[[image:/storage/reader-images/37ec4220d58752c0fbd048c738f5266caf469b27.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/3de0af05533773f68a67288c8e8133fbd238effe.jpg]]

— Ах, ну наконец-то...

Наконец-то я воплотила в жизнь мечту о собственном

доме!

Из-за стремительно растущих цен на жилье только

несколько домов были доступны для покупки на заработанные тяжелым трудом

деньги.

Впрочем, мне улыбнулась удача: я выиграла

долгосрочный квартирный абонемент, и у меня появился шанс оформить кредит[1] и купить дом. Конфликт с домовладельцем, стресс от

переезда и грусть от невозможности иметь собственное жилье теперь позади.

Конечно, этот дом напоминает больше здание банка,

так как мне придется выплачивать за него пожизненный кредит, но в любом случае

это мой собственный дом!

...Однако счастье длилось недолго.

Я погибла в автокатастрофе, так и не успев внести

первый взнос.

В конечном итоге моя мечта о собственном доме разбилась

о величественный пол склепа.

────── 〔✿〕──────

— Ха-а-а-а!

Вздрогнув, я проснулась и подскочила с кровати. В

окно бил ослепительный солнечный свет, и я нахмурилась, невольно прищурив

глаза.

— Ах, как давно я не видела этого старого сна.

Сна о событиях накануне смерти в результате

несчастного случая. Потерев лицо, я снова растянулась на простынях. И

посмотрела наверх, на обшарпанный потолок, который все еще казался мне

незнакомым.

Открыв глаза после смерти, я оказалась в совершенно

другом мире. Благодаря развитию техники и промышленности наступила

модернизированная эра самолетов и автомобилей.

Сначала я подумала, не попала ли в какой-нибудь

роман, потому что в этом мире существовали сверхъестественные силы, такие как

магия и аура.

Однако я была всего лишь обычным человеком,

родившимся в сельской местности. Этот мир полон людей с особыми способностями,

но, к сожалению, мне не досталось даже толики чего-то выдающегося. И окружающие

меня люди не имели абсолютно ничего общего с романами, которые я читала.

В результате я, ведущая самую обыкновенную жизнь,

отправилась в столицу Лондиниума вместе с наследством, оставленным вырастившим

меня дедом, и деньгами, которые я старательно откладывала после своего

совершеннолетия.

Все потому, что мой дедушка до самой своей кончины

всегда говорил следующее:

— Лошадям — в деревню, людям — в столицу.

Мы дали обещание вместе перебраться в столицу, но, к

сожалению, сдержать его так и не смогли.

Вот почему я прибыла сюда, памятуя о наставлении и

обещании моего дедушки.

Пусть цены на жилье и высоки, но нет ничего такого,

чего бы ты не смог сделать в своей второй жизни, которая в любом случае

начинается с нуля. Можно найти подходящий дом, подкопить денег и шаг за шагом

улучшать свое жилье.

Не думала, что и здесь мечтой всей моей жизни станет

приобретение собственного дома.

Сегодня я в очередной раз покинула гостиницу, чтобы

заняться поиском подходящего жилища. Бюро недвижимости располагалось прямо на площади.

— Госпожа Мия Фортуна, каков ваш бюджет? — поинтересовался

агент, одетый в опрятный костюм.

— Тридцать миллионов. Учитывая банковские кредиты,

получится около пятидесяти миллионов.

Получив мой ответ, агент по недвижимости крутанул

абак[2] и поправил пальцами монокль.

— Для начала позвольте мне показать вам первый дом.

Не лучше ли увидеть его вживую, а не на фотографии? Ведь известно немало

случаев, когда фотографии намеренно делают шире и вводят этим в заблуждение.

— Да, конечно. Главное, чтобы дом был пригодным для

жизни.

Место, куда мы приехали с ним на машине, оказалось

великолепным особняком.

«Ого, разве в этом мире можно купить такой дом за 50

миллионов?»

— Это дворянский особняк, построенный около полувека

назад, но мы его полностью реконструировали.

Когда я переступила порог роскошного дома, слушая

объяснения служащего, то осматривалась вокруг, словно во сне.

— Следуйте за мной со всей внимательностью. Дом

довольно большой, и вы можете заблудиться.

— Да.

«Насколько же он велик, что требуется проводник?»

Агент по недвижимости прошел по длинному коридору,

открыл железную дверь и кивком пригласил меня пройти внутрь. В проеме я

разглядела лестницу, ведущую под землю.

Хотите сказать, что здесь есть еще и подвальные

помещения? С лицом, полным предвкушения, я последовала за ним вниз.

— Вот здесь вы и поселитесь.

Тусклый подвал.

При свете масляной лампы, зажженной агентом, моему

взгляду предстало место, которое можно было бы использовать как темницу.

Алый свет лампы обвел решетки, орудия пыток и

забрызганные кровью стены. Я покрылась мурашками от атмосферы, которая словно

порождала еще не совершенное преступление.

— Сэр? Это и есть мое жилище?

— Да. Хозяин выставил это место по особенно низкой

цене, сказав, что оно сейчас не используется.

Оглядевшись вокруг, я заметила что-то в темноте и

удивленно отступила назад. На стене висел скелет, обе руки которого были

скованы наручниками.

— Там уже кто-то поселился! О-отвезите его в

больницу!

— А, это обыкновенное настенное украшение, которое

хозяин особняка купил у вудуиста[3]. Разве это не

потрясающе?

«Хватит нести чушь! Что тут можно объяснять, когда

на стене чем-то красным нацарапано: "Спасите меня — 17 февраля 1874

года"!»

— Если вы въедете сейчас, хозяин дома также

предоставит отдельную кровать.

Работник стукнул по ржавой железной трубе в углу.

Разве это не средневековое приспособление для пыток?

Железная дева? Да какая же это кровать?

— А вы знаете, куда делись все люди, которые

поселились здесь раньше?.. — спросила я его, вытирая холодный пот со лба.

— Все с большой мукой покинули это место. Здание

очень хорошее.

«Не лги! Они наверняка все умерли!»

Я не хотела платить за то, чтобы стать пленницей,

поэтому попросила агента показать мне другой дом.

— Здесь такая порочная и отвратительная атмосфера.

Разве нет других домов?

— Хм, так вы цените атмосферу.

Сев в машину агента, мы направились ко второму

месту.

Дом, который я увидела на этот раз, был, конечно,

меньше предыдущего особняка, но внешне казался вполне приличным.

— Мы на месте.

— Здесь ведь нет ничего похожего на темницу или

псарню?

— Нет, в покупку входит весь дом целиком.

Какое облегчение. Наконец-то ты показал мне что-то

приличное.

Я с предвкушением последовала за агентом в проем

входной двери.

Однако внутреннее устройство дома оказалось немного

странным.

— ...

Изнутри дом был сильно перекошен. Все шло под

наклоном, подобно горке. Кажется, я видела нечто подобное в каком-то комедийном

шоу.

Заметив мой взгляд, требующий объяснений, агент

пожал плечами и раскинул руки, словно представляя произведение искусства.

— Это стиль постмодернизма. Такая утонченная и

высокохудожественная атмосфера, не так ли?

Я не ответила. Когда мой взгляд похолодел, сотрудник

начал объяснять ситуацию, связанную с этим домом.

— Изначально здесь был холм. Дом построили как есть,

не срезая холм, поэтому цена дома дешевая.

— Не могли бы вы показать мне более соответствующий

здравому смыслу дом, а не темницу или покосившееся здание?

На мою просьбу сотрудник положил руку на пояс с

лицом, говорящим, что подобное просто невозможно.

— Вы знаете, насколько высоки цены на дома в

Лондиниуме, в самой столице? Вам не удастся купить даже соломенную хижину за

какие-то пять тысяч. А это место я подобрал после долгих раздумий.

— Дом должен быть, по крайней мере, пригодным для

жилья! Вы уверены, что ничего подходящего нет?

— Фух, — вздохнул сотрудник, достал свой блокнот в

твердом переплете, пролистал его и на сей раз посмотрел на меня с серьезным

выражением лица. — Это не тот дом, который вам покажут, но ничего не поделаешь,

раз мисс Мия так отчаянно нуждается в жилье.

Я уже ничего не ждала, но решила последовать за ним,

чувствуя, что хватаюсь за соломинку. Он жестом показал, чтобы я садилась в

машину.

Сколько времени прошло с тех пор, как мы отправились

в путь? Укатанная трасса превратилась в ухабистую грунтовую дорогу. Агент въехал

на лесную тропу, усаженную прямостоящими старыми соснами.

Местность была подернута дымкой из-за тумана.

Изредка раздавались странные птичьи крики.

Только не говорите мне, что это родовое поместье с

видом на кладбище?

Атмосфера была сырой и тоскливой, но мне все равно

хотелось увидеть это место, потому что рассмотренные ранее предложения были

просто отвратительными.

— Вот он. Лучше этого дома уже не найти.

Последний дом, который показал агент, был старинным

зданием огромных размеров, где могли бы жить члены королевской семьи или

высокопоставленные вельможи.

Не увеличивается ли историческая ценность такого

дома по мере его старения?

— Это усадьба, в которой давным-давно, еще во

времена феодальной системы жил великий лорд.

Я вошла в дом и последовала за агентом, который

увлеченно рассказывал о достоинствах особняка. Его голос эхом разносился по

пустому помещению.

Особенно бросалась в глаза мебель, покрытая белой

тканью. Пыли было совсем немного, и все выглядело опрятно, несмотря на то, что

в доме давно не жили.

Неплохо. Даже не просто хорошо, а восхитительно. И

такой дом можно купить за пятьдесят миллионов?

— За этот дом не нужно ничего платить, достаточно

лишь передачи права собственности, — сказал сотрудник, будто зная, что

настроение у меня улучшилось.

— Прошу прощения?

Я широко раскрыла глаза от удивления.

— Однако есть условия. Во-первых, поддерживать его

чистым, без единой пылинки. Во-вторых, контракт заключается пожизненно. Это

значит, что при жизни вы не сможете никуда переехать. Этот дом имеет культурную

ценность, поэтому Министерство культуры также платит ежемесячную плату за

управление.

