Вечное тоскование с тобой (Новелла)
tappity tap

Этот текст написан американским автором и служит продолжением новеллы WE DO knot ALWAYS LOVE YOU. Действие стартует непосредственно после официальной части свадебной церемонии Ренджи и Рукии.

====================

Прием

Прием.

— Эй, я провожу вас. Это же сенкаймон шестого отряда, в конце концов, — четыре человека — Ичиго, Иноуэ, Садо и Исида, которым было адресовано это послание, остановились и удивленно посмотрели на парня.

Ичиго склонил голову в сторону:

— О ух, спасибо, Ренджи.

Остальные согласно кивнули и продолжили двигаться вперед. Бросив быстрый взгляд за спину, словно говоря: «Я все улажу», Ренджи двинулся следом за ними, оставляя в одиночестве Рукию, смотрящую на их удаляющиеся силуэты.

Его действия совсем ее не удивили. Они обсуждали это весь вечер, и Кучики казалось, что она точно знает, что он собирается предпринять. Подозрения Рукии подтвердились, когда несколькими минутами позже парень вернулся за стол уже без компании из мира людей. Он выглядел даже более самоуверенным, чем прежде.

Все же она задала ему вопрос:

— Ты сказал ему что-то, так?

— Эй, я просто сделал то, что должен был. Его нужно было хотя бы раз подтолкнуть, — Ренджи напустил равнодушный вид и притворился, что поправляет свое хорошо скроенное хаори.

Он повел плечом, повторяя свое любимое действие, без которого его сложно было бы вообразить.

— Так и знала, — фыркнула Рукия, и Ренджи плюхнулся на пустующее рядом с ней место, — так что она ответила, когда он это сказал?

На этот раз парню пришлось расправить свое одеяние по-настоящему.

— Э… он не признался ей прямо сейчас, но, кажется, она что-то подозревает. Он попросил ее «уделить ему время», чтобы «обсудить нечто важное».

Прозрачный намек, не правда ли? — Ренджи закончил выпрямлять подол хаори и уселся поудобнее на своей подушке.

Затем, словно желая досадить всем, он скрестил руки за головой и сел, широко развалившись. Его поза была очень небрежной и совершенно не соответствовала изяществу и сложности его парадного наряда.

— Так… как долго они будут говорить? * Год? Два? Пять? — он подумал секунду и засмеялся, — три месяца?

(*нюанс английского языка, когда Present Continuous выражает не только длительность процесса настоящего времени, но и запланированное действие. Ренджи использует эту конструкцию, подчеркивая то, как долго они идут и шли к этому, а Рукия понимает ее в будущем времени)

Рукия пихнула Ренджи в бок:

— Три месяца? Ты совсем в них не веришь?

Он закрылся от ее второго удара и поймал ее руки, предотвращая попытку новых атак.

— Ау! Эй! Не как долго они будут это делать! А как долго они добирались до этого разговора!

Где-то посреди их борьбы парень умудрился остановиться. Широкий рукав расшитого кимоно невесты пролетел перед ее глазами, и внезапно она осознала, где находится. Под ногами у них был тонкий коврик-подстилка, сотканный из лепестков и листьев, налетевших с ветвей, подстриженных с особой тщательностью и навесом раскинувшихся по всему дворику.

Вокруг пары все еще витали ароматы изысканной еды и дымок от уже зажженных фонариков. Солнце скрывалось за крышами домов. А над молодожёнами паутиной развесились узкие ленты и бумажные журавли, слегка покачивающиеся при каждом дуновении ветра. Перед четой Абараи стоял дубовый лакированный стол, ломящийся от пустых тарелок и украшенный только недавно срезанными цветами.

«Это место…»

Драка остановилась. Они моргали, глядя друг на друга. Руки девушки расслабились, и Ренджи тоже смягчил свою хватку. Его худые пальцы мягко распутывали ее сжатые ладони и сплетались вместе с ее тоненькими пальчиками.

— Эй, — с теплотой и нежностью прошептал Ренджи, — Как ты, мисс Абараи?

От его внезапной кротости и упоминания своего нового имени Рукия покраснела.

— Ренджи! Ну, не перед всеми же! — запротестовала она, хотя, без сомнения, ее сердце подскочило от минутного наслаждения. Он освободил свои руки и склонился к ней, почти касаясь своим лбом ее лба.

— Никто не обращает на нас внимания. Они слишком заняты пьянкой, пока им выдалась такая возможность. Видишь? — он коснулся подбородка девушки и немного повернул ее голову.

Рукия огляделась вокруг. Сказанное было правдой. Еще час назад место сбора, наполненное энергичной музыкой и смехом, теперь примолкло и почти опустело. Последние напитки и закуски разносились «выжившим». Через пятнадцать минут банкет должен был официально завершиться.Не то чтобы девушка возражала. В конце концов, не каждый день большей части приглашенных удавалось отобедать в таком первоклассном заведении.

Несколько темных прядей, падающих на ее лицо, были внезапно откинуты. Она подняла одну бровь, глядя на виновника этого действа.

— Ты чего делаешь?

Ренджи бережно убрал волосы ей за ухо. Надев на лицо дьявольскую улыбку, он взял ее лицо в свои руки и провел большим пальцем по ее алеющим щекам.

— Собираюсь подарить моей жене поцелуй, — ответил он шаловливо.

Внутренне она дрогнула. Ее руки в тот же миг уперлись в грудь парня, предотвращая его приближение.

— РЕНДЖИ! — гневно выпалила девушка, — М…мы не можем сделать это! Я имею в виду… мы можем… не то, чтобы я не хотела… но не здесь! Это слишком смущает!

Его ладони опустились ей на плечи. Черты лица Ренджи выражали легкое замешательство, но в целом он выглядел так, словно пытается не засмеяться.

— Рукия, мы уже здесь целовались. Незадолго до банкета. Перед всеми. И все было нормально.

— Э…это другое. Того требовала церемония, — проворчала девушка, пытаясь сконцентрироваться на чем угодно, лишь бы не реагировать на его близость.

Ее лицо пылало. Парень уставился на нее. Его грудная клетка дернулась под ее руками, и он наконец-то разразился смехом. Рукия продолжала строго смотреть на него. Ренджи обвил свою жену руками, и только тогда она смягчилась и уткнулась лицом в холодящую ткань его шелкового кимоно.

— Иногда ты можешь быть такой глупенькой, Рукия, — с любовью прошептал он ей в макушку.

Обычно девушка не была намерена открыто показывать на публике их романтические чувства, но поскольку сегодня был день их свадьбы, она решила, что может немного продлить этот миг. К тому же, его объятия были такими тёплыми, и двинуться сейчас означало возвращение в вечерний холод.

— Я серьезно, Ренджи, — хрипло пробурчала Рукия ему в грудь, — Ты же знаешь, мне нравится целоваться с тобой.

— Знаю. И мне нравится, — Ренджи легонько провел рукой по ее волосам.

Она сильнее сжала ткань его кимоно.

— Я хочу тебя поцеловать. Он выдал смешок.

— И я хочу.

— И… ммм, — она быстро выглянула из-за его руки, убеждаясь в том, что никто не может подслушать их разговор.

Сердцебиение девушки отдавалось глухими ударами о грудную клетку, и она судорожно хваталась за края его хаори.

— Есть… и другие вещи, которые мне бы хотелось… — с сомнением признала она свою внезапную мысль, которая как вспышка молнии озарила ее разум.

Рука, перебирающая ее волосы внезапно остановилась.

— …Ооох? — голос Ренджи звучал спокойно и собрано, однако Рукия знала, что это лишь маскировка, пульс парня значительно увеличил свою скорость.

Она могла чувствовать это сквозь толстые слои его одеяния, разделяющие их. Прежде чем ей удалось собрать остатки своей храбрости и сказать что-то еще, рядом раздался шумный хор голосов, напоминающий волчий рык. Один из нарушителей спокойствия выкрикнул:

— О, раз вы так заняты, то мы отчаливаем!

Рукия вскрикнула и вскочила, почти опрокидывая Ренджи.

— Мы ничего не делали! — яростно выдала девушка «элите 11 отряда» в ответ на ее насмешку.

Абараи, сидя позади, потирал подбородок, задетый широким рукавом Рукии, и косился на нетрезвых товарищей:

— Да даже если бы мы что-то и… в общем, идите нафиг. Вы могли просто свалить, не прерывая нас.

— Ох, но ведь хороший гость всегда прощается с хозяевами. Мы просто пытались быть хорошими гостями, — Юмичика беззаботно откинул волосы и одарил пару дерзкой усмешкой, начиная второй раунд насмешек.

Ренджи в конце концов поднялся со своего места, все еще потирая подбородок.

— О да, вы пытались, — пробормотал он еле слышно.

— Ах, прости, что потревожили тебя в такое время, Ренджи, — Иккаку подошёл поближе и с силой хлопнул его по плечу, а следом за ударом последовал сильный запах алкоголя.

— Мы разрешаем вам Рукией-чан вернуться к вашему… ух… приватному разговору, — он кивнул с какой-то долей торжественности и сделал попытку отдать честь.

И, продолжая хихикать, «элита» покинула банкет. Обиженная Рукия скрестила руки на груди.

— Мы ничем не занимались, — она снова начала настаивать на своем, хотя, кроме Ренджи, ее никто не мог слышать.

— Ага. Вот уроды, — Ренджи сердито смотрел на спотыкающийся отряд.

Скрестив руки за головой, он добавил:

— Надо было запретить им пить ликер. Словно в подтверждение его слов позади них раздался громкий невнятный голос.

— Кучиикиии! Ренджиии!

— И не только им… — сухо констатировала Рукия прежде, чем ее лицо придавило что-то большое и мягкое, закутанное в бледно-лиловую ткань.

— Э-эй, Рангику-сан, — ответ Ренджи больше походил на полузадушенный хрип.

Без сомнения, худощавая рука крепко обвила его шею. И как парень не пытался выпутаться, ему это не удавалось.

— Развлекаетесь?

Рангику выдала широкую ухмылку и потрясла головой, щекоча не примятую часть личика Рукии своими локонами.

— Угу! Как ты узнал?

Бутылка саке шлепнула Рукию по уху. А Ренджи наконец-то вырвался из хватки девушки и сразу же выпрямился, чтобы поправить свое одеяние.

— Просто догадка, — он обошел Рангику, внимательно оглядывая ее и раздумывая о том, как освободить Рукию.

— Ненавижу уходить с таких крутых вечеринок… твой брат закатывает такие милые банкеты, — последнее адресовалось Рукии, все еще пригвожденной к боку лейтенанта десятого отряда, — Но Капитан сказал, что с него уже хватит, и ему нужно идти спать. Я думаю, для него это очень позднее время, — на финальной своей реплике Рангику прислонилась к Ренджи и довольно громко прошептала ему эту «секретную информацию».

— Мацумото! Я совсем не это говорил! Мы уходим, потому что тебе уже достаточно и тебе нужно идти спать.

— Но я в порядке, — запротестовала Рангику. Но все, что она могла сделать, — это надуться и покорно тащиться рядом со своим капитаном.

Хицугая кивнул Ренджи, который немедля оказался рядом с освобожденной Кучики:

— Абараи.Капитан взглянул на Рукию и тоже ей кивнул:

— Кучики. Желаю вам обоим удачи.

Ренджи и Рукия одновременно поклонились.

— Спасибо Вам, капитан Хицугая.

Пока Рангику радостно махала паре, ее бутылка с саке была очень близка к тому, чтобы отправиться в полет.

— Пока-пока! Сегодня ночью развлекитесь на всю катушку, слышите? — она замахнулась в их сторону и в шутку сделала грозный вид, — Ренджи, убедись в том, что она полностью удовлетворена, или я…

— Ах, хорошо, Рангику-сан, я постараюсь ради вас!

Внезапно из ниоткуда материализовалась фигурка и избавила отяжелевшие руки от бутылки прежде, чем это привело бы к травмам и разрушениям.

— Ох, спасибо, Хинамори! — защебетала Рангику, подхваченная под локоть.

Помогая капитану Хицугае уводить его опьяневшую подчиненную, девушка успела бросить через плечо:

— Спасибо, что пригласили нас, Абараи-кун, Кучики-сан! Мы хорошо провели время. Поздравляю вас!

А капитан Хирако, прогуливаясь мимо парочки, беспечно взмахнул рукой.

— Ээ, присоединяюсь ко сказанному Момо, — он помолчал и робко добавил.

— И к Мацумото тоже.

Какое-то время Ренджи и Рукия припоминали, что же им наговорили. И когда до них дошло, парочка начала стремительно краснеть, их неловкость передалась в почтительных поклонах.

— П-поняли! С-спасибо, что пришли капитан Хирако! — пролопотали молодожены. Улыбка во все тридцать два зуба быстро промелькнула и исчезла из их поля зрения.

Остатки их слоняющихся без дела гостей начали медленно проползать мимо них, показывая то, что вечер подходит к своему завершению. Всевозможные слова прощания и пожелания близких (и не очень) товарищей неслись от каждого отбывающего. Вскоре остался только один человек.

— Капитан, — Ренджи поприветствовал его почтительным низким поклоном.

— Ты не на службе, Ренджи. Нет нужды в формальностях, — Бьякуя остановился неподалеку от них на тропинке и устремил свой взгляд на заходящее за горизонт солнце, — Особенно в семье.

Ренджи выпрямился и моргнул от удивления.

— Э… ладно, мм… Бья… то есть Кучики…сан…-ма? — он неуклюже заикался и почти съежился прежде, чем выдал свою финальную, поспешную поправку, — Да… Капитан.

Уголки рта старшего брата поднялись, когда он обратился к девушке:

— Рукия.

Рукия подошла к нему:

— Да, нии-сама?

Он немного помолчал, продолжая смотреть на закат, словно он не был уверен в том, что сказать дальше. Затем Бьякуя закрыл глаза и тихо вздохнул.

— Я распорядился о том, чтобы пока идет церемония, вам доставили всю мебель. Вы найдете все, что вам нужно, когда вернётесь домой.

Рукия уже это знала, но все равно склонила голову в знак благодарности.

— Спасибо, нии-сама.

Глава клана Кучики продолжил:

— Если вам нужно что-то еще, я буду более чем счастлив обеспечить вас этим. Мое единственное условие… — тут он замялся.

После нескольких напряжённых секунд ожидания Рукия подняла голову, и ей выдалась уникальная возможность наблюдать за тем, как напрягаются и расслабляются черты его лица.

Она чувствовала, что сейчас произойдет что-то важное. В тот миг, когда он, в конце концов, посмотрел на нее сверху вниз, его стоическая твердость внезапно испарилась, и преображение происходило прямо у нее на глазах. Перед ней стоял человек, которого она видела впервые, он был внешне мягче и моложе, но Рукия знала, кто он. Это был Кучики Бьякуя шестидесятилетней давности: Бьякуя, который любил и был любим ее сестрой. Когда он заговорил, его голос не колебался и не срывался, он был наполнен той же сокрушительной грустью, что плескалась в глубине его глаз.

— Не принимай это как должное, Рукия.

Кто-то, не знающий всех тонкостей дела, растолковал бы эти слова главы клана Кучики как предупреждение, запрещающее полагаться на его щедрость и, да, он имел право это сказать. Но истинное значение его слов было иным, и Рукия задрожала от переполняющих ее эмоций.

Слезы, которые она сдерживала весь день, наконец-то нашли выход, и она произнесла дрожащим голосом:

— Я не буду, нии-сама, — пообещала она ему. Каждая клеточка ее тела была преисполнена благодарностью.

Также быстро, как появился, Бьякуя — призрак прошлого — исчез. Настоящий Бьякуя занял свое место и поправил свой рукав.

— Я должен уйти. Желаю вам спокойной ночи.

Рукия быстро смахнула слезы тыльной стороной ладони, и опустила свой взгляд:

— Приятных снов, нии-сама.

Бьякуя остановился, поравнявшись с Ренджи, который стоял, будто парализованный тем действом, свидетелем которого он стал. Ни один из них не смотрел на другого и не произносил какие-либо слова, пока не исчезли последние лучи солнца. Темнота начала опускаться на Сейретей.

После тщательных размышлений Бьякуя поднял подбородок и сказал с более явной интонацией, отличной от его привычной монотонности:

— Постарайся не расстраивать ее, Ренджи.

Он устремился вдаль, а глаза Абараи почти вылезли из орбит.

[[image:/storage/reader-images/dc74f30fe72e607c6e9350106e22e6f979bf719e.jpg]]
Вы кто такие? Я вас не звал.

[[image:/storage/reader-images/9820f4a0c6590a8fbca8ae4ad7dbdcdb861c5bc2.jpg]]
...

----------

Порог

Наконец-то и другие гости разошлись, а пара все настаивала на том, чтобы остаться и помочь с уборкой. Только их отовсюду прогоняла личная прислуга семьи Кучики.

— Но это была наша свадьба, — протестовала Рукия, когда из ее рук выудили собранные тарелки.

— Верно! А мы и пальцем пошевелить не можем! — Ренджи удалось проскользнуть мимо бдительных слуг и начать складывать стопочкой грязную посуду на пустых столах, но его все равно отстранили от этого дела.

Только с прибытием рикши, конечно же, оплаченной Бьякуей и нанятой для того, чтобы доставить их домой, Ренджи и Рукия в конце концов позволили отправить себя подальше от места проведения праздника.Сидя рядышком в повозке и укутав ноги широкой меховой накидкой, защищающей от ночной промозглости, они ехали по пустынным улицам Сейретея.

Под покрывалом рука Ренджи крепко сжимала ладонь Рукии, второй рукой девушка придерживала фату, которую сделали их друзья. Проводя пальцем по цветку клубники, она могла представить каждую деталь, вышитую на ткани. Фигуры тянущимися лучами напоминали звезды, весело мигающие на темном небе, раскинувшимся над парой.

Перед ними ритмично подпрыгивал головной убор бегуна, различимый в темноте только благодаря запутанным белым нитям, завязанных под его подбородком и удерживающим шляпу на голове. Под покровом темноты дистанция между парой и бегуном казалось достаточной, чтобы Рукия могла себе позволить быть более нежной с Ренджи.

Хотя она была бойцом капитанского уровня, который мог за себя постоять… она никогда не чувствовала себя в большей безопасности, чем когда она могла откинуть свою бдительность и наслаждаться ставшим привычным присутствием Ренджи. Он был для нее всем. Ее всем. Ей даже не пришлось смотреть на него, чтобы догадаться о его чувствах.

Обычно вспыхивающая от резких выбросов адреналина в пылу битвы, колеблющаяся с каждым вздохом темпераментного парня реацу омывала Рукию словно теплая вода расслабляющей ванны, и в таком редком спокойствии она положила голову на плечо своего мужа. Даже утопая в подушках, его тело по-прежнему оставалось для нее твердой опорой.Только когда девушка прильнула к нему полностью, он выдал глубокий вздох, и его выдох полетел в лицо Рукии, разлетаясь в разные стороны и пропадая также внезапно, как и появился.

Ренджи снова затих. Кроме ритмичного поскрипывания деревянных колес рикши и легкого постукивания сандалий бегуна о камень, ничто не нарушало их уютную тишину. Все было спокойно, умиротворенно. Идеально.

— Эй, не засыпай на мне.

Рукия с трудом моргнула и своим отяжелевшим телом завалилась еще сильнее на парня.

— Почему нет? — спросила она со всем самообладанием и достоинством, присущей любой знатной девушке из клана Кучики.

Но затем ее укололо осознание, что она больше не Кучики. Это имя осталось лишь в реестре солдат Готея 13. Она довольно скоро вернется к своим старым манерам выходца из Руконгая, вероятно, даже очень скоро благодаря поощрению со стороны Ренджи.

— А что если мы во что-нибудь врежемся? — Ренджи повел рукой и толкнул ее.

— И ты вылетишь?

Она знала, что он ее дразнит, и решила подыграть:

— Ты не позволишь мне улететь, — ответив ему, девушка ткнулась носом в его твердый бицепс за то, что он так грубо ее потревожил.

— Ты поклялся, что не отпустишь меня. Я жду, что ты сдержишь это обещание, Абараи Ренджи.

— И я сдержу, Абараи Рукия, — его рука напряглась, и щекой девушка могла чувствовать, как очертились мускулы. — Кроме того, мне не очень нравится идея — остаться вдовцом в ночь своей свадьбы.

Рукия отпрянула от него, в ее голосе послышалась надменность:

— Никогда бы так с тобой не поступила.

Ренджи обхватил ее второй рукой.

— Ага, — он усмехнулся, наклоняясь к ней.

— Я знаю.

Для Рукии так и не представилась возможность дать ответ: в этот момент бегун повернул рикшу на битком набитую ночную улицу, и девушка инстинктивно вырвалась из его объятий. До них доносилась живая музыка и запах жарящегося мяса. Как только до ночных гуляк дошло, что пара в рикше — молодожены, их начали приветствовать радостными криками и пожеланиями, а одна компания даже подняла свои чаши и проскандировала несколько громких куплетов традиционной застольной песни. Рукия прикусила губу и уткнулась взглядом в колени, закипая от того, что ее момент близости с Ренджи был нарушен. И несмотря на доброту намерений окружающих, она не могла радоваться этому повышенному вниманию незнакомцев. Особенно, когда оно относилось к любви всей ее жизни.

Отчаявшись спрятаться или демонстративно надуться, она раздраженно начала закапываться все глубже под тонкое одеяльце. Рука, все еще держащая ее ладонь, сжалась крепче.

— Игнорируй их. Мы скоро будем дома, — произнес Ренджи. Девушка удовлетворенно отметила, что в его голосе тоже звучало недовольство.

Вскоре после того, как эти слова сорвались с губ Абараи, они вновь повернули, на этот раз на жилую улочку, где рядами выстроились симпатичные домики. Один из них неделю назад перешел в их владение. Их повозка замедлилась, а потом и вовсе остановилась перед воротами.

— Ах, видишь? — Ренджи самодовольно вскинул голову.

Рукия не ответила, вся ее концентрация направилась на то, чтобы сохранить равновесие, когда их повозка слегка покачнулась: водитель готовился к их выгрузке.

Наконец он положил ручки рикши на землю, осторожно вышел вперед и подошел к Ренджи. Бегун низко поклонился и протянул руку.

— Простите, Абараи-сама. Мы прибыли.

Объявление о конце поездки звучало с идеально отточенной почтительностью, хотя голос принадлежал юноше, который казался не старше восемнадцати лет. Ренджи опустил руку Рукии и откинул одеяло, укутывающее их. С тонким мехом все тепло, что скопилось вокруг них за время этого путешествия, растворилось в ночи, и его место занял холод. Оба пассажира вздрогнули от этой внезапной прохлады. Затем, усевшись на самый край повозки с удивительной ловкостью, Ренджи поднялся и выпрямился во весь рост прежде, чем спуститься на тротуар.

— Ага. Большое спасибо! — он усмехнулся и похлопал по своему освободившемуся местечку.

— Никогда раньше в такой не ездил. Должен сказать, было довольно забавно, да Рукия? И так спокойно даже. Точно нужно замолвить за тебя словечко перед твоим боссом.

Молодой человек вздрогнул и лихорадочно закивал в благодарность. Он слегка не привык к такому прямому и неформальному обращению от клиентов, но все равно чувствовал признательность за искреннюю похвалу Ренджи.

Еще раз похлопав подушку, Ренджи протянул ладонь Рукии. Она схватилась за нее, ощущая благодарность за этот жест.

Кимоно своими слоями нежного шелка сковывало ее движения, так что она даже не могла прямо стоять на земле, а поскольку ее вторая рука была занята фатой, ее равновесие оставляло желать лучшего.

Рукия сказала их водителю последние слова благодарности и позволила Ренджи провести себя через огромные деревянные ворота. Тогда она заметила, что фонарики, висящие по периметру дома были зажжены прежде, чем они приехали. Весь двор утопал в обманчиво теплом сиянии. Пара ступила на каменную тропинку, ведущую ко главному входу.

— Итак, — когда они достигли каменной ступеньки на веранду, Ренджи отпустил руку девушки и повернулся к ней лицом.

Он возвышался над ней, подобно огромному дому, его брови поднялись, а руки очутились на ее бедрах, — теперь время пришло?

Рукия не понимала, о чем он говорит, пока его ладонь не погладила ее левую щеку, тем самым восстановив в ее памяти прерванный момент банкета. Ее сердце подпрыгнуло.

— Мм… он ушел? — спросила она, имея в виду бегуна.

Ренджи одарил ее скептическим взглядом, но все же посмотрел через плечо на ворота, чтобы убедиться.

— Ага. Он ушел.

— Х-хорошо, — Рукия кивнула и позволила его руке скользнуть себе за голову.

Он наконец-то ее поцеловал.

[[image:/storage/reader-images/34c4629dba13addf73a0a657c9b869e45d1e14b9.jpg]]
Ренджи и Рукия в рикше

Прошло несколько часов или же несколько минут? Кто мог дать верный отсчет этих мгновений? Временные рамки всегда исчезали, когда дело касалось ее и Ренджи, и это никогда ее не волновало.

Его глаза сияли (возможно, это был просто отблеск зажженных фонарей), когда они разорвали поцелуй.

— Это сойдет за «добро пожаловать домой»?Закатив глаза, Рукия отпустила его шею и скрестила руки на груди.

Фата подрагивала под ее локтем.

— Могло быть и хуже, — ответила она сухо, пытаясь не выдать своим голосом, насколько ей понравился этот поцелуй.

Но, конечно же, он знал. Он всегда знал ее довольно хорошо. Посмеиваясь, Ренджи покачал головой и опустился на колени. Чтобы смутить ее еще сильнее, он взял ее щиколотку в свою большую ладонь и поднял ее наверх, чтобы снять ее элегантные сандалии.

Она остановилась в замешательстве, когда он опустил ее обувку рядом с собой и потянулся за второй сандалией.

— Ренджи, что ты делаешь?

Протянутая рука Ренджи замерла в нескольких сантиметрах от ее ноги.

— Я… ух… я хочу занести тебя внутрь, — ответил он с видом человека, который на середине выполнения плана, осознал, что, на самом деле, это плохая идея.

Рукия покосилась на него с подозрением.

— Зачем? Я и сама неплохо умею ходить.Он медленно отвел руку назад.

— Мм… ну… возможно, есть такая традиция на западе, когда жених должен внести невесту в дом после церемонии бракосочетания.

— И по какой причине они так поступают?

Ренджи неуклюже потрепал себя по загривку и пожал плечами.

— Честно, не знаю. Лейтенант Сасакибе упоминал это однажды. Мне просто… понравилась эта идея. Здорово это звучало. Быть занесенной в тепло дома из пробирающего до костей холода, устроившись на руках Ренджи, — это действительно звучало здорово.

Но она смущалась даже думать об этом, не то что произносить вслух. Как бы Рукия ни старалась, она не могла придумать убедительное оправдание, не выдав себя, и покорно пожала плечами в знак согласия. После этого жеста парень воспрял духом и с надеждой посмотрел на нее, указывая пальцем на ее ногу.

— Так… мм…

Вновь закатив глаза, Рукия подняла ногу, чтобы Ренджи было проще закончить начатое.

— Если так нужно.

Он был рад подчиниться. Когда сандалия была развязана, он поставил ее на землю и взял обе сандалии так, чтобы Рукия могла легко их подхватить. Когда он поднялся, девушка спросила его:

— Почему лейтенант Сасакибе говорил с тобой о свадебных традициях?

Ренджи запнулся.

— Ааа… это.Он отряхнул брюки и потянулся к ней. Одним быстрым движением она была поднята в колыбель его рук.

— Помнишь, когда тебя хотели… казнить? — с сомнением спросил он, пока она устраивалась поудобнее.

С комфортом расположившись, Рукия подняла на него взгляд и прильнула к его груди. Для большей опоры.

