Золотой Лотос (Новелла)
Gnom Gnomovich

Шесть первооснов питают мир: пламя, поток, камень, ветер, сияние и мрак — и каждая черпает силу из собственного сорта небесных цветов. Но Золотой Лотос, что держит на себе саму жизнь, редчайший и могущественнейший из всех, оказывается у последнего живого представителя расы, что люди считали стёртой с лица земли, — у вампира. И участь мира, о чём человечество даже не догадывается, ложится на плечи этого древнего создания — единственного, кто носит в себе животворный Золотой Лотос.

====================

Начало

В самом сердце причудливой долины расположилась невинная на вид деревня, которая встретила одиноких путников столь же тёплыми объятиями, сколь встречает могильная тишь на заброшенном и давно забытом богом кладбище. Улицы были пустынны, дома наглухо заперты, а некоторые окна — заколочены. Казалось, люди всячески пытались отгородиться от внешнего мира. Не было слышно ни блеяния овец, ни лая собак, ни кудахтанья кур.

Юрий натянул поводья своей белогривой лошади, остановив её посреди призрачной дороги. Он окинул затяжным взглядом тихие аккуратные улицы, ухоженные дома, обрамленные зелёными садами. Процветание деревни было очевидным. Однако единственным звуком, нарушающим оглушающую тишину, было недовольное пыхтение Виталика, уставшего от продолжительной езды, молодого деревенского стражника, отправленного в столицу за помощью.

И помощь пришла, как выяснилось, в виде Юрия, молодого придворного мага, облачённого в экстравагантную мантию, которая переливалась калейдоскопом цветов, отражая его статус. Его полуночные волосы, гладкие и ухоженные, подчёркивали резкие черты красивого лица. Его лазурные подобно Восточному морю глаза задумчиво оглядывались по сторонам. Королевский управитель поручил ему разобраться в проблеме, снять проклятие, якобы охватившую эту деревню, изгнать эфемерную силу, уничтожающую, как утверждается, урожай и мешающую жителям деревни осуществлять свой долг перед монархом.

В летописях этого мира, наполненного тайнами и магией, можно найти бесчисленное множество историй, в которых стирается грань между материальным и бесплотным. Когда призрачные сущности — древние духи, небесные существа или зловещие призраки — спускались из своих туманных царств, вмешиваясь в человеческую жизнь, нарушая всеобщее спокойствие.

Однако, за прошлое столетие подобные случаи ушли в область забытых преданий. После заключительной войны с вампирами, которая закончилась полным истреблением последних, в мире было необычайно спокойно. Призраки, казалось, отступили в свои скрытые обители, и человечество наслаждалось периодом безмятежной гармонии.

Что, вероятно, и послужило причиной, по которой королевский управитель отправил неопытного Юрия для решения данной проблемы. В глазах королевства его миссия была больше похожа на дипломатическую, нежели магическую. Его целью было развеять страхи деревенских жителей, уверить их в том, что их волнения — не более чем плод чрезмерно активного воображения, возможно, под влиянием старых басен и фольклора.

— Скажите, господин молодой маг, — пробормотал Виталик из-за его спины, — разве вы ничуточки не боитесь призрака? Господин маг выглядит слишком расслабленно.

На что Юрий надменно фыркнул, а затем неторопливо ответил:

— Ах, Виталик, в такие моменты нужно подражать лотосу, расцветающему безмятежно и не запятнано среди мутной воды. Он не знает, что скрывается под её глубинами, но это ведь не мешает ему цвести. Какой смысл бояться неизвестного?

Виталик в ответ лишь недоумённо покачал головой, не сумев расшифровать загадочную философию молодого мага.

— В любом случае... Есть ли в этой деревушке здравомыслящие существа? — крикнул Юрий, наконец признавая тот ужасающий факт, что в честь их прибытия не будет никаких фанфар. С беспечностью, граничащей с высокомерием, молодой маг сошёл с коня и направился к ближайшему жилищу.

— Проснись и пой, обыватель! Пришло твоё спасение в обличье мага из столицы!

Его слова разнеслись по вечернему воздуху, деревня ответила тишиной, глубокой, как безлунная ночь. Юрий окинул взглядом молчаливый дом, и в его голосе прозвучала почти осязаемая смесь веселья и разочарования.

— Ах, тихая дремота невежества, — провозгласил он.

— Господин маг, внутри действительно есть люди, — проговорил Виталик, заглядывая в окно. — Только они странные какие-то будут.

— Так почему же они, во имя арканных искусств, не открывают дверь? — возмутился Юрий, его благородное негодование вспыхнуло от их явного пренебрежения. — Они глухи к моим призывам? Разве я не королевский маг?

— А, может, они не знают? Может, они думают, что приведение приняло ваш облик, господин маг, и пытается их задурить? — предположил Виталик.

— Ради Бога! Не говори чепухи! — огрызнулся Юрий, хотя его раздражение было смягчено безропотным признанием целесообразности ситуации.

Наконец, терпение молодого мага закончилось, и он мощным пинком открыл тяжёлую дубовую дверь, железная рама которой протестующе скрипнула. Виталик мог только присвистнуть от восхищения, расширенными глазами оценивая удивительно грозную силу Юрия, которая не соответствовала его стройной фигуре.

Интерьер дома был достаточно типичным для того времени и напоминал что-то из пасторальной живописи XVII века. Преимущественно деревянная мебель, выцветшие фламандские гобелены, украшающие стены, и незатейливый камин в одном конце комнаты, над которым возвышалась таксидермическая голова златорогого оленя.

Конечно, в доме были разумные обитатели, хотя и жутковато неподвижные и скрюченные в неестественных позах.

У камина стоял мужчина, его брюки были в менее чем приличном состоянии, в руках он крепко держал полено.

Юная дева, облачённая в бесформенную ночную сорочку, была прикована к стулу за обеденным столом, ноги неловко раздвинуты, серебряная ложка находилась на полпути между тарелкой вонючего, давно испортившегося овощного супа и её открытым ртом.

Подле неё по схожему шаблону сидела женщина изрядной красоты. Навозная муха, примостившаяся на её бледном носу, добавляла элемент абсурда в эту сюрреалистическую сцену.

Юрий первым нарушил молчание, его апатичный тон был наполнен философским изумлением.

— Зачем, ради всего святого, кому-то топить камин посреди лета?

— Ночи здесь обычно холодные, господин маг, даже в это время года, — наконец обрёл голос Виталик, довольно бестактно ощупывая лицо девушки. — Её кожа холодна, сродни самой смерти. И глаза, как у мёртвых. Безжизненные, как стекло.

Юрий насупился, шагнув вглубь комнаты, и склонился над «замороженным» мужчиной.

— Признаю, Виталик, удача благоволила тебе. Ты покинул деревню как раз вовремя. Остальные же деревенские жители попались в западню, как скудоумные кролики.

— Западню? Скудоумные кролики? Не беру в толк, о чём вы толкуете, господин маг, — Виталик пробормотал с недоумением.

— То и значит, что угодили в западню. Здесь нет двоякого значения. Для них время попросту остановилось, — он указал на женщину, — никто бы не сидел так спокойно с навозною мухой на носу в противном случае. Да и насекомое, сдаётся мне, тоже никуда улетать не спешит.

Виталик вытаращился на муху. Действительно, это порождение вечной надоедливости вело себя слишком уж пассивно.

— То есть... они под заклинанием? Но неужто духи могут накладывать заклинания?