В том, чтобы в одиночку наводить порядок в этом

большом доме, есть и обратная сторона, но он все равно находится в весьма

хорошем состоянии. Чем больше размышлять об этом, тем больше возникает

подозрений, но...

— Платят четыре миллиона. Выплаты ежемесячные, —

пронзил мой разум отчетливый голос агента.

— Беру, — быстро ответила я.

Я устала, и сколько бы ни думала об этом, понимала,

что этот дом — самый подходящий. Если можно бесплатно жить и до конца жизни

получать за это деньги, есть ли причина не согласиться?

— Вот, подпишите договор.

Не раздумывая, я поставила свою подпись в переданном

агентом договоре.

После заключения контракта сотрудник помахал мне

рукой и впервые улыбнулся.

— Удачи.

Я и не подозревала, что значили эти слова, до самой

первой ночи после переезда.

_______________________

[1] Не могу гарантировать стопроцентную правильность

перевода этого предложения. Искренне люблю язык автора, но термины, которые он/она

использует, иногда вводят меня в переводческий ступор. Если отталкиваться от

английской адаптации, то здесь говорится о том, что Мия выиграла «long-awaited

subscription», что в принципе можно интерпретировать как «долгосрочную

подписку». Возможно, здесь подразумевается что-то вроде «Apartment Subscription»

(квартирный абонемент) — это, грубо говоря, когда вы платите определенную сумму

вноса и можете свободно переезжать между домами, которые предоставляет компания.

Однако дальше героиня говорит, что получила шанс «to get a loan and buy a house»

(взять кредит и купить дом), что ломает принцип «квартирного абонемента». Я

долго думала, как адаптировать это на русский максимально правильно, но, судя

по всему, мои знания пока слишком ограничены для подобных языковых оборотов,

потому заранее приношу свои извинения. (Прим.

пер.)

[2] Абак —

это счетная доска. (Прим. пер.)

[3]Вудуист — можно сказать, что

это общий термин, обозначающий людей, придерживающихся религии Вуду, содержащей

комплекс колдовских и магических

практик основанных на традиционных анимистических верованиях африканских

аборигенов. (Прим. пер.)

На небе начали смешиваться темные краски, и не

успела я оглянуться, как наступила глубокая ночь.

— Ха-а... Может, оставить уборку дома на потом?

Особняк был настолько большим, что даже если бы я

подметала, мыла и расставляла все по местам с раннего утра и до самого вечера,

уборке не было бы конца. Кроме того, у меня не было никакого таланта к

наведению порядка.

— Этого должно быть достаточно, чтобы поддерживать

его в чистоте, и чтобы люди могли в нем жить.

Не то чтобы за одну-единственную пылинку нельзя было

получить денег, и не то чтобы чиновник Министерства культуры каждый день

приходил с проверкой. Если они скажут, что собираются нагрянуть с визитом, то

именно в этот день я смогу вызвать службу по уборке жилых помещений.

— Ох, больше не могу. По моим меркам здесь чисто.

Я прилегла на софу. Не сказать, что в моем характере

жить неряшливо, но я решила, что сделанного достаточно, потому что

чистоплотность — это не моя отличительная черта.

Глаза медленно закрывались от усталости.

Сколько времени прошло с тех пор, как я заснула?

Кончика носа коснулся прохладный воздух раннего

утра.

Почувствовав озноб, я попыталась встать, но тут же с

удивлением увидела прямо перед собой незнакомого человека.

Это был красивый мужчина в белой униформе,

напоминающей музейный экспонат. С чувством грациозной благородности и

высокомерия мужчина сидел, скрестив ноги, на стуле передо мной. Сидел с очень,

очень осуждающим лицом.

[Да кто ты

такая!]

По ощущениям, эти слова были переданы силой мысли, а

не голосом. Меня сковала какая-то неведомая сила, и я не могла пошевелить даже

кончиком пальца.

По спине, заставив напрячься, пробежал холодок. У

меня возникло стойкое чувство, что это существо с черными волосами и

темно-синими глазами почему-то не похоже на живого человека.

Это... сонный паралич!

Я никогда не думала, что история о призраке,

который, если оставить стул напротив себя перед сном, сядет на него и будет

смотреть на вас, — правда!

И тут красивый мужчина, который хмуро наблюдал за

мной, медленно разомкнул губы.

[Эй, ленивая

женщина].

«Ты только что назвал меня ленивой женщиной? А ты

вломился в чужой дом!»

[Думаешь, все

уберется само собой? Завтра наведи здесь порядок заново].

Пока он изящно помахивал пальцами, я слышала, как

рушились беспорядочно нагроможденные кучи всякой всячины, затолкнутые в дальний

угол кладовки.

[Учти, что ты

пожалеешь, если не сделаешь все правильно].

Оставив после себя это мрачное предупреждение,

сущность исчезла.

────── 〔✿〕──────

Проснувшись, я обнаружила, что по всему дому валяются

вещи, и потрогала свой лоб.

— И правда все разбросано. Неужели я не в ладах с

собой? К чему был этот сон?

Я легко отмахнулась от загадочного явления,

свидетелем которого стала на рассвете, сочтя его всего лишь глупым видением. А

вещи вновь убрала в кладовку под лестницу и с глаз долой.

Да, если ничего не видно, значит, все в порядке.

В то время я еще не знала, что цена за то, чтобы

пойти против предупреждения страшной сущности с ненормальной мизофобией,

окажется предвосхищающей любое воображение.

────── 〔✿〕──────

Хотя особняк и находился глубоко в лесу, освоиться

здесь было несложно. Поведя все детство в деревне, я была уверена, что смогу

выжить в условиях естественной среды. Впрочем, несмотря на то, что я человек

природы, со мной стали приключаться странные и зловещие происшествия.

Когда я вскапывала зелень вокруг особняка, кто-то

толкнул меня в спину, и я упала в ручей.

— К-какого?..

Я заозиралась по сторонам, словно мокрая мышь. Рядом

никого не было. Но меня определенно толкнули в спину.

Однако до сих пор я не воспринимала подобные

ситуации так серьезно.

Наступило время обеда, и я, проголодавшись,

поспешила обратно в особняк, на ходу отжимая свои каштановые волосы, как белье.

— Аргх!

Едва я, помыв посуду, собралась сесть на стул за

столом, чтобы пообедать, как тот попятился назад, и я упала.

Лежа на полу, я уставилась в потолок, где еще

остались ниточки паутины, и на мгновение меня охватило беспокойство.

— Неужели мне сегодня не везет?

Только после этого я почувствовала, что происходит

что-то странное.

Когда же я нашла в сарае пилу и стала пилить

деревья, произошло нечто ужасающее.

~Канг!~

Лезвие пилы сломалось и вонзилось в землю прямо

рядом со мной.

Тогда я ощутила настоящую тревогу. Инстинкт

самосохранения нашептывал, что нечто неизвестное пытается навредить моей жизни.

Есть ли что-то более ужасное и страшное, чем

незнание неведомого?

Поэтому сегодня я решила поберечь себя: ничего не

делать и просто остаться дома.

План вспахать клумбы в саду и высадить рассаду

придется отложить до завтра.

────── 〔✿〕──────

А к вечеру случилось несчастье.

Пока я доставала соленья и вареную картошку на ужин,

мне на голову рухнула огромная люстра, свисавшая с потолка.

~Клин!~

— Ух... ах...

Хорошо, что я успела вовремя отскочить от нее, но

если бы она ударила по мне как следует, случилось бы нечто печальное.

Я рухнула на пол, охваченная недоумением и страхом.

По моему лбу стекало что-то горячее. Это было не что иное, как кровь.

Одновременно с этим в ушах зазвенело, и я вновь

услышала знакомый с утра голос. Казалось, что он проникал не в уши, а в голову.

[Разве я не

говорил, что ты пожалеешь].

«Прошу прощения? Но ты не говорил, что ударишь меня

люстрой».

Вместе с голосом передо мной появились армейские

сапоги, доходившие до голени. Наконец мне удалось поднять голову.

Белые парадные брюки, длинный меч на поясе, лента,

диагонально обернутая через плечо мундира, и блестящая медаль.

На меня холодно взирал черноволосый мужчина,

которого я видела на рассвете.

Откуда он взялся? Здесь определенно не было никаких

следов пребывания человека. У этого парня есть навыки скрытности? По всей

видимости, то, что я видела на рассвете, не было сном.

Я недоуменно спросила:

— ...Вы так и будете издеваться надо мной?

Мужчина усмехнулся.

[Я твой

наниматель, владелец этого особняка].

Кто ты? Мы ведь даже не общались один на один.

— Когда это у нас возникли договорные отношения?

Разве владельцем являюсь не я?

[Не ты ли

подписала контракт, когда въехала в этот дом?]

Разве это не был договор о передаче права

собственности на дом? Только не говорите мне, что меня обманули?

Вся эта странная ситуация сковывала страхом, но я не

могла смириться с внезапным появлением человека, выдающего себя за хозяина дома.

Жизнь бездомного помесячного квартиросъемщика

страшнее, чем неизвестное существо. Я не могла позволить себе потерять с таким

трудом приобретенный дом.

Сжав пульсирующий лоб, я повысила голос:

— О чем вы, черт возьми, говорите! Я собираюсь

заявить о незаконном проникновении на частную территорию!

[Тебе выделяется

ежемесячное жалованье на проживание, но ты — человек, не знающий, что такое милость].

Стоило мужчине щелкнуть пальцами, как разбитая

люстра, рухнувшая на мраморный пол, подлетела в воздух и начала падать мне на голову.

Я рефлекторно прикрылась руками и присела.

Но когда не почувствовала боли, осторожно открыла

глаза и посмотрела наверх. Люстра парила, остановившись совсем рядом со мной.

«Привидение? Проявление полтергейста?»

Попытайся он попасть по мне еще раз, как все

разлетится вдребезги так, что костей потом не соберешь.

— Простите. Не узнала вашу драгоценную персону,

поэтому допустила ошибку, — тут же изменив позу, изобразила самую дружелюбную

улыбку я.

