх!..» — громко закашлялся я от внезапного резкого запаха. ”Что за вонь! Что здесь сгнило?!..“ — вокруг не было видно каких-либо возможных источников вони.
Я закрыл нос частью своего свитера и аккуратными, тихими шагами пошел в сторону новой дыры в стене. В осколках ледяных статуй людей под ногами виднелись органы, кости и мясо. ”Бактерии не способны разлагать трупы на таком холоде, значит вонь исходит не от них... Ох черт! Какая же мерзость...“
«...Эй! Стоять!» — внезапно раздался громкий мужской голос. «Замри! Открою огонь на поражение!»
Ошеломленный, я инстинктивно обернулся в сторону, откуда раздался голос. В десяти метрах от меня стояли трое экипированных людей. Двух из них целиком закрывал черно-белый костюм: такой же, какой носили все сотрудники моей организации «Холодок» — третий же был одет в белую меховую одежду.
Один из этих людей направил прицел своего автомата на моё лицо. Красный луч бил мне прямо в глаза, и я невольно прикрыл их левой рукой, подняв правую над собой. Казавшийся мне «холодком» человек удерживал скрученными руки третьего, приставив к его виску пистолет.
В один момент оба «агента» пошатнулись, словно оказались перед лицом самой смерти.
«...Гроу, это он?..» — спросил приставивший пистолет к виску человека в мехах.
В воздухе повисла тишина. Тот мужчина, Гроу, что держал мою голову на прицеле, нервно вертел головой, прежде чем резко свести прицел своего автомата в сторону.
«...Это... Г-господин, как... К-как Вы... Что В-Вы тут делаете?..» — робко обратился он ко мне. «Н-неужели координаторы выдали Вам ложною геолокацию нашего аванпоста?!.. Нет, этого не может быть... Вы приехали разобраться с делом «Ноль» лично?»
«Эм?.. Какая геолокация? Какое дело?..»
Второй агент обернулся и не слишком громко спросил:«Послушай, а вдруг это самозванец?»
«...Что ты сейчас сказал? Идиот! Ты смерти захотел?! Ты хоть представляешь, что будет с нашей матерью из-за тебя?! Сними шлем и всмотрись!» — гневно кричал он, выпустив из рук автомат. «Г-господин Архонт, прошу, помилуйте моего брата!.. Он... Он совсем юнец, только недавно стал «ходоком», он ещё не знает всего устава!.. Хотя бы меня... Прошу, я возьму всю ответственность за семью на себя!»
«...Г-гроу, что за вещи ты говоришь?..» — с непониманием товарищ этого мужчины наблюдал за упавшим на колени братом.
«...Замолчи и целуй землю, пока можешь!» — грозно прокричал он своему брату, потащив его за ноги вниз, и тот отбросил человека в белых мехах, упав на промерзший пол рядом с братом. Оба продолжали молчать, но Гроу дрожал, в отличие от брата.
Идентичность их костюмов с костюмами людей из моей организации была действительно высока. Однако один из них упомянул про их принадлежность к каким-то «ходокам».
”Пока я был в отключке, «Холодок» сменил название?“ — оглядываясь вокруг, я обратил внимание на разрухи. «Для чего вы навели здесь этот хаос? Участь ваших коллег для вас не имеет никакого значения?»
«...Хаос?.. Господин, всю ночь мы догоняли эту «обезьяной»!..» — указывая пальцем на человека сзади него, ответил брат Гроу. «Статуи и здания скорее всего разрушил Вендиго...»
«Вендиго? Ваш товарищ?» — не зная сущности указанного, я вновь оглянул холл, но, помимо нас четверых, больше тут не было людей.
«...Товарищ?..» — переспросил Гроу. «Н-нет, Вендиго — это дух голодной зимы... Вы ведь чувствуете з-запах гнили? Это исходит от него...»
«От него?» — указал я на как кстати выходящего из-за стены существа в двухстах метрах от нас. В этот же момент Гроу с братом нашли его своим взглядом и панически начали искать свои оружия.
Только-только один из мужчин, Гроу, забрал свой автомат и поднялся с колен — раздался тихий выстрел. Его тело стало бездыханным, свалившись на морозный пол. Всё это время человек в белом мехе медленно тянулся к пистолету одного из «ходоков».
«...Брат!» — закричал последний «ходок», накинувшись на человека в белом мехе. Но не успел он и приблизиться к тому, как в его колено был совершен ещё один выстрел. Пока он кричал в агонии, сотворивший на моих глазах преступление перевёл на меня пистолет, засветив лазерным прицелом в мой лоб. В ответ на это я успел вытащить нож из кармана и замахнуться им.
Мое срдце колотилось с ужасающей скоростью.
«...Брось нож или умрёшь», — из-за маски этого белого человека спокойным женским голосом раздался приказ. «Если не от моих рук, монстр добьёт тебя.»
Я оглядывал вооруженную даму, стараясь сыскать лазейки, чтобы выйти из этой ситуации живым. «Но... В твоём пистолете не осталось патрон», — в ответ я высказал грозным голосом, указывая своим взглядом на видимый мне индикатор в обойме пистолета. «А вот в моих руках сейчас очень острый нож.»
Цикнув, девушка отбросила пистолет в сторону, мигом проверив местоположение мерзкого монстра. На двух ногах он тащил вперёд свое трёхметровое ободранное тело, со срезанным скальпом с рогатой головы лося. От нас он находился уже в шестидесяти шагах. «Тогда удачи умереть!»
Девушка принялась делать ноги к открытой аварийной двери в секторе с тренажёрными залами.
«...Г-гсподин, бегите!» — закричал мне лежавший на полу раненный «ходок». «Я вызвал подкрепление!..»
В моих мыслях проскакивали желания помочь этому мужчине, но когда Вендиго был уже рядом с нами, я бросился бежать в ту же дверь, куда убежала преступница. На ее счёт у меня были некоторые подозрения.
*
•От лица неизвестной•
*
Я совсем не ожидала, что Вендиго покажется днём, когда обычно он спит, однако это лишь сыграло мне на руку. В конечном счёте я прикончила одного ублюдка, так что если и умирать, то с честью.
”Этот мужчина... Он правда архонт?.. Ах, я же никогда в живую их не видела...“ — поднимаясь по скользкой лестнице, я пыталась открыть намертво застывшие двери, но сколько бы я не прикладывала усилий — они не открывались.
Ранее «ходоки» повредили мой костюм, из-за чего в него просачивался лютый мороз, бороздящий во всем здешнем воздухе. Любой, кто попадет на лютый мороз без защитной одежды или экипировки, распрощается со своей жизнью раз и навсегда.
”Чёртовы ходоки... Ах, ваши архонты действительно божества...“
Моя одежда была способна защищать меня от мороза, но теперь мне становилось все холоднее и холоднее. Я понимала, что повреждение на костюме нужно было закрыть, иначе вскоре я не смогу принять препарат от астмы и замёрзну, однако минутами ранее снизу лестничной клетки раздался грохот и визг. Сделать это мог не кто иной, как Вендиго, и из-за страха, что он гонится за мной, я продолжала подниматься.
”Если бы эти чёртовы «ходоки» не гоняли меня всю ночь по этому громадному зданию, я бы смогла сбежать отсюда!..“ — лишь под утро я сумела спрятаться в пристройке кофейни на одном из этажей, но из-за усталости я не обратила внимание, что на покрытом инеем полу оставались мои следы. Когда же я захотела заклеить поврежденную часть своей одежды, двое «ходоков» выследили меня и застали врасплох. Они вырубили меня, ударив прикладом автомата по виску.
Между тем я минула уже пятнадцатый этаж, так и не сумев отворить предыдущие двери. Конечно, я бы могла выбить одну из дверей, но тогда монстру было бы легче понять, куда я скрылась.
Тело замёрзло и отяжелело — я уже не могла ходить. Мои силы оказались на пределе ещё тогда, когда я смогла застрелить одного «ходока».
”Может, Вендиго переключился на тех ублюдков?.. Вроде бы, топота не слышно... Всё же порез на костюме нужно было закрыть ещё раньше — теперь я уже и руками не могу пошевелить...“ — на протяжении всего этого дня я ощущала, как находилась в объятиях леденящей душу смерти, и теперь я была на пределе. ”Мамочка, почему твоя дочь такая идиотка...“
Это было так грустно, так обидно, что перед этой вылазкой я успела поссориться со своей матерью, хотя на деле я просто сбежала из дома. А ведь я просто проспала совещание глав и старейшин своей деревни, которое по итогу даже не состоялось. Из-за того, что каждое утро я рано просыпаюсь, выхожу на свои занятия и прихожу домой только вечером — я просто не успеваю высыпаться. Мама знала мой график лучше, чем кто-либо другой, но всё равно устроила скандал, назвав меня безответственной. В тот день у меня должен был быть выходной.
Пока я обдумывала свои мысли, вокруг появился пробирающий до ниточек запах гнили. Снизу лестничной площадки нарастали звуки чьих-то шагов.
”Всё-таки он шёл за мной...“
Я подняла голову, ожидая увидеть перед собой мерзкого монстра людоеда, однако заместо него передо мной встал окровавленный парень с обломанным в руке ножом. Он был одет как архонт «белых ходоков», но от него несло ужасной вонью, а одежда была запачкана в бурой крови. «Хаха... Пришел значит добить меня...»
Не сказав ни слова, он подошёл ко мне и начал что-то осматривать.
«...Твой костюм поврежден?» — спросил он, разглядывая меня.
«Гх-гх... Пошел к чёрту...» — тихо и обессиленно высказала я, уже готовая к своей смерти.
Проигнорировав меня, архонт забрал мою сумку и начал в ней копошиться.
«...Для преступницы твой ответ слишком мягок. Хм, у тебя астма?» — он достал из моей сумки моток клейкой ленты, приблизился ко мне почти вплотную и грубо залепил поврежденную часть моего костюма на груди.
Этот его поступок обескуражил меня. Я не понимала, помог ли он мне сейчас из-за добрых намерений или хотел взять в плен. Ссылаясь ко второму варианту, я решила воспользоваться его услугами, и в подходящий момент просто сбежать.
«Ингалятор...» — попыталась простонать я что есть мочи. Мой голос был вполне звонким и мелодичным, но произвольно издавать подобные звуки у меня не получалась.
«...Не пытайся соблазнить меня, сбежать у тебя все равно не выйдет. Этого я тебе не позволю.»
Несмотря на его резкий ответ, этот парень протянул мне мой ингалятор, и с неохотой я приняла его. Мне было крайне отвратительно принимать любую помощь от «ходока». Мое отношение к этим людям было испорчено ещё в детстве.
«Гх, гх, гху...» — вдыхать смешавшийся с запахом гнили препарат от астмы было настолько омерзительно, что у меня чуть не сработал рвотный рефлекс. «...Как тебя понимать...»
«...Внизу мне показалось, что ты замёрзла, поэтому я и побежал за тобой. Хотя выбора, куда бежать, у меня особого не было... Теперь ответь мне, почему ты убила мужчину внизу?» — его вопрос прозвучал с необычайным психологическим давлением. Я не могла понять, из-за чего это произошло, но мне стало не по себе. Во мне начало нарастать ощущение страха и беспокойства.
«...В любом случае Вендиго я убил и теперь осталось разобраться только с тобой. Отвечай, почему ты убила человека?»
«Убила... Убил?.. Как убил?!» — выкрикнула я на его заявление. Этот парень действительно был покрыт гнилой кровью, да и к тому же он поднимался сюда слишком нерасторопно, будто не опасался монстра позади. ”Как это возможно?.. Не учитывая его непробиваемую шкуру, его нельзя убить даже воздействием Порядка!.. Ах... Если Вендиго в действительности не стало, то монстров в округе ни разу не убавилось. Этот архонт — настоящий монстр...“
«...Между стыками его рогов, в черепе, была трещина, так что я подумал можно попробовать воткнуть в неё нож. Ну и когда он врезался в лестницу, я спрыгнул на него сверху, и... Теперь у меня нет ножа...»
Архонт раскрыл рюкзак на своей груди, и в моменте я заметила в нем что-то знакомое, что-то блестяще-голубоватого цвета.
«Это... Зимёнушек?..» — настороженно вопросила я ему, пытаясь приподняться.
Он ухватился за склизкую поверхность этой вещицы и передал мне в руки. Это действительно был зимёнушек. «Но как... Всё это... Это же невозможно...»
Когда-то давно в наш мир пришла энергия Порядка и Хаоса. Эта энергия наделяла все существующие вещества в мире противоположными друг другу положительными и отрицательными потенциалами, из-за чего природа стала меняться. Со временем живые организмы приспособились к этой энергии, и тогда в природе произошел раскол. Животные, растения и грибы приобрели свойства существовать лишь в зонах с концентрациями соответствующих им потенциалов, а при попытке сближения существ Хаоса и Порядка — в обоих начинался процесс гниения и вскоре они умирали.
Однако существуют книги, согласно учениям которых некоторые животные, в их числе многие приматы и люди, научились контролировать свою внутреннюю энергию Порядка и Хаоса. Это позволило представителям одного вида с разными потенциалами находиться друг с другом вблизи, не сталкиваясь с побочными эффектами.
Зимёнушек же — плод гриба, содержащий в себе наичистейший потенциал Порядка. Из-за этого он не может существовать в присутствии даже самых незначительных источников Хаоса, какими являются люди, именуемые «ходоками». «Ходоки» наполнены Хаосом с самого своего рождения, и в течение своей жизни они либо копят его, убивая других людей, либо высвобождают, ничего делая.
А вот я, как и весь мой народ, обладаю потенциалом Порядка, поэтому запросто могу держать зимёнушек в своих руках.