— Это мы и собираемся выяснить, — ответил Юрий, пренебрежительно смахивая пылинки со своей мантии. — Держись поближе ко мне и старайся ничего не трогать. Особенно людей. Они живые, в конце концов. И заслуживают некоторой приватности и достоинства.

Виталик нервно сглотнул, его глаза заметались по комнате.

— Я не буду ничего трогать, господин маг. Я обещаю!

В следующее мгновение, после того как Юрий недвусмысленно предостерёг молодого стража от неподобающего поведения, Виталик имел возможность наблюдать это самое неподобающее поведение во всей его красе. Молодой маг принялся внимательно осматривать девушку, его руки методично ощупывали её застывшую форму.

— Г-господин маг? — неуверенно спросил Виталик.

— Да? Что такое? — отозвался Юрий, не отрывая взгляда от своего «пациента».

Виталик почесал голову, явно недоумевая. Благородный маг, который только что высокопарно толковал о святости приватного пространства и достоинстве, казалось, всецело доволен тем, что пренебрегает данными принципами.

Юрий невозмутимо продолжал осмотр, его пальцы осторожно прощупывали тело девушки.

— Потрясающе... Вся опорно-двигательная система заблокирована, но кожа сохраняет свою податливость. Это, очевидно, не трупное окоченение.

В его тоне звучали нотки восхищения. Он сосредоточил своё внимание на её глазах, заглядывая в стеклянные зрачки.

— Зрачки не расширены... и в то же время не пересохли. Как будто все естественные процессы попросту поставили на паузу. Это вам не заурядное заклинание стазиса.

Проведя рукой по запястью девицы, он нащупал пульс.

— Ах! Ангельское сердце не бьётся! Но тело не разлагается. Это совершенно невероятная манипуляция жизненными силами... состояние существования, но не совсем... существование в подвешенном состоянии... временной парадокс! Изумительно, просто изумительно! — бормотал про себя Юрий, его пальцы двигались от её запястья вниз к изгибу стройной талии, прослеживая кромку простого хлопкового платья. — Заклинание воздействует на каждую её часть, от плоти до ткани.

Его взор упал на её стройные ноги, выглядывающие из-под подола платья.

— Виталик, — позвал он, не отрывая взгляда, — ты заметил отсутствие пыли на обывателях?

— А? — молодой стражник моргнул, оторвавшись от созерцания скандального действа.

— Пыль, Виталик. Пыль! Обычный дом со временем обрастает пылью. Даже день простоя — и всё видно. А вот взгляни на девушку, её одежда свежая, как будто её только что постирали, даже дом вокруг нас противоестественно чистый. Время для них прямо-таки застыло, оно вообще не идёт. Однако суп, что интересно, испортился.

Не дожидаясь ответа, Юрий наклонился ближе, его пальцы прошлись по мягкой ткани платья, прикрывающей её бедро, любопытство победило приличия. Несмотря на столь диковинные обстоятельства, учёный интерес мага был ощутимым. Он был очарован тайной, феноменом, манящей загадкой, лежащей перед ним. Даже его действия, хотя и эксцентричные и малость чрезмерные, были продиктованы ненасытным интеллектуальным любопытством. Границы приличия могли быть нарушены, но всё затмевалось экстраординарностью ситуации и его ненавязчивым желанием разобраться в ней.

— Хорошо, Виталик, — заключил Юрий, закончив своё детальное исследование. Он выпрямился, взъерошил волосы девушки, казалось бы, произвольным жестом, прежде чем сформулировать свои выводы.

— Временной стазис заключает в себе всё, что связано с этой вот барышней. От её физического тела до её одежды. Всё попало в бесконечный цикл одного и того же момента. Её сердце не бьётся, зрачки не реагируют, но тело не разлагается, а платье не собирает пыль. Тайна этой магии одновременно завораживает и озадачивает. С таким мне ещё сталкиваться не доводилось.

Он сделал паузу, осмотрев девушку с головы до ног в последний раз, а затем повернулся к Виталику.

— Итак, мой дорогой страж, я решил, что сегодня мы останемся здесь, в этом доме. Утром, на пике моих сил, я попытаюсь «разморозить» девушку и попрошу её объяснить нам ситуацию.

Виталик нахмурил брови.

— Но почему именно её, господин маг? Разве мы не должны выбрать кого-то постарше, с большим разумением ситуации?

— Хм? О! Вот, Виталик, три причины. Она симпатичная, она примерно моего возраста, и, в конце концов, молодое поколение более энергично, более отзывчиво к ненормальному, в особенности к магии, и лучше приспосабливается к подобным ситуациям.

Виталик моргнул, явно пытаясь понять логику молодого мага.

— Но, сэр, не слишком ли это... неосмотрительно — выбирать на основе... красоты?

— О! Ради бога, не мели чепухи.

— Но господин маг...

Таким образом, когда солнце уступило своё господство луне, а ночное небо заволокли беспросветные тучи, извергшие проливной дождь, Юрий и Виталик укрылись в доме.

Призвав на помощь свою стихию, Юрий разжёг очаг, заслужив изумлённый, хотя и несколько настороженный взгляд Виталика.

— По правде говоря, — заявил Юрий с лёгкой иронией, — только лишь пламя охотно повинуется моему зову. А остальные: живительная вода, несокрушимая земля, капризный воздух, непорочный свет и таинственная тьма — при попытке к ним обратиться оказывают непоколебимое и изнуряющие сопротивление.

Виталик вежливо кивнул.

— Но огонь, кажется, служит моим спутником с самого рождения.

С лукавой улыбкой Юрий пустил свои пальцы в пляс, сплетя в воздухе птицу из пламени — ослепительного феникса. Он устремил её к лицу Виталика, и его смех разнёсся по комнате, когда птица испарилась прямо рядом с носом ошеломлённого стражника. Затем в его руках расцвёл огненный пион — эмблема богатства и чести, озарив комнату тёплым светом. С игривым поклоном Юрий запалил масляную лампу, и прекрасная иллюзия исчезла, выполнив свою задачу.

Виталик посмотрел на Юрия с благоговением и любопытством. Он никогда раньше не видел, чтобы кто-то занимался магией, тем более магией огня.

— А этому можно научиться? — спросил Виталик, указывая на масляную лампу, которую Юрий зажёг своим огненным цветком.

— Научиться? — удивлённо переспросил Юрий. — Мой милый друг, у тебя нет ни малейшего представления о том, что такое магия, не правда ли? Это не то, чему можно научиться. Это то, с чем нужно родиться. Это дар от богов, привилегия и благословение.

Он улыбнулся, смотря на юношу со смесью веселья и жалости.

— Я один из счастливчиков. Магия течёт в моих жилах, пронизывает мой дух, определяет моё существование. Огонь — моя стихия, мой союзник, мой друг. Он подчиняется моей воле, отражает мои эмоции, вторит моим желаниям. Он часть меня, так же как и я часть его.

— Но откуда господин маг знает, что делать или говорить? — спросил Виталик, всё ещё очарованный демонстрацией силы Юрия. — Откуда господин маг знает, на что способен или неспособен огонь?

Юрий устало вздохнул.

— Полагаю, ты не знаешь даже самых основ. Любая стихия — огонь, вода, земля, воздух, свет и тьма — черпают свою сущность из уникальных небесных цветов, каждый из которых обладает особенным оттеноком, своей незримой силой. Всё это сравнительно хорошо изучено и записано на бумаге.