Спустя несколько секунд люстра тихо опустилась на

пол, и я с облегчением выдохнула.

[Да, здесь

грязно. Но я и не прошу многого. — Проведя рукой по подоконнику, чтобы

проверить наличие пыли, мужчина продолжил, — этот особняк — место, которым я

дорожу. Неужели условие всегда содержать его в чистоте настолько

затруднительно?]

Полагаю, я делала все, что было в моих силах?

Посмотрев прямо на мужчину, который предъявлял необоснованные претензии, я

сказала:

— Должно быть, вы обладаете такой способностью,

поэтому, пожалуйста, помогите мне с ведением хозяйства. Скажу прямо, мне не по

силам в одиночку наводить порядок в таком огромном доме.

[Неужели ты не

можешь нанять работника? Вот почему я выдаю тебе деньги на управленческие

расходы. Следуй контракту].

Я получила дом и свекровь-мизофобку в придачу. Вот

уж не ожидала. Может, мне переехать в другое место?

Видимо, прочитав мои мысли, мужчина с характерным

высокомерием на лице вздернул подбородок.

[Контракт

действует до конца твоей жизни. Это означает, что ты должна выполнять свои

обязанности по уходу за особняком до самой смерти].

Ах, черт. Контракт-то был пожизненный. Я опустошенным

взглядом посмотрела на мужчину.

— Пожалуйста... Контрактор, как вас зовут?

[Матиас Эвард

ван Гарсиэль].

Хм? Где имя, а где фамилия? Слишком длинно.

Мужчина внезапно направился ко мне. Как только я

увидела, что он проходит сквозь предметы, по позвоночнику пробежала дрожь.

Глядя на это, можно с уверенностью сказать, что он

не человек. Неужели он и правда призрак?

— Господин Матиас Эвард вак Гарсиэль, вы мертвец?

Призрак? Джовангшин[1], занимающийся

домашним хозяйством?

[Не вак, а ван.

Кажется, ты ничего не поняла].

Маттиас, неопознанная сущность, претендующая на роль

моего контрактора, выглядел слегка недовольным.

[Я бессмертный,

сущность, которая возникла благодаря контракту. И почему же мне досталась такая

идиотка в качестве исполнителя договора, тск].

Его голос, пещерным эхом отдававшийся в сознании,

сделался отчетливее. Слегка полупрозрачная фигура мужчины также стала ясно

видна. Как если бы он сделался человеком из плоти и крови.

— Что за чертов агент по недвижимости мне попался? И

почему именно я...

Возможно ли получить просьбу о посредничестве от

нелюдя, будь то призрак или бессмертный? Это имеет смысл только в том случае,

если вы экстрасенс.

— Это все равно должно было случиться. И ты сделала

выбор, не так ли?

Его голос, бубнивший многозначительные слова, резко

понизился, а глаза яростно сверкнули.

— Если же ты не справишься, я убью тебя и найду

нового исполнителя контракта.

Теперь даже моя смерть стала крайне ясной...

Черт возьми! Похоже, меня ждет смертельное

проклятье, если я не уберу здесь все.

_______________________

[1] Джовангшин — один из богов, фигурирующих в традиционных

восточноазиатских сказках, бог, отвечающий за кухню и огонь. Одно из пяти

правил, которым должны следовать домохозяйки, — поддерживать чистоту на кухне

(возможно, поэтому Мия спросила его об этом). (Прим. англ. пер.)

После того как Маттиас ушёл, ворча напоследок, я, с пластырем на лбу, снова раскрыла контракт.

— Где тут такой пункт? — я листала бумаги, но ничего похожего не находила.

И тут заметила крошечную приписку — настолько мелкую, что пришлось взять лупу. Линии были изогнуты, переплетались так хитро, что сначала казались частью декоративной рамки.

[При смене владельца автоматически вступает в силу договор с сущностью особняка. Новоиспечённый владелец обязан добросовестно исполнять обязанности „управляющего особняком“.]

— Да это ж мошенничество! Самое важное запрятали как декоративный узор!

Не верится, что я попалась на такую авантюру!

────── 〔✿〕──────

Проснувшись утром, я обнаружила, что рана на лбу полностью исчезла. То ли Маттиас каким-то чудом исцелил, то ли мне показалось.

Вытащив из кладовки старый велосипед, яростно давя на педали и поехала в столичный квартал. Казалось, что злость пройдёт только если я поймаю того риелтора и выскажу всё, что думаю.

— Как ты посмел меня обмануть?! Да чтоб тебя белки на горе съели!

Доехав до здания агентства, я замерла. Там ничего не было.

— Куда оно делось?

Агентство, которое вчера стояло как миленькое, исчезло за ночь.

Я расспросила торговцев вокруг — все только цокали языками:

— Сейчас такие аферы на каждом шагу. Ты тоже попалась? Сколько потеряла?

— Деньги… нет, — пробормотала я. — Но свою жизнь — да. Теперь я вечная рабыня...

Сев на лавку у реки, я ощутила всю тяжесть происходящего.

Мир меня предал.

Но я встряхнулась. Всё, теперь буду жёсткой. Холодной. Никаких слабостей — только выгода.

— К черту этот мир!

Голуби взлетели от моего крика.

Но чтобы не умереть, надо срочно найти домработника. Хотя бы одного. Желательно двух.

Я решительным шагом отправилась в бюро по найму.

— Старый особняк Гарсиэля? — хозяин агентства побледнел. — Нет. Это место в нашем чёрном списке.

Сколько же людей этот дом перемолол?

Пока я стояла в ступоре, он уточнил:

— Вы там живёте?

— Да. Недавно переехала.

— Хм. Там же дом с привидениями. Но понимаю — сейчас жильё купить сложно… звёзды с неба достать проще.

Он покачал головой с жалостью.

Ну спасибо, знаю я уже. Если бы ещё знала про бешеного призрака-мизофоба…

— А маги, шаманы, экзорцисты? — спросила я с надеждой. — Мне бы изгнать кое-кого.

— Даже кардинал туда не сунется.

Чёрт.

— Можете дать объявление в газету, — посоветовал он. — Может, кто-то откликнется, не зная, куда лезет. Газета в соседнем здании.

Так я оказалась в редакции.

— Опишите условия, — вежливо попросил сотрудник.

Я перечисляла осторожно:

— Работа тяжёлая, место в глухом лесу, больница далеко. Желательно крепкое здоровье, никаких хронических болячек. И чтоб мог жить там и полностью заниматься уходом за особняком.

Клавиши печатной машинки звонко стучали.

Я назначила большую зарплату — может, кто-то издалека и откликнется. Мне нужен хотя бы один человек. И я его уже не отпущу.

— Готово. Объявление выйдет завтра.

Я улыбнулась ему в ответ и вышла.

────── 〔✿〕──────

Прошло две недели. Итог — мрак. Почтовый ящик пуст, никто не пришёл. В газету тоже никто не звонил.

— Почему… условия же нормальные…

За это время я стала человеком, который МОЕТ ПОСУДУ ВОВРЕМЯ.

— Используй горячую воду для жирного, — появился Маттиас из воздуха.

— Кровь отстирывай лимоном.

— Ванну — только щёлоком.

— Это ты отполировала? Переделывай.

— Что за вид? Сколько раз повторять — даже дома будь опрятной!

Я выгорела. Я рушусь. Неужели мне жить вечно под его тиранией?

И тут.

Дин-дон—

Я мыла посуду, плача от отчаяния, когда услышала звук дверного звонка, который, казалось, никогда уже не прозвучит.

Я резко повернулась, спина хрустнула, но мне было всё равно.

— Мистер Маттиас! Это, кажется, кандидат в домработники!

Маттиас, восседающий в кресле, важно махнул рукой — мол, иди быстрее.

Ты вообще-то призрак! Особняк на МОЁ имя записан!

— Здравствуйте!

Передо мной оказалась широкая грудь в тройке костюма. Подняв взгляд выше, я встретилась с холодно-голубыми глазами.

— Добрый день. Рад встрече.

Низкий бархатный голос, чёткая речь.

Это был элегантный, утончённый мужчина. Чёрные волосы, синие глаза, резкие черты — всё идеально складывалось в образ ледяного аристократа.

Иными словами, он был невозможным красавцем.

— Что вас занесло в такую глушь?..

Он ответил с лёгким разочарованием в глазах:

— Я увидел объявление.

— Вы… ПрАВдА?

Он достал аккуратный вырезанный квадратик из газеты и протянул мне.

— Я соответствую требованиям.

[Человек 20–30 лет, здоровый, не болевшие последние 2 года, . Желательно — без семьи и связей, интроверт, который не будет общаться с внешним миром.]

???

Да чтоб эту газету!

И ведь он действительно пришёл… И выглядит нормальным. Вежливым. Не психопат вроде.

— Судимость есть?

— Нет. Значит, я принят?

— Раз не преступник то да. Давайте жить вместе вечно.

Когда вокруг пустота, угрозы смерти и бесконечная уборка выбора нет.

Он протянул конверт:

— Вот моё резюме.

Я открыла и зависла, увидев строку «Опыт работы».

[Основные достижения]

Командир магических спецвойск

Командующий Второй Армией в Завоевании Дарсии

Заместитель главы Объединённого Командования вооружённых сил

— Многочисленные победы над монстрами 1 уровня

— Государственная сила 1 уровня

[Цели при трудоустройстве]

Планирую очистить коррумпированную империю.

Я чуть не подавилась воздухом. Какая уборка? Какое «очистить империю»?!

Я выбрала себе домработника… слишком сильного. И слишком подозрительного.

Почему такой человек ищет работу домработником?

— А… вот эта „очистка империи“… это вы о чём? Я не вижу опыта в сфере санитарии.

Он хладнокровно поправил галстук:

— Всё по тексту. У меня характер такой не выношу беспорядка.

Мне стало ясно, что уточнять опасно. Я снова уткнулась в резюме.

Имя: Данте ван Дайк

Возраст: 23

Отец — Джеральд II ван Дайк

Мать — Агнес ван Дайк

— Эээ?

Имя, семья, биография… Это что-то знакомое.

Я напрягла мозги ... и вспышка!

«Последняя принцесса».