— Я помню это, да, — сухо ответила она.

— Вот как, — он кашлянул и затем двинулся вместе с ней по веранде, — это случилось на собрании лейтенантов через какое-то время после этого. Мы пришли самые первые и разговорились. Он сказал…

Ренджи обхватил ее плечо и слегка сжал. Когда он не стал продолжать, Рукия нетерпеливо постучала пальцами по его груди:

— Что он сказал, Ренджи?

Парень опустил взгляд вниз на деревянный пол веранды, лишь бы не смотреть на нее.

— Он сказал, что когда я убегал с тобой на руках, это напомнило ему о том, как жених переносит невесту через порог, чтобы начать вместе новую жизнь. Я сперва ничего не понял, и ему пришлось объяснить мне все это.

Они замолчали, вслушиваясь в поскрипывании дощечек под ногами Ренджи. Ни один из них не был хорошо знаком с лейтенантом Сасакибе до того, как он умер во время нашествия квинси, и они об этом сожалели. Он всегда казался добряком, особенно теперь, когда Ренджи рассказал эту историю.

На Рукию нахлынули эмоции. Они достигли двери и остановились, чтобы он поправил локоть, поддерживающий колени Рукии, и освободил свою руку.

— Но… мм… в этом есть смысл, я думаю. Мы и правда начали новую жизнь вместе.

Когда он повернул ручку и нараспашку открыл дверь, Рукия произнесла с издевкой:

— Тогда еще мы начали неженатую. Ты даже не признавался мне до атаки квинси!

Ренджи шагнул внутрь.

— Возможно. Мы ведь всегда были вместе, не так ли? — его лицо озарила усмешка.

— И даже если мы это не говорили вслух, мы все равно любили друг друга.

Рукия ответила ему улыбкой. Хотя их отношения начались с друзей детства, Ренджи стал ей нравиться больше, чем друг, в поздние юношеские годы. Она была уверена, что он чувствовал то же самое по отношению к ней. (Это не находило подтверждения до тех пор, пока он не раскололся и не признался ей три года назад.)

Они всегда были довольно близки, чтобы однажды почти поцеловаться в стенах Академии, однако их прервало внезапное появление друзей Ренджи из продвинутого класса. Но прежде чем им удалось выразить друг другу свои чувства, она была украдена кланом Кучики, и все надежды на совместное будущее были разрушены. Она упорно пыталась забыть его и даже в течении пятидесяти лет интересовалась другими мужчинами, включая своих наставников. Но ничего не помогало. Никто не мог стать ей ближе, чем он.

Затем нежданным поворотом судьбы Рукия была вновь заброшена в его жизнь, и они получили второй шанс — шанс, который они приняли всем сердцем. Они быстро сблизились снова и редко были порознь… к огорчению ее брата.

Пока она проводила с Ренджи все больше времени, тлеющие внутри нее угли разгорелись с новой силой, она опять привязалась к нему. Выросшие до талии великолепные алые волосы и униформа с глубоким V-образным вырезом, оголяющая большую часть его мускулистой груди, могли поспособствовать усилению ее привязанности. Совсем немного.

Когда он наконец-то признался ей в пылу их спора, той же ночью они попали под ливень, и промокли насквозь. Они были вынуждены прятаться под деревом, тесно прижимаясь друг к другу и задыхаясь. Она не сомневалась. Она целовала его, ругала за то, что он так долго молчал, и целовала вновь. А дождь магическим образом прекратился…Это было незадолго до того, как Рукия сражалась с квинси Эс Нодт во время войны, тогда открылся самый ужасный страх, скрытый в ее сердце, — она была в отчаянии, боясь потерять Ренджи снова.

Она осознала, что все то время это чувство было не просто притяжением: она была влюблена. Ее разум был свободен от сомнений тогда, когда она взяла его руку и тихо заявила, что хочет быть с ним, когда все вернется на круги своя после последней битвы, и вновь, когда она приняла его неуклюжее (но нежное, искреннее) предложение о браке и согласилась стать его женой.

Дверь захлопнулась, и они оба расслабились, когда воздух вокруг них потеплел. Ренджи скинул свои сандалии уже внутри и шагнул в прихожую. Собираясь поставить девушку на пол, он был остановлен Рукией, прижавшей руку с фатой к его кимоно.

— Подожди, — она залезла к нему за плечо и кинула свои сандалии поверх его. Он вопросительно склонил голову, и Рукия застеснялась продолжить просьбу, — можем… можем ли мы еще немного постоять вот так? — тихо спросила она.

— О, конечно, если хочешь. — ответил Ренджи, который был только рад исполнить ее желание. Он задержал дыхание и с пылающим интересом огляделся по сторонам.

— Все такое новое, — утвердительно выдал парень, мотая головой из стороны в сторону и разглядывая украшения коридорной ниши.

Рукия только сейчас заметила их и вспомнила, что еще утром, когда они покидали дом, всего этого еще не было.

— И это тоже. — Рукия показала на пару окрашенных в радужные цвета ширм, виднеющиеся через дверной проем кухни.

— И то. Ренджи переместился ко входу в гостиную.

— Боже. Сколько всего прислал капитан? — громко и задорно воскликнул он, взглянув на красивый резной шкаф в углу.

Бьякуя действительно всегда слишком увлекался, когда дело касалось подарков. И то, что он подарил им на свадьбу, не было исключением. Но Рукия знала, что все это — его исключительная забота о ней (и, возможно, о Ренджи тоже). Это был один из нескольких способов, которыми он мог ее продемонстрировать.

Почувствовов, что кровь приливает к лицу, Рукия отвернулась от Ренджи и сосредоточилась на игре с маленькой эмблемой 6 отряда, служащей украшением правой части его хаори.

— Уверена, он заказал только то, что нам нужно.

— Ах, ну да. Всегда говорил, что мне как раз нужно вот это, — Ренджи кивнул на свиток с замысловатой каллиграфией, который висел в токонома.

Взглянув поближе, Рукия почти в тот же миг узнала точный, причудливый почерк.

— Ренджи, — решительно начала она отчитывать его, тыкая пальцем в центр цветка, изображённого на отрядном знаке, — ты понимаешь, что нии-сама сделал его сам?

Он моргнул.

— О-ох. Это… мм… мило. Мне нравится.

Кашлянув, он подхватил ее поудобнее и прошел дальше. Этот новый дом и рядом не стоял с размерами и величием поместья Кучики, он был небольшим, но более подходящим для двух человек. Даже привыкнув к богатому убранству комнат своей приемной семьи, Рукия всегда чувствовала себя слишком маленькой по сравнению с великолепием поместья, и она была благодарна за то, что сейчас пространства стало меньше.

С другой стороны, для Ренджи это был значительный подъем на ступень выше от его лейтенантских покоев и бедности холостяцкой жизни. Он никогда не жил в месте, которое принадлежало бы ему и состояло более, чем из двух комнат. Для Рукии было развлечением наблюдать за увеличивающимися от удивления с каждой новой резиденцией глазами Абараи, пока они искали подходящий дом.

Они проследовали через несколько пустых комнат, одну из которых они уже решили превратить в кабинет на случай, если они захотят принести работу домой. Ее теперь занимал низкий стол, такой же, как тот, за которым Рукия часто видела Бьякую.

В ванной комнате обнаружилась огромная деревянная ванна. Ранее Ренджи, сидя в похожей, но гораздо меньшего размера, имел обыкновение жаловаться на то, что ему не хватает места. Так что это приобретение, казалось, понравилось ему больше всего.

— Очень здорово, — заметил он буднично, оглядывая ее с удовлетворенным видом.

— Тут и двое поместятся с легкостью. Это было сказано (и, скорее всего, было задумано) как случайный комментарий, но для Рукии он выступал в качестве предложения.

Теперь, когда он подал ей эту идею, она могла с легкостью представить, как они сидят в этой ванне после долгого дня, болтая, расслабляясь в горячей воде и потирая друг другу спины. Так же, как они детьми купались в реке, она вспенивала бы шампунь на длинных волосах Ренджи и радостно окунала бы парня, чтобы ополоснуть.

Он позволил бы ей иметь превосходство, прежде чем вскочит из воды и засмеется над ее разочарованием, он выпрямится, чтобы встряхнуть мокрую гриву и окатить ее тысячами крошечных сверкающих капель. И он откинет пряди алых локонов с лица, усмехаясь в ее сторону:

— О, ты просто подожди, Рукия, я собираюсь вернуться назад!

Подавшись вперед в этот момент, она поднимется ему навстречу. Ее руки скользнули бы по его блестящей, татуированной груди, он обвил бы ее бедра, привлекая ее к себе. Утопая в пару, чистые, скользкие тела слились бы воедино…

— Эй, ты в порядке? Выглядишь немного… потерянной, — Ренджи с интересом взглянул на нее.

— Что? Я в порядке! — Рукия надавила на глаза, чтобы очистить голову от мыслей.

И откуда только приходят такие картинки? Эта последняя часть никогда не происходила, когда они были детьми.

— Что ж. Похоже, это все, — твердо сказал он, когда они вернулись в прихожую.

— К-кажется, да, — Рукия кивнула, все еще немного смущаясь из-за странного наваждения.

— Итак… — голос Ренджи внезапно стал более глубоким, более хрипловатым, и она тут же встрепенулась, с удивлением ловя на себе взгляд с совершенно новым выражением.

В его темных глазах теплилось что-то такое, от чего ее сердце пропустило несколько ударов.

— Что скажешь… если мы сейчас направимся в спальню? — спросил он тихо. Подчеркнуто. Не было никаких сомнений в том, что он намеревается делать, когда они туда доберутся.

Рукия застыла.

— Ох. Мм… да, — ее голос звучал слабо и издалека.

Она едва ощущала теплый поцелуй на лбу или большой палец, рисующий круги на ее плече. С каждым шагом он отдалялся от прихожей, а ее сердце колотилось все быстрее, и казалось, что этот бесконечный бешеный ритм выходит через ее кожу наружу. Когда они добрались до спальни, бабочки в ее животе затрепетали.

Были ли это нервы или возбуждение, или же все вместе, она не могла сказать. Как только Ренджи распахнул дверь, она, пребывая в состоянии шока, едва не выпрыгнула из его рук. Два отдельных футона, лежащие в центре комнаты с момента их переезда в этот дом, были убраны. А на их месте покоилась небольшая платформа с рамой, сделанной из темно-красного вишневого дерева и увенчанной парой тканых матов татами, подходящих по цвету к полу.

На них лежал широкий футон, достаточно большой для них обоих, а поверх него — две набитые подушки.

— Хах, — Ренджи кивнул с одобрением. Затем он мягко опустил Рукию на пол (на ее шатающиеся ноги) перед платформой и развернул ее за плечи, чтобы они стояли лицом к лицу.

Она держала фату все время, что он носил ее по дому, и теперь он нежно забрал ее из дрожащих рук и положил на стоящую рядом низкую тумбочку. Позаботившись обо всем, Ренджи вернулся, снова встал перед ней и упер руки в бок, подняв одну бровь.

— Кхем — эти темные, горящие глаза метнулись от нее к футону. Затем снова к ней.

Его веки слегка опустились, а уголок рта дернулся.

— Так что? — спросил он, с поворотом головы его голос вновь приобрел эту глубокую хрипловатость.

Его показная смелость никуда не делась, даже когда на его щеках проступили слабые розовые пятна. В этот момент Рукия резко протрезвела и очень, очень хорошо осознала текущую ситуацию. На церемонии сегодня днем она официально стала женой Ренджи, и он — ее муж. Они были в своей спальне. Одни. Перед их кроватью. Ее муж оглядывал ее с головы до пят с таким сильным голодом, который она никогда не видела у него прежде, словно она была единственной вещью, что он хотел. Единственное, что его сдерживало, — отсутствие выраженного согласия.

Ее желудок сделал сальто. Рукия обернулась и взглянула на кровать вместо Ренджи, сдавливая бедра кулаками.

— Это очень хорошая кровать! — пылко сказала она, надеясь, что дрожь в ее голосе осталась незамеченной.

— Нии-сама обладает отличным вкусом, как и ожидалось!

Она подскочила, ощутив прикосновение огрубевших кончиков пальцев на своей коже, медленно двигающихся к шее и поднимающихся выше. Ее волосы были убраны с левой щеки, и в тоже мгновение на их место опустился мягкий поцелуй.

— Знаешь, я привел тебя сюда не для того, чтобы любоваться мебелью, — низкий шепот Ренджи вибрировал в ее щеке.

Губы, едва касающиеся ее кожи… ей овладело чувство, которое она не могла описать точно.

Интересно, каково бы это было, опустись он чуть ниже… Неожиданное появление этой мысли поразило ее больше, чем действия, вызвавшие их.

— Я это знаю! — огрызнулась она, возможно, чуть более визгливо, чем это было необходимо. Ренджи отпрянул, и она осознала, что ей не хватает того, что он делал.

— Хм, эй… все в порядке, — заверил он ее тихим голосом. Его широкие руки начали нерешительно мять ее плечи (в мгновение ока она представила, как эти руки перемещаются к другим местам), а он сказал как можно более успокаивающе.

— Знаешь, все нормально. Никто не говорил, что мы должны исполнить супружеский долг сегодня вечером.

Рукия сдалась, прильнув к его удивительно мягкому прикосновению.

— Я… я это знаю, — повторила она, на этот раз тоном, который походил на его.

Опять же картинки мелькнули у нее в голове. Она попыталась избавиться от них, но его сильные руки окружили ее. Ей хотелось, чтобы эти руки откинули ее на кровать, схватили ее и да что с ней не так?

Между тем Ренджи ошибочно принял ее ответ за предложение все отложить. Он с улыбкой вздохнул и поцеловал ее в макушку.

— Ладно. Мы не станем делать это сейчас.

Рукия затихла. Сокрушительное разочарование, появившееся в этих словах, оказалось последней каплей. Благодаря этому, она наконец уступила своим похотливым желаниям и позволила воображению завладеть всеми фантазиями, которые возникали до тех пор, пока она физически не дрогнула от горящей жажды их воплощения.

Она хотела знать… нет, ей нужно было знать, каково это будет.Что он почувствовал бы. До нее донёсся голос Ренджи:

— Давай спать. Мы подождем… Я не хочу ждать.

— … пока ты не будешь готова… Я готова СЕЙЧАС.

— …хорошо?

— Н-нет.

Вот. Оно вырвалось. После паузы Рукия выпрямилась и повторила твердо, на этот раз без колебаний:

— Нет.

Крепкое объятие Ренджи не распалось, когда она повернулась и прислонилась лбом к его мускулистой груди. Она чувствовала, как он шевелится.

— Рукия?.. — спросил он, успокоившись и смутившись.

— Ренджи… Я не хочу больше заставлять тебя ждать. — ее дрожащие пальцы прошлись по краю хаори.

— То есть… Я больше не хочу ждать. — с непривычки Рукия почти проглотила свои следующие слова, но в этот момент она так сильно желала его, что это привело к внезапной вспышке смелости.

— Я… я хочу, чтобы ты… занялся любовью со мной, Ренджи. Сегодня ночью. Как мой муж..

[[image:/storage/reader-images/36bab5cc72ae807e43986165a02cf266c147aba2.jpg]]
Красота 🥴

Смущение вспыхнуло внутри нее в тот момент, когда слова уже покинули ее рот, но она уже решилась, и она была полна решимости это увидеть.

Ренджи молчал. Руки его немного ослабли, и на мгновение Рукия подумала, что он поменял свое решение. Затем волосы на ее голове слегка зашелестели от его смеха. Хотя она не видела его лицо, она знала, что он усмехался своей однобокой ухмылкой, которую он надевал всякий раз, когда что-то замышлял.

— Ну, Рукия… как твой муж, я более чем счастлив сделать это. Но на нас слегка многовато одежды для такого, тебе так не кажется? — заметил он с притворной невинностью.

В ее нынешнем измученном состоянии ее нервы сдали и автоматически перевели восторженное ДА из ее мыслей в быстрый кивок, дополнив его горящими щеками и зашкаливающим пульсом.

Ренджи наконец-то освободил ее от своей хватки. Одна рука (за которой следовала легкая дрожь предвкушения) тянулась вниз по ее спине, пока она не дошла до турнюра оби, повязанного вокруг ее талии, затем она повернулась и скользнула по обиджиме, пока узел впереди не оказался в его ладони.

Он отступил назад, чтобы взглянуть ей в глаза и медленно другой рукой смахнул бандану, обнажив татуировки, которые тянулись от его бровей. Хотя его лицо слегка покраснело, и его сердце так сильно стучало, что она могла слышать его, его взгляд был решителен, полон страсти. Она знала, вся страсть была для нее.

— Тогда давай это исправим, — прошептал Ренджи с лукавой улыбкой.

Как только она ответила своей улыбкой, бандана вырвалась из его пальцев. Затем его губы нетерпеливо прижались к ее, и она, в свою очередь, с готовностью приняла его поцелуй, зажигая самый жадный, отчаянный поцелуй, который когда-либо у них был.

После последовало несколько безумных рывков и неуклюжих усилий, и куча слоев ее пояса упала, присоединившись к его бандане на полу. Рукия почти этого не замечала, или ее это не беспокоило, она уже полностью окунулась в волнующую энергию их первого совместного раздевания, и немедля двинулась, чтобы помочь Ренджи расстаться с хаори. Поначалу им было трудно, ему пришлось наклониться, чтобы приспособиться к ее гораздо меньшему росту, но, в конечном итоге, хаори достигло своего конечного пункта назначения у их ног. Вскоре там оказалась и вся одежда.

----------

Кульминация

Когда Ренджи был ребенком, Рукия не единожды видела его без одежды. На самом деле, такое случалось неоднократно. И будучи маленькой девочкой, Рукия об этом не задумывалась и даже не беспокоилась, когда он видел ее голой.

Теперь все было иначе. Ренджи, нависший над ней, больше не был ребенком. Он уже не был тощим мальчишкой, скелетом, обтянутым кожей, а стал мужчиной, вырос в ширь и в высоту и возмужал за годы тренировок и битв. Ее взгляд нетерпеливо бродил по изгибам и плоскостям мышц, которые она не могла припомнить. Дерзкие татуировки, сцепленные между собой и оплетающие верхнюю часть его тела, тоже были ей в новинку; хоть некоторые она уже видела перед свадьбой, в такой ситуации они предстали совершенно в ином свете и не выглядели так глупо, как ей раньше казалось.

А ниже его пупка тянулась дорожка крупных рыжих кудрей, растущих гуще рядом с еще одной переменой, которую ей еще предстояло открыть, поскольку она все еще была спрятана под фундоси. Конечно, она никогда не признает это вслух, но это было то самое изменение, которое она с нетерпением ожидала увидеть.

И, возможно, даже… Прежде чем она начала давать волю своим воображаемым возможностям того, что она могла бы сделать с Ренджи, его кашель вернул ее в реальность. Прищуренные глаза смотрели на нее самодовольно.

— Наслаждаешься видом?

Рукия покраснела и быстро отвернулась. Ее стыд за то, что Ренджи поймал ее за разглядыванием (и, да, наслаждением) его практически обнаженным телом, усугублялся еще и фактом, что она была лишена платья. Не говоря уже о том, что его рука в настоящее время держит ее обнаженную грудь и массирует ее так, что ей становится… приятно.Но вместо того, чтобы показать ему свое удовлетворение в положительном отклике, она плотно сжала губы и сдвинула бедра, пытаясь игнорировать жжение, нарастающее между ее ногами.

Несмотря на ее усилия, он все равно заметил, одна татуированная бровь поднялась.

— Принимать это за «да»? — он ухмыльнулся и прижал голову к груди.

— З… заткнись, — проворчала Рукия.

Она чувствовала себя не в своей тарелке от того, как порхали бабочки в ее животе в ответ на блуждание губ Ренджи по ее коже. И она могла не отбросить голову назад и не выдохнуть, когда его язык прошелся по соску. Она закусила губу и схватилась за край подушки, когда он взял его в рот и немного пососал. Боги, в своей жизни она никогда не ощущала ничего подобного. Где, черт возьми, он научился делать все это?

Внезапно тепло рта Ренджи пропало, и, по-видимому, этого было достаточно, чтобы ее укололо чувство досады. Стараясь не выказать свое неудовлетворение, Рукия открыла один глаз и увидела его странное выражение.

— Что?

Ренджи глубоко вздохнул носом и резко выдохнул. На его щеках материализовался слабый розовый оттенок.

— Хочешь, чтобы я позаботился об этом? — спросил он тихо, головой указывая на ее ноги.

Рукия посмотрела вниз. Дернувшись, она поняла, что невольно потирает бедра между собой, пытаясь снять почти болезненное пульсирующее давление. И было ясно, что его предложение начать «то самое», конечно, не помогло. Когда она не смогла ответить, его рука оставила ее грудь и двинулась вниз. Вниз, через ее живот, и подошла чуть выше ее набедренной повязки.

Его темные глаза сверлили ее, серьезные и сосредоточенные. Она не могла оторваться от его взгляда, ее сердцебиение отдавалось в ушах.

— Хочешь я?.. — Ренджи спросил снова, мягко.

Его кончики пальцев едва касались того, что отделяло их от ее самых интимных мест… мест, которые были более чем готовы принять их. Рукия кивнула один раз.

— Да, — шепнула она, решительно и твердо.

Ренджи не сводил с нее глаз, развязывая узлы и вытаскивая ткань, окутывающую ее бедра. Только когда последняя часть ее нижнего белья была снята и отброшена, он присел и позволил себе оглядеть сверху вниз стремительно краснеющее тело. Несколько раз.

Все это время пульсация продолжалась. Придурок слишком копошился, и Рукия была готова дотянуться и справиться со всем сама.

— Наслаждаешься видом? — наконец-то спросила она сухо.

Он вздохнул с улыбкой и лег рядом с ней.

— О чем думаешь?

Рукия повернулась на бок, чтобы посмотреть на него:

— Я думаю, что если ты не продолжишь побыстрее, это сделаю я.

Шаловливый взгляд осветил его лицо, он проследил за краем ее поднятого бедра.

— Знаешь, я за то, чтобы взглянуть на это.

Рукия залилась краской. Ему было неведомо, что именно происходило в ее мечтах, о которых она не смогла ему рассказать на приеме, когда их грубо прервали. Хотя теперь, ей казалось, что Ренджи в ее фантазиях был гораздо более пассивным, чем Ренджи, который существовал на самом деле. Она сомневалась, что реальный сможет долго сдерживаться, пока она голая сидит на его груди, блаженно вздыхая и постанывая, касаясь себя там…

— Может быть… как-то в другой раз, — быстро пробормотала Рукия.

Ренджи засмеялся и занял другое положение, теперь они были лицом к лицу.

— Жду с нетерпением, — промурлыкал он, склоняя голову и почти соприкасаясь с ней губами, — но тем не менее, я собираюсь заставить тебя чувствовать себя так хорошо, что ты даже не сможешь ясно думать. Затем мягко и бережно он поцеловал ее и позволил своим свободным пальцам опускаться все ниже и ниже.

Когда он вошел в нее, пути назад уже не было. Ренджи был верен своему слову. Он точно знал, как заставить ее почувствовать то, что она никогда не испытывала прежде. Не так много времени у него занял поиск ритма, который лучше всего ей подходил. Ей было не нужно ничего ему говорить… в любом случае, она была на это неспособна.

Все;

грубые подушечки сильных пальцев ее возлюбленного, надавливающих на нее, в ней;

то, как ее грудь трется о его грудь с каждым движением ее бедер;

восхитительные вкусы, расцветающие от каждой встречи и переплетения их языков, перегружали ее сознание и не оставляли ничего, кроме физического желания искать что-то, что могло бы продлить удовольствие внутри нее. Все, что могла делать Рукия, — это цепляться за его тело и действовать согласно этому инстинкту.

Так или иначе, ее нога бессознательно обвила его талию, когда он полностью ввел один палец. Движения ее тела идеально соответствовали движениям его руки без каких-либо усилий с ее стороны.

— Ренджи… — она оторвалась от его рта и беспомощно застонала, когда почувствовала, что входит второй палец. Ее руки все сильнее сжимали его плечи по мере нарастания этих великолепных ощущений.

— О, боже… РЕНДЖИ…

Она чуть не всхлипнула, когда Ренджи оттолкнул ее на спину и скрылся между ее бедер, чтобы его язык мог присоединиться к пальцам.

Одна рука схватила его ладонь, разминающую ее грудь, другая опустилась на вершину его ярко-красного конского хвоста, а к ее бедрам снова и снова припадал его теплый влажный рот. Он с удовольствием пил ее, касался и попробовал, пока Рукия больше не смогла это выносить и была вынуждена отпустить целый ряд мягких вздохов и криков.

Последнее, что она видела до того, как ее мир заволокло тьмой, был Ренджи, его тлеющие темные глаза внимательно смотрели на нее, язык извивался, когда он жадно припал к ней, как животное, утоляющее свою жажду. Тогда это была не что иное, как туман, который опутал ее мысли полнейшим экстазом, пронзившим каждую ее клетку.

И даже когда он рассеялся, он оставил за собой отпечаток блаженства. Наконец, она собрала воедино осколки своего разума и открыла глаза. В ее поле зрения попал потолок, взгляд начал фокусироваться, а ее лихорадочное дыхание успокоилось.

Вспомнив то, что только что произошло, что Ренджи сделал для нее, и как хорошо ей было… Рукия подумала, что она должна это сделать. В конце концов. Возможно, когда ее мысли перестанут плыть.

— Бог мой, Рукия… ты чертовски горяча, когда ты на пике, — мягко прорычал голос у ее уха.

Рукия повернула голову к его источнику. Ренджи лежал рядом с ней на боку, бессмысленным движением перебирая пальцами по липкой коже ее руки. По-видимому, последствия оргазма оставили ее в таком тумане, что она не заметила, когда он вернулся на свое место.

— Это всегда ощущается так? — спросила она, немного ошеломленная дорожкой его поцелуев, пролегшей от плеча до щеки.

Он тихонько засмеялся и убрал с ее глаз несколько влажных прядей, чтобы поцеловать ее в лоб.

— Я надеюсь, что это так. Похоже, что ты наслаждалась этим.

— И ты, ты выглядел как… ты знал… что ты делал… — и от жуткого осознания Рукия вдруг почувствовала мороз, окутавший все ее тело.

Ренджи чуть шевельнулся, он выглядел несколько смущенным. Холод быстро стал болезненным, кипящим жаром. Кровь Рукии как огонь опаляла ее вены, сжигая их дотла. Весь воздух, вырвавшийся из ее легких, горел, точно так же, как вопрос, который ей удалось спокойно выплюнуть:

— Кем она была, Ренджи?

Испугавшись, он вздрогнул от неожиданной горечи.

— Что? Кем был кто?

По настоянию Ренджи они ждали свадебной церемонии, чтобы зайти дальше, чем просто поцеловаться… он что-то говорил о своем страхе быть разбитым и зажаренным живьем, если ее брат поймает их за непристойностями вне брака. И Рукия, чувствующая волнение от мысли о том, чтобы оказаться с Ренджи в одной постели, когда она не имела подобного опыта, быстро согласилась.

С тех пор данная тема не затрагивалась, поэтому они никогда не обсуждали друг с другом прошлый опыт. Не то, чтобы у Рукии было что-то подобное, но она всегда предполагала, что Ренджи был такой же зеленый, как и она сама, и не нужно было поднимать этот вопрос. Она точно знала, что у него до нее не было официальной девушки.Теперь ее сердце кровью обливалось при мысли, что он нашел случайные отношения во время их разлуки и целенаправленно скрывал это от нее — той, которой он так страстно и искренне признался, что ждал другую все эти годы.

И что, если истинная причина, по которой он хотел подождать, пока они скажут свои обеты, это то, что она не смогла покинуть его, как только он открыл ей правду?

