Токийский Гуль: Перерождение [квест] (Новелла)
TOWADA Shin

«Токийский гуль: Перерождение» — четвёртый роман во вселенной, созданной Суи Ишидой, и написан он Шином Товадой, с иллюстрациями самого Ишиды. Сюжет разворачивается на линии времени манги «Токийский гуль: Перерождение».

====================

Напряжение (Часть 1)

ВНИМАНИЕ! Перевод машинный и сделан ради моего интереса и вашего ознакомления. Рекомендую дождаться официального перевода от Азбуки.

Это было то время года, когда бушующие зимние ветры пронизывали кожу, колыхали мертвые листья. Следователь первого класса Ихеи Хайру из отряда S1 CCG остановился на незнакомых словах.

[[image:/storage/reader-images/33bcd1ec624646c244589aa084da140cc8eb1eef.png]]
В углу вестибюля висел непритязательный плакат, слова на котором сопровождались фотографиями различных картин и скульптур.

"Что это, Хайру?" Уй Коори, ее напарник и командир группы, шедший рядом с ней, окликнул ее, заметив, что она остановилась. Он был следователем, полным талантов, его часто называли квинтэссенцией следователя и "молодой надеждой". Он был из тех, кто с первого взгляда узнает окружающих.

У него были хорошие отношения с Хайру, ведь они вместе сражались в "Отряде 0", возглавляемом сильнейшим следователем CCG Аримой Кишу. Уй был отделен от "Отряда 0", чтобы командовать своим собственным отрядом, а Хайру последовал за ним и стал работать под его началом. Выбор в качестве напарника Специального класса был доказательством способностей Хайру, хотя лишь немногие смогли признать в ней отличного следователя, наблюдая за ее спокойным поведением и стилем.

"Кори-сенпай, что это там?"

Хайру прижала указательный палец к плакату. Уи повернулся, чтобы посмотреть на нее с озадаченным выражением лица, пока не увидел, на что она указывает.

"...ах, фестиваль искусств. Это одно из внеклассных мероприятий CCG".

"Внеклассных мероприятий?"

"Да. Я думаю, их цель - "поддержать и предоставить возможность персоналу CCG, несущему тяжелое психическое бремя, почувствовать себя лучше с помощью искусства, чтобы жить более насыщенной жизнью"."

"А, то есть что-то вроде того, что выкрикивают те проповедники, стоящие на тротуарах?"

"Нет", - тут же опроверг Уй. "Мы отбираем произведения искусства у персонала CCG и выставляем их в залах отделений. Если я правильно помню, обычные люди могут посмотреть на них бесплатно, поскольку это может способствовать культурному обмену и налаживанию связей с общественностью внутри сообщества. Мы боремся с упырями день и ночь, но есть много граждан, которые считают CCG опасной. В связи с этим, кажется, что CCG пытается создать положительный образ себя через дружеские мероприятия, которые помогут гражданам лучше понять, кто мы такие."

"В наши дни все политизировано, да?"

"Да, хотя это часть программы благосостояния. Соседний бейсбольный турнир CCG тоже такой, хотя это мероприятие для повышения морального духа сотрудников. Кроме того, я думаю, что награду вручает специальный судья".

"Ха..."

Хайру отпустила палец, удерживающий плакат.

"Но не похоже, чтобы многие присоединялись".

CCG в конечном итоге была вооруженной силой, и поэтому состояла из многих людей, которые в свободное время занимались спортом.

"Наверное", - согласился Уй. "Районному бейсбольному турниру тоже чего-то не хватает. Каждый год участники одни и те же. Такие вещи - пустая трата времени для стариков в офисе, знаешь ли".

Затем Уй пожал плечами и добавил: "Нас это не касается. Давай, пойдем работать".

"'Kay. Кстати?"

"Да?"

"Я не хочу слышать от тебя одно и то же каждый год".

Уй в шоке посмотрела на Хайру.

"Что?" - спросила она, наклонив голову в сторону.

Казалось, что в прошлом она несколько раз задавала Уй одни и те же вопросы, но поскольку его не интересовала эта тема, он забыл, что она спрашивала его об этом раньше.

"Наверное, я услышу это снова в следующем году".

"...Хайру."

Почувствовав угрожающий взгляд Уи, она пробормотала ему "прости" и закрыла рот. Уй долго читал ей нотации, чтобы она не говорила бессмысленных вещей. Когда он почувствовал, что Хайру отключилась, он вздохнул и начал идти.

Афиша фестиваля искусств росла вдали. Уй, скорее всего, забудет о нем до следующего года, но поскольку он думал именно так, для него стало неожиданностью, когда тема всплыла через несколько дней.

----------

Напряжение (Часть 2)

ВНИМАНИЕ! Перевод машинный и сделан ради моего интереса и вашего ознакомления. Рекомендую дождаться официального перевода от Азбуки.

"...Ты будешь специальным судьей!?"

Перед Хайру и Уи стоял Арима Кишу. Человек с волосами, лишенными цвета, от которого исходила неземная атмосфера, только что вернулся с задания. Они случайно встретили его и поприветствовали, и именно там они узнали неожиданную новость.

Арима должен был стать специальным судьей на фестивале искусств CCG.

"Почему тебя выбрали в качестве специального судьи? Кстати говоря, ты вообще можешь судить? Я не могу поверить, что господин Арима является судьей на фестивале искусств..." Уи с недоумением спросил Ариму. В присутствии Хайру ему удавалось вести себя как босс, но перед Аримой, своим бывшим боссом, он выглядел ровесником.

"Я не знаю."

"Что значит, ты не знаешь..."

Известный как Белый Жнец CCG, Арима был вундеркиндом, которого боялись упыри. Однако временами он мог быть медлительным.

"Почему ты согласился на эту должность? Ты никогда в жизни не занимался искусством!"

"Я пытался донести это, но мне сказали, что я не должен слишком много думать об этом и просто выбрать то, что меня интересует. Вот так я и оказался в роли специального судьи".

Очевидно, Арима также думал, что то, что ему сказали выбрать что-то для себя, было лишь фасадом. Однако он был из тех людей, которые молча выполняют любые приказы начальства.

"Почему они дали такую работу самому занятому человеку в бюро?" сказал Уй, сердито почесывая голову от досады на начальство.

Однако для Хайру это был не тот случай.

"Арима-сан, это вы будете вручать награду?"

Арима была особенной для Хайру. Она старалась выкладываться по максимуму, потому что хотела получить похвалу от него, от прекрасного Жнеца, который был достаточно близко, чтобы прикоснуться к нему, но в то же время так далек от ее понимания.

"...да, я такая".

Это означало, что она может быть оценена им. Фестиваль искусств, который поначалу показался ей скучным, теперь начал искриться в ее глазах.

"Я собираюсь присоединиться", - подняв правую руку, заявила Хайру. Уи удивленно посмотрела на Хайру, в то время как выражение лица Аримы не изменилось. "Я собираюсь присоединиться и получить награду от Аримы-сан".

Наблюдая за хихиканьем Хайру, Уй пробормотал "Опять это?" с измученным выражением лица. "Ну... если ты собираешься сделать это, то лучше отнестись к этому серьезно".

"Я согласен", - сказал Арима, откровенно ответив на слова Уи, и вскоре ушел вместе со своими подчиненными, которые ждали его на небольшом расстоянии.

Как только спина Аримы исчезла из поля зрения, Уй скрестил руки и посмотрел на Хайру. "Ты действительно собираешься участвовать в этом?"

Даже Хайру была занята и не имела много свободного времени. Но сейчас ее приоритеты были в другом месте.

"Если я постараюсь, господин Арима похвалит меня!"

"Я вижу, ты просто фанатка Аримы".

"Как будто ты можешь говорить, Кори-сенпай".

"Идиот", - с ухмылкой ответил Уй, опуская скрещенные руки. Однако он понял, что ему нужно подумать и о другом, ведь Арима тоже собирался участвовать в фестивале искусств.

"Господин Арима будет судьей, поэтому будет нехорошо, если у него будет слишком мало работ для оценки..."

Уи беспокоилась о том, как будет выглядеть Арима, если на фестивале почти не будет участников.

"...может, мне тоже присоединиться?"

"Кори-сенпай?"

"Мой график теперь будет еще более плотным, но это лучше, чем если бы никто не участвовал. И я могу попробовать поговорить об этом с 0-отрядом и Такэ-саном для начала", - сказал Уи, упомянув имена своих коллег и старшего.

"А?" сказал Хайру, обиженный его словами. "Но разве не будет лучше, если людей будет меньше?".

Иначе у нее было бы меньше шансов получить награду.

"Не обязательно, чтобы было много людей. Даже если господин Такэ примет участие, он ни за что не получит награду, потому что, как и его создатель, произведение искусства будет простым и незаметным, и на этом все закончится".

Хирако Такэ, который был близок к Хайру, Уи и Ариме, был крепким и высококвалифицированным бойцом, но его способности были замаскированы тем невзрачным впечатлением, которое он производил.

"В конце концов, это не больше, чем если бы я использовал ведро, чтобы потушить большой пожар. Даже если участников будет не так много, я надеюсь, что этого будет достаточно, чтобы все прошло гладко... хотя мне не нравится мысль о том, что мне придется показывать высшим чинам все, что я делаю", - жаловался Уй, сокрушаясь о том, что он каким-то образом оказался участником фестиваля искусств.

"Тогда не будет ли лучше, если ты не присоединишься?".

"Я не собираюсь этого делать."

И вот, Уи рассказал Хирако и всем членам "Отряда 0" о том, что Арима стал специальным судьей на фестивале искусств, и попросил их принять участие. Они тоже были удивлены, что Арима собирается быть судьей, но согласились участвовать, чтобы и Арима, и Уи выглядели хорошо.

"Это может превратиться в фестиваль искусств для последователей господина Аримы".

Казалось, что беспокойство Уи никогда не иссякнет, но оно приняло неожиданный оборот, которого он не мог предвидеть.

"...Ой, вы слышали о фестивале искусств?!"

Следователи CCG были взволнованы.

"Да. Я слышал, что специальный класс Уй и те парни из 0-отряда тоже собираются присоединиться".

"...это группа Аримы для тебя".

Было ясно, что Арима стоял на вершине, выше всех остальных следователей. Все, кто работал с Аримой раньше, признавали, что он превосходит их. Несмотря на то, что все они были следователями, между ними стояла огромная стена, отделявшая Ариму от всех остальных.

Группа Аримы собирается участвовать в фестивале искусств, подумали следователи.

Если это фестиваль искусств, то мы сможем победить их.

Из этого ничего бы не вышло, если бы следователи не придавали значения тому, что их оценивают с помощью искусства. Но им надоело быть испепеленными подавляющим талантом, им постоянно напоминали, что они всего лишь посредственности. Они больше не могли этого выносить.

"...Слушай, я знаю, в это трудно поверить, но я получил 4-ю высшую оценку в классе по изобразительному искусству".

"Когда я учился в начальной школе, я получил золотой приз за рекламный плакат зубной щетки".

Исследователям ничего не оставалось делать, как сражаться на этом другом поле боя, избавляться от своих комплексов неполноценности и обретать уверенность в себе. Эти настроения распространялись среди следователей, которые достигли препятствий в своей карьере и не надеялись продвинуться дальше.

Вдобавок ко всему, Арима стал судьей, и новость о том, что вундеркинд неожиданно занял должность судьи фестиваля искусств, стала темой для многих разговоров.

Новость разлетелась снежным комом и внезапно стала важным событием для всех сотрудников. И в результате все разрослось до такой степени, что некоторые люди даже присоединились, потому что это выглядело забавно.

----------

Напряжение (Часть 3)

ВНИМАНИЕ! Перевод машинный и сделан ради моего интереса и вашего ознакомления. Рекомендую дождаться официального перевода от Азбуки.

"Ури".

Ури беззвучно щелкнул языком, услышав, как кто-то окликнул его сзади. Даже не оборачиваясь, он сразу понял, кто это.

"...(Надоедливый урод.)".

Он обернулся, и точно, это был его одноклассник Куроива Такеоми. Между высокой фигурой Такеоми и строгим лицом, именно его честные глаза больше всего действовали Урие на нервы, потому что они были точно такими же, как глаза его отца, Куроива Ивао.

Ивао был выдающимся следователем особого класса, которому его начальники и подчиненные доверяли больше всего. В бюро CCG не было ни одного человека, который мог бы сказать о нем плохо. Однако для Ури это было не так, поскольку Ивао стал тем, кем он был сегодня, только благодаря жертве собственного отца.

Отец Ури тоже был следователем. Будучи специалистом особого класса, он возглавлял собственную группу подчиненных, одним из которых был Ивао. Когда появился Одноглазый Филин, отец Ури приказал Ивао и его товарищам отступать, а сам остался в тылу в качестве арьергарда.

И в результате отец, который когда-то окутывал Ури теплом, вернулся к нему домой в виде холодного куска мяса.

Почему он позволил ему умереть?

Эти эмоции засели глубоко внутри Ури и никак не хотели утихать. Сколько раз он думал о том, что Ивао умрет трагической смертью, как его отец. Нет, смерть еще более ужасная, чем та?

Ирония судьбы заключалась в том, что Урие встретил сына этого человека, Куроива Такеоми, в младшей академии CCG в качестве одноклассника, и не менее лучшего ученика, чем он. Именно поэтому Ури приложил все усилия, чтобы никогда не проиграть этому человеку. Он хотел стоять на вершине, глядя вниз на горькое лицо Такеоми.

Однако Такеоми никогда не терял хладнокровия. Подобно великому и древнему дереву, уходящему в небеса, этот простой человек принимал все в штыки, не реагируя, как бы жестоко ни обращался с ним Ури. И это злило Ури: он видел эту часть Такеоми, которая создавала впечатление, что тот прожил счастливую жизнь. Он словно вдалбливал Ури в лицо тот факт, что у него есть отец и мать, и он вырос в любви и заботе.

Тебе просто нужно начать думать так, как будто ты, как и я, пьешь сточные воды. Тогда ты не сможешь смотреть на меня такими глазами.

Таковы были мысли, которые возникли у Ури, когда он столкнулся с Такеоми.

"...Что? (Не разговаривай со мной.)" отрывисто спросил Ури. Он хотел проигнорировать его и пройти мимо, но не хотел показывать Такеоми, что ему на него наплевать.

"Ты тоже собираешься присоединиться к фестивалю искусств?" спросил Такеоми.

Ури удивленно поднял бровь. "Мне нравится подход CCG к фестивалю искусств, поэтому я планировал присоединиться к нему в первую очередь. (Только не надо подходить ко мне посреди коридора и делать вид, что мы приятели)".

Ури был художником, который часто писал картины с палитрой в руках. Хотя он слышал о странной явке на фестиваль искусств, где Арима был специальным судьей и участвовал отряд Зеро, он с самого начала планировал принять участие. Вашуу играли важную роль в судействе фестиваля искусств, так что это была его золотая возможность заявить о себе.

"Так ты знал об этом? Честно говоря, весь мой отряд попросили принять участие".

"...отряд Хирако? (Ты тоже?)"

Такеоми был членом отряда Хирако, возглавляемого Хирако Такэ. Оказалось, что Уи попросил Хирако принять участие в фестивале искусств. Вице-лидер отряда Иту Курамото услышал их и сказал, что тоже присоединится. Остальные члены отряда вскоре последовали за ним.

"У меня нет никакого опыта в искусстве. Поэтому я пришел к тебе, чтобы получить совет, Ури".

Ури легко было слышать о Такеоми в академии, но он никогда не слышал, чтобы у него было хобби.

"...Понятно. (Конечно, я отличаюсь от такого мускулистого мозга, как ты)".

Дело было не в том, что Такеоми был скромным, а в том, что он совершенно не знал, что делать. Ури не собирался помогать Такеоми в любом случае.

"Честно говоря, фестиваль искусств - это не то, к чему можно подготовиться за один день. И если у тебя даже нет четкой цели, я не знаю, как я должен тебе помочь. В любом случае, первое, что вы должны сделать, это просто сделать что-то (совершенно не обладая никакими художественными навыками). Неважно, если это будет выглядеть плохо. Как тебе это (хотя это не что иное, как пустая трата времени)?"

У Ури не было слов для того, кто настолько невежественен во всем. Но даже если Такеоми и знал, Ури не собирался давать ему никаких советов.

