МГА: Потерянная драгоценность (Новелла) Unknown Она много лет служит в особняке Яойорозу, где её когда-то приютили, и всё это время не забывает о мести тем, кто в детстве отнял у неё нормальную жизнь. Девушка упорно тренируется, готовясь к поступлению в геройскую академию, как вдруг хозяин дома обращается к ней с просьбой. — Что вы хотите сказать, господин? — Моя дочь твёрдо решила стать героем, но это очень опасный путь. Я хочу, чтобы во время учёбы Момо в Юэй ты была рядом и могла уберечь её. Вот так поворот... Но действительно ли это лишь препятствие, которое придётся терпеть? Или прямой путь к её цели? ==================== Рутина (она заканчивается) Сигаретный дым витиеватыми узорами клубился в сером небе. Это было раннее утро, птицы ещё не пели, люди только просыпались на работу, транспорта на дорогах почти не видно. Каору неторопливо затягивалась и размышляла о предстоящем дне. Он, вероятно, будет такой же как предыдущий, и день до, и как тот, что был ещё раньше. Ей нравилась рутина. Когда она точно знает, чего ждать. Прямо по левую руку от неё висело только выстиранное бельё, на которое она злобно косилась, надеясь, что оно не впитало запах сигарет. Главная горничная всегда ругает её за курение, не хватало ещё и от хозяев поместья отхватить. "Мори-чан, пойми, дело даже не в вещах, а в твоём здоровье! Такая красивая, молодая девочка, всего пятнадцать! А лёгкие, наверняка уже, как у старого деда", — талдычила ей госпожа Кохаку Яойорозу. У хозяев и так есть дочь, которую можно ругать и упрекать, с какого перепугу эта женщина решила, что может слепить из Каору такую же безупречную девушку с синдромом отличницы? Она выкинула бычок и закрыла окно. Уже привычными движениями, будто отточенным танцем, она заправила постель, одела свою форму (на самом деле у горничных не было формы, это просто вещи, в которых будет удобно хлопотать по особняку, но Каору разделила свой гардероб на части: красивая одежда на выход и рабочая, что при случае можно замарать), собрала белоснежные волосы в пучок и только потом повернулась к зеркалу. Она смотрела в свои аквамариновые глаза. Такие яркие, переливались на свету, не просто голубые, а.. "..будто сами сапфиры" Она подавила дрожь. Каору рада, что её работа окупилась, и она может спокойно смотреть на себя такую, без линз или чёрной краски в волосах; без панических атак или грязных воспоминаний, что было до того, как она оказалась в особняке. Поправив ножи, спрятанные в почти каждом кармане её одежды, на вышла из комнаты. *** Убрать чердак; сходить за продуктами (она пришла раньше открытия магазина, так что пришлось ждать); помочь повару с завтраком; зашить дыру на собственном носке; снять высохшее бельё, разгладить его, разложить по местам; накрыть в главной столовой. Рутина. Четвёртый этаж, поворот направо, седьмая дверь слева — последнее, куда нужно зайти до завтрака. Громко войдя в комнату, что можно было сравнить с настоящими королевскими хоромами, Каору увидела на огромной кровати чёрный спутанный пучок волос. — Вам пора вставать, госпожа, — Каору открыла шкаф, приготовляя девушке наряд, в котором она спустится на завтрак. — Агх.. мн, — пробормотала гора одеял. Медленно оттуда выползла симпатичная брюнетка, с чёрными глазами и желающая снова плюхнуться в кровать. — Очень содержательно — Мори-сан, зачем так рано? Каникулы только начались, на них я могла бы и отдохнуть, — Яойорозу Момо зевнула, лениво прикрывая рот рукой, шаркая в ванную. Каору не понимает, чем для хозяйки каникулы отличаются от обычных дней, ведь она на домашнем обучении. (Сама Мори тоже, но только потому что они одногодки и старшим было легче обучать их одновременно, чем отправлять одну Каору в школу) — Ваш отец хочет поговорить с Вами до своего отбытия на работу, — беловолосая расправила складки на одеяле, заканчивая застилать постель, — Одежда на вешалке, завтрак в пол седьмого, не опаздывайте, — за этими словами последовал хлопок двери. Момо снова зевнула, выдавливая пасту мимо щётки. *** Яойорозу Исао сидел во главе стола, по правую руку от него — Яойорозу Кохаку, по левую — их дочь. Исао был высоким мужчиной с, однако, довольно хилым телосложением, в то время, как его жена выглядела явно моложе своих лет; она так же была худенькой брюнеткой. Момо же больше не выглядела сонной, совсем на оборот: безупречный вид, расчёсанные волосы (Каору отмечает, что ей ещё нужно будет заплести её), бодрый взгляд и больше никаких вмятин от подушки на щеках. Дальше сидела прислуга: повар, главная горничная, и ещё три в её подчинении, включая Мори и садовник. — Всем доброе утро и приятного аппетита, — поприветствовал Исао, пробуя еду, — Это очень вкусно, спасибо за ваш труд, Ёджи-сан, — повар довольно улыбнулся. — К чему такой ранний подъём, пап? — Момо решила не тянуть, — Мори-сан сказала, что ты хотел поговорить? — Да, но давай сначала поедим. Через некоторое время, завершив приём пищи, Каору с