Когда Ренджи навис над ней, Рукия поняла, что, скорее всего, порвала его резинку для волос, пока он был там, снизу. Его длинные волосы спадали по плечам, подобно прозрачному алому плащу. Он положил руки по обе стороны от ее лица, поддерживая себя на локтях и мягко поглаживая ее теплые влажные щеки.

— Рукия, взгляни на меня.

Она посмотрела.

[[image:/storage/reader-images/2fbff0fee833462b18d5317bc32f059d72190704.jpg]]
...

Это был Ренджи. Ее Ренджи. Делающий глубокие вдохи и внимательно смотрящий на нее своим серьезным взглядом. Одного этого вида было достаточно, чтобы охладить ее ярость и принести успокоение. Она знала его лучше, чем кто-либо. Он любил ее больше всего на свете, он так долго хранил эту любовь, и та любовь смиренно ждала.

Ощутив ее пылкое негодование, он снова заговорил с едва заметным оттенком насмешки, скользящим в его словах.

— Это… была не женщина. Скажем так, да, ребята из 11-го отряда рады обучить новобранцев всякому разному, помимо борьбы на мечах. — он ухмыльнулся.

— Если ты купишь им достаточно саке.

До Рукии начало доходить, ее дыхание участилось:

— Ты хочешь сказать…

— Ты единственная женщина, с которой я когда-либо был, Рукия. Просто я готовился, и все. — взгляд Ренджи был полон искренности, и она знала наверняка, что сказанное им было правдой.

Почувствовав облегчение (и возможно, легкую вину за свои неверные обвинения), Рукия освободила руки и запустила ладони в его спутанные волосы.

— Ты собирался сказать: «Спаиваешь своих товарищей по отряду и заставляешь их делиться историями про свой сексуальный опыт», вот так это работало.

Ренджи пожал плечами.

— Эй, мне нужно было узнать все это до того, как я верну тебя назад.

Он наклонялся все ниже, пока его губы, все еще влажные, снова не соединились с ее губами.— Разве ты… не рада… тому, что я сделал? — дерзко спрашивал он между новыми, все более ожесточенными поцелуями.

— Ммм… — она улыбнулась его языку, гуляющему по ее рту.

Он скользнул по ее языку, затем отбросил его назад и поймал ее нижнюю губу, осторожно покусывая ее. Рукия щелкнула языком по его верхней губе. Ренджи дразняще зарычал в ответ и усеял ее губы серией быстрых поцелуев и покусываний, проводя по ним языком, чтобы начать еще один поцелуй.

Рукия радостно вздохнула. Когда она ранее вечером говорила ему, что ей «нравится» его целовать, это было серьезное преуменьшение. Поцелуи Ренджи, (она узнала это вскоре после того, как они стали встречаться), были веселее и приятнее, чем она могла ожидать. Этот болван не мог сделать что-то романтичное, даже если бы его жизнь зависела от этого. Но поцелуи? Он был невероятен. Добавить к этому еще то, что он сделал с ней всего лишь несколько мгновений назад, и это — человек с небольшим опытом.

Из всего она могла только сделать вывод, что секс был навыком, присущим ему с рождения и почти достигнувшим высот его боевой доблести. Сильный, высокий, красивый и, естественно, талантливый в постели. Все качества, которые, так сложилось, были применимы к человеку, в которого она влюбилась, и с которым собиралась провести всю свою жизнь, любя его.

И Иккаку считал, что он самый удачливый шинигами в округе…

После нескольких минут игр и позволения своим рукам бродить там, где они пожелают, Ренджи отстранился и ткнулся в нее носом.

— Итак… ты хочешь продолжить это или?..

— Это все здорово, но… я… ах… то, что бы мне хотелось… — Рукия сделала паузу и нерешительно провела кончиком пальца по волосам под его пупком, не уверенная в том, следует ли девушке спрашивать своего мужа, не хочет ли он войти в нее и вновь довести до оргазма, поскольку ей снова жаждет испытать это.

К счастью, он знал, что она хочет сказать. Ренджи поцеловал ее в щеку и откинулся назад, неуклюже расправляясь со своим фундоси. Рукия внимательно наблюдала, сгорая от нетерпения. Когда оно наконец упало, она резко села и втянула в себя воздух.

— Ренджи…

Он смущенно улыбнулся и провел рукой по своим волосам после того, как отбросил набедренную повязку.

— Ах… не то, что ты ожидала, а?

— Да, — признала Рукия, все еще глядя в страхе и внезапно осознавая, насколько крошечная она по сравнению с… ну, всем в Ренджи.

Ренджи прочистил горло.

— Мм… знаешь… ты можешь его коснуться, если хочешь — он покраснел.

Его лицо стало почти под стать его волосам, и он застенчиво потрепал себя по шее. Для него это было редкостью. Хотя Рукия предпочитала его обычно хладнокровный нахальный темперамент, она была должна признать, что, когда он вел себя так, он был действительно очень мил. Это было немного странно говорить, учитывая, что крепкая выпуклаячасть, выступающая между его мускулистых ног, согнутых в коленях, заставляла ее чувствовать себя так, как «милые» вещи не могли заставить.

Рукия провела языком по губам.

— Я-я очень хочу, просто… — она нахмурилась и неуверенно посмотрела на него.

— Ренджи… как это будет… ты такой большой…

Он покраснел сильнее, хотя кажется, он чуть выдохнул, когда прозвучало слово «большой».

— О, мм… не волнуйся. Об этом я тоже спрашивал. О размере — он подполз к ней и сел рядом спиной к стене.

— Иди сюда.

Рукия сжала протянутую ладонь.

— Мне повезло. Ты все продумал.

— Подумал, что ты не особо вырастешь — он притянул ее к себе на колени с радостной ухмылкой, прежняя застенчивость растворилась в знакомой дразнящем подшучивании.

Рукия взглянула на него.

— Ты действительно считаешь, что я ничуть не изменилась с тех пор? — с кривой усмешкой спросила она, устраиваясь между его ногами и позволяя ему устраивать ее поудобнее.

Один взгляд вниз на непосредственную близость его члена к ее раздвинутым ногам и прежняя пульсация вернулась. Она сглотнула, чувствуя легкое головокружение. Ренджи заметил это и широко улыбнулся, поглаживая большими руками ее бедра.

— Не-а. Ты определенно выросла там, где это имеет значение, — он поддразнил ее и оставил особый поцелуй на каждой груди.

Легкий удар по ее спине последовал за приятным.

— Ты извращенец, Ренджи, — отругала она его, жестоко ущипнув за щеки.

«А ты лицемер, Рукия», — ответил ее разум всем тем грязным вещичкам, которые она думала о нем той ночью, в том числе новейшей: «Как сильно она хотела, чтобы Ренджи снова отшлепал ее. Но на этот раз жестче. Больше, чем просто твердый хлопок, которым он ее только что одарил.

Он все еще улыбался, несмотря на ее хватку на своем лице.

— Что ж, спасибо — он осторожно оттолкнул ее и взял ее ладони в свои, складывая их вместе и целуя костяшки пальцев.

— Так… ты готова сделать это?

— Ах… да, — кивнула она, уверенная, но все еще немного дрожащая из-за нервов.

— Я готова.

— Отлично! — Ренджи посерьезнел, внезапно он заговорил тоном, не похожим на тот, который он использовал, когда разговаривал с группой новобранцев на тренировках.

— Мне нужно, чтобы ты мне полностью доверяла. Я поддерживаю и помогаю двигаться, но ты ведешь. Хорошо?

Захваченная моментом, Рукия кивнула на этот раз энергично и оказалась поднята им так, словно она ничего не весила. Вероятно, он и правда не ощущал ее вес. Иногда она забывала, насколько он силен, ведь ему требовалась невероятная физическая сила, чтобы обладать этим огромным банкаем. Вернее, иногда она сознательно выталкивала этот факт из своего сознания из-за того, что он немного… отвлекал.

Теперь однако она могла думать обо всем, о чем хотела.

— Держись за мои плечи, — выдавал инструкции Ренджи, — и расслабь ноги. Вот так. — он втянул в себя немного воздуха и с сомнением продолжил, — Хорошо… мм… тебе придется помочь мне… с проникновением.

Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он имел в виду.

— О-ох, — все, что она смогла сказать в ответ, но все же последовала его словам.

Ренджи заметно содрогнулся, когда ее пальцы коснулись его члена, и резко вдохнул, когда они обвили его. Он лежал в ее ладони, теплый и твердый, и Рукии пришлось подавить в себе желание провести по нему рукой, просто чтобы увидеть то, что произойдет. По ее приглашению кончик легко скользнул по раздвинутым складкам ее плоти. Когда он попал в одно особенно чувствительное место, которое Ренджи уже исследовал ранее, она невольно нажала на него, чтобы снова почувствовать эти ощущения.

Эта новая точка контакта почти сразу повлияла и на него.

— О, черт, — он мягко выругался, крошечные жемчужины пота начали украшать его лоб, когда он застонал от изумления, — Боже… это так тепло… и влажно…

Несмотря на его дыхание, становящееся все более неровным с каждым подталкиванием, его хватка оставалась неизменной. Она несколько раз поправляла его прежде, чем найти положение. Когда они устроились, Ренджи помолчал и с извинением посмотрел на нее.

— Прости… Рукия… — он вздохнул, сильно нахмурившись, его взгляд остекленел. — … это… будет не очень приятно… поначалу.

Рукия дрожала, как от ожидания, так и от волнующей связи, которую они разделили.

— Если ничего… не поделать… ничего… не поделать, — она тяжело дышала.

Ее веки захлопнулись, и она прижала обе руки к его плечам.

— Сделай это.

[[image:/storage/reader-images/9a733fbd020b85b767910fb5b5ecbac422e5f873.jpg]]
🙈🙉🙈

Он глубоко вдохнул и прижал ее.

Они среагировали одновременно. Рукия взвизгнула и вцепилась ногтями в его кожу. Ренджи с силой сдавил ее талию и зажмурился.

— Черт воз… — прошипел он сквозь зубы.

— Хнг… ЧЕРТ, Рукия… ты слишком зажата… тебе нужно… расслабиться.

— Я… ПЫТАЮСЬ… — с трудом выдохнула она.

От жгучей боли у нее заслезились глаза, хотя она стала сопротивляться, когда Ренджи решил отстраниться.

— НЕТ! Не прекращай! Просто… дай мне привыкнуть.

Она прильнула к плечу Ренджи и расслабила ноги, оставаясь в таком положении, пока боль не стихла. Все это время Ренджи снова и снова покрывал ее макушку поцелуями.

— Прости… Мне так жаль, Рукия.— Ренджи, тебе не за что извиняться, если только ты не сделал его таким большим специально. Так что прекрати, — наконец она промурлыкала ему в ключицу.

Подняв голову и сдув пару прядей ото рта, она повернулась, чтобы взглянуть ему прямо в глаза.

— Пожалуйста. Можем ли мы продолжить?

Ренджи кивнул и, сосредоточившись, нахмурился.

— Хорошо. Облокотись на меня. Полностью. Двигайся медленно и расслабленно, насколько это возможно.

Ее вес распределился на грудь и плечо Ренджи, благодаря этому их последующие попытки спуска шли значительно лучше, чем первая. Рукия уткнулась лицом ему в шею и прикусила губу, пока он постепенно опускал ее на себя, позволяя ей привыкнуть к каждому малейшему движению, прежде чем продолжить.

Иногда он проходил большим пальцем через влажные завитки — тот самый участок между ее бедер, чтобы убедиться, что она осталась возбужденной и влажной. Вскоре ее дискомфорт превратился в мягкие стоны удовольствия.

Дополнив ее собой, он удовлетворял ее желание, о котором она никогда не подозревала, но теперь оно было всем, что ей было нужно. Даже их реацу ощущалась странным образом, словно они как-то синхронизировались друг с другом.

Ренджи потребовалось некоторое время, чтобы облегчить ей весь этот путь, но для них обоих ожидание того стоило. Раскрасневшись, запыхавшись и почувствовав начало чего-то невероятного, они отступили, чтобы посмотреть друг на друга.

Он поднял одну руку, чтобы погладить ее потное лицо.

— Ты в порядке?

Рукия кивнула, снова убрав несколько длинных красных волос изо рта.

— Ммхммм. Больше не больно.

Ренджи вздохнул с облегчением и отбросил свои спутанные пряди от ее рта.

— Здорово. — он подарил ей глубокий долгий поцелуй.

К удивлению Рукии, она начала испытывать почти те же ощущения, что и раньше, и это они еще не начали двигаться. Или они начали, только она не поняла? Ранее ее бедра начали жить своей жизнью, так что это было вероятно. Чтобы проверить, она намеренно подняла их и, в свою очередь, ощутила вспышку наслаждения.

И не она одна. Голова Ренджи откинулась назад, и он издал глубокий гортанный стон, в противовес ее высокому.

— Умм… Рукия… ЧЕРТ… это было потрясающе, — произнес он скрипучим голосом.

— Сделай это снова.

Она повторила свое действие. На этот раз Ренджи двинулся тоже, и результат был подобен взрыву. Они быстро поняли, что, как только «врата» открылись, это было нельзя остановить.

Иногда оно шло медленно, лениво. Нежное исследование через другие органы чувств. Изучение его запаха. Какова она на вкус. Слушать звуки. Запоминать, как они выглядели в момент истинного блаженства.

А иногда оно было лихорадочно, дико, отчаянно. Они не могли удовлетвориться, им было нужно больше. Сейчас. Они почти рвали друг друга в клочья в их бешеной спешке, и этого было недостаточно. Никогда не будет достаточно. И эта мысль заставила их сходить с ума от тоски.

Затем они замедлялись, и наступало время смеха. Наслаждаться обществом друг друга также, как и телами. Дразнить друг друга и смотреть, как далеко они смогут зайти прежде, чем одних из них сдастся. Даже просто валять дурака. Это было озорно и весело.

Они были разные и по-своему хороши. Но одна вещь всякий раз оставалась неизменной: удовлетворение, которое наступало в конце.

Часами позже после стольких быстрых последовательных совокуплений, они были вынуждены признать поражение перед ночью. Рукия отступила, усталая, но преисполненная наслаждением. Теплое и тяжелое, изнеможенное тело Ренджи придавило ее.

— Твою ж мать, — Ренджи неуверенно засмеялся.

— Черт. Это было… — Он прислонился своим гладким лбом к ее лбу и снова засмеялся.

— Ах, я даже не представлял, но, проклятье… нам хорошо вместе. Реально здорово.

Под ним Рукия изо всех сил пыталась восстановить контроль над своим беспорядочным сердцебиением, но ей удалось выразить свое согласие. Она сама не могла понять, что они только что испытали. Это завораживало.

— Я люблю тебя, Рукия. Я чертовски люблю тебя, — Ренджи ловил ртом воздух и дрожал от переполняющих его эмоций.

Он полностью окутал ее в своих объятиях, они слились воедино, соприкасаясь своей липкой горячей кожей.

Рукия все еще была слишком взволнована, чтобы говорить, и, к счастью, влажных, лихорадочных поцелуев, которыми она покрывала каждый сантиметр его тела, который она могла достать, было достаточно для того, чтобы Ренджи понял, что она любит его также сильно. Конечно, она любила и знала, что всегда будет любить.

----------

Результат

Прошел почти месяц с тех пор, как он и Рукия официально закрепили свой статус супружеской пары, и для Ренджи жизнь никогда не складывалась лучше, чем сейчас.

Проснувшись утром рядом с Рукией после их свадебной церемонии, он сильно усомнился в реальности всего этого. Не то чтобы это был первый раз, когда он проснулся рядом с ней… почти каждую ночь они спали бок о бок, когда жили в Руконгае, даже прижимались друг к другу под одним одеялом в те ночи, когда температура опускалась ниже нуля. Но они никогда до этого дня не просыпались рядом друг с другом вот так: обнаженные на смятых простынях после ночи, объединившей их в страстном физическом подтверждении их любви.

Наблюдая за тем, как его спящая жена шевельнулась и тихо вздохнула, он почувствовал себя так, словно попал в чудесный сон, а затем еще более далеким от реальности, когда она открыла глаза и с улыбкой поцеловала его, прежде чем они снова занялись любовью в рассветном зареве.

«Если это был сон...», — думал он, прижав к себе девушку, стонущую его имя, — «…я с радостью бы проспал остаток своей жизни».

Он все еще пребывал в состоянии эйфории, когда вернулся на работу на следующей неделе, и этого было достаточно, чтобы выдержать непрекращающийся поток хитрых лиц и ехидных комментариев в его адрес, самым популярным среди них был вопрос: каково капитану Кучики теперь, «когда его лейтенант живет с его младшенькой сестренкой».

Когда бы ни затрагивалась эта тема, Ренджи пожимал плечами и отвечал: «Не могу сказать. Почему бы вам не спросить его?»

Обычно это заставляло шутников замолчать. Говоря о капитане… быть зятем своего начальника, на самом деле, было и не так плохо, как он предполагал. Даже после регистрации брака за две недели до свадьбы их рабочие отношения остались практически такими же, как и раньше, хотя Ренджи заметил, что теперь Бьякуя слегка выходит за рамки своей отчуждённости, когда дверь кабинета закрывается и никого нет рядом.

Это было не так много, но все же лучше, чем ничего. Также они больше видели друг друга вне рабочего места. В то время как соседство с Бьякуей стало не совсем неприятным, была компания другого человека, которую Ренджи по-настоящему жаждал. Но поскольку они числились в разных отрядах, они видели друг друга не так много. Он ужасно скучал по Рукии в дни своего дежурства и часто ловил себя на мысли, что он думает о ней, задаваясь вопросом:

Чем она сейчас занята? Думает ли она о нем тоже? Не поискать ли ее в обеденный перерыв?

Может стоит уйти с работы пораньше, взять ее и отправиться куда-нибудь на (не особо дорогой) ужин?

Чем бы им заняться в их выходной?

Потренироваться вместе?

Но тогда возникали и те другие мысли, которые он должен был быстро подавить, прежде чем кто-либо заметил, что его лицо было опасно близко к тому, чтобы подходить по цвету к его волосам.

Дело было не в том, что теперь Ренджи воспринимал ее только так, нет, совсем нет. После вечности безбрачия это была скорее новизна познания той другой грани интимности их отношений, заставляющая его думать об этом больше, чем он был готов признать.

Как только она привыкла управляться с огромными различиями в их размерах, мастерство Рукии в спальне быстро возросло. Вскоре их развлечения переместились с кровати и на другие места, например на пол. Или к стене. Или в ванну (которая, как оказалось, действительно подходила для комфортного размещения двух человек).

И вот однажды их вечер начался с совместного ужина, но закончился, когда Рукия бросилась на стол, крича еще сильнее, когда он схватил ее бедра и яростно накинулся на нее сзади.

— О, боже, сильнее, Ренджи! Трахни меня ЖЕСТЧЕ! ДА! ДА! — она откинула голову назад и все громче стонала с каждым мощным толчком и даже восторженно вскрикнула, когда он, наконец вняв ее многочисленным просьбам, отвесил несколько быстрых хлопков ее пятой точке.

Он был рад, что ему удалось смягчить удары. Едва заметные красные отметины, которые они оставили, были довольно горячими, но, честно говоря, было бы несправедливо в день рождения отказать своей девушке в ее особом требовании.

Ренджи в конце концов потерял счет того, сколько раз он заставил ее почувствовать оргазм той ночью (их было много), но он, по крайней мере, узнал, что ей нравилось, когда он проводил пальцами по ее волосам и откидывал голову, чтобы поцеловать ее, и, если он утыкался в нужное место рядом с основанием ее шеи перед моментом кульминации, он мог заставить ее оргазм длиться почти в два раза дольше. Рукия узнала, как смущающе легко было, чтобы ее муж полностью возбудился и стал ненасытным, если она справлялась с «огурчиком» должным образом.

— Тебя что-то беспокоит, Ренджи?

— Ах, НЕТ! Совсем нет, капитан! Все прекрасно! — Ренджи весело перетасовал бумаги в своих руках и надел на лицо то выражение, которое, как он надеялся, не было ухмылкой, говорящей: «Я просто только думал о том, как ваша сестра любит пожестче».

Бьякуя слегка прищурился, но ничего не сказал и вернулся к своим формулярам. Они продолжали свою работу в тишине, пока кто-то не решил снести дверь кабинета своими сумасшедшими ударами, за которыми последовал столь же безумный, но все же поставленный профессией голос.

— Простите, лейтенант Абараи! Капитан Кучики! У меня срочное сообщение из 4 отряда!

Ренджи оцепенел. Подобные этому сообщения от 4-го подразделения, доставлялись только в том случае, если один из подчиненных получил критические или опасные для жизни травмы. За время его пребывания в должности лейтенанта ему даже сообщали о нескольких смертях. Он попытался мысленно перечислить текущие опасные миссии, в которых участвовали члены их отряда, но ему ничего не пришло в голову.

Бьякуя посмотрел на него, а затем перевел взгляд обратно на дверь.

— Войдите!

Дверь открылась, и юная шинигами с вьющимися светлыми волосами и очками в роговой оправе бросилась внутрь. Она опустилась на колени и начала читать развернутый свиток.

[[image:/storage/reader-images/97e5f40608d0276cec7bc162e6478017acef0998.jpg]]
— «От капитана Котецу Исане из 4 отряда:

«Данное официальное донесение информирует лейтенанта Абараи Ренджи и капитана Кучики Бьякую из 6 отряда о том, что лейтенант Кучики Рукия, действующий капитан 13 отряда, была доставлена в наше медицинское учреждение с целью прохождения лечения от повреждений, выявленных во время утренней тренировки »

— ЧТО? РУКИЯ? С НЕЙ ВСЕ НОРМАЛЬНО? ЧТО ПРОИЗОШЛО?

Посыльная вздрогнула и почти уронила свой свиток.

— П-прошу прощения, лейтенант Абараи, я не знаю подробностей того, что случилось — она кашлянула и вкратце закончила передавать им содержание записки.

Все же осознание того, что она не находится на грани жизни или смерти, принесло какое-то облегчение, но Ренджи все еще мутило от волнения, и он был готов потерять сознание. Его ноги подкашивались, и если бы не протянутая рука, крепко сжавшая его плечо, он бы навряд ли сохранил вертикальное положение.

Ренджи оглянулся, цепенея. Выражение лица Бьякуи было непроницаемо, но Ренджи знал, что его капитан безмолвно говорит ему собраться и ради самого себя, и ради Рукии. Он коротко кивнул, когда Ренджи сумел подавить дрожь.

— Иди. Я сам закончу здесь и встречусь с вами позже.

Несмотря на то, что он восстановил достаточный контроль над своими главными двигательными функциями, чтобы поддерживать себя в стоячем положении, голос Ренджи все еще дрожал.

— Спасибо вам, капитан, — он поперхнулся, его язык пересох и прилип к небу.

Хватка Бьякуи превратилась в имитацию успокаивающего движения перед тем, как он его отпустил.

Ренджи обошел вокруг своего стола, сдергивая лейтенантский значок и запихивая его в форму, поскольку теперь он технически был не при исполнении.

Благодаря новому закону, принятому вскоре после войны с квинси, любой шинигами, имеющий дело с неотложной чрезвычайной ситуацией в своей семье автоматически освобождался от своих должностных обязанностей. Хотя из-за того, что у немногих из них были даже близкие родственники, с момента принятия этого правила им редко пользовались.

Стоило Ренджи пройти мимо посыльной, бросив свое: «Идем», девушка сразу же поднялась на ноги и последовала за ним.

Ей даже удалось поспевать за его быстрыми шагами, пока они не вышли на улицу, где она в мгновение была оставлена в пыли его шунпо.

Благодаря необыкновенной скорости, которую он развивал на протяжении нескольких лет, посвященных тренировкам, потребовалось меньше 20 секунд, чтобы он добрался до входа к баракам 4-го отряда, хотя он, вероятно, мог бы сделать это в половину того времени, если бы не его мысли, поглотившие его концентрацию.

С точки зрения скорости, Ренджи был уверен, что он, скорее всего, в пятерке лучших среди нынешней группы высокопоставленных офицеров Готея 13. Однако он не мог сказать этого с абсолютной уверенностью, поскольку у него никогда не было возможности проверить, может ли кто-либо помимо капитана Сой Фонг и его собственного капитана опередить его. Но если отбросить точность рейтинга, он точно был среди элиты шинигами, которые считались «невероятно быстрыми».

Понятно, что он был поражен, когда девушка материализовалась рядом с ним, прежде чем он сделал попытку отдышаться. Даже в разгар такой критической ситуации его внутренний инструктор не мог не впечатлиться, когда молодой рекрут проявил столь многообещающий талант.

— Ты довольно быстрая, — одобрительно сказал он, когда она кинулась открывать запор на воротах. Она удивленно моргнула.

— Ах… благодарю вас! Это честь, услышать такое от высокопоставленного офицера!

Ее глаза, скрытые за очками, засверкали от восторга.

— Ага, — ответил Ренджи рассеянно, теперь, когда открывающаяся дверь заскрипела, он был полон тревожных опасений.

Она лучезарно улыбнулась ему, когда они поспешили внутрь, направляясь к главному зданию.

— Не беспокойтесь, лейтенант Абараи! Лейтенант Кучики в хороших руках. Уверена, с ней будет все в порядке.

— Ага, — повторил он с еще меньшей уверенностью, чем прежде.

К тому времени, когда она покинула его перед главным входом, Ренджи был на грани. Он пролетел через двери, подобно черно-красному пятну, и без лишних слов миновал испуганных сотрудников 4-го отряда. Он не стал останавливаться на стойке регистрации, чтобы спросить, в какой комнате Рукия. Не то, чтобы это было необходимо, ведь он мог просто найти ее по реацу.

Так или иначе, ему не потребовалось много времени, чтобы точно определить ее местоположение. Еще немного сосредоточившись, он даже смог уловить аномалии, упомянутые посланником. Он сразу же понял, почему забеспокоилась капитан Котецу, он никогда не ощущал такого духовного давления ни от Рукии, ни от кого-либо еще. Реацу определенно принадлежала ей, и в то же время она была не ее, словно кто-то постоянно перенастраивал радио, так что, когда мощность и громкость были одинаковыми, частоты пересекались и исчезали. В какой-то момент, только на долю секунды, он даже подумал, что чувствует мерцание, напоминающее его собственную реацу, хотя это было, вероятно, просто воображение, играющее в его обезумевшей голове.

Дверь в ее комнату была оставлена приоткрытой, поэтому он проскользнул внутрь без звука и почти рухнул от облегчения, которое принесла ему сцена, встретившая его. Опершись на пушистую белую подушку, вялая, но в полном сознании Рукия лежала на кровати рядом с окном. Косоде было снято и аккуратно сложено на стуле в углу. Ее руки бесцельно покоились на коленях, и голова была наклонена. Она была олицетворением упавшего духом, увядающего растения, пока не почувствовала его присутствие, тогда она мгновенно оживилась.

— О, Ренджи. Ты здесь. — она устало улыбнулась и автоматически потянулась к нему.

— Рукия, — его голос надломился, когда он встал на колени у кровати и схватил ее маленькую ручку в свою, — ты ранена? Что произошло?

Изо всех сил стараясь оставаться спокойным, он провел ее быстрый осмотр. На ее коже не было каких-либо видимых порезов, синяков или бинтов. Она выглядела немного бледнее, чем обычно, но, насколько он мог сказать, она не пострадала.

Рукия закусила губу.

— Должно быть, я слишком перенапряглась во время тренировки, — с неохотой признала она. Заметив его реакцию — вытаращенные глаза, она быстро добавила.

— Не волнуйся, Ренджи, я в порядке. Просто устала. И меня тошнило.

Его сердце болело за нее. Используя единственный способ, который он смог придумать, чтобы помочь ей почувствовать себя лучше, он поднял ее тонкую руку к губам. Каждый суставчик по очереди украсил сочувственный поцелуй.