"Ты прав. Прости, что спросил тебя, не подумав", - сказал Такеоми, честно признавая свою ошибку.

Ты должен больше сожалеть о том, что заговорил со мной, даже не попытавшись, подумал Ури.

"...Вместо того, чтобы использовать такой деликатный инструмент, как кисть, почему бы тебе не сделать что-нибудь из дерева (ты, мускулистый мозг)?" предложил Ури, его слова были приправлены ядом.

Он повернулся спиной к Такеоми. "Удачи и постарайся сделать все возможное (своими карандашными каракулями)".

Ури мог одержать подавляющую победу над Такеоми, когда дело касалось искусства. И если он сможет одержать эту победу, то сможет стать на шаг ближе к повышению. Ури усмехнулся, представив себе ужасные работы Такеоми. Похоже, что теперь фестиваль искусств будет еще более увлекательным.

И он начал хихикать.

[[image:/storage/reader-images/080358e08bd0410966f48e790afcaac20696ea4c.png]]
"...Интересно, что Ури-кун находит таким смешным", - пробормотал Муцуки. Он только что вышел из конференц-зала, когда столкнулся с Ури. Лицо Ури выглядело как всегда, но Муцуки почувствовал, что в нем что-то изменилось.

"Что такое, Тоору?" Сузуя Дзюдзу окликнул его сзади, высунув голову из конференц-зала в коридор. Дзюдзу, возглавлявший 13-й отдел, пришел в бюро на совещание по оценке операции по очистке аукциона.

"Ах", - сказал Чжудзоу. Он понимающе кивнул, как только заметил Ури. "Это ты его пригласил?"

"О, нет, не пригласил. Я думаю, Ури-кун сокращает потребление сахара..."

"Он совсем не ест сладкого?"

"Да, он пытается набрать массу".

Услышав слова Муцуки, Абара Ханби появился позади Джузу. "Это весьма прискорбно", - сказал Ханби. Остальные члены отряда Судзуя, Накараи Кэйдзин, Микагэ Миюки и Тамаки Мизуру, тоже вышли из конференц-зала, закончив подготовку к конференции.

На самом деле Муцуки и отряд Судзуя собирались пойти в знаменитую кексовую, известную своими вкусными кексами. По первоначальному плану Ханби должен был пойти один и купить кексы, но Судзуя сказал, что хочет лично увидеть кексы и выбрать их. Поэтому все сопровождали его.

"К тому же, некоторое время назад его заставили съесть пудинг из ведра, который Сенсей приготовил для нас".

"Он действительно его съел?" спросил Накараи.

Муцуки кивнул и криво улыбнулся. "Сэнсэй даже разделил его на части, чтобы нам не было трудно есть".

Он вспомнил, что произошло той ночью. Все участники расследования вернулись домой одновременно и ужинали вместе, как вдруг на обеденном столе материализовался пудинг из ведра. Сайко возбужденно смотрела на очаровательно выглядящий пудинг, рядом с ней сидел Сирадзу с закатанными рукавами... а Урие смотрел на него мертвыми глазами.

"Я завидую, в Шато так много домашних сладостей", - с ухмылкой сказал Жузу. Иногда было легко забыть, что он был гениальным следователем с огромным количеством достижений.

Магазин кексов находился в нескольких минутах ходьбы от CCG. Изнутри магазина доносился душистый аромат, способный наполнить желудок до краев. Витрина была уставлена красивыми кексами, украшенными всевозможными животными и цветами. Это было сверх искусства.

"С-что-то не на месте..."

Это было потому, что среди десятков покупательниц они были единственной группой мужчин, которые окружали кексы. На них смотрели пронзительные взгляды, но Жузу, казалось, это не волновало.

"Как красиво! Выглядит как игрушка", - сказал Дзюдзу. Он проткнул вилкой глазурь на своем кексе.

"Судзуя-сан, это NGC 4038 и NGC 4039".

"Микаге-сенпай, я не понимаю, что ты хочешь сказать", - проворчал Мизуру, младший ученик Микаге, в ответ на его загадочные слова.

"Другими словами, Мизуру, Галактики Антенн".

"Это слишком сложно для понимания".

"Может быть, если я скажу, что это Корвус, ты поймешь".

"Это еще одно из твоих созвездий?"

Микагэ не подавал никаких признаков того, что он объяснит, поэтому Муцуки быстро нашел это в своем телефоне. Он нашел прекрасную фотографию Млечного Пути в его великолепии.

Он показал фотографию Микагэ. "Это оно, да?"

"Да", - ответил Микагэ, указывая на телефон.

"Понятно. Без сомнения, это искусство", - согласился Ханби, глядя на фотографию. Затем он посмотрел на Муцуки, как будто что-то понял. "Если подумать, скоро фестиваль искусств... что все в замке планируют делать?".

Фестиваль искусств. Эти слова дошли до ушей Муцуки.

"Я не очень люблю искусство, но другие члены клуба, похоже, собираются присоединиться".

Сирадзу и Сайко из отряда Qs были теми, кто рассказал Муцуки о фестивале. Они были в полном восторге от этого. Урие ничего не подтвердил, но была большая вероятность, что он присоединится, учитывая его хобби.

"А Хайсе тоже собирается?" спросил Дзюдзу, его щеки раздулись от кекса, на который он потратил более чем достаточно времени.

Муцуки беспокоился о том, что будет, если он расскажет Дзюдзу, но решил быть честным. "Сэнсэй сказал, что хочет сделать пряничный домик, но он не думает, что это можно считать искусством".

Глаза Дзюдзу начали блестеть. "Я хочу его съесть".

[[image:/storage/reader-images/36380c3e319f6051c92eb38ef23c8ccec282b026.png]]
Если кто и мог вцепиться зубами во что-то, так это Дзюдзу.

"Я думаю, сэнсэй все еще пытается принять решение".

"Тоору. Убеди Хайсе за меня".

"М-меня?"

Ханби опустил голову. "Пожалуйста, сделай это непременно".

"Я подготовлю доклад о плюсах и минусах участия Сасаки-ши в следующий раз", - сказал Накараи, отрезая Муцуки путь к отступлению.

"Тебе будет лучше, если ты не пойдешь против него", - шепнул Мизуру Муцуки.

"Стремись к звездам с самого рождения", - непонимающе прошептал Микаге с другой стороны от него. Выбраться из этого не было никакой возможности.

"Я-я понимаю".

Простите, сэнсэй, - мысленно извинился Муцуки.

На самом деле с пряничным домиком произошло то, что Мадо Акира, материнская фигура Кью, сказала Хаизе прекратить дурачиться, в результате чего он сдался. "Я ничего не могу с этим поделать", - сказал Хайзе, слабо улыбаясь, но на его лице читалась грусть.

Акира может передумать, если Дзюдзу попросит об этом, ведь они двое уже сражались раньше, подумал Муцуки. Дзюдзу попросил об этом ради себя, но если это поможет Хаизе, то это не будет проблемой. А еще я могу помочь сделать пряничный домик.

"А все из отряда Судзуя тоже собираются участвовать в фестивале искусств?"

"Мы планируем рассмотреть и представить несколько выразительных рисунков, нарисованных Судзуей-сенпаем", - сказал Ханби. Дзюдзу иногда рисовала рисунки животных, и Ханби подавала их соответствующим образом.

"Другие - это я и Микагэ-сенпай", - сказал Мизуру, отпивая кофе, чтобы очистить нёбо от слишком сладкого кекса.

"Господин Микагэ готовит что-то связанное с космосом?"

"Нет, это что-то другое. Микагэ-сан, покажи это Муцуки".

Микагэ достал из кармана блокнот и оторвал страницу. Положив бумагу на стол, он начал складывать ее. Прямоугольная бумага превратилась в квадрат, складки и долины складывались плавным движением.

Через две минуты Микаге создал пятиконечную звезду. Она была проста, но сделана великолепно.

"Это связано с космосом..."

"Это хорошо, космос приближается", - не задумываясь, пробормотал Микагэ, указывая на Муцуки. И тут Муцуки подумала, что это не будет связано с космосом.

"Микагэ-сенпай действительно хорош в оригами, да?" спросил Мизуру.

"А, да, понятно, оригами..."

Муцуки попал в канавку Микагэ и бессознательно подумал, что это связано с космосом, но если он задумается, то это было не что иное, как оригами.

"Кроме того, я могу сделать динозавров, уничтоженных метеоритами, туманность Роза, которая имеет форму розы, и декоративные шары, ярко напоминающие сверхновые".

Грань между космосом и оригами для Муцуки начала стираться.

"Если я смогу сложить оригами сто три раза, то у меня все получится, но я еще не смогла достичь этой точки".

"Что ты вообще говоришь?"

"Космос не наступает, Мизуру. Оригами - это то, чем является космос".

Искусство, конечно, существует во всех видах.

Я не могу следить за их разговором, - размышлял Муцуки. Из всех видов искусства Муцуки больше всего была знакома с живописью. Хотя одной из главных причин этого было то, что Уриэ рисовал каждый день.

Из комнаты Ури и даже от самого Ури исходил запах масляной краски, и Сирадзу с Сайко часто называли его вонючим, не задумываясь. Но Муцуки казалось, что этот знакомый запах источает Ури, источает его холодность и колючесть. Думал ли он так потому, что испытал одиночество Ури во время аукциона?

Муцуки коротко вздохнул и решил подумать о чем-нибудь другом. Если подумать, как поживают Сайко и Сирадзу? Может быть, я спрошу их, когда вернусь в замок.

Но прежде чем я это сделаю, мне нужно будет расспросить Хайсе о пряничном домике, подумал Муцуки, наблюдая, как Дзюдзу лакомится кексом.

----------

Напряжение (Часть 4)

ВНИМАНИЕ! Перевод машинный и сделан ради моего интереса и вашего ознакомления. Рекомендую дождаться официального перевода от Азбуки.

"А?" Кори-сенпай, что ты делаешь?".

Когда Хайру пришла на работу в оперативный штаб отряда S1, она застала Уи за разрезанием фотографий ножницами. "У тебя что, обида на тех людей на фотографиях или что-то еще?"

"Конечно, нет". сказал Уй, глядя на свою руку. Хайру пожала плечами и села на свое место, чтобы скрыться из его поля зрения.

Когда Уй закончил разрезать фотографию, которую держал в руках, он начал убираться. Хайру поднялась со стула и снова посмотрела на него. "Значит, ты делаешь альбом?"

[[image:/storage/reader-images/f9f920af2ab49a50289c231771e8c61b650a621f.png]]
Кроме того, фотографии, которые у него были, были похожих цветов.

"...Это для фестиваля искусств. Я делаю из них коллаж". Казалось, он собирался склеить вырезанные фотографии в одно целое произведение искусства.

"Ты собираешься сделать все, да?"

"Если я собираюсь что-то делать, я буду стараться изо всех сил. Если я сдам незаконченный продукт, я буду выглядеть как дурак, а я не очень хочу, чтобы это произошло..."

Уй глубоко вздохнул.

Ежегодный фестиваль искусств, который все эти годы был на спаде, теперь процветал. Он стал предметом обсуждения среди следователей, что было неслыханно. И хотя срок подачи работ еще не подошел, исполнительный комитет фестиваля беспокоился, что зал, который они каждый год арендовали для показа работ, будет недостаточно большим, чтобы выставить их все.

"Я никогда не думал, что это станет таким большим делом".

"Разве не этого вы хотели, Кори-сенпай?" Разве это не было событием, подходящим для Аримы в качестве судьи?

"...всему есть предел."

Однако Уи был пессимистом. Пока Хайру размышлял над тем, что именно заставляет его так напрягаться, в комнату неожиданно вошел посетитель.

"Ммм... Кори-бой".

С первого взгляда она увидела мускулы на мускулистой фигуре мужчины, волосы, уложенные в помпадур, и объемные усы. Это был Танакамару Моуган, следователь особого класса, присутствие которого напоминало запах миллиона специй, смешанных вместе.

Он был следователем-ветераном, известным как "Моуган из 2-го отделения", но для Хайру он был просто человеком, от которого воняло стариком. От его знойного присутствия казалось, что в комнате для заданий стало жарко.

Уй широко раскрытыми глазами смотрел на Мугана, который выглядел так, будто все это время планировал встретиться с Уем, хотя казалось, что Уй совсем его не ждал.

"Я слышал об этом, парень". Моуган перебрался на сторону Уй и бездумно подошел к нему.

"...что слышал?"

"Что ты поджег фестиваль искусств в этом году!" Муган аплодировал Уи, как бы хваля его. Как ему удалось сделать так, чтобы его хлопки звучали как большие взрывы?

Уй скорчил гримасу, которую невозможно было описать из-за нежелательной лести. Неужели угрюмое выражение лица Уи, которое он делал всякий раз, когда заходила речь о популярности фестиваля искусств, было вызвано именно этой новостью?

"Я искренне верю, что мероприятия, обогащающие жизнь, или, другими словами, "внеклассные мероприятия для взрослых", - это фантастическая идея. Возьмем, к примеру, меня. Я организовал конкурс денди в CCG и бейсбольную классику в Интерварде, хотя мне не удалось превратить их в крупные мероприятия. Невероятно, возможно, теперь я должен называть тебя юным гением... хм?".

Муган, который все это время, пока говорил, поглаживал свои усы, схватил обрывки фотографий Уи. "Кори-бой, ты тоже что-то мастеришь! Хох, как интересно, ты делаешь коллаж, я вижу".

"Да..."

Муган сразу догадался, что Уй пытается сказать, благодаря своим глубоким и обширным познаниям в области культуры, которые он получил, выросши в храме. "Должно быть, нелегко готовить фотографии".

"Наверное..."

Моуган кивнул в знак согласия, а затем внезапно сжал кулак и ударил себя в грудь. "Я вижу, мальчик! Неужели тебе нужна моя помощь в твоем искусстве!?"

"Нет, я справлюсь", - сказал Уй, отказывая ему.

Но Моуган ответил: "Не сдерживайся! Значит, тебя заинтересовала моя камера!?".

Когда Моуган стал таким, его было уже не остановить. Он крепко схватил Уи за плечи. "Хахаха! Похоже, мы будем обливаться потом и слезами за твое фантастическое искусство! Фвахахахаха!!!"

День Уи становится все хуже, подумал Хайру, когда взрывной смех Мугана раздался в комнате.

Даже люди с художественным опытом испытывали трудности. Однако это не ограничивалось только Уи.

"Я говорил тебе, что это должно быть вот так, вот так, вот так, а это должно быть вот так. Понял, о чем я говорю, жужжалка?".

"Нет, я не понимаю, о чем ты!" - не задумываясь выкрикнул командир отряда Qs Сирадзу в ответ на грубое объяснение Сайко.

[[image:/storage/reader-images/2d1884df191050ccb09e802c5253759e07d473ac.png]]
Сирадзу и Сайко находились в семейном ресторане. На столике Сирадзу стоял стакан сока из автомата и журнал о мотоциклах, а рядом лежал блокнот, в котором были нарисованы два круга и горизонтальные линии. На первый взгляд рисунок напоминал баклажан или огурец, но Сирадзу он показался похожим на мотоцикл.

Сирадзу пытался получить награду на фестивале искусств, так как победители получат денежный приз, хотя это была мизерная сумма. Но для него, чьим главным желанием было заработать деньги, это была возможность, которую он не мог упустить.

Проблема заключалась в том, что выиграть награду было практически невозможно. Сирадзу прожил жизнь, не связанную с искусством, и катание на мотоцикле больше подходило его натуре, чем кисть. Поэтому он стремился получить почетную награду, а не стремиться к главному призу или призу за второе место. Он попросил Сайко научить его рисовать, потому что казалось, что ее рисунки, которые она рисовала, чтобы скоротать время, легче рисовать, чем картины маслом Ури.

Но на практике это оказалось сложнее, чем он ожидал. "Для начала покажи мне, что ты умеешь", - сказала Сайко, и он попробовал нарисовать мотоцикл, глядя на журнал. Но было очевидно, что он не умеет рисовать, чтобы спасти свою жизнь.

"Сирагин, а как ты собираешься ездить на этой колыхающейся лошади?"

"...заткнись".