«Откуда у тебя зимёнуш... И почему он не гниёт... Разве ты не «ходок»?..»
Помимо всего прочего, зимёнушки являются одними из редчайших продуктов природного происхождения. Они способны расти лишь в зонах с высоко концентрированной энергией Порядка, а находить их могут исключительно Великие Хранители — разумные приматы, имеющие сродство с энергией Порядка и защищающие наши деревни от вторжения любых потенциалов Хаоса.
За всю свою сознательную жизнь я помню, как эти величавые существа, достигающие своими размерами самих небес, приносили в наши деревни полные ладони зимёнушков. Хотя может показаться, что этих грибов хватило бы для всех жителей, на деле их количества, поступающего в товаро-оборотные сети, было очень мало. Плотность населения наших деревень высока, и из-за этого на зимёнушки возрастает спрос и цена. В разных местах один этот гриб может стоить больше, чем полугодовая зарплата наших среднестатистических семей.
«...Да понятия не имею я, откуда он... На восьмом этаже их полно», — угрюмо отвечал он. «Но мне так кажется... Я догадываюсь, по крайней мере, кто их притащил...»
«Высокие обезьяны?!» — тут же выкрикнула я.
«...А?.. Высокие? Да они же как титаны!»
Безусловно, он видел хранителей, однако он все равно ведёт себя так, будто ничего о них не знает. Его вопросы, что здесь, что внизу —были странными, ведь ответы на них знает даже ребенок, а этому парню на вид не меньше семнадцати лет. Это действительно напрягало, ведь он мог оказаться всего лишь отличным актером, тешащим свою скуку.
«Можешь съесть его? Прямо сейчас?» — недолго думая, я протянула ему зимёнушек. ”Если он откажется съесть его, значит «ходок», если нет, значит...»
«...Съесть? Вообще я хотел предложить его тебе. Меня уже начали напрягать звуки твоего урчащего живота...» — перебил он мои мысли.
«Что?.. Н-нет, я не... Я не могу... Да и вообще, я первая попросила тебя съесть его! Или ты не хочешь?!»
«...Ладно-ладно тебе. Чего уж взъелась...» — причитал он, забрав из моих рук этот гриб и надкусив и проглотив его толстую, но короткую ножку. «Довольна? Он не отравлен, так что держи и ешь.»
Когда до этого он хотел предложить мне съесть зимёнушек, я действительно задумалась, не отравлен ли он, но даже теперь я всё равно не могла съесть его — моя совесть не позволяла мне сделать это.
«Шутишь? Я же сказала — не могу! Столько людей трудится в поте лица, чтобы попробовать этот гриб хотя бы раз в жизни, а мне слишком легко выпала эта возможность!..»
«...Ооо... Я-то надеялся, что таких эмпатов, как ты, в странах будущего не будет... Ну не ешь, если не хочешь. Здесь ты умрёшь от голода быстрее, чем сможешь себе это представить.»
Он был прав. В округе не было ни одного съедобного растения или любого другого гриба, не говоря уже о животных, умело маскирующихся под окружающую среду.
«Страны? Это слово не употребляется уже как лет восемьсот, к чему ты его сказал...»
Когда-то давно, когда в мире начали происходить глобальные климатические изменения, крупные и могущественные страны заключали пакты о ненападение, чтобы не усугублять складывающуюся с природой ситуацию. Однако долго эти пакты не держались.
В какое-то время почти во всех странах мира появилась террористическая организация, звавшая себя «Белые ходоки». Её последователи подрывали памятники культуры, сжигали здания и дома, устраивали грабежи, мародёрские набеги и совершали массовые убийства.
”Тогда ведь началась, вроде бы, четвертая Мировая война...“
Кто содействовал «ходокам», уже не известно, однако тот факт, что между лидирующими сверхдержавами развязалась ужасающая война, в которой было применено особое оружие массового поражения, остается неопровержимым. В той войне погибли сотни миллионов людей.
Если бы природа не решила наказать человечество, война продолжилась и дальше.
Как рассказывала бабушка: в мире наступил ледниковый период, выкосивший больше половины населения планеты всего за 3 года. С того момента уже некому было следить за суверенитетом своих стран, ведь военных почти не осталось, и вскоре после этого понятие «территориальные границы» — исчезло.
«...Какой сейчас год?»
«Эм?.. Что за ужас... В каких ты раньше горах жил?..» — с недоверием высказала я. «Три тысячи шестьдесят четвертый год.»
Не знаю, чего столь удивительного я сказала, но лицо этого архонта исказилось в страшной ухмылке, не способной определиться со своими чувствами.
Покачав головой из стороны в сторону, словно пытаясь что-то найти, он подошёл к окну и сказал:«Тысяча семнадцать лет, да?.. Ну надо же...»
Он переходил из угла в угол, натаптывая одну и ту же траекторию и повторяя одну и ту же фразу:«Тысяча семнадцать лет...»
Остановившись, он обратил на меня свой потерянный взгляд и вопросил:«Ответь на самый первый мой вопрос. Почему ты убила мужчин, звавших себя «ходоками»?»
«Что?.. Ты серьезно ничего не знаешь...» — гневно ответила я. «Они террористы. Самые что ни на есть убийцы! Если бы я не прикончила их, они замучили бы меня до смерти у себя в плену!..»
Услышав мой ответ, он присел напротив меня, достав из своего кармана свой обломок ножа.
«...Видишь, этот нож все ещё острый... Понимаешь, что я могу сделать с тобой, если ты мне лжёшь?» — уцелевшим лезвием ножа он прошёлся по своим пальцам. «Какую связь имеют «ходоки» с моими людьми из «Холодка»? Или ты скажешь, что и они тоже убийцы?..»
”«Холодка»?.. Стоп! Он сейчас сказал «с моими людьми»?!“
Организация «Холодок» и «Белые ходоки» имеют абсолютно разные принципы, цели и задачи — это правда. Однако сами «ходоки» всё своё существование утверждали, что «Холодок» является их прародителем.
”Если сейчас я ошибаюсь, мои действия могут обернуться гибелью для моей деревни, но... Теперь я поняла — он действительно соответствует под трактовку пророчества старейшины Даная!“
Согласно пророчеству нашего старейшины, наиболее авторитетного лица среди всей сети наших деревень, однажды последователи культа «Снежные обезьяны» разыщут человека, что вернёт нашим людям привычное понятия мира.
”Так, Анелия, соберись!“
Я подняла на виновника моих переживаний голову и твердым, целенаправленным тоном, в каком не было ни капли нерешительности, спросила его:«Я отвечу, если ты ответишь на один мой вопрос. Твоё имя — Явен де Эворития-Форкинг?»
Пристально взглянув на меня, он долго думал, прежде чем дать ответ. «Де Эворития?.. Допустим, так меня и зовут?»
Пророчество наконец сбылось. Лишь один человек в этом мире способен подтвердить, что его зовут Явен де Эвортия-Форкинг. Никто иной, кроме владельца этого имени, не способен ответить банальное «да» на этот вопрос.
”Не могу поверить, я нашла его?!“
————————————————————
•От лица Явена•
Облокотившись об стену, я представился незнакомке и стал выжидать от нее ответ на поставленный ранее вопрос. Обломок моего ножа должен был придать устрашения и дать понять ей, что я настроен серьезно, однако мне показалось, будто бы она расслабилась.
Ещё в холле я действительно было подумал, что эта девушка замёрзла, ведь пистолет в ее руках неистово дрожал. Однако вот, я мог бы побежать в любую другую дверь, когда монстр уже дышал мне в спину, но так как раньше я почти не бывал в таких стрессовых ситуациях, то возросшее чувство страха и инстинкт самосохранения велели мне бежать в ближайшую открытую дверь и поскорее спрятаться.
Снизу лестничной клетки дул морозный сквозняк, таща к нам за собой выделяющуюся от трупа монстра мерзкую вонь гнили, от которой начинало тошнить. Как я понял — запах в холле стоял по этой же причине.
Долгое время незнакомка молчала, но все же начала говорить ослабленным голосом:«Сейчас мне трудно разговаривать, так что постараюсь рассказать обо всем в вкратце... Ах. Столетия назад произошел климатический катаклизм, который изменил наш мир. Большая часть человечества погибла, а выжившие потеряли свои дома и семьи; многие структуры остановили свои работы. Везде начался хаос, и... Это была идеальная среда для выживания таких мародеров и террористов, как «Белые ходоки». Они совершали набеги на поселения с выжившими, убивали, грабили, насиловали...» — рассказывала она с грустью, презрением и нарастающим гневом. «Ах... Я... Я не могу так легко говорить об этом, потому что эти твари убили моего отца... Я могу лишь представить, какого тебе сейчас, но... Я и мой народ для тебя не враги!»
Из дальнейшего эмоционального объяснения этой девушки самым главным я вынес то, что организация «Белые ходоки» лишь частично связана с моей организацией «Холодок», но как и чем — известно лишь единицам. И хотя дресс-код «холодков» и «ходоков» был схож, их деятельность по отношению к пострадавшим от климатического «катаклизма» колоссально разнились. Пока «ходоки» занимались мародёрством и вандализмом, организация «Холодок» со своими дочерними компаниями помогала пострадавшим, укрывая их в своих зданиях по всеми мира от бушующей стихии, противостоя тирании «белых ходоков».
На мой вопрос, откуда она узнала мое имя, она не ответила. Когда я только услышал из ее уст своё имя, то слегка опешил, но дальше она добавила к нему предлог, а к фамилии какую-то приставку — Эворития. Не знаю, что это означало, но без учёта этих дополнений, меня так и звали.
Несмотря на знания этой девушки о роде деятельности «холодков» и «ходоков», она не знала, что и те и те носят одинаковые костюмы, поэтому приняла меня за одного из лидеров «белых ходоков» — архонтов, как она их называет.
Из своего рюкзака я вытащил своё удостоверение личности, документ о принадлежности к организации «Холодок» и следом протянул все эти бумаги девушке. Робко переняв их из моей руки, она опустила свою голову. Казалось, что она начала внимательно бегать глазами по этим бумагам.
«...Ах?.. Но... Как это... 2027 год рождения?.. Быть не может!.. Ты действительно из «холодков»? Но эта накидка», — расспрашивала она, переводя свой скрывающийся за маской взгляд то на документы, то на мой плащ, то на самого меня.
«А ещё сейчас мы находимся в главном здании организации», — твёрдо подтвердил я. «С годом рождения уже другая история. Расскажу, если выдастся минутка.»
«...Что?.. Минутка? А что мешает тебе рассказать об этом сейчас?»
«Тот «ходок», которого ты не добила, вызвал подкрепление», — вставая с пола и собирая в свой рюкзак все выложенные из него вещи, я ответил ей. «Если он сказал, что здесь находится их босс, то скорее всего сюда придет не пять и не десять человек, а целая орда.»
Девушка содрогнулось в ужасе, но тут же встала на ноги, закинула свою сумку себе на спину и, пошатываясь, потянула меня спускаться.
”И откуда в ней так резко появились силы...“
Одержимая необходимостью как можно быстрее бежать из комплекса, эта девушка даже не обратила внимание на гниющей труп мертвого Вендиго.
Раненный в ногу «ходок» теперь не шевелился и не издавал звуков.
Эта дева подхватила автомат одного из мертвых «ходоков», и мы добрались до проломленной этой ночью стены, перепрыгнув через неё во внешний мир.
Увиденное за этими стенами ввело меня в изумление и ступор. В нескольких стах метрах от подножия склона горы, на котором стоял комплекс, простирался широкий разлом, уходящий далеко вдаль на запад и восток. За дырой, в помещении где я очнулся, этой расщелины не было видно, хотя обзор выходил на эти же две стороны света.
Воздух снаружи был настолько морозным, что при дыхании в лёгкие будто бы впивались сотни иголок. Ноги, уже ранее трещавшие от холода, были совсем не рады такой обстановке. До сих пор небо было затянуто белыми тучами. Высоко в небе летали птицы, а это означало, что метель ещё далеко.
«Мы же идём к твоему дому?!» — следуя за девушкой, я прокричал ей. Ветер здесь был намного сильнее, чем внутри комплекса. Он сдувал и нас, и слабые звуковые колебания наших голосов.
«...Да!» — также громко она прокричала мне в ответ, оглядываясь в сторону расщелины. «Он по эту сторону разлома!»
Вместе мы перешагивали через скалистые выступы.
Раньше, когда я только обучался в комплексе, каждые пол года у нас устраивалось рабочее мероприятие по уходу за этими склонами. Сотрудников организации крепили к страховочной веревке, и те, передвигаясь по резким выступам горы, высаживали особые генномодифицированные саженцы деревьев, имеющих длинные крепкие корни и не капризничающих от дефицита воды и влаги. Такие работы снижали скорость разрушения горы от ветровой эрозии и тектонических сдвигов, поэтому склоны раньше никогда не обрушались. Но теперь большинства деревьев здесь уже не было и выступы стали резкими и крайне опасными.
Пытаясь аккуратно спускаться под сдувающим ветром и не падать, я ступал след в след за шатающейся из стороны в сторону девушкой, придерживая её за сумку на спине. Однако в момент сильно настигнувший нас ветер сбил её с ног, и вместе мы покатились со скалы. К счастью, эта часть склона была более гладкой, и упали мы на слой снега, поэтому отделались лишь сильными ушибами.
Когда я попытался встать, икроножные мышцы схватила жуткая судорога. Только тогда я понял, что ещё не замечал вышедших из моих ног пуль.