— Тебе стало плохо? — промурлыкал он в ее ладонь.

Мягкий палец, поглаживающий его щеку, дал понять, что его чувства были получены.

— Один раз на поле и дважды по приходу сюда, — Рукия скорчила гримасу, — но все не так плохо.

К счастью, я сегодня утром не хотела есть. Ренджи собирался мягко отругать ее за то, что она пропустила завтрак, когда вдруг дверь с треском распахнулась. Их сплетенные руки упали обратно на кровать, в то время, как лейтенант 4-го отряда, Котецу Кионе, провальсировала внутрь.

Кионе доводилось быть третьим офицером 13 отряда, будучи поначалу семпаем Рукии, а затем ее подчиненной — после ее повышения до лейтенанта. Они остались друзьями даже после того, как Кионе перешла в 4-й отряд, чтобы служить под началом своей сестры — капитана Котецу Исане.

— Котецу-доно! — застигнутая врасплох, Рукия была искренне рада видеть ее и заставила себя выпрямиться.

Кионе замахала рукой, будто говоря, что в этом нет необходимости.

— Кучики-сан! Как ты себя чувствуешь? — спросила она чересчур бодрым тоном, который наградил Ренджи странным ощущением, что происходит что-то, во что он не посвящен.

— Мм… лучше. Хотя меня все еще тошнит, — поделилась с ней Рукия.

— О, да. Это весьма ожидаемо, — Кионе почти подпрыгивала, нетерпеливо поглядывая то на Ренджи, то на Рукию.

Точно что-то здесь не так. Ренджи вопросительно поднял бровь:

— Ты выглядишь… счастливой.

— Мммм! — Кионе сжала руки в перчатках и просияла, когда капитан Котецу вошла в комнату и встала рядом с сестрой.

В руках она держала планшет с бумагами, которые она быстро проглядела, прежде чем тепло их поприветствовать.

— Абараи. Кучики.

Они кивнули со всем уважением, какое было возможно в данный момент.

— Капитан.

— Ну, — капитан опустила свой планшет. — Хорошая новость: это не болезнь.

— Так она в порядке? Это скоро пройдет? — спросил Ренджи.

Вместо того, чтобы дать ему прямой положительный ответ, капитан Котецу отвела взгляд в сторону и сделала глубокий вздох.

— Не… совсем, — она улыбнулась больше себе, чем им.

— Боюсь, это очень надолго.

Рядом с ней Кионе почти дрожала. Ренджи был полностью озадачен всем, что в настоящее время происходило вокруг него.

— Мм… капитан… я не понимаю… если она не больна… тогда что вы имеете в виду под «надолго»? — неловко и серьезно вопрошал он, хмурясь от напряжения.

Разговаривать внятно, пытаясь осознать, почему глава 4 отряда ведет себя так странно, было сложнее, чем казалось. В этот момент терпение Кионе достигло своего предела. Прыгая от волнения, она подняла руки вверх и выпалила ему:

— У тебя будет ребенок. Разве это не замечательно?

У Ренджи отвисла челюсть. Абараи уставился на девушку, скачущую перед ними. Нет, этого не может быть… он был уверен, что что-то расслышал неправильно. Отчаявшись ухватиться за что-то в реальности, он протер глаза своей свободной рукой и прокашлялся. Дважды. Тогда спокойно, чтобы не прослушать все и в этот раз, он опустил руку на колено, глубоко вздохнул и медленно выдохнул:

— Прости, что?..

Прыжки моментально прекратились, когда Кионе рассмеялась, размахивая рукой перед своим лицом.— О, я не так выразилась, да? Абараи-кун, ребенок будет не у тебя, а у Кучики-сан! — она нахмурилась и постучала по подбородку.

— Хотя думаю, и у тебя тоже в какой-то степени, так вот…

Из разинутого рта Ренджи вырывалось множество глупых заикающихся звуков. Все в его видении было нечетким, и легкий звон начал раздаваться в обоих ушах. Его голова начала клониться к более высокой из двух размытых фигур перед ним.

— К-капитан?.. — он слабо прохрипел.

Капитан Котецу кивнула и шагнула к Кионе, робко посмеиваясь.

— Боюсь, все так, как она говорит. Кучики, без сомнения, вынашивает ребенка. — она подняла свой планшет и откуда-то достала тонкую черную ручку, пробегаясь по первой странице.

— Мм, да. Мы проверили все дважды, чтобы убедиться наверняка. Хотя должна признаться, эти аномальные зоны в реацу Кучики навели меня на мысль, что она может быть…

Ренджи пытался слушать, что говорит капитан, но его отвлекала одна небольшая проблема — он забыл, как дышать. Тем временем большие фиолетовые глаза Рукии расширялись еще сильнее, и она выглядела все более и более болезненной.

— …и мы смогли определить, что плод, вероятно, был зачат незадолго до или во время вашей свадьбы, — капитан Котецу продолжала болтать, не обращая внимания на то, что ни один из людей, к которым она обращалась, не осознал ни слова из того, что она ранее говорила. Ручка несколько раз побарабанила по планшете прежде, чем она посмотрела на них с извинением.

— Ах, это могло бы помочь, если бы вы сказали конкретные даты.

— Э… о-определенно… не… до… — Ренджи заикался, и он внезапно почувствовал себя слишком смущенным, чтобы смотреть кому-то в глаза.

Рукия закивала в подтверждение его слов.

— О, ребенок первой брачной ночи! Как мило. — смех капитана был такой искренний.

Она что-то записала на листах. Позади нее впечатленная Кионе показала им большие пальцы и изрекла:

— Хорошая работа!

Какое-то время был слышен только скрежет ручки капитана Котецу. Ренджи воспользовался возможностью, чтобы снова взглянуть на Рукию.

Если он раньше думал, что она выглядела бледной, то теперь она была на оттенок белее, чем простыни. Она натянула одеяло до своего дрожащего подбородка.

— Так… что теперь? — неуверенно спросил Ренджи, когда ручка наконец-то оторвалась от бумаги.

Он изо всех сил пытался быть спокойным и собранным, большей частью ради Рукии, но это стало только труднее, когда его голова закружилась, а рука онемела от ее крепчающей хватки.

— Ну… когда она почувствует себя лучше, ты сможешь забрать ее домой. И… мы будем внимательно следить за ее состоянием. Нужно будет приходить примерно через каждые несколько недель. О, и Кучики, пожалуйста, не используй свое занпакто какое-то время и не напрягай реацу слишком сильно. Хмм… пока ты по-прежнему можешь заниматься административными делами отряда, однако, тебе лучше вычеркнуться из списка действующих дежурных… — капитан Котецу звучала так, словно она выдавала свои не совсем понятные идеи, а не четкий набор инструкций.

Стремительно растущее сомнение пары, должно быть, отразилось в выражениях их лиц, поэтому она быстро подняла руку, показывая то, что, по ее мнению, было жестом уверенности.

— Сейчас я не хочу, чтобы кто-то из вас беспокоился. Давненько мы не имели дел с беременностью, но… я уверена, мы справимся! — быстро кивнув в подтверждение своих слов, Котецу махнула рукой Кионе, и капитан с лейтенантом покинули палату.

Неудивительно, что позади они оставили не самых спокойных будущих родителей.

— Ренджи… — Рукия выдохнула, как только дверь захлопнулась.

Это был первый раз, когда она заговорила с тех пор, как Кионе вывалила на них эту новость.

— У нас… правда будет ребенок?

Ренджи тоже выдохнул скопившийся в легких воздух. Он не знал капитана Котецу также хорошо, как ее сестру, но он знал ее достаточно для того, чтобы быть уверенным, что она не станет шутить такими вещами. Немного поразмыслив об этом, он снова вздохнул.

— Ага… похоже на то.

Он провел рукой по голове и случайно сбил свои банданы. Не было смысла их поправлять, когда он так сильно дрожал и навряд ли смог бы самостоятельно завязать узел. Не говоря о том, что вторая его рука уже была занята. Поэтому он решил не утруждать себя лишними действиями. Банданы были стянуты одним рывком.

Рукия пронаблюдала за тем, как сброшенная ткань бесшумно упала на кровать рядом с ней, и медленно кивнула.

— Ясно, — вот все, что она сказала.

Один за другим ее пальцы разжались, и она опустила теперь сильно смятое одеяло обратно на колени. Как только она освободила его ладонь, к руке Ренджи вернулась способность чувствовать.

Им было дано примерно полчаса до прибытия Бьякуи на то, чтобы переварить эту новость, свалившуюся на них как гром среди ясного неба. Большая часть того времени была проведена в тишине и размышлениях, прерванных лишь однажды, когда пришел третий офицер и их хороший друг, Ямада Ханатаро, чтобы дать Рукии легкую еду и тоник для ее расстроенного желудка. Он быстро просунул голову в комнату и поздравил их.

По-видимому, новость мгновенно распространилась по 4 отряду. Когда объявился Бьякуя, он был как всегда сдержан и спокоен, лишь небольшие колебания в его обычно стабильной реацу выдавали, как он был взволнован на самом деле.

— Рукия. Ты, кажется, в порядке. — предположил он, быстро окинув ее взглядом.

Он даже не удосужился посмотреть на Ренджи. (И Ренджи это понимал: не он же, в конце концов, лежал на больничной койке.)

— Да, нии-сама, спасибо вам. — Рукия ответила тоном выше, чем обычно.

Бьякуя, конечно же, это заметил. На его лбу проступили еле заметные морщины.

— Они что-то определили?

— Ммм… ну… это… — она колебалась.

Ренджи мог видеть, как лихорадочно бьются мысли в ее голове. Он знал, что она, скорее всего, хотела бы все рассказать Бьякуе: она слишком уважает его, чтобы хранить такое в секрете. Но шок от неожиданного диагноза загнал ее в петлю. Стоит ли упоминать о том, что, по сути, это было прямым признанием в том, что они переспали (что точно не стало бы новостью для Бьякуи, вспоминая о том, что вообще-то он был женат и точно знает, чем люди занимаются в браке), но легко смущающийся интроверт, по имени Рукия, предпочитала хранить при себе подробности их личной жизни, даже когда разговор об этом заходил с близкими друзьями.

Он не был уверен в том, что она уже что-то рассказала Иноуэ или расскажет ей когда-то в будущем.Чувствуя себя так же, как и она, Ренджи сжал ее руку и неохотно выдохнул:

— Возможно, лучше сказать ему сейчас, Рукия. Рано или поздно это все равно выяснится.

Присутствие Ренджи было наконец-то замечено капитаном, он одарил его таким взглядом, что Абараи даже испугался за сохранность всех частей своего тела.

— Что он имеет в виду? — резко спросил Бьякуя Рукию, глядя на непривычно оголенный лоб Ренджи со смесью подозрения и неодобрения.

Чувствуя успокоение от поддержки Ренджи, Рукия глубоко вздохнула и расправила подушки, чтобы сесть прямо и ответить своему брату.

— Нии-сама… — начала она уверенно, насколько это было возможно.

Ее голос стал тверже, стоило ей бросить взгляд на Ренджи, одарившего ее самой ободряющей улыбкой, которую он смог выдавить, несмотря на растущее с каждой секундой напряжение.

— Похоже, я… беременна — сказав это, она с еще большей неохотой посмотрела на Бьякую и закусила губу.

Легкий румянец вернулся на ее бледные щеки. Бьякуя застыл. Медленно его пристальный взгляд покинул Ренджи и впился в сестру. Впервые с того дня, как Абараи встретил его, лицо его капитана полностью смягчилось, и в его глазах появился проблеск чего-то похожего на радость.

— Ты беременна? — повторил он тихим голосом.

Если они ждали знака от вселенной, то это точно был он. За эти два коротких слова вся напряженность, давящая плечи Ренджи, мгновенно испарилась. Он знал, что легкий вздох Рукии означал, что она полностью расслабилась.

Даже дышать и двигаться стало легче. Было очевидно, что с момента их помолвки большая часть их волнений была связана с неуверенностью в том, как Бьякуя воспримет те или иные новости. Но с такой чувственной реакцией (по крайней мере, Ренджи она казалась таковой), они осознали, что снова зря переживали.

Конечно, он был бы в восторге, даже горд. Да, ребенок не будет носить имя Кучики, но Бьякуя должен хоть немного обрадоваться, видя счастливой семьей, в которой ожидается пополнение, свою любимую младшую сестру и верного подчиненного, чей союз он искренне (хотя и не так явно) одобрил.

Теперь все блокады чувств были сняты, ничто не сковывало их, и они быстро освободились от этого давления.

— Да — Рукия оглянулась на Ренджи, ее глаза начали наполняться слезами.

Ренджи тоже ощутил это щемящее чувство, он и сам был готов заплакать.

— У Ренджи и у меня… у нас будет ребенок. — заявила она, большим пальцем рассеянно массируя его суставы.

Волнение, исходящее от нее, теплое и светлое, наполняло его, пока он не почувствовал, что готов взорваться. Забыв о своем капитане, забыв о всех страхах и волнениях, что поначалу их охватили, забыв о том, что Рукию тошнило все утро, Ренджи потянулся к ней с полусмешком-полувсхлипом и яростно поцеловал ее, вкладывая в этот поцелуй все, что у него было.

Он не мог устоять. Он не мог любить ее еще сильнее, чем сейчас.

Они стали семьей, родившейся из их детской дружбы, и теперь, как мужчина и женщина, объединенные любовью, они создали нечто новое. Все в их жизни, все трудности, которые они пережили, и препятствие, с которым они столкнулись и которое преодолели, привели к одному: единственной ценности, созданной их связью.

Сначала Рукия пыталась сопротивляться и отпустила его ладонь, но затем с жаром схватила ее вновь. Обожание, страдание, радость, боль, благодарность. Все эти чувства вылились в один поцелуй. Одних слов было недостаточно.

— Кха-кха.

Ренджи вздрогнул и оторвался от Рукии с легким чмоканьем. Они повернулись к источнику кашля, который почти закрыл глаза и скрестил руки на груди.

Со всей неловкостью Бьякуя стоял над ними, его плечи были напряжены, а глаза старались не смотреть в их сторону.

— Уверен… я должен идти, — сказал он им решительно, все еще отказываясь удостаивать их своим взглядом.

— Рукия, постарайся отдохнуть. Ренджи… — его глаза закрылись, и его голос чуть потеплел, — …обеспечь ей полный покой.

Без дальнейших церемоний Бьякуя повернулся с тихим: «Поздравляю», и направился к двери.

Ренджи виновато моргнул и отпрянул от Рукии.

— Понял, капитан. Спасибо — ответил он, сдержанно сложив руки перед собой, в то время как вконец раскрасневшаяся Рукия откинулась на подушку с уважительным: «Да, нии-сама».

Однако после того, как Бьякуя вышел из комнаты, они стали несколько менее послушными.

[[image:/storage/reader-images/ab2312d80a5dafa00b849a97bbf9023be54b6ee9.jpg]]
No comment

----------

Отказ.  Эстафета.

Потребовалось менее трех дней, чтобы все узнали о предстоящем прибавлении в семействе Абараи.

«Все» — это каждый человек в стенах Сейретея, плюс несколько за его пределами. Сплетни всегда быстро разлетались, когда происходило что-то необычное. Например, как это случилось с их свадьбой. А два шинигами уровня капитана, ждущие ребенка, — вот это было действительно редкостью.

Ворох вопросов стал довольно часто обрушиваться на них.

— Это даже не… он вот такой. — Ренджи раздраженно сжал большой палец и указательный палец и развел их на несколько миллиметров.

— Мы без понятия, на кого он будет похож, какого он пола, и как мы собираемся его назвать, потому что, как мы только что выяснили, он вот такой маленький.

На нескольких лицах, собравшихся вокруг стола, отразилось разочарование.

— Аааа, это несправедливо — пожаловалась Рангику, подставляя руку под голову.

— Я хочу знать, как он будет выглядеть!

— Ах… ну… он сейчас внутри Рукии-сан, так что никто не узнает, пока он не появится, — извиняющимся тоном ответил ей Ханатаро.

Он сказал это так тихо, что почти никто его не услышал в шуме переполненного ресторана. Сидящий по диагонали от него, Иккаку отхлебнул от своего напитка и произнес с насмешкой.

— Кого волнует, как он выглядит? Мы уже знаем, что он будет дьявольски силен, посмотрите на его родителей, — он широко улыбнулся.

— Не могу дождаться, когда он достаточно подрастет для спаррингов. Это будет весело.

Внезапно в голове Ренджи возникли видения о гогочущем Иккаку, который дико размахивал Хозукимару в погоне за испуганной и плачущей миниатюрной версией самого Абараи (с теми же татуировками и всем остальным).

Его охватила дрожь.

— Пожалуйста, не дерись с моим ребенком, пока он не станет ростом хотя бы с Рукию, — настоял он, втайне моля о том, чтобы его дите унаследовало ее миниатюрность и навсегда осталось маленьким.

Иккаку ударил свою бутылку о стол и застонал от досады.

— Я согласен с Рангику-сан. Совести у тебя нет.

— Фе. А кто говорит о том, что он захочет быть шинигами, Иккаку? — размышлял вслух Юмичика и задумчиво пережевывал клецки.

— Посмотри на семью Омаэды… его отец — бывший капитан второго отряда, но только один из его детей решился пойти по его стопам.

Ренджи собирался поднести к губам саке, но это заявление заставило его помедлить.

— Погоди, правда? Я не знал.

Юмичика стащил еще одну клецку с тарелки, стоящей перед ним.

— Не знал? Они стоят друг за другом в реестре офицеров 2 отряда. Несложно до этого додуматься. — он окунул ее в прилагающийся к ним соус, демонстрируя свое превосходство, которое заставило Ренджи всерьез задуматься о том, чтобы перелезть через стол и вылить весь соус на его волосы, уложенные с особой тщательностью.

Хинамори тихо засмеялась и взяла чашку чая обеими руками.

— Думаю, Абараи-кун не часто просматривает протоколы.

— Я-я просматриваю! Я просто… не смотрю сверх того, что мне нужно, — запротестовал Ренджи.

— Эй, Абараи, а тебе действительно можно пить это? — влез Хисаги, показывая на чашу саке, все еще поднесенную к губам Ренджи.

— Я думал, ты бросишь это все, если у тебя будет ребенок?

Ренджи поднял бровь.

— Беременна Рукия. Это не относится ко мне. Так ведь? — он посмотрел на Кионе и Ханатаро, которые заверили его утверждение бодрыми кивками.

— Тем более, ты не должен пить, — мудро ответила Рангику, — если она не может развлекаться, то и ты не можешь. О, принесите ему чай! — она громко обратилась к официанту, проходящему мимо их стола.

Когда несколькими мгновениями позже официант вернулся с чаем, Ренджи вздохнул и с неохотой отставил свою чашу. Его друзья платили за этот праздничный обед в честь его ребенка (хотя они предпочли не говорить ему об этом заранее. Он ни о чем не догадывался, пока не вышел в свой перерыв на обед и не был перехвачен и уведен прочь), и поэтому он чувствовал себя обязанным любезно соглашаться с тем, что они ему заказывали.

Не говоря уж о том, что это была та же самая компания знакомых, которую они с Рукией собирали, чтобы впервые объявить о своей помолвке… минус капитан Хицугая, который, по словам Рангику, был «слишком завален своей бумажной работой», чтобы покинуть стены кабинета (Ренджи подозревал, что большая часть этой бумажной работы, на самом деле, принадлежала ей).

Пусть они все иногда бывали раздражающими, но Ренджи знал, что эти люди сильно беспокоились и желали самого лучшего их браку, а теперь и ребенку.

Ренджи почти сделал первый глоток своего чая, (который источал по-настоящему изысканный аромат), когда внезапно Рангику заметила кого-то у входа в ресторан и подпрыгнула, маша им рукой.

— Эй, Кучикииии! Сюда!

Почти уронив чашку от удивления, он обернулся и убедился в том, что его жена и правда здесь и сейчас пробирается к ним через толпу постоянных посетителей.

— Подождите-ка, вы и Рукию пригласили?

Рангику опустила руку и без особого интереса посмотрела на него.

— Конечно, пригласили, это же наполовину и ее ребенок.

Когда он встал, чтобы поприветствовать ее, она бросилась к Ренджи в распростертые руки и обвила его за талию, на лице, уткнувшемся в его татуированную грудь, показалось необычно открытое проявление привязанности.

Уровень комфорта Рукии, когда дело доходило до ПДЧ (*публичного проявления чувств. В оригинале PDA — public display of affection), колебался между легким приобниманием, держанием за ручку и легким сжатием плеча, но он без вопросов ответил ей своим объятием.

Они застыли так на какое-то время, пока возглас «оуууу» от их друзей не разорвал их идиллию. Покраснев и раздраженно нахмурившись, они разорвали объятия. Пока они усаживались, Ренджи наклонился к ней и пробормотал, пытаясь игнорировать неприятное воркование:

— Так… какой вердикт?

Как и ожидалось, Рукия покачала головой и надулась.

— Не ходить. Я застряла здесь, пока ребенок не родится.

Незамеченная никем Рангику внимательно их слушала и теперь пыталась извернуться, чтобы посмотреть на Рукию, наполовину скрытую от нее массивной фигурой Ренджи.

— Э? Вы о чем?

— Ну… э… — Ренджи мельком взглянул на Рукию, будучи неуверенным в том, что она хочет о чем-то рассказывать.

Пожав плечами, Рукия вздохнула и выглянула из-за Ренджи, обращаясь к Рангику.

— НИИ не хочет, чтобы я покидала Общество Душ. Они не знают, что произойдет со мной или ребенком, если я пройду через дангай или надену гигай — по-видимому, она вывалила все, что у нее скопилось на душе, и, закончив свою речь, она откинулась назад, скрестив руки на груди и больше не проронив ни слова.

Ренджи подхватил с того места, где она остановилась:

— Мы планировали завтра пойти в Мир Живых, чтобы рассказать Ичиго и остальным, — объяснил он, сочувственно поглаживая свою жену по спине, — но Акон-сан не хочет, чтобы Рукия отлучалась, пока институт не проведет серию исследований с целью выяснить, насколько это безопасно.

И теперь… похоже, только я отправлюсь туда.

— Я действительно хотела увидеть их лица, когда мы им скажем, — проворчала Рукия, — особенно лицо Иноуэ.

Она положила руки на стол и опустила на них голову.

— Я знаю, — Ренджи уступил своему минутному желанию и мягко коснулся губами ее виска. Рукия либо не заметила этого, либо была слишком несчастна, чтобы как-то отреагировать.

— Почему бы тогда им всем просто не прийти сюда, тогда вы бы смогли с ними поделиться своей новостью?

Кира был довольно тих с тех пор, как они прибыли в ресторан, но теперь он заговорил с дальнего конца стола. Среди остальных пронеслось одобряющее бормотание. Ренджи покачал головой.

— Слишком много хлопот. У них и без нас куча дел, а мы хотим рассказать все побыстрее, поэтому проще выбрать один день и смотаться туда.

— Ох, — понимающе кивнул Кира и вернулся к молчаливому поеданию своего обеда.

— Да, это и правда печально. Извини, Кучики, — Рангику театрально надулась, но им было ясно, что ее слова были искренни. Через секунду ее лицо засияло, она хлопнула в ладоши.

— Знаю! Давай закажем что-нибудь, чтобы тебя подбодрить! Как насчет бутылочки момосу?

Кионе наклонилась к ней и прошептала в ужасе:

— Мацумото-сан! Это же алкоголь! Ей нельзя такое!— О, упс! — смущенно хихикнула Рангику.

Рукия вздохнула и покачала головой.

— Все в порядке. Я все равно не особо хочу пить или есть.

— Тебе нужно поесть что-нибудь, Рукия, — промурлыкал Ренджи и потрепал ее волосы так нежно, насколько он мог.

— Ты мало ешь в последнее время.

— О, почему бы тебе не попытаться поесть, когда ты не в состоянии все удержать в себе? — раздраженно фыркнула Рукия.

Хотя когда мимо пронесся официант, она все же заказала немного рисовой каши и чайничек имбирного чая.

Когда официант снова покинул их, Рангику повернулась к парочке с озорными огоньками в глазах.

— Итак… мне интересно, Ренджи. Как капитан Кучики воспринял новости?

Почти все повернули головы в сторону Ренджи, за исключением Рукии, которая все еще пребывала в подавленном настроении. Ренджи пожал плечами.

— Он выглядел счастливым. Вообще немного счастливее, чем когда мы сказали, что собираемся пожениться.

— Ну, если поразмыслить, то это ведь логично? — все с удивлением посмотрели на Киру.

Он моргнул и продолжил, чуть более меланхолично.

— Его жена умерла до того, как у них появились дети. Появление племянника или племянницы приблизит его к роли отца.

Юмичику захватили слова Киры, он внимательно его слушал.

— Это любопытная теория… хотя я бы не был так уверен, что капитан Кучики очень любит детишек.

Ренджи почувствовал, как Рукия под его рукой слегка остолбенела.

— Нии-сама не ненавидит детей, — пробормотала она так тихо, что ему пришлось наклониться, чтобы ее услышать, — он просто никогда… по-настоящему…

Внезапно она вытаращила глаза, и ее тело сделало странное движение.

— Рукия?.. — Ренджи выпрямился и с тревогой отнял руку от ее волос, она стремительно бледнела.

Не говоря ни слова она подскочила и, прижимая ладонь ко рту, устремилась в направлении дамской комнаты, прямо мимо озадаченного официанта, который нес ее еду и напиток.

— Ох… — ошеломленный и неподвижный Ренджи через мгновение повернулся и умоляюще посмотрел на трех оставшихся женщин за столом. — Можете?..

Надев свой лучший образ заботливой старшей сестрички, Рангику кивнула и быстро взяла на себя командование.

— Идем, Хинамори, Котецу-сан, Кучики-сан нуждается в нас!

Две названные ей девушки поднялись и последовали за ней в направлении того места, где скрылась Рукия. Хисаги посмотрел им вслед и повернулся назад, понимающе глядя на Ренджи.

— Упс. Это не очень здорово. Ренджи вздохнул и сделал знак официанту, чтобы он поставил заказ на ее пустое место.

— Не очень. С того момента, как мы все выяснили, ей очень нелегко. — он поблагодарил уходящего официанта и положил руки под голову.

— Я ненавижу видеть ее в таком состоянии, но я, честно, не знаю, что делать. Я даже не знаю, могу ли я что-то сделать.

Лицо Ханатаро напряглось, как будто он пытался (безуспешно) выдать какое-то решение. Другие мужчины с сочувствием наблюдали, как он провел кончиками пальцев по затянутым в хвост волосам чуть выше своей банданы.

— Но вернемся к капитанку Кучики, — подал голос Юмичика, несколько бестактно в такой ситуации, — ему правда нравятся дети? Мне очень интересно узнать, что собиралась сказать Рукия-тян.

Иккаку крякнул в свой напиток в знак согласия.

— Какого черта я должен знать, любит он детей или нет? — Ренджи убрал пальцы от волос и ударил ладонью по деревянной поверхности стола.

— Думаю, он может с ними управиться, этого достаточно? По крайней мере, он всегда знал, как быть с лейтенантом Кусаджиши. Если быть честным, то не требовалось больше, чем достать мешок с конфетами, чтобы отвлечь ее, но никому, кроме Бьякуи, не удавалось сделать это с такой легкостью, и временами Ренджи подозревал, что дай ему возможность, и его капитан действительно весьма неплохо поладил бы с детьми.

Все казались удовлетворены его ответом и вернулись к своей еде и напиткам. Ренджи мог только с неохотой жевать свой заказ (чай уже остыл и был гораздо менее привлекательным в этот момент), заедая свое волнение. Минуты тикали, но никто не возвращался.