С другой стороны, в работе Сайко был хорошо нарисованный мотоцикл, нарисованный в искаженном стиле. Сирадзу и Сайко нарисовали один и тот же мотоцикл, однако рисунки выглядели совершенно по-разному.

"Я подумал, что будет легко рисовать, если это будет знакомо и то, что мне нравится..."

"Парни такие же. Они не видят людей перед собой".

"А это даже не человек. Черт..." Сирадзу упал на стол и застонал. "Я просто хочу покрыть свое лицо черной тушью, припечатать его к бумаге и представить это как свой автопортрет".

"Тогда я не буду тебя останавливать".

"Вот тогда ты и должен будешь меня остановить".

"Как член отряда, я буду следить за отпечатком обнаженного тела командира отряда Qs".

"Не говори так."

"Ааа, я хочу съесть тонну карааге".

"Мне все равно, если ты хочешь заказать именно это, просто научи меня правильно!" Сегодня Сирадзу угощал Сайко за помощь.

"Хорошо, хорошо", - сказала Сайко, нажимая кнопку вызова официанта.

Наблюдая за тем, как она делает заказ, Сирадзу думал о том, как удивительно спокойно сейчас.

"...в конце концов я забуду, что я следователь".

"Знаешь, я всегда забываю".

"И как же ты это делаешь?"

"Потому что единственное, что у меня сейчас на уме - это караге. Карааге, карааге!" Сайко пропела это слово в своей собственной мелодии. В таком состоянии она не смогла бы тренировать его, пока не закончит есть. Сирадзу, снова заскучав, начал заполнять пустые места на странице кружочками. Маленькие кружочки начали множиться.Причина, по которой он заметил, что все вокруг спокойно, заключалась в операции по очистке аукциона, которая прошла недавно. Сирадзу испытывал самые разные эмоции после той битвы.

Я хочу... быть красивым.

Это были слова, которые выплюнул его противник Щелкунчик после своего последнего удара, слова, которые не были похожи на то, что сказал бы упырь. Поэтому, когда он ударил ее ножом, ему показалось, что он уничтожил не упыря, а человека, и эти эмоции тяготили сердце Сирадзу. Это напомнило ему о смертности людей, а также о самоубийстве его отца.

Он был не из тех, кто задумывается слишком глубоко, но не мог избавиться от этих мыслей, жгущих его. Хотя в том бою было затронуто не только сердце Сирадзу. Все Кью так или иначе были затронуты; это затронуло Сайко, который всегда шутил, это затронуло Уриэ, это затронуло Муцуки.

"Здесь много хороших кругов, Ширагин".

"Хм? О, ты прав." Не успел он опомниться, как Сирадзу нарисовал круги по всей бумаге без единого промежутка между ними.

"Ого, это как-то тревожно".

Глядя на скопление кругов, Сирадзу закрыл этюдник, но Сайко схватила его. "ЭТО... ИСКУССТВО!"

"Что ты несешь?"

Она выхватила этюдник из рук Сирадзу и посмотрела на страницу, покрытую кругами. "Ширагин, нарисуй тонну маленьких кругов на большом листе бумаги. Гигантскую".

"А? Это похоже на мучение, где же тут веселье?" - с досадой сказал он Сайко, которая, судя по голосу, была вне себя от радости.

Она помахала пальцем и прищелкнула языком. "Ты не понимаешь, что такое искусство, поэтому, конечно, оно покажется тебе скучным".

"Эй, вы меня начинаете бесить, зазнайки от искусства".

"Забавно слышать это от ублюдка из CCG! Рисуй эти чертовы круги, рисуй!" Сайко потрясла бумагой перед лицом Сирадзу.

"Прекрати уже!" сказал Сирадзу, отмахнувшись от бумаги.

"Ты хочешь приз или нет, Гиншира!?" воскликнула Сайко.

"Я хочу его..."

"Тогда послушай, что скажет харизматичный Сайко!"

В том состоянии, в котором он сейчас находился, у него не было даже отдаленного шанса получить награду. При этом Сайко не думала, что эти круги помогут ему выиграть, но она считала, что Сирадзу сможет как-то справиться, поскольку круги рисовать легко.

"Хорошо", - ответил Сирадзу.

Теперь, когда художественное направление было выбрано, оставалось только нарисовать его. Они с Сайко разошлись в разные стороны, когда Сайко сказала, что собирается пойти купить себе художественные принадлежности, и он начал идти к замку.

"Фестиваль искусств, ага..."

Ури, как всегда, собирался рисовать, а Хайсе собиралась делать пряничный замок с Муцуки.

"..."

Теперь, когда он думал об этом, ему казалось, что Хайзе тоже изменился после операции по очистке аукциона, хотя трудно было сказать, что именно в нем изменилось.

"...кто знает, может, он просто устал или что-то в этом роде", - пробормотал про себя Сирадзу, и тут он вдруг вспомнил кое-что. "А, точно."

Сирадзу изменил направление движения. Вскоре он добрался до кафе под названием :re и прошел через вход.

"Добро пожаловать", - с нежной улыбкой поприветствовала его хозяйка кафе. Это была миловидная женщина, выглядевшая примерно на возраст Сирадзу.

"А, спасибо". Сирадзу сел за стойку и заказал чашку кофе, которую приготовил для него неразговорчивый мужчина за стойкой.

Аромат кофе поднялся от пара, и он поднес чашку ко рту, не дожидаясь, пока она остынет. Он был восхитителен, как всегда. Хайзе прослезился, когда пил этот кофе.

"Похоже, ты сегодня здесь единственный", - окликнул его хозяин.

Сирадзу поднял голову. "Ах, да. Черный кофе, который я пил в прошлый раз, был потрясающим".

"Большое спасибо. Если подумать, мы тоже познакомились в больнице".

Некоторое время назад Сирадзу вместе с Ханби из отряда Судзуя отправился навестить напарника Дзюдзу - Шинохару, и тогда они проходили мимо друг друга. Это было всего лишь мгновение, но казалось, что она помнит.

Если это так, то, возможно, он сможет поднять эту тему.

"А Сассан не приходил?" - спросил он. "Он был тем человеком, который был со мной раньше. Но не тот, который носил повязку..."

"Я не видела его в последнее время", - ответила она. Недавно, значит, он приходил несколько раз. "Должно быть, он очень занят, я слышала, что он занимался какой-то работой следователя".

"Хм, не думаю, что он сейчас так уж занят..." Сейчас у него должно быть много времени, потому что после таких крупных операций, как операция по очистке аукциона, обычно все было спокойно. Может быть, это потому, что он проводил время, общаясь с упырем, на которого у него было оформлено право собственности?

"...эм, знаешь, скоро будет фестиваль искусства CCG".

"C-CCG?" Менеджер, казалось, отреагировал больше на то, что он сказал CCG, а не фестиваль искусств.

"Довольно странно, да? Сасан и парень с повязкой на глазу, Тоору, собираются сделать пряничный замок. Будет очень весело, так что если у тебя будет время, не хочешь заглянуть? Это открыто для публики".

"Я бы с удовольствием пошла, но магазин..." Она посмотрела на мужчину-работника, стоявшего за прилавком. Молчаливый мужчина мыл кружки и, казалось, никак не отреагировал на ее слова.

"О, думаю, с этим ничего не поделаешь. Это было только если у вас есть время".

"Да. Спасибо за предложение". Хозяйка мягко улыбнулась ему, а затем вернулась к работе. Сирадзу тоже допил свой кофе и вышел из кафе.

"Хнн... вот это да". Он подумал о том, как счастлива была бы Хайсе, если бы пришла...

"Ну что ж. Хотя я почти уверен, что видел, как Сассан тайком проходил здесь..."

Если представится возможность, Сирадзу спросит ее снова. На этот раз Сирадзу шел по направлению к замку.

"Тот парень уже ушел?"После ухода Сирадзу из задней части магазина появился безбородый мужчина. С вялым выражением лица Нишио Нишики, известный в CCG как упырь S-класса Змей, с грохотом сел на стул. Его лицо было закрыто маской, когда он сражался с Qs, но они все равно слышали его голос, поэтому он и прятался сзади.

"Разве ты не должен идти на фестиваль, управляющий?"

[[image:/storage/reader-images/042f7f0e6ca451c6bdb66d30942fecf64c683401.png]]
"Идиот", - ответила на слова Нишики хозяйка кафе, Киришима Тоука. Она уставилась на дверь, через которую вышел Сирадзу. Если бы Сасаки Хайсэ узнал, что он провел время с Тоукой и остальными как Канеки Кен, что бы он подумал?

"Сделай мне кофе", - потребовал Нишики у Тоуки.

"Сделай сам", - ответила она.

"Такой скупой", - сказал он и зашел за прилавок. "Но фестиваль искусств, ха... это прямо как в начальной школе".

"А что в этом плохого? Звучит забавно", - сказала Тоука, вымыв кружку Сирадзу.

Школа.

От одного этого звука у нее защемило в груди.

Тоука-чан, не хочешь сходить вместе в зоопарк?

Она неожиданно вспомнила ту сцену. Это было тогда, когда она еще ходила в школу.

В зоопарк?

Да! Я могу принести обед, и мы можем пойти как-нибудь на летних каникулах... Я хочу, чтобы мы снова пошли вместе. Я знаю, что ты занята учебой, но...

Все в порядке. Я же не собираюсь провалиться, просто взяв выходной.

В этой жизни, где она только и делала, что проигрывала, единственное, что она накопила, были обещания, которые она не смогла выполнить.

Когда мы закончим школу, Йорико, мы отдалимся друг от друга?

...Я не хочу...

Йорико. Даже если мы закончим школу, мы все равно будем проводить время вместе.

Слова, которые она сказала своей любимой подруге, в конце концов, стали лишь ложью.

"Хм, наверное. Возможность делать такие глупости кажется очень забавной", - сказал Нишики, закончив готовить кофе. Затем он вдруг резко рассмеялся.

"Что это за смех? Ты мне противен".

"Что ты сказала?"

Нишики посмотрел на нее, но, поняв, что спорить бессмысленно, вернулся на свое место у стойки с кофе в руках.

"Я просто вспомнил одного парня из комитета по планированию школьного фестиваля в университете, у которого была самая дурацкая прическа". Он посмотрел на Тоуку, ухмыляясь. Он учился в университете, в котором учился Нишики.

"..."

Тука снова посмотрела на дверь. Даже сейчас она все еще помнила тот момент, когда увидела, как Канэки - нет, Сасаки Хайсэ - появился и прошел через эту дверь.

Тоука вытерла вымытую кружку и вернула ее на полку. "Похоже, он очень ценится ими".

Судя по тому, как говорил Сирадзу, Канэки был им нужен, и она могла предположить, что именно поэтому Канэки стал называть это место домом.

"Ценят? Это чертовски страшно, ты сравниваешь его с самкой льва?"

"А? Хочешь, чтобы я тебя убил?" Она снова посмотрела на него, но, почувствовав себя глупо, тут же опустила взгляд. Когда она отвернулась, то увидела, что Йомо смотрит на нее, и снова отвела взгляд.

"..."

Когда в последний раз он называл ее Тоука-чан?

"...Нишики, мне будет слишком трудно идти, так почему бы тебе не пойти на фестиваль искусств вместо меня?"

"Неужели тебе даже не жаль, что ты осмелилась выпустить меня на улицу в такую холодную погоду?"

Солнце садилось, и скоро в кафе начнут толпиться зарплатники и студенты, идущие из школы, которым Тоука и Йомо должны будут подавать кофе.

Кстати говоря, давным-давно она использовала своего младшего брата Аято как партнера для тренировки в приготовлении кофе. Но сколько бы он ни выпил, он ни разу не сказал, что это вкусно.

Каким бы он был сейчас? Она не сможет сделать свой кофе таким же вкусным, как у Йошимуры, но сможет ли она передать вкус Антейку?

В этот момент в ее сознании всплыл Хайсе. Он плакал, попивая ее кофе. Его имя могло измениться, но он оставался им даже с утраченными воспоминаниями.

Тука поднесла приготовленный ею кофе ко рту. Дело не в том, что она не была одинока. Просто внутри нее, да и в кафе тоже, было чувство более сильное, чем одиночество.

Солнце садилось, и бары в городе были заполнены людьми. Следователь по делам упырей, Фура Тайши, вошла в уютный паб и обнаружила спину мужчины непримечательного вида, сидящего за барной стойкой.

"Привет", - окликнул он с кривой улыбкой, не удосужившись проверить, кто этот человек, вписавшийся в паб. Мужчина, Хирако Такэ, оглянулся через плечо. Увидев Фуру, он слегка кивнул ему.

"Не возражаете, если я сяду рядом с вами?"

"Валяй."

[[image:/storage/reader-images/7cf48eec143e71c22a0f1280f73295e3dbf0ad1d.png]]
Заказав напитки, Фура разговаривала с Хирако, закусывая закусками, которые им подали. "Фестиваль искусств стал довольно большим событием".

"Это действительно так".

"Ты тоже участвуешь? Что ты собираешься представить?"

"Курамото сказал мне представить фотографии моей собаки".

"Понятно."

Хирако должен был что-то представить, но не знал, что именно, поэтому заместитель командира отряда Иту Курамото предложил ему сфотографировать свою собаку.

Кстати, о фотографиях: Уи тоже использовал фотографии для создания коллажа, но он сходил с ума из-за Моуган, которая предложила им работать вместе. Все фотографии Моугана, которые он сделал, были спиритической фотографией, которую он не мог использовать. Это было странно, учитывая, что Моуган вырос в храме. Более того, Моуган даже уничтожил свою камеру после того, как ему стало противно от призрака, которого он фотографировал.

"А что насчет тебя?" спросила Хирако, когда Фура достал сигарету и зажег ее.

Фура молча покачал головой. "Искусство - это не совсем мое, к тому же Арима сам ничего не делает".

Это было недолго, но в прошлом Арима учился в одном классе с Фурой. Фура стал следователем, и прошло много лет с тех пор, как он в последний раз проводил время с Аримой, но он не мог забыть свои воспоминания о том времени.

Я собираюсь продолжать преследовать упырей, переходя с места на место. Давненько я не разговаривал с кем-то своего возраста. Хотя я не совсем смог жить нормальной школьной жизнью... это было удивительно весело. Спасибо.

Они познакомились на втором году обучения в старшей школе. Арима был прямолинейным, ему было нечего сказать, но он говорил слишком много лишнего и был равнодушен к своей работе. Но в свое время он спас жизнь Фуре. Как только желание Фуры победить упыря, лишившего жизни и правого глаза его друзей детства, было исполнено, Арима ушел.

Даже по сей день, спустя много лет, Арима был кем-то, кого Фура не понимал, но, возможно, он просто был из тех, кто не любит говорить и держится особняком.

"...эй, это напомнило мне."

Хирако теперь был командиром отряда со своими подчиненными, но его попросили вернуться в отряд Аримы, чтобы помочь Ариме. Учитывая, как вырос заместитель командира отряда Иту, время Хирако там скоро закончится. Однако, решив, что Хирако нечего сказать по этому поводу, Фура проглотил свои слова и вместо этого закурил сигарету. Как человек, долгое время служивший напарником "сильнейшего следователя", он должен был нести тяжелое бремя.

"...У вас сейчас есть с собой фотографии вашей собаки?"

"Нет, единственные, которые у меня были, я уже сдал".

"Понятно. Тогда я поищу их вместе с женой и дочерью".

Он выдохнул дым изо рта, и дым тут же рассеялся.

Время шло, и фестиваль искусств медленно приближался.

"...раз, два, три... фуфу".

Хайру, сидевшая на полу в окружении разбросанных цветных карандашей, раскрашивала белую бумагу.

Она рисовала поле цветов - фон ее воспоминаний.

[[image:/storage/reader-images/6d13aa9d4a90c6b8a5e8a7952543c26e168ec293.png]]
Наконец-то наступил срок проведения фестиваля искусств, который вызвал небывалое в предыдущие годы волнение. На фоне скорби следователей, которые не успели сделать свои работы вовремя, началось судейство.

"...Почему так много произведений искусства?"

Каждый год кто-то из клана Васюу выступал в качестве судьи. В этом году это был Васюу Мацури. Он с усталым выражением лица смотрел на переполненные витрины с работами. На просмотр всех этих работ ушла бы целая вечность.