Я наконец поняла, в каком мире нахожусь. И начала вспоминать сюжет.

История о внебрачной принцессе в эпоху падения кастовой системы.

В конце империя рухнула…

А республику основал тот самый человек, прозванный Дьяволом — герцог Данте ван Дайк.

Он потерял родителей, империя обращалась с ним как с пушечным мясом…

Его ненависть была понятна.

Но всё равно он же разрушил империю.

— Мистер Данте ван Дайк…

Почему такой человек подаёт резюме домработника?!

Я изобразила невинную улыбку:

— К сожалению, вы… не прошли документальный этап…

Он приподнял уголок губ:

— Вы так быстро меняете мнение. Сначала «давайте жить вместе вечно», а теперь отказ. Я хотел бы услышать вескую причину?!

От его холодной улыбки по коже пробежали мурашки. Я попятилась, сердце ухнуло — если я скажу «нет», меня могут закопать в саду.

— Э-э. Я проверяла вашу стрессоустойчивость! Вы… приняты!

Глава 4

— Э-э, на самом деле это было стрессовое собеседование. Вы приняты.

Он не из тех, кто легко отступит перед моим отказом. Сначала скажу то, что он хочет услышать, а потом подумаю.

— Хорошо.

В его поведении чувствовалась вежливость, смешанная с высокомерием, и какая-то расслабленность — словно он, несмотря на принижение себя, всё равно стоял выше меня.

Данте сделал шаг вперед своими длинными ногами и протянул руку для рукопожатия.

— Рассчитываю на вас.

Я помедлила, но все же пожала его руку. Под рукавом рубашки на его запястье проступили синеватые вены. Моя ладонь в его крепкой руке казалась совсем крошечной.

— Я тоже на вас рассчитываю, но…

Он разжал крепкую хватку и отступил. Его пальцы слегка пощекотали тыльную сторону моей ладони, проходя мимо.

На кончике носа остался сладковатый, дымный аромат. Это был чувственный запах тела, в котором смешались нотки кедра и мускуса.

А у этого парня приятный запах.

— А, э-э, какими духами вы пользуетесь?

Я ведь не это хотела сказать. Слова сами собой вылетели из уст.

— Мыло.

Данте, закатывавший рукава, ответил монотонно.

— А-а… значит, вы не пользуетесь духами…

Значит, это естественный запах тела…

Пока я бормотала это, словно в забытьи, он спросил своим характерным низким и вежливым голосом:

— Хозяйка, с чего мне начать?

Боже мой, с таким высокомерным лицом он назвал меня хозяйкой.

Нет, сейчас не это важно. Прежде всего, нужно уволить этого мужчину. Ведь после того, как я познала горечь мира, я решила стать холодной и жесткой.

Пусть он ароматный и красивый, но ведь это жестокий человек, который убивает членов императорской семьи и аристократов, уничтожая империю.

Он все равно что цветок с ядом внутри.

Я простолюдинка, так что в будущем вряд ли стану его целью, но что, если его планы раскроются и за ним придет служба безопасности?

Наш красавчик-домохозяин сбежит и будет жить припеваючи, а вот меня точно схватят и сожгут на костре. Возможно, даже запрут в «Железную деву»(орудие пыток)требуя выдать, куда он сбежал.

— Господин Ван Дайк.

— Зовите меня по имени.

— Данте? Вы ведь не аристократ, верно? Почему вы решили работать домохозяином?

Разве это мыслимо, чтобы герцог стал домохозяином у простолюдинки? Я боялась и переживала, какую катастрофу он может устроить.

— Зовите меня как вам удобнее.

Куда уж проще? «Эй, ты» — так, что ли?

— Даже если дом, в котором вы живете сейчас, неудобен из-за внимания слуг, у вас наверняка есть другая недвижимость на ваше имя.

Построили бы дом в глуши, никого не пускали и убирались бы сколько влезет! Сам факт того, что вы подали заявку в особняк с дурной славой, уже подозрителен.

Я попала в точку, теперь ему нечего возразить, верно?

Однако, вопреки моим ожиданиям, он вздохнул и покачал головой.

— В этом нет никакого интереса. Там ведь нечего будет убирать.

— А…

В итоге, именно я оказалась той, кому нечего было ответить.

— То есть, вы чувствуете пустоту в своей идеальной жизни и решили пуститься во все тяжкие в поисках новых развлечений…?

— Не совсем так.

— У вас ведь нет политических амбиций? Политики часто специально пытаются казаться ближе к народу, знаете ли. Но сейчас это не работает. Я сразу вижу таких насквозь.

Это был завуалированный вопрос о том, не собирается ли он перевернуть империю с помощью революции.

От моих постоянных допросов его синие глаза слегка сузились.

— И это не так. Разве собеседование еще не закончилось?

Похоже, он не хочет отвечать. Кажется, у него есть какая-то невысказанная причина, но я больше не могла спрашивать. Боялась, что узнаю лишнее и пострадаю.

— Да, закончилось, но…

Может, он устроил большой переполох и сбежал сюда, чтобы спрятаться. Я решила его припугнуть.

— На самом деле, говорят, в этом доме обитает нечто нечеловеческое. Этот особняк с привидениями — как раз то самое место.

Я понизила голос, стараясь звучать зловеще, как диктор в передаче про ужасы, но он, похоже, совсем не обратил на это внимания.

— Это не имеет значения. Хозяйка ведь тоже благополучно здесь живет, не так ли?

А так ли это? Если я его найму, то, возможно, буду в безопасности хотя бы некоторое время.

Видя, что я все еще смотрю на него с подозрением, он добавил:

— Если вам не понравится, как я работаю, можете уволить меня. Это будет вполне весомая причина.

Да, вот оно! Раз он кажется человеком, знающим нормы приличия, я буду, как господин Матиас, придираться ко всему, говорить, что мне все не нравится, и уволю его. Тогда он признает разницу в наших взглядах и спокойно уйдет.

— Именно об этом я и говорю. Даже если вы аристократ, если работаете плохо, я буду вынуждена уволить вас, используя полномочия работодателя.

Я сказала это с важностью строгого судьи.

Данте, развернув передник цвета слоновой кости, улыбнулся.

— На самом деле, я не только хорошо справляюсь с домашними делами, но и умею кое-что еще.

Когда он сделал шаг вперед, аромат, который уже начал рассеиваться, снова стал густым.

Опустившись на одно колено, он развязал мои небрежно завязанные шнурки и завязал их снова. Его движения были точными и заботливыми. Он слегка поднял взгляд, встречаясь с моим.

В его глазах, подобных океану, отражалось мое собственное выражение лица.

А этот парень хорош собой. Настоящий деликатес. Я смотрела на него как завороженная, но тут же пришла в себя.

Раньше я не понимала героинь романов, которые теряли голову от внешности главных героев. Ведь при выборе человека нужно ценить душу, а не внешность.

Но увидев такого красавца вживую, я поняла, что это невероятно сложно. Видимо, я не могла этого понять, читая лишь текст.

— Кхм-кхм. Я могу поручать вам и другие дела, помимо основных обязанностей? Очень сложные и утомительные, например.

Я уперла руки в бока и нарочито вредно сказала.

Я не поддамся на его прекрасное лицо, фигуру, аромат и атмосферу, которые удовлетворяют все пять чувств.

Если не возьму себя в руки, то обнаружу, что вместо него в тюрьму попала я сама, выкрикивая: «Это восстание спланировала я, вы, нищеброды!»

Он поднялся, выпрямился и, расстегивая оставшиеся пуговицы на рукавах рубашки, улыбнулся глазами.

— Я с радостью возьмусь и за ночную работу.

Его расслабленный голос, в котором чувствовалась легкая хрипотца, защекотал уши. У меня перехватило дыхание.

— Что вы сказали? Здесь не такое заведение!

На самом деле, это головной офис.

Мой внутренний порочный демон прошептал это. Это сила непреодолимой воли, не зависящая от моих желаний.

Я яростно замотала головой, пытаясь отогнать дурные мысли.

Приди в себя, Миа Фортуна! Этот мужчина — будущий жестокий командующий повстанцев. Нельзя поддаваться на его чары!

— Я имела в виду сверхурочную работу.

Что, это было то, что он имел в виду?

Он поджег мое нежное и слабое сердце, а сам при этом выглядел совершенно невозмутимым.

— Не обязательно заходить так далеко.

Я ответила нарочито холодно, чтобы скрыть разочарование.

Данте посмотрел на меня и слегка растянул губы в улыбке.

— Вы действительно добрый человек.

Но если он будет считать меня хорошим работодателем, это будет проблемой. Я должна показать, что я жесткий и холодный человек, который его выгонит.

— Нет? Я была печально известна как жестокий работодатель. Я до сих пор в черном списке агентства по трудоустройству.

Я сделала максимально страшное лицо. Тогда он медленно кивнул.

— А-а.

Боишься? Вот и скажи сам, что не будешь здесь работать.

— Я постоянно следила за тем, как работают люди, не сводя с них глаз. Бесконечные придирки и нотации по пустякам. Все увольнялись из-за стрессового гастрита.

Я украдкой взглянула на Матиаса. Это была реальная история о том, как я страдала от этого проклятого фанатика чистоты, лишь слегка приукрашенная печальным концом.

Однако, несмотря на мои угрозы, Данте, казалось, не особо переживал.

— Хорошо, я буду стараться.

— И если замечу подозрительные действия (заговор), я вас уволю. А если совершите ошибку — буду пороть…

— У хозяйки необычные вкусы. Я готов подстроиться. Думаю, будет не так уж и больно.

Почему это я выгляжу странно? Чем больше мы разговаривали, тем больше я чувствовала, что проигрываю, поэтому плотно сжала губы.

Но его взгляд, когда он потянул за галстук, чтобы ослабить его, был направлен на мою шею.

— Вам очень идет это ожерелье. Это подарок?

Синие глаза Данте, смотревшие на мое ожерелье с красным камнем, слегка сузились.

Это вещь, которую оставил отец, и наследство дедушки. Я приподняла ожерелье и ответила:

— А, это вещь моего отца. Еще это наследство.