другими слугами собиралась убирать со стола, когда Исао пригласил её в свой кабинет. Момо и Кохаку так же туда последовали. Пытаясь понять, о чём будет разговор, Каору всматривалась в лица других девушек, но они так же выли в замешательстве и любопытны. Мори не нравились такие неоднозначные вызовы. Это не входило в её рутину и изрядно раздражало, ведь у неё ещё столько работы. Она надеется, что это не затянется надолго, тогда она не закончить дела до обеда, и у неё останется меньше времени на тренировки. Кабинет был простой на вид: достаточно просторный, чистый (ещё бы, Каору сама тут всё вылизывала), освещённый солнечными лучами из окон, стены были заставлены шкафами с книгами, а чуть датьше середины стоял стол, заваленный бумагами. Момо и Кохаку присели на деван, Исао сел за стол, а Каору встала у двери, она надеялась, что это не продлиться долго. — Дорогая, — со всей серьёзностью хозяин поместья посмотрел на дочь, — ты всё ещё хочешь постучать в Юэй? — Да, конечно, — Момо приосанилась, но быстро слала выглядеть растерянной, — Мы же говорили об этом.. так? Для этого я и тренировалась столько времени, не так ли? Каору подавила вздох. Для тренировок Яойорозу нанимали лучших из лучших для её причуды и рукопашного боя. Когда же выяснилось, что Мори так же неплохо сражается и улучшает свои навыки, смотря за их тренировками, брюнетка начала просить её научить какому-то движению или объяснить то, что сама Момо не понимает. Нет, Каору не против, черноволосая была очень старательной и упорной, быстро училась.. Только вот этот балласт на шее голубоглазая таскать хотела в последнюю очередь. Ей бы самой натренироваться, чтобы дойти до своей цели. — Верно, — кивнул Исао, — но признаюсь, что надеялся, что эта прихоть быстро пройдёт. — Отец...— девушка стушевалась, немного оскорблённая. Каору от скуки начала пялиться в окно, где воробушки прыгали по подоконнику и, наверняка, гадили на розарий под кабинетом. — Всё в порядке, я не запрещаю тебе поступать в геройскую школу. Но ты должна понимать, что это невероятно опасно и мы с твоей мамой каждый раз будем сходить с ума от волнения.. — Один из воробьёв взмыл в небо. Проследив за ним взглядом, голубоглазая увидела садовника, совсем далеко, аж у ворот. Птица пролетела прямо над ним, и спустя пару секунд садовник почувствовал, как помёт упал прямо на его лысину, растекаясь белой кляксой. Мужчина швырнул в уже улетающего воробья лопату, но та только испортила, вьющийся по воротам, виноград, — ...именно поэтому я считаю, что Мори-чан должна поступить с тобой, — Каору тут же вернулась к разговору, — она хороша как в рукопашных в боях, так и с холодным и огнестрельным оружием, благодаря возрасту она сможет всегда находиться рядом с тобой и помогать в бытовых вещах. — Ни за что, — возразила его жена, — Мори-чан так же всего лишь ребёнок! Если тебе нужна охрана для дочери, то найми телохранителя. — Как бы там ни было, любовь моя, это школа. Я просто хочу знать, что Момо себя не перетруждает и что с одноклассниками и учителями она ладит. Мне будет спокойнее, зная, что поблизости есть кто-то, кто сможет поддержать мою дочь и мроально, и физически. Наступила тишина, Кохаку явно сдалась под доводами мужа. Младшая Яойорозу удивлённо смотрела на отца, не зная, как реагировать. Ей было не очень приятно знать, что родители настолько опекают её, и считают слабой. Но с другой стороны.. было бы удобно иметь уже знакомого человека рядом, к тому же горничную, что может быть удобно, ведь это уже хотя бы один союзник. — Ну, — сказала Момо, — Думаю, что решение только за Мори-сан. Три пары глаз впёрлись в миниатюрную фигурки блондинки. Каору закусила губу, это была лишь иллюзия выбора, конечно. Разумеется, силой её ы Юэй никто не потащит, но тем не менее. Если откажется — её будут преследовать разочарованные взгляды, что не очень большой ущерб, честно говоря, но вот сама она будет чувствовать себя настоящей сукой. Её приютили, заботились о ней, научили, необразованную клушу, всему, что она знает. Показали, что не весь мир состоит из поганых мразей, что существуют добрые люди. К тому же, это не будет так плохо. Новый боевой опыт не помешает. Её цель — Ши Хассаикай — не пустой звук. Она хочет вырубить эту организацию на корню, медленно снимая кожу с Чисаки Кая снова и снова, как он делала с ней. Как делала мать Каору. Вспоминаяя эту женщину, Кая, она чувствовала, как ярость, боль и обида, накапливаемые годами поднимаются от груди к горлу и её тошнит, как покалывают кончики пальцев, вытащить нож и швырнуть, куда гляза глядят. И все её страдания из-за её ебучей причуды. Ей надо учиться, а кто научит лучше героев, что имеют дело со злодеями каждый день? — Я буду рада Вам услужить, господин, — она присела в книксене, держась одной ругой за край юбки, глаза переливались цветами неба и океана, сверкали... — Я, Каору Мори, обещаю обеспечить госпоже Яойорозу комфортное пребывание в старшей школе Юэй, — ..