Младой маг сделал паузу, бросив многозначительный взгляд на Виталика, и продолжил:

— Огонь находит свою силу в Алом Фениксе — цветке, сияющем и страстном, как само пламя. Воду нежно ласкает Лазурная Орхидея, известная своим целебным прикосновением и безмятежным покоем, который она дарует. Земля черпает свою силу из Янтарной Хризантемы, олицетворяющей непреклонную силу. Воздух, вечно капризный, перекликается с Серебряной Лилией, символизирующей его изменчивость и жажду свободы. Свет находит свою чистоту в Перламутровом Жасмине, а тьма является отражением Чёрной Лилии. Как было сказано ранее, каждый цветок питает определённую стихию. Без этих цветов не будет и магии. Подобно капле дождя они редки и ценны. Даже если ты наткнёшься на такой цветок, срывать его строго-настрого запрещается. Но можно, хе-хе, осторожно оторвать пару лепестков... да, их сушёные лепестки сохраняют часть силы растения. Даже человек, чьи руки не имели ни малейшего отношения к магии, может сотворить, к примеру, всепоглощающее пламя или приготовить универсальное целебное зелье.

— Господин маг, это всё конечно славно, но каким образом ваша огненная магия поможет нам против призрака, нефизического существа? — задался вопросом Виталик. — Разве не только маги света могут изгонять призраков обратно в мир иной? Господин королевский маг, надеюсь, имеет какой-нибудь план или стратегию? Господин маг не намерен же сжигать всю деревню, не правда ли?

Юрий пожал плечами.

— Я знаю, что некоторые маги огня склонны к радикальным решениям. И хотя я не ведаю, почему королевский двор посчитал нужным послать меня сюда, всё же терпением и пацифизмом маги огня не блещут, и отнюдь не специализируются на уничтожении эфирных существ, у меня всегда найдётся план. Огонь — это элемент, который может быть живительным или разрушительным, но в обоих случаях он воздействует только на физические объекты. Но есть и такие способы использования магии огня, которые позволяют воздействовать на нефизические объекты.

Молодой маг наклонился ближе к Виталику и прошептал ему на ухо.

— У меня есть секретная техника, позволяющая мне создавать огонь, способный сжечь всё, даже призраков. Это называется огонь души.

— Огонь души?! Господин маг, но разве это не...

— Безусловно, это чрезвычайно сложная и опасная техника, редкая и мощная форма магии огня. Огонь души способен сжечь не только тело, но и саму сущность существа. Он пожирает разум, сердце и душу, оставляя после себя лишь пустоту и пепел. Это магический огонь, который требует огромного количества энергии.

— Но господин маг...

— Согласен, это укоротит жизнь каждого жителя этой деревни на несколько лет, если я позаимствую их энергию. А я её обязательно позаимствую. Но каковы варианты? Понимаешь, Виталик, когда приходится выбирать между смертью и жизнью, между риском и бездействием, выбор не всегда прост. Это не моя вина, что королевский двор послал именно меня. Я всего лишь исполнитель приказов. Но я обещаю, что буду использовать огонь души с осторожностью и только в самой крайней необходимости... ***

Когда Юрий отошёл ко сну, он очутился в плену необычного, мистического сна. Он наблюдал за происходящим с высоты птичьего полёта, будучи в облике одного из многочисленных чёрных воронов, кружащих в зловещем небе.

Посреди обсидиановой пустыни брела сиротливая фигура, её кожа была окрашена в жуткий алый цвет, как если бы это существо только что выкупалось в крови. Каждый его шаг оставлял на пепельном холсте броский кроваво-красный отпечаток. Словно прорастая из самой души, пара величественных смоляных крыльев зловеще свисала с его спины.

Ворон-Юрий наблюдал. Во все стороны простиралась безграничная пустыня из обсидианового песка, бесплодное однообразие которой нарушалось лишь тошнотворным сиянием багрового небосвода. Палящий ветер, несущий шёпот забытых кошмаров, оставлял на морде ворона следы жгучего, зернистого песка. Непрекращающееся карканье его собратьев чем-то напоминало извращённый хор банши.

Существо тем временем шло вперёд. Его поведение отражало усталую покорность, глухую апатию к окружению. Казалось, его толкало вперёд лишь неутолимое любопытство, грызущее осознание того, что в конце этого пути его ждёт откровение, способное изменить ход его существования.

Путь привёл их, фигуру и Юрия, к древнему замку, возвышавшемуся в самом сердце пустыни. Он был окружён глубоким рвом с застойной мутной водой, от которой исходило сводящее желудок зловоние трупного разложения. Сам замок был реликтом другой эпохи, его гниющие деревянные ворота, разрушающиеся башни и обветшалые стены свидетельствовали о безжалостном течении времени.

Сквозь потрескавшийся каменный фасад ворон-Юрий разглядел внутренний двор, заросший буйной травой. С каждой секундой, молодой маг всё больше вглядывался в таинственную фигуру. Его начало осенять понимание, одновременно пугающие и интригующее. Это была не обычная фигура. Это был вампир, существо, которое считалось вымершим столетия назад, но он было здесь, прямо перед его птичьими глазами. Образ был завораживающим, и ворон-Юрий следил за ним с растущим интересом.

Вампир грациозно перелетел через стены и ров, приземлившись во дворе замка. Он огляделся вокруг, его глаза сканировали окружение в поисках любого признака движения. Юрий тоже это почувствовал. Они были не одни. Вампир чуял их, охотников, что следовали за ним уже несколько дней. Они не были похожи на других существ, с которыми он когда-либо сталкивался. Они были извращёнными и причудливыми, не поддающимися законам природы и логики. У них не было ни очертаний, ни формы, ни сути. Они были комбинацией бесформенных теней и кровавых кошмаров, навязчивых страхов и субъективных иллюзий, порождённых в следствии сугубо человеческой глупости. Они могли менять свой облик по желанию, принимая форму чего угодно. Они могли изгибать и искривлять реальность, создавая ловушки и уловки, чтобы запутать и обмануть свою жертву. Они были неумолимы и беспощадны, а главное — бессмертны. Ими двигал лишь голод, который никогда не мог быть утолён.

Но вампир не боялся. За свою длинную жизнь он сталкивался со многими опасностями и всегда побеждал. Он был уверен в своих силах, будучи вампиром ночи, членом забытого с течением времени клана.

Он осклабился, оголив свои острые клыки. В его крови бурлил адреналин, возбуждение перед недурственной дракой. Азарт охоты, который испытывает всякий в его роде. Вкус убийства пойманной жертвы — наивысшее наслаждение.

Долго ждать не довелось. Они явились со всех сторон, выползая из тени, как призраки. Их было много, слишком много, чтобы сосчитать. Они обступили его, образовав вокруг купол тьмы. В результате Юрий, как бы ни старался, не мог разглядеть, что происходит внутри.

Они презрительно взирали на него светящимися глазами и злобно улыбались своими искажёнными лицами. Они говорили с ним шипящими голосами. Слова можно было разобрать с трудом, но их содержимое было наполнено глумливыми нотками и смехом.

— Он думает, что сможет от нас убежать, — сказал один из них.

— Он думает, что сможет нас победить, — промолвил другой.

— Жалкий вампир. Последний вампир, — изрёк третий.

— Он думает, что сможет пережить эту встречу, — произнёс четвёртый.

— Он ошибается, — прорычали они все в унисон.