Как только я закончила говорить, пальцы Данте, поправлявшие галстук, замерли. Он медленно перевел взгляд с ожерелья на меня и встретился со мной глазами.

— Ваш отец… он скончался?

Его тон звучал как-то удивленно.

Я покачала головой.

— Не знаю. Сказали, что он исчез, оставив только это. Дедушка отдал его мне перед смертью, так что это еще и его наследство.

Он хотел спросить что-то еще, но промолчал.

Интересно, сколько оно стоит, раз он не решается спросить? Или он выжидает момент, чтобы украсть его? Кажется, он на него заглядывается.

Данте, наконец отведя от меня взгляд, сказал:

— Я приступлю к работе прямо сейчас.

— Хорошо.

Я воспользовалась возможностью под предлогом наблюдения вдоволь полюбоваться его фигурой.

Но ненадолго. Вид того, как он в рубашке, подчеркивающей крепкое телосложение, и в переднике занимается домашними делами, был не только сексуальным и артистичным, но и вызывал неловкость, ведь я никогда не заставляла никого работать.

Я почесала затылок и взяла метелку для пыли, но он меня остановил.

— Это моя работа, так что отдыхайте.

Это прозвучало так, будто «безделье — лучшая помощь.»

Ой, я же плохой работодатель.

— Я вовсе не собиралась помогать.

— Хорошо, если мне понадобится помощь, я скажу.

Я вела себя как цундэрэ, а он вернулся к своим делам.

Этот мужчина ходил по всем углам дома и находил пыль и пятна, о которых я даже не подозревала.

— Кажется, здесь не убирали как минимум сто лет.

Он показал мне почерневшую тряпку.

Действительно, здесь было полно столетней пыли. Я неловко потерла затылок.

Данте был профессионалом в уборке, его движения отличались от моих. Каждый уголок, к которому прикасались руки профи, начинал сиять.

Когда я убиралась, так не получалось. Неужели он Одаренный, специализирующийся на уборке?

Тем временем Матиас, ставший полупрозрачным, встал с дивана и молча наблюдал за ним. У него был слегка впечатленный вид.

«Впервые вижу мужчину, который меня удовлетворил.»

Глава 5

«Впервые вижу мужчину, который смог меня удовлетворить.»

Эта двусмысленная реплика прозвучала только в моей голове. Судя по всему, остальные не видели Матиаса.

Раз он угодил нашему привередливому нанимателю, значит, у меня больше не осталось поводов для его увольнения?

В этот момент Данте, с изяществом протиравший винный бокал, первым нарушил молчание.

— Вы спрашивали, почему я решил пойти в домохозяева?

Кажется, он собирается сболтнуть опасную информацию, которую мне лучше не знать, но послушать все же стоит. В будущем, когда меня приволокут на допрос за пособничество, я выложу всё как на духу, чтобы доказать свою невиновность.

— Да. Мне показалось, что до этого вы жили ни в чём себе не отказывая.

— Я обожаю домашние дела. Правда, в моем собственном особняке этим особо не займешься — все вокруг только и делают, что отговаривают.

Вопреки моим мрачным и долгим опасениям, причина оказалась до смешного банальной.

Продолжая методично доводить мутноватый бокал до зеркального блеска, он выдержал паузу и продолжил:

— К тому же мне просто хотелось отдохнуть.

В оригинале романа он, совершивший великие подвиги в завоевательных войнах, после подписания мира внезапно сложил с себя все полномочия. Вот почему в графе «опыт работы» у него значилось «бывший командующий.»

Выходит, он «отдыхал», завязывая фартук и занимаясь уборкой? С виду он казался человеком, любящим вкусить все прелести взрослой жизни, но, вопреки внешности, оказался на редкость домашним и спокойным.

— Вы хотите отдохнуть, занимаясь уборкой?

— Да. Когда полностью погружаешься в домашние хлопоты, всякая дурь из головы выветривается.

Интересно, смогло бы у него выветриться хоть что-то под бесконечные придирки Матиаса? Хорошо рассуждать о покое, не испытав на собственной шкуре гнев этого перфекциониста.

Уголки губ Матиаса, высокомерно наблюдавшего за этой сценой со стороны, тронула удовлетворенная улыбка.

«Рассуждает вполне здраво. Этому слуге можно будет даже выдавать белого хлеба по праздникам. Хотя бы пороть его лишний раз не придется.»

Весьма феодальный взгляд на жизнь.

Если подумать, у обоих черные волосы и синие глаза. Только у Матиаса оттенок пронзительно-сапфировый, а у Данте — глубокий, как морская пучина.

То ли дело я: каштановые волосы, зелёные глаза — воплощение унылой посредственности.

Матиас полупрозрачен, Данте — харизматичный злодей-командующий с колоссальным влиянием на историю, так почему же я такая заурядная? Тоже мне, захотелось радужных волос и фейских крылышек.

Так или иначе, я собиралась следить за этим типом во все глаза. Стоило ему оступиться или уронить хоть пылинку — и я тут же вышвырну его за порог.

Однако в одном Данте ван Дайк преуспевал безупречно.

Именно в уборке.

Правдивыми оказались слухи о том, что после «дьявола» не остается даже травинки: там, где ступала его нога, выметалась каждая пылинка.

Одежду и вещи, которые я прежде сваливала в одну кучу, он рассортировал по категориям и цветам, разложив по полкам с поистине армейской аккуратностью.

При этом даже во время тяжелой работы его одежда не теряла ни единой складки.

Сказывается военная выучка, ничего не скажешь.

К тому же он умудрился угодить самому Матиасу — въедливому привереде с тяжелейшей формой мании чистоты.

В иные времена я бы радовалась находке, словно спасительному кругу, но сейчас этот человек был обоюдоострым мечом, способным в любой момент активировать очередной фатальный дедлайн.

Именно поэтому я хвостом таскалась за Данте, отчаянно пытаясь до чего-нибудь докопаться.

— Вот здесь…

Присмотревшись повнимательнее, я сообразила, что это вовсе не пятно, а всего лишь солнечный блик.

— …вы натерли поверхность до такого нездорового блеска, что аж глаза слепит.

— Угу.

Поскольку возразить было нечего, я в сердцах его расхвалила.

Данте посмотрел на меня с видом человека, для которого подобное — сущая банальность.

Заметив у его начищенных до зеркального блеска туфель какую-то мелочь, я округлила глаза так, словно обнаружила на дороге оброненную купюру.

Попался! Вот она, зацепка!

— Это что еще за пыль у тебя под ногами?

Услышав мой строгий командный тон, Данте поднял то, что валялось на полу.

— Госпожа, это волосок, который вы только что обронили по дороге.

Между его длинными пальцами зажалась тонкая каштановая ниточка.

— И как это ты не заметил столь вопиющей оплошности?

Я, как работодатель, выразила крайнее недовольство работой домохозяина.

Чистой воды придирка, но что поделать, если других поводов для скандала просто не нашлось.

Данте молча перевел взгляд на волосок и невозмутимо поинтересовался:

— Это проверка на профпригодность?

— Ничего я специально не роняла. Я тебе не настолько мелочная особа.

— Раз вы настолько щепетильны, что вас выводит из себя даже случайно упавший волос, позвольте мне взять инициативу в свои руки.

С этими словами он извлек из кармана фартука внушительные ножницы.

— Поскольку 80% мусора на полу составляют ваши собственные волосы, госпожа, я как раз собирался посоветовать вам побриться наголо. Уж очень они мне мешают.

Он посмотрел на меня так, словно я была главным биологическим загрязнителем усадьбы. Его синие глаза сверкали не хуже заточенного лезвия.

Я испуганно отшатнулась. Этот мужик определенно того… с придурью.

Псих с ножницами наперевес надвигался на меня:

— Исключительно ради нашего общего стремления к безупречности.

— Знаешь… кажется, моя нервная система внезапно окрепла, и теперь я вполне способна с этим смириться.

Как бы то ни было, перспектива остаться лысой по воле главного злодея меня не прельщала. В итоге я сослалась на срочную посадку салата в огороде и поспешно ретировалась.

Я миновала идеально вычищенные двустворчатые двери и, спускаясь по лестнице в сад, шумно выдохнула.

Надо же, этот маньяк чистоты оказался одного поля ягоды с Матиасом. Перфекционизм, отдающий приказы, и перфекционизм, претворяющий их в жизнь, объединились под одной крышей.

«Придираться к уборке больше определенно не выйдет.»

Критиковать там просто нечего.

Выходит, остается выискивать улики его подготовки к государственному перевороту? Хотя нет, риск здесь слишком велик.

Устроившись в дальнем углу сада и глубоко надвинув соломенную шляпу, я с яростью ковырялась в земле, снедаемая мрачными предчувствиями.

— Я понимаю твое горячее желание похлестать кнутом какого-нибудь смазливого аристократа, но прекращай заниматься демагогией. Такого ценного сотрудника днем с огнем не сыщешь.

Это подал голос Матиас, развалившийся в шезлонге под классические звуки винилового граммофона и неторопливо попивающий чай.

Сегодня он был в темно-синем костюме вместо привычного мундира, отчего его аристократическая внешность бросалась в глаза еще сильнее. Постойте-ка, он что, умеет менять одежду?

Я слегка приподняла поля шляпы и с вызовом посмотрела на него.

— Между прочим, этот тип того и гляди устроит мятеж и снесет к чертям всю империю!

В конце концов, передо мной всего лишь очаровательный призрак с замашками философа (в это мне верилось проще), так что делиться опасениями было не страшно.

Матиас задумчиво поскреб подбородок и прищурился.

— И что в этом плохого? Просто сменится структура власти, правительство и государственный строй. Для тебя, простолюдинки, это даже к лучшему, ведь сословную систему наконец упразднят.

— Но меня же мигом притянут за соучастие! Тем более сейчас, когда из-за шпионских войн контрразведка роет носом землю.

Матиас с ленивым шуршанием развернул свежую полосу газеты:

— Пока ты числишься управляющей этого особняка, тебе ничего не грозит. А вот если ты продолжишь вырывать мои любимые розы Рильке и сажать вместо них всякий салат, то рискуешь умереть от моей собственной руки. Немедленно прекрати!