будто сами сапфиры. ---------- Экзамены (сколько боли в одном слове) Присед, поворот, удар. Он был заблокирован. Отступить, создать дистанцию, обманный удар справа — блокируется — ногой в селезёнку. Лодыжка была схвачена, её болезненно выворачивают и смещают центр тяжести. Момо больно падает на задницу. Она больше не поднимается, только пытается отдышаться, лёжа на матах, не в силах пошевелить онемевшими конечностями. Собственное тело сейчас напоминает желе или тряпичную куклу. Очень потную тряпичную куклу. Её соперница так же тяжко дышит, но остаётся на ногах, в боевой стойке, готовая продолжить. Иногда Момо думает, что Мори-сан робот. Она очень вынослива (чего стоит тот факт, что она бесконечно носится с утра до вечера по огромному особняку); она невероятно сильна для человека, чья причуда бесполезна в бою; пронырливая до раздражения. А ещё она больно бьёт, и Момо это ужасает, потому что она знает, что Каору сдерживается, чтобы не оставлять синяков на слишком долгий срок. и от этого ещё обидней, потому что тренировались они почти одинаково, но вот, Момо снова на заднице. Ей немного стыдно думать, что если бы они сражались причудами, то у Мори не осталось бы и шанса. — Думаю, на сегодня всё, — блондинка так же часто дышала, разматывая повязки на руках, — Завтра экзамен по рекомендации, нужно быть в хорошем самочувствии, а не кататься там, как пельмень по маслу, не в силах подняться из-за боли в мышцах. Мы и так перестарались. Брюнетка промычала в знак согласия, но не сдвинулась с места. Она буквально чувствовала, как вот-вот растечётся лужицей во всему залу, и ничто её не соберёт в едино. — Поднимайте свой зад, госпожа, грязь с пола уже прилипла к вашему поту, тут же в обуви все ходят, — ах, ещё одна причина, почему Мори робот — её эмоциональный фон, как у ножки стула, — Это отвратительно, я не буду прислуживать принцессе, обвёрнутую в мусор. — Без тебя, Мори-сан, мир точно стал бы беднее, — Момо всё же нашла силы подняться. Ну, как "нашла", она просто не хотела слушать оскорбления, да и пол действительно в грязи. — Очевидно, — они побрели в сторону душевой. Через несколько минут, Мори снова заговорила, — Почему Вы так хотите стать героем, госпожа? Яойорозу, не ожидавшая такого вопроса, продолжила раздеваться и настраивать температуру воды в своей кабинке. Она не думала, что Каору вообще это интересно. Несмотря на то, что блондинка вот уже пятый год работает на её семью, они не очень близки. У Момо мало ровесников, с кем можно найти общий язык, поэтому она с самого начала старалась понравиться Каору, но у них никогда не клеилось. /// — Познакомься, Момо, это Каору Мори. Теперь она будет жить с нами, — торжественно объявил отец. Он стоял посреди игровой, где его дочь создавала матрёшки при помощи своей причуды. Одна его рука лежала на хрупком плечике девочки — Каору. Она выглядела слишком маленькой для одиннадцатилетнего ребёнка и явно недоедала. — Давай поиграем вместе? — стоило отцу уйти, как Момо смелее заговорила с девочкой. Тогда блондинка впервые посмотрела ей в глаза. И они были прекрасны, — У тебя такие красивые глазки, Мори-тян, они похожи на драгоценные кам.. — Хватит! — буквально прорычала девочка, она закрыла уши руками, будто комплемент причинил ей немыслимую боль, присела на корточки и сжалась, как могла. — Я- я..— брюнетка испуганно замерла, не зная куда себя девать, — Мне так жаль, я не знала, я не понимаю.. — Просто замолчи, — Каору опустила руки от ушей, подошла к Момо и практически упала рядом, — Что я должна делать с этим? — она говорила о матрёшке. — О, гм... Их игра была странной, Мори будто не понимала что и зачем они делают. Момо не знала, что сделала не так, но боялась как-то обидеть гостью. На следующий день Мори появилась с неаккуратно выкрашенными в чёрный цвет волосами и карими линзами на глазах. Момо могла лишь видеть лазурную каёмку вокруг пластика. Позже она заметила, что зеркало в комнате белокурой девочки завешено полотенцем. Момо не спрашивала об этом. Яойорозу видела шрамы на груди, под рёбрами, по всей спине, бёдрам, когда они переодевались для купания в частном бассейне. Слышала, как Каору просыпается с криком и плачем поздно ночью. Мори не была готова говорить об этом. Момо никогда не задавала вопросов. /// Каору была самым замкнутым человеком, которого знала Яойорозу. Она была остра на язык, груба и непонятна, но каждый вечер кормила дворовых котов, никогда не отказывала просьбе о помощи и усердно работала. Проведя с ней так много времени бок о бок, Момо была бы полнейшей непробиваемой тупицей, если б не заметила, насколько Мори травмирована. Она не знает, что пережила голубоглазая до того, как попала к ним в дом, но это не было счастливыми воспоминаниями. — Я хочу быть героем, — начала она, когда кипяток из душа обжигал ей спину, — Чтобы люди не познали горя. Знаю, что идеального мира не существует, что это розовые очки, но