Они набросились на него, двигаясь быстрее, чем мог видеть вороний глаз. Они полосовали его своими серповидными когтями, кусали и раздирали его плоть, швыряли в него сгустки нечистого пламени.

Вампир отбивался, используя свои навыки, защищался как мог. Он уклонялся, парировал и блокировал их атаки, а затем яростно контратаковал. Он рвал, раздирал и снова рвал их полупрозрачные глотки. Он иссушал, сжигал и взрывал их души...

Ворон-Юрий чувствовал сырую энергию, исходящую от вампира, жар пламени и леденящие душу рёвы существ. Всё было подавляющим, дезориентирующим. Мир начал вращаться, вопли ворон превратились в оглушительную какофонию.

С каждой секундой восприятие битвы стало искажаться, как будто он смотрел в искривлённое зеркало. Фигуры внизу начали расплываться, их контуры мельтешили то в одном, то в другом месте. Юрий напряг свои птичьи глаза, пытаясь сосредоточить своё внимание на вампире, но детали сцены всё равно ускользали от него. Его зрение потемнело по краям, эти края постепенно стягивались, пока всё не захватила всепоглощающая тьма. Оглушительное карканье ворон перешло в низкий гул, а затем и вовсе стихло, оставив молодого мага в жуткой удушающей тишине.

Внезапно он почувствовал сильный толчок, словно бы от руки, которая выдернула его из темноты. Его сердце заколотилось в груди, когда адреналин хлынул по венам, а в голове всё ещё были свежи воспоминания о битве во сне.

А затем Юрий проснулся, весь в холодном поту. Он был уже не вороном в пустынном феерическом мире, а молодым магом в старом доме. Более того, над ним нависла отнюдь не лицеприятная фигура, окончательно разбившая своим видом остатки леденящего душу сна.

----------

Монах

Гостиница «Лунный Фонарь», расположенная в отдалённых
уголках королевства Карст, была достаточно необычной. Трактир
располагался буквально в лесной глуши, в окружении бескрайной дикой
природы северного региона, вдали от шумных городов и процветающих
деревень: до ближайшего населённого пункта было не менее трёх дней пути.
Это уединение означало, что трактир обычно посещали лишь случайные
занесённые ветром листья или крайне эксцентричные путники.

Ещё
одной причудой «Лунного Фонаря» были непомерно высокие цены. Можно
подумать, что трактир, расположенный так далеко от цивилизации,
стремится привлечь клиентов справедливыми ценами. Однако «Лунный Фонарь»
с его облупившейся краской и потрёпанным экстерьером, казалось,
придерживался совершенно иного подхода. Провисшая крыша, скрипучие
половицы и выцветшие занавески свидетельствовали о том, что заведение
остро нуждается в ремонте, однако цены в нём соперничали с ценами
в роскошных городских гостиницах.

Несмотря на эти
очевидные проблемы, хозяин трактира, молодой человек с длинными чёрными
волосами и созерцательной манерой поведения, не выглядел обеспокоенным.
Устроившись поудобнее у полукруглого окна, он смотрел на зеленеющие
просторы дикой природы. В его руках мягко дымилась чашка крепкого чая,
испуская душистый аромат лаванды, который лениво распространялся
по комнате.

Однако под покровом его, казалось бы,
стоического спокойствия скрывался коварный недуг. Этот недуг не был
физическим заболеванием или сверхъестественным проклятием. Нет, это была
обыденная, изматывающая душу скука. Трактирщик, известный под именем
Линг, был утомлён однообразием своего существования. Годы тянулись,
каждый был не менее скучен, чем предыдущий. Его нечастые отлучки как
правило ограничивались лишь ближайшими окрестностями, периметром,
который являлся его фактическим доменом.

Кажущийся
и являющийся бесполезным участок земли, которым он единолично управлял,
был прощальным подарком, если его можно так назвать, от короля Аларика
II. Здравомыслящие быстро поймут объективную истину: эти земли были
бесполезны для короны и были переданы Лингу. Но почему? Для ответа
на этот вопрос нужно посмотреть на то, как общество воспринимает таких,
как Линг, — культиваторов.

В королевстве Карст,
да и во всём мире, к культиваторам относились не с восхищением или
благоговением, а зачастую с боязнью и ненавистью. Хотя этот страх был
порождён, скорее, не непосредственным опытом, а невежеством, глубоким
недопониманием, которое зародилось в следствии ушедших в историю
трагических событий.

В мире существует множество довольно влиятельных сил, но в целом их можно поделить на четыре категории.

К первой
категории относятся маги. Почитаемые всеми, маги считаются благородными
по своей природе, независимо от их родословной или наследия. Они
властвуют над самими элементами бытия: огнём, водой, ветром, землёй,
светом и тьмой. Свет и тьма являют собой вершину стихий, но магов,
способных подчинить себе эти стихии, немного. Остальные четыре стихии
более распространены и сбалансированы между собой по силе, а умение мага
управлять ими непосредственно зависит от его умственных способностей
и проницательности.

Обычно маги резонируют только
с одной стихией, делая её своей специализацией. Однако есть
и исключения, известные как «архимаги», которые способны владеть более
чем одной стихией. Архимаги столь же редки, сколь и могущественны,
будучи вечными, они, как правило, не вмешиваются в мирские дела
«смертных».

Далее идут культиваторы. В отличие от магов,
которыми восхищаются, они скорее являют собой предмет всеобщего
презрения и страха. Вступление на путь культивации — это сложное,
рискованное занятие, не имеющее определённого конца, кроме, разве что,
самой смерти. Те, кто избирают этот путь, могут взлететь на невиданную
высоту; их потенциал не ограничен никакими известными пределами. Ни один
культиватор в истории не достиг некоего неуловимого «потолка»
в развитии.

Культиваторы могут овладеть огромным
количеством навыков, в отличие от магов, которые связаны своей стихией,
однако в настоящем случае привязка идёт к оружию, которое выбирает
культиватор как основное в начале своего пути. В результате процесс
не слишком отличается от того, что происходит у магов, однако из-за
обширности навыков их ставят на одну ступень выше в своеобразной
пирамиде превосходства.

К третьей категории принадлежат
демонические существа. Эта классификация весьма размыта, однако наиболее
известными представителями таковой являются ныне вымершие вампиры.
По сути, эти существа черпают свои силы не из внутреннего
культивирования или подчинённых стихий, а из порабощения других существ.
Например, вампиру достаточно было глотнуть крови человека, чтобы
подчинить его себе. Их сила возрастала по мере увеличения количества
подвластных им существ.

И, наконец, обычные люди,
лишённые магических способностей или потенциала культивирования из-за
недоразвитых энергетических каналов. Тем не менее их не стоит сбрасывать
со счетов. В отсутствие магии и культивации они обратились
к технологиям, в первую очередь используя силу пороха. Вооружённые
ружьями и пушками в сочетании с более классическим холодным оружием, эти
«обычные люди» могут стать грозными противниками, особенно когда
собираются в большом количестве.

Но возвращаясь к Лингу.

Молодой
человек сидел неподвижно, погруженный в раздумья. Он хотел продать свои
земли и отправиться в новое захватывающее приключение. Проблема
заключалась в отсутствии покупателей. Как Линг не старался, никто
не хотел приобретать его домен. Удалённость от любой цивилизации была
проблемой, но ещё больше отпугивало клеймо, связанное со статусом Линга
как культиватора. Богатые семьи, которые могли позволить себе такой
домен, может быть, и не боялись его, но они определённо предпочитали
избегать ненужных отношений.