Тем временем Васюу Ёситоки, директор бюро CCG и отец Мацури, с улыбкой смотрел на работы. "Разве это не здорово? Фестиваль искусств удался!"

"Это пустая трата времени".

"Все это было сделано с драгоценным временем. Не торопись любоваться ими", - укорил Ёситоки непокорную Мацури. Однако недовольное лицо Мацури не исчезало.

На расстоянии от них Арима в одиночестве рассматривал произведения искусства.

Ему было велено выбрать только одно произведение искусства, которое ему понравилось. Все, что ему нужно было сказать: "Мне это нравится", и на этом все заканчивалось.

Арима шел вперед быстрым шагом.

Он продолжал идти без остановки, и казалось, что у него вот-вот закончатся работы.

"..."

Арима остановился. Это была одна картина. Сцена обильного цветения цветов. Посреди цветов стояли подросток с черными волосами и молодая девушка.

"..."

Пейзаж из далекого-далекого прошлого.

Арима ненадолго задержался, глядя на эту картину.

----------

Напряжение (Часть 5)

ВНИМАНИЕ! Перевод машинный и сделан ради моего интереса и вашего ознакомления. Рекомендую дождаться официального перевода от Азбуки.

Сегодня был день фестиваля искусств. В конференц-центре, расположенном в том же отделении, что и главный офис CCG, собралось невиданное в предыдущие годы количество зрителей. На выставке были представлены всевозможные картины, скульптуры, керамика и тому подобное, а выдающиеся работы, получившие награды, были распределены по цвету прикрепленных к ним лент.

Посреди всего этого Ури смотрел на красную ленту высшей награды, которая была прикреплена к его собственной картине.

"...(Конечно, она достанется мне)".

Ури, который был стипендиатом Академии и окончил ее лучшим в своем классе, продолжал набирать достижения. Окружающие хвалили его за выдающиеся способности даже в его хобби. Хотя он был взбешен тем, почему все Кью получили какую-то награду, но только он один смог завоевать высшую награду, которой могут добиться немногие.

"...Ури".

"...(Так ты здесь.)"

Все, что делал Урие, показывало подавляющее различие между ним и этим человеком. Он повернулся лицом к Такеоми.

"Поздравляю с получением высшей чести".

"Это не так уж и важно. (Получите это!)"

"Нет, то, что ты сказал, абсолютно верно. Искусство - это не то, что можно сделать за один день", - сказал Такеоми Урие, наблюдая за его картиной.

Обычно Урие раздражался, когда Такеоми делал ему комплименты, но сегодня все было иначе. Такеоми был человеком, который не мог оценить ничего, связанного с искусством. Он просто не мог сравниться с Ури, и от этого Ури было приятно.

"Ну, как ты справился? (Ты хотя бы получишь награду за участие?)" неприязненно спросил Ури.

"Я получила почетное упоминание", - ответила Такеоми.

"...почетное упоминание?"

Чувство ужаса на мгновение наполнило его грудь от неожиданных слов.

Почетное упоминание? Ты, как никто другой? Как?

Это просто почетное упоминание, сказал себе Ури. У него не было причин беспокоиться об этом. Но его сердце продолжало биться.

"Это все благодаря твоему совету. Спасибо."

"Не нужно меня благодарить. (Я не помню, чтобы давал ему совет. О чем, черт возьми, он говорит? Неужели он просто пытался скопировать меня и что-то нарисовать?)"

Он почувствовал чувство дискомфорта, ползущее по его телу, как жук. Такеоми, не зная, что чувствует Ури, сказал: "Тогда увидимся позже", и приготовился уходить.

"Буджин, я только что видела твои работы! Это так круто!" - раздался оживленный голос. Вбежал Иту Курамото, чьи глаза всегда казались закрытыми, а за ним - Мичибата Синдзи, отличительными чертами которого были бакенбарды и нижние ресницы. Эти двое были в одном отряде с Такеоми, как его старшие, и выглядели так, будто только что увидели работы Такеоми.

"Как ты доставил эту штуку сюда? Но сначала я хочу услышать, как ты достал материалы для нее!"

"...(Как ты его доставил? Материалы?)"

Казалось, Такеоми сделала нечто совершенно уникальное.

"Я взял машину моего отца и поехал в горы".

"...!? (Горы!?)"

Зачем ему понадобилось ехать в горы?

"Когда Курамокчан посмотрел на то, что ты сделал, он просто смотрел на это с открытым ртом!"

"...(Посмотрел!?)"

"Не обращай на него внимания! Это напомнило Микки о спортивных фестивалях, и он был так взволнован, что хотел забраться на эту штуку!"

"(Спортивный фестиваль!? Залезть!?)" подумал Ури, наблюдая, как Такеоми осыпают комплиментами двое старшеклассников.

"(Нет, это ничего не значит, они в одном отряде... это как получать комплименты от своей семьи...!")".

Подумав об этом, Урие решил, что больше не сможет там находиться. Он начал быстро уходить от Такеоми и своих товарищей по отряду в другую часть зала.

"(Что, черт возьми, ты сделал, Куроива Такеоми? У тебя нет ни малейшего представления о том, каким должно быть искусство. Мне нет нужды беспокоиться об этом. Да, я просто буду смотреть на твои дерьмовые работы, чтобы потом посмеяться над ними...)".

И тут Ури услышал голоса, говорящие: "Ты видел, что сделал Куроива?". Голоса принадлежали не Иту и Мичибате, а следователям, с которыми Такеоми не общалась. Ури погнался за тем, на что смотрели эти следователи.

"...!?"

Несмотря на толпу людей, окружавших произведение искусства, Урие мог ясно видеть его.

"Тотемный столб... (тотемный столб)".

[[image:/storage/reader-images/0060977aed04e5fa75ed4be5f6f43d7d03491329.png]]
Его высота составляла около трех метров. По грубой резьбе было очевидно, что его сделал любитель, но он все равно произвел на всех огромное впечатление. Осознав, что его челюсть отпала, пораженный увиденным, Ури в смятении закрыл губы.

Он задумался, зачем Такеоми понадобилось делать что-то подобное, и тут он наконец вспомнил.

...вместо того, чтобы использовать такой деликатный инструмент, как кисть, почему бы тебе не сделать что-нибудь из дерева?

Несмотря на то, что Ури сказал это с сарказмом, Такеоми принял его замечание близко к сердцу.

"Как я и ожидал от Куроивы".

"Он действительно отличается от всех".

Похвала Такеоми проникала в уши Ури, что он ненавидел слышать больше всего.

"(Вот почему я ненавижу этого ублюдка!)"

Ури скрипнул зубами и вышел из зала.

После ухода Ури, две женщины стояли перед тотемным столбом.

"Госпожа!"

Узнав одну из женщин, Гори Мисато, высокий следователь с отметиной красоты на середине лба, бросилась к ней. Мисато работала под началом следователя особого класса Куроива Ивао и участвовала в работе специального подразделения 11-го отделения, созданного для борьбы с Аогири, и в операции по подавлению совы в 20-м отделении.

"Здравствуйте, Мисато-сан."

Женщина, улыбнувшаяся Мисато, была женой Ивао и матерью Такеоми. Она вышла замуж в юном возрасте, поэтому не была похожа на ту, у кого есть двадцатилетний сын. Ее внешность контрастировала с внешностью Ивао, чья массивность и стабильность заставляли его выглядеть намного старше.

"Давно не виделись, госпожа".

"Спасибо, что всегда помогаете моему мужу".

"Не упоминайте об этом! Усилия вашего сына весьма примечательны". Мисато посмотрела вверх на возвышающийся тотемный столб.

"Я также слышала о ваших замечательных усилиях от моего мужа".

"О, Боже... Хотя у меня не так уж много." Мисато была рада, что ее начальник, которого она так уважала, сказал о ней такое, но она решила вести себя скромно.

"Вы пришли сюда, чтобы посмотреть, что приготовили Куроива особого класса и ваш сын? Блюдо особого класса Куроивы было просто великолепно".

Ивао потерял левую руку, но он все еще работал следователем. Она не могла представить, как он сделал блюдо, используя только правую руку.

"Нет", - сказала жена Куроива, покачав головой. "Я пришла сюда сегодня, чтобы познакомиться с женой господина Шинохары".

Мисато увидела женщину, стоявшую рядом с женой Куроивы. Жена Шинохары Юкинори, который также был известен как "Неукротимый Шинохара", показала сильную до глубины души улыбку.

"Вы... жена Шинохары особого класса?" Мисато склонила голову.

"Я слышала, что искусство Дзюдзу выставляется, поэтому я пришла сюда, чтобы посмотреть на него".

Шинохара упал в обморок, и прошло много времени, пока он пришел в себя, но до сих пор его жена и Дзюдзу продолжают общаться.

"Я полагаю, что искусство Судзуя Дзюдзу находится в центре зала. Оно находится рядом с кругом Микагэ Миюки, сделанным из журавликов оригами".

Жена Шинохара обдумала указания Мисато. "Я пыталась найти его, если честно. Спасибо", - благодарно сказала она. И после еще нескольких слов, Мисато отделилась от двух женщин.

"..."

Когда Мисато смотрела на удаляющиеся спины женщин, которые продолжали поддерживать своих мужей-следователей, она выдохнула, вспомнив Амона Коутару, мужчину, о котором она давно мечтала.

Амон обладал сильным чувством справедливости, был выдающимся в своей работе и имел многообещающее будущее. Однако, по слухам, он погиб во время операции "Сова" в 20-м отделении, хотя его тело так и не было найдено. Мисато все еще не верила, что он умер.

"Мисато."

Она так напряженно думала об Амоне, что подпрыгнула, когда кто-то позвал ее по имени.

"Что это ты стоишь и не замечаешь?"

Мадо Акира был тем, кто окликнул Мисато. Акира была моложе и закончила школу позже Мисато, но она всегда разговаривала с Мисато в неформальной манере. Это не изменилось даже после того, как Мадо превзошла Мисато по рангу.

"...Я только что разговаривала с женами Куроивы и Шинохары из специального класса".

"Они пришли сюда? Я должна поприветствовать их".

Некоторые вещи не изменились, но были и те, что изменились, например, забота Акиры о своем окружении. Мисато не знала, было ли это потому, что она находилась в положении, когда ей приходилось руководить своими подчиненными, или потому, что Сасаки и назначенные ей Q сделали ее такой.

"Тогда я пойду".

"Да..."

Акира повернулась к ней спиной. Это была хрупкая спина, несущая тяжелую ответственность.

"...Мадо Акира".

"Да?"

Не осознавая этого, Мисато окликнула Акиру.

Акира была отличным следователем с глубокими знаниями квинкэ, которая всегда сохраняла спокойствие. Отныне будущие женщины-следователи будут равняться на нее. Но Мисато знала, что под ее спокойной внешностью скрываются бурные эмоции. Она знала, потому что Акира плакала по Амону Кутару и своему однокласснику Такизаве Сейду.

"..."

Ранее во время операции по очистке аукциона внезапно появился таинственный упырь и посеял хаос среди следователей. Никто в окружении Мисато не говорил об этом неожиданном происшествии, но оно оставило зловещее ощущение.

"...Мисато?"

Акиру остановили, и она смотрела, как Мисато не может вымолвить и слова. "Что тебе нужно?" - спросила она, наклонив голову. Она насмехалась, приложив руку к губам, наблюдая за Мисато.

"Тебе нечего сказать, но если у тебя есть время останавливать людей, приведи меня туда, где находятся жены спецкласса. В благодарность я покажу тебе вкусный магазин карри".

Запутанным способом Акира пригласил Мисато на обед.

"Как тебе это?"

Акира улыбнулся. Мисато выпустила воздух из носа и встала рядом с Акирой.

"Следуйте за мной."

"С удовольствием".

Люди весело рассматривали экспонаты, гуляли и смеялись со своими коллегами. У этих людей, сражавшихся в качестве следователей, на лицах было выражение удовольствия.

Хайру пробирался сквозь этих людей, медленно, шагая в одиночестве.

Высшая награда, высокая награда, почетное упоминание. К работам, получившим эти награды, были прикреплены ленточки. Она стояла перед своим рисунком, который она тщательно раскрасила цветными карандашами. Она уставилась на голубую ленту рядом со своим именем. Лента за высокую награду.

"А я-то думала, что меня за это еще и похвалят".

Хайру не получила награду "Специальный судья", единственную награду, которую выбирал Арима. Она сплела руки за спиной и надула малину. Даже если она и получила награду за высокие заслуги, для Хайру это было бессмысленно.

"Решила, что лучше расправиться с упырями. Их тут тонны".

Это был самый простой способ, думала она, глядя на свои работы. Однако что-то привлекло ее внимание, и она повернулась к нему. Люди в ее окружении зашевелились.

Его молчаливый взгляд за стеклами очков, один только вид идущего человека вызывал у всех мурашки по коже.

"Господин Арима, я хотела выиграть награду Аримы", - воскликнула Хайру, контрастируя с окружающим шумом. Арима остановился рядом с Хайру.

"Ты имеешь в виду награду Специального судьи?"

"Она называется награда Аримы, потому что именно ты ее вручаешь", - заявила Хайру. Арима закрыл рот.

"И я потратил на нее столько времени и усилий". Хайру указала на свой рисунок, на котором были изображены подросток и девушка, стоящие среди прекрасных цветов.

"...его лишили премии", - прямо сказал Арима.

"А?" Щеки Хайру раздулись. Арима продолжал смотреть на рисунок Хайру.

"Потому что эта сцена вызывает ностальгию и возвращает меня назад".

У него были воспоминания об этом месте.

Будь то человек или упырь, существовало правило, которое заставляло их никогда не говорить об этой тайне, об этом моральном противоречии и о месте, где они были воспитаны - Саде Солнечного света.

Там она и встретила его.

Хайру хихикнула. У них было общее воспоминание, и она не могла не чувствовать себя легкомысленной из-за этого.

[[image:/storage/reader-images/5093cf5e1ea88b1dad87a641efdd97751062f8d9.png]]
"Шао собирается присоединиться к нам со следующего года".

"Шао! Я хочу, чтобы она снова почистила мне уши! Это было так приятно!"

"Да, пожалуйста, обращайтесь с ней хорошо", - сказал Арима, а затем ушел. Казалось, ему нужно было куда-то идти. Скорее всего, это было связано с Хайсе.

"Хайру!"

Хайру, которая в одиночестве разглядывала свой рисунок, теперь стояла рядом с кем-то другим.

"...Коори-сенпай."

"Значит, ты получила награду за высокую честь. Это потрясающе", - сказала Уи, глядя на рисунок Хайру.

"Кори-сенпай, но ты получила награду высшей пробы". Хайру начала отходить от своего рисунка, а Уй последовала за ней. Уй, которая всегда читала ей нотации о том, что нельзя ходить друг за другом во время работы, на этот раз ничего не сказала.

"Награда "Специальный судья" - это шутка. Хотя это действительно похоже на Ариму-сан - выбрать такой рисунок".

В итоге Арима выбрал работу Ёнэбаяси Сайко под названием "Мое видение самого сильного следователя". Это был рисунок очень мускулистого следователя, держащего в руках квинкэ, похожий на золотую дубинку, которую носят с собой людоеды. Похоже, он был создан по образцу ее товарища по отряду Ури Куки.

"Очевидно, он выбрал его, потому что впервые увидел что-то подобное. Хотя у него была куча других, из которых он мог бы выбрать".

Известно, что Уи часто жаловался, когда Арима делал что-то странное.

"Пряничный замок Сасаки-куна очень популярен, а эта картина с кругами просто настораживает. Кью - такая странная компания..."

"Кори-сенпай", - сказал Хайру, прерывая его тираду.

"Что?"

"Давайте приступим к работе."

Не имело значения, кто получил какую награду.

"...но у меня перерыв".

"У меня тоже. Но теперь мы здесь вместе, не так ли?" - сказала она на невеселое лицо Уи, продолжая улыбаться.

"Разве это не здорово? У нас куча дел. Нам действительно больше подходит держать в руках квинки, а не карандаши и ножницы, ты не находишь? Но если ты не хочешь, я пойду одна", - сказала Хайру и направилась к выходу из зала.

Я должна поторопиться.

Чтобы ее похвалил Арима.

Потому что мы не живем долго.