если я могу спасти хотя бы одну жизнь.. Спасти чьего-то мужа, сестру, ребёнка, я готова сражаться. Для того, что бы никто не был беспомощен, чтобы потом, они не засыпали в страхах, муках, чувстве вины или агонии. Помогать там, где усилия посторонних уже не помогают. Просто хочу, сделать людей счастливее, насколько это возможно. Потому что первый раз, когда Момо подумала стать героем — это когда встретила Каору. Разбитую и склеенную множество раз, которой никто не помог, с её потухшим взглядом, выстроенными шипами вокруг души, вздрагивающую от каждого шороха и боящуюся собственного отражения. Яойорозу решила стать героем, чтобы не допускать подобного. Каору не ответила, она молча оделась и вышла из душевой. Момо осталась наедине с паром и щемящем грудь чувством. — Я хочу быть героем, в котором ты так нуждалась, Мори-сан *** Юэй действительно выглядит так же величественно, как о ней говорят. Вот она — чёрная дыра для государственного бюджета. Даже стены, которыми школа окружена — доказывают огромный уровень безопасности для учащихся. Каору тушит от эту величавую бетонную херь сигарету. — Мори-сан! — Яойорозу кричит то ли в изумлении, то ли в возмущении. Каору думает, что и то, и то. — Вношу свою лепту в историю, Яо, — она пожала плечами и пошла ко входу. — От этого зависит наше.. ладно, моё будущее, так что, пожалуйста, будь уважительнее к школьному имуществу, вдруг нам снимут баллы за акт вандализма? О Боже, что я скажу отцу..— Момо выглядела на грани обморока — Вы много говорите, — Каору не понимает, как так вышло, что эта сиськастая вегетатичка теперь у неё на шее, — Это даже не порча чего-либо, никакого вандализма. Вы слишком напряжены из-за экзамена, с самого утра чушь мелите. Это правда. "Почему ты так поздно разбудила меня, Мири-сан!? Мы же опоздаем!", "Какой тугой хвост, хочешь оставить меня лысой?", "Я сегодня так груба и рассеяна, прости... Может из меня будет плохой герой, может мне не идти?", "Уверена, что эта одежда подойдёт?". Чёрт бы побрал этот экзамен, Мори чувствует себя не горничной, а чернокожей рабыней в семнадцатом веке. Пахает, как мотыга, а ведь ей даже не платят. Яойорозу очень сообразительна и осторожна, но это не всё, она такой же подросток как все, с загонами и неуверенностью где-то внутри. Она редко проявляет это при посторонних людях, но как только станете "своим", так столько нытья и самобичевания наслушаться можно. Они дошли до зала ожидания. Отсюда их поведут в класс для письменного тестирования. Оглядываясь, Каору замечает больше людей чем ожидала. Она не думала, что так много героев будут кого-то рекомендовать. Хотя, не обязательно быть героем для того, чтобы рекомендовать кого-либо на экзамен, достаточно быть тесно связанным с геройской индустрией, быть влиятельным или доверенным лицом в кругу героев. Как Яойорозу Исао, например. Деньги смазывают колёса, Мори ли не знать, с её-то причудой. — Ох, тут сын Старателя, — шепнула Момо. И правда, в самом углу, у затенённой стороны стоял двухсторонний кондиционер. От него так и веяло холодом и "Заговори со мной, и я вырву твою трахею", Парню явно нужна помощь, подумала Каору, хотя не ей-то судить. Она достаточно в жизни психов повидало, спасибо, ещё одного в коллекцию не нужно. Ребёнок не был хоть какой-то проблемой, но зачем иметь с кем-то дело, если можно этого не делать? Если же они как-то пересекутся, и он будет вежлив, то и она тоже, если будет зубы показывать — она ему голову откусит (в переносном, конечно, значении). Голубоглазая не собиралась даже стоять к нему ближе трёх метров, так что пускай он там маринуется в своём пафосе, она сделает так, что он даже не узнает о её существ- — Идём поздороваемся, — не успела Яойорозу закончить предложение, как уже пересекла половину расстояния, что разделяло их. Ну блять, — Привет, я Яойорозу Момо, рада знакомству. Он продолжал пилить её бездушным взглядом. — Мне- — Я не собираюсь здесь друзей заводить, уходи, — его голос звучал, как треск льда. В смысле, такой низкий и слегка скрипучий, как у укурыша, что продаёт Мори сиги. — Дружелюбие так и валит, смотри не тресни, любвеобильный такой, — она закатила глаза и цыкнула, прежде чем зацепить Яо за локоть и утащить в другой конец комнаты. Она чувствовала острый взгляд между лопаток, но не обернулась, — Сосредоточьтесь на тесте, потом будете набирать фан-клубы. — Я просто решила, что для практического экзамена могут понадобиться союзники, — брюнетка досадно поджала губы. — У Вас всегда есть я, если необходимо. На лице Яойорозу пронеслись сразу несколько эмоций, которые Каору не смогла разобрать, поскольку вмешался директор. — Приветствую вас, будущие герои! — химера по пояс Мори ростом привлекла всеобщее внимание, — Кто я? Собака? Крыса? Медведь? А кто его знает, — Каору думала, что это будет оскорблением для директора (разве можно столь интеллектуально развитое существо сравнивать с животными?), но видно ошиблась, —Моё