Пока Линг размышлял над
этой проблемой, его внимание привлекло необычное для здешних мест
явление. По дороге к его трактиру шёл монах в оранжевых буддистских
одеждах. Линг поставил чашку чая на стол и с ожесточением протёр глаза,
словно бы не веря своему зрению. Однако он не ошибался. Буддийский
монах, похоже, находился в поисках шести основных истин.

— У нас гости, — пробормотал Линг, с томной грацией поднимаясь со стула и направляясь к двери.

Говоря
о шести основных истинах, мы имеем в виду следующее: Зрение —
способность воспринимать мир таким, каков он есть на самом деле; Слух —
глубокое понимание истин, разделяемых просветлёнными; Знание —
постижение природы существования; Чувства — осознание своих эмоций
и реакций; Движение — осуществление контроля над своим телом и своими
действиями; и наконец последняя шестая истина, которая не имеет
названия, однако под ней подразумевается достижение просветлённого
состояния, которое выходит за рамки обычного понимания, состояние, когда
человек освобождается от смерти и преодолевает мирские страдания.

От автора:
чтобы избежать возможных вопросов, специфика «Шести основных истин»
в моей истории является уникальной конструкцией для вымышленной
вселенной, а не прямым представлением буддийских учений. Однако
некоторые элементы отражают аспекты буддийских учений.

— Приветствую
вас, дорогой гость, в моём простом трактире, — проговорил Линг,
почтительно склонив голову и сложив ладони вместе в традиционной
буддийском приветствии. Несмотря на отсутствие религиозных наклонностей,
Линг был хорошо знаком с традициями различных верований.

Представьте
себе удивление Линга, когда монах не обратил на него абсолютно никакого
внимания, казалось, даже не заметил его вежливого обращения. Откинув
капюшон, гость обнажил поразительное лицо, в котором гармонично
сочетались мужские и женские черты, принадлежавшие, судя по всему,
молодому человеку лет восемнадцати-девятнадцати. Любопытный экземпляр,
подумал Линг, но хотя бы он был лысым. Как и полагается монаху.

С раздражённым
вздохом Линг последовал за гостем, который без лишних слов занял стол.
Монах снял с плеча сумку и положил её рядом. Содержимое сумки громко
звякнуло.

— Что желаете, дорогой гость? — терпеливо спросил Линг.

На этот раз странный монах решил ответить.

— Принесите
мне большую порцию свинины донгпо и конги, — объявил он. Первое — это
сытное блюдо из свиного брюха, приготовленное на медленном огне,
а второе — простая рисовая каша, которую часто подают с различными
дополнениями.

Линг был шокирован. Только что его
представления о мире пошатнулись. Этот молодой человек, очевидно,
путешествующий в поиске просветления, так нагло нарушает свои обеты.
Заповеди, которым должны были следовать буддийские монахи, и это
наполнило его сердце глубоким разочарованием. Мало того что было уже
далеко за полдень, время, когда монахи должны были воздерживаться
от мирских вожделений, так он ещё и заказал мясное блюдо!

Из складок
своего поношенного одеяния монах достал полупустой кошелёк. Он выбрал
несколько монет и осторожно положил их на потёртый деревянный стол.

— Десять медяков, верно? — голос монаха был мягким, но для Линга он прозвучал как раскат грома.

Линг
тяжело вздохнул. Его нефритово-зелёные глаза с минуту изучали монаха,
рассматривая его привлекательное, но наивное лицо. С оттенком
высокомерия он обратился к нему:

— Монах, понимаешь ли ты, где оказался?

На лице
монаха проступило выражение недоумения, когда он, прищурившись,
посмотрел на Линга. Он огляделся вокруг, но не увидел ничего, кроме
пустого зала, остро нуждающегося в ремонте.

— Ты,
почтенный монах, находишься в сотне километров от ближайшего
поселения, — заявил Линг. — Сотня километров! Неужели ты действительно
веришь, что твоя еда обойдётся всего в десять медяков?

В глазах монаха промелькнуло понимание.

— Ах!

Он посмотрел на монеты, лежащие на столе, и быстро вернул четыре из них обратно в кошелёк.

— Вот. Теперь всё должно быть честно.

— ...

Линг раздражённо выдохнул.

— Монах, свинина стоит двенадцать медяков, а рис— восемь. Итого двадцать, — сообщил Линг учтивым, но твёрдым тоном.

На лице молодого монаха отразился шок.

— Двадцать
медяков?! — воскликнул он, с недоумением потёр лысину, а затем резко
превратился в праведного буддийского монаха. — О, уважаемый трактирщик,
позвольте напомнить вам учение Будды. Будда сказал: «Довольство —
величайшее богатство». В этом мирском существовании легко потерять себя
в жадности, но именно жадность приводит к страданиям. Прося больше, чем
нужно, вы приглашаете в свою жизнь беспокойство и держите довольство
на расстоянии...

— Хватит нести чушь! — перебил его
Линг. — Сколько можно повторять? Двадцать медяков! Если тебя,
достопочтенный монах, что-то не устраивает, ты можешь убраться отсюда.
Видишь выход? Там, где светит заходящее солнце. В ту сторону. А потом
иди туда, где тебе приготовят всё это за твои 10 медяков. Это же совсем
рядом, всего-то три дня пути.

Монах покраснел, опустил голову и в нерешительности свёл брови.

— В таком случае... я откажусь от свинины, просто подайте мне рис.

Сказав это, он воротил на стол два медяка.

Через некоторое время Линг вернулся в главный зал, неся в руках тарелку с дымящимся рисом.

— Ваша
трапеза, — проронил Линг, поставив блюдо перед монахом. Последний
склонил голову, пробормотал слова благодарности и аккуратно взял
палочки.

Однако, не успел Линг вернуться к своим
обязанностям, а именно к ленивому созерцанию дикой природы за чашкой
давно остывшего чая, как входные двери трактира со скрипом распахнулись
вновь. Внутрь вошла группа из дюжины мужчин.

— Какой
неожиданный наплыв посетителей, — заметил Линг с широкой и приветливой
улыбкой. Но рассмотрев мужчин получше, его энтузиазм ослабел. Одежда
у них была поношенная, лица — исхудавшие и огрубевшие, взгляд — жёсткий.
Эти люди явно были бедны...

— Приветствую вас в моём скромном трактире, — Линг подошёл к ним.

Один из мужчин, по всей видимости, лидер группы, хмыкнул в ответ, усаживаясь за один из столов:

— Принесите нам ваше наилучшее рисовое вино и вкуснейшее мясо!

— Сколько? — осведомился Линг с бесстрастным лицом.

— Всё, что у вас есть! — завопил верзила.

— Желание клиента — закон.

Мгновение
и Линг вернулся с подносом, на котором стояли чаши с рисовым вином,
бутылка этого же напитка, а также тарелка с мясом. Вкрадчивый аромат был
пьянящим даже на расстоянии.

— Приятного аппетита, господа, — произнёс Линг.

Лидер отхлебнул из чаши, его глаза на миг закрылись в восхищении.

— Вот это хорошее вино! — буркнул он, а затем разразился горловым смехом. — Лучшее рисовое вино, что я пробовал!

— С вас десять сребреников, господа.

— Чего?

— У нас в гостинице принято платить после заказа. Вы сделали заказ, прошу оплату.

Лицо мужчины тут же ожесточилось. Его глаза, холодные и стальные, встретились с глазами Линга.