Для чего бы они ни были созданы, почему им выпала такая судьба, все это не имело значения. Лишь бы эта рука снова нежно гладила ее по голове, как в детстве.

Уй громко вздохнула позади Хайру, но он быстро поднял голову и прошел мимо нее.

[[image:/storage/reader-images/da876e33b11758a8edc6d6fcf24f90e4a853f38f.png]]
"Мы уходим", - обернулся он и проинструктировал.

"'Кей!" ответил Хайру.

----------

Напряжение (ч. 1)

1

Одним холодным днем, когда леденящий ветер трепал сухие листья на деревьях за окном, Хайру Ихэй, следователь высшего ранга из команды S1, остановилась перед висящим в углу лобби постером, украшенным фотографиями картин и статуй, и недоуменно прочла:

[[image:/storage/reader-images/3a58ab01fd13730b1d8e5c85e8482931d50f3c6a.png]]
— «Идет прием творческих работ на выставку ККГ»?..

Коори Уи, ее командир, заметив, что напарница отстала, окликнул ее:

— В чем дело, Хайру?

Аккуратно постриженные черные волосы, худощавое для мужчины телосложение — Уи производил впечатление замкнутого человека, что, впрочем, не мешало ему стать выдающимся следователем, прозванным «юной надеждой ККГ». Несмотря на молодой возраст, он уже успел подняться в звании до особого ранга, и поэтому очень многие люди равнялись на него.

Но для Хайру он был в первую очередь близким по духу соратником, вместе с которым они сражались еще в рядах Нулевой группы под началом сильнейшего следователя ККГ Кишо Аримы.

Теперь же Уи и сам стал руководителем, а Хайру через какое-то время перешла под его командование. Но она бы никогда не стала напарником следователя особого ранга, если бы не обладала выдающимися навыками. Правда, из-за того, что девушка была себе на уме, в ее способности мало кто верил.

— Уи–сэмпай, о чем тут речь? — Хайру ткнула пальцем в постер.

Уи непонимающе моргнул и, подойдя к своей подчиненной, поднял глаза на объявление.

— А-а-а, ты про выставку? Это мероприятие в рамках культурной политики ККГ.

— Культурной политики?

— Да. Ты ведь в курсе, что наша работа связана с большим стрессом. Ну а приобщение к искусству помогает с ним бороться. Вот начальство и способствует тому, чтобы у сотрудников была возможность попробовать себя в творчестве.

— А. Это похоже на то, когда миссионеры зазывают иноверных в свою церковь, да?

— Да нет же, — отрезал Уи. — ККГ собирает произведения сотрудников и выставляет в районном зале. Если я правильно помню, вход туда бесплатный. Так что все желающие могли посмотреть на работы наших коллег. Для нас это хорошая реклама плюс шанс наладить контакт с местными жителями.

ККГ день и ночь сражался с гулями, защищая от них обычное население, но среди гражданских все равно было немало тех, кто относился к следователям с недоверием. А подобные мероприятия помогали людям больше узнавать о ККГ, тем самым улучшая репутацию организации.

— Без политики никуда.

— Есть такое. Считай это частью нашей соц программы. Возьмем в пример тот же бейсбольный турнир ККГ — подобные мероприятия повышают работоспособность сотрудников. Ну а здесь за произведения, занявшие призовые места, положена денежная награда. Вроде даже будет специально приглашенный судья.

— Хм... — Все это время Хайру указывала на постер. Теперь же она убрала палец. — И все же... Мне кажется, что желающих поучаствовать будет мало.

ККГ был организацией, в рядах которой служили настоящие бойцы, и в большинстве случаев они предпочитали тратить свободное время на тренировки.

— Верно, — согласился Уи. — В отличие от бейсбольного турнира, выставка не пользуется особой популярностью, поэтому участники из года в год одни и те же. По сути, это развлечение для стариков из администрации. Но нас это не касается, — пожал он плечами. — Идем, работа не ждет.

— Иду.

— И еще кое-что.

— Да?

— Хватит уже каждый год спрашивать об одном и том же. — Уи бросил раздраженный взгляд на Хайру.

Та удивленно склонила голову набок. Неужели она уже спрашивала его об этой выставке? Видимо, подобная информация была настолько ей неинтересна, что тут же забывалась.

— Наверное, я и в следующем году вас об этом спрошу.

— Хайру... — угрожающе процедил Уи.

— Простите, — сказала она и замолчала. Успокоить разозленного Уи — дело нелегкое, поэтому куда разумнее было вовремя закрыть рот на замок.

Почувствовав, что девушка включила свой привычный режим — пропускать все мимо ушей, — Уи вздохнул и пошел дальше.

Постер остался позади, и вскоре Хайру должна была благополучно забыть о выставке до следующего года. Если бы не одно событие, которое произошло пару дней спустя.

----------

Напряжение (ч. 2)

2

— Что? Вы — специально приглашенный судья?! — воскликнул Уи.

Загадочный мужчина с выцветшими волосами, стоявший перед молодым следователем, был не кем иным, как Кишо Аримой. Он только что вернулся с задания и, столкнувшись с Хайру и Уи в коридоре, сообщил им неожиданную новость.

— Н–но почему именно вы?.. Вы так хорошо разбираетесь в искусстве, чтобы кого–то судить? — продолжал расспросы растерянный Уи.

В общении с Хайру он старался держаться как подобает руководителю, но перед своим бывшим командиром Аримой превращался в растерянного юношу.

— Не знаю.

— Это не ответ... — простонал Уи.

Арима был известен как Белый Жнец ККГ и считался грозой всех гулей, вот только назвать его приспособленным к обычной жизни язык не поворачивался. — А почему вы согласились? Где вы, а где искусство!

— Я так и сказал начальству. Но мне ответили: «Просто выбери то, что понравится». Вроде как в этом и состоит задача специально приглашенного судьи.

Похоже, Арима и сам пребывал в недоумении от возложенной на него роли, но неподчинение приказам начальства шло вразрез с его принципами.

— Во дают... Нашли, конечно, кому поручить — самому занятому человеку во всем управлении! — От возмущения Уи взлохматил себе волосы.

Но Хайру интересовало совершенно иное.

— Значит, вы будете вручать особый приз?

Несмотря на их близость, Арима олицетворял для Хайру эдакий идеал бога смерти, прекрасного и недостижимого. И ради его похвалы она всегда отдавалась работе на 100%.

— Да.

Иными словами, этот приз может стать символом ее признания Аримой. Внезапно выставка, до которой девушке еще совсем недавно не было никакого дела, заиграла новыми красками.

— Я буду участвовать! — резко подняв правую руку, заявила Хайру.

Уи изумленно на нее уставился, тогда как лицо Аримы осталось безучастным.

— Хочу, чтоб вы меня наградили! — хихикнув, добавила она.

Уи осуждающе пробормотал:

— Опять ты за свое... — а затем снова повернулся к Ариме: — Ну... Раз уж вы согласились, отнеситесь к этому со всей ответственностью.

— Непременно, — пообещал Арима и направился к ожидавшим его подчиненным.

Проводив взглядом своего бывшего командира, Уи скрестил руки на груди и посмотрел на Хайру.

— Точно хочешь участвовать? Уверена?

На Хайру висела куча нерешенных дел, и Уи прекрасно об этом знал. Но у девушки были свои приоритеты.

— Конечно! Ведь есть шанс, что Арима–сан похвалит меня!

— Да ты повернута на нем...

— Кто бы говорил! — с улыбкой парировала Хайру.

Уи опустил руки и буркнул:

— Дурочка.

Но что правда, то правда: у него самого в голове появились мысли об участии в выставке.

— Если на выставку представят слишком мало произведений, то, уверен, Арима–сан будет себя чувствовать как–то некомфортно... Отвлекать такого человека на всякие мелочи...

Уи придавал большое значение созданию положительного образа своего кумира в обществе, а малое число претендентов на приз могло свести на нет все старания следователя.

— Может, мне тоже поучаствовать?

— Вам?

— Чем больше народу, тем лучше. Пожалуй, я еще других ребят из Нулевой группы попробую привлечь. И Такэ–сан, возможно, — упомянул он имя своего коллеги и сэмпая.

— А вот и нет! Чем меньше народу, тем лучше! — недовольно протянула Хайру. Ее шансы на главный приз грозили стремительно уменьшиться.

— Людей все равно будет не так уж много. Тоже мне, конкуренция! Тот же Такэ–сан даже если и создаст что–нибудь, то наверняка нечто скромное и простое, как он сам. А потому в погоне за призами он нам явно не соперник.

Такэ Хирако тоже считался выдающимся следователем, но как личность он был той еще серой мышкой.

— Его участие ничего не изменит. Но если самих участников будет мало, Ариме–сан начнут задавать неудобные вопросы... Вроде того, в чем вообще смысл этой выставки и зачем он туда сунулся, — проворчал Уи. — Хотя представлять на суд начальства свое творение мне как–то не по душе...

— Ну так и не представляйте!

— Нет, это будет неправильно.

После этого Уи добросовестно оповестил каждого члена Нулевой группы и Хирако о том, что Ариму пригласили судьей на выставку, и попросил их принять участие в ней. Все так же изрядно удивились этой новости, но согласились, не желая подводить ни Ариму, ни Уи.

И не успел Уи забеспокоиться, что выставка превратится в коллекцию творческих потуг подчиненных и знакомых Аримы, как дело приняло неожиданный оборот.

Остальные следователи ККГ заметно оживились.

— Слышал про выставку?

— Ты про то, что следователь Уи и все из Нулевой группы тоже будут участвовать?

— Ага. Вся их компашка...

Для простых следователей чем–то недостижимым был не только Арима, но и его ближайшие коллеги, а потому они тоже привлекали к себе много внимания. Узнав, что такие важные люди будут участвовать в выставке, в душе среднестатистических работников ККГ зародилась надежда: «А может, мне удастся превзойти их хотя бы в творчестве?»

Да, следователи были далеки от искусства, но сейчас у них появился шанс хотя бы немного отыграться за все мысли о собственной никчемности, которые возникали рядом со столь выдающимися личностями.

— Не знаю, в курсе ли вы, но у меня по рисованию была твердая четверка!

— А я в начальной школе как–то сделал плакат про важность чистки зубов и получил за него первое место!

Идея о том, что только таким способом они смогут преодолеть внушенное им чувство незначительности и вернуть уверенность в себе, оказалась заразительной.

Назначение Аримы на должность судьи тоже сыграло свою роль: все только и обсуждали, как это странно — такой талант будет судить выставку, до которой раньше никому не было дела!

Разговоры на эту тему звучали все чаще, и в итоге очень многие работники захотели принять участие в мероприятии.

----------

Напряжение (ч. 3)

3

— Урие, — раздалось у него за спиной, и Урие мысленно цокнул языком, узнав этот голос.

«Вот не было печали...»

Повернувшись, он без всякого удивления уставился на высокого молодого человека с крупными чертами лица — своего одногодку Такеоми Куроиву. Особенно сильно в нем Урие раздражал прямой взгляд, столь похожий на взгляд Ивао Куроивы, отца Такеоми.

Ивао был следователем особого ранга с фантастическим послужным списком и пользовался огромным уважением как со стороны начальства, так и среди подчиненных. Во всем ККГ, пожалуй, не нашлось бы ни одного человека, посмевшего бы сказать о нем дурное слово. Кроме Урие. Ведь только благодаря жертве его отца Ивао все еще был жив...

Отец Урие тоже работал следователем. Получив особый ранг, он возглавил собственную команду, в состав которой входил Ивао. Во время битвы с Одноглазой Совой папа Урие приказал своим подчиненным отступить, а сам остался прикрывать их.

В результате сын не дождался возвращения отца. Урие принесли лишь его хладные останки. С тех пор юноше не давал покоя вопрос: «Как они могли бросить его умирать?» Не сосчитать, сколько раз он желал Ивао смерти еще более страшной, чем та, что встретил его папа.

Поэтому, когда молодой человек оказался на одном курсе Академии с сыном Ивао — Такеоми Куроивой, — то воспринял это как горькую иронию. Вдобавок ко всему Такеоми тоже считали учеником, подающим большие надежды.

Урие из кожи вон лез, лишь бы ни в чем ему не уступать, — настолько ему хотелось увидеть на лице сына Ивао досаду от осознания, что его превзошли.

Но Такеоми обладал непоколебимым характером, который можно было сравнить с крепким деревом, устремившимся в небеса, и нападки Урие будто бы совсем его не задевали. И эта воспитанность тоже выводила последнего из себя. Такеоми олицетворял для него образ сына, выросшего в полной и любящей семье.

«Чтоб ты на собственной шкуре испытал то, через что пришлось пройти мне! Вот тогда бы ты так спокойно на меня не смотрел», — думал Урие, глядя на Такеоми.

— Чего тебе? (Не говори со мной.)

Урие был бы не прочь просто пойти дальше, проигнорировав оклик, но ему не хотелось показывать, что его раздражает уже одно существование Такеоми.

— Ты ведь тоже собираешься участвовать в выставке? — спросил Такеоми.

Урие приподнял бровь.

— Эта выставка имеет большое значение для репутации ККГ, так что да, я собираюсь принять в ней участие. С самого начала собирался. (В отличие от всех остальных, набежавших на середине пути.)

Урие увлекался живописью и достиг в этом деле определенного мастерства. Выставка была для него шансом заявить о себе, потому что в составе жюри каждый год присутствовал кто-то из семьи Васю. И хотя из-за назначения Аримы специально приглашенным судьей поднялась жуткая шумиха и все члены Нулевой группы тоже захотели принять участие, на намерениях Урие это никак не отразилось.

— Я так и думал. По правде говоря, наша команда тоже будет участвовать.

— Вся команда Хирако? (И ты тоже?!)

Такеоми состоял в команде, возглавляемой Таке Хирако, которого попросил участвовать лично Уи. Узнав об этом, Курамото Ито, занимавший должность заместителя командира, тоже немедленно захотел последовать примеру своего начальника. В итоге привлекли всех членов команды.

— Но, в отличие от тебя, я совершенно не разбираюсь в искусстве, — подытожил Такеоми, — поэтому хотел попросить какого-нибудь совета.

Когда молодые люди учились вместе, до Урие частенько доходили разные слухи о Такеоми. Но ни один из них не был связан с искусством, — похоже, сын Ивао и в самом деле ничего в этом не понимал.

— Ясно. (Да уж, качок ты эдакий, в этом деле тебе и правда до меня далеко.)

Такеоми просил о помощи не из ложной скромности, а на полном серьезе, но Урие было на это плевать.

— Скажу прямо: искусство — это не то, с чем можно освоиться на раз-два. Да и как я могу тебе помочь, если ты и сам до конца не понимаешь, чего хочешь? Для начала (горе-художник ты наш) попробуй сделать хоть что-нибудь, а хорошо у тебя получится или нет — это уже дело десятое. Как тебе такой совет? (И хватит тратить мое драгоценное время!)

Иными словами, трудно что-то посоветовать, когда не понимаешь, какого именно совета от тебя ждут. Правда, в случае Урие он бы в любом случае не стал бы помогать Такеоми.

— Тоже верно. Прости, что подошел к тебе с такой непонятной просьбой, — виновато произнес Такеоми.

«Правильно, стыдись! Думать надо, прежде чем к людям обращаться», — мысленно пожурил его Урие.

— Учти, что живопись требует тонкого владения кистью и прочими инструментами. Может, тебе сделать что-нибудь из дерева? (Самое то для качка.) — ядовито предложил Урие. И, отвернувшись, бросил на прощание: — В любом случае удачи (покалякать).

Настроение Урие тут же улучшилось: уж в чем-чем, а в теме искусства он точно был на голову выше Такеоми. В этом даже сомневаться не приходилось! Урие хмыкнул, представляя, как от души посмеется, когда увидит жалкие потуги своего неприятеля. В общем, эта выставка обещала стать запоминающимся событием по многим причинам.

[[image:/storage/reader-images/4edfa7767c5b2381a95ede2ec9133ad72d6daddb.png]]
Вышедший из зала для совещаний Муцуки посмотрел в спину удаляющегося Урие и пробормотал:

— О. Кажется, у Урие–кун сегодня хорошее настроение.

Не то чтобы он видел выражение лица Урие или того выдавало особое поведение, скорее так Муцуки подсказывала интуиция.