Непроизвольно сокращаясь, мышцы сжимали застрявшие в них пули, отчего создавалась жуткая боль. Хотя в сравнении с пережитым мной в 15-ти летнем возрасте — это был лишь пустяк.
Пока я перекатывался по промерзшей снежной земле, скуля от боли и хватаясь руками за свои икры, в полуметре от меня оклемалась моя проводница и почти тут же обратила на меня внимание. «Что с тобой?! Ты что-то сломал?!» — кричала она так, чтобы звук её голоса успел достичь меня прежде, чем его сдует ветер.
«Нож! С-скорее!»
Девушка быстро сняла со своей спины сумку и, достав из неё нож, тревожно протянуло его мне. Вообще мне мог бы сгодиться и обломок моего ножа.
Зная свой организм, который за короткий промежуток времени заживляет абсолютно любые раны, будь то перелом позвоночного столба, черепа или даже лучевая болезнь, я как можно быстрее нащупал места на икрах, где находились пули, и быстрыми взмахами ножа сделал три глубоких разреза, тут же вытащив оттуда все инородные объекты.
Спазм прекратился.
Учитывая тот факт, что сейчас мой организм работает на голодный желудок, раны заживают не так быстро, как если бы я был сыт, однако они всё равно заживали в десятки раз быстрее, чем у обычного человека. Эти раны заживут уже в ближайшие часы.
Девушка отвернулась в сторону и склонилась к земле. «Т-ты!.. О боже...» — шокированная, она закрывала свое лицо руками. «Зачем ты это сделал?! Х-хирурги в моей деревне могли помочь тебе!»
«Агх... Всё в порядке...» — отвечал я ей, но мой голос не достиг её. Она подползла ко мне, стянула с меня мой плащ и разорвала его на две половины: черную и белую — резко и сильно перетягивая ими мои ноги.
«...Как так можно... Боже, даже твоя кровь не замерзает!..» — жаловалась она. «скоро сюда примчится враг, а ты... Только прибавил нам работы!..»
Откритиковав мои действия и закончив оказывать первую помощь, благодетельница подхватила меня за руку, помогая встать.
”А она сильная... Если я не похудел, то сейчас вешу около семидесяти килограмм? Хм, может и меньше...“
Моё мнение о этой девушке поменялось. Я стал доверять ей чуточку больше.
Неуклюже шагая в толще снега, мы продвигались всё дальше от комплекса. Спустя какое-то время кровотечение из ран остановилось, успев оставить на снегу продолжительный и непрерывный красный след, ведущий в глубь леса, прямо к нам.
На мои переживания, что нас могут отследить по этому следу, придерживающая меня дева ответила:«Тебя смущает только это? Ах... Скоро начнется снегопад, и все наши следы заметёт», — входя всё глубже в этот густой лес, бушующий ветер постепенно терял свою мощь, поэтому нам уже не приходилось кричать. «До сих пор не могу поверить в это... Перерезать собственные ноги!.. Да это ведь какую силу воли надо иметь?.. Если ты просто не дурак...»
Отдалившись на приличное расстояния от комплекса, раздался звук оглушающего взрыва. В небо поднимались густые клубы дыма. По всей видимости, этот подрыв был совершённый «ходоками», ведь позднее в небе над нами появилось целое облако дронов, походящих на вертолеты и пикирующих к одной точке — комплексу.
Со взрывом взбунтовался весь лес. Сотни птиц взлетали в небо, хаотично кружа над лесом, сталкиваясь друг с другом и попадая в лопасти дронов, отчего оба падали замертво куда-то в лес. Ещё хуже вели себя дикие звери, что начали бесноваться.
Когда мы заметили подлетающие дроны, моя проводница тут же повалила меня в толщу снега и легла поверх меня.
«А?!» — воскликнул я, посчитав что она собралась причинить мне вред. В конце концов, я не полностью доверял ей.
«...Тише! Мой костюм сливается с местностью, так что дроны не обнаружат нас!..» — шустро ответила она.
Пока мы пережидали в снегу какое-то время, своей спиной я начал ощущать слабые толчки и какие-то передвижения. Вдруг из снега, прямо около моего лица, вылез маленький зверёк в белой пушистой шубке. Удивлённо мы повернулись к этому зверьку и уставились на его миниатюрную милую мордочку. Он смотрел на нас — мы смотрели на него. Искра, буря. Как оказалось, это был лишь кролик, но очень крохотный: настолько крохотный, что целиком мог поместиться в мою ладонь.
«Пи», — вдруг эта кроха издала умилительный звук и зарылась обратно в толщу снега.
Когда гуд пропеллеров стих, дева проверила обстановку над нами, снова ухватила меня за руку и продолжила вести в неизвестную мне сторону леса.
”В снегу лежать было теплее!..“ — мысленно гневался я на суровый климат. ”Неужели этот катаклизм и правда затронул каждый уголок планеты?..“
За несколько часов ходьбы мы смогли продвинуться, вероятно, на двадцать или двадцать пять километров. Понимать, что я являлся балластом, мешающим нам нормально передвигаться, было ужасно, однако я уже ощущал, как мышцы в моих самодельных ранах вовсю стягивались
Всё это время я замечал лишь громадные многовековые дубы, сплошь усыпанные снегом, но вскоре мы вышли к другому дереву. Это была ива, но необычная: листья на её свисающих ветвях источали слабый голубоватый свет, а на земле под ней не было ни песчинки снега. Казалось, будто раньше я уже видел это дерево.
”Оно светится, как та вода из моего сна...“
Мы остановились под этой ивой, расположившись у ее ствола. Мы оба сильно устали от непрекращающегося передвижения.
Ранее светло-белые тучи на небе потускнели и стали серыми, а птицы стали летать ниже над землёй. Эти два признака означали приближение метели.
«Скоро начнется снегопад...» — устало утвердил я.
«...Знаю...» — выдержав некоторую паузу, ответила девушка. «Нам придется остаться тут, иначе оба окажемся погребёнными в вечную мерзлоту.»
Какое-то время спустя я потянулся за грибами в свой рюкзак, но вместо них в нём лежал один пузатый пушистый кролик.
«Что?..»
«...Пха... Аха-ха», — засмеялась моя спутница, заглянув в мой рюкзак и вытащив из него этого маленького, но тяжёлого крольчонка. «Маленький везунчик, ты съел целый год работы!»
«Очень смешно... Сейчас этого везунчика съем я!» — недовольно восклицал я, на что девушка, защищая крольчонка, прижала его ближе к своей груди. «Ах... Сколько еще нам идти до твоей деревни?..»
«...Около тридцати километров», — устало ответила она, поглаживая крольчонка.
Есть этого кролика не было смысла, ведь он слишком мал и худощав, но провианта у меня больше не осталось. Раздобыть пищу в таких условиях было невозможно, ведь все животные маскировались под окружающую среду. Вероятно, что и наш автомат был громким, а возможности проверить этого у нас не было, ведь на звук выстрелов могут сбежаться хищники или прилететь дроны.
Осматривая местность вокруг, я вглядывался в светящиеся листья ивы.
«Почему эти листья светятся?»
«...О чём ты?..» — вопросила она, оглядывая иву. «Разве эти листья не белые? Они ведь не светятся...»
”Белые? Но они светятся какой-то голубизной... Неужели она не видит это?..“
В стволе этого дерева тянулись множества тонких тускло светящихся канальцев, идущих то ли к кроне дерева, то ли в землю.
Хотя вся земля была твердой из-за мороза, под нами она почему-то проседала и была более рыхлой.
«...Что ты делаешь?..» — как будто к безумцу обратилась моя спутница, и ее можно было понять, ведь я своим обломанным ножом начал копать мягкую землю, куда уходили мерцающие «капилляры».
Постепенно выкапывая всё больше и больше этой холодной земли, нож воткнулся во что-то очень мягкое и вязкое. Найденная мной находка оказалось не золотом, но близкой к его стоимости вещью — это был гриб-зимёнушек.
Теперь я усомнился в его подлинной ценности.
Сквозь маску девушки ощущался прикованный к грибу шокированный взгляд, но не сказав ни слова, она поникла на свои колени.
Я протёр этот гриб от прилипшей сухой земли своими бумажными салфетками и разломил его на две части, протянув одну половину расстроенной деве.
«Съешь или не съешь, мне не важно. Этот гриб нашёл не какой-то примат, а я — человек.»
«...Я бы с этим поспорила...»
Эта девушка всё же прекратила мяться. Она открыла свою сумку и протянула её мне со словами:«Я все равно не понимаю: человек ты или кто ещё. Клади сюда зимёнуш...»
Сделав, как мне было велено, она положила сумку на колени перед собой, уткнулась в нее лицом и только тогда сняла маску. Тихо почавкивая и хрумкая, она медленно поедала этот гриб.
«Боишься показать мне лицо?»
«...Не в этом дело», — с набитым ртом она недовольно отвечала. «Я не такая, как ты... Да почти все люди не такие, как ты. Ты можешь ходить без защиты на лютом морозе, а обычным людям без необходимой одежды достаточно побывать на нём всего пять секунд, чтобы лишиться жизни...»
”Хм?.. Этот мороз действительно жесткий, но не такой уж и смертельный... Хотя она сказала, что не все люди такие как я. Значит ли это, что я не один обладаю мега-иммунитетом?“
Тучи над нами потемнели и пошел снегопад. Эта метель была не такой сильной, как этой ночью, однако спустя всего десять минут после её начала нам начали слышаться жужжания пропеллеров. Снегопад для этих дронов, по всей видимости, довольно опасное явление, раз они стали улетать отсюда всей своей оравой.
Клочок земли под этой ивой был очень странным. За всё время, пока мы находились под ней, ни одна снежинка рядом с нами не смогла пролежать на земле даже секунду. Попадающий в пространство этого дерева снег бесследно исчезал, а затем листья и мерцающие канальцы в стволе ивы обретали более яркий оттенок. Подобное я уже видел в своем сне.
Ещё пару раз попытавшись отыскать хотя бы один гриб, у меня ничего не получилось, поэтому я уселся около дерева и начал копошиться в своих мыслях и воспоминаниях, разбирая по полочкам нужную и лишнюю информацию.
”А это ещё что?.. Что-то касалось меня, пока я спал? Этот рёв... Неужели эти гиганты оберегали меня в ту ночь?..“ — удивился я одному воспоминанию, хранящемуся в моем подсознании. Тогда, во время сна, моё тело находилось в чем-то мягком и теплом. ”Ха-ха... Действительно хранители.“
Всё, что однажды было мной увидено, услышано или почувствовано, записывалось в мою память, и я мог воспроизводить эти воспоминания в своем воображении, даже вплоть до ощущения прикосновений, вкусов и запахов.
Снегопад кончился только спустя несколько часов, скорее всего в обеденное время. Определить, какой тогда был час, мне не предоставлялось никакой возможности, ведь у меня не было с собой ни часов, ни телефона. Конечно, я захватил с собой свой сенсорный телефон, однако он был разряжен и не подавал никаких признаков жизни.
Определившись с маршрутом, мы вновь выдвинулись в путь. К этому моменту мои раны зажили, и я стал передвигаться самостоятельно. Признаться, я ожидал какой-то интересной реакции этой девушки на мои залеченные раны, но так её и не дождался.
Дорога выдалась долгой. Не обошлось и без встреч с дикими животными. Хотя девушка была готова к обороне, звери держались от нас на расстоянии, словно чуя угрозу от автомата, который я держал в руках.
«...Стой», — обратилась ко мне моя спутница. «Дай мне свою накидку. У нас не принято носить чёрно-белые прикиды.»
«Мх...» — недовольно пробурчал я, снимая свой плащ. «Далеко ещё до твоей деревни?..»
«...Километр», — ответила она, разрывая мой плащ на куски. «Когда стража у врат попросит твое удостоверение, скажи, что «ходоки» разорвали его, а я покажу эту ткань и скажу, что убила их.»
Зачитав мне инструкцию, мы продолжили идти. Пройдя ещё километр, я так и не увидел намеков на возможные границы этой деревни.
«Мы, случаем, не сошли с пути?» — настороженно и недоверчиво вопросил я, но дева ответила:«Нет», — и, пройдя ещё метров десять вперёд, растворилась в воздухе.
«А?!» — шокировано воскликнул я. «Что случилось?!»
«...Не кричи так громко и иди сюда», — из пустоты мне ответил голос моей исчезнувшей спутницы.
Настороженно подойдя к месту, где кончаются её шаги, я вгляделся в пространство, на входе в которое исчезла моя спутница. В воздухе, на этом месте, было слабое мерцание, будто от старого телевизора.
Я вытянул руку вперёд, и тогда моя кисть растворилась в воздухе, хотя я по-прежнему ощущал её и мог двигать ею. Перешагнув сквозь эту непонятную мерцающую стену, далеко впереди предстала высокая, длинная стена и врата, стоящие в колоннах с узорами обезьяньих лиц.
«О... Ого... Как такое может быть?..»
«...Я бы переадресовала этот вопрос тебе», — отвечала появившаяся девушка, шагавшая к вратам, около которых стояли четыре стражника в таких же белых костюмах обезьян.
Не смотря на то, что с неба внутри этого барьера шёл снег, на земле его не было. Точно такая же картина была и под ивой. Но была у этого места ещё одна удивительная черта: здесь не было ни холодно, ни жарко.
«...Кто идёт?» — вопросил один из стражников, на что девушка сняла на пару мгновений свою маску, и, достав из сумки свое удостоверение, протянуло его стражнику. «С возвращением, мисс Анелия. Кто этот человек, и почему он без одежд?»