— Десять сребреников, говоришь? — прорычал он.

— Да, господин. За вино и мясо, — подтвердил Линг, спокойно и твёрдо.

— Ну, парень... — начал он, показательно выворачивая карманы наизнанку. — У нас нет денег.

— Вот как?

— Да и кроме
того... Кто заставит нас платить? — усмехнулся номинальный лидер,
оглядывая своих людей, которые тут же разразились хохотом, а их руки
потянулись к рукояткам собственного оружия. — Хозяин трактира, ты похож
на человека с деньгами. Разве это не грех? Если у тебя имеются деньги,
ты должен делиться с бедными! Жадность, хе-хе, до добра не доводит.

Линг тем не менее оставался невозмутим.

— Джентльмены.
Меня не заботят ваши проблемы. Я лишь прошу вас следовать основным
принципам торговли. Вы пили вино. Вы ели мясо. Взамен я запрашиваю у вас
оговорённую плату.

— Твои принципы торговли к нам не относятся, парень.

— Каждый путник, посещающий этот трактир, подчиняется тем же правилам, сэр, — продолжал настаивать Линг.

— Правда? — мужчина поднял свой меч. — Тогда посмотрим, смогут ли эти твои принципы остановить вот это!

Резким
движением он обрушил свой изогнутый клинок на Линга. Но в тот самый
момент, когда смертоносное лезвие уже почти достигло лица трактирщика,
из угла комнаты послышалось движение. Монах, который до сих пор
оставался лишь молчаливым наблюдателем, стремительно встал и быстро
переместился к Лингу. Он перехватил летящее по воздуху лезвие одними
лишь пальцами с невозмутимой точностью.

В комнате
воцарилась ошеломлённая тишина, когда меч остановился в воздухе, зажатый
между двумя пальцами монаха, лицо которого оставалось бесстрастным,
а в его спокойных глазах отражались потрясённые лица буйных клиентов.

— Насилию, — сказал он голосом едва выше шёпота, — не место в этом трактире.

***

Наши
герои, Юрий и Виталик, вновь расположились в главном зале, среди
застывших во времени фигур, которые молча наблюдали за происходящим.
После проведения определённых изысканий выяснилось, что этот дом —
не просто мирское жилище, но собственность деревенского управляющего.
Вот отчего он имеет столь впечатляющий интерьер. Стены облицованы
старинными деревянными панелями, мебель из тёмного дуба, украшенная
затейливой резьбой, была со вкусом расставлена по всему залу. Над
камином возвышалась таксидермическая голова оленя с застывшими
стеклянными глазами.

Виталик, скромный молодой человек,
чья жизнь до сих пор проходила в обычном ритме караульной службы, был
явно не в своей тарелке. Его взгляд остановился на Юрии, молодом маге
с изящными манерами, утончённой внешностью и красноречивой манерой речи,
который готовился к проведению так называемой процедуры
«размораживания».

С трепетом Виталик наклонился вперёд, сцепил руки и задал вопрос:

— Господин
маг, если позволите... Не могли бы вы просветить меня относительно
природы этого «размораживания», которое вы собираетесь провести?

Глаза Юрия сверкнули озорством, его губы искривились в лукавой улыбке.

— Ах,
Виталик, объяснить это не так-то просто. Ты должен понимать, процедура
требует... мм..., — он сделал паузу. — Она требует, помимо всего
прочего, некой близости с «пациентом», а также... «водной среды».

Моргнув, Виталик в замешательстве повторил.

— Водной среды, господин маг?

— Именно
так, мой юный друг, — сказал Юрий, быстрым движением указав в сторону
ванной комнаты. — Водная среда играет важнейшую роль, являясь
неотъемлемой составляющей процедуры лечения.

— Но господин маг...

— О?
Откуда краска на твоём лице, Виталий? Процедура тем не менее довольно
стандартная. Мы поместим девицу в ванну, наполненную холодной водой...

— Но,
господин маг, — прервал его Виталик, нервно ёрзая на своём месте, —
разве... э-э... прилично нам присутствовать при... таком процессе?

Юрий небрежно махнул рукой.

— Не волнуйся,
Виталик. Твоё присутствие во время самого процесса не только
необязательно, но и вовсе, хм, избыточно? Я прекрасно справлюсь сам,
соблюдая все приличия. Будь уверен.

Лицо Виталика немного расслабилось, заверения Юрия ослабили его беспокойство.

— Я должен,
однако, отметить, что одежда нашей пациентки может оказаться... вещью
проблематичной. Лечебная магия работает лучше всего, когда вода
беспрепятственно соприкасается с кожей. Особенно с учётом того факта,
что вода... она будет подожжена. Не обычным пламенем, конечно,
а целебным.

Глаза Виталика расширились.

— Огонь, господин маг? На воде?

— О, с целебным огнём возможно многое, мой юный друг. Итак, приступим!

Как
только Юрий закрыл за собой дверь, из ванной комнаты начали доноситься
странные звуки. За шуршанием ткани последовал плеск воды, которые вскоре
сменились поразительным грохотом и взрывами.

— Господин молодой маг! Всё ли... э-э, идёт в соответствии с планом? — с тревогой спросил Виталик.

— Абсолютно! — прозвучал быстрый ответ. — Это... эээ... совершенно нормальные звуки для данной процедуры!

----------

Том 1 Глава 3

Юрий, облачённый в свои
экстравагантные одеяния мага, восседал на стуле из тёмного дуба, скрестив руки.
Его губы были изогнуты в самодовольной ухмылке, широкой, как полумесяц. В его
искрящихся голубых глазах плясало озорное веселье, когда он перевёл взгляд на
Николь — своенравную красавицу, на которой в данный момент не было ничего,
кроме короткого пушистого полотенца.

— Николь, — голос Юрия
был дразняще-сладким, — ты сердишься на меня за то, что я спас тебе жизнь,
вернув в настоящее время? Или за то, что я нахожу твою красоту восхитительной,
сравнимой с красотой луны, отражающейся в спокойном озере?

От автора: эта
шутливая реплика Юрия отражает китайскую поговорку «明月几时有»,
что в переводе означает «Когда появится яркая луна?», используемую в поэзии для
обозначения красоты или тоски по кому-либо. Упоминание луны — распространённый
мотив в китайской литературе для обозначения красоты, особенно женской, а
спокойное озеро — метафора спокойствия и безмятежности, намекающая на присущее
Николь изящество.

Николь, не поддаваясь
игривому подшучиванию Юрия, нахмурилась. Её каштановые волосы, подстриженные
под пикси, влажно прилипали ко лбу, а крошечные капельки воды стекали по её
загорелым, изящно изогнутым ногам.

— Хотя я ценю твою роль
садовника, который освободил этот зимний жасмин из ледяной тюрьмы, — ответила
девушка со сдержанным спокойствием, её щёки пылали от смеси возмущения и стыда,
— я бы хотела, чтобы ты был больше похож на ветер, затрагивающий только те
лепестки, которых он касается, а не на бурю, которая обнажает всё дерево перед
миром.

От автора: в этом
конкретном ответе используется метафора жасмина зимой, который, как известно,
цветёт даже в суровых условиях. Юрия можно сравнить с садовником, человеком,
который ухаживает за растением, но, к сожалению, в данной ситуации он больше
похож на бурю. Ветер в её ответе означает мягкое, уважительное взаимодействие,
в то время как буря символизирует навязчивость.