С каждым словом гнев в его голосе нарастал по нарастающей.

Стоило ему бросить взгляд на розы, безжалостно выкорчеванные моими руками, как его брови сошлись на переносице в устрашающую складку.

Я виновато потупилась.

— Они всё равно не цвели, откуда ж мне знать… Они что, представляли такую ценность? Прошу прощения.

— Сад и усадьба этого особняка издавна славились своей красотой. Сюда приезжали отдыхать члены императорской семьи и аристократы, бывала даже королева сопредельного государства. Поддерживать безупречный вид не только самого дома, но и этого сада — прямая твоя обязанность.

Я окинула взглядом территорию, которая вместе с прилегающим лесом занимала добрых 10 000 пхёнов, и скривилась. Мало того, что в доме комнат не счесть, так еще и целый парк с лесом в придачу?

— Я приверженка естественной природной среды.

На мое громкое заявление Матиас ответил скептическим фырканьем.

— Все растения здесь требуют самого деликатного ухода. Это редкие экземпляры, выписанные из дальних краев.

Да они прекрасно росли и размножались безо всякой заботы! Чем они вообще отличаются от тех же неубиваемых полевых ромашек на обочине?

— Даже с учетом того, что у нас теперь работает ас чистоты, держать в идеальном порядке еще и всю прилегающую территорию — это выше моих сил!

— Так найми садовника. Желательно такого же боевого, как твой нынешний домохозяин.

— С какой стати?

— Потому что в скором времени сюда заглянут незваные гости. Нужно уметь за себя постоять. Нанимай в охрану повара, дворецкого и прочих бойцов.

— Мы что, в бандитском гетто живем?

То есть нанять садовника, повара и дворецкого исключительно ради того, чтобы они отлавливали ночных визитеров кулаками? Похоже, у этого господина развилась паранойя.

— Разве по условиям контракта не требовалось просто поддерживать чистоту? Почему планка требований растет с каждым часом?

— Если в усадьбу кто-то вторгнется, она тут же испачкается. Охрана поместья — важнейшая задача управляющего.

Глядя на мужчину, у которого аппетит явно рос во время еды, я мысленно взвыла от безысходности.

Матиас царственным жестом встряхнул газету и отдал приказ:

— Чтобы живо вернула розы на место. Если хоть одна загнется — шкуру с тебя спущу.

— Тьфу ты…

Ладно, раз уж так повернулось, я во что бы то ни стало отыщу кандидата покруче Данте. Заявлю ему: «Я нашла специалиста гораздо квалифицированнее вас, так что извольте очистить помещение», — и он, признав поражение, с позором удалится.

Заодно забегу на базар и снова подам объявление в утреннюю газету.

Глава 6

— Господин Матиас, не хотите сходить со мной на рынок? Вы так любите цветы, я куплю вам красивую рассаду и посажу её.

— С чего бы?

Матиас равнодушно переспросил, не отрывая взгляда от газеты.

Одной идти неинтересно. Я посмотрела на него полным тоски взглядом и медленно отвернулась.

Тогда мне в спину прилетело тихое замечание:

— Зачем держать отличного слугу, если не использовать? Возьми его с собой.

Но идти туда вместе с Данте мне совсем не улыбалось. Кто знает, вдруг рыночные торговцы запомнят нас, а потом меня обвинят в соучастии в государственном перевороте? Да и к тому же, рядом с этим высоким красавцем я буду выглядеть полной замарашкой.

Я ничего не ответила и юркнула обратно в особняк.

— Вы куда-то собираетесь? — спросил Данте, когда я вышла из комнаты, переодевшись в другую одежду, спросил Данте, когда я вышла, переодевшись.

Погодите, этот мужчина только что поднял диван одной рукой?

В голове промелькнула картинка: он говорит: «Тц, ты узнала о моих планах? Ненавижу проницательных людей», — и выбрасывает меня в окно.

— Откуда такая сила…

— Я как раз убирался под диваном.

Я быстро замотала головой, отгоняя дурные мысли. Нет, это просто предрассудки. Он не может быть настолько кровожадным.

В конце концов, он любит домашние дела и отлично с ними справляется.

Чернокнижники с манией чистоты встречаются частенько, но видели ли вы хоть одного, кто сам занимался бы уборкой? Он просто обычный парень, который находит счастье в мытье посуды в фартуке.

Может, он и империю-то разрушил лишь потому, что кто-то посмел помешать его маленькому счастью? Ему бы полы намывать, а его на войну дергают.

Я успокоила себя этим совершенно беспочвенным оправданием и открыла рот:

— А, на рынок за продуктами…

В этот момент он аккуратно опустил диван и выпрямился.

— Покупка продуктов тоже входит в мои обязанности, пойдемте вместе.

— Я иду встретиться с другом по имени Жан-Пьер. Он владелец кадрового агентства с 20-летним стажем. А он не любит посторонних.

Я выпалила первое попавшееся оправдание, тут же выскочила наружу, вскочила на велосипед и умчалась из особняка. И с чего это я вдруг испугалась и сморозила глупость? Почему каждый раз при виде этого типа у меня внутри всё сжимается?

— Как же он раздражает! Но он слишком компетентен, чтобы его уволить!

Я яростно крутила педали, проносясь через лес. Я обязательно выгоню этого благородного домохозяина, который заставляет хозяйку чувствовать себя неловко!

Пока я строила планы, как досадить ему с помощью изощренных интриг и коварных заговоров, я незаметно добралась до редакции газеты.

— Постойте, а разве она была так близко?

Мне казалось, что в первый раз пришлось долго ехать на повозке. Я ведь не профессиональный велогонщик, как я могла добраться так быстро? Может, мне показалось?

В замешательстве я припарковала велосипед и вошла в редакцию.

Сотрудник, который в прошлый раз размещал мое объявление, радостно меня поприветствовал.

— В этот раз вы должны написать всё как следует.

Я указала на двусмысленность предыдущего объявления и рассказала о трудностях, с которыми столкнулась из-за того, что никто не откликался.

— Прошу прощения за неудобства. Мы всё исправим. Кстати, говорят, в том доме обитает нечто страшное. Вы уверены, что всё в порядке?

— Да ну, ничего там нет. Воздух свежий, тихо, мне нравится. В общем, напишите что-нибудь позитивное.

Сотрудник кивнул и пообещал, что в этот раз всё будет хорошо.

Хотелось бы, конечно, взглянуть на объявление до выхода в тираж, но разве этот мир не застрял в эпохе абсолютного аналога? Мне нужно было срочно найти замену, так что пришлось поверить на слово сотруднику, который бил себя в грудь, клянясь, что на сей раз всё будет безупречно.

Выйдя из редакции, я направилась на рынок за продуктами.

И чуть не упала в обморок от убийственных цен.

— В смысле, 6000 гив за лоток яиц? У нас в округе они стоили 2000! Вы что, устроили монополию?

— Девушка, вы, видимо, не знаете столичных цен! Здесь всё столько стоит!

Торговец яйцами недовольно цыкнул.

Почему всё такое дорогое? Может, они пытаются обвести вокруг пальца наивную простушку из провинции?

В итоге, сторговавшись на 5000 гив, я уже собиралась уходить, как увидела одежду на прилавке. Интересно, она тоже такая дорогая? У меня всего два комплекта одежды, которые я ношу до дыр, так что обновка не помешала бы.

Когда я начала рассматривать платье, торговец одеждой подошел ко мне с добродушной улыбкой.

— У вас отличный вкус. Это дизайн Кристиана Тиола, который носит графиня, задающая моду в столичном Лондиниуме.

— И сколько оно стоит?

— 300 000 гив. А если возьмете вместе с юбкой, то 500 000, но для вас сделаю скидку в 5000.

Да ладно! Если прикинуть по самым скромным меркам, красная цена ему — 20 000 гив. Наценка просто за гранью добра и зла. Я опустила руки, отступила на шаг и выдавила дежурную улыбку.

— Я подумаю.

Лицо торговца помрачнело, и он сделал шаг ко мне.

— Раз потрогала — покупай. Не знаешь правил рынка?

— Простите?

— Невидимая рука. Если коснулась, значит, повлияла на рыночное ценообразование.

— Я даже не прикасалась.

Тут к нам подошли двое громил, которые до этого наблюдали со стороны.

Бородатый мужчина сказал:

— Я всё видел. Ты порвала ткань. Плати за ущерб, и разойдемся миром.

Это что, обычные грабители? Я поняла, что так могу лишиться всех денег. Я посмотрела на них с серьезным видом.

— Эй, если вещь рвется от прикосновения, это разве одежда? И вообще, проваливай, пока сам не порвался.

Мне было очень страшно, но я не промолчала. Речь шла о деньгах, так что пришлось проявить твердость.

Я начала потихоньку отступать, собираясь сбежать, но бородатый мужчина схватил меня за запястье и зарычал:

— Ты хоть знаешь, кто я такой, раз ведешь себя так дерзко?

Кажется, жизнь с опасной тьмой лишила меня страха.

— Откуда мне знать? А ты знаешь имя моей тети?

— Ха, до последнего огрызаешься. Я человек, который собирает плату за защиту с торговцев и следит за порядком в округе. Так просто я тебя не отпущу.

Профессиональный бандит? Вот это влипла. Я поспешно огляделась.

Есть тут кто-нибудь, кто поможет мне?

Но никто не обращал на нас внимания. Какое же черствое общество. Я с серьезным видом посмотрела на мужчину, державшего мое запястье.

— У тебя ширинка расстегнута. И цвет розовый.

— Что?

Мужчина вздрогнул и опустил взгляд на свои штаны.

— Приятно познакомиться.

Он потерял бдительность. Я быстро вырвала руку и бросилась бежать, затерявшись в толпе на площади.

— А-а-а, моя рука! Я потерял руку!

Позади раздались истошные крики и грохот чего-то разбивающегося, но я не обратила внимания. Похоже на мошенничество со страховкой или вымогательство, не так ли?

— Гюнтер! Ты в порядке? Ловите ту девицу с каштановыми волосами!

— Да тут полно девиц с каштановыми волосами!