имя Незу, я здесь, чтобы пригласить вас в класс для сдачи письменного экзамена. Прошу, по очереди.. *** Письменный экзамен не был лёгким. Много заданий с подвохом или множеством подсчётов, в которых можно ошибиться. Тем не менее, Шото не перепроверяет свои ответы, он достаточно уверен что ответил верно. Похоже будто он первый, кто закончил. Все в кабине те усердно писали ответы. Хотя нет, вон девушка с чёрным хвостом, что подошла к нему, она закончила, но проверяет ответы по новой. Её подружка всё ещё писала что-то, совершенно неторопливо и наотмашь, будто её вообще не интересует поступит ли она. Признаться, но был немного в замешательстве. Эта девушка.. он видел в ней себя. Этот гнев в глубине её необычных глаз, жестокость на дне апатитовой пелены. Были ли они похожи? Не важно. Он отвернулся к окну, главное — пройти практическую часть экзамена без причуда Старателя. Вот что важно. Через некоторое время из выпустили из помещения. Их тут же привели к тому, чего он ждал — место проведения второго этапа. По словам невероятно громко орущего Мика, можно понять, что это трёхкилометровая полоса препятствий. Это отлично подходит для ледяной причуды. Оглядывая свою группу из шести, включая его человек, он отмечает двух уже знакомых на лицо девушек, огромного по-идиотски улыбающегося парня, девчонку с зелёными волосами и чувака, с зубами наружу. Это будет легко. — Наконец! — восклицает самый огромный участник группы, и Шото не может его игнорировать, несмотря на своё желание, потому что он слишком громкий, — Самая престижная школа! Страстная пора моей жизни начинается! — Твоя.. что? — недоумевает девушка с зелёными волосами. — Страсть! Вы все такие страстные, меня это восхищает и затрагивает до глубины души! Кстати, моё имя Инаса Йоараши! — О, ну я Сетсуна Токаге- — ВТОРАЯ ГРУППА, БУДТЕ ГОТОВЫ Неужели они заткнулись? Прозвучал первый сигнал и все приготовились использовать причуды. 3.. 2.. — МАРШ!!! Всё зависло и замолчало, ничего больше не имело значение, только финишная прямая. *** — Держись! — крикнула Момо. Она создала что-то вроде саней по предварительному совету Каору; теперь они скользили по ледяному следу Тодороки, у Мори в руках был шест, которым она регулировала движение на поворотах, чтобы не слететь на дорогу, — Это вообще по правилам? — Ну вот и проверим, — спокойно ответила Каору, упираясь шестом в землю, используя его, как один конец циркуля, чтобы завернуть. Это было очень сомнительно, учитывая, что кроме сидения в санях Момо ничего не делает. Они вообще пройдут этот экзамен или их вычеркнут из списка за "отсутствие стараний". Они приходят третьими. — Не переживайте, обычно по рекомендации всегда берут, даже если мы почти ничего не сделали. — Мне бы твою веру в мечты, — Момо чувствует ком в горле и хочет плакать, потому что чувствует, что не прошла. — Ни за что, это годы практики, познавания дзен и искусства пхзм. — Искусство пхзм? — Похуизма, госпожа, давайте быстрее уйдём, я хочу курить. *** Каору получает письма от курьера через три недели, примерно в обед. Она без интереса и спешки относит их Момо, которая буквально выхватывает одно из них. Девушка глубоко вздыхает и уже спокойно, будто не умрёт на месте через секунду, если не узнает что там. Несмотря на это, он вручает бумагу Каору со словами "Не могу смотреть". Мори пробегает глазами по письму Яойорозу, потом вскрывает своё, слыша волнительные писк от девушки. Так же пробегая глазами, блондинка делает вид, что не замечает садовника за углом (ну правда, сколько ему лет?). — Подотрите слюни, Яо-сан, мы обе зачислены в 1-А класс старшей школы Юэй, — она не знает, чей визг был громче: Момо или садовника?? ---------- Прошлое (всегда позади и рядом) В ту ночь её мать ушла в какой-то клуб или просто на вечеринку подружки. Восьмилетняя Каору не очень вникала, просто видела, что светловолосая женщина ярко красилась и натягивала на себя минимальное количество ткани (казалось, её грудь вот-вот вывалиться из слоёв рюш, что должно было быть топом или лифчиком). Ещё до выхода от неё несло перегаром. Каору всегда кривилась и воротила нос, в то время как её мать смеялась и говорила что-то вроде "Нужно уметь расслабляться, Ру". Каору ненавидела её. Хотела выцарапать карие глаза и слушать её истошные крики, вырезать ругательства на молочной коже и содрать скальп. Ру была хорошей девочкой и никогда не поднимала руку на мать. Она не помнит черт отца, только знает, что он выпер её мамашу на улицу с двухлетнем ребёнком на шее. Они не были в браке, но женщина села ухажёру на шею, лишившись работы. Каково было её удивление, когда бабу выперли из дома с маленькой дочерью, пустым кошельком и голой задницей за порог. Мори не знает причину их ссоры, но это не имело большого значения. Итак, они снимали маленькую комнатку на двоих и голодали, так как зарплаты женщины с магазинчика, куда её взяли продавщицей была ужасно мала. Когда в ять лет у Каору появилась причуда, всё перевернулось с ног на голову. В тот день она глубоко порезалась ножом, когда резала овощи. Громкий вопль и мать оказалась рядом, начала суетиться. Пока не замерла, как истукан. — Мама?...