Виталик, суровый
деревенский стражник, выглядел озадаченным, как никогда. Он неловко поёрзал на
своём стуле, его взгляд метался между двумя ссорящимися товарищами.

— Я не совсем понимаю, —
вмешался он, почёсывая свой щетинистый подбородок. — Почему Николь пришлось...
эхм, раздевать для этого ритуала размораживания?

Юрий захихикал.

— Магия часто требует
странных вещей. Энергия, которая удерживала Николь в состоянии стазиса, была
переплетена также и с её одеждой. Я видел её, эту энергию. Она сверкала зелёным
светом и пульсировала в ритме её сердца. Поэтому, чтобы убедиться, что всё
пройдёт гладко во время лечебной процедуры, мне пришлось снять с неё всё
лишнее.

— Юрий! — укорила Николь,
её глаза пылали осуждением.

Виталик кашлянул, тщетно
пытаясь скрыть своё веселье.

— Значит, это было
сделано исключительно в магических целях?

— Абсолютно! — заверил
Юрий, энергично кивая. — Так вот, Николь...

Виталик с увлечением
следил за этой парой. К Николь у него вопросов не было, будучи дочерью
деревенского управителя, она была известна всем и каждому. Особенно с её
своеобразным, упрямым, вспыльчивым и нередко безрассудным нравом.

Но Юрий... он был
загадкой. Пускай королевский маг, однако назначенный на должность всего неделю
назад, он очаровывал всех своей харизмой и легкомыслием, но в то же время
вызывал подозрения своей скрытностью, высокомерием и экстравагантностью.

Тем не менее, казалось,
что эти две противоположности прекрасно ладили между собой. Они постоянно
ссорились и подтрунивали друг над другом, но при этом между ними существовала
неоспоримая химия, которая явно не могла зародиться за один день, за один час.

— Простите, что прерываю
вас, — неуверенно начал Виталик, понимая, что вступает на деликатную
территорию. — Но вы двое... встречались раньше?

В комнате воцарилась
тягостная тишина, когда два раздражённых взгляда устремились на Виталика.
Деревенский стражник тяжело сглотнул, его щёки покрылись румянцем под
пристальными взглядами влюблённой парочки.

— Я... э... ну... —
замялся он, пытаясь сформулировать свои мысли. Но прежде чем он успел
закончить, Юрий издал тихий смешок, разрывая неловкую тишину.

Молодой маг посмотрел на
Николь, которая пожала плечами в знак безразличия.

— Что ж, Виталик,
интуиция тебя не подводит. Мы действительно встречались раньше. А было это год
назад, когда я ещё не был королевским магом, а всего лишь сержантом в городской
гвардии Красного Пламени, той самой, что охраняет порядок и борется с
преступностью в столице...

***

Год назад столица
представляла собой дымящийся котёл страха и смятения. В тот день глашатай
выступил перед всеми на городской площади, сжимая в руках изданный королевским
управителем «Небесный Вердикт», указ высшего уровня, названный так в честь
трёхуровневой системы, используемой для классификации серьёзности и срочности
королевских приказов: «Земные Повеления» для повседневного управления,
«Человеческие Приговоры» для срочных дел, касающихся благополучия королевства,
и «Небесные Вердикты» для дел, угрожающих самому существованию государства.

Указ гласил: «В свете
недавних чудовищных событий, которые бросили тень запустения и хаоса на нашу
заветную столицу, сердце нашего королевства пребывает в глубочайшей печали.
Злополучные взрывы беспрецедентного масштаба унесли жизни как наших почитаемых
дворян, так и невинных граждан, нарушая всеобщий порядок и спокойствие.

Этот указ, написанный
дрожащей рукой убитого горем королевского управителя, служит горячей мольбой к
нашим храбрейшим рыцарям, нашим мудрейшим учёным, нашим искуснейшим магам и
всем, чьё мужество и мудрость могут осветить путь в эти мрачные часы. Ваше
королевство нуждается в вас больше чем когда-либо. Именно в ваших руках
безопасность и будущее нашей любимой нации.

Поскольку нас со всех
сторон окружает невидимый враг, только твёрдая решимость и непреклонный дух
нашего народа проведут нас через эти тяжёлые времена. Терпите, стремитесь,
побеждайте. Ради короны, ради народа, ради королевства. Наши судьбы зависят от
силы вашего ответа. Вместе мы победим.»

В ответ городская гвардия
Красного Пламени, багровые плащи которой развевались на ветру, начала
действовать. Лучшим из лучших в своих рядах, среди которых был и простой
сержант по имени Юрий, поручили спасти королевство и пролить свет на ужасную
тайну.

Юрию, человеку,
известному своим упорством и умением находить общий язык даже с самыми
неразговорчивыми людьми, было поручено проконсультироваться с известным
доктором Юнем, слепым культиватором. Несмотря на отсутствие зрения, Юнь
славился своими невероятными целительскими способностями, отточенными годами
неустанных тренировок. Его репутация вызывала чувство уважения, возможно, даже
благоговения у тех, кто искал его мудрости.

Когда Юрий ступил на
территорию поместья Юня, его встретил тщательно возделанный Эдем, эстетическое
чудо природы.

Мы сейчас говорим о саде,
который представлял собой завораживающую палитру красок, обликов и ароматов. Он
был тщательно продуман, каждое растение, каждый цветок были расположены таким
образом, что позволяли им расти в гармонии. Лазурные орхидеи переплетались с
изумрудными лианами, образуя прекрасный занавес. Алые цветы лотоса цвели в
маленьких прудах, их яркий оттенок резко контрастировал с безмятежной
нефритово-зелёной водой. Лилии цвета слоновой кости танцевали на ветру. В
воздухе витал аромат огромного разнообразия лекарственных трав.

Минуя сад, Юрий вышел на
просторный двор. Землю устилали искусно выгравированные плитки из белого
мрамора. Справа возвышалась большая беседка, высеченная из благородного
красного дерева, выглядевшая так, словно она была частью природного ландшафта.
Слева стояла резиденция Юня — скромный двухэтажный деревянный дом.

В беседке, помимо самого
доктора Юня, стояли две фигуры. У мужчины, благородного и величественного, лицо
было острым, как только что выкованный клинок. Его серебристые волосы,
аккуратно убранные назад, блестели под лучами солнца. Его спутница, однако,
была удивительной красавицей ему не подобающей. Её блестящие вороные волосы,
каскадом ниспадающие на плечи, обрамляли тонкое лицо. Полупрозрачное малиновое
платье облегало её изгибы, оно больше обнажало, чем скрывало.

Укрывшись в тени, Юрий
призвал на помощь свою стихию. Он почувствовал, как температура его тела
повысилась, жар исходил от его кожи, как от пылающей печи. Обострив таким
образом свои чувства, свой слух, он смог различить тихий разговор в беседке
даже из своего уединённого положения.

Пока Юрий молча наблюдал
за происходящим, он увидел, как доктор Юнь вытянул тонкую шелковую нить, едва
уловимую в лучах полуденного солнца. С натренированной ловкостью он обвил эту
нить вокруг запястий и мужчины, и женщины.

— Ваши тела подобны
прекрасным садам, — заговорил он, — полным жизни и потенциала. Но река, которая
должна питать ваш сад, перекрыта, препятствуя течению жизненного потока
энергии.

Доктор объяснил их
бесплодие простыми, но глубокими словами. Выражение лиц пациентов наполнилось
пониманием. Они переглянулись между собой, а затем мужчина решительно кивнул:

— Доктор Юнь, мы просим
вас. Пожалуйста, спасите нас.