Они не смогли найти меня, так как я слилась с толпой. Наверное, к завтрашнему дню они даже забудут, как я выгляжу.

Хорошо, что я такая заурядная. Если бы у меня были радужные волосы, меня бы сразу поймали.

Убедившись, что они больше не преследуют меня, я с облегчением села на велосипед, припаркованный неподалеку.

— Хорошо-то хорошо, но яйца все разбились.

И я даже не подозревала, к каким последствиям приведет этот инцидент в будущем.

Пока я вела велосипед, мой взгляд упал на горшки с цветами, выставленные перед цветочным магазином.

Особенно хороши были персиковые розы. В качестве извинения за то, что я чуть не выбросила ценные розы Матиаса, я могла бы посадить их в саду, ему бы понравилось.

— Хозяин, сколько стоят эти розы?

Цветочник в коричневом фартуке приветливо улыбнулся.

— 70 000 гив за штуку. Это редкий сорт из самого императорского сада. И обязательно докупите питательную добавку за 20 000. Цветочный язык говорит сам за себя: «Безответная любовь, до встречи в следующей жизни…»

— Понятно. Роза, давай встретимся в следующей жизни! Всего доброго!

Я быстро отказалась от этой идеи.

Я сама-то витамины не пью, а должна кормить ими цветок? Насколько же он неженка, если даже язык цветов намекает на следующую жизнь?

Я проворчала про себя и погрузила на велосипед упитанную курицу, лук и картофель, купленные до того, как начался весь этот балаган. (К сожалению, ни одно яйцо не уцелело.)

Возвращаясь домой по полю, залитому оранжевым закатным светом, я заметила полевые цветы, украшавшие обочину.

— Ого, какая красивая дорога.

Пейзаж, словно расписанный яркими красками поверх ранней весны, напоминал картину художника. Я была так ослеплена гневом, что не замечала этой красоты.

— Нужно жить спокойнее. Оглядываться по сторонам, смотреть на небо.

Я немного полюбовалась полевыми цветами, покачивающимися на ветру, а затем начала выкапывать их вместе с землей.

Раз бесплатно, надо брать. Какая разница, где им расти — здесь или у меня дома.

Вернувшись в особняк, я застала в саду Матиаса. Он хмуро разглядывал Розы Рильке, которые я только что пересадила, и вид у него был убийственный.

— Посадила как попало. Никакой симметрии.

Я сделала отрешенное лицо, как невестка, привыкшая к ворчанию свекрови.

— Но я ухаживала за ними со всей душой. Даже удобрила опавшими листьями.

— Выкопала и воткнула обратно — вот и весь уход. И чем ты занималась, что вся в грязи?

Я протянула ему полевые цветы, выкопанные с корнем, и ответила:

— Вот, выкапывала их.

— Ты что, собираешься их есть?

— Нет, хочу посадить в саду.

— Посадить сорняки в моем драгоценном саду…

Матиас посмотрел на меня с неодобрением.

Я, не обращая внимания, начала сажать цветы возле садового столика, где он часто проводил время.

— Пока ехала сюда, видела целое поле таких цветов. Пусть они не диковинные и не дорогие, но до чего же красивые! И плюсов масса: живучие, ухода не требуют, да еще и бесплатные.

Матиас сидел на стуле и молча наблюдал за мной. На его лице по-прежнему было написано недовольство.

Я копала землю садовым совком и спросила:

— До меня у вас уже были домохозяева?

— Да, и ты — самая никчемная из всех. Хочется расторгнуть контракт, даже заплатив неустойку.

Говорит так, будто отключает интернет. Хоть бы заплатил и расторг. Я бросила на него обиженный взгляд.

— Это взаимно! Если я вам так не нравлюсь, могли бы просто позвать предыдущих.

— Все они мертвы.

Для такой печальной истории тон был слишком спокойным.

Неужели они умерли от тяжелой болезни, измученные этой свекровью, или их убили, потому что состояние уборки не соответствовало стандартам…

Глава 7

Почувствовав неладное, я прикрыла рот рукой и широко распахнула глаза.

— Большинство из них ушли из жизни мирно, так что убери этот странный взгляд. Последний наниматель дожил до 95 лет в полном здравии.

Словно прочитав мои тревоги, Матиас нахмурился и произнёс:

Значит, он эксплуатировал человека до 90 лет? Мне что, тоже придётся работать здесь 70 лет?

— Господин Матиас, а вы не скучаете по прежним нанимателям? Вы ведь должны были к ним привязаться. Ну, знаете, когда смотришь в небо и наворачиваются слёзы...

Матиас, развернув газету, ответил:

— Я не испытываю подобных сантиментов. Даже если встреча случайна, расставание неизбежно. Таков закон жизни: все, кто встретился, должны расстаться.

Мне хотелось сказать: «Ох, как же ты любишь расставаться», но в его голосе прозвучала такая слабая нотка одиночества, что я промолчала.

Всё-таки он умеет чувствовать атмосферу.

Неужели этот красавец-призрак провёл большую часть времени в одиночестве? Я выпрямилась и указала на полевые цветы, посаженные неподалёку.

— Даже когда меня не станет, эти цветы останутся здесь. Будете иногда вспоминать обо мне? Ведь неприятные люди обычно дольше остаются в памяти.

Матиас ничего не ответил. Я не могла видеть его лица за газетой.

И тут:

— Хозяйка, вы по дороге случайно не кувыркались?

Позади меня раздался голос Данте. В корзине, которую он держал в правой руке, лежали жёлтые лимоны.

— Неужели я выгляжу настолько жалко?

— Да, будто только что вернулись с учений по рукопашному бою.

Мне даже ответить было нечего. Отряхивая одежду, я спросила его:

— Это с того лимонного дерева в саду? Если оберёшь все плоды, может случиться беда.

Я украдкой взглянула на Матиаса. Он всё ещё держал газету.

Тем временем Данте взял один лимон и сказал:

— Лимоны очень полезны. Из них можно сделать соус или напиток, а ещё использовать как чистящее средство.

И правда, он создан, чтобы стать королём домашнего уюта.

Его голубые глаза устремились куда-то за моё плечо. Данте, глядя в сторону Матиаса, спросил, жестикулируя:

— Газета висит в воздухе, вы Одарённый?

Я-то видела гордо сидящего Матиаса с газетой, но, похоже, в глазах этого мужчины видна только газета. Матиас, кажется, не собирался скрываться, так что можно сказать правду.

— Я же говорила в самом начале? На самом деле здесь живёт призрак, хранитель этого дома. Его зовут Матиас Б...

Внезапно я забыла полное имя. Я небрежно закончила:

— В общем, как-то так. Он утверждает, что является хозяином особняка.

Данте выслушал этот удивительный и пугающий факт с невозмутимым лицом. Он взял корзину, стоявшую рядом со мной, и произнёс:

— Понятно. Позову вас, когда ужин будет готов.

Когда я закончила сажать цветы и обрабатывать грядки, небо потемнело, и в нём зажглась утренняя звезда, словно провожая уходящий день.

— Хозяйка, ужин готов.

Голос Данте донёсся издалека.

Перед входом в дом он отряхнул мою обувь и даже одежду.

— Теперь всё.

Хотя он сохранял бесстрастное выражение лица, казалось, я видела его мысли: «Ох, ну что за ребёнок.»

Я почувствовала себя маленьким ребёнком, который вернулся после возни в грязи. Я сказала ему, пока он вытирал мои руки платком:

— Я помоюсь перед едой, так что перестаньте делать такое страдальческое лицо.

— Да, это трудно вынести.

Погрузившись в сверкающую ванну, я подумала: «Он ведь не придёт проверять, хорошо ли я помылась?»

На всякий случай я отмылась как следует, вышла и серьёзно сказала Данте:

— Я чисто помылась.

— Отлично. У вас есть особенность — говорить об очевидных вещах как о чём-то выдающемся.

— Просто боялась, что вы будете проверять.

— Разве такое делают не только супруги?

К счастью, он оказался человеком, знающим меру, и до такого не дошло.

Как только я вошла в столовую, аппетитный запах еды заставил меня сглотнуть слюну.

На столе красовались лимонная курица в сливочном соусе, равиоли, салат, суп, хлеб и вино. Он красиво сервировал блюда и даже украсил их цветами из сада.

Данте, расставляя тарелки, сказал:

— Ешьте, пока не остыло.

Он всю жизнь был военным. Вряд ли его кулинария будет идеальной. Даже если у меня нет таланта к хозяйству, в еде я разбираюсь, так что точно найду изъян.

Лучше бы ему не плакать, когда я буду критиковать. Я села за стол с настроем знаменитого шеф-повара-критика.

Данте развернул салфетку и положил мне на колени.

— Хм, вкус...

Отрезав кусочек лимонной курицы и проглотив его, я на мгновение лишилась дара речи.

Нежное мясо, пропитанное пикантным соусом, сливочный вкус, свежесть лимона и сок, идеально сочетающийся с перцем.

Сидящий напротив Данте спросил:

— Не по вкусу?

— Нет, это просто идеально для меня.

Я не могла лгать. На самом деле, после первого же кусочка мне хотелось предложить ему пожениться.

На мою похвалу он слегка улыбнулся.

— Если есть любимые блюда, говорите. Я путешествовал по разным странам и пробовал много всего, так что умею готовить почти всё.

— Я люблю что-нибудь остро-сладкое.

— Тогда завтра приготовлю томатное рагу с чили.

Воистину революционный мужчина. И даже готовит отлично.

Есть ли что-то, чего этот человек не умеет?

Разве не такой супруг нужен мне, чьи способности к хозяйству стремятся к 0?

«Да к чёрту все эти восстания...» Почему я сейчас об этом подумала? Я поспешно сменила тему.

— Мой дедушка совсем не умел готовить. Всё, что он делал, было острым.

Спеша, я случайно раскритиковала покойного дедушку. Я быстро исправилась:

— Хотя сейчас я скучаю по тому вкусу. Наверное, потому что выросла на его еде.

Он, подцепив вилкой салат, посмотрел на меня:

— Значит, вас вырастил дедушка?

— Да. Родителей я никогда не видела.