Наконец, он заметил в толпе проблеск знакомых короткостриженных русых волос, движущихся по направлению к ним. Он мгновенно вскочил, когда девушка прошла рядом с ним:

— Как она?

— Стабильно. Она чувствует себя лучше, но тебе, вероятно, лучше забрать ее домой — Кионе уселась на свое место и резким движенем по-деловому сложила руки на груди, случайно задевая значок 4 отряда у себя на плече.

— Думаю, сегодня для нее достаточно волнений и стресса.

Ренджи задумался и согласно кивнул.

— Да, хорошо.

Повернувшись, он поискал взглядом их официанта, и наконец он его увидел. Тихим голосом он попросил, чтобы их с Рукией еду упаковали.

Мужчина вежливо кивнул и ушел.

Вскоре Хинамори и Рангику прошагали к их компании через лабиринт столов и людей, с двух сторон поддерживая Рукию. Как только официант вручил их коробки, завернутые в бумажные пакеты, Ренджи горячо поблагодарил своих друзей (и извинился) за этот обед. Затем он крепко взял Рукию под руку и повел ее к выходу.

Выйдя наружу из духоты, он чуть ослабил свою хватку.

— Сможешь идти сама, да?

— Конечно, идиот, я могу! — Рукия раздраженно отстранилась и откинула его руку в сторону.

Или, по крайней мере, попыталась поскольку она все еще была слаба, ее движение было не более, чем жалкий рывок. Сделав это, она осознала, что ее дерзость по отношению к Ренджи ничем не оправдана, и она пожалела о своих словах.

Ее уверенность разом исчезла.

— Ренджи… Я не имела это в виду… Я просто так…

Со вздохом Ренджи протянул руку, которая только что ее отпустила и мягко взял ее за макушку. Ей не хватило сил сделать что-то большее, чем слабо застонать в знак протеста, когда он привлек ее к себе, однако, в противоположность своему возгласу, она прильнула к нему.

— Эй… все нормально, — промурлыкал Ренджи так, чтобы только она слышала.

— Никто тебя не винит за то, что ты расстроилась. — он издал смешок и пропустил ее черные шелковистые волосы сквозь свои пальцы.

— Меньше всего, я. Ты же понимаешь, да?

Он не отпустил ее, пока она не смягчилась и кивнула в знак согласия.Какое-то время они шли молча. Ренджи со своими огромными шагами и неизмеримым запасом энергии пришлось приложить множество усилий, чтобы Рукия не отставала больше, чем на шаг или два. Каждую секунду он заглядывал через плечо, чтобы убедиться, что, да, она все еще тихо шагает с ним, поднимая под ногами маленькие облака пыли.

— Прости, Ренджи, — сказала тихо и коротко Рукия прежде, чем они вышли на свою улицу.

— Предполагалось, что это будет счастливое для нас время, а мы даже не можем им насладиться, когда я всегда — Ренджи остановился посреди дороги и повернулся к ее бледному лицу, помещая свободную ладонь ей на плечо.

— Рукия… ты ведь не специально, тебе не нужно извиняться — он резко поднял брови и тряхнул другим плечом, насколько возможно поддерживая положение сумки с едой.

— Так что прекрати просить прощения, хорошо?

Он никогда с таким облегчением не слушал ее смех после минутного молчания.

— Ага… ты прав, — Рукия вздохнула и потянулась к его руке, сжимая ее.

— Я веду себя глупо, да?

— Не больше, чем обычно, нет, — он легко уклонился от ее слабого удара.

В ту ночь они обнимались в постели под одеялами, согретые и убаюканные расслабляющей ванной, Ренджи придвинулся к ее спине, и его руки крепко обвили ее крошечное тельце. Голова Рукии была надежно прижата к его подбородку, он слушал, как она выдает ему инструкции на завтра, наслаждаясь тем, как она рисует узоры на его обнаженной коже, до которой она могла дотянуться.

В свою очередь, он изо всех сил старался компенсировать ей невозможность сопроводить его завтра в Мир Живых.

— Убедись в том, что запомнишь каждое сказанное ими слово — Рукия схватила его за руку и провела кончиком пальца по тыльной стороне его ладони.

— Я бы попросила тебя зарисовать их лица, но… — она с грустью вздохнула.Ренджи с усмешкой поцеловал ее в ухо.

— Прости. Ты у нас здесь художник.

Он коснулся зубами того места, куда только что упал его поцелуй. Он почувствовал, что она оживилась от его комплимента, а также, вероятно, от того, что он теперь своими свободными пальцами круговыми движениями касается ее сосков через одежду.

— Ренджи… ммм… что если ребенку… ох… тоже понравиться рисовать?

На его запястье ее пальцы начали неосознанно имитировать его действия. Ободренный и поощряемый ее положительными откликами на его ласку, он покинул ее грудь и с радостью прошелся пальцами по передней части ее тела.

— Хм… тогда у нас в семье будет два художника, и я смогу хвастаться вдвое больше, — объявил Ренджи.

Он прежде не думал об этом, но теперь был уверен, что будет переполнен гордостью, если ребенок унаследует даже половину художественных способностей своей матери. Рукия застыла и почти повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Д-два? А как же нии-сама… аааах… — это последняя запинка была ее реакцией на пальцы Ренджи, «случайно» прогулявшиеся через одно место во время их переселения с ее груди на бедра.

Она прижалась к нему, и он почувствовал, что ее реацу пульсирует от волнующего ожидания.

— Как же… — руки Ренджи проскользнули под край ее ночнушки.

— Мы не о твоем брате сейчас говорим… — он медленно подтолкнул их к ее бедрам, выше, пока не добрался до ее талии.

— И я сделаю все возможное, чтобы тебя приободрить?

Рукия вздрогнула и сжала его руки, когда его блуждающие пальцы скользнули под пояс ее набедренной повязки.

— Х-хорошо — она задыхалась от нетерпения.

К тому времени, когда они действительно легли спать, Ренджи убедился наверняка (на самом деле, несколько раз), что она чувствует себя гораздо, гораздо лучше и почти не грустит о том, что завтра останется дома.

[[image:/storage/reader-images/69a04c6fe1c65f6ef9478ffe5a7033554cf1f43d.jpg]]
Понятно .

ЭСТАФЕТА

В списке Ренджи дом Куросаки был на последнем месте. В идеале, Ичиго должен был стать первым человеком, на кого бы обрушились новости, но, к несчастью, будучи студентом университета, он целый день находился на занятиях и вряд ли вернулся бы домой раньше 5 часов вечера. Так что Ренджи, шагнув в портал и оказавшись в зимней прохладе Мира Живых, поежился и направился в магазин Урахары, поплотнее кутаясь в свое пальто.

— О, боже, боже, боже! — владелец магазина щелкнул своим веером, хитро подмигнув.

— Вы двое времени зря не теряли, да?

За ним дети (и даже Тессай) пооткрывали свои рты и захихикали. Улучившая выходной в Академии, Йоруичи Шихоин в тот день тоже была в Мире Живых. Она ухмылялась вместе с ними.

— Приятно осознавать, что ты действительно сделал все правильно, а?

Ренджи отклонился от ее кулака, направленного в его руку, и мысленно пнул себя за то, что он пошел сюда в первую очередь. Он обнаружил Садо за упорной тренировкой в зале, насквозь пропитанного потом и сильно нуждающегося в перерыве.

Когда Ренджи поведал ему новость, он был настолько ошеломлен, что и на самом деле остановился и опустился на соседнюю скамейку, промокая полотенцем свои влажные волосы.

— Ого, — продолжал повторять он, качая головой от изумления и протягивая руку за бутылкой с водой.

— Ого. Это великолепно, Абараи, — он сильно замахнулся, выдавая широкую улыбку вместе с ударом.

Напоследок, перед уходом Ренджи, он показал ему большой палец.

Нажав на дверной звонок, Ренджи простоял перед квартирой Иноуэ какое-то время, показавшееся ему вечностью. Он озяб и наконец-то понял, что она не дома (возможно, Рукия неправильно записала ее рабочее расписание?), и что ему придется вернуться позже. Или один из их общих друзей скажет ей первым. Вероятно, он вернется позже. Следующим был…

— Ох .

Ренджи раздраженно скрестил руки на груди.

— Да ну? Это все, что ты можешь сказать? «Ох»?Исида поправил свои очки.

— Прошу меня простить, если я кажусь безучастным, Абараи-сан. Я просто не знал, что шинигами способны воспроизводить потомство естественным путем. Как квинси, да и с медицинской точки зрения, я вообще-то очень заинтригован.

— Ты же в курсе, что старик Ичиго был шинигами, ведь так?

— Привязанный к человеческому телу и живший в качестве человека, да, — напомнил ему Исида. — Однако вы с Кучики — души, не связанные с физическими телами. Это противоречит логике, что вы смогли зачать ребенка.

Он… вообще в его словах была доля здравого смысла. Но Ренджи бы это не признал. Не перед ним. Вместо этого он закатил глаза.

— Послушай… я без понятия, как это работает, но… дело сделано, у нас будет ребенок. Кроме того, были и другие в Обществе душ, у кого ранее появлялись дети.

Это было правдой. Большая часть аристократов, знакомых Ренджи… Бьякуя, Кира, Омаеда со всей его родней, Шихоин… пришли в Общество Душ, путем естественного рождения с участием отца и матери вместо обычного перехода из Мира Живых в результате смерти.

Предположительно, такого рода случаи происходили и ранее, иногда должны были пройти десятилетия прежде, чем еще у одной семьи в Сейретее появится такое прибавление. Он точно не мог обвинить 20-летнего человека за его невежество в данном вопросе.

— Ладно. Хорошо, — кивнул этот самый человек и вернулся к листанию своей невероятно толстой книги. — Мои искренние поздравления. А теперь, прости, мне нужно готовиться к экзамену.(Ренджи будет с недовольством вспоминать об этой встрече до тех пор, пока несколькими месяцами позже на порог их дома не прибудет коробка с кучей сделанных вручную детских одежек и нужных вещей.)

Наконец, в пятнадцать минут шестого Ренджи подошел к дому Куросаки. Его встретила сестра с темными волосами.

— О, привет, — поприветствовала она его и пригласила внутрь.

— Ичи-нии наверху, подожди минутку.

Ренджи прошел в дом и снял свое пальто и ботинки, а она скрылась в задней части дома.

— ИЧИ-НИИ, ЭТО К ТЕБЕ! — заорала она в сторону лестницы, как только он опустился в плюшевое кресло.

Приглушенный голос Ичиго раздался сверху.

— Блин, хватит кричать, Карин, я прекрасно тебя слышу. Кто там?

— Тот очень высокий парень с татуировками и красными волосами.

— О, Ренджи-кун здесь? — на этот раз послышался женский голос.

— Угу, так что вам двоим уже давно следовало быть внизу — доставив это сообщение, Карин, шаркая ногами, скрылась в соседней комнате.

Ренджи внезапно выпрямился. Это был не простой женский голос, что ответил Карин, это был голос Иноуэ. А это значит, она была с Ичиго. В его комнате. Одна. Так что это должно значить, что…

Он не мог сдержать ликующую улыбку, что расползлась по его лицу, когда они вместе спустились вниз.

— Йо, Ичиго! О, неужели это Иноуэ! Не ожидал увидеть тебя здесь, — Ренджи самодовольно поднял брови, глядя на Ичиго.

— Эй, это моя реплика, — возразил Ичиго, плюхаясь на диван и одаривая его взглядом, в котором читалось раздражение и легкое недовольство: какого черта ты сейчас забыл у меня дома?

— Ах… ну… когда я шла сегодня со станции, дом Куросаки-куна был по пути, — Иноуэ покраснела и уселась рядом с Ичиго. Она посмотрела по сторонам.

— Здорово увидеть тебя, Ренджи-кун! А Рукия-сан не с тобой? — поскольку она была одной из немногих, кто знал, что Рукия взяла фамилию Ренджи, она стала обращаться к ним по именам, чтобы избежать недоразумений.

Ренджи покачал головой.

— Нет, она не со мной.

— Ох, — Иноуэ выглядела расстроенной.

Тем не менее, это было идеальное вступление для Ренджи.

Придерживаясь своего плана о том, чтобы преподнести новость настолько драматично и волнительно, насколько это возможно, Ренджи прокашлялся и подался вперед, по-прежнему держа руки на коленях.

— На самом деле, — закрыв глаза, он произнес это низким и серьезным голосом, — это и есть та самая причина, по которой я сегодня здесь.

Он поднял голову и одарил их суровым взглядом.

— Есть… кое-что, что я должен сказать вам обоим.

К сожалению, его план имел впечатляющий обратный эффект. И Ичиго, и Иноуэ окаменели и одновременно вытаращили глаза, полные страха.

— Ренджи, что-то произошло с Рукией? — требовательно спросил Ичиго, в голосе которого четко прослеживались ноты паники, Иноуэ схватила его за рукав, ее дыхание участилось.

— Воу, воу, эй, вы двое! Успокойтесь! Она в порядке! — Ренджи отбросил свою серьезность и с жаром замахал рукой, пытаясь рассеять эту тягучую атмосферу до того, как они зайдут еще дальше в своих домыслах.

Это возымело эффект. Они с облегчением выдохнули в унисон, и Ичиго провел рукой по ежику своих рыжих волос.

— Черт бы тебя побрал, Ренджи, нельзя же так! — ругнулся он.

Успокоив дыхание, Иноуэ покачала головой и поджала губы.

— Но с ней все хорошо? Почему она тогда не здесь? — спросила она, все еще сжимая рукав Ичиго.

Ренджи подвинулся чуть вперед и попытался снова, на этот раз воздерживаясь от излишнего драматизма.

— Ладно… причина, по которой Рукия не смогла прийти со мной сегодня, и по которой какое-то время не сможет перемещаться в Мир Живых, в том, что мы не знаем, как скажется на ней такое путешествие или пребывание в гигае… — он сделал паузу для придания своим словам должного эффекта, поглядывая то на одно, то на другое взволнованное лицо, затем он показал свою горделивую улыбку.

— Она беременна. У нас будет ребенок.

К большому огорчению Ренджи, первая реакция была несколько менее восторженной, чем он хотел бы увидеть у людей, которых он с Рукией считали своими самыми близкими друзьями из Мира Людей. Очевидно, они посчитали его заявление шуткой. Они уставились на него, словно ожидая, что в ту же секунду, когда они покажут ему, что поверили, он разразится смехом и скажет: «Попались!»

Когда этого не произошло, брови Ичиго полезли на лоб.

— Подожди, серьезно?

Ренджи выпятил грудь:

— Серьезно.

Иноуэ возбужденно взвизгнула и энергично хлопнула в ладоши.

— О, Ренджи-кун! Это великолепно! Я так счастлива за вас двоих! — воскликнула она.

И сразу же после этого она как всегда расплакалась. Обычно Ренджи не любил заставлять девушек плакать (не то, чтобы ему часто приходилось это делать), но, увидев, что известие так сильно подняло настроение Иноуэ, у него внутри разлилось теплое светлое чувство. Как и обещал, он сделал тщательные мысленные пометки обо всех деталях, чтобы позже рассказать Рукии.

Ичиго с любовью посмотрел на Орихиме, прежде чем вернуться к Ренджи.

— Да… да. Я правда тоже очень счастлив за вас, ребята, — у него было такое же выражение лица, которое появилось три года назад, когда Ренджи открыто выразил благодарность своему другу за воссоединение с Рукией.

Из всех людей Ичиго, вероятно, лучше всех понимал, что этот ребенок значит для них. Сквозь свои слезы Иноуэ удалось взять себя в руки и спросить Ренджи:

— А когда ребенок родится?

— Конец лета, прямо перед осенью. Капитан Котецу назначила дату — 17 сентября.

Для Ичиго не составило труда сделать кое-какие подсчеты. Он сразу же отбросил сентиментальность и фыркнул:

— Хороший же ты ей свадебный подарочек преподнес, Ренджи.

Ренджи принял его дружеский удар, пожимая плечами.

— Хех. Да знаю я, ну? Но вот что, довольно о нас с Рукией, — он откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на них.

— Что у вас тут происходит? — спросил он с хитрой улыбочкой и жестом, говорящим, что он прекрасно знает ответ.

Иноуэ икнула и покраснела как помидор. Ичиго же выглядел оскорбленным, вытаращившись на него.

[[image:/storage/reader-images/e3947085d753b149ce190f4da06abf00058b282d.jpg]]
Знаешь дядя, где я был ?

----------

Ожидание

Месяц 2 — «Лишаясь сил»

К концу 2 месяца Рукию уже тошнило от своей беременности. В прямом и переносном смысле. С утра и до второй половины дня ей казалось, что она проводит половину своего времени в полусогнутом состоянии и ожидании, когда тошнота пройдет. Она была абсолютно несчастна, и беспомощное выражение лица Ренджи всякий раз, когда он вынужден наблюдать за тем, как содержимое ее желудка выходит обратно, не облегчало ее страданий. Еще хуже было, когда сильная тошнота будила ее намного раньше, чем каждый из них планировал встать.

— Ренджиии… — проскулила она после ложных рвотных позывов над тазиком, который он протянул в третий раз. Его пальцы, придерживающие ее волосы, чуть сдвинулись.

— Да? — вопросительно произнес он, подвигая тазик поближе.

Она посмотрела на него с самым жалким выражением лица, какое у нее когда-либо было.

— Сколько еще?

Он вздохнул и с грустью помассировал ее макушку большим пальцем.

— Семь месяцев. Все так же, как ты и спрашивала 15 минут назад.

Рукия застонала и снова склонилась над тазом.

________________________________________________________________________________

Месяц 3 — «В заказах»

— Мм, эй, капитан, можно поговорить с вами?

Хотя он вошел в кабинет, не таясь, и закрыл за собой дверь, капитан Котецу все равно вздрогнула, когда он заговорил. Она взвизгнула и посмотрела на него вытаращенными глазами из-за… чего-то, что она размешивала в маленькой бутылочке… увидев, кто это, она закрыла глаза и вздохнула с облегчением.

— Ах. Да, лейтенант Абараи, чем я могу вам помочь?

— Простите. Мм… понимаете, мне хотелось бы знать, если… ну, мне и Рукии действительно любопытно… теперь, когда ребенок растет, нормально ли для нас, ну, это… — Ренджи сделал паузу и прочистил горло.

Его лицо пылало.

— Заниматься…таким?

Она нахмурилась, совершенно явно озадаченная вопросом Ренджи.

— Каким таким?

— Мм… исполнением… супружеского долга. Знаете… — хотя они были одни в кабинете, но он все равно понизил голос так, на всякий случай. -…тем самым… ах… от которого дети… появляются?..

Наконец капитан понимающе выдохнула.

— Ооох, — она поставила бутыль с неопределенным содержимым на стол и немного подумала.

— Хм, я не вижу никаких препятствий.

Ренджи выпрямился.

— Вы уверены? Это не навредит ребенку или?..

— О, конечно, нет! Не должно быть никаких проблем, — она в задумчивости прижала палец к губам.

— На самом деле, возможно, в Мире Живых есть литература по этой теме, я могла бы ее достать. Обычно ждать приходится несколько недель, но я уверена, мы сможем получить что-то даже быстрее через капитана Ядомару.

— Ах, правда? Это великолепно! Э… то есть, спасибо большое вам, капитан! — Ренджи отвесил ей несколько грациозных поклонов прежде, чем поспешно удалился.

Он не ожидал, что она направит такую литературу прямиком в казармы 6 отряда, и более того, в рабочее время. Но как оказалось, это стоило того. Нечасто увидишь, как расширяются от удивления глаза его капитана, у которого от смущения начался нервный тик, когда он осторожно поднял случайно оставленную на столе его подчиненного книгу, озаглавленную «Ваша оргазмическая беременность».

[[image:/storage/reader-images/f2007f73916d64333f3c513f2c5294914146b9f8.jpg]]
Вы тоже это видите ?

________________________________________________________________________________

Месяц 4 — «В приготовлениях»

Ренджи уставился на нее, зависнув с почти натянутым носком.

— Ты… что?

Со вздохом Рукия скрестила руки на груди и взглянула на него.

— Ты меня слышал. Ичиго и Иноуэ собираются к нам сегодня вечером, и она предложила приготовить ужин на всех нас. Я сказала: «Да».

Нога, закинутая на колено, упала на пол с приглушенным ударом.

— Зачем, черт возьми, тебе это было делать? — в ужасе спросил он.

Рукия закатила глаза и задрала нос. Она совершенно не понимала, почему его это так взволновало.

— А почему нет? Я легко устаю, а ты сегодня остаешься на сверхурочной работе. Было бы неплохо, если бы кто-то другой приготовил нам ужин для разнообразия.

Ее расстроенный муж обхватил понурую голову руками и потер виски.

— Рукия, — медленно произнес он.

— Ты хотя бы раз пробовала что-то, приготовленное этой девушкой?.. И я говорю не о пирожных и печеньях.

Она задумалась. Теперь, когда Ренджи напомнил ей, ее воспоминания подтвердили, что единственной едой, приготовленной Иноуэ, были пирожные и печенья.

Рукия покачала головой.

— Ну… нет. Но я сказала ей, каких продуктов мне недавно хотелось, и она пообещала использовать их все! — обнадеживающе завершила она.

— О, боже, Рукия, что ты наделала? — Ренджи взвыл с недоверием и поднялся с кровати, руки все еще скрывали его лицо.

Наблюдая за тем, как он лихорадочно нарезает круги по спальне и как его носок бьется при каждом шаге, она начала терять свою уверенность.

Однако позже за обедом, когда она откусила первый кусочек, быстро стало ясно, что беспокоиться было не о чем. Еда, которую приготовила Иноуэ, оказалась одной из вкуснейших, которую она когда-либо ела, и это говорило о многом, учитывая, какую пищу она вкушала под крышей аристократического дома.

— Это было великолепно, Иноуэ! Спасибо! — с жаром сказала Рукия, пока Иноуэ суетилась, собирая их тарелки.

Иноуэ улыбнулась и весело поблагодарила ее, настаивая на том, что не стоит волноваться, ей было в радость что-то сделать для них.Как только Иноуэ скрылась, Рукия немедленно набросилась на Ренджи, косо смотря на него.

— Я не знаю, и о чем ты так беспокоился, — прошипела она.

Он вздрогнул и надулся в ответ. Через стол Ичиго посмотрел на сгорбленную фигуру Ренджи и склонил голову.

— Ты волновался? О чем?Ренджи, поглощенный своим позором, отказался отвечать.

— Ммм, — Рукия скрестила руки и сообщила вместо него, — у него остались ужасные впечатления от готовки Иноуэ. И ведь он ошибался, да?

В ответ ее муж фыркнул. Ичиго поджал губы и немного подождал, тщательно обдумывая то, что он собирается сказать дальше. Бросив быстрый взгляд из-за плеча на свою девушку, чтобы убедиться, что она не услышит, он кашлянул и пробормотал:

— Ну, понимаешь… вообще-то он был не так далек от истины.

Рукия моргнула.

— Что?

Рядом с ней Ренджи мгновенно отбросил свою подавленность и самодовольно поднял брови. Она предпочла проигнорировать его. Ичиго неуверенно потянулся к своему воротнику.

— То есть, она обычно не очень хороша во всем, кроме десертов, но тогда… — он потер шею и вздохнул. — Скажу так: мы в огромном долгу перед Юзу.

— О чем болтаете? — Иноуэ проскользнула обратно к столу и села рядом с Ичиго.

Розовые щеки Куросаки контрастировали с его рыжими волосами.

— Мм… мы просто… ах… — он умоляюще посмотрел на Рукию и Ренджи, прося их о помощи.— … просто говорим о том, как мы потрясены твоей готовкой! — закончил Ренджи за него.

Он рассмеялся и повернулся к Рукии.

— Не так ли, Рукия?

— О! Да! Еда была очень вкусной! Она превзошла все наши ожидания! — заявила она, энергично кивая в знак согласия.

Технически это было правдой, в конце концов, она не чувствовала вины, говоря это своей дорогой подруге. К сожалению, на следующее утро впечатления от еды были несколько испорчены ее возвращением назад. Однако тут уже было ничего не поделать.

_______________________________________________________+__

Месяц 5 — «Растроганный»

Внешние изменения у Рукии проявились лишь к концу пятого месяца. Для Ренджи было странно наблюдать за тем, как та, которую он всегда знал худенькой малюткой, раздувается все сильнее с каждым прожитым днем. Но, правда, он не жаловался.

По правде говоря, Ренджи обнаружил, что она теперь притягивала его еще сильнее, чем раньше. И это не только из-за того, что ее груди округлились и стали больше («Хотя, конечно же, это был плюс», — думал он, одним вечером скользя по ним мыльными руками в ванной).

Больше, чем что-либо еще, его тянула к ней духовная связь, которая ни имела ничего общего с ее внешними характеристиками. Ну нет, все-таки имела, но в то же время и нет. Ренджи не мог это точно описать словами и особо не заморачивался по этому поводу. Те моменты, когда ей нужно было работать, а ему нет, были отличным предлогом, чтобы откинуться на спинку дивана в ее кабинете и наблюдать, как она хлопочет над своими заданиями.

Он обожал видеть и мысленно разделять на категории продолжающие расти видимые проявления их любви друг к другу. А также ему нравилось смотреть на ее причуды, которые появлялись во время дежурства. Например, она чуть водила носом, когда целиком и полностью погружалась в свои отчеты, прямо как те самые кролики, которых она так сильно любила. Она, вероятно, не осознавала этого, поэтому он никогда не упоминал о подобной характеристике. Зная Рукию, она, скорее всего, попытается сдерживать эту прелестную склонность, если он когда-нибудь на нее укажет, а он жутко расстроится, если она прекратит так делать.

В случайной удаче на 20-й неделе новое хобби Ренджи окупилось неожиданным образом. Его дежурство закончилось в полдень, поэтому, получив увольнение, он бросился к 13-му отряду с двумя ланчбоксами в одной руке и плюшевым кроликом — в другой.

Кролик был принесен из Мира Живых 9-м офицером, вернувшейся со своего назначения: она думала, что ребенку (и Рукии) понравится игрушка. И она была права… Ренджи почти закончил со своим обедом, пока Рукия отпустила несчастного зверя и принялась за еду.

Рукия почти приступила к своему маринованному яйцу (как ни странно, ей было легче удерживать в себе еду, если она была замаринована, и в последнее время она потребляла столько рассола, что Ренджи боялся, как бы ребенок не родился замаринованным), как внезапно она выпрямилась, недоуменно хмурясь. Мгновением позже она снова вздрогнула и посмотрела вниз.

— Ренджи… — как-то странно прошептала она.

В ее тоне угадывались сомнение и неуверенность. Даже тревожность. Через несколько секунд Ренджи покинул диван и сел перед ней на корточки. Но прежде, чем он и слово сказал, Рукия подняла палец, приказывая ему замолчать, и медленно поднесла ладонь к животу. Она ждала. Вдруг ее глаза распахнулись.

— Что такое, Рукия? Что-то не так? — настойчиво спрашивал он.

Ее молчание и загадочное выражение лица заставили его поволноваться. Он не ожидал, что Рукия будет смеяться до слез.

— Ренджи, — повторила она, словно в трансе, все сильнее прижимая к себе руку. — Я могу чувствовать его. Он двигается.

— ЧТО?! — Ренджи подобрался поближе к ее животу и покосился на него.

— Э-это… нормально?

Изумленная Рукия кивнула.

— Да, думаю? — она ахнула, по-видимому, почувствовав еще одно движение.

— Ренджи! Ты должен тоже попробовать!

Ренджи осторожно протянул руку и положил ладонь на то место, на которое она указывала. К сожалению, когда к этому действу подключился папочка, ребенок общаться не захотел. Почти пять минут прошло без какого-либо движения, и у него начали затекать ноги от неудобного положения, которое он занял, в панике усевшись на корточки.