«Эм, извините за вторжение. Я нарвался на «ходоков», а Ане... лия помогла мне отбиться от них, но мой паспорт... Его разорвали», — подходя к вратам, я постарался как можно более правдоподобно объясниться перед стражником. Хотя не уверен, что всё-таки мне удалось подавить всю жеманность в своем голосе.
«...Что?..» — с непониманием выдыхал стражник.
«...Ах, он имеет ввиду удостоверение! Это такой диалект!.. О-он просто из кочующих переселенцев...» — догадавшись, что хотел уточнить стражник, Анелия успела перебить его и всё объяснить, попутно доставая из сумки куски моего плаща. «Вот, я убила двух преследовавших его ходоков... Ох!» — панически вздохнув, она выхватила из моих рук автомат и передала его стражнику. «Это мы тоже забрали у них.»
Страж перенял из рук Анелии автомат и порванную черно-белую ткань, стражник начал разглядывать их, а после, кивнув своим товарищам, махнул рукой в сторону врат и те начали открываться.
Как мне показалось, система защиты этой деревни была не проработанной, ведь эти стражи даже не проверили наши рюкзаки, но все же нам с мисс Анелией это было лишь кстати.
«...Я проведу этого человека на проверку и аттестацию, а Вы возвращайтесь в свой дом. Ваша мать подала Вас в розыск уже четыре раза», — высказал стражник, шагая спереди нас.
В детстве я часто бывал в деревне у бабушки с дедушкой. Большинство домов в ней было сделано из самана и дерева; дорог, покрытых асфальтом, вовсе не было, и на всю их деревушку приходилась лишь пара бытовых и продуктовых киосков. Сравнивая деревню, в которой я бывал, с этой «деревней», я никак не мог понять, кто додумался назвать этот город именно так.
Высокие красивые каменные дома; дороги, покрытые чем-то похожим на асфальт; большое количество магазинов: продуктовых, бытовых, одежды, механики. Тут даже были парки развлечений с аттракционами! И самое главное — это всё было увидено мной лишь по пути в место, где я должен был пройти некую «проверку и аттестацию».
Некоторое время Анелия шла вместе с нами, но в один момент остановила меня и шёпотом сказала:«Они будут испытывать тебя, так что держись...» — на что я кивнул и продолжил идти вслед за стражником, а она свернула на другую улицу.
Так как уже был вечер и небо темнело, страж спешил быстрее избавиться от меня. Сказав что-то другому стражу около входа в какое-то огромное здание и ничего не объяснив мне, он ушел в обратном направлении.
«...Пройдите за мной», — сказал тот стражник, которому ушедший что-то нашептал.
«Хорошо...» — повиновался я ему. «Можно спросить? Что эта проверка и аттестация собой представляет?»
Проигнорировав меня, страж открыл двери в здание и пошел прямо по его коридору, в конце которого находилась дверь, в которую он постучал пять раз и встал сбоку от нее.
«...Входите», — послышался из-за двери чей-то старческий голос.
Тут же отворив эту дверь, стражник вошёл в помещение и встал справа от входа.
«Здравствуйте?..»
«...Проходи, юноша», — обратился ко мне сидящий в кресле седой мужчина, указывая на кресло напротив его рабочего стола. «Присаживайся сюда.»
Как только я присел на это кресло, стражник позади меня схватил мои руки, положил их на поручни моего кресла, и в один миг все мои конечности и туловище оказались скованными в металлические кандалы. В этот момент по всему моему телу пробежал обжигающий огонёк, и меня начало клонить в сон.
«Хах...» — с усмешкой выдохнул я. «Такого гостеприимства я и ожидал.»
«...Не подумай, это лишь меры безопасности», — высказал пожилой мужчина. «Видишь ли, мы действительно редко проявляем скептицизм в отношении наших гостей, но вы довольно необычный человек, поэтому-то мы были вынуждены прибегнуть к таким мерам», — он махнул рукой стражнику, после чего тот обрезал лямки моего рюкзака, отнес его этому мужчине и вышел из помещения. «Я уже осведомлен о вас, и знаю о всех достижениях вашего с нашей девочкой похода. Я знаю всё в самых мельчайших подробностях, но... Я не понимаю, кем ты всё-таки являешься...»
Самостоятельно вытащив из моего рюкзака все мои удостоверения, он надел очки и начал изучать мои данные. Множество раз его лицо меняло свои выражения, после обретая спокойный, уравновешенный вид.
«...Паспорт: Форкинг Явен Александрович, 2027 год рождения... Ксива: «Холодок». Сведения: в пятнадцать лет оказался в зоне поражения ядерного оружия, иммунная система мутировала в сверхиммунную, с 2042 года является преемником генерального директора — Мельникова Андрея Андреевича — легализованной организации «Холодок», вторичное название «Х-Д-К...» — изредка поглядывая на меня, он зачитывал вслух мои удостоверения, и в итоге положил обе бумаги на стол. «Ах... Святая Евангелина... Можете ли Вы, мистер Явен, доказать всё написанное тут?..»
«Смотря как меня потребуют сделать это...» — уверенно, но устало ответил я ему. «Объяснить не проблема. Проблема в том, сможете ли вы поверить в это.»
Вскочив с кресла, этот старик подошёл к шкафу справа от меня, достал от туда не видную мне икону и стал рассматривать её.
«...Мне уже семьдесят лет, и за всю свою жизнь я видел многое. Я даже смог застать время, когда на нашей планете обитали боги, но... Теперь я убежден: боги не покинули нас», — импульсивно говорил он. «Пятьдесят лет назад наша богиня Евангелина поведала мне единственному все тайны своего пророчества, и все эти пятьдесят лет я жил в ожидании твоего прихода...»
«А?.. Что Вы имеете ввиду?..»
Поставив икону обратно, старик развернулся и подошёл ко мне.
«...Скажите, Вас ведь зовут Явен де Эворития-Форкинг?!» — повысив голос, прокричал он мне, словно психопат.
«Гх, Вы же видели данные моего паспорта...» — попытался я уйти от ответа, но мужчина настойчиво ждал моего ответа. «Даже если я скажу «да», это что-то изменит?..»
«...Неужто... Это не сон?.. Не верю... Я не верю своим глазам...» — его до этого серые глаза распахнулись, залились блестящим светом, и он припал рядом со мной, удерживаясь руками за мое кресло. Его глаза бегали по моему лицу и сверлили всего меня своим взглядом. «Наконец-то это случилось! Ваше пророчество сбылось, моя Госпожа!!!»
Он схватился за свою голову обеими руками стал восторженно кричать, словно в приступе безумия. «Дитя, ты — наше благословение, наше спасение! Всё проверено, доказано!» — продолжал он кричать, хватаясь за мои руки, а я, шокированный, всего лишь наблюдал за этим. Постепенно моя фокусировка терялась и всё мутнело. «В твою кровь впрыснулась смертельная доза пламенного эфира, а ты даже не чихнул!»
”А... Так эти оковы сделали мне инъекцию... Вот значит почему я теряю сознание...“ — стал я осознавать произошедшее, однако надолго меня не хватило.
За считанные мгновения после этого мой рассудок опустел и я отключился.
————————————————————
•От лица Анелии•
Расхаживая по улицам моей деревни, я наконец скинула капюшон и вразвалку побрела к своему дому, попутно обдумывая для матери оправдание своего поступка.
Всего два дня меня не было в деревне. Всего два дня, но теперь всё ранее родное и обыденное стало для меня как будто забытым, совершенно чужым. Одно из тех самых ностальгических чувств из детства, когда ты изучаешь и познаешь для себя что-то новое, вновь вспыхнуло во мне ярким пламенем.
В этот момент я была готова к совершению чего-то более достойного, чем простого побега от собственных обид и проблем.
Я заставила поверить себя, что уже никогда не прийду домой, никогда не увижу знакомые лица и улицы, свой дом и маму. На подсознательном уровне я распрощалась со всеми старыми воспоминаниями, оставив лишь ненависть и злобу. Если бы я не оказалось на волоске от смерти, уже бы никогда не осознала своих ошибок.
Теперь этот вечно ненавистный мне купол, окружающий всю деревню, казался моим истинным домом, способным укрыть меня от всех невзгод. Я ненавидела его всю свою жизнь, проклинала его, сама не понимая по какой причине, ведь что-что, а ненавидеть мне стоило мой прошлый, самый первый дом.
Когда мне было всего пять лет, на мой родной купол была совершена осада враждебной организацией «Блуждающий вихрь». В ней наш купол не смог выстоять. «Блуждающий вихрь» является относительно маленькой организацией, и владеть технологиями для атак наших куполов — они не могли, поэтому на протяжении долгого времени они выпрашивали «белых ходоков» отправить им добровольцев для атаки.
В тот день бандитам открылась возможность нажиться на небольших богатствах мирных людей. В этом рейде «безумный ходок» — особо опасный класс среди всех прибывших добровольцев-ходоков — насквозь проткнул алебардой моего отца, служившего в нашей «снежной» гвардии.
Если хотя бы одна из трёх наших столиц Объединенных Странствующих Куполов (ОСК) не ответила на зов помощи, то в той осаде не выжил бы никто. Главенствующая столица ОСК — Вишневый сад — была единственной, кто прибыла эвакуировать выжившую часть населения.
Хотя я была лишь ребенком и многого не понимала, последние слова отца, когда он со слезами на окровавленных глазах кричал нам с мамой оставить его и бежать к линии обороны Вишнёвого сада, отпечатались в моем сознании словно выжженное клеймо. С того момента я жила с кипящий ненавистью ко всему, что имело хоть какую-то связь с «белыми ходоками».
Если бы не монстр, то этим утром я бы набросилась на Явена, пытаясь прикончить его всеми возможными способами.
”Откуда ж мне было знать, что «холодки» носят такие же одежды, как и «ходоки»... Ах, да что уж там, до сих пор не могу поверить, что он вообще «холодок»!..“
«Нарисованное» солнце под куполом зашло за горизонт, и на полупустынных улицах стали включаться белые фонари, освещая тротуары для людей, работающих в вечернюю и ночную смену.
По пути встречались знакомые моей мамы, но они только и делали, что выпытывали у меня информацию, как назойливые мухи.
«...Здравствуй, Нели. С тобой что-то случилось? Твоя мама сейчас на грани...»
Без желания и сил отвечать на эти вопросы, терзающие их любопытные души, я просто кивала. «Была вылазка...»
Осознание предстоящей встречи с мамой разрушало во мне и до этого тленное желание возвращаться домой. Мне было слишком совестно за свой бездумный поступок, к тому же все эти мимолётные собеседнички твердили, что сейчас моей матери приходится крайне тяжело. Это добивало меня наповал.
Каждый вечер погода под куполом становилась прохладной, но я продолжала потеть так, что в горле появлялось чувство жажды. И было не понято: потела я из-за бросавшего всю меня жара или шерстяного костюма, предназначенного исключительно для вылазок за купол.
Даже проснувшийся крольчонок, которого я тайком прихватила с собой, прогрыз себе своими мокрыми лапками путь сквозь мою сумку и утомленно пикнул.
В выходящем из кухни моей квартиры окне горел тусклый свет. Видимо, мама зажгла «успокаивающую» свечу, когда-то купленную в одном из ларьков сети магазинов «Орейн». Впрочем больше никаких свечей в нашем доме не было.
Первый, второй, третий этаж... Ещё никогда мне не было так трудно подниматься к собственной квартире и стоять перед ней. Какое-то время я обдумывала: действительно ли сейчас мне стоит появляться на глазах у мамы. Мне было трудно представить её состояние, ведь её страшное отчаяние я видела лишь единожды, и это было почти тринадцать лет назад.
”Так нельзя, нет... Я ведь решила, что извинюсь!» — все же я переступила через свой эгоизм и через силу постучала в дверь. ”Пути назад больше нет... Пусть она будет кричать — так будет даже лучше!..»
В нашей двери был глазок, но сейчас в подъезде было темно, а фонари не работали, так что нельзя было узнать, кто решил наведаться в гости. Преступности в нашей деревне не было от слова совсем, поэтому открывать незнакомцам двери посередине ночи не было чем-то обоюдно критикуемым и опасным.
Я отошла на некоторое расстояние от двери, опустила голову и стала выжидать. Медленно приближающиеся тяжёлые шаги постепенно становились всё более отчётливыми, и когда они остановились, послышалось три щелчка от открытия замка. Дверь медленно отворилась. На моих усталых, болящих глазах выступили слезинки, а с костюма уже стекала вода.
В этот момент я не могла наблюдать лица мамы, но видела, как из её дрожащей руки выпала газета с сегодняшними новостями.
«А...Ан...нели...» — хриплым голосом она произнесла мое имя.
Я не ожидала услышать от нее подобной интонации, и совершенно невольно мои глаза залились слезами. Тогда я не понимала: заставил ли меня заплакать страх, совесть или радость — ведь все эти эмоции в одно время, как буран, кружили в моем истощённом рассудке.
«Доченька...»
Зная характер мамы, я ожидала получить волну бранных высказываний, но вместо этого я в мгновение ока оказалась схваченной в её объятия, через которые передавалась неимоверная дрожь.
По всему моему телу прошел табун мурашек, а прежний жар стал ещё сильнее. Робко вытянув руки, я обняла маму в ответ и упёрлась лицом в её плечо.
Последние крохи моего самообладания исчезли, словно провалившись в бездонную пропасть, и припав вместе с мамой на колени, ещё очень долго мы не могли остановиться плакать...
Что было дальше — вспомнить получается с трудом. В кухне мама извинялась передо мной из-за нашей несчастной ссоры, нарезая в мисочку всякие овощи для крольчонка, а я извинялась перед ней из-за своего побега.