— Тоору, что–то не так? — Из дверей зала для совещаний показалась голова Дзюдзо Судзуи. Он отвечал за охрану тринадцатого района и приехал в Центральное управление по делам. А заодно решил провести совещание по итогам операции на аукционе, куда пригласил и Муцуки.

Заметив Урие, Дзюдзо понимающе кивнул:

— А... Что, его тоже с собой позовем?

— Нет, Урие–кун сейчас ограничил употребление сахара...

— Чего?! Он не ест сладкое?!

— Ага. Сказал, сахар вредит формированию мышечной массы. Ну или что–то в этом роде...

— Очень жаль, — прокомментировал Ханбее Абара, показавшийся из–за спины Дзюдзо.

Вслед за ним из зала вышли остальные члены команды Судзуи: Кэйдзин Накараи, Миюки Микаге и Мидзуро Тамаки.

Их команда вместе с Муцуки собиралась отправиться в пекарню, известную своими кексами. Обычно туда отправляли одного Ханбее, но в этот раз Дзюдзо захотелось самому выбрать выпечку, и поэтому было решено пойти всем отрядом.

— Урие–кун даже тот пудинг, который недавно приготовил сэнсэй, пробовать не хотел. Пришлось его уговаривать.

— Но в итоге все же попробовал? — спросил Накараи.

Муцуки грустно усмехнулся:

— Да. Но для этого сэнсэю пришлось рассчитать порцию, которая никак бы не сказалась на тренировках Урие–кун.

Муцуки ясно помнил тот вечер: очередным расследованием команда была занята в полном составе, поэтому и домой они вернулись все вместе. И каково же было удивление каждого, когда после ужина Сасаки поставил на стол огромный пудинг. Сайко при виде угощения просияла, Ширадзу, забавляясь, принялся трясти десерт, а вот сидящий рядом со своими коллегами Урие резко помрачнел.

— Эх, везет вам! Вас в Шато кормят домашней стряпней, — с улыбкой сказал Дзюдзо. И не подумаешь, что перед тобой выдающийся следователь, за плечами которого послужной список внушительных размеров.

Пекарня находилась неподалеку от управления. Внутри помещения стоял густой и сладкий запах — казалось, можно насытиться, лишь вдохнув его.

Кексы, выставленные за стеклом витрины, выглядели невероятно аппетитно и были разукрашены узорами в виде цветов, животных и прочего, что делало их похожими на маленькие произведения искусства.

Следователи решили устроиться за столиком в зале для посетителей.

— К–как–то мы выделяемся на общем фоне... — неуютно поежился Муцуки под пристальными взглядами других посетителей. Точнее, преимущественно посетительниц.

Но Дзюдзо чужое внимание совершенно не смущало.

— Какая красота. Прямо как игрушечные, — заметил он, тыкая вилкой в глазурь одного из стоящих на подносе кексов.

— Дзюдзо–сан, это NGC–4038 и NGC–4039, — выдал что–то странное Микаге.

— Микаге–сэмпай, а можно понятнее? — спросил его младший коллега Мидзуро.

— Другими словами, Мидзуро, это галактики Антенны.

— Понятнее все равно не стало.

— Созвездие Ворона знаешь?

— А есть такое созвездие?

Подозревая, что так и не дождется от Микаге внятного объяснения, Муцуки схватил телефон. Поиск выдал изображения красиво закручивающихся разноцветных галактик.

— Вы об этом? — Он повернул телефон экраном к остальным.

— Они самые, — указал на экран пальцем Микаге.

— И правда завораживает, — покивал Ханбее. Вспомнив о чем–то, он повернулся к Муцуки. — Кстати говоря... Кто–нибудь из Шато планирует участвовать в предстоящей выставке?

— Ой, я в искусстве ни в зуб ногой, поэтому точно нет. А вот остальные, кажется, собираются.

Муцуки узнал о выставке от Ширадзу и Сайко, которые загорелись желанием поучаствовать. Урие он не спрашивал, но, зная о его увлечении живописью, подозревал, что тот тоже готовился к ней.

— А Хайсе? — спросил Дзюдзо, набив полный рот. Он уже закончил любоваться кексами и приступил к их поеданию.

Муцуки, недолго поколебавшись, все же признался:

— Сэнсэй собирался сделать пряничный домик, но засомневался, что это считается искусством.

Глаза у Дзюдзо при этих словах так и засверкали.

[[image:/storage/reader-images/9d601b12c8f15af6381a209fe73325804150a463.png]]
— О–о–о! Вот бы эту штуку попробовать!

«Вы бы его, Дзюдзо–сан, наверное, вмиг проглотили», — подумал Муцуки. А вслух сказал:

— Ну, сэнсэй все еще в раздумьях, участвовать в выставке или нет.

— Ты должен его уговорить, Тоору!

— Я?..

— Я тоже очень прошу об этом, — склонил голову Ханбее.

— В следующую нашу встречу сообщишь, будет господин Сасаки участвовать или нет, — сказал, как отрезал, Накараи.

— Не советую сопротивляться... — шепнул Муцуки на ухо Мидзуро.

А Микаге тихо сказал в другое:

— С рожденья стремись воссиять звездой.

Кто ж в такой ситуации скажет «нет»?..

— Х–хорошо, — пробормотал Муцуки, в мыслях уже заранее прося прощения у Хайсе.

Дело было в том, что Сасаки отказался от затеи с выставкой из–за критики Акиры Мадо. Та заявила ему: «Даже не вздумай! Хочешь, чтобы над нашей командой все потешались?» Хайсе тогда, слегка улыбнувшись, пообещал не участвовать, но по его лицу было видно, что он расстроился из–за запрета начальницы. Поэтому Муцуки надеялся, что Дзюдзо, в прошлом сражавшийся бок о бок с Акирой, сможет с ней побеседовать и даже переубедить ее. Конечно, Хайсе не просил ни с кем разговаривать, но Тоору–то понимал, чего на самом деле хочет его наставник. И раз такое дело, почему бы ему не помочь?..

— А вы тоже будете участвовать?

— Да, я думаю выставить одну из восхитительных картин Судзуи–сэмпай, — ответил Ханбее, коллекционировавший рисунки животных Дзюдзо.

— И Микаге–сэмпай тоже подал заявку, — добавил Мидзуро, запивая слишком сладкий кекс кофе.

— О–о–о... Наверняка у вас будет что–нибудь связанное с космосом? — посмотрел на Микаге Муцуки.

— Вот и нет! Микаге–сэмпай, покажите ему! — попросил Мидзуро.

Микаге достал из внутреннего кармана записную книжку, вырвал из нее лист, положил его на стол и принялся сгибать. Придав прямоугольной бумажке квадратную форму, он продолжил сгибать ее то по диагонали, то по горизонтали — быстро и завораживающе ловко.

И двух минут не прошло, как у него на ладони лежала пятиконечная звезда. Простенько, но элегантно.

— Ого! Просто космос... — вырвалось при виде ее у Муцуки.

— О, космос говорит с тобой! Это хорошо, — ткнул в его сторону пальцем Микаге.

«А говорили, поделка с космосом не связана», — подумал Муцуки.

— Микаге–сэмпай — большой мастер оригами, — подсказал Мидзуро.

— Что?.. А, точно, оригами, — спохватился Муцуки. И в самом деле, из бумаги можно было сложить что угодно, но из–за увлечения Микаге мысли Тоору невольно потекли именно в направлении космической тематики.

— Еще я могу сложить динозавра, убитого астероидом, розу, похожую на туманность Розетка, и кусудаму, напоминающую сверхновую звезду, — похвастался Микаге.

В голове Муцуки граница между космосом и оригами размывалась все сильнее.

— Если сложить бумагу сто три раза, получится космос, но мне пока это не удалось, — добавил Микаге.

— Чего–чего? — опешил Мидзуро.

— А вот с тобой космос не говорит. Оригами есть космос.

«Как разнообразно искусство», — подумал Муцуки, окончательно потеряв нить разговора. Для него искусство прежде всего ассоциировалось с живописью. Возможно, одной из причин этого послужило то, что он каждый день наблюдал, как рисует Урие. Комната бывшего командира, да и он сам насквозь пропахли разбавителем для масляных красок, из–за чего Ширадзу с Сайко не раз говорили Урие прямо в лицо, что от него воняет. Однако во время операции по зачистке аукциона Муцуки ясно осознал всю глубину одиночества своего товарища, поэтому даже стал думать, что этот резкий отталкивающий запах отлично подходил нелюдимому следователю.

Муцуки коротко выдохнул, прогоняя из головы ненужные мысли.

«А кстати, какие планы у Сайко и Ширадзу насчет выставки? Спрошу, когда вернусь в Шато. Но прежде нужно уговорить сэнсэя сделать пряничный домик», — подумал он, глядя на уплетающего кекс Дзюдзо.

----------

Напряжение (ч. 4)

4

Зайдя в кабинет команды S1, первое, что увидела Хайру, был Уи, который ножницами кромсал фотографии на мелкие кусочки.

[[image:/storage/reader-images/c5ef73eef116d99213cedce0aeffea3640fcaf34.png]]
— Коори–семпай? А что это вы делаете? Выплескиваете злость на этих людей?

— Нет, конечно, — замерев, сердито посмотрел на неё Уи.

Хайру втянула голову в плечи и юркнула за свой стол.

Закончив щелкать ножницами, Уи начал раскладывать на столе получившиеся фрагменты. Хайру привстала над стулом, чтобы лучше рассмотреть, чем занимается её командир.

— Вы что, скрапбукингом увлеклись? — предположила она.

Вот только все получившиеся кусочки были приблизительно в одной цветовой гамме.

— Это мой рабочий материал для коллажа.

Иными словами, он собирался составить из этих фрагментов изображение.

— Серьезный подход.

— Если взялся за что–то, делай основательно. Не хочу выставлять что–то выполненное тяп–ляп. А то будут потом ещё потешаться надо мной...

Уи тяжело вздохнул.

Обычно ничем не примечательная выставка внезапно стала главной темой для обсуждений... И это среди следователей — просто уму непостижимо! До окончания приёма работ ещё оставалось какое–то время, но произведений уже поступило больше, чем когда–либо за всю историю выставки. Ответственные за её проведение даже начали беспокоиться, что размеров арендованного зала может не хватить.

— Я не предполагал, что всё так обернётся.

— А разве вы не этого добивались? — удивилась Хайру. Она думала, что целью Уи и было сделать выставку мероприятием, достойным судейства Аримы.

— У всего должен быть предел, — возразил Уи.

«И чего он такой недовольный?» — подумала Хайру, но продолжить расспросы ей помешал посетитель, вошедший в кабинет.

— Мм... Уи–boy, — прогудел Моган Танакамару, следователь особого ранга с впечатляющими рельефными мускулами, аккуратно уложенными волосами и пышными усами. Такие, как он, одним своим присутствием перетягивают на себя всё внимание окружающих. Он был ветераном ККГ, известным как «Моган из второго района», но Хайру считала его назойливым мужланом, до такой степени преисполненным самомнения, что в одной комнате с ним становилось душно.

Она вопросительно посмотрела на Уи, но, судя по его округлившимся глазам, этот визит не был запланирован.

Ничуть не смущенный возникшей неловкостью, Моган решительно направился к столу Уи.

— Я всё знаю, boy.

— В–вы о чём?

— Что это ты распалил интерес к предстоящей выставке! — одобрительно воскликнул Моган и громоподобно захлопал.

Лицо Уи досадливо вытянулось. Видимо, потому–то он и не был доволен, что выставка внезапно обрела такую популярность: подобная реакция окружающих просто–напросто раздражала.

— Лично я считаю, что человеку необходимо культурно развиваться. Одной работой душу не насытить! Поэтому любые мероприятия, обогащающие нашу жизнь, должны приветствоваться! Но мой конкурс «Денди ККГ», как и турнир по бейсболу, к сожалению, подобного успеха не имели. Стоит отдать должное твоему молодому таланту... Мм? — поглаживая усы, распинался Моган. Но тут его взгляд упал на фрагменты фотографий на столе Уи, и он осекся на полуслове. — Ты тоже что–то готовишь на выставку? О–о, любопытно, любопытно! Дай угадаю! Коллаж?

В проницательности следователя не было ничего удивительного: его семья заведовала буддийским храмом, а потому он получил всестороннее образование.

— Да...

— Представляю, сколько у тебя времени уходит на то, чтобы сделать нужные снимки!

— Есть такое...

Моган покивал, после чего ударил кулаком по своей широкой груди.

— Решено! Я помогу тебе в твоём art!

— Нет, спасибо, я сам справлюсь, — возразил Уи.

Но Моган и слушать не стал:

— Не стесняйся! К тому же я давно хотел попробовать себя в фотографии!

Уи промолчал, понимая, что сопротивляться бесполезно.

Моган приобнял его одной рукой за плечи.

— Ха–ха–ха! Потрудимся на славу ради fantastic art! Бха–ха–ха–ха–ха!

Хайру видела, как под его гомерический хохот лицо Уи становилось мрачнее тучи. Его надежда на спокойное и плодотворное творчество накрылась медным тазом.

И не только его.

— Говорю же, делаешь вот так, затем так, а потом ещё вот так, и получается так. Понял?

— Ничего я не понял! — прослушав бестолковые объяснения Сайко, взвыл командир куинксов Ширадзу.

Они сидели в семейном ресторане. На их столике стояли стаканы с соком и лежали журнал про мотоциклы и альбомы для рисования. На альбомном листе виднелись два нарисованных круга, соединённых линиями, — на беглый взгляд то ли баклажан, то ли огурец на колёсиках, если не знать, что это была попытка Ширадзу изобразить мотоцикл.

По правде говоря, юноша твёрдо намеривался занять одно из призовых мест на предстоящей выставке, ведь за это полагалась хоть и небольшая, но всё же награда. А для Ширадзу любые деньги были весьма кстати.

Проблема состояла в том, что навыки куинкса явно недотягивали до первого места. Следователь был далёк от художественного искусства: кисти он предпочитал отвертку, которой можно закручивать болты, гайки и винты в мотоцикле. Поэтому Ширадзу никогда не питал надежд на главный приз — с него хватило бы и поощрительной награды. Именно поэтому он попросил Сайко о помощи. В своё свободное время девушка любила рисовать, и хотя мастерством уступала Урие, Ширадзу рассчитывал, что ей удастся подтянуть его до своего уровня.

Вот только на практике даже это оказалось не так–то просто.

— Сначала покажи мне, что ты умеешь, — попросила Сайко.

Поглядывая на обложку лежащего рядом журнала, Ширадзу попытался нарисовать мотоцикл, но получилось, мягко говоря, не очень.

— Ширагин, что это вообще за зомби–кобыла? Как ты на неё сядешь?

— Отстань...

[[image:/storage/reader-images/97e1c67e9b967e08213e888f0b3b55e5d8982075.png]]
Тем временем у Сайко из–под карандаша вышел симпатичный мультяшный мотоцикл: складывалось ощущение, что куинксы срисовывали с разных обложек.

— А говорят, проще всего изображать то, что тебе ближе и что ты сильнее всего любишь... — проворчал Ширадзу.

— Все вы, мужики, одинаковые: в глаза не видите тех, кто к вам ближе всего...

— Мы сейчас не о людях говорим, блин! — Ширадзу опустил голову на стол и застонал. — Слышь! А может, мне просто перемазать лицо в чернилах и сделать его отпечаток на бумаге? И представить это как автопортрет в стиле гётаку?

— Отговаривать не стану.

— А стоило бы...

— Более того, как твой непосредственный подчинённый, я советую тебе сделать отпечаток всего своего тела! И без одежды!

— Тебя малясь занесло.

— Эх, ладно–ладно... Кстати, хочу гигантский карааге!

— Я закажу его тебе, только ты давай поконкретнее с советами, а! — пообещал Ширадзу. Так как это он попросил о помощи, то и счёт оплачивать ему.

— Ладушки, — отозвалась Сайко, нажимая на кнопку вызова официанта.

Глядя на девушку, Ширадзу невольно подумал, что со стороны они двое наверняка выглядели как самые обычные посетители, ведущие ничем не примечательный и — главное — мирный образ жизни.

— Знаешь... Я даже иногда забываю, что мы следователи.

— Я ваще по жизни этого не помню...

— Нашла чем хвастаться.