Без предупреждения Юнь
дёрнул за нить, натянув её так сильно, что мужчина и женщина едва смогли
удержаться на ногах. Их лица искажались от боли. Юнь дёргал снова и снова, нить
светилась таинственным огнём, а от пациентов шёл едва заметный пар. Во время
последнего рывка мужчина и женщина скрючились, их вырвало сгустками тёмной
вязкой крови.

Зрелище было ужасное, но
Юрий, несмотря на своё отвращение, не мог отвести взгляда. Он слышал о странных
методиках лечения, которые использовал доктор Юнь, но никогда не видел их на
практике. Однако, вопреки жестокости данного действа, на лице пациентов
появилось выражение облегчения.

Шагнув вперёд, Юнь ощупал
живот женщины, а затем нижнюю часть спины мужчины. Из его мягких, но уверенных
пальцев, струился тёплый свет. Спустя несколько мгновений он убрал руки.

— Река жизни внутри вас
снова течёт без преград, — заявил он, отвязывая нить. — Я рекомендую вам зачать
ребёнка в течение этого месяца...

Внезапное прикосновение к
плечу заставило Юрия вздрогнуть, нарушая его концентрацию. Он обернулся и
увидел красивую девушку, одетую в простое белое одеяние с голубыми полосками.
Её янтарные глаза излучали любопытный огонёк, прядь каштановых волос была
собрана в пучок. Это была Николь, ученица Юня.

Она не сказала ни слова,
её глаза слегка сузились, когда она с подозрением уставилась на Юрия. Затем
девушка ткнула пальцем в его грудь, явно ожидая объяснений.

— Кто ты? И зачем ты
следишь за моим учителем? — яростно прошептала она.

Юрий удивлённо моргнул и
на мгновение потерял дар речи. Он прокашлялся, пытаясь найти объяснение,
которое бы не подорвало его авторитет.

— Я... Я не подслушивал,
— неуклюже начал он, указывая на свою форму гвардейца Красного Пламени. — Я...

Его смущённый ответ,
однако, внезапно был прерван громким взрывом, который сотряс землю. Со стороны
беседки изошла ударная волна жара и энергии. Юрий и Николь рефлекторно
выскочили из своего укрытия.

Некогда безмятежный двор
превратился в настоящее поле боя. Мужчина и женщина, которые ещё недавно
консультировались с Юнем, растянулись на земле, пытаясь подняться. На их лицах
застыло выражение мрачной решимости, их тела прямо-таки сверкали аурой
убийственного намерения. Юрий заметил оружие в их руках. Мужчина орудовал
сверкающей булавой, а женщина держала пару изящных кинжалов.

Юнь заговорил с жутким
спокойствием.

— Я полагал, что вашим
корням не хватало воды, я полагал, что, убрав преграду на реке, я решу ваши
проблемы, — его глаза пронзали двух нападавших, — но теперь я вижу, что по
вашим венам течёт яд, а не вода. Я принял блеск в ваших глазах за мудрость, но
это был всего лишь блеск змеиного зрачка.

— Избавь нас от своих
загадок, Юнь! — злобно заворчала женщина.

— Мы здесь, чтобы забрать
твою жизнь! — поддержал её мужчина.

Но когда они, словно две
ядовитые гадюки, ринулись к беседке, из тени вырвалась фигура, преградившая им
путь. Его рука крепко сжимала меч, пылающий яростным пламенем. Под его кожей
пульсировали огненные вены, а от его тела исходил жар, который почувствовал
даже Юнь в своём газебо. Это был Юрий, и он тоже решил присоединиться к бою.

Твёрдым, властным голосом
он назвал их имена.

— Фейн, Багровая Булава,
и Илара, Алый Кинжал. Оба прославленные убийцы из «Окровавленных теней»,
гильдии, известной своими смертоносными контрактами. Фейн, ты седьмой в
рейтинге, а Илара, ты шестая.

Нападавшие остановились и
оценивающе уставились на Юрия. На губах Илары заиграла похотливая улыбка.

— Какой красивый щенок, —
проворковала она голосом столь же мелодичным, сколь и леденящим. Её
полупрозрачное малиновое платье, которое и так не отличалось скромностью,
растворилось в воздухе. — Ты мне очень нравишься.

Она хихикнула, явно
наслаждаясь ошеломлённым выражением лица Юрия, который уставился на её нагое
тело с определённым интересом.

Тем временем Фейн,
воспользовавшись моментом, с пронзительным криком набросился на Юрия,
размахивая своей булавой с неослабевающей яростью, намереваясь нанести
смертельный удар и покончить с этой битвой раз и навсегда. Юрий, однако,
уверенно парировал удар Фейна, отведя его булаву в сторону.

Илара с изящностью кошки
подкралась к Юрию сзади, её гибкая фигура была лишь в нескольких дюймах от
него. В её глазах отражалась опасность и пылкое желание, когда она стремительно
бросилась на него, пытаясь охватить своими властными руками.

Огненный маг упал на
спину в отчаянной попытке увернуться от яростного удара Илары. Её кинжалы
быстро метнулись по дуге, направляясь к его горлу. Однако Юрий перекатился
назад и вскочил, чтобы вновь отразить удар Фейна, скрещивая свой пылающий меч с
тяжёлой булавой. Искры разлетелись во все стороны.

Илара на мгновение
остановилась, в её глазах блестела смесь веселья и восхищения. Она провела
пальцами по своей соблазнительной груди.

— Мой милый щеночек
хорошо дерётся, — воскликнула она, и её голос звучал странно восторженно. — Ах,
а это тепло... оно обжигает мою обнажённую кожу. Такое... изысканно приятное
ощущение.

Фейн снова попытался
ударить Юрия своей булавой. На этот раз огненный маг предвидел его движение и
молниеносно взмыл в воздух. Внезапно он направил свой пылающий меч вниз,
испустив поток огня в сторону своего преследователя. Дородному мужчине удалось
увернуться, но взрывная волна смела его, как перчатку.

Илара, пристально
следящая за происходящим, сменила тактику. Она спрятала свои кинжалы в
пространственном кармане и стала метать сюрикены в сторону Юрия. Они летели
непрерывным потоком, появляясь из ниоткуда и исчезая в никуда. Огненный маг с
ловкостью и грацией танцевал среди вихря вращающихся клинков, уклоняясь от
каждого.

Мгновенная передышка дала
Юрию возможность осмотреться. Взгляд его упал на большой горшок, наполненный
землёй. С решимостью он схватил горшок, намереваясь метнуть его в Фейна. Но
прежде чем он успел это сделать, Илара бросила кинжал, который разбил горшок в
воздухе.

Синие лепестки
разлетелись из разбитого горшка, рассеявшись на ветру. Один из них мягко
опустился на землю, упав у ног Юня. Слепой доктор поднял лепесток, наклонил
голову и прислушался. Затем он трансформировал один лепесток в две ледяных
иглы. Недрогнувшей рукой он метнул их в сторону врагов.

— Яд! — вскричала Илара.
— Это яд!

Болезненная бледность
начала распространяться по коже обеих убийц. Юрий увидел свой шанс и ринулся
вперёд, намереваясь нанести финальный удар. Но было уже поздно. Илара вытащила
небольшое устройство, напоминающее гранату, и бросила его себе под ноги. В
ослепительной вспышке и облаке дыма оба убийцы исчезли из виду, растворившись в
воздухе.

----------