Мы обе устали так сильно, что не смогли разойтись по своим комнатам и, сидя на кресле, уснули плечом к плечу.
Каждое утро я хожу на тренировочную площадку, занимаюсь там до обеда и иду в библиотеку.
— 98!
— 99!
— Ути-пути, какой милыый!
— 100!
Собравшиеся со всей площадки ребята считали количество выполненных мной нормативов, пока некоторые девочки тискали моего Кроля — крольчонка, которого чуть не съел Явен.
Моё «пламя» не угасало с тех пор, как я вернулась в деревню, поэтому я поставила перед собой цель довести себя до предела своих физических способностей. Быть может, это прозвучало смешно, но мне было невыносимо осознавать свою беспомощность в бою с врагами.
После ссоры с мамой я тайком выбралась из-под купола, почти безоружная, и весь день скиталась по лесу. Ближе к ночи я добралась до огромного здания на возвышенности, которую обычно охраняли Великие хранители, и там же наткнулась на белых ходоков. Они подорвали стену здания и забежали внутрь, но я не смогла избежать укоренившейся к ним жажды крови и последовала за ними. На эмоциях я взобралась на скалу всего за несколько минут, не обращая внимание на темноту, сильнейший буран и острые скалистые выступы. Так как белые ходоки снабжаются передовыми технологиями для вылазок в темное время суток, они заметили меня, преследующую их, и погнались за мной.
Я не могла мириться с тем, что какие-то два ублюдка загнали меня в угол и схватили. Кончившаяся у меня к тому времени выносливость — не оправдание моей оплошности, а доказательство некачественной подготовки. Из-за этого я решила, что буду совершенствовать себя в новом темпе.
”Если бы тогда они не отвлеклись на Явена, я бы ни за что не смогла вырваться из их хватки... Меня бы... Ах, даже страшно подумать, что́ бы они со мной сделали!..“
Физические виды спорта всегда давались мне с невероятной лёгкостью — это был мой талант, однако я не старалась развивать его. Теперь же я решила изматывать себя тренировками до такой степени, чтобы каждое утро тело ломило так, если бы все мои кости были сломаны.
«...Нел, ты немного перебарщиваешь... Твои мышцы не резиновые, дай им передышку хотя б на полчаса», — заботливо примечал мальчишка, младше меня на два года. «Давай лучше уж, не знаю, поборемся на руках?»
«Хаха, Ноэль, вот ты умеешь испортить момент», — смеялась я, пока доделывала сотое подтягивание, сделанное суммарно за три подхода. «Не волнуйся, для меня это не проблема, а вот ты бы лучше тоже занялся делом!»
Спустя уже шесть дней, как мы с Явеном пришли в деревню, ближе к восьми часам вечера стали ощущаться толчки, будто от землетрясения. Заработали сирены и громкоговорители. Все жители стали выбегать на улицы и разбегаться по своим домам.
По сиренам прозвучал код, согласно которому все́м было необходимо спрятаться в подвалах, запастись продуктами и ждать указаний, ведь толчки были вызваны «Хаоситами». Изначально эти существа были рождены обычными животными с потенциалом Порядка, но в какой-то момент произошло их заражение энергией Хаоса. Смешение двух противоположных потенциалов вызывало эффект гниения, отчего животные превращались в омерзительных существ. Из-за гниения мозга они лишались собственного разума, и тогда Хаос брал над ними контроль, заставляя разносить свой отрицательный потенциал и заражать других существ. Этим сейчас они и занимались.
В этом месяце уже было два нападения «Хаоситов», но все те разы они проходили... Можно сказать — мягко. В те разы не было таких ощутимых толчков, и если прошлые два нападения вызывали у жителей деревни лишь настороженность и суетливость, то в этот раз оно вызвало панику и суматошность.
Так как наша «Снежная» гвардия подразделялась на множество отрядов, то в отражении нападения участвовала подавляющая часть всех стражей. Некоторые гвардейцы оставались непоколебимо стоять на своих постах внутри купола, и, когда приходило время для смены караула, их сменяли другие стражи. Система защиты купола от «хаоситов» была строго настрого засекречена — её знали лишь сами гвардейцы, которым было запрещено говорить о ней.
«...Нели!» — ели послышался издалека сломанный мужской голос. Это Ноэль яростно пробирался сквозь толпы паникующих людей, расталкивая их в стороны. Этим людям было все равно, что их толкает какой-то мальчуган, ведь они делали тоже самое.
«...Анели! Пошли посмотрим на монстров?!» — воодушевленный, он предложил мне со сверкающими искрами в глазах, ухватывая мою руку и таща меня за собой.
«Ноэль, во-первых, я на эту безумную идею ещё не подписалась! А, во-вторых, нас все равно не пропустят!» — старалась я вразумить мальчика, цепляясь за прохожих и удерживая свободной рукой сумку с крольчонком, дрожащим от страха.
«...Но тебя ведь пропустили в прошлый раз!»
«Ну... Это...» — я старалась найти оправдание на ловкое примечание Ноэля, ведь всем я говорила, что моя вылазка за купол была запланированной и одобренной главами деревни, но ему я рассказала лишь частичную правду.
”Ну вот и что меня надоумило наговорить ему этой чуши, я ведь просто сквозь открытые врата пробралась!..“ — тогда я тайком пробралась сквозь открытые врата, пока все стражи были отвлечены на проверку обоза какой-то подозрительной личности.
Так как мой дом располагался прямо около врат, то вблизи него уже был виден ряд гвардейцев, охранявших купол изнутри. Около стены толчки ощущались куда сильнее, чем когда мы были в центре деревни.
«...Куда вы собрались?» — обратился к нам страж, экипированный в особые «белые меха», экзоскелеты, с транквилизирующим автоматом в руках. А если быть точнее: обратился он к Ноэлю, подбегающему к вратам.
«...Очевидно, эти ребята хотят посмотреть на осаду», — вмешался рядом стоящий гвардеец.
«...Гражданским не дозволено выходить из внешнего купола во время протокола», — отстаивал своё первый страж.
«...Хм... Эй, ребятки, а я узнал вас! Это ведь вы в списках поступающих в гвардию», — продолжил второй страж.
Было явно, что на лице первого гвардейца появилась недовольная мина, но этого все равно было не увидеть из-за маски на нем.
«...Да!» — яростно крикнул Ноэль. В его глазах читалось пылающее желание к осуществлению затеянного.
«...Да, ваши показатели весьма недурные. Хотя, чего я скромничаю? Среди нашинских мы уже давно не видели таких статистик... Хах! Думаю, сады Вишни и Яблони вцепятся друг другу в глотки, только чтобы заполучить вас!» — хвалил нас тот же страж. «Разве не будет лучше вам самим увидеть вашу будущую работу воочию? Идёмте.»
«...Капитан, Вы злоупотребляете своими правами...» — угрюмо приметил оставшийся стоять на месте страж, при этом не препятствуя действиям своего командира.
Всё же, дисциплина в рядах «Снежных» гвардейцев основывалась на уважении к старшему по званию, а не так, как у белых ходоков: из-за чистого страха.
Капитан промаршировал к вратам, подвесил свой автомат на ремень и сильным толчком отворил врата.
Погода по ту сторону стены значительно отличалась от той, что прямо сейчас царила под внутренним куполом. Здесь шёл снег и дул ветер, выветривая почву под ногами и делая её безжизненной.
«...Что за...» — то ли удивленно, то ли огорчённо выдал Ноэль, оглядывая прозрачный внешний купол, облепленный сотнями гниющих монстров.
Каждый монстр отличался от другого. Одни были высокими и худыми, другие короткими и толстыми, третьи шаровидными, а некоторые вовсе летали. Все они имели уродливые и страшные выражения лиц, какие встретить можно лишь в самых ужасных кошмарах. Лишь одного взгляда на этих существ хватало, чтобы понять: мы, люди, лишь муравьи, отчаянно пытающиеся защитить свой муравейник от нашествия хищников.
Самым ужасающим было осознавать то, что никто, оказывается, даже и не пытался защитить купол. Чудовища присасывались к куполу своими телами и жадно высасывали из него энергию Порядка, вложенную Великими хранителями, и когда их барьер энергии достигал предела, они взрывались, уничтожая находящихся вблизи монстров.
«...Ну, как видите, работа нетрудная. Внешний купол сильный, так что нам не приходится тратить жизненные ресурсы для его защиты — он сам может защитить себя!», — словно насмехаясь, выдал страж-капитан. «Правду сказать, он порядком так пострадал от прошлых нападений, но все ещё держится.»
Воодушевлённое лицо Ноэля превратилось в равнодушное, а сияющие глаза потухли, потеряли прежний блеск. «Так вот почему нет раненных...» — сказал он, наблюдая за взрывающимися монстрами.
«...Не расстраивайся, парень, в ранениях и смертях нет ничего хорошего», — капитан попытался подбодрить Ноэля, но тот не слушал его. «Если в скором времени не придут хранители, внешний купол может действительно разрушиться, и тогда-то мы понесем и ранения, и потери...»
Развернувшись, Ноэль неспешно пошёл обратно во внутренний купол, сжимая свои кулаки от злости, и я, уставшая от недавних тренировок, пошла за ним.
Вскоре, когда я уже была дома и обсуждала с мамой недавно увиденное, толчки прекратились.
Третья атака «хаоситов» окончилась очередной победой купола.
————————————————————
•От лица Явена•
Крио-заморозка — одна из разработок организации «Холодок», основной концепцией которой являлось погружение существ в контролируемый анабиоз. Крио-заморозка сопровождалось введением в организм экспериментуемого вещества «пламенный лёд» — иной разработки этой же организации. Проникая в каждую клетку организма, «пламенный лёд» останавливает все её жизненные процессы, тем самым экспериментуемый погружается в фантомное небытие до того момента, пока вещество не выйдет из организма.
Однажды и я являлся участником контрольной группы этой разработки. Суть этого эксперимента заключалась в перемещении людей на определенный промежуток времени вперед. Однако во время его проведения что-то пошло не так, и в итоге я переместился не на планируемые сто лет, а на долгие одну тысячу и семнадцать лет вперёд.
Вероятно из-за моего иммунитета, ставшего с определенного момента моей жизни работать так, что ни одни непредвиденные обстоятельства не могли сокрушить его, за время моего долгого нахождения в крио-капсуле устройство моего организма стало меняться. В конечном итоге мой разум прояснился, когда я ещё находился в крио-капсуле, тем самым предоставив мне возможность оставаться в сознании даже в состоянии анабиоза.
Тогда я не понимал, что обретённая мной способность была слаба и неустойчива, ведь какая-то тайно сделанная инъекция некого «пламенного эфира» в мою кровь подействовала как сильнодействующее снотворное. Во время моей «проверки» и «аттестации» я не просто уснул, а погрузился в долгий летаргический сон без возможности сохранить свое сознание. Хотя я не мог ни мыслить, ни слышать, ни чувствовать запахи и вкусы, ни осязать — я ощущал тихое, неприметное течение времени и собственной жизни.
◇◇◇◇
Я очнулся в неизвестной комнате, целиком залитой светом. Она была абсолютно того же размера и объема, что и моя комната в мульти-комплексе, столько же здесь было и мебели. На пару мгновений мне показалось, что всё пройденное ранее оказалось страшным сном, но из этих облаков мечтаний меня спустило ощущение уже знакомого холода.
В шаге от моей низкой кровати на меня смотрело мое же отражение в зеркальной дверце большого шкафа. Рядом стоял письменный стол и мягкий пуфик.
Почему-то я был укутан в несколько слоев пышных одеял, и все они были настолько холодными, что мне ощущалась собственная теплота тела, соприкасавшегося с одеялами. За исключением взбудоражившейся гусиной кожи, я не придал этим ощущениям особого значения и по давней привычке начал изворачиваться, спросонья делая растяжку.
Вокруг царила умиротворённая обстановка, однако мое настроение почему-то было меланхоличным, настолько что мне было безразлично ощущать и окутывающий меня холод, и блаженную атмосферу.
”Снова сон? Да нет... Ощущения другие.“
Пол подо мной оказался ещё ледянее, чем кровать и постельное белье. Казалось, будто эта комната побывала в Антарктиде или же Антарктида побывала тут.
Без какой-либо цели я побрел к закрытой двери и вышел в коридор. Воздух в нем уже не был таким холодным, но он был напитан аппетитным ароматом, улавливаемым моим болезненно урчащим желудком.
На стенах здесь висело множество картин, на некоторых из которых была полноценная семья, а на остальных лишь мать с дочерью. В этих стенах было ещё четыре прохода, а в конце коридора, напротив той комнаты, из которой я вышел, была пустая арка. За ней находилась какая-то часть видной мне кухни.
Пока я разглядывал картины, внезапно стал ощущать чьё-то присутствие и пристально сверлящий меня взгляд. Раньше я уже привык ощущать на себе чьи-то взгляды, но сейчас всё было иначе.
«...Доброе утро. Точишь глаз на Нелию?» — обратилась ко мне высокая, слегка полноватая женщина, стоявшая в арке. Целиком она охватывала меня своим взглядом, в основном изучая мое лицо. «Понимаю тебя, она у меня красавица.»
Тут же я уставился на эту женщину и схватился за свой затылок. «Ээ... Прошу прощения, но... Боюсь, я не знаю эту девушку...»
Хозяйка этого дома, вероятно, улыбнулась, махнула рукой и прошла в кухню. «Не извиняйся. Перед незнакомыми она всегда застенчива.»
Девочку с этих картин зовут Нелия, страж у врат в город называл мою спутницу Анелией... Может быть, эти девушки сестры?
«...Знаешь, Анели мне уши прожужжала, как ты героически вызволил её из кошмарной крепости.»