— Сейчас в моих мыслях только карааге, — заявила Сайко и начала напевать себе под нос «карааге, карааге, карааге».

Она явно была не намерена возвращаться к уроку рисования, пока не утолит голод. От нечего делать Ширадзу принялся заполнять пустое пространство листа маленькими кругами.

Во время недавней операции по зачистке аукциона Ширадзу пришлось испытать целый калейдоскоп различных эмоций, поэтому на фоне всего пережитого нынешняя спокойная атмосфера ощущалась особенно необычно.

Когда под конец их ожесточённой схватки со Щелкунчиком следователь нанёс ей смертельный удар, гуль произнёс кое–что, чего Ширадзу никак не ожидал услышать: «Я очень хочу стать... красивой».

Из–за этого юношу теперь преследовало чувство вины: будто он убил не опасное чудовище, а человека. Мысли о человеческой смерти пробуждали в памяти непрошеные воспоминания о самоубийстве отца, которые он так старался подавить.

Ширадзу был не из тех, кто много думал о мире и сущности вещей, он скорее больше полагался на интуицию. И в моменты, когда мысли накрывали его с головой, интуиция у него притуплялась.

Следователь подозревал, что та операция оставила свой отпечаток в душе каждого куинкса. Даже в душе Сайко, которая сейчас беззаботно болтала обо всём на свете. Даже в душах Урие и Муцуки...

— Как тебя на кругляшки–то потянуло, а, Ширагин!

— Ого, и правда, — удивился Ширадзу. Он даже не заметил, как покрыл ими весь лист. — Как–то стремно получилось, — критично прокомментировал он и закрыл альбом.

А вот у Сайко, наоборот, загорелись глаза.

— This is... art.

— Чего?

Сайко выдернула из его рук альбом и ещё раз открыла лист с кругами.

— Ширагин, а давай ты точно так же заполнишь кругляшками большой лист? Ну, вроде ватмана?

— Чё? Это ж сколько времени уйдёт... Да и что в этом интересного? — изумился Ширадзу странному предложению.

Сайко укоризненно зацокала языком и помахала из стороны в сторону поднятым вверх указательным пальцем.

— Чем непонятнее искусство, тем лучше.

— Ну–ну... Думаю, у художников и прочих творческих людей найдётся, что сказать тебе на этот счёт.

— Ты — наша Кусама от ККГ! Рисуй кругляшки, рисуй! — Сайко сунула альбом прямо под нос Ширадзу.

— Эй, хорош, блин! — возмутился он, отодвигая его от лица.

— Ты что, не хочешь призовых денег, Гин–Шира?!

— Хочу.

— Тогда делай, что тебе говорит харизматичная Сайко!

Ширадзу и сам понимал: со своими нынешними навыками он мало на что мог претендовать. Конечно, вряд ли кругляшки как–то приблизят его к заветной награде, но их хотя бы было легко рисовать.

— Лады, — согласился он.

Определившись с темой своей картины, Ширадзу попрощался с Сайко, которая отправилась за художественными принадлежностями в Шато, и побрёл назад.

— Выставка, ну–ну... — пробормотал он и стал размышлять.

Урие наверняка нарисует очередную картину, а Хайсе с Муцуки соорудят пряничный домик. Кстати, о Хайсе: в нём тоже что–то неуловимо изменилось после операции по зачистке аукциона...

— А может, он просто устал, — вслух заметил Ширадзу.

Внезапно ему в голову пришла мысль.

— Точняк!

Юноша свернул за угол, отклонившись от первоначального маршрута, и вскоре уже открывал дверь кафе «:re».

Его тут же окутало густым кофейным ароматом. Благодаря книгам и старинным предметам интерьера в кафе царила умиротворяющая атмосфера. Сам Ширадзу предпочитал более шумные места, но это заведение запомнилось ему ещё с того раза, как они с Хайсе и Муцуки зашли сюда выпить кофе.

— Добро пожаловать, — приветливо улыбнулась ему хозяйка, симпатичная девушка примерно одного возраста с Ширадзу.

— А, здрасте.

Он сел за барную стойку и, обратившись к стоящему за ней молчаливому мужчине, заказал чашку кофе.

Вдохнув ароматный пар, он отпил горячий напиток. Вкусно, как и в прошлый раз. Вкусно до такой степени, что в их первый визит сюда Хайсе пустил слезу.

— Вы сегодня один? — спросила хозяйка.

Ширадзу поднял голову:

— А, да. Я проходил мимо, и чё–т вспомнилось, какой у вас вкусный кофе. Вот и решил заглянуть.

— О, спасибо. Но мы с вами ещё и в больнице виделись, верно?

Не так давно Ханбээ, член команды Судзуи, водил Ширадзу в больницу, чтобы проведать Синохару, бывшего напарника Дзюдзо. Туда же пришла и хозяйка кафе: они разминулись с ней в коридоре. Ширадзу думал, что она уже и забыла про тот случай. Но раз у неё такая хорошая память...

— А к вам с тех пор Сассан больше не заходил? Может, помните, со мной были два парня... Так вот, который без повязки на глазу... Это Сассан.

— В последнее время не заходил, — ответила хозяйка.

В последнее время?.. То есть он заглядывал сюда как минимум несколько раз?

— Должно быть, он занят. Сказал, что работает следователем.

— Да не... Сейчас дел у него не так уж и много...

Отчёты по операции давно написаны и сданы, так что свободного времени у сэнсэя, по идее, сейчас должно было быть достаточно. Или же он тратит его на визиты к той девушке–гулю, которую недавно поймал?..

— Кстати, скоро будет выставка ККГ.

— ККГ? — переспросила хозяйка. Почему–то её больше заинтересовала аббревиатура, а не слово «выставка».

— Ага. Скажите же, неожиданно? Так вот, Сассан с Тоору — это тот, который с глазной повязкой, — собираются приготовить для неё пряничный домик. Выставка типа обещает быть увлекательной, так что, если чё, — забегайте. Вход свободный, — предложил хозяйке Ширадзу.

Он подозревал, что в этом году мероприятие выйдет особенно многолюдным и богатым на впечатления.

— О, я бы с удовольствием, но мне не на кого оставить кафе...

Она глянула на стоящего за стойкой мужчину, который продолжал невозмутимо мыть кофейные чашки.

— Ага, понимаю. Ну, если всё же выберетесь...

— Спасибо за приглашение, — с улыбкой поблагодарила хозяйка и вернулась к своим делам.

Ширадзу, допив кофе, вышел из кафе.

— Мм... Не прокатило.

Юноша надеялся, что Хайсе обрадуется, увидев эту девушку на выставке.

— Ну, зато теперь я знаю, что он тайком ходит сюда...

А раз так, то, вероятно, его наставник и снова наведается в это кафе, как только появится возможность. Придя к такому выводу, Ширадзу направился в сторону Шато, куда и собирался изначально.

Дождавшись, когда за Ширадзу захлопнется дверь, из глубины кафе показался молодой человек в очках.

[[image:/storage/reader-images/af6d00c4218be5efcb3d4e49ee2a13627262af2e.png]]
— Ушёл? — спросил Нишики Нисио, с апатичным видом плюхаясь на стул. Этот юноша был разыскиваемым ККГ гулем S–уровня угрозы по прозвищу Орочи.

Недавно Нишики пришлось вступить в битву с куинксами, и, хотя он всё время был в маске, следователи могли узнать его по голосу. Поэтому при появлении Ширадзу он удалился в дальние помещения кафе.

— Может, сходишь на эту выставку, а, шеф? — спросил он хозяйку кафе — Току Кирисиму.

— Ты дурак? — огрызнулась она, глядя на закрытую входную дверь.

Что подумает Ширадзу, если узнает о прошлом Хайсе Сасаки? О том, что когда–то его наставник был юношей по имени Кэн Канеки и близко общался с сотрудниками этого кафе?

— Налей мне кофе, — попросил Нишики.

— Сам себе нальёшь, не развалишься, — отбрила Тока, заходя за стойку.

— Все эти разговоры о выставке навели мне воспоминания о школе... — протянул Нишики.

— Ну нравится людям такое устраивать, тебе–то что? — отозвалась Тока, моя чашку Ширадзу.

Однако у девушки при слове «школа» сжалось сердце. В памяти всплыл момент из прошлого, когда она сама ещё ходила в школу.

— Тока–тян, пошли в зоопарк.

— В зоопарк?

— Угу! Возьмём с собой бэнто... Лето же, хочется сходить куда–нибудь вдвоём. Но я пойму, если ты захочешь остаться дома и потратить время на учёбу...

— Нет... Давай сходим, конечно. Надо же иногда отдыхать.

Словно бесконечных потерь и лишений ей было мало, Тока зачем–то добавляла к этому ещё и невыполненные обещания.

— Эх... Вот окончим школу и, наверное, разбежимся с тобой кто куда...

— Я так не хочу...

— Ну–ну... Ладно тебе, Ёрико. Не переживай. Постараемся не терять связь и после выпускного.

Она сказала так, чтобы подбодрить расстроенную подругу, но в итоге эти слова обернулись ложью.

Нишики тем временем закончил варить себе кофе и задумчиво сказал:

— Мм... А вообще таким занимаются только идиоты.

Внезапно он хихикнул.

— Ты чего это? — покосилась на него Тока. — Головой, что ли, ударился?..

— А? — сердито зыркнул в её сторону Нишики, но, видимо решив, что связываться с Токой себе дороже, вернулся с чашкой на барный стул. После чего заговорщически ей ухмыльнулся. — Да просто вспомнил универ. Был там один кадр с глупой рожей. Тоже все носился с выставками да фестивалями...

Можно было не уточнять, на кого он намекал.

Тока снова перевела взгляд на входную дверь. Она хорошо помнила, как испытала шок, когда в кафе впервые вошёл Канеки... Нет, то был Хайсе Сасаки.

Вытерев помытую чашку, она вернула её на полку со словами:

— Похоже, он им дорог.

Судя по беседе с Ширадзу, Канеки очень многое значил для куинксов. Как и они для него.

— Ну так! По сравнению с одной психованной дикой кошкой...

— Чё? Нарываешься?

Несколько секунд гули сердито смотрели друг на друга, но затем сконфуженно отвели глаза. Быстро покосившись вбок, Тока поймала на себе взгляд Ёмо, но тот сразу же отвернулся.

Как же давно к ней никто не обращался «Тока–тян»...

— Нишики, а почему бы тебе не сходить на эту выставку вместо меня?

— Пффф. На улице и так холодина, а ты предлагаешь мне ещё и от ужаса заледенеть? Там же следаков будет пруд пруди!

За окном уже садилось солнце, а значит, вскоре в кафе станет многолюдно: у школьников закончатся уроки, а у взрослых — рабочий день. Тока налила себе и Ёмо по чашке кофе.

Ей вдруг вспомнилось, как много лет назад она училась делать кофейные напитки, а их дегустатором был её младший брат Аято. Вот только он, сколько бы кружек ни выпил, никогда не хвалил свою сестру за старания.

Улучшились ли её навыки бариста с тех пор? Конечно, до Ёшимуры Токе было далеко, но, может, она всё–таки научилась готовить такой же вкусный кофе, как в «Антейку»?

При этой мысли ей вспомнился Хайсе. Когда молодой человек отпил сваренный ею кофе, то прослезился — настолько было вкусно. Пусть сейчас её старый друг и звал себя иначе, пусть сейчас ничего и не помнил, но в глубине души он всё ещё оставался самим собой.

Тока поднесла к губам чашку. Девушка бы солгала, если б сказала, что совсем не скучала по нему.

Но это грустное чувство проигрывало многим другим, нынешним. Тем, которые двигали ею теперь. Тем, которые она вложила в этот кафе.

Солнце ушло за горизонт, и в районах с ресторанами и барами стало заметно оживленнее.

Следователь по делам гулей Тайси Фура зашёл в маленький бар и тут же узнал спину одного из мужчин, сидящих за стойкой. Усмехнувшись тому факту, как ловко его коллега сливался с остальными посетителями заведения, Фура окликнул Таке Хирако. Тот обернулся и легко кивнул.

— Ничего, если я присяду рядом?

— Пожалуйста.

Дождавшись, когда бармен принесёт заказ, Фура, неторопливо закусывая, обратился к Хирако:

[[image:/storage/reader-images/df193f553247ead32834b3b132183b4449b6af26.png]]
— Слышал, как всё закрутилось с выставкой?

— Да. Неожиданно получилось.

— Ты ж вроде тоже участвуешь? Что выставишь?

— Фотографии собаки. Курамото предложил.

— Ясненько.

Когда Хирако поставили перед фактом, что от участия ему не отвертеться, следователь растерялся. И тогда его заместитель Курамото Ито подкинул ему идею выставить фотографии своей собаки.

Кстати, о фотографиях. Как только Моган узнал, что Уи собирается представить фотоколлаж, усатый здоровяк вызвался помочь товарищу и тут же отправился фотографировать. Вот только после проявки сделанных им снимков оказалось, что на всех них запечатлены... призраки. Поэтому Уи пришлось забраковать каждое фото. Семья Могана заведовала буддийским храмом, и, по всей видимости, следователь–великан притягивал к себе духов. Моган же, разозлившись на назойливых привидений, разбил фотоаппарат.

— А вы участвуете? — спросил Хирако, пока Фура прикуривал сигарету.

Тот замотал головой:

— Я весьма далёк от искусства. К тому же совершенно не горю желанием, чтобы Арима оценивал моё творение.

В прошлом Фура и Арима учились в одном классе, пусть и совсем недолго. По этой причине их можно было считать старыми знакомыми. Даже по прошествии многих лет воспоминания о том времени ничуть не поблекли.

«Я охочусь за гулями, поэтому мне приходится постоянно менять школы. Из–за переводов я уже давно не общался с ровесниками. А тем более вот так, по–дружески. До обычной школьной жизни это, конечно, недотягивает, но всё равно... Спасибо тебе. Было здорово».

Они познакомились в одиннадцатом классе. Арима был нелюдимым и неразговорчивым юношей, но при этом совершенно не умел держать язык за зубами, когда следовало. Он перевёлся к ним в школу ради миссии по ликвидации гулей. И так получилось, что в ходе её выполнения он спас Фуре жизнь, а заодно отомстил за его друзей, одну из которых покалечили, лишив глаза, а другого и вовсе убили. Завершив задание, Арима отправился дальше.

Но даже спустя десять с лишним лет Фура всё ещё мало понимал сильнейшего следователя. Так что болтать о нём, делая вид, будто он знает Ариму как облупленного, Фуре было не по нутру.

Внезапно ему вспомнилось кое–что ещё: сейчас Хирако возглавлял собственную команду, но в прошлом он был правой рукой Аримы. Ходили слухи, что следователя активно зазывали вернуться под командование Жнеца. К тому же Ито уже достаточно долго пробыл в должности заместителя Хирако, и молодому человеку пора было перейти на следующую ступень карьерной лестницы.

— Слушай, а ты... — начал Фура, но осекся и, вместо того чтобы продолжить мысль, затянулся сигаретой. В конце концов, бар не место для подобных разговоров, а учитывая, сколько лет Хирако пробыл в напарниках Аримы, подобная тема наверняка была для него непростой. Вместо этого Фура спросил: — А у тебя их с собой, случаем, нет? Ну, фоток собаки?

— Нет. Всё, что было, я на выставку отдал.

— Понятно. Надо будет с женой и дочкой сходить, посмотреть на твоего питомца.

Он протяжно выдохнул, наблюдая, как быстро рассеивается сигаретный дым.

Шли дни, выставка была всё ближе и ближе.

— Один, два, три... Хе–хе.

Белая поверхность бумаги постепенно заполнялась цветом.

Хайру сидела на полу, заляпанном разноцветными каплями краски, и рисовала цветочный луг из своих воспоминаний.

[[image:/storage/reader-images/55ea0ed0a7e333f59a0fca5492b39c5fae5c9e24.png]]
Наконец прошёл крайний срок подачи работ. Так как в этом году мероприятие имело беспрецедентную популярность и в выставке участвовало огромное количество работ, судьи сразу же приступили к их оценке. Жалобы тех следователей, кто не успел завершить свои творения, были проигнорированы.