Рукия наблюдала за ним с восторженным рвением, но теперь он мог видеть, как оно сменяется разочарованием. На самом деле, он чувствовал, что и сам близок к унынию, и собрался убрать руку, когда, наконец, почувствовал это: крошечный удар пришелся на верх его ладони и еще пробежал дюйм или два, прежде чем исчезнуть.

— Рукия… — Ренджи ошеломленно вздохнул, — ты?..

— Конечно же, почувствовала, глупый! — засмеялась она, вытирая влажные глаза.

— Как я могла не почувствовать?

Он пристально посмотрел на нее. Она сияла. От счастья, любви, тепла или чего-то еще, чего Ренджи не дано было понять. Если он был огнем, то Рукия была льдинкой. Он был тем, кто горел алым пламенем и обращал своих врагов в золу и прах. И как же так случилось, что она, обладая способностью, если пожелает, заморозить адскую бездну, заставила его так расклеиться в этот момент?

— Ты так красива, Рукия, — сорвалось с его губ прежде, чем он смог себя остановить.

Рукия сквозь слезы удивленно посмотрела на него, потеряв дар речи. Чувствуя, как разгорается пламя внутри него, Ренджи быстро отвернулся и неловко завозился с воротником своего шихакушо.

— Я… ну… ах, прости… это было…

Ее руки схватили его лицо и притянули к себе. Они были настолько поглощены друг другом, что даже не взглянули на дверь, когда она распахнулась с сильным ударом.

— Простите, лейтенант! У меня появились новые реестры и… — шаги ворвавшегося в комнату прошелестели и затихли.

— О! М-мои извинения! Я не думал, что вы были… мм… ну

— Разберись сам, — резко выдала Рукия, все еще сплетенная в единое целое с Ренджи.

— О, да, конечно! Еще раз извините!

Несколько минут прошло перед тем, как Рукия в ужасе оторвалась от него.

— Стоп, Ренджи… когда мы… Сентаро был… — ее глаза метались между дверью и им.

Ренджи выдал смешок.

— Был.

Она побледнела.

— И он видел?..

Ренджи кивнул, плотно сжимая губы, чтобы не дать проскользнуть на лицо широкой улыбке.

— Мммм.

Ладони Рукии взметнулись к ее лицу, но это не сильно помогло ей спрятать ее смущение, красноречиво распространяющееся от корней ее волос до воротника униформы. Ренджи не так много времени потратил на ее успокоение, но приметный розоватый оттенок на ее лице сохранялся до конца рабочего дня.

__________________+___________________________________

Месяц 6 — «Встревоженный»

В какой-то момент на них посыпались подарки. Сперва пара не могла придумать, куда их положить, так что какое-то время, если кто-нибудь хотел войти в дом или выйти из него, ему приходилось осторожно пробираться сквозь лабиринт пакетов, что высились около входной двери. Так продолжалось до тех пор, пока Ренджи чуть не сломал руку, споткнувшись о коробку с подгузниками.

Только тогда они, наконец, согласились с тем, что пора принять решение о том, какую комнату превратить в детскую. Это оказалось довольно просто. У них в доме было три дополнительные комнаты, одна из которых использовалась как рабочий кабинет. Две другие одинаково подходили для детской, но в конце концов, была выбрана самая близкая к их спальне комната.

Что, однако, было не просто, так это — оборудовать ее и убедиться, что все в идеальном порядке. Вечные упрямцы, Ренджи и Рукия, были настроены сделать все самостоятельно. Но после нескольких дней борьбы с разнообразием малопонятных задач, стало ясно: им была нужна помощь. Очень нужна.

После множества жарких споров они отступили и решили звать «экспертов» всякий раз, когда возникала проблема. План на этот день заключался в том, чтобы собрать и привести в порядок мебель, дабы стало возможно скорее начать ее расстановку. К несчастью, этот план рухнул, когда старания Ренджи по установке сборно-разборной мебели, принесенной капитаном Ядомару из Мира Живых, не принесли долгожданного результата. Так что они отказались от выполнения столь сложных задач и ждали помощь.

Сидя бок о бок, они начали ворошить многочисленные коробки с одеждой, которые были предоставлены их друзьями-людьми. Ренджи по приказу Рукии доставал одежку и удалял упаковку с ярлыками, прежде чем передавать ее ей. Когда Ренджи вручал ей костюмчики, она складывала их и помещала в определенную стопку, согласно размеру и типу.

Около дверного прохода сидел их помощник этого дня и следил за их слаженной работой.

— Так что вы хотите, чтобы я сделал? — наконец-то, спросил Иккаку.

Он скрестил руки на груди и облокотился на дверной косяк. Ренджи передал Рукии крошечную пару пижам-комбинезонов и, надувшись, указал на кучу деревяшек и отверток в углу, которые он оставил в покое несколькими часами ранее.

— Это.

— «Это»? Чем именно «это» должно быть? — Иккаку внимательно осмотрел несколько частей, которые были частично (и совершенно точно неправильно) соединены.

Ренджи вздохнул, с грустью изучая творение рук своих.

— Это... колыбелька, — пробормотал он, от стыда понурив голову.

Рукия отложила в сторону пижамы и мягко похлопала его по спине. Она попыталась помочь ему, но, было очевидно, что сборка колыбели требовала большей свободы действий и способности поднимать тяжелые предметы, которыми сейчас Рукия не обладала. Какое-то время Иккаку безмолвно исследовал кучу. В конце концов, он посмотрел на Ренджи.

— Это не похоже на кроватку, — прокомментировал он уныло.

— Да знаю я! Вот поэтому в первую очередь тебя и попросили помочь! — Ренджи раздраженно махнул рукой.

Все еще пытаясь успокоить своего расстроенного мужа, Рукия бросила взгляд на Иккаку и спросила:

— Справитесь с этим?

Иккаку вскочил на ноги и прошаркал мимо пазла-кроватки.

— Да конечно, без проблем.

[[image:/storage/reader-images/fea1b06aea4e5d8dcc748fb8c8025503c909ed1f.jpg]]
Когда Иккаку плюхнулся рядом с кучей и начал тщательно изучать ее содержимое, Рукия наклонилась к Ренджи:

— Ренджи, ты уверен, что он понимает, что делает?

Фыркнув, Ренджи снова уткнулся в коробку с одеждой и вытащил оттуда три ярких комбинезончика.

— Конечно, понимает. Иккаку неплохо мастерит всякое. Знаешь, откуда у лейтенанта Кусаджиши те колесики на ножнах, чтобы она могла их таскать за собой ? — спросил он настолько тихо, насколько это было возможно.

Рукия подняла бровь.

— Ренджи, на случай, если ты забыл, я вообще-то никогда не была в 11 отряде, да и внимания не обращала на то, как выглядят ее ножны.

— О, точно. Ну, такие вот они у нее были. А он… — Ренджи сделал паузу, открыв пакет и кивнув на Иккаку, (теперь занятого осмотром неровно смонтированных секций кроватки), -…был тем, кто сделал их для нее.

— Мило с его стороны.

Ренджи фыркнул и покачал головой.

— Ну… думаю, он сделал это, только чтобы заставить ее заткнуться. Хотя она все равно продолжала его доставать.

— О, Ренджи, у тебя вроде была одна из тех крестообразных отверток Филипс? — вмешался в их разговор Иккаку.

Он протянул открытую инструкцию и указал на один из инструментов, изображенных на странице.

— О, да, минутку, — Ренджи подтолкнул поближе к нему коробку с инструментами, которая стояла за ним.

— Кажется, там все, что тебе нужно.

— Ага… кажется… — пробормотал Иккаку, закатив глаза, и схватил захламленную коробку.

Выудив оттуда искомый объект, он присел на корточки рядом с деталями колыбельки.

— Кстати, Юмичика сказал, что заскочит попозже узнать, будет ли он вам полезен, — огласил он после нескольких минут работы.

Ренджи перевел взгляд с ярлыка, который он пытался оторвать от трикотажной шапочки.

— На кой-черт он нам?

Иккаку безразлично пожал плечами.

— Мне откуда знать? Я не в курсе, в чем ты еще не разбираешься.

К этому моменту одна деталь кроватки была полностью собрана и была отложена к стене, а Иккаку готовился приступить к следующей. Ощущая, что Ренджи был близок к тому, чтобы сорваться, Рукия схватила его за рукав и на ее лице появилась самая очаровательная улыбка.

— Да! Спасибо за вашу помощь, Иккаку-сан! — она поклонилась настолько низко, насколько возможно в ее положении, и притянула Ренджи к себе.

— Ага. Спасибо, — проворчал Ренджи, больше для пола, чем для Иккаку.

Иккаку не стал отвечать, пока не закончил следующий фрагмент и не поставил его рядом с первым.

— Эй, все, что угодно, для моего будущего партнера по спаррингам.

— Будущего партнера по спаррингам? — Рукия повернулась к Ренджи, медленно закрывающему глаза и начинающему массировать виски.

— О ком это он?

— Да Ренджи сказал, что я смогу сразиться с ребенком, когда он станет такого же роста, как ты, — Иккаку радостно усмехнулся, и из-за этого его работа с отверткой выглядела весьма угрожающе.

— Ваш ребенок на поле боя будет зверем, а я не могу не воспользоваться этим!

— Это… не… то, что… я говорил, — промямлил Ренджи, раздраженно вращая пальцами.

Рукия, напротив, почувствовала воодушевление. Они действительно могут обратить это  в свою пользу. Одобрительно кивнув, Рукия выдала:

— Конечно, конечно! Вам бы поостеречься, Иккаку-сан! Наш ребенок станет сильнейшим шинигами в Сейретее прежде, чем вы это поймете! — она широко улыбнулась и с энтузиазмом подняла вверх большие пальцы рук, когда он посмотрел на нее.

Ренджи изумленно взглянул в ее сторону и зашипел.

— Что ты…

— Поддакивай ему, Ренджи. Он будет помогать нам, покуда думает, что мы позволим ему драться с ребенком, — прошипела Рукия сквозь улыбку.

К тому времени, как прибыл Юмичика, все детали были собраны и находились на своем месте.

___________________________________+__________________

Месяц 7 — «Утопающий в баловстве»

— О, Ренджи… это так здорово, — выдохнула Рукия.

Ренджи широко улыбнулся и вновь склонился над ней, нежно посасывая кожу ее шеи. Он был ужасно рад услышать стоны, которые незамедлительно последовали, стоило ему только провести рукой по ее спине и продвинуть ладонь ниже, между ее ног. Футон зашелестел под ней, когда она переместилась к нему.

— Как тебе? — он осторожно поводил внутри пальцем, пока она не отстранилась.

Его касание встретило знакомую теплоту и влажность. Это было больше, чем желание просто принять его.

— Мммм… аааах… — Рукия даже была не в состоянии обратить свои ощущения в слова, она только могла стонать, с силой сжимая подушку, на которой лежала, пока он умело управлял ей, давая ей то, в чем она нуждалась.

После еще нескольких таких движений она закричала и задрожала всем телом на пике своего наслаждения. Приподнявшись на локте, Ренджи с радостью отправил пальцы в рот. Посасывая их, он наслаждался ее вкусом и наблюдал, как ее тело расслабляется и приходит в себя после такого эксперимента.

Она не смотрела на него, спрятавшись за поднятым углом подушки. (Но хоть он и не видел ее лица, ее уши и задняя часть шеи выдавали ее красноту).

— Даже не… — раздался ее сдавленный голос из подушки.

— И не собирался, — усмехнулся Ренджи и оставил на ее плече линию поцелуев.

Он знал, что она смутилась из-за того, что все произошло так быстро, а вдобавок к этому она стеснялась того факта, что разбудила его, пытаясь уталить свои фантазии после особенно яркого сна.

Но позже оказалось, что нет ничего сложного в том, чтобы воплотить их в реальность. Из-за внезапного гормонального всплеска тяга Рукии к интимному физическому контакту стала крайне ненасытной, неважно дарила ли она ласку или принимала ее. И как ее возлюбленный и партнер по жизни, который в первую очередь был виноват в ее нынешнем положении, Ренджи сделал это своей задачей — удовлетворение любого желания, неважно каково оно, а также когда и где оно возникнет. Как тогда, например…

Услышав, как открылась дверь казармы, Ренджи выглянул из-за отчета, который он проверял.

— Рукия, привет! — улыбнулся он и попытался подняться как раз в тот момент, когда она хлопнула дверью и поспешно заперла ее за собой.

— Какой приятный сюрп…

— Нии-сама не здесь? — прервала его на полуслове Рукия, по ее тону было ясно, что она спешит. Ее пальцы взволнованно подергали дверную ручку.

Ренджи замер в полусогнутом положении, сбитый с толку ее странным поведением.

— Мм, нет, он на задании и до завтра не вернется. А в чем дело? Что-то тебя…

— Хорошо, — в ее фиалковых глазах заиграли искры, и она оказалась перед ним так быстро, как это возможно для женщины на седьмом месяце беременности.

Пока она не откинула его на его же стул, до него не сразу дошло то, что она собирается делать.

— Рукия, черт возьми, ты совсем с ума сошла?! — в панике зашипел Ренджи, когда она оперлась на его колени и опустилась прямо перед ним.

Ее живот был не настолько большим, так что для нее было вполне возможно опуститься на колени, однако это все равно доставляло ей некоторые трудности. Рукия набросилась на него и начала с нетерпением развязывать узел на его поясе.

— Я что уже не могу сделать моему мужу полуденный минет, который он заслужил, работая столь усердно?

На слове «минет» Ренджи невольно оживился. По правде говоря, он действительно заслуживал чего-то приятного после пяти часов тщательного пересмотра неправильно заполненных отчетов и документов, исправление которых займет годы. Он поднял брови, глядя на нее.

— Но… в моем кабинете?

— Да. Прямо здесь, в твоем кабинете, — узел был наконец-то распутан. Рукия приспустила его хакама и начала накручивать завязки его фундоси на указательный палец, глуповато улыбаясь, подобно школьнице.

— Вы правда никогда не фантазировали о таком, лейтенант Абараи?

Она дразнила его взглядом из-под полуопущенных ресниц. Обычно ее наигранность показалась бы Ренджи весьма странной, но иногда он оказывался в ее власти. Как сейчас, например. Услышав от нее такое обращение, он почувствовал, как там становится тесно. И даже хотя он никогда не мечтал о таком, его достоинство рвалось наружу, поддавшись минутному безрассудству.

Ренджи сглотнул. Казалось, что почти все оправдания и причина, почему они не должны это делать, разом покинули его мысли.

— Мм… я… ты же помнишь, что я… работаю здесь с твоим братом?

Рукия фыркнула и театрально скрестила руки на груди (хотя он мог ощутить, как за этим жестом скрывается самое настоящее раздражение).

— Абараи Ренджи, а не заткнешься ли ты, пожалуйста, и дашь мне пососать твой член?

Ну, он, конечно же, был не в силах отказать, когда она просит вот так. Хрюкнув в подтверждение своей капитуляции, он выправился в кресле и широко улыбнулся ей.

— Мои извинения. Продолжайте, миссис Абараи.

Его голова откинулась назад, когда ее проворные пальцы отодвинули набедренную повязку и первый раз прошлись по его члену.

— О, черт, это приятно, — простонал он на второй раз и забыл обо всем — на третий.

Рукия с кокетливой улыбочкой, снова украсившей ее лицо, проследила за его реакцией.

— Как вам?

— Не… чертовски… невероятно… — со стоном выдал он, приспосабливаясь к ритму, установленному ей, и сопротивляясь желанию отдаться полностью ее хватке.

— А-а-ах, блин…

— Чего еще вам хочется, чтобы я сделала? — ее язык прочертил длинную, влажную и горячую дорожку от основания к кончику.

— Лейтенант? — ее губы дразнили его, почти коснувшись головки. Она неуловимым касанием проделала подушечками пальцев тот же путь по следу, что оставил ее язык.

Ренджи действительно хотел продолжить, потому что его ответом было: «Много всякого». Но сперва ему нужно было разобраться кое с чем, что его беспокоило. Он вздохнул и перехватил ее руку прежде, чем она зайдет дальше и одурманит его разум.

— Давай. Поднимайся.

На лицо Рукии сразу же вернулась застенчивость. Ее плечи опустились, и, пылая от смущения, она прикусила губу.

— Ренджи, прости. Мне не стоило...

Он взял ее под руки и безо всяких усилий поднял на ноги.

— Эй… я не сказал, что хочу прекратить. Я говорю, что ты не станешь делать это на полу. Не в твоем положении. /заботливый/

— О? — она выглядела озадаченной, но огонек в ее глазах быстро разгорелся вновь.

Его стул проскрипел по полу, отнесенный им к стене. Ренджи указал на него:

— Присаживайтесь, миссис Абараи. Это приказ.

Рукия подчинилась и, все еще в непонятках, взглянула на него снизу вверх.

— Это глупо, Ренджи.

— Ага, ну… — Ренджи склонился над ней, облокотившись на стену.

— Ты начала это, а я подыграл. Сейчас или никогда.

Закатив глаза, она подалась чуть вперед, чтобы взять в рот его достоинство. Он должен был признать, что идея заняться сексом на работе была весьма волнующей. А устроить Рукию таким образом оказалось весьма удобно и эффективно. С каждым новым посасыванием и облизыванием она могла хвататься за его бедра и ласкать его зад.

Нечто похожее она всегда делала в постели, когда Ренджи оказывался сверху, и она знала наверняка, что ему это нравится.

— Ммм, вы такой крепкий, лейтенант, — промурлыкала она, растирая и сжимая упругие мускулы.

Сплетение приятных ощущений (дополненных комплиментами его телосложению) заставило его вцепиться в стену. А потом ее движения стали интенсивнее, и он, ловя ртом воздух, прислонился лбом к прохладной штукатурке.

— АХ… не останавливайся… это так здорово, как… хааах…

[[image:/storage/reader-images/64385b650047631a23ec4007bbe404a618ec440e.jpg]]
Зачем я заливаю эту новеллу... 😐

Боже, своими губами и языком она творила невероятное. Даже ее покусывания были к месту. Он не мог не опуститься чуть ниже и не взять в руку прядку ее шелковистых черных волос. Мягкие стоны, вибрацией отозвавшиеся в его плоти, того стоили.

— Рукия… я… скоро… кончу… — задыхался он. По его коже струился пот. Он был даже не уверен, может ли он продолжать стоять на таких дрожащих ногах.

Перед тем, как он излился, она вернулась к головке, уверенно посасывая ее и взяв член в руку. Сконцентрировавшись на том, чтобы подавить выдающие их с головой волны своей реацу, Ренджи пришлось сильно прикусить губу, чтобы не закричать ее имя и оповестить весь отряд о том, как их лейтенант со своей женой пользуются отсутствием капитана.

Немного отойдя от взрывающего мозг оргазма, он отпустил голову Рукии, чтобы смахнуть прилипшие к лицу волосы. Он во все глаза смотрел, как она жадно слизывает последние капли спермы.

— Черт, Рукия, это было потрясающе, — с шумом выдохнул Ренджи, когда она выпрямилась.

Рукия сглотнула и вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Знаешь, я этого целую неделю ждала, — горделиво сказала она, вновь укутывая его в фундоси и завязывая пояс, — теперь это свершилось.

Она потянула его за шикакушо, пока его лицо не оказалось на одном уровне с ее для поцелуя. Он целовал ее с великим удовольствием. Его всегда возбуждал собственный вкус у нее во рту. /ТЬФУУ./

— Итак, теперь мне стоит хорошо поработать пальцами внутри моей женушки, чтобы подарить ей заслуженный полуденный трах за такое великолепное представление? — прорычал Ренджи, не разрывая поцелуй.

Его рука по инерции двинулась и прямо через одежду сжала ее набухшую грудь.

— Ренджи! — вскрикнула она, когда он чуть покрутил мягкий сосок между пальцами, как раз так, как ей нравилось. Он ощутил, как замерцала ее реацу, и от возбуждения участилось дыхание. Рукия с жаром поцеловала его в скулу, опустилась к шее и пробежала руками по татуировкам, двигаясь к его груди.

— Что тебе на этот раз пришло в голову?

Ренджи только мельком оглянулся, ответ сразу же пришел ему на ум.

— Вам нравится мой стол, лейтенант Кучики?

Вместо «да» его встретила довольная улыбка. То, как она полуобнаженная лежит, распростершись, у него на столе, как она задыхается и стонет во время оргазма, привело его к выводу, что этим нужно заниматься почаще. Но к сожалению, это был первый и единственный раз, когда такая встреча имела место быть в его кабинете.

Может, у него просто воображение разыгралось, но с момента своего возвращения, капитан был решительно настроен, чтобы не позволять Ренджи находиться в комнате в одиночестве больше нескольких минут. Ее кабинет, напротив, быстро стал любимым и часто посещаемым местечком для заслуженного полуденного чего-нибудь.

___+_____________________________________________________

Месяц 8 — «В открытиях»

— Это ультразвуковая машина!

Рукия нахмурилась, глядя на Урахару:

— И что это будет?

Киске с нежностью погладил огромный агрегат, стоящий рядом с ним.

— Это устройство, которое используют в Мире Людей. Ты прикладываешь это к своему животу, — он поднял датчик, привязанный к машине толстым закрученным шнуром, — и можешь увидеть ребенка прямо вот тут! — Урахара постучал по пустому экрану.

— Конечно же, я усовершенствовал его, так что он работает и на душах. Не беспокойтесь, это абсолютно безопасно — Он обезоруживающе улыбнулся.

На этих словах Рукия с тревогой посмотрела на Ренджи, который с таким же опасением взглянул на нее. Множество раз за время ее беременности, они уже мягко отказывали капитану Куроцучи и его помощникам в том, чтобы приблизиться к Рукии со своими аппаратами. Они тоже яро заверяли их в «абсолютной безопасности».

Хотя намерениям Урахары не хватало злого умысла Куроцучи, послужной список бывшего капитана 12-го отряда полнился такими грешками, как помещение посторонних предметов в ничего не подозревающих людей. И это ставило его на второе место после нынешнего капитана 12-го отряда в списке лиц, даже после его многочисленных извинений в меньшей степени заслуживающих доверия.

— Я не знаю… — капитан Котецу побарабанила пальцем по уголку ее поджатых губ.

— Мы никогда таким не пользовались.

Урахара хлопнул ладонью по груди и с величественным видом снял шляпу, поместив ее на место удара.

— Клянусь вам, эта машина безвредна. Может, ваше доверие возрастет, когда вы узнаете, что я одолжил ее у Ишшина-сан?

На самом деле, этот факт имел большое значение. Отец Ичиго, конечно, тоже был не так прост, как кажется на первый взгляд: по меньшей мере, около 15 лет он прятал свое прошлое шинигами от своих детей и скрывал правду о пустом, который убил их мать. Но когда пришло время, Ишшин оказался тем, кто был добр к ним и поддержал в нужный момент, особенно, когда это коснулось Рукии.

После секундного молчаливого пререкания с Ренджи, которое завершилось взаимным согласием и его кивком, Рукия со вздохом поправила одеяло, укрывающее ее живот, и откинулась на неудобный жесткий стол для осмотра.

— Ладно, мы готовы.

Она положила голову на упругую подушку и приготовилась к предстоящей процедуре.

— Хорошо, тогда давайте начнем! — отложив шляпу, Урахара шагнул к Рукии и достал какой-то предмет из своего кармана.

— Кучики-сан, уберите, пожалуйста, одеяло с живота…

— Что вы делаете? — с подозрением возмутилась Рукия, сразу же ощутив сомнения, увидев неизвестный объект, который отсутствовал в первоначальном объяснении.

Она подняла голову над подушкой и повернулась, чтобы получше разглядеть предмет в его руке.

Урахара сжимал большую бутылочку с зеленым гелем.

— А, это? Я просто собираюсь намазать твой живот, чтобы мы… смогли… ух… э-хе-хе… — он робко умолк.

У Ренджи, стоящего по ту сторону стола, глаза сузились. Вены вздулись под татуировками на шее.

— Кто и что будет делать? — голос ее муж приобрел нотки угрозы.

— Ах… это… эм… — после неловкой паузы Урахара сделал поворот на 360 градусов и радостно вручил бутылку капитану Котецу, — Не будете так любезны, капитан?

Капитан Котецу моргнула, глядя на встревоженную парочку с извинением. Она открыла бутылку и выдавила огромную каплю. После тщательного осмотра она вздохнула с облегчением и улыбнулась.

— Все нормально. Это лубрикант и ничего более, — мягко объяснила она.

— А теперь, Кучики, мне нужно, чтобы ты легла на спину и не шевелилась.

Убедившись в безопасности, Рукия сделала то, что ей велели. Стоя над ней Ренджи, все еще настороженно смотрел на Урахару, пока Рукия не взяла его за руку: только тогда он выпустил субъект, вызывающий тревогу, из своего поля зрения и перевел взгляд на нее.

Рукия лишь слегка вздрогнула, когда почувствовала, что капитан Котецу откинула одеяло и размазала по ее коже холодную липкую слизь. Тем временем Урахара занялся настройкой машины, подкручивая ручки и нажимая кнопки. В тот миг, когда капитан поднесла кончик датчика к ее животу, монитор на вершине странного агрегата ожил.

— Ах, ну, начнем! — Урахара хлопнул в ладоши. Экран замерцал, и несколько серых теней начали двигаться внутри треугольника, который занимал центральную часть экрана.

— Вам нужно знать лишь несколько кнопок, ничего сложного. Вот эта… — пока он давал указания капитану Котецу, его лицо было направлено в сторону, хотя Рукия все равно могла видеть часть его профиля.

Урахара неожиданно наклонился вперед и откинул шляпу назад, очень внимательно глядя на происходящее на экране. После некоторого времени, посвященного изучению, он улыбнулся.

[[image:/storage/reader-images/d3ada57688dc219d5d0fcd12b6387c05fa446f56.jpg]]
Киске как всегда спешит на помощь!

— Так, так… разве это не здорово, — пробормотал он, поглаживая подбородок.

Прежде, чем Рукия решилась спросить, о чем это он, Урахара выпрямился и устремился к двери.

— Все работает просто отлично! Остальное за вами, капитан!

Верхушка его полосатой шляпы скрылась за дверью, в комнате они остались втроем.

— О! Да! — капитан Котецу начала возиться с датчиком и нажимать на кнопки, которые ей показал Урахара. Она не издавала ни звука, исключением были лишь ее серьги, позвякивающие в такт ее движениям.

Она молчала до тех пор, пока самый большой пузырь не заполнил треугольник на экране целиком. Затем она чуть отстранилась и с гордостью изрекла.

— Ну… вот и он!

«Он» был… по-прежнему лишь большим серым сгустком, в котором Рукия никак не могла разобраться. Честно говоря, она была более чем впечатлена способностью капитана различать что-либо на этом экране. Ренджи, напротив, увидел его практически мгновенно и выпрямился, будучи прикованным к экрану.

— Это и есть ребенок? — прошептал он.

Его вид и голос были такими, словно его ударили под дых со всей силы. Рукия все еще могла видеть с трудом. Может, это был неправильный угол обзора? Ренджи и капитан стояли прямо, а она лежала на спине, почти параллельно экрану. Она приподнялась и повернула голову, стараясь замаскировать то, что она до сих пор ничего не увидела.

Капитан Котецу кивнула в ответ на вопрос Ренджи.— Вот тут как раз… это профиль. Видите носик? — ее палец обрисовал линию вокруг одной из форм, и наконец-то Рукия смогла четко разглядеть его — изображение маленькой круглой головки, находящейся в движении.

Она зачарованно наблюдала, как размытый призрак на экране, короткими резкими движениями кивнул импровизированной публике. Даже маленький ротик медленно открывался и закрывался, словно у него было то, чем он хотел поделиться. Рукия тихо вздохнула, когда одна из форм превратилась в крошечную ручку и подвинулась ближе ко рту, ребенок посасывал палец.