Она перекладывала на стол тарелки и блюдца с едой, от которой и исходил приятнейший запах.
«А вы... Мама Анелии?»
«...Ну вот, знаешь ведь.»
«А... Вот оно как...»
◇◇
Как оказалось, около недели назад меня доставили прямиком к дому моей недавней спутницы, где всё это время обо мне и заботились. К тому же, пока я отлёживался тут без сознания, воздух вокруг меня постоянно холодел, из-за чего меня пришлось замуровать в одеяла и закрыть в комнате. Помнится, когда я проснулся в гардеробной комплекса организации, вся моя одежда и пласт плащей тоже были проморожены насквозь. Хотя... Нет, тогда всё вокруг меня полностью заледенело.
«Простите, но по правде сказать... Я не знал, что способен на такое...» — сухо извинился я, оглядывая маленькую кухню. В ней была размещена всего лишь одна электрическая плита, духовая печь, холодильник и необычная микроволновка с маленькой дверцей, крайне маленькой в объеме внутренней камерой и широким корпусом.
В дверцу холодильника были встроены электронные часы, показывавшие «13:10».
«...Ничего страшного, никто ведь не пострадал. Да и я... На самом деле я очень благодарна тебе... Знаешь, у меня была идея взять тебя под опеку, но ты ведь уже совершеннолетний. Я смогла выпросить Даная только поселить тебя с нами. У тебя ведь нет дома?»
По всему моему телу прошёлся табун мурашек. Эта женщина сделала такое лицо и взгляд, что это напомнило мне о отце и матери.
Целых пять лет я подготавливал себя, что однажды уже не смогу увидеть и услышать своих родителей. Теперь же мораль пробудила во мне настоящий хаос, когда на какой-то промежуток я попытался смириться с переживанием этой утраты.
Помнится, мама обещала, что с отцом они будут записывать для меня послания. Может, у нынешней организации они сохранились?
«Вот как... Значит, обо мне уже выведали какую-то информацию...» — плотно зажмурив веки, я сдержал подступающие слёзы, однако от жестокой горечи в горле избавиться никак не получалось. Настроение упало ниже плинтуса — моральная усталость взяла надо мной верх. «Вы действительно не против, если я буду жить с вами? Просто я не хочу лишний раз досаждать вам...»
«...Не переживай из-за этого! Это... Это самое меньшее, чем я могу отплатить за спасение моей дочери... Она очень наивная и душевно мягкая девочка, просто полная противоположность меня, поэтому... Из-за меня она затаила обиду и сбежала, а если бы не ты... Я боюсь представить, что бы было...» — в считанные мгновения её глаза покраснели и наполнились слезами, а тяжёлый взгляд поник вместе с головой.
”А? Но я просто прилепил ленту к её костюму... Уверен, она могла бы и сама это сделать.“
Видимо, эта девушка сильно романтизировала своей матери рассказ обо мне.
«Тогда, большое спасибо за заботу!..»
◇◇
После обеда я закрылся в своей новой комнате, уселся кровать и упал на мягковатую подушку. Такое блаженство я не ощущал полное тысячелетие... Шутки шутками, но за то время, что я бездействовал в капсуле, произошло моё полное отвыкание от понимания реального комфорта, а не мысленного в пределах моей памяти.
Вообще выделенная мне комната была гостиной и почти такой же большой, как и моя комната в мульти-комплексе, где все жилые комнаты имели одинаковый план строения.
Схватив за хвост свою силу воли, я неохотно полез в шкаф и переоделся в первые брюки и рубашку, которые увидел. Впрочем, арсенал из них составлял абсолютно монотонные белые и серые комплекты одежды.
”Эти трусы... Разве я в них пришел в этот город?..“ — перед тем как зайти в крио-капсулу, нам было сказано переодеться в специальный костюм, сняв с себя всё вплоть до нижнего белья. “Что со мной всё это время делали...» — новое нижнее белье, непонятно откуда на мне взявшееся, было довольно удобным.
Контраст холодного и теплого воздуха, слабый ветер, несильно знойное «солнце» и мерцающее голубое небо создавали особые ощущения от искусственной в этом городе погоды.
”А ведь такие технологии будущего мы себе и представляли... Удивительно...“
Из-за того, что я вышел на улицу в обеденное время, то мне пришлось столкнуться с огромной массой людей, каждый из которой куда-то спешил, толкался и на кого-то ругался. Они заходили в здания и выходили из них, другие несли какие-то упакованные коробки и везли за собой тачки. Никто не стоял без дела, впрочем и я не собирался сидеть на месте.
Ранее мама Анелии подсказала дорогу к фитнес-залу, в котором обычно тренируется её дочь, поэтому я влился в толпу и каждый раз приспосабливался к нужным мне потокам, корректируя свой маршрут по указательным пунктам.
Все эти люди как будто уже привыкли к такому распорядку и не обращали внимание ни на кого, с лёгкостью сбивая с ног случайного зеваку и переступая через него. Однако иногда на меня всё же посматривали косым взглядом.
Интересно, но за моё недолгое пребывание в этом городе я не увидел ни одного автомобиля. Улицы были заполнены обычными пешеходами, имидж каждого из которых был очень схож: зеленоватые рубашки с изображением лица знакомой обезьяны и белые брюки. Видимо, соблюдения именно такого дресс-кода требуют работодатели этих людей.
Среди всех них было непривычно не видеть людей в черно-белых костюмах, к которым за пять лет я успел привыкнуть несколько раз.
«...идки! Распродажа! Сегодня последний день, когда вы можете приобрести в нашем магазине «Орейн» один талисман от чумы Хаоса всего за девяносто девять хронов!» — стоя на крыльце какого-то ларька, маленький, тощий и смуглый старик зазывал покупателей. Его кожа была дряхлой, а на руках были набиты татуировки в виде луны и солнца.
Сжатый в толпе, я всего на мгновение обратил внимание на старика:”Талисманы? Ха, шарлатаны существовали и в наше время“, — но этого мгновения успело хватить, чтобы он заметил меня.
«...Эй, ю-но-ша! Не желаешь приобрести один талисман по скидончику?!» — подтанцовывая, этот старик кричал мне сквозь толпу, оскаливая свои золотые зубы.
Хотя он кричал так громко и напористо, что нельзя было понять, к кому именно из толпы он обращался, спешащие по своим делам суматошные граждане никак не реагировали на это.
”И почему я...“ — мысленно я начал корить вселенскую случайность. «Извините, я кошелёк забыл!»
«...Правда?! А что тогда у тебя вон в кармашке!» — указывал он с блестящей ухмылкой на мою рубашку, в кармане которой лежал компактный кошель.
”Разве он всегда здесь был?..“ — продолжал я мысленно корить вселенскую случайность, в то время как этот старик, не сомневающийся во мне как в покупателе, проходил внутрь здания. ”Хах... Просто посмотрю на его товары и уйду. Просто. Посмотрю.“
Вырвавшись из тесной толпы, я забрался на крыльцо ларька «Орейн» и прошел внутрь него, где за стойкой меня уже ожидал этот старик, роющийся в небольшом ларце, беспорядочно измазанном какими-то красками.
”А я ведь даже не знаю их экономику... Без вариантов, он разведет меня.“
В интерьере этого магазинчика преобладала готика. В нем было нечто мистическое и пугающее. На темных стенах были подвешены множества видов всяких талисманов, ожерелий, браслетов и ловцов снов, а так же свечей и шкур различных животных, воздух вокруг которых искажался будто бы от огненного пламени.
«...Вот, вот — нашёл! Гх-гх!.. В твоих глазах, юноша, я вижу большое стремление к исследованию мира, но за куполами царит сущее царство тьмы и ужаса, а постоянно таскать за собой противоядия от чумы слишком дорого обходится! Примерь вот эти серьги — они будут идеально сочетаться с твоим лицом, уверяю тебя!» — убеждал меня этот старик, протягивая мне две серьги в виде снежинки, сделанные из непонятного материала, только одна была черной, как смоль, а вторая белой, как снег. «Только поднеси их к мочкам ушей, и они сами проколют их!»
Следуя его инструкции, я поднес серьги к мочкам. Резко выпустив иглу, они насквозь прокололи оба уха.
«Угх!.. Больно...» — жаловался я, на что старик, отчего-то радуясь, начал рассказывать какую-то историю:«Да-да, в первый раз больно колоть. Вот я в молодости тоже часто колол уши, так и чуму занёс! Пришлось отре́зать их!..»
А ведь у старика действительно не было мочек ушей.
”Эти серьги и правда так хорошо на мне смотрятся?.. Хотя какой торгаш в здравом уме не будет пытаться завлечь своего покупателя комплиментами...“
Как по мне, так это была полная безвкусица, однако так как я уже проколол ими уши, всё же решил заплатить старику и стал доставать из кармана кошелек.
”Всё-таки развел...“ — подумал было я, однако в этот момент он внезапно расхохотался:«Ох-хо-хо, я так подумал, а забирай их задаром! Они уже не первый десяток лет пылятся в моем чумодане, так что носи их с пользой!»
”А у него глаз намётан...“
«...Уходи давай, а то передумаю!»
Первое, второе, третье... Сорок седьмое пройденное здание и я наконец-таки вышел к площадке, где предположительно должен был находиться фитнес зал. Это было небольшое поле, размером с маленькое футбольное, заставленное различными видами спортивных тренажеров.
У людей в новом времени явные проблемы с терминологией.
Пока я подходил к этой площадке, успел насчитать на ней по меньшей мере около полусотни людей, кропотливо упражняющихся разными видами спорта.
«Вот же закон подлости... Анелии не видно...» — тихо пробормотал я себе под нос.
«...Что? Зачем тебе наша Нели?» — раздался из-за моей спины сломанный голос какого-то парня. «Что за?.. Ещё один... Мужик, а с тобой-то какого хрена не так! Вы все рехнулись в таком виде здесь расхаживать?!»
”А?.. С какой цепи он сорвался, и как он вообще услышал меня...“
Среднего для подростка роста, с растрёпанными подстриженными волосами черно-белого цвета и такими же глазами, со статным телом, целиком покрытым потом, и одетый в спортивные черные шорты и майку — этот юноша раздражённо и откровенно дерзко обратился ко мне.
”Ха? Почему его волосы черно-белые? Разве это сочетание цветов приветствуется в здешних округах?..“
Хотя я ещё не сделал ничего, что могло бы кого-то раздосадовать, этот парень увидел во мне что-то, что не на шутку его разозлило. Его брови были глубоко опущены, глаза прищурены, губы плотно сомкнуты, а мышцы всего тела напряжены.
«Эм, извини, но мне просто нужно встретиться с Анелией. Может ты знаешь, где она? Не мог бы провести меня к ней?»
На молодом лице этого парнишки выскочило несколько морщин, а на сияющем лбу показалась еле видная напряжённая вена.
«...Ты берега попутал или ума лишился?!» — гневно воскликнул он мне. «Тебя за эти шутки избить или порвать?!!»
В приступе гнева этот юноша встал в боевую стойку.
”Да что с ним не так! Он же на лет пять младше меня, это будет вообще нормально мне, двадцатилетнему, драться с подростком?.. Тфу, ну естественно не нормально!“
Не учитывая его накачанные мышцы, мои габариты, в добавок к 185-ти сантиметрам роста, создавали огромную разницу в наших с ним пропорциях тел.
На громкие возгласы этого парня с площадки начали сходиться другие подростки и что-то обсуждать:
— Эй! Там драка!
— Девочки, посмотрите на него!
— Опять Ноэль на кого-то нарывается?
— Ноэль дерётся с таким красавчиком?!
Лишь прохожие с тротуаров и дорог не придавали крикам Ноэля своего внимания, словно уже привыкли к ним, и молча продолжали идти дальше по своим делам.
«Послуша... ооой!» — я хотел было договориться со взбесившимся парнем, но в этот момент он молниеносно оттолкнулся от травянистой поверхности, замахиваясь в мой правый бок.
Всё моё тело бросило в жуткий жар. Инстинкт самосохранения закричал:«ЗАЩИТИСЬ!!» — но когда я выставил блок в свой правый бок, нападавший перекординировал свой выпад в другую сторону, впечатав свой кулак глубоко в мой левый бок.
Во рту появился металлический привкус крови, а в глазах начало темнеть. Пока я сосредотачивал внимание на удержании своего сознания, парень начал наносить шквал ударов, однако причиняемый ими урон был не таким ущербным, ведь был распределен по всему моему туловищу. Этот ход явно был сделан для того, чтобы я как можно быстрее вымотался и стал сдавать уже пошатнувшиеся позиции.
Мне было удивительно осознавать, что прямо сейчас меня избивал какой-то хулиган младше меня. Даже не будет преувеличением, если я скажу, что всегда считал себя всесильным — я просто не ожидал, что кто-то сможет причинить мне настолько болезненный вред. Все в моем окружение на протяжение нескольких лет восхищались мной, но этот парень, Ноэль, спустил меня с небес на землю.
За это я был ему весьма благодарен.
Зрение восстановилось довольно быстро, и сразу после этого я успел парировать направленную прямо в моё лицо мощную атаку, ударив Ноэля в солнечное сплетение и оттолкнув его назад. Когда же я собрался проносить удары по биологически слабым точкам моего противника, то встал в классическую боевую стойку и тут же согнулся пополам от боли в грудной клетке. По всей видимости, какие-то из моих рёбер были сломаны. Из-за этого я стал отступать от надвигающейся угрозы, бдительнее следя за её атаками и блокируя их.