— А почему так много работ? — недовольно спросил Мацури Васю при виде произведений, выставленных в длинный ряд. Каждый год кто–то из семьи Васю брал на себя роль судьи. — Черт... Да только чтобы ознакомиться с ними, потребуется куча времени.

— Наоборот — такая активность не может не радовать, — с улыбкой возразил его отец Ёшитоки Васю, директор Центрального управления ККГ.

— Ага... Провозимся тут сто лет, — проворчал Мацури.

— Уверен, наши коллеги тоже потратили немало времени на создание этих замечательных работ. Так что каждую из них следует оценить по достоинству, — мягко пожурил его Ёшитоки.

Но на настроение Мацури его слова никак не повлияли.

Чуть в стороне от них держался Арима: он уже начал свой стремительный проход перед выставленными произведениями. Ему сказали выбрать одно понравившееся, и именно это он и собирался сделать — наградить первую работу, за которую зацепится его глаз, и немедленно уйти.

Он уже почти добрался до конца ряда, но внезапно его взгляд притянула к себе одна картина. На ней был изображён цветущий луг, посреди которого застыли черноволосый юноша и маленькая девочка.

----------

Напряжение (ч. 5)

5

В день открытия выставки ККГ в арендованном выставочном зале, расположенном в одном районе с Центральным управлением, царило непривычное оживление.

Картины, скульптуры, керамические изделия — чего здесь только не было. На лучших творениях, удостоенных наград, красовались цветные ленты.

Одна такая — красная — лента отмечала картину Урие.

«Чего и следовало ожидать», — глядя на нее, удовлетворенно подумал молодой человек.

Мало того что Урие подавал большие надежды в Академии и с блеском ее окончил, будучи первым в своем выпуске, он также не раз отличался на службе, да еще и рисовал на профессиональном уровне. И наконец–то окружающие по достоинству оценили его навыки.

Правда, его немного бесило, что наградили не только его одного, а вообще всех куинксов. И все же только Урие числился среди главных призеров, которых можно было пересчитать по пальцам.

— Урие.

«А вот и он», — подумал следователь, поворачиваясь к человеку, ради победы над которым он приложил столько усилий.

— Поздравляю с главным призом, — сказал Такеоми.

— Да ерунда. (Выкуси!)

— Нет, ты был прав: с искусством быстро освоиться невозможно, здесь нужно усердно работать, — глядя на картину Урие, сказал сын Ивао.

Обычно, когда Такеоми хвалил Урие, он не чувствовал ничего, кроме раздражения. Но не сегодня. По меркам искусства их разделяла столь гигантская пропасть, что Такеоми просто невозможно было сравниться с Урие. И душа куинкса пела от этого осознания.

— А что у тебя? (Может, хоть за участие что–нибудь дали?) — спросил он без задней мысли.

— Вручили поощрительный приз.

— Поощрительный? — на секунду опешил Урие. В голове закружило: «Да ладно? Неужели ты смог создать что–то достойное поощрения?»

Казалось бы, такая награда даже внимания не стоит, однако же пульс Урие участился.

— Все благодаря твоему совету.

— Всегда пожалуйста. (Когда это я ему что–то советовал? О чем он вообще? А может, он решил последовать моему примеру и тоже что–то нарисовал?)

Урие охватило неприятное ощущение, будто внутри его тела начали копошиться мушки.

— Ну, пока, — бросил ни о чем не подозревающий Такеоми и уже собрался уйти, когда его остановил возглас:

— Будзин! Я видел твою крутую штуку!

К ним подбежал Курамото Ито в компании Синдзи Митибаты, следователя с запоминающимися бакенбардами и длинными ресницами на нижних веках. Они оба были старшими товарищами Такеоми по команде и, похоже, уже успели оценить его творение.

— Как ты вообще ее сюда дотащил?! Хотя нет, начни с того, где ты вообще на нее материал достал?! — набросились они на Такеоми с вопросами.

«Дотащил? Материал?!» — недоумевал про себя Урие. Что же Такеоми такого создал?

— Материал в лесу достал. А как дотащил... Ну, отец машину одолжил.

Урие ошарашенно уставился на него: «В лесу?! Зачем он в лес–то потащился?!»

— У Курамоттяна прям челюсть отпала, когда он увидел. Так и застыл с запрокинутой головой! — поделился Митибата.

«С запрокинутой головой?!»

— А Митти едва на нее не полез! Его, видите ли, ностальгия по школьным спортивным фестивалям накрыла!

«Куда он едва не полез?! При чем тут школьные спортивные фестивали?! — продолжал удивляться Урие. Вся эта похвала не давала ему покоя. — Нет, они просто в одной команде, поэтому и заливаются соловьями... Исключительно из чувства солидарности!..»

Но как бы Урие ни пытался себя успокоить, любопытство оказалось сильнее, и следователь, незаметно отойдя от Такеоми, Ито и Митибаты, быстро зашагал по залу.

«Что ж ты такого представил, Такеоми Куроива? Ты же ничегошеньки в искусстве не смыслишь! Конечно, мне до этого нет никакого дела... Но надо хотя бы взглянуть одним глазком, посмеяться над твоей бездарностью...»

Внезапно до его слуха донесся чей–то вопрос:

— Ты уже видел творение Куроивы?!

Его произнес кто–то из следователей, которые, в отличие от Ито и Митибаты, с Такеоми практически не общались. Урие проследил за взглядами этих людей... и обомлел.

Даже столпившиеся перед этим объектом люди не могли загородить его.

[[image:/storage/reader-images/07e5455f84a60e11289771aca7f3e3a5e09928cf.png]]

— Тотемный столб... (Тотемный столб.)

Высотой он был почти под три метра, и хотя в его грубых линиях чувствовалась рука непрофессионала, впечатление столб производил мощное. До такой степени, что Урие не сразу заметил, как разинул рот, а когда опомнился, торопливо его захлопнул.

Он едва успел задуматься, с чего это Такеоми решил вырезать нечто подобное, как память услужливо подкинула собственные слова Урие: «Учти, что живопись требует тонкого владения кистью и прочими инструментами. Может, тебе сделать что–нибудь из дерева?»

Для Урие то был обычный сарказм, но Такеоми на полном серьезе воспринял его слова как призыв к действию.

И теперь Урие был вынужден слушать похвалу в адрес человека, которого ненавидел:

— Во Куроива дает!

— Ага! Нам до него далеко!

«Вот поэтому он меня и бесит!» — подумал Урие и, скрипя зубами, покинул зал.

Вскоре после этого к тотемному столбу подошли две женщины.

Заметив их, к ним поспешила Мисато Гори, подчиненная Ивао Куроивы. Среди остальных представительниц женского пола ее выделяли высокий рост и приметная родинка посреди лба. Девушка также участвовала в операциях против «Древа Аогири» в одиннадцатом районе и по ликвидации Совы в двадцатом.

— Мисато–сан, добрый день, — улыбнулась ей мать Такеоми. С Ивао они поженились рано, и все же, глядя на эту молодо выглядящую женщину, с трудом верилось, что у нее есть двадцатилетний сын. Ее же супруг, напротив, был полной противоположностью жены: из–за стойкости и невозмутимости Ивао казался старше своих лет.

— Здравствуйте!

— Надеюсь, мой муженек тебя не сильно гоняет?

— Что вы, ни в коей мере! А вас стоит поздравить с выдающимися достижениями сына. — Взгляд Мисато скользнул по высокому тотемному столбу.

— Муженек и о твоих достижениях постоянно рассказывает.

— Нет, я... Ну, мне еще только предстоит себя проявить, — скромно возразила Мисато, хотя ей было приятно, что командир, которого она очень уважала, высокого о ней мнения. — Вы пришли, чтобы полюбоваться на творение сына? Если что, тарелка следователя Куроивы–сан мне тоже очень понравилась!

Даже лишившись левой руки, Ивао не оставил службу. А по большой тарелке, которую он представил на выставке, и вовсе нельзя было догадаться, что она вылеплена одной рукой.

Его жена помотала головой:

— Не совсем. Я пришла за компанию с Шинохарой–сан.

Она кивнула на стоящую рядом женщину, супругу Несокрушимого Шинохары. В ее улыбке чувствовалось, что она, как и муж, обладает сильным внутренним стержнем.

— Здравствуйте, — поклонилась ей Мисато.

— Я узнала, что Дзюдзо–кун тоже что–то выставляет, вот и решила прийти посмотреть, — пояснила Шинохара–сан. Хотя ее супруг уже давно лежал в коме, женщина все же поддерживала связь с его бывшим напарником.

— Произведение Дзюдзо Судзуи в центре зала. Рядом с оригами. Увидите: там из маленьких журавликов сложена композиция в форме кругов на полях. Это творение его товарища по команде, Митоки Микаге, — пояснила Мисато.

— А–а–а! А мы уж обыскались! Спасибо, — обрадовалась Шинохара–сан.

Они перемолвились еще парой фраз и разошлись.

Глядя вслед верным супругам следователей, Мисато тихонько вздохнула. Ей вспомнился Котаро Амон, которым она так восхищалась.

Выдающийся следователь, что подавал огромные надежды и горел жаждой справедливости. Его посчитали погибшим в ходе операции по ликвидации Совы в двадцатом районе, хотя тело молодого человека так и не было найдено. Мисато до сих пор не верила в его смерть.

— Мисато, — вырвал ее из раздумий чей–то голос. От неожиданности она вздрогнула. — Ты чего застыла посреди зала?

Рядом с ней остановилась Акира Мадо. Несмотря на то что Акира была младше Мисато, она всегда говорила с Гори как с равной, без вежливых витиеватостей. И даже после того, как Акира стала выше ее рангом, все осталось по–прежнему.

— Я только что беседовала с супругами следователей Куроивы и Шинохары, — призналась Мисато.

— Они здесь? Надо бы тоже поздороваться.

И все же в Акире с годами кое–что изменилось: например, раньше ей не было никакого дела до окружающих. Может, на нее так повлияла должность руководителя или ее подчиненные, Хайсе Сасаки с куинксами? Мисато судить не бралась.

— Ну, я пойду, — бросила Акира, отворачиваясь.

— Хорошо...

Взгляд Мисато скользнул по ее хрупким плечам, на которые была взвалена огромная ответственность, и у Гори будто бы само собой вырвалось:

— Акира Мадо.

— Мм?

Акира Мадо всегда являла собой само хладнокровие и обладала обширными познаниями о куинке. Со временем все больше женщин–следователей будут видеть в ней пример для подражания. Но Мисато знала, что под этой маской невозмутимости скрывается незаживающая рана: она видела, как горько Акира плакала из–за гибели Котаро Амона и Сэйдо Такидзавы, своего коллеги и бывшего однокурсника.

А еще этот загадочный гуль, напавший на следователей во время недавней операции по зачистке аукциона... В ближайшем окружении Мисато не было принято распространять слухи, но даже от их отголосков становилось не по себе.

— Мисато? Так ты что–то хотела или нет? — Не дождавшись ее ответа, Акира недоуменно наклонила голову. Затем она с задумчивым видом коснулась подбородка, помычала и сказала: — Раз у тебя так много свободного времени, что ты без причин людей окликаешь, помоги мне найти Куроиву–сан и Шинохару–сан. А я в качестве благодарности покажу тебе, где готовят вкуснейший карри.

Только тот, кто хорошо знал Акиру, мог бы распознать в этих словах приглашение пообедать вместе.

— Ну так что? — ухмыльнулась она.

Мисато шумно выдохнула и, нагнав коллегу, бросила:

— Следуй за мной.

— Спасибо.

Для следователей, собравшихся в зале, эта выставка стала возможностью на время забыть о сражениях и побыть обычными людьми, которые просто наслаждаются искусством и смеются с друзьями.

Хайру неторопливо лавировала в толпе, проходя мимо произведений с красочными лентами, пока не остановилась перед своей картиной. Рядом с именной табличкой красовалась синяя ленточка — приз второй степени.

— А я так надеялась, что он меня похвалит...

Вопреки ожиданиям, она не получила особый приз от Аримы и, сцепив за спиной руки, обиженно надула щеки. Приз второй степени считался большим достижением... но только не для Хайру.

— Выход один — убивать гулей, и побольше! Другим способом Ариму–сан мне, похоже, не впечатлить, — решила она, не отрывая взгляда от картины. Но краем глаза девушка заметила, как к ней кто–то приближается, и в ту же секунду вокруг послышались возбужденные перешептывания. Хайру повернула голову.

Этот тихий мужчина в очках и с кротким взглядом везде вызывал суматоху.

— Арима–сан! А я так мечтала получить ваш особый приз! — обратилась к нему Хайру, оказавшись намного смелее окружающих, которые только и могли, что вполголоса переговариваться между собой.

Арима остановился рядом с ней.

— Это не мой особый приз, а приз специально приглашенного судьи.

— Но его же вручали вы, получается, приз ваш, — возразила Хайру и ткнула пальцем в свою картину, где посреди россыпи цветов стояли юноша и девочка. — Я столько сил вложила в эту работу!

— Я не смог ее оценить, — просто сказал Арима.

— Что?! — Хайру снова надулась.

Глядя на картину, Арима добавил:

— Она навевает слишком личные воспоминания.

«Солнечный сад» был местом странных тайн, навязанных судеб и жутких экспериментов, которые стирали границу между человеком и гулем.

И именно там Хайру впервые встретилась с Аримой.

Хайру довольно хихикнула: от мысли, что у них с Аримой есть общие воспоминания, на сердце потеплело.

[[image:/storage/reader-images/a7c59060988d52dcf6610e9b75198279d1ef9711.png]]

— В следующем году в Комитет еще и Сяо работать придет, — сообщил Арима.

— Сяо! Вот здорово! Будет кому чистить мне уши! Скорее бы!

— Ты уж помоги ей освоиться, — сказал Арима, развернулся и куда–то целенаправленно зашагал. Должно быть, к творению Хайсе.

Его место занял другой человек.

— Хайру!

— Коори–сэмпай?

— У тебя приз второй степени? Неплохо, — глядя на ее картину, сказал Уи.

— Зато у вас главный! — огрызнулась Хайру и направилась прочь от собеседника.

Уи последовал за ней, держась от нее на небольшом расстоянии. Хотя на работе он всегда делал ей замечание, чтобы девушка шла позади него.

— С призом специально приглашенного судьи странно получилось... Пожалуй, только Арима–сан мог такое выбрать.

В конечном итоге Арима отдал предпочтение творению Сайко Ёнэбаяси под названием «Как я представляю себе сильнейшего следователя». Это был рисунок следователя: под его одеждой проступали рельефные мышцы, а в руке он держал куинке в виде золотой палицы. Моделью послужил ее товарищ по команде Куки Урие.

— Как я понял, он впервые в жизни увидел нечто подобное, потому и решил выбрать эту ерунду. Будто других произведений тут мало. Все–таки Арима–сан такой странный, — продолжил ворчать Уи. — Но это еще ладно... Ты видела, что случилось с пряничным домиком Сасаки–кун? Он ни с того ни с сего взорвался у всех на глазах! А та жуткая картина из одних кружочков... Не пойму, что вообще творится в голове у этих куинксов?

— Коори–сэмпай, — прервала его Хайру.

— Мм?

— Идемте работать, — предложила Хайру.

Ее надежды на выставку не оправдались, а значит, лучше и вовсе забыть о ней.

— Вообще–то, у меня сегодня выходной, — недовольно насупился Уи.

— У меня тоже, — все так же невозмутимо улыбнулась ему Хайру. — Ну и что с того? Дел же невпроворот. Согласитесь, нам с вами куда привычнее держать в руке куинке, чем кисти или ножницы. Если не хотите, я пойду работать одна, — подытожила девушка, свернув к выходу из выставочного зала.

«Нужно поторапливаться, — билась мысль у нее в голове. — Чтобы Арима–сан скорее меня похвалил. Ведь у нас осталось совсем мало времени...»

Хайру не задавалась вопросами, зачем она родилась или за что ей выпала такая судьба. От жизни она хотела лишь одного — снова ощутить, как знакомая рука ласково гладит ее по голове. Как тогда, в детстве...

Позади протяжно вздохнул Уи. Но он быстро поднял голову, решительно обогнал свою подчиненную и, обернувшись, приказал:

— Идем!

— Есть! — отозвалась Хайру.

[[image:/storage/reader-images/7f94574caf314d3ae7e35ad6f13419f62ca79b69.png]]

----------