Короткий ответ, опускающий многие детали.

Отец был наёмником, зарабатывающим на охоте на магических зверей. О матери я ничего не слышала.

[Миа, я скоро вернусь с большим кушем!]

Говорят, отец оставил такую записку и отдал меня, младенца, семье матери. Думаю, он был не наёмником, а игроком.

Тётя, взявшая меня к себе, была жадной и бессердечной женщиной. Она не давала мне нормально есть, говоря, что деньги, которые отец присылал ежемесячно, закончились, и постоянно осыпала меня бранью. Так я и выживала, питаясь лишь чёрствым чёрным хлебом и водой.

А потом я встретила дедушку.

— Миа, давай теперь жить с дедушкой.

Его объятия были такими тёплыми. Это было первое тепло, которое я ощутила с момента рождения.

Я сбежала в столицу сразу после похорон дедушки, потому что боялась, что тётя отберёт его деньги и вещи. К тому же она пыталась выдать меня замуж против воли.

— Это вещь твоего отца, всегда носи её с собой. Она тебя защитит.

Я молча теребила кулон на шее.

— Они были хорошими людьми.

Это сказал не я. Голос Данте прозвучал как-то печально.

Может, он знал моих родителей в прошлом?

— Вы знали моих родителей?

На мой вопрос его губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но снова сомкнулись. Он пристально смотрел на меня голубыми глазами, а затем медленно покачал головой.

— Просто... мне так показалось.

Я чуть не уронила вилку от абсурдности ситуации.

Красивый псих продолжил:

— А если серьёзно, вам нравится, как я веду хозяйство и готовлю?

Как бы ни было обидно, но это факт: этот мужчина — лучший домохозяин, продлевающий мою жизнь.

— Да, вы отлично справляетесь.

Данте, вытирая рот салфеткой, улыбнулся. На его щёках появились ямочки.

— Если я буду стараться ещё лучше, вы дадите мне награду, а не кнут?

Мне кажется, или у него за спиной мелькнуло девять хвостов?

Награду? Я кивнула, не подумав:

— Тогда я присвою вам звание «Мастер домохозяйства 9-го дана.»

В свете люстры его черные волосы блестели, как рябь на воде в лунном свете. Он подозрительно улыбался.

— А можно попросить о том, чего я хочу на самом деле?

Глава 8

— Это что-то вроде исполнения желаний?

— Можно сказать и так.

Какое желание может загадать мне революционер с тёмной аурой?

1. Присоединиться к революции и убить императора.

2. Сдаться властям, попасть в допросную и взорвать управление безопасности.

3. Побриться налысо, не оставив ни волоска.

4. Отдать ему ожерелье, потому что на нём оно будет смотреться лучше.

Как ни крути, в голову приходят только миссии невыполнимые.

— Сначала выслушаю, а потом решу. Я ведь не всемогущая, у моих желаний тоже есть предел.

— Хорошо, я скажу, когда придет время.

Что? Почему не сейчас? Мне стало ужасно не по себе.

— У меня пропал аппетит, пожалуй, я пойду.

— Но вы почти всё доели.

На самом деле, у меня в жизни не было такого, чтобы пропадал аппетит.

Я даже не ковырялась в тарелке с мыслями: «От этого взгляда меня сейчас стошнит….»

Если хочешь уйти, разве нельзя просто быстро доесть? Я доела всё до последней крошки, встала и сбежала в свою комнату.

За полночь.

Вернувшись в комнату, я ходила из угла в угол, погруженная в тревожные мысли.

— Так дело не пойдет.

Противоречивое чувство: нужно выгнать его, но не хочется. Полный хаос в голове.

В конце концов, не факт, что он точно устроит восстание в будущем. Может, он осядет здесь и будет жить честно.

— М-м?

Вдруг за окном, в темном саду, я заметила чьи-то мелькающие силуэты.

Матиас не спит, но по ночам он обычно сидит в комнате в дорогом халате, пьет вино и напускает на себя важность, так что это точно не он.

Присмотревшись, я насчитала около четырех человек.

Увидев подозрительные фигуры, пробирающиеся к особняку, я попятилась и прижалась спиной к стене.

— Неужели тайное собрание?

Надо проверить своими глазами, что это: заговор или вечеринка в честь трудоустройства.

Я вышла из комнаты и, стараясь не шуметь, направилась к комнате Данте.

И тут я столкнулась с кем-то лицом к лицу.

Я вздрогнула и отпрянула назад.

— К-кто здесь?!

В коридоре стояли незнакомые мужчины в черной одежде. Один из них решительно шагнул ко мне.

От его свирепого вида, освещенного лунным светом из окна, по спине пробежал холодок.

Молодой мужчина со шрамом у глаза, острыми серыми глазами и красно-коричневыми волосами криво усмехнулся.

— Попалась. Слышал, ты живешь тут одна, но прислуга в доме всё-таки есть. А для простой служанки чутье у тебя отменное.

Попалась? Сами же ввалились в открытую, что за бред?

— Я не служанка.

— Заткнись и делай, что велено.

Как ни крути, а ничего хорошего это не сулило. Уж точно не соратники Данте по революции и не друзья, решившие заглянуть на огонек, чтобы поздравить с новой работой. Иначе они не стали бы вваливаться сюда в грязной обуви, оставляя следы на полу.

Внезапно вспомнились слова Матиаса о том, что нужно нанять охрану, чтобы предотвратить вторжение незваных гостей. В этом доме ведь полно ценных вещей.

Я заставила свои онемевшие губы шевельнуться и спросила:

— Вы, случайно, не воры?

— Нет. Мы заберем только одну вещь. Если не хочешь умереть, веди нас в скрытый подвал. В Часовню роз.

Мужчина сказал это, приставив к моему горлу сверкающий кинжал.

Воры и есть. Мои инстинкты вовсю кричали об опасности.

Я, может, в спорах сильна, но в драке — никудышная.

Мужчина с холодным взглядом, готовый без колебаний пустить в ход нож, если я закричу или попытаюсь сбежать, поторопил меня:

— Эй, пошли быстрее.

Его рука грубо подтолкнула меня в спину.

Но что еще за Часовня роз?

— Какой еще скрытый подвал? Я не знаю, как туда идти.

— Правда? Тогда хочешь просто умереть?

— Нет?

От холодного прикосновения металла к горлу всё тело сковало, а по спине пробежали мурашки. Он что, и правда меня убьет? Похоже на то. Включив весь свой инстинкт выживания, я из последних сил попыталась выкрутиться:

— На самом деле там стоит пароль, который знаю только я! Убьете меня — и никогда его не откроете. Так и быть, провожу, забирайте что искали и убирайтесь.

Мужчины переглянулись и кивнули.

Однако подозрительный мужчина с красно-коричневыми волосами приставил кинжал еще ближе.

— Служанка знает такое?

Тогда другой, лысый, выступил вперед и указал на меня пальцем:

— Босс, это точно хозяйка дома. Говорят, та самая ведьма, что на рынке чуть не сломала руку Гюнтеру, — как раз хозяйка этого особняка, и у нее ровно такие же каштановые волосы.

Что за чушь? Это же была самооборона! Почему я должна слышать, что я ведьма?

Тут мужчина с красно-коричневыми волосами фыркнул:

— Мало ли людей с каштановыми волосами? Да и вообще, она совсем не похожа на хозяйку дома.

«Сам ты банальный каштановый психопат.» Я промолчала, побоявшись, что если ляпну вслух про его бандитскую физиономию, случится непоправимое.

Мужчина, отчитавший подчиненного, снова пригрозил мне оружием:

— В общем, иди вперед. Сделаешь что-то лишнее — сама знаешь, что будет.

Подвалов на территории уйма, и как назло — именно сейчас! Я мысленно завопила, отчаянно призывая Матиаса на помощь. Но этот паразит появлялся исключительно тогда, когда сам того желал, так что мой внутренний крик едва ли до него долетел.

И тут я вспомнила об одном наглухо закрытом подвале. Когда я однажды подошла к нему, чтобы убраться, появился Матиас с таким свирепым лицом…

— Туда без разрешения не входить.

— Вы сами уберете? Почему?

— Войдешь — умрешь.

— Поняла. Наверное, храните там что-то невероятно важное. Школьный альбом или, может, секретный дневник…

Это точно то самое место, где он обещал убить любого, кто войдет.

Если я открою дверь и впущу их, Матиас автоматически призовется, задаст им жару, а потом сбежит.

Закончив симуляцию в голове, я резко повернулась, и прямо перед моим лицом снова возникло лезвие.

— А-ах.

От страха я снова застыла на месте.

Мужчина, оказавшийся лицом к лицу со мной, прорычал:

— Что ты делаешь?

— М-мне нужно идти в эту сторону.

— Веди прямо. Сделаешь глупость — сразу сдохнешь.

Я втянула голову в плечи, прошла мимо них и двинулась вперед. Сзади послышался тихий шепот:

— Похоже, его и правда нет.

— Неужели слухи о том, что он исчез, правдивы?

Понятия не имею, о ком они толкуют, но вот у вас-то явно исчезла всякая совесть. Тем временем бандиты продолжали переговариваться:

— Может, это она его выгнала? Говорят же, ведьма.

— Слухи о том, что она машина для убийства, ломающая пальцы, были преувеличением. Сейчас она ничего не может сделать.

— Всё равно не расслабляйтесь. Вдруг это не исчезновение, а ловушка?

Казалось, они чего-то очень сильно боятся.

Кстати, как я за один день стала ведьмой и машиной для убийства?

Я вздохнула и свернула в проход, ведущий в подвал. В мрачной атмосфере, напоминающей старинную крепость, синие факелы на стенах тускло освещали подземный коридор.

Когда я впервые случайно набрела на это место, то всерьез опасалась, не угодила ли часом в какой-нибудь мистический триллер или фильм ужасов — до того жуткую ауру оно источало. Сейчас, как и тогда, по затылку побежали противные мурашки.

— Мы пришли.

Я остановилась перед старой толстой деревянной дверью и обернулась к мужчине с красно-коричневыми волосами.

Он кивнул подбородком, приказывая открыть дверь