Так же, как и я, он знал о врождённых слабых точках человека, и за тщетными попытками бить меня по ним скрывалось нечто большее, чем простые тренировки боевых искусств. Такому мастерству невозможно обучиться за пятнадцать-шестнадцать лет, если он не начал делать это с момента своего рождения или его не обучал какой-то монстр.
”Тц, он на каждое моё действие выкидывает какой-то новый приём!..“
Вокруг нас продолжали собираться болельщики. Некоторые из них обсуждали, когда стоит вмешаться и остановить эту драку, а другие же делали ставки:
— Ноэль каждый день устраивает кому-то взбучки и побеждает, так что ставлю тридцать хронов на него.
— Они оба хороши, но не зайдут ли слишком далеко?
— А мне кажется, тот бледный дядька силен. Он так ловко блокирует удары Ноэля. Ставлю на него двадцать хронов!
Постепенно Ноэль терял концентрацию. Ничего не говоря, он продолжал наносить теряющие ловкость, точность и скорость удары, которые я успешно блокировал. Хотя, признаюсь, и я уже был порядком так вымотан.
”Он будто всей душой хочет меня убить, прямо как Вендиго тогда, когда гнался за мной...“
Внезапно все остановили свои деловые разговоры и обернулись в какую-то сторону площадки, будто бы заприметили что-то более притягивающее внимание, чем наша драка.
«...Что здесь происходит?!» — послышался мне обеспокоенный звонкий голос, казавшийся уже знакомым. «Что за?! А? Явен?..»
Заметив приближающуюся в нашу сторону с крольчонком в руках девушку: среднего роста, с преобладающими на лице азиатскими чертами лица, убранными в хвост с плетением пепельными волосами, глазами серого цвета, в длинных фитнес леггинсах и топе белого цвета — я тут же понял, кто она такая, ведь недавно видел её на настенных фотографиях.
”Шанс!“
Как и я, Ноэль отвлекся на приближающуюся к нам Анелию, и я воспользовался этим моментом, схватив его руку и притянув к себе. Его реакция сработала моментально, и он устремил свой кулак в нижнюю область моего живота.
Если бы моя рука уже не находилась вблизи него, он бы сломал мне ещё несколько ребер, однако я успел нанести парализующий удар по боковой части его шеи, каким нас учили бить во время военной подготовки. Уже второй раз она спасает мне жизнь... Этой атакой мне удалось зацепить блуждающий нерв этого парня, и он без сознания свалился на траву.
«...Что случилось?..» — переспросила подошедшая Анелия. Её плечи были сжаты, а на лице читался страх. «Явен, ты... Ты же только проснулся?..»
«Я не хотел бить его, правда! Он из-за чего-то разозлился и как набросился на меня!..» — объяснялся я, размахивая руками над лежащим без сознания парнем. «Я только оборонялся! И вообще, этот хулиган должен был проявить хоть какую-то сдержанность перед взрослым и тем более объяснить причину своего... негодования!..»
«Ах... да, ты пра... В-вы правы... Я совсем забыла про Ваш возраст...» — почему-то она виновато опустила свое лицо.
«А? Не нужно ко мне на Вы обращаться, мы ведь сверстники...»
«Да? А, да, х-хорошо...» — взглядом она указала на лежащего без сознания Ноэля и внезапно поклонилась мне. «Ах... правду сказать, я не знаю почему, но с недавнего времени он начал каждый день накидываться на прохожих... Он не объясняет нам причину, поэтому мне придется вставить его мозги на место.»
Она шустро поднялась, передала в мои руки теплый и пушистый бархатный комочек, и без особого труда взяла бессознательного Ноэля на руки, положив на ближайшую беговую дорожку.
«...Сходим в библиотеку неподалеку?» — предложила мне Анелия, вынимая из моих рук крольчонка и усаживая его в какую-то специальную сумочку. «Там есть кондиционер, удобные кресла, бесплатные карамельки и чай...»
«Ты уже закончила с упражнениями? Вроде бы твоя мама говорила, что ты занимаешься до двух часов... Впрочем, мне нет особой разницы», — у меня не было причин отказывать, ведь ничем другим я не был занят, и заняться было нечем. Я фактически оказался в новом мире, и ещё не знал, чем здесь можно увлечь себя и скоротать время.
«А, так уже два часа», — шагая вперёд паровоза, она уже выбежала с территории площадки и кричала мне вполголоса.
Пока все ребята с площадки расходились с выигранными и проигранными деньгами, Анелия повела меня в нужную сторону, оставив Ноэля лежать на прохладной беговой дорожке.
◇◇
Хотя этот город был весьма большим, библиотек в нем оказалось всего две, и ближайшая от фитнес-площадки, в которую мы шли, находилась в полукилометре от нее и являлась самой большой во всем городе.
«...Кстати, внутри библиотек находятся ещё и школы, и посещение их обязательно для каждого ребенка, но! Так как я собираюсь пойти на службу, меня этот закон не касается!» — с ухмылкой рассказывала она. В первую нашу встречу она действительно была более закрепощенной. «А ты чего такой сгорбленный?..»
«А... Да так, не бери в голову...» — отмахнулся я, ощупывая проломленные ребра. Этот Ноэль сломал мне по меньшей мере пять рёбер в левой части туловища и два в правой.
Вскоре мы подошли к громадному зданию, размером в четыре раза, а то и шесть раз больше обычных лицеев или гимназий. Около его стен, каждые четыре метра друг от друга, стояли мраморные колонны, исписанные в узорах распускающихся бутонов различных цветов и подпирающие высокий потолок. К каждой из этих колонн были приставлены вооруженные стражи, прямо как те, что встретили нас с Анелией у врат в город.
«...Добро пожаловать», — поприветствовали нас четверо охранников у двух гигантских дверей, после отворив их. Лично мне так показалось, что это приветствие было направлено какому-то конкретному лицу.
Что снаружи, что внутри — эта библиотека была построена целиком из белого мрамора. На стенах здесь висели большие терминалы: на каких-то показывался маршрут к кабинетам, а на других приводились списки самых выдающихся учеников этого города. Первое место среди старшеклассников десятых, одиннадцатых и двенадцатых классов занимала ученица десятого класса Сецилия Фалия.
«...Добрый день, миссис Анелия!» — здоровались с моей гид-проводницей дети, у которых в этот момент была перемена.
«Здесь учится одна мелюзга? Старшеклассников совсем не видно», — усмехался я, глядя на миссис Анелию.
«Ха-ха... нет, просто на первом этаже учатся младшеклассники, а на остальных — ученики с пятого по двенадцатые классы.»
Внешний вид учеников в этой школе был различен и схож одновременно. На каждом были белые мантии, различающиеся пришитыми к сердцу эмблемами ликориса и зелёного топаза. Отличительной же чертой их внешнего вида были шарфы, оплетающие пояса мантий. На одних были пояса из шкур лис, волков, зайцев; на других висели пояса из более роскошных или опасных животных: кабанов, медведей, тигров и барсов, но самые редкие и изящные из встретившихся шарфов были сделаны из шкур кроликов и шиншилл.
К счастью, когда-то мой отец коллекционировал шкуры зверей и зверушек, и только благодаря этому я мог определить, из кого были сделаны шарфы на этих детях.
«...Шарфы для народа Хроноа — все равно что эталон счастливой и беззаботной жизни. Этим детям невероятно повезло родиться в приближенных к престолу семьях, иначе бы в эту школу они никогда не попали...»
«Приближенных к престолу? Так эта школа для элит... Постой, если в этом городе всего две школы, но одна из них для аристократов, то что насчет последней? С таким населением на нее должен идти слишком большой поток...»
«Ах, эм... да... Не знаю как было раньше, но сейчас семьи вынуждены платить большие деньги за образование своих детей, потому что мест очень мало, и... Не все семьи способны оплатить для своих детей образование, особенно если в ней два ребенка, поэтому они вынуждены платить большие штрафы или отдавать своих детей на службу... Но... Если бы Госпожа Евангелина не покинула нас, нам бы не пришлось так страдать!.. Всё из-за Хроновы и опухоли в нашей власти — это они разрушали и продолжают уничтожать достояния наших народов!..»
Разгорячившись, Анелия начала поноси́ть собственную власть, и в ином другом случае я бы был не прочь выслушать её, но сейчас мы находились в слишком опасном месте. Дети, как губки, способны впитывать в себя всё, что услышат и увидят, потом выдавливая всю эту информацию своим родителям и преподавателям, а вокруг нас их было немало. Они начали оглядываться и шушукаться.
Учитывая тот факт, что Анелии было достаточно сказать ещё пару негативных высказываний о своей власти и она бы активировала бомбу замедленного действия под названием «донос», я слегка встряхнул её за плечо.
«Тише...»
«...Ах?!..» — опомнившись от минувшей ярости, она в прежнем негодовании поспешила сомкнуть свои челюсти. «Хмф...»
Она не умеет держать свой рот на замке...
Когда пришло время начинать уроки, на всех этажах этой школы затрезвонили в колокола, от которых раздался сильнейший звон, который слышался лишь внутри самого здания, ведь иначе я услышал бы его ещё на улице.
«Почему так громко!» — невольно прокричал я, закрывая свои уши ладонями. Казалось, будто бы рядом запел синий кит и мои ушные перепонки вот-вот лопнут.
«...Т-ты чего, Явен?..» — испуганно уставилась на меня Анелия. Несмотря на этот шум, её голос достиг меня так четко и разборчиво, как слышался и до этого. «Ах... поняла...»
Некоторые из детей, что уже спешили возвращаться в свои классы, остановились и также недоуменно пилили меня своими взглядами, однако через пару секунд колокола стихли и они разбежались.
«...Еще слышишь шум?»
«Н-нет...»
«...Понятно... Ну, поздравляю, ты «очистился»!»
«Чего?!»
«...Тише, уроки идут же!.. Нуу, короче, у нас звон от колоколов очищает разум от плохих мыслей и негатива, ну чтобы дети лучше сосредотачивались на занятиях, и поэтому... если звон показался тебе громким, то ты был не в самом хорошем расположение духа...»
«Да я и сейчас не в самом хоро!.. шем? Чего... Это как?..»
«...Ха, ну вот видишь. Весь негатив пропал!»
Обычно подобные звуки заставляют человека терять на некоторое время слух и координацию, иногда даже вызывая панические атаки, но на меня он подействовал кратковременной головной болью и странным ощущением.
”Гх... Чёрт, никакое это не очищение!..“
Действительно, этот звук не обладал никакими очищающими свойствами, и мне не потребовалось и минуты, чтобы понять это. Так как негатив — это эффект доставляемый определенными плохими воспоминаниями, то под воздействием этого «очищающего» звука какая-то часть моих воспоминаний должна была удалиться, и я бы почувствовал это, однако этого не случилось.
Я ощущал, как какая-то часть моих воспоминаний отгородилась от остальной памяти... Я не мог вспомнить, как в детстве случайно спалил мамину шубу, как меня задел ядерный взрыв, как очнулся и выживал после эксперимента, да даже как шла моя драка всего десять минут назад. Я будто бы знал, что однажды всё это со мной происходило, но не мог вспомнить подробностей.
Преодолеть отгораживающий мои воспоминания барьер мне не удавалось, и я прекратил попытки сломать его.
”Попробую ещё раз... Ночью.“
◇◇
Мы подошли к большим дубовым дверям где-то в центральной части этой школы. На одной половине двери привычными русскими буквами была выгравирована позолоченная надпись «Читательный зал», а на другой — «Библиотека».
”Как наш язык сохранился... до этого времени?..“
Возможно я слегка приувеличю, но эту библиотеку, кроме как «королевской», назвать я больше никак не мог. Конструкция в виде купола, массивные каркасы, тёмно-синий дизайн с золотыми и красными элементами, нескончаемый каталог тянущихся на шесть этажей вверх книг и документаций, локальная типография... Здесь было всё для удобства и комфорта, и всё было на высшем уровне.
Девяносто восемь процентов пространства здесь с пола и до потолка было заполнено книжными стендами с приставленными к ним высоченными передвижными лестницами.
Пока я проходил внутрь и садился за одинокий читальный стол, Анелия забирала со стендов какие-то книги и большие свёртки.
«...Держ...ииии!» — спрыгнув с лестницы с горой книг на руках, она не смогла удержать баланс и ступила на скользкий участок пола, поскользнувшись на нём и подбросив всё в библиотечное небо... Бо́льшая часть брошенных вещей приземлилась на наш стол, но Анелия быстро подняла над собой свою сумочку с крольчонком и с ощутимым хлопком шлёпнулась на пол. «Угх!.. Моя за.. б-бёдра...»
«Куда ты так спешишь?»
Та девушка, чье лицо при первой встрече я не мог видеть из-за костюма на ней, вновь находилась передо мной и теперь я мог лицезреть её.
Может быть из-за того, что раньше я почти всегда находился в компаниях парней, и из представительниц женского пола, кроме как с мамой, некоторыми одноклассницами и всего пару раз с девочкой из моих снов особо не общался — моей слабостью было непонимание женской психики, и из-за этого я продумывал каждое слово в диалоге с Анелией.
Вообще, так как бывший мульти-комплекс моей организации находится в азиатской части бывалой России (где-то на юге Якутии — Сахи), в нём было существенное преобладание сотрудников с азиатской внешностью. Каждый день наблюдая за множеством сотрудниц, со временем азиатки вошли в мой типаж, поэтому неловко сидящая на полу Анелия, вдобавок к своим притягивающим взгляд миниатюрным чертам лица, казалась мне милой.
◇◇◇
Настольные электронные часы стали показывать без двадцати минут шесть вечера (17:40 или же 5:40 после полудня). Уроки во всей школе, за исключением выпускных классов, закончились уже как два с половиной часа назад.