— Каори прервалась, когда слеза, катившаяся по подбородку, упала на холодный линолеум. Послышался звук, будто упал камешек, а не капля. Забыв о пораненной руке дочери, старшая нагнулась, взяв "слезу" в руки. Она держала круглый, матово-белый жемчуг. Упала втора слеза — уже в полёте, превратившись в нечто твёрдое — такой же минералоид. Она глянула в сторону, на разделочную доску, Каору проследила за её взглядом: кровь так же свернулась и затвердела, красный блестящий камень лежал перед ними. — Рубин, — женщина бросилась к камням, ещё до встречи с отцом её ребёнка она работала в ювелирном, так что знала точно, — Настоящий рубин! Мы, блядь, будем богаты, наконец наши мучения закончились, Ру! Каори тоже смеялась. Она не понимала радости матери, но та редко улыбалась, так что всё хорошо. Теперь всё будет хорошо. Не было. *** Итак, в ту ночь её мать ушла из дома. Это был последний раз, когда они виделись. *** Она резко распахнула глаза. Грудная клетка часто вздымалась, крик застрял в комом горле, она ощущала бисеринки пота на лбу. Комната была пуста и темна, слышно было только тиканье настенных часов. Каору не двигалась, не моргала, просто лежала, сверля невидящем взглядом потолок. Через некоторое время она расслабилась. Накинув одеяло на плечи, она подошла к окну и достала сигарету. Это было странно. Ей часто снились кошмары, но это воспоминание появлялось редно. В нём нет ничего триггерного для неё, Мори просто ненавидит день, когда получила причуду. Её мать не регистрировала способность Каору, боясь, что государство её заберёт. Вполне обосновано, голубоглазая — ходячий кошелёк. "Сундучок с драгоценностями" — неоднократно повторял Чисаки, настолько часто, что за ней закрепилось прозвище Сундучка. Как не противно признавать, это было очень метко. Слёзы Мори мгновенно превращались в жемчуг, кровь — в рубины, а отрезанные волосы твердели, становясь прутиком белого золота; даже отрезанный ноготь и выпавшие зубы обращались в мусгравит. *** В тот день мать ревностно собрала каждую крупицу драгоценностей, ушла, а потом вернулась с кучей денег. Чем не сказка? Но время шло и ей становилось мало, она хотела больше, лучше, дороже. Каору было шесть, когда женщина намеренно пустила ей кровь, ради камней. Она связала Мори и разрезала ей руки и спину, было так больно, что жемчуг оказался разбросан горстками по комнате. В последствии это долго заживало и она потеряла много крови. Это был первый, но не последний раз. К восьми годам у Мори был чётко продуманный план побега. Ну, настолько продуманный, как может сочинить ребёнок. Она пролезла через забор их частного трёхэтажного дома, оставляя в нём все грязные и болезненные воспоминания. Она шла довольно долго, пока не забрела в тихий парк. Усевшись под фонарём, Каору достала из сумки карту, пытаясь понять, где находится. Резкий неожиданный удар по затылку — темнота. Не позволяйте восьмилетним детям разрабатывать планы, они часто ошибаются. *** Каору сидела в душном салоне машины, рядом с Момо, отдёргивая себя почесать запястья, где красовался никотиновый пластырь. Яойорозу решила, что курить в элитной геройской академии — невежество, так что заставила нацепить его. Мори не особо сопротивлялась, она планировала сорвать его с руки при первой возможности. Курение было не просто результатом желания медленно нырнуть в могилу, оно имело и другое значение. Лидер Ши Хассайкай (или, как ещё они себя называли, Восьми заветов смерти) был не просто курильщиком: его вообще невозможно было встретить без сигареты. Он всасывал никотин каждую минуту дня, и Каору любила представлять, как он медленно сдыхает, не в силах сделать ещё хоть вдох. Чисаки смеялся, когда она рассказала об этом. Впрочем, он смеялся даже когда Мори пообещала, что когда-нибудь убьёт его. *** Первым, что Ру увидела, когда проснулась — бетонные стены. Это была маленькое помещение, без мебели или полок, выделялась только металлическая дверь. Её охватил какой-то животный ужас. Сердце начало грохотать, будто сейчас лопнет; в груди сжимала тягуча тяжесть; конечности немели, причём не только из-за стресса: руги были туго связаны за спиной и спинкой металлического стула, на котором она сидела, а ноги были привязаны к ножкам. Ей было холодно, капли холодного пота неприятно скатывались по спине и икрам. Она не знает сколько там ещё просидела. Это было похоже на сон, Каору была будто в трансе. О чём она думала, когда решила сбежать от матери? Ребёнок без денег, места, где можно остановиться и с причудой, желаемой всеми. Дверь громко скрипнула — Мори пробило крупной дрожью. Она с паническим ужасом смотрела на входящих людей. Первым был мужчина лет двадцати делового вида: на нём была чёрная рубашка с