Онемев от увиденного, Рукия каким-то образом смогла ощутить, как Ренджи наклоняется к ней.

— Ты видела это, Рукия? — его голос был хриплым и приглушенным.

Рукия кивнула, ее глаза наполнилась слезами. Она не собиралась плакать, по крайней мере, она продолжала себе это повторять. Но ей было все труднее и труднее сдерживаться, каждый новый трюк их малыша вызывал у нее новый вихрь эмоций.

— Потрясающе, — Ренджи кивнул в сторону движущейся картинки и прошептал, — Это просто… потрясающе.

Само по себе изображение было нечетким, и любой другой человек не нашел бы в нем ничего особенного. Но это все, что у них было и будет до тех пор, пока их ребенок не родится. Все-таки это было невероятно. Его хватка стала крепче, и Рукия сжала его ладонь с такой же силой.

Ренджи внезапно нахмурился.

— Минуточку, а это что? — он показал на маленькую тень, трепещущую почти внизу экрана.

Капитан Котецу исследовала то место, на которое он указал.

— Мм… это сердце, я думаю. И если мы сделаем так… — капитан ударила другую кнопку, — мы сможем послушать его биение.

Несколькими секундами позже машина начала издавать глухой, свистящий звук сердцебиения. Это была последняя капля для Ренджи. Эмоции переполняли его, он отвернулся и прислонил руку ко лбу. Он несколько раз шумно выдохнул, пытаясь заставить себя успокоиться, но его плечи все равно продолжали подрагивать от сдавленных рыданий.

Когда Рукия увидела, как Ренджи — человек, которого нечасто увидишь в таком состоянии, — пытается собраться, ее чувства тоже одержали над ней верх. Слезы заструились по виску, сбегая к ее уху и теряясь в чернильном сплетении ее волос.

Капитан Котецу хотела что-то сказать им, но, увидев их состояние, передумала. Вместо этого она понимающе улыбнулась и вздохнула.

— Ну… дам вам немного времени.

Прежде, чем убрать датчик и вытереть живот Рукии полотенцем, она нажала последнюю кнопку на машине, и изображение на экране замерло.Тихо извинившись, она оставила пару наедине и захлопнула за собой дверь.

Ренджи оказался рядом с ней еще до того, как щелкнула задвижка. Он покрыл поцелуями ее лоб, щеки и даже нос. Завершалась серия поцелуев сплетением губ: поцелуй был страстный, но в то же время сладкий, Рукия могла почувствовать соленый привкус его слез, усиливавший отчетливый, привычный вкус Ренджи.

Они целовались и целовались: они целовали друг друга, пока им стало не хватать воздуха, но какая-то непреодолимая сила не дала им отделиться друг от друга. Их лбы все еще соприкасались, пряди алых и темных волос сплелись воедино; они одновременно повернули головы, чтобы посмотреть, не застукала ли их капитан Котецу.

Кончиком носа он ткнулся в ее.

— Это наш ребенок, Рукия. Ты можешь в это поверить?

Она почувствовала, как его рука приглаживает волосы у нее на затылке, а другая касается ее живота.

— Мм, — она накрыла ладонью руку Ренджи, которая покоилась над их малышом, второй рукой она крепко сжала его предплечье.

Они снова стали одним целым и молча смотрели на бесценное изображение. Несколько минут они упивались покоем, однако Рукия не смогла скрыть свое раздражение от несправедливости всего этого, она раздраженно выдохнула.

Ренджи поднял голову, чтобы иметь возможность ее видеть.

— В чем дело?

Рукия надулась, глядя на изображение. В это время Ренджи поглаживал бахрому ее одеяния.

— Он такой милый, Ренджи. Я хочу его сейчас подержать.

По телу Ренджи прошла дрожь, когда он выдал нечто среднее между вздохом и смешком.

Они удивились еще больше, когда вернулась капитан Котецу и сказала им, что, если они хотят, то она может распечатать для них фотографии с узи на память или чтобы показать остальным. И да, они действительно этого хотели. Очень сильно хотели.

Было почти невероятно внимать словам капитана, которая давала им наставления перед тем, как они покинули кабинет. Но правда, как они могли сконцентрироваться на чем-то еще, кроме тех фото, что были зажаты в их дрожащих руках?

Выйдя из комнаты для обследования, они обнаружили чуть дальше в коридоре Урахару, прислонившегося к стене, мрачную тень черного и зеленого посреди яркого чистого белого.

— Полагаю, все прошло нормально? — спросил он, поглядывая на них из-под шляпы.

— Да. Спасибо вам, Урахара-сан, — искренне поблагодарила его Рукия.

Не отдавая себе в этом отчета, она пробежала пальцами по краю фотографий, спрятанных у нее в рукаве, чтобы в сотый раз убедиться, что они все еще там.

— Нет, нет, не благодарите! — он помахал рукой и отлип от стены.

— Вообще это была идея Ишшина-сан. Он подумал, что вы захотите ее увидеть как можно скорее.

— Ну, когда вы вернетесь в Мир Людей, передайте ему от нас спасибо, — привычная тяжесть рук Ренджи опустилась на плечи Рукии.

— Мы и сами отблагодарим его, но для этого ему придется подождать несколько недель.

— Ах, да, не так много осталось ждать, да? Вы и глазом моргнуть не успеете, как она уже родится!

— Хех. Ага, — Ренджи нежно сжал ее плечо.

Рукия спряталась за краем его униформы, чтобы никто не заметил слезы, бегущие у нее из глаз. Урахара внимательно наблюдал за ними.

— Желаю вам всего хорошего, Абараи-сан, Кучики-сан… и ей тоже, конечно же, — он кивнул на живот Рукии и подарил им свою искреннюю улыбку.

Край его одеяния взлетел, когда он повернулся и направился прочь. В этот момент внезапное осознание наконец-то ударило их по голове, и пара в немом шоке уставилась друг на друга.

— Ум, подождите! Урахара-сан! — крикнул Ренджи ему вслед, хотя его широко открытые глаза по-прежнему смотрели на Рукию.

Удивленный Урахара развернулся.

— Да?

— Вы… сказали «ее»… и «она»… — медленно изрекла Рукия, ее глаза были также широко распахнуты, как и у Ренджи.

Они повернулись к источнику нового знания. Урахара застыл и лишь моргнул, он выглядел совершенно ошеломленным.

— Ну конечно! Почему бы и нет? Ведь ребенок — это девочка, в конце концов, — ответил он, словно это было самой очевидной вещью в мире.

Рукия услышала, как ее голос произносит:

— Ах. Да, понятно.

И затем она увидела, как ее рука поднимается и энергично машет уходящему Урахаре, который оставил их одних в ярко освещенном коридоре. Но вежливое прощание было не больше, чем рефлексом, который выработался у нее после многих лет следования правилам поведения аристократов. Лишь через минуту или около того она снова смогла пошевелиться.

У нас будет дочь. Рядом с ней Ренджи начал дрожать.

— Это девочка? — прошептал он.

Его голос подрагивал, когда он повторял это снова и снова. Рукия почувствовала, как грубая ткань его нарукавной повязки скользнула по ее коже, и зашелестела ткань, его рука отчаянно искала ее ладонь, так она быстро перехватила ее. Она сама едва ли могла это понять.

Девочка. Маленькая девочка. Их маленькая девочка. Внезапно ребенок стал чем-то большим, чем абстрактной движущейся фигуркой, обтянутой кожей и мышцами. Теперь с этим открытием и образом ее крошечных размытых черт на том мониторе она стала реальной. Впервые они могли ясно представить себе ту маленькую девочку, с которой им еще предстоит встретиться.

Их новоиспеченная семья теперь была полной: мама, папа… и дочка. Ренджи отпустил ее руку. Встав перед ней на колени, он наклонился вперед и положил свои огромные ладони на ее живот.

— Эй, малышка! Это папа! — радостно сказал он ребенку внутри нее. — И смотри, мамочка тоже здесь! — он выжидающе посмотрел на нее.

Поначалу Рукия чувствовала себя немного глупо, разговаривая с животом, но она не хотела разрушать иллюзии Ренджи и смеяться над ним.

— Мм, здравствуй… малышка. Это мама. Папочка и я очень хотим тебя поскорее увидеть. Но не слишком рано. Оставайся внутри меня, пока не будешь готова. Поняла? Ах… мы любим тебя… — затем, полагая, что она вполне может сделать это в такой момент, она впервые попробовала произнести вслух то, о чем она тайно размышляла последние несколько недель.

— …Ичика.

Ренджи замер и непонимающе уставился на нее.

— Подожди… что?

— Я думала все это время… — Рукия положила свои руки поверх его, ей пришел на ум их свадебный день, и в ее воспоминаниях один ярко-белый объект выделялся сильнее, чем все остальное.

— Если ребенок будет девочкой… Ичика подошло бы— она смотрела на него с волнением и надеждой.

Некоторое время Ренджи просто хмурился, его суровый взгляд был прикован к животу. Затем, к ее полному счастью, на его лице медленно расплылась улыбка.

— Ичика, — мягко промурлыкал он и согласно кивнул, она осознала, что он понял.

— Ичика… это прекрасно, Рукия. — он засмеялся и поднялся, целуя ее в бровь. Она чувствовала, как он улыбается ей в лоб.

— Наша маленькая Ичика. Абараи Ичика. Звучит действительно здорово.

Все же была очень большая вероятность, что информация, которой поделился с ними Урахара, о том, что долгожданный ребенок лейтенанта Абараи и Кучики — это девочка, к завтрашнему полудню уже разлетится по округе. И поэтому они не пытались скрыть это, позволяя сплетням распространяться самим по себе и даже помогая им.

К вечеру они провели несколько часов, утопая в новой волне поздравлений и волнений, а также энергичных просьбах Рангику стать для них нянькой (на это она всякий раз получала громогласное и неоспоримое нет). Но ее имя, единственная и неповторимая деталь их семейной жизни, несомненно станет для всех сюрпризом и останется строго охраняемым секретом до самого ее рождения.

Только тогда они объявят его всем друзьям и знакомым. За одним исключением, конечно же.

— Я так понимаю, вы двое сегодня встречались с капитаном Котецу. Все нормально, я полагаю? — не смотря на пару, Бьякуя аккуратно размешивал свой суп, их семейный ужин в особняке Кучики был в самом разгаре.

Краем глаза Рукия видела стоящих у стены слуг, с интересом подавшихся вперед.

— Да, нии-сама, — Рукия мельком глянула на Ренджи, (все еще с нежностью смотрящего на нее с тех пор, как они покинули осмотр сегодня днем), и затем на застывшую в нетерпении прислугу.

Повернувшись к брату, как раз поднесшего к губам ложку, она просияла и выдала.

— Мы счастливы сообщить вам… ваша племянница Ичика и я в полном порядке. Хотите посмотреть на ее фото? — она достала из рукава тонкую стопку снимков и протянула ему.

Присутствующие в комнате впервые стали свидетелями того, как Кучики Бьякуя роняет то, что он держит в руках.

[[image:/storage/reader-images/9ddb964e22c1a47a9c11bbc56d8a5f49294afed7.jpg]]
Это должно выглядеть мило

----------

Рождение

В своем рождении дочь Ренджи и Рукии припозднилась. Она опоздала на несколько дней, если быть точным. А поскольку все заинтересованные лица следовали доводам разума и ждали ее появления или раньше, или в день, который обозначила капитан Котецу, это неожиданная задержка своей эгоистичностью приостановила жизни людей, уже распланировавших весь последующий день. Это было весьма неудобно тем, кто жил в Обществе Душ, но оказалось еще большим неудобством для тех, чья жизнь шла по совершенно иному расписанию.

Эти планы тоже отличались своей важностью. Он должен был пригласить Орихиме, свою девушку, которой она была уже 8 месяц, на свидание, включавшее в себя утреннюю прогулку в ее любимом парке, обед в новом ресторане в центре города и фильм, выбранный ей, — подарок от него по случаю ее дня рождения.

Так как его затянуло учебное болото в день самого праздника 3 сентября, а после на него свалилось несколько важных заданий, которые должны были быть выполнены в последующие недели, он очень усердно работал, чтобы в этот день, 23 сентября, не было неурядиц, и он смог бы посвятить ей все свое время и внимание.

В конце концов, Ичиго знал, что этими дорогими моментами с ним она дорожит больше, чем чем-либо еще, и он перевернул бы весь мир, чтобы подарить их ей. Ни единожды. Размышляя об этом, он понимал, что это то, что он больше всего любит в Орихиме.

Как пара, они были вместе с середины января, хотя любовь в нем таилась еще задолго до этого, а ее чувства родились и того раньше. С неохотой Ичиго признавал: если бы Ренджи не решил поработать сводником (не иначе как на собственной свадьбе) и образно толкнуть Орихиме прямо в его объятия (по иронии судьбы, Ичиго буквально бросил ему в руки девушку, с которой он только что сочетался узами брака), то он бы и не нашел в себе смелости открыть эти чувства. Для счастья ему было достаточно просто быть рядом с ней в качестве друга, и он не хотел делать ничего, что могло бы поставить под угрозу их отношения или доставить ей неудобства.

Все, чего он хотел, — это видеть ее, в счастье и в безопасности. Даже хотя Ренджи предоставил ему великолепную возможность, тогда на свадьбе он еще не смог заставить себя признаться ей, и вместо признания он попросил ее уделить ему время, чтобы обсудить нечто важное. Поиск свободного времени, чтобы сесть и нормально поговорить, у обоих занял почти две недели, но все же не без труда они смогли это сделать. То есть им фактически пришлось встретиться в ее рабочее время, когда она была на перерыве, но в тот момент Ичиго уже это не волновало.

Ему просто было нужно как-то признаться ей. Когда он наконец смог взглянуть ей в глаза, которые смотрели на него из-за блюда с фруктовыми пирогами, и тихо сказать ей: «Иноуэ… это может быть несколько эгоистично с моей стороны, но мне нужно, чтобы ты узнала о моих чувствах. К тебе. Ты мне нравишься не как друг. И я думаю… возможно, я люблю тебя гораздо больше», Ичиго не ожидал, что она расколется и тоже в ответ подарит ему свое признание.

Ее чувства, как оказались, были такими же. Хотя глубоко внутри она желала большего, все, чего она хотела и ждала, — это его компания и верная дружба, если это сделало бы его счастливым.

В итоге, Ичиго ждал до полуночи, пока закончится ее смена, а после проводил ее до квартиры, где они пили чай, ели еще больше сладостей и болтали до полуночи. Был почти час ночи, когда он, наконец, вернулся домой, и его накрыло волной любопытных вопросов от его пытливой семьи.

Вероятно, это и было причиной, почему он держал все в тайне до апреля, прежде чем официально представил им Иноуэ как свою девушку (вскоре после этого он начал называть ее Орихиме). Как ни странно, они фактически догадались сами, благодаря количеству времени, которое она проводила у них дома, не говоря уж о времени наедине с ним в его комнате.

Наступил сентябрь, и он, и Орихиме чувствовали себя как нельзя лучше… все еще близки и еще сильнее сближающиеся, все еще без ума от общества друг друга, все еще настроенные сделать друг друга счастливыми настолько, насколько это возможно. Единственная динамика, которая по-настоящему радикально изменила их отношения, была… ну… в плане физической близости.

Кстати, о ней. За несколько дней до их свидания Ичиго осознал, что он втайне надеется, что она выберет скучный фильм-биографию или что-то подобное, что можно без зазрения совести проигнорировать, чтобы они могли сесть в глубине кинотеатра и найти способ получше провести время.

Начало того дня было неплохим. Поднявшись достаточно рано утром, чтобы первым принять душ, (позволяющий ему лить столько горячей воды, сколько он хотел), и проглотив наспех приготовленный завтрак, он застегнул куртку, подходящую для свежего осеннего воздуха, и отправился на встречу с Орихиме в парк, чтобы положить начало их свиданию-прогулке-обеду-просмотру фильма. На часах было примерно 10:46, еще 20 минут до «прогулочной» части, когда у обоих телефоны зажужжали, и на экранах высветились одинаковые сообщения: «ПРИГОТОВЬТЕСЬ!!! РОДЫ НАЧИНАЮТСЯ!!!»

По настоянию Орихиме Ичиго с неохотой согласился перенести их планы на другой день, чтобы они могли быть на готове, ожидая от Ренджи дальнейших новостей о том, что у них творится и как там малышка (как они обещали и собирались поступить четыре дня тому назад, когда она должна была родиться).

Просто минимум приличий: если знание того, что они могут написать или позвонить им в любой непредвиденной ситуации, может успокоить Ренджи и Рукию, то пусть. Вряд ли они могли действительно чем-то помочь, поскольку все происходило в Обществе Душ, а они находились… не в Обществе Душ.

После двух с половиной часов сидения в звенящей тишине на его кровати, сжимая ладони друг друга и переплетя пальцы, они наконец-то получили долгожданное сообщение:

«ВОТ ОНА!!!»

Оно сопровождалось фото взмокшей и истощенной Рукии, лежащей на больничной кровати и демонстрировавшей на камеру поднятый вверх большой палец. У нее, несомненно, был уставший, но заметно счастливый вид.

[[image:/storage/reader-images/eda30fcb37071a19fdf5f6909edb86373104e9e9.jpg]]
Hi guys

Изучив фотографию, они с некоторым удивлением отметили, что, учитывая формулировку сообщения Ренджи, было бы более логично прислать фотографию ребенка вместо Рукии.

Но следующее сообщение известило их о том, что им выдано приоритетное разрешение, чтобы прямо сейчас посетить Общество Душ, так что скоро они ее увидят сами.

В 3:55 они все — Ичиго, Орихиме и Чад — стояли на улице перед домом Ичиго и ждали, когда появятся врата, чтобы они смогли пройти. Рядом с ним ерзала Орихиме и в волнении сжимала и разжимала ладони. А следом за ней над ними нависал Чад, как всегда высокий и массивный.

Ичиго мог бы поклясться, что он стал еще больше, чем когда они виделись в последний раз. Он тренировался почти каждый день (и даже, кажется, прилетел прямо из спортзала в своем тренировочном костюме), так что это могло быть и не игрой его воображения.

Легкий ветерок подхватил несколько листьев позади них и взлохматил его волосы. Со вздохом Ичиго достал руку из кармана и немного неуклюже попытался привести их в порядок. Так странно было не ощущать пальцами длинные пряди, которые у него оставались с тех пор, как он был еще мальчишкой. Следуя своему капризу, он недавно подстригся и все еще не привык к новой прическе.

На самом деле, это была ложь… он подстригся, потому что Орихиме несколько раз упоминала, что ему бы подошла короткая стрижка, и он наконец-то поддался любопытству. К счастью, оказалось, что она права. Прическа заставила выглядеть его на свой возраст, может быть, даже немного старше.Не говоря уже о том, что это стоило того ее взгляда, когда он появился без предупреждения на пороге ее дома, чтобы похвастаться. Ему действительно нравилось заставлять ее краснеть и так улыбаться.

— Хм. Как-то немного странно, — внезапно заметил Чад.

Ичиго опустил руку и снова засунул в карман куртки.

— Знаю. Сложно представить этих двух идиотов с ребенком, а?

Чад покачал своими темными кудрями.

— Нет. Я имею в виду, что мы отправляемся в Общество Душ в таком составе, без Исиды.

— О,верно, — пожал плечами Ичиго.

— Он сказал, что все нормально. Вы же знаете, насколько он теперь занят.

— Но все равно это грустно, — Орихиме задумчиво заправила прядь волос за ухо. Ее голубая заколка-цветок ярко вспыхнула, отражая ее волнение.

— Мы не так часто теперь видимся. Надеюсь, это не значит, что…Ичиго раздраженно выдохнул, прежде чем она успела закончить.

— Это не имеет значения, не так ли? Исида все еще наш друг. Мы прошли через все это вместе, у нас все еще остались эти связи, и мы разделяем те же чувства. Это не изменится, даже если мы не видим его так часто, как хотелось бы.

Затем он заметил, что те двое странно улыбаются, глядя на него.

— Что?

Чад ухмыльнулся, и Орихиме мелодично засмеялась.

— Ничего, — ответили они одновременно.

Ичиго вздохнул. Он обожал свою девушку и своего лучшего друга, но иногда он их просто не понимал.

Ровно в четыре часа они почувствовали резкий всплеск энергии и порыв ветра, что предвещало появление Сенкаймона.

Через несколько секунд он материализовался перед ними. Раздвижные двери распахнулись, открывая темный сырой проход Дангая и его одинокого обитателя.

— Куросаки Ичиго. Иноуэ Орихиме. Садо Ясутора, — знакомый сдержанный мужской голос обратился по очереди к каждому. Три адские бабочки вылетели к ним навстречу и нетерпеливо закружились около их голов, словно говорили: «Поторапливайтесь! Двигайтесь, ну же!»

Ичиго жестом приветствовал приближающуюся фигуру, не вынимая руку из куртки.

— Эй, Бьякуя! Поздравляем!

— У Рукии и Ренджи родился ребенок, не у меня, — Бьякуя посмотрел на него с явным неодобрением, будто бы осуждая за эту «ошибку».

Хотя это мало о чем говорило, поскольку этот человек всегда производил такое впечатление, словно его единственная цель в жизни — даровать неумолимый суд всем вокруг него. Вступив в дверной проем вместе с остальными, Ичиго пожал плечами.

— Да, но ты теперь дядя, в этом случае люди тоже поздравляют друг друга.

Двери захлопнулись за ними, и он встал вровень с капитаном.

— Итак, поздравляю, дядя Бьякуя! Каково это иметь племянницу?

— О, да. Хорошо, я полагаю, — Бьякуя закрыл глаза и коротко кивнул.

— Спасибо, — добавил он поспешно. Ичиго ухмыльнулся про себя.

Оказалось, есть вещи, от которых даже великий Кучики Бьякуя не застрахован, и одна из них — быть застигнутым врасплох собственными эмоциями. Конечно, этим и ограничился весь их разговор, Бьякуя замолчал, полностью замкнувшись в себе. Почти до конца пути все четверо шли по неровному, пропитанному влагой туннелю к Обществу Душ в неловком молчании, бабочки летали по кругу над их головами, словно образуя нимб.

И только когда они увидели яркий свет, струящийся в конце туннеля, тишина была нарушена.

— Бьякуя-сан?

Он выглядел несколько ошеломленным, когда к нему обратились после столь долгой паузы, но все равно проявил снисхождение к Орихиме.

— Да? — его голос прозвучал строго и сдержано, будто он пытался прекратить все попытки завести любой, даже самый незначительный разговор.

Однако он, по всей видимости, забыл, что он разговаривает не с кем иным, как с Орихиме, и эту девушку так легко не проймешь. Немного смущенно, но энергично она продолжила:

— Мм… вы уже ее видели? Малышку?

— …видел.

С этими знаниями она обрела новую уверенность и значительно оживилась.

— В самом деле? Какая она? — нетерпеливо спросила его Орихиме.

Бьякуя бросил на нее беглый взгляд, прежде чем несколько неохотно ответить:

— Очень маленькая.

В этой информации не было ничего удивительного. Из всех их знакомых (шинигами или обычных людей), не считая детей, Рукия была самой низкой — ее рост был менее полутора метров. Ко всему прочему, она была невероятно худой, и вполне объяснимо, что это отразилось бы на ребенке, выросшем внутри нее, плюс ко всему ее живот до самого конца был не таким уж и большим. Поскольку они все это знали, то, чем поделился Бьякуя, оказалось не совсем полезно.

Когда Орихиме продолжила выжидательно смотреть на него, он вздохнул, признавая свое поражение, и продолжил:

— Но она здорова. У нее глаза Рукии. А на голове у нее уже есть волосы. Волосы как у Ренджи, — с неохотой добавил он, словно в этом была вина Ренджи.

Он сделал паузу, перевел дыхание и на этот раз спонтанно добавил.

— Вы не будете разочарованы. Она… прелестна.

Брови Ичиго поползли вверх. Это была улыбка на лице Бьякуи, или ему померещилось? А его размеренная походка… не стала ли она часом легче? Пребывая в неуверенности, он посмотрел на Чада, который молча пожал плечами.

Бьякуя сопроводил их только до ворот, сразу же извинившись и скрывшись в шунпо, как только его нога коснулась земли и адская бабочка отделилась от его ауры. Что-то подсказало Ичиго, что это был своеобразный способ справиться с неловкостью от того, что он позволил себе проявить так много эмоций по отношению к своей новорожденной племяннице перед ними.

Ну, по крайней мере, это заставило его казаться более человечным. Или… душевным.

Главный медицинский корпус 4-го отряда (куда хватило приличия Бьякуи направить их перед тем, как он ушел) весь этот день был не особо загружен. Фактически, пока они туда не вошли, вся приемная пустовала, только один человек сидел в зоне оказания первой помощи.

Бедняга качался взад-вперед на стуле с застывшим взглядом, какой бывает у тех, кто застрял в одном месте и часами ничего не делал.

— Хей, Ханатаро, — Ичиго узнал его и помахал рукой.

— Ты знаешь, где находится палата Рукии?

Отключившийся от реальности шинигами вскрикнул от шока и чуть ли не на метр подпрыгнул от своей табуретки. Для такого сонного человека он довольно быстро пришел в себя: они и глазом не успели моргнуть, как Ханатаро уже стоял по струнке и готовился получать выговор за потерю бдительности на посту.

Когда он увидел, что это всего лишь Ичиго и его спутники, его поза стала расслабленнее, и от облегчения улыбка появилась на его губах.

— Привет всем! Мм, да, это как раз по этому коридору. Следуйте за мной — он жестом пригласил их пойти с ним по ближайшему коридору, и компания двинулась за Ханатаро.

Пока они вышагивали по коридору, Ханатаро оглядел каждого из присутствующих и с жаром спросил:

— Вы здесь, чтобы увидеть малышку?

— Да! — взволнованная Орихиме кивнула и придвинулась ближе к нему.

— Ты уже видел ее, Ханатаро-кун?

Ханатаро до ушей покраснел от этого вопроса.

— Ах… ну… можно сказать, я был одним из первых людей, встреченных ею, — он нервно засмеялся и подергал лямку своей сумки. Чад чуть сбавил темп и склонил голову набок.

— Ты принимал роды?

Это предположение потрясло Ханатаро до глубины души, он яростно замотал головой и замахал перед собой руками.

— О… нет… нет, я даже не доверил бы себе подобное. Тем, кто принимал роды, была капитан Котецу. Но лейтенант и я осматривали ее и делали измерения сразу после того, как она родилась! — Он так и застыл с одним пальцем, поднятым в воздух, и чуть приоткрытым ртом.

Немного подумав, он застенчиво почесал подбородок.

— Хм… я забыл точные цифры. Меня отослали, как только я закончил с этим.

— Все нормально. Мы… спросим о них у Ренджи или еще у кого, — заверил его Ичиго, зная наверняка, что они полностью забудут об этом к тому времени, как до него доберутся.

— Хорошо… ах… прошу прощения, но я должен вернуться к своей работе. Ее палата вон там, — показав на нужную дверь, он помахал им на прощание и поспешил назад в холл, к своей станции первой помощи.

Остальные же продолжили двигаться дальше. Тут впереди мелькнул алый всполох, и из комнаты, на которую указал Ханатаро, выскочил Ренджи. Когда он заметил приближающуюся троицу, его лицо тут же засияло, и он замахал им с энтузиазмом щенка, который приветствует своего любимого хозяина.

Они неоднократно видели Ренджи взволнованным, когда он испытывал сильные эмоции, но таким никогда. Прямо сейчас он безусловно пребывал в эйфории.

— Ичиго! Иноуэ! Садо! — его громкий звучный голос эхом разнёсся по коридору и практически сбил их с ног.

— Рад, что вы смогли выбраться!