Как оказалось, звон от колоколов действительно распространялся лишь внутри здания, за исключением библиотеки. Как-никак, но главный закон всех библиотек: соблюдение тишины, порядка и гармонии.
В читательный зал начали сходиться шумные компании подростков-аристократов, бравших в свои вооружения разные методические справочники и книги. Однако, занимая места за столами и устраиваясь поудобнее, они замолкали и наступала гробовая тишина.
”Как тихо. У кого-то живот урчит...“
За всё время, что мы провели в библиотеке, я успел изучить множество типов карт, начиная с географических и заканчивая картами с общим планом местностей четырех видов куполов, называемых «сезонными».
По словам Анелии: проектирование и строительство «сезонных» куполов началось с момента основания культа «Снежных обезьян», позднее переросшего в одну из крупнейших мировых религий — «Заснежье», название которой исходило из имени одного из миров, найденных в "древних" записях. Основательница этого культа, прославленная как Евангелина, являлась снизошедшей в наш мир богиней. Она была бессмертной и невероятно мудрой правительницей. При её почти тысячелетнем правлении были созданы и реализованы системы «качественной» жизни в разбросанных по всему миру «сезонных» куполах, каких было отстроено более тысячи. Их же особенностью была ежесезонная транслокация по абсолютно случайным точкам планеты.
При правление Евангелины были возведены три парящих в небесах купола: «Вишневый сад», «Яблоневый сад» и «Лиловый сад». Являясь столицами странствующих «сезонных» куполов, объединенных под началом Заснежья и в дальнейшем церкви Синдуальности, жить в них могли все, однако позднее произошла смена власти и пристрастившаяся купольчанам политическая систематика начала меняться.
«...Строительство куполов шло до тех пор, пока не случилось установление нового патриарха. Пятьдесят два года назад Госпожа Евангелина исчезла, и одна из её приближенных, богиня Хроноа, возглавила титул нового патриарха нашей религии...» — с гордостью и грустью рассказывала мне Анелия, приглушая интонацию, чтобы её мог слышать только я. «Народ Евангелины очень долгое время не мог поверить в случившееся, но со временем новые поколения сместили старые на задний план и память о Госпоже начала умирать... Ах, дьявол, как же я ненавижу зваться «ребенком» Хроноа!..»,
«Но почему Хроноа остановила стройку? У церкви хватает ресурсов, чтобы продолжать строительство даже на три сотни лет вперед...»
«...Да, но тогда произошло сокращение рабочей силы... Как я и сказала, старое поколение начало уходить на второй план, и так как раньше старики обязывались обучать молодежь своим умениям, то из-за глупого прозвища детей, рождённых уже при правлении Хроноа, они отказывались от своего долга... В первые сорок лет её правления смертность мужчин вообще повысилась на двести процентов, а за последние десять лет — ещё на триста!..»
Не учитывая политику, значительные изменения претерпели и географические карты. Вся видимая суша стала выглядеть прямо как южный и северный полюс — такой же белой и безжизненной. Рельеф изменился не меньше: много новых гор и вулканов разных высот появилось на всех материках, а поспособствовало этому, вероятно, образование многократного количества разломов, разбросанных не только на суше, но и на дне мирового океана. Гидросфера же осталась почти не тронутой; по крайней мере лишь моря и океаны не утратили свой прежний вид; маленькие водоемы, за исключением морей, озёр и рек, теперь не были нанесены ни на одну из новых карт.
В основном Анелия рассказывала про историю, но так как не была сильна в географии, старалась избегать любых касающихся этой науки тем... По этой причине она не сочла важным рассказать мне про исчезновение материка Австралия и появление нового материка, простиравшегося в Тихом океане между Евразией и двумя соседними континентами: Северной и Южной Америкой.
Новому материку дали название «Алькарифита», что в переводе с одного отныне древнего языка означало «конец света» или «апокалипсис». Материк выглядел как яблоко, тонкая ветвь которого заняла северную часть планеты, а большой плод — южную.
«Это... странно. Как мог исчезнуть целый материк? Неужели он ушел под воду?.. Хотя тогда бы уровень океана изменился, а этого не произошло...» — облокотившись подбородком на свои ладони, тихо бормотал я себе под нос, исследуя книги с данными о континентах, пока Анелия собирала с нашего стола все бумаги, готовясь уходить из библиотеки.
«...Извините, мне показалось — В-вы говорили за Алькарифиту? Эм... Это... Если Вы хотите, я могу немного р-рассказать про нее...» — обратилась ко мне студентка, казавшаяся сверстницей Анелии и шедшая с огромной стопкой бумаг на руках. Этих бумаг было настолько много, что из-за них не было видно ее лица, однако это было удивительно, ведь она уже смогла пройти какое-то расстояние с этой горой и ни с кем не столкнуться.
«Хм... Ну, я не против послушать тебя, но вот только мы скоро уходим.»
«...А? В-вы?..» — недоуменно переспросила эта студентка, оглядываясь по сторонам.
«...Мадам, я тут», — удивлённо и рассерженно обратилась к этой девушке Анелия, находясь прямо перед ней. Это было понятно, почему она до сих пор не замечала Анелию — её взгляд упирался в книги в сантиметре от её глаз.
Отчего-то у этой девушки-заики резко перехватило дыхание. Она не стала пытаться искать Анелию своим взглядом, а наоборот — стала интенсивнее оглядываться по сторонам, избегая с ней всяческого зрительного контакта. «...Ох, Анел-лия?.. З-з-здравствуй...»
«...Сеци-Сеци... На меня посмотри. Ты помнишь, о чем я просила тебя два дня назад?», — спокойная интонация Анелии прогрессивно сменялась резким и гневным тоном.
Некоторые что-то читающие подростки стали молча оборачиваться в нашу сторону. Все они смотрели на Анелию и Сеци с ожиданием какого-то переполоха...
Вместо разжигания конфликта, Анелия забрала с рук Сеци всю её «бухгалтерию» и переложила на стол.
«...Явен... постарайся идти позади нас и смотреть, чтобы эта барышня никуда не сбежала. Мы идём домой.»
«...Аня, ну п-постой!..»
«...Не зли.»
*
◇◇
Быстро шагая по малолюдным улицам неизвестного мне доселе города, девушка, что сейчас плелась вслед за Анелией, умудрялась цеплять собой каждого встречного по пути человека, и каждый раз после этого мы останавливались, ожидая пока она не закончит приносить задетым тонну извинений.
В какие-то моменты ноги Сеци начинали подкашиваться и цепляться друг за друга, тогда мы снова останавливались, ожидая пока она не восстановит хотя бы пару крох своих сил, а после продолжали спускаться по наклонным улицам.
Посмотрев на эту девушку, не нужно было быть доктором или экспертом, чтобы сказать «с её здоровьем явно не всё в порядке...» Её рост был невелик, возможно чуть больше ста пятидесяти сантиметров, но из-за своей сутулости она выглядела ещё меньше; изумрудные волосы были распущены и растрёпаны, а белоснежная мантия с эмблемой топаза помята. Вся видимая кожа её лица, рук и ног была бледной, словно у мертвеца, а черные мешки под веками ясно давали понять, что эта девушка объявила твердый и жесткий бойкот правильному образу жизни.
”Она ведь аристократка? Да, она выглядит, как и все остальные ученики той школы, но... Где её шарф?“
В какой-то момент с верхних улиц города до нас снова донёсся колокольный звон. Он не был таким громким и оглушающим, как тот в библиотеке, но тем не менее его можно было бы услышать даже на окраине города. Он послужил сигналом о окончании рабочего дня и стал оповещением скорого начала суетливой мирной жизни.
Молчаливые улицы начали оживать, и в тот момент, когда они заполнились настолько, что нам приходилось тесниться между людьми, Анелия предложила нам способ сократить дорогу. По её словам — этот способ позволил бы за кратчайшие сроки добраться до любой точки этого города даже в самый нагруженный час-пик.
С желанием побыстрее вернуться в новый дом и отдохнуть — я быстро и безо всяких раздумий согласился на это предложение, но вот Сеци какое-то время размышляла над этим, прежде чем неохотно согласиться.
Мы вышли из толпы и вошли в один незаметный переулок между жилыми зданиями. Он соединялся с ещё большим количеством таких же узких улочек, идущих вплоть до нужного нам квартала.
Взглянув на проход в эту улицу, можно было бы задуматься:«Почему никто не пользуется им?» — ведь со стороны и не скажешь, что они отличаются от обычных многолюдных улиц, однако стоило зайти в них поглубже, и можно приступать гадать: по какой из ряда причин здесь никто не ошивается.
Всё узкое пространство здесь было завалено пожелтевшими мусорными мешками, источающими тухлую вонь гнили. Черные крысы, таща в своих зубах и лапах гниющие объедки, юрко перебегали в выкопанные ими же норы под фундаментами зданий. Окружающие нас с двух сторон стены, по всей видимости, уже утеряли свой первоначальный цвет, приобретя потёки различных цветов.
Чем дальше мы углублялись в эту «паутинную» сеть, тем хуже становилась обстановка. С возросшей сыростью уменьшилась популяция местных крыс, но стены, осыпанные от когда-то бывшей на них штукатурки, стали быть покрыты активно растущей на них черной плесенью и грибком. Воздух вокруг становился ещё более едким, вонючим и туманным.
”Ужасная атмосфера...“ — от этой угнетающей рассудок обстановки хотелось развернуться назад и как можно быстрее бежать назад... ”Даже в комплексе было не так жутко...“
Множество раз я ощущал на себе чей-то пристальный взгляд и тогда по всему моему телу поднимались будоражащие орды мурашек. Я понимал, что скорее всего это была лишь игра моего разума, ведь рядом шедшие девушки, хоть и были напряжены, не обращали на это никакого внимания.
Когда мы вышли из этих переполненных хаосом «катакомб» в район с нашим домом, наши плечи расслабились, а спины изогнулись. Мы трое упали на фасад какого-то дома, откашливаясь от скопившихся в наших лёгких смога и конденсированных из грязного воздуха жидкостей.
«...Гх-гх-гх... Все в порядке?..» — кашляя, вопрошала нам Анелия. Её голос стал хриплым и слабым, а при каждом произнесённом ею слове слышался тихий свист. Можно было бы подумать, что её голосовые связки как-то повредились, но на деле всё было гораздо хуже — астма.
Анелия быстро достала ингалятор из под лапок крольчонка в сумочке, вдыхая из него препарат.
«...Ань, на мальчике осела порча...» — обессиленно ответила Сеци, указывая на всю мою левую половину тела.
«...А?!» — испуганно воскликнула Анелия, подползая ко мне и осматривая всю мою левую часть тела... «Ты уверена в этом? Здесь всё чисто...»
«...Как чисто?.. Н-нет, я точно вижу, п-порча на нём слаба, н-но она точно есть...»
Не став спорить друг с другом, девушки завершили свой диалог, так и не разрешив вопроса о осевшей на мне некой «порче». Анелия лишь сказала:«Завтра все трое сходим на очищение в Иглу...»
За все это время небо над нами начало темнеть. «Солнце» садилось за горизонт. Уличные фонарные столбы стали зажигаться один за другим, освещая всё вблизи себя ярким светом.
Сейчас наш квартал оказался не таким забитым, каким был в обеденное время, поэтому мы с лёгкостью вписались на пешеходную дорогу и подоспели к нашему дому. Зданий, подобных этому, во всём городе было несметное количество, и все выглядели как один: монотонный фасад из обожженного кирпича бледно-мраморного цвета и конические крыши из малахитовой плитки, упорядоченной в виде чешуи.
Мы вошли в подъезд и девушки тут же замерли на месте. В нескольких шагах от двери стояли двое стражников с расстёгнутыми капюшонами. Эти мужчины устало обсуждали друг с другом свои семьи, гордо хвастаясь школьными успехами своих детей, но только им стоило заметить нас в проходе открытых дверей, как они моментально нацепили на себя свои «шлема» и встали в официальную стойку.
«...Эм... В-вы же пришли з-за мной, да? Анелия украла ме... ммм!..» — жалобно пыталась кричать Сеци стражникам, высунувшись из-за спины Анелии, но та быстро и беспристрастно закрыла её рот.
«...Приносим свои извинения, госпожа Сецилия, но мы не за вами. Нам нужен Господин за вашими спинами», — ответил как отрезал один из стражников, следуя со своим напарником в мою сторону... «Старейшина Данай отдал приказ провести Вас к нему», — один из мужчин попросил меня проследовать за ними, и вместе со своим напарником вышел из дома.
Сбитый с толку внезапным заявлением, я оглянулся на Анелию, вопрошая ей своим взглядом:«И что мне делать?..» — но ответ последовал совершенно от другого человека.
«...Старейшина Данай очень уважаемый человек в нашей деревне, поэтому тебе следует сходить к нему», — ответила спускающаяся с лестницы матерь Анелии. «Скажу по секрету: он будет снисходителен к тебе.»
Взглянув на Сецилию и Анелию, я тяжело вздохнул, отбросив надежду поскорее вернуться в квартиру и расслабиться... «Тц... Хорошо, уже не хочу создавать себе ещё больше проблем. Схожу к этому вашему Данаю...»
«...Держи ключи, а когда вернёшься, закрой дверь на замок», — протянув в мои руки ключи от квартиры, объяснила мама Анелии.
«...Украла, значит...» — тихо прошептала Анелия, глядя в пол.
«...П-прости, прости! Я совершила ошибку!» — плача, Сецилия умоляла о пощаде.
Уморительная сцена...
Не сказав друг другу ни слова, мы разминулись, и я отправился вслед за стражниками.
————————————————————