галстуком, такого же цвета штаны, перчатки и огромная маска на нижней части лица; его жёлтые глаза будто сверкали во мраке. За ним прошел старик в деловом костюме, у него был жёсткие мимические черты и крупное телосложение. Следующим и последним был худощавый парень неизвестной внешности: его голову полностью закрывала птичьи маска, похожая на клюв. — Рад, что ты проснулась, Ру-тян, — заговорил старик, присев перед ней на корточки, — Меня зовут Додзи Гато, — она хотела было заговорить, но голос словно пропал от страха. Старик, кажется, догадывался о её эмоциональном положении, так что продолжил, после небольшой пауза, — Мне очень жаль за то, что мы напугали тебя. Видишь ли, наша, так сказать команда, — она выделил последнее слово, — сейчас в немного затруднительном положении. У не большие цели и маленькие ресурсы, — снова гнетущая пауза, — Так случилось, что твоя причуда поможет нам опять твёрдо встать на ноги. Она не хотела показывать этим людям, что чувствует, но вопреки всему задрожала. Нет. Она не для того сбежала от чокнутой мамаши, чтобы напороться на ещё большее зло. Каору не чувствовала слёз, но услышала звук падения жемчуга на бетонный пол. Старик проследил, за покатившимся в угол помещения жемчугом и молча встал. — Она — твоя работа, Кай, — Гато и человек в маске вышли, громко хлопнув массивной дверью. Каору осталась наедине с желтоглазым парнем. С его садисткой натурой и причудой, способной буквально разобрать живое существо и собрать обратно. — Тебе когда-то говорили, — парень подошёл ближе, снимая перчатки, — что у тебя очень красивые глазки? — НЕТ! — Мори завопила и бешено задёргалась, лязгая металлическими ножками стула по бетону, когда руки потянулись к её лицу. К её глазу. Истязания её матери были ничем, по сравнению в этой жгучей болью. Истошный вопль пронзил помещение. Каору будто чувствовала, как разрываются мышцы. Она металась, прокусывала щёки и язык, ломала пальцы, но ничто не перекрывало огонь в её голове, он жёг и терзал её. Мысли девочки были бессвязны и громки или вообще отсутствовали — она не знает, не может анализировать это мучительное состояние. Но одно она поняла чётко и ясно: лучше сдохнуть, чем почувствовать это ещё раз. Рубины и жемчуг украсили пол. Она не могла видеть прекрасный голубой камень, который ветрел в руке Кай. — Они совсем будто сапфиры, — его голос звучал, как через толщу воды. К сожалению, он достаточно часто повторит эту фразу в будущем. *** Когда она стала жить с Яойорозу, наступали дни, когда она не хотела мстить. Не хотела туда возвращаться, просто жить спокойно, рутинно, без переживаний и целей. Но потом возвращались кошмары и Каору сковывал страх. И девушка вспоминала о своих планах. Только уничтожив прошлое, она сможет избавиться от цепляющих её скользких рук призраков мучителей. Так в двенадцать лет в руках Мори впервые появилась сигарета. От запаха жжёного табака выворачивало наружу, но это не давало забыть о годах терзаний. Позже курение вошло в привычку, но это не отменяло символического значения. Каору отвлеклась от никотинового пластыря и глянула в окно. В Юэй подтягивались ученики, их было так много, что резко контрастировало со днём экзамена: тогда было совсем немноголюдно. У Мори не было проблем с социумом. Девушка могла казаться молчаливой и погруженной в себя, но это не значит, что ей не хочется говорить на типичные подростковые темы, которые не несут особого смысла. Совсем наоборот. Мори так долго была одна, что не могла насытиться общением. Проблема заключалась в излишней паранойе и недоверии любому человеку. Она не была близка с Момо, потому что она не тот, кто поймёт. Но, возможно, среди такого потока людей, она найдёт своего человека. Хотелось верить. (Только не настолько запущенный как Тодороки. Сейчас пацану никто, кроме его самого не поможет, тот буквально не видит ничего, кроме объекта своей ненависти, как кажется Каору). *** Иногда члены группировки забывали о Ру, как и о том, что её нужно кормить, выпускать в туалет. Поэтому через несколько месяцев, ей разрешили слоняться по части базы, показали где столовая и всё необходимое. Это не представляло большой угрозы для остальных, ведь она не была опасна или что-то в этом роде. Хуже всего то, что большую часть времени Мори проводила в лаборатории Чисаки. Она без понятия, чем он там всегда занимался, но Каору сидела на одном месте, не мешаясь, так что тот смирился. Девочка его ненавидела. Она не хотела его смерти, не сразу. Для начала, она бы заставила его страдать, как он заставил её, чтобы то блевал кишками от боли и бесконечно лил горькие слёзы, молил о пощаде. Но Кай был единственным, кто разговаривал с ней. Иногда ей казалось, что она начинает сходить с ума в одиночестве. Мысли стали обретать самостоятельность и переходить в чужие голоса. Возможно, она надумывала, и бетонные стены её комнаты не сжимались, в дверь никто не скрёбся и слуховые галлюцинации Каору сама