Проходящий санитар с подносом, полным хирургических принадлежностей и бинтов, поморщился.

— Извините, лейтенант Абараи…

Я понимаю, что это радостное событие, но я должен попросить вас говорить потише, пожалуйста. На этом этаже находятся пациенты, проходящие реабилитацию, — настойчиво произнес он, удерживая поднос одной рукой, а другой осторожно потирая ухо, которое находилось в непосредственной близости от Ренджи.

С широко распахнутыми глазами Ренджи отшатнулся и виновато потер затылок, в то время как санитар продолжил свой путь.

— Ах… правда. Простите.

— Йо, Ренджи, — поздоровался Ичиго, как только они подошли к нему, — все хорошо? Как дела у Рукии?

Ренджи опустил руку и с широкой улыбкой произнес нараспев:

— Проходите и посмотрите сами!

Он крутанулся, взметнув вихрь своим хвостом и шихакушо, и упрыгал обратно в палату чересчур пружинящей походкой.

Ичиго посмотрел на Орихиме, которая взглянула на него в ответ и бесшумно хихикнула. Он должен был согласиться с ней: Ренджи вел себя немного глупо, даже для него глупо. В любой другой день Ичиго поддразнил бы его за это. Но, с учетом обстоятельств, ему придется отказаться от этой возможности. Ведь этот парень только что стал свидетелем рождения своего первенца, из-за этого он имел полное право быть глупым и счастливым.

Кстати об этом… это бестолковое поведение напомнило ему его собственного отца. Может быть, это отличительная черта отцов-шинигами? Ичиго надеялся, что это не заразно. Или не передается по наследству.

— Рукия! Они здесь! — объявил Ренджи громким шепотом, когда они втроем проследовали за ним через дверь.

На кровати в центре комнаты Рукия закатила уставшие глаза.

— Я слышала тебя и в первый раз, Ренджи.

Но она тепло улыбнулась своим друзьям в знак приветствия, когда они своей маленькой толпой выстроились в ряд у ее кровати, прямо перед небольшим столом, где начали скапливаться всякие подарки и цветочные корзины. Затем сверток в ее руках зашевелился и издал небольшой возглас.

— Ш-ш-ш-ш, все нормально, — Рукия посмотрела вниз и так нежно промурлыкала.

Ичиго никогда не слышал, чтобы она использовала эту интонацию.

— К тебе тут посетители, милая. Ты хочешь познакомиться с ними? Они хотят познакомиться с тобой.

Она так медленно и осторожно произносила каждый слог, что Ичиго начал задаваться вопросом, какие, черт возьми, наркотики они давали ей, чтобы заставить ее так говорить. Да и еще чтобы использовать такое очень не характерное для Рукии слово, как «милая».

Ренджи, сидящий на стуле возле кровати, смотрел на них с радостно-болезненным выражением лица, словно в любую секунду он готов заплакать. Он даже с шумом вдохнул воздух и провел рукавом по глазам.

«Боже», — подумал Ичиго. Ренджи так громко всхлипнул, что это начинало напоминать Ичиго Орихиме. Что для Орихиме было совершенно нормальным явлением, но Ренджи, демонстрирующий склонность к такому поведению, — это было довольно странно.

Рукия внезапно подняла голову и хмуро посмотрела на троицу.

— Чего вы там стоите? Идите сюда и поздоровайтесь с ней. Она ребенок, а не вирус, — проворчала она.

Это прозвучало намного похоже на Рукию, которую они знали: упрекать их за что-то столь же незначительное, как их неспособность должным образом поприветствовать своего ребенка, которому всего несколько часов от роду и который не понимает почти ни одного слова разговорной речи.

Неудивительно, что Орихиме двинулась первой. Снедаемая волнением и страхом, дрожащая от кончика заколки до носков ботинок, она примостилась на краешек кровати рядом с Рукией. Но когда она посмотрела на сверток, ее руки взметнулись к лицу, и робкий взгляд сменился самой настоящей радостью.

— О-ох… Рукия-сан… Ренджи-кун, — Орихиме тихо ахнула.

— Она прекрасна.

Она с надеждой посмотрела на Ренджи и Рукию.

— Мм, могу ли я… это нормально, если…

— Хочешь подержать ее, Иноуэ? — подсказала Рукия, нежно улыбаясь.

— Да! Пожалуйста! — Орихиме улыбнулась и протянула руки.

Осторожно, под умиротворенным взглядом Ренджи, Рукия передала свою дочь Орихиме.

— Обязательно поддерживай ее головку, — проинструктировала ее она.

— Вот так, Иноуэ. Вот.

В ту же секунду, когда Рукия отдала младенца Орихиме, произошло какое-то волшебство. Лицо его подруги озарилось самой лучезарной улыбкой, которую когда-либо видел Ичиго, и внезапно ему стало казаться, что все ее тепло и мягкость умножились в геометрической прогрессии. Пока он с удивлением смотрел на нее, она поместила ребенка в колыбель своих объятий так плавно и нежно, что казалось, что она всю свою жизнь только и делает, что держит детей.

Совершенно непринужденно играла она роль заботливого родителя: по-матерински держа малышку, она в какой-то степени выглядела более естественно, чем Рукия, настоящая мать этого ребенка.

Если подумать… то возможно, он просто предвзято к этому относится. Существовала огромная вероятность, что полученное огромное количество ударов по лицу от Рукии, возможно, серьезно повредило его способность думать о ней как о «матери».

Когда Орихиме посмотрела на него, даже ее глаза сияли.

— Ичиго-кун… Садо-кун, — прошептала она со слезами на глазах и протянула сверток парням, убедившись, что она все еще правильно его держит.

Вместе они подошли и посмотрели на спящего, запеленованного ребенка.

Бьякуя не шутил… у нее на голове действительно были волосы, и они были именно такого же алого оттенка, как у ее отца. Это выглядело так, словно кто-то отрезал конец от хвоста Ренджи и приклеил его в виде парика.

К счастью, розовый цвет, алеющий на ее пухлых щеках и остром носике-пуговке, был далеко не таким ярким, иначе такое сочетание могло бы сроднить ее с миниатюрным цирковым клоуном. Ее закрытые глаза обрамляли тонкие ряды темных пушистых ресниц, которые иногда подрагивали в ее мирном сне, и чем дольше Ичиго смотрел, тем больше мелькало в ней черт сходства с каждым родителем. Все в ней было идеальным сочетанием и одного, и второго; хотя то, как она изящно сморщила нос, пошевелившись и приоткрыв рот с едва слышным хныканьем, — в этом, определенно, была вся Рукия.

У него в горле образовался ком, и он проглотил его, прежде чем взглянуть на Рукию и Ренджи.

— Это потрясающе. Она действительно похожа на вас, ребят, — все, что он смог сказать.

Рукия закатила глаза.

— Ну, да.

Несмотря на ее тон, улыбка на ее лице выдавала то, насколько она на самом деле ценила его замечание. Чад наклонился над свертком и осторожно одним своим огромным пальцем поддел одеяло, чтобы получше ее рассмотреть.

— У нее уже есть имя? — спросил он Рукию своим глубоким мелодичным голосом.

Рукия открыла рот, чтобы ответить, но Ренджи резко вскочил на ноги.

— Эй! Конечно, мы дали ей имя! Это Ичика! Абараи Ичика! — с напором произнес он.

Он казался глубоко оскорбленным, как будто Чад только что обвинил его в том, что он ужасный отец, оставивший своего новорожденного ребенка без имени. Каковым, как знал Ичиго, он не являлся, но опять-таки… у Ренджи сегодня весьма необычный день, так что можно простить ему это.

Кажется, Чад думал также.

[[image:/storage/reader-images/3b957eb8511c433966bd618f793a2d13dd64e4c2.jpg]]
Чад такой:

- По чем дашь ?

— Вот как. Ясно. Прости меня за грубость, Абараи.

Он кивнул и позволил пеленке вернуть прежнее положение, в то же время Ренджи снова сел, пробормотав: «Черт бы побрал…», — себе под нос.

Орихиме не обращала внимания на эту стычку и с горящим взглядом обратилась к Рукии.

— Ичика? Ох! Какое прекрасное имя! Как цветок, верно?Восторженность Ренджи быстро вернулась.— Верно! Именно так! Спасибо, Иноуэ! — похвалил он ее, надменно поднимая татуированную бровь при взгляде на Чада, словно говоря: «Почему ты не такой, как она?»

Чад мудро проигнорировал это.

— Мы подумали… раз вы вышили клубничные цветы на моей свадебной фате, ну … — Рукия нежно улыбнулась и опустила взгляд на свои колени.

— Это просто казалось уместным. И по значению цветка, и в честь всего, что вы сделали для нас.

Рядом с ней Ренджи гордо кивнул. Никого не удивило, что плотину чувств Орихиме прорвало.

— Ну, это логично, — засмеялся Ичиго и почесал голову, — но на секунду я подумал, что вы назвали ее в честь меня.

Кровать скрипнула, и Ренджи, и Рукия — оба смотрели на него одинаковым неверящим взглядом.

— Какого черта мы бы так поступили? — скептически спросил Ренджи.

Ичиго уставился на них, чувствуя, как одна бровь начинает дергаться.

— Потому что люди все время называют своих детей в честь друзей! А что плохого в том, чтобы назвать ребенка в мою честь? — раздраженно спросил он.

— Не моего ребенка! — выплюнул Ренджи.

— Можешь в свою честь назвать своего.

— Может, и назову!

Спор не продвинулся дальше этого, потому что в этот миг Ичика решила, что это идеальный момент, чтобы прервать их сердитым поскуливанием и ерзанием в руках Орихиме. Все внимание вернулось к ней, когда ее маленькие сжатые кулачки вырвались из-под одеяла, и она зевнула настолько широко, насколько мог открыться ее маленький беззубый ротик. Когда ее большие круглые глаза распахнулись, Ичиго снова убедился, что Бьякуя был прав: они были такого же глубокого сине-фиолетового оттенка, как и у Рукии.

Слезы перестали литься, и Орихиме моргнула, глядя на младенца.

— Привет, Ичика-тян, — мягко сказала она.

Ичика моргнула в ответ на Орихиме и попыталась уставиться на нее. Это было героическое усилие, но с тем, как затуманены и не сфокусированы ее глаза, было неважно, куда она их направляет, больше это было похоже на то, что она пытается смотреть скорее вверх, чем на самом деле уставиться на кого-то. Затем она нахмурилась и немного поежилась, как будто что-то проверяя.

Когда она, наконец, поняла, что человек, который ее держит, не является одним из ее родителей, крошечное лицо Ичики неожиданно сморщилось, и она начала плакать. Громко.

Пойманная врасплох и не совсем уверенная в том, что ей следует делать, Орихиме окаменела. Ее большие карие глаза дико метались из стороны в сторону.

— Гм… вот, вот. Тссс. Все в порядке, Ичика-тян, — прошептала она и попыталась покачивать ее также, как она видела, как Рукия ранее.

Из чего Ичиго мог сказать, что это была идеальная имитация, но, похоже, она не помогала. К ужасу барабанных перепонок окружающих пронзительные вопли Ичики не прекращались. Ренджи вскочил со стула и практически перепрыгнул через кровать, чтобы добраться до плачущего ребенка. Отбросив Ичиго и Чада в сторону (с чуть большей грубостью, чем требовалось), он выхватил ее из рук Орихиме и начал маршировать по комнате с какой-то странной прыгающей рысью в своей походке:

— Ой, Ичика! Эй, эй, что не так? Папа здесь! Видишь? С тобой все в порядке! — с восторгом скандировал он, покачивая ее.

К всеобщему удивлению, Ичика почти сразу же замолчала. Пытаясь разобраться, что это только что было, когда Ренджи тут прыгал взад-вперед, Ичиго поднял бровь и посмотрел на Рукию. Она пожала плечами и скрестила руки на груди, вяло покачав головой.

— Ей нравится, когда он делает это. Мы понятия не имеем, почему, но это единственное, что может заставить ее перестать плакать.

— Ах, — Ичиго решил, что лучше не спрашивать, как они узнали об этом всего за несколько часов.

— Ну, Рукия, я думаю, что на самом деле она голодна— Ренджи закончил со своими скачками и вернулся к своему месту возле кровати.

Теперь, когда он был совершенно неподвижен, они могли видеть, насколько до смешного огромен был Ренджи по сравнению со своей дочерью… она была настолько маленькой, чтобы ее крошечное тело удобно разместилось в одной из его рук (Три из трех, дядя Бьякуя) .

— Да? Наконец-то. Давай ее сюда, — Рукия протянула руки и снова заговорила высоким голосом и в своей странной сюсюкающей манере, когда она подхватила Ичику.

— Ты голодна, Ичика? Ты хочешь есть? Хорошо. Давай накормим тебя.

С Ичикой, надежно зажатой в изгибе локтя, она потянулась к воротнику, но поколебалась, заметив, что Ичиго и Чад все еще наблюдают. Ее лицо покраснело.

— В-вы не могли бы? — запнулась она, отказываясь смотреть кому-либо в глаза.

Они торопливо развернулись.

— Ой, Рукия, тебе обязательно делать это сейчас?

Щеки Ичиго горели. Когда он переместил свой вес с одной ноги на другую, краем глаза он увидел, что глаз Чада, попавший в его поле зрения, широко распахнут.

— Ты не можешь потерпеть до…

— Мой ребенок голоден сейчас, поэтому я кормлю ее сейчас, ты, идиот! — раздался ее сердитый (нормальный) голос позади них.

— Если у вас с этим какие-то проблемы, вас никто не держит!

После минутного колебания Ичиго с трудом покачал головой, и Чад пробормотал:

— Нет… нет проблем.

— Вот. Теперь можете поворачиваться — голос Ренджи прозвучал так, будто он очень старался удержаться от смеха.

Когда они сделали это, Ичиго был благодарен Ренджи, несмотря на его явное веселье в сложившейся ситуации, обнаружив, что тот с задумчивым видом опустился на кровать между ними и Рукией, выступая в роли своего рода живой ширмы. Он наклонился вперед, положив одну руку на колено, и недоверчиво посмотрел на Ичиго.

— Что, ты не привык к такому?

— Нет, не привык! Все, кто когда-либо рожал в клинике, сразу перемещались в больницу.

— Я не об этом говорю, придурок — Ренджи закатил глаза и понизил голос.

— Ты же видел Иноуэ без одежды, верно? Так как же это, — он ткнул пальцем в руки Рукии, — может тебя беспокоить?

— Ну, да, но… ТО ЕСТЬ… — Ичиго закрыл рот и мысленно отпустил проклятие в свой адрес.

Ренджи не должен был знать об этой маленькой детали в их отношениях с Орихиме. На самом деле, раз уж это происходило всего несколько раз, они решили пока оставить это между ними двумя, он понятия не имел, как может кто-то догадаться о таком… и, судя по искренне недоумевающему взгляду, направленному на него, даже Чад до этого момента совершенно не замечал.

Единственный возможный для Ренджи способ узнать — это если он неосознанно ляпнул что-то, что выдало бы его во время разговора. /скорее всего/

Либо это, либо Ренджи был более наблюдательным, чем он считал его все эти годы. Пытаясь откреститься от своей серьезной оговорки, Ичиго на несколько секунд прикрыл глаза и спокойно ответил:

— На случай, если ты не знал: не она вообще-то моя девушка. Не хочу я видеть какую-либо ее часть, которая меня не интересует.

— Ну, воздаю тебе должное за верность, — Ренджи слегка повернул голову, обращаясь к взору  Орихиме, который все еще был слишком занят, лаская ребенка, чтобы обращать на него внимание.

— Удачи, Иноуэ. Большинство парней, которых я знаю…

— Ты бы уже оставил Орихиме в покое? Она не заслуживает того, чтобы слушать твою грязную чепуху! — огрызнулся Ичиго, защитные инстинкты которого взяли верх, теперь когда в это была непосредственно вовлечена Орихиме.

Почувствовав это, Ренджи фыркнул и поднял руки, притворяясь, что сдается.

— Как скажешь. Орихиме подняла голову и в замешательстве моргнула, глядя на них двоих.

— Ичиго! — внезапно воскликнула Рукия, большая часть которой все еще была скрыта Ренджи.

— Что ты сделал со своими волосами?

Он знал, что она не может видеть его глаза, но это не помешало Ичиго закатить их.

— Что, только-только заметила?

— Сегодня я была озабочена немного другими вещами, или ты не заметил? — сухо ответила она.

Орихиме нетерпеливо улыбнулась Рукии.

— Выглядит здорово, не правда ли?

Рукия сделала заметную паузу, прежде чем нерешительно ответила:

— Ну… конечно, я думаю.

Видя, как лицо Орихиме слегка погрустнело от не слишком восторженного ответа Рукии, Ичиго успокоил ее небрежным взмахом руки:

— Э, не беспокойся о ее мнении по этому поводу, Орихиме. Она явно предпочитает длинноволосых парней. Он многозначительно посмотрел на Ренджи.

— Черт возьми, так и есть, — гордо ухмыльнулся Ренджи, покачивая алой гривой до пояса.

— Н-не правда! У тебя просто… случайно оказались длинные волосы. Вот и все! — поспешно ответила Рукия.

Несмотря на то, что она никого не обманула этим громким заявлением, Ренджи все же счел необходимым откинуть голову назад на нее и, растягивая слова, иронично произнести:

— Ох? Тогда почему я помню, как ты говорила «что-то» о моих волосах и о новой униформе, которые делают меня неотразимым, в ту ночь, когда мы…

— РЕНДЖИ! — предупреждающе рыкнула на него Рукия, голос которой звучал слишком отчаянно для того, кто утверждал, что никогда не думал и не говорил нечто подобное.

Он прислушался к ее предостережению и больше ничего не сказал о «той ночи», но, поскольку она не могла его видеть, Ренджи поочередно посмотрел на каждого присутствующего и самодовольно произнес: «Она любит их», — указывая на свои волосы.

Со стороны Ичики прозвучало хриплое бульканье, сигнализирующее о том, что кормление завершено.

Ренджи обернулся и взял ее у Рукии, в то время, как та начала приводить свою одежду в порядок. На этот раз Ичиго и Чад почтительно отводили взгляды к потолку до тех пор, пока тихий кашель Орихиме не оповестил их, что им можно смотреть. Они с некоторым восхищением наблюдали, как Ренджи накинул маленькое синее полотенце, которое Рукия вручила ему, себе на плечо и начал нежно похлопывать Ичику по спине, прислоняя ее к себе.

Хотя «постукивание» было более точным способом описания этого процесса, так как он мог положить только два пальца на ее крошечную спинку.

Для любого, кто сражался вместе с Ренджи в бою (или бился непосредственно с ним), это было странное зрелище… тот самый парень, которого они видели пробивающим стены и отбрасывающим своих врагов на расстояние почти футбольного поля, своими огромными мощными ручищами, теперь ими же ухаживает за этим хрупким крошечным младенцем так же осторожно и мягко, будто он сделан из сахарной ваты.

Ичиго не понимал, что он пялится, пока Ренджи не бросил на него странный взгляд и не хмыкнул:

— Что?

Вскоре после этого Ичика тихо отрыгнула.

— Ничего такого. Ты просто… на самом деле выглядишь прямо сейчас как отец, — признался он, пожав плечами.

Ренджи вопросительно поднял бровь. Ичиго мог сказать, что он сделал настолько глупую рожу, насколько это возможно, однако, когда он переложил Ичику себе на руку, чтобы поправить ее пеленку, и осторожно провел рукой по ее тонким рыжим волосам, он больше не мог сдерживать гордую улыбка, протянувшуюся от уголка его рта.

Это будто внезапно напомнило ей о чем-то, Орихиме выдохнула и вскочила с кровати.

— Ой! Ренджи-кун, не мог бы ты принести ее сюда и сесть рядом с Рукией-сан? Я пообещала Исиде-кун, что пришлю фото, так как он не смог прийти — она достала телефон из кармана куртки и отступила на несколько шагов.

Задорно кивнув, Ренджи занял ее свободное место и потянулся к Рукии, притягивая ее ближе, пока обе его девочки не оказались заключены в одно большое крепкое семейное объятие. Удивленная и явно раздраженная спонтанным актом физической близости от Ренджи (не иначе как перед их друзьями), Рукия сразу же подняла голову и попыталась испепелить его взглядом.

Но одна нежная улыбка и трепетное сжимание ее локтя — и вскоре она тихо устроилась в его объятиях. Она даже до того смягчилась, что положила голову ему на грудь. Ичика снова уснула в теплом гнезде переплетенных рук своих родителей. В то время как Орихиме подняла телефон и попросила их произнести несколько глупых слов до того, как сделать снимок, Чад наклонился к Ичиго и тихо пробубнил:

— Они выглядят как хорошая семья, да?

— Да, — Ичиго кивнул, глядя на то, как Орихиме делает многочисленные кадры.

— Должен признать, что да.

Чад задумчиво посмотрел на него.

— Интересно… — он замолчал и посмотрел на счастливую Орихиме, сидящую вместе с Ренджи и Рукией, втроем они восхищались фотографиями, которые она только что сделала.

Ичиго с подозрением посмотрел на него.

— …Что?

Чад улыбнулся и скрестил руки на своей огромной груди.

— О, ничего.

Ичиго знал своего друга достаточно хорошо, чтобы понять, что такая улыбочка означает, что это совсем не ничего, но добиться ответов ему помешало шумное прибытие группы слишком знакомых шинигами. Уклонившись от нескольких пьяных приветствий (и осторожно спросив, почему, черт возьми, они уже столько выпили в такую рань), три гостя решили, что будет лучше, если они уйдут.

Если быть более точным, двое из человеческих посетителей решили, что будет лучше уйти, убеждая в этом сопротивляющуюся третью посетительницу, поскольку она все продолжала прощаться, стараясь как можно дольше остаться с ребенком.

— Приходите в любое время! Мы не на службе в следующие три месяца! — крикнула Рукия, когда они вышли за дверь.

После последней волны прощания с Ичикой, ныне окруженной новой толпой поклонников, Орихиме с радостью заверила ее, что так и будет. Всю обратную дорогу через Дангай она не могла перестать говорить о малышке Ичике.

И что удивительно, теперь Бьякуя, казалось, в открытую стремился услышать все хорошее, что она могла сказать о его племяннице.

— Я никогда раньше не видела такого маленького ребенка! То, как Ренджи-кун держал ее в своей руке… это было так мило! И вы были правы, Бьякуя-сан, ее глаза были в точности как у Рукии-сан! Так много в ней похоже на Рукию-сан! И на Ренджи-кун тоже — Орихиме радостно вздохнула и посмотрела на фотографии, сделанные на ее телефон.

— О, она будет такой красивой, когда станет старше! Как вы думаете? — она подняла глаза и обратилась с этим вопросом к Бьякуе напрямую.

Бьякуя вежливо кивал ей в знак согласия, пока она болтала, но, как только она переключила свое внимание на фотографии, он чуть отвернулся в сторону и еле слышно вздохнул: «Если она пойдет в свою мать».

Ичиго, будучи единственным, кто слышал, как он изрек это, быстро замаскировал свой смех сильным кашлем, который заставил его адскую бабочку пошатнуться и чуть не врезаться антеннами — в первую очередь в стену туннеля.

Бьякуя ничего не сказал, но бросил на него проницательный предупреждающий взгляд, когда она вернулась на свое место. Небо начало темнеть, когда они наконец вернулись в Мир Людей и двери закрылись за удаляющейся спиной Бьякуи и последовавшей за ним маленькой стае бабочек.

В этот вечер Орихиме оставалась у Куросаки на ужин, поэтому Чад тоже попрощался и оставил их вдвоем у дома Ичиго.

Ичиго оглядел Орихиме, покрасневшую от холода и немного дрожащую. Недолго думая, он стянул с себя куртку и накинул ей на плечи.

Она удивленно посмотрела на него.

— О, Ичиго-кун… Я в порядке, правда! Но разве тебе сейчас не холодно?

— Не-а. У меня тут кое-что поддето, — заверил ее Ичиго, — кроме того, мы идем внутрь, не так ли? Это не надолго.

— Ах, да… ты прав, — Орихиме улыбнулась и обняла куртку.

[[image:/storage/reader-images/e64af771d356dd4698b61b651b244aca9c89f60e.jpg]]
Она действительно выглядела мило в его одежде, даже если она была немного ей великовата. Он не мог сдержать улыбку, которая вырвалась у него, когда он об этом подумал, и на самом деле поначалу он почти не замечал, что он улыбается.

Если то, как она стыдливо прикусила губу и сильнее запахнула куртку, было неким знаком, Орихиме определенно это заметила.

— Ичиго-кун?

— Да?

В сумерках становилось сложно видеть, но он все еще мог разглядеть, как Орихиме поджала губы и смотрела на него с выражением, которое можно было назвать не иначе как полным надежды. Она начала:

— Увидеть Ичику-тян… и увидеть их всех вместе… это заставило меня подумать…

Внезапно она покраснела и отвернулась от него.

— О чем? — спросил Ичиго, с неподдельным интересом желающий услышать то, что она собиралась сказать.Через мгновение она подобрала слова и попыталась снова.

— Ах, просто… Ренджи-кун и Рукия-сан казались немного другими. Но это не то чтобы плохо. Даже для Ренджи-кун, — задумчиво пробормотал Орихиме.

Она чуть засмеялась и снова посмотрела на него.

— Рождение детей действительно меняет людей, а?

Воспоминания о Рукии, воркующей и суетящейся из-за дочки, и Ренджи, прыгающем, словно какой-то гигантский красно-черный кролик, мелькали в его голове, как фильм, который они должны были увидеть в этот день.

— Да, — фыркнул Ичиго, потирая затылок одной рукой, — но не волнуйся, Орихиме. Я не думаю, что мы слишком сильно изменимся. Клянусь, я не стану таким глупым, как Ренджи. Или как мой старик. А ты уже вроде походишь на заботливую маму, верно? По крайней мере, Карин и Юзу, похоже, так считают. Так что ты тоже не слишком изменишься. Хотя…

Он умолк. Рот Орихиме был широко открыт от удивления, и она в шоке уставилась на него.

Автоматически опасаясь, что он сказал что-то не то, Ичиго отчаянно пытался придумать, как это исправить, когда понял, что это не то, что он говорил, а подтекст того, что он сказал, заставил так отреагировать его подругу.

Поскольку он только что намекнул на свою уверенность, что у них двоих в будущем будут дети. Неподалеку уличные фонари начали мигать. Ичиго почувствовал, как его лицо вспыхивает вместе с ними, и что на этот раз краснеет уже он сам, и отвернулся от нее. С громким кашлем он попытался взять себя в руки и в итоге неловко запнулся:

— О… э-э… я… это… я просто…

— Ты действительно так думаешь?

Ичиго застал врасплох ее вопрос. По ее тону он знал, что она говорит не о вере в то, что родительство не изменит их. Но действительно ли у него был ответ на вопрос, что она задала?

А если он у него был, то не было ли это слишком рано?

Что он должен сказать ей?

Он не знал ничего из вышеперечисленного. И все же что-то заставило его взяться за решение этой дилеммы, и он медленно развернулся к ней лицом.

Орихиме теперь уставилась на землю, пальцами одной руки застенчиво скручивая кончики своих длинных шелковистых волос, другой — удерживая его куртку от падения. Яркие уличные фонари позволяли видеть намного лучше, и чем дольше он смотрел, тем больше они окутывали ее легким сиянием и превращали ее в какое-то неземное существо, излучающее чистейший свет.

Или могло ли это быть потому, что на ее лице была улыбка: та же самая мягкая сияющая улыбка, какая появилась у нее в тот миг, когда она выглядела такой красивой и умиротворенной, держа Ичику у себя на руках.

В тот момент он был уверен. Ичиго глубоко вздохнул.

— Да. Да, я так думаю.

----------