себе надумывала. Но было намного легче видеть, что ты не в одиночестве. Чисаки разрешал ей читать книги или рисовать в кресле у стены. Они редко перекидывались словами, когда Каору задавала вопросы (она никогда не ходила в школу, мать боялась, что её заберут и запирала дома; ей не приходило в голову, что дочь решит выбраться без спроса, по собственной инициативе, поэтому не сильно заботилась о надёжных замках). Изначально Ру думала, что Кай делает это из жалости. Думала, может он не такой уж чокнутый садист? Совсем скоро оказалось, что мужчине просто плевать, чем она занята: главное, что б под руку не лезла, не надоедала и вовремя была в комнате для очередного сеанса пыток. Всё, что он действительно делала, это разбирал её на части и восстанавливал. Не то чтобы Каору не пыталась сбежать. Но ей разрешалось ходить только в определённые места, а за непослушания жестоко наказывали (за попытки вреда членам группировки тоже). — Как долго вы собираетесь держать меня здесь? — однажды спросила Мори, свернувшись калачиком на кресле, что уже окрестила своим. Чисаки долго молчал, копаясь в колбах и склянках на другом конце помещения. — Почему ты думаешь, что мы собираемся тебя отпускать? — в итоге выдал тот. — Не буду же я всю жизнь ходить по двум коридорам и пяти комнатам, — она сглотнула, — Я на кухне слышала разговоры.. Кто-то сказал, что вы иногда переводите пленников на другие базы или выпускаете на улицу, если они достаточно полезны, чтобы работать. — Ты и так полезна, — Кай цикнул, — Но ни на что, кроме того, как распадаться на деньги, ты не способна, сундучок, — жёлтые глаза встретили алмазные, тон говорящего стал жесток, — Ты останешься в этих коридорах и комнатах навсегда. Нравится тебе это или нет. Будь благодарна, что тебя вообще из камеры выпускают. Стоило ему отвернуться, как Каору закусила ноготь большого пальца, оттягивая его. Боль помогла отвлечься от бурлящего по всему телу гнева. Почему она? Чем она заслужила такое? *** Мори смотрела на окружающих, ощущая неожиданное для себя волнение. То, что она сейчас проходит в ворота Юэй вызывает, как ни странно, трепет. Она первый раз идёт в школу. Ей не говорят, как она выросла; мать не любуется её красивой формой, не желает удачи. Всё совсем не так, как она представляла, будучи ребёнком. Тем не менее, она чувствует торжество. Каору тут. Тут, а не под замком и каблуком матери; тут, а не в холодной бетонной камере; тут, а не в грязном переулке, выискивая еды. *** Повсюду была кровь (на удивление не её). Каору проснулась из-за грохочущей сигнализации, а открыв дверь увидела трупы и кровавую реку. Равнодушно осмотревшись, Ру увидела в числе погибших как членов Ши Хассайкай, так и неизвестных людей. За прошедшие два года прибытия в плену, она узнала достаточно, чтобы полагать, что это точно не герои или полиция, скорее другая группировка. Мори так же знала, что место, где она находиться — одна из самых маленьких баз Восьми заветов. Недолго думая, девочка побежала. Не сломя голову, но достаточно быстро. Каору останавливалась, стоило услышать шаги и пряталась за углом или в комнатах. Когда Кай понял, что она пробиралась дальше разрешённых мест, он запер Ру в камере на шесть месяцев в качестве наказания. Но было поздно — она узнала, где находятся некоторые выходы. Все казалось были сосредоточены на сражениях или побеге, так как на неё не обращали внимания. Все боролись за свои жизни. К счастью, Мори не встретила Чисаки, тот бы сразу её приметил. Девочка плелась к выходу, обходя трупы, части тела и оставленное оружия (но припрятала у себя несколько ножей). *** Сейчас, вспоминая прошлое, Мори поражается своей удаче, учитывая свою паршивую жизнь. Выживание на улицах после побега — не самое худшее. Она обменивала драгоценности на деньги у местных барыг и могла позволить хорошую еду. Но вот в отелях не регистрируют несовершеннолетних без ведома взрослых, так что душ был возможен только если пробраться к неизвестным в дом, когда никого нет, а место ночлега сменяли не лучшие локации: скамья в парке, рваный матрас на заброшке и тому подобное. Каору приходилось отбиваться от предположительных маньяков, иногда от пидафилов, что пытались лезть к ней (обычно их было достаточно пырнуть, а потом убежать, пока те не использовали причуду). Ру не знает, что заставило господина Яойорозу обратить на неё внимание, привезти в дом, отмыть и накормить. Но вот, что она в тот день поняла: не все люди грёбанные монстры. В мире есть не только омерзительная сторона. А ещё и так богатым людям её причуда не важна. Исао никогда не были интересны драгоценности, у него своих хватало. — Мори-сан? — её отвлёк голос Момо, — ты выглядишь бледной, всё хорошо? Она стояли перед дверью в свой класс. Мор отметила, что та была огромна. — Да, как огурчик, просто вспомнила кое-что, — Каору Мори сейчас тут, в лучшей геройской академии, а не в грязнейших уголках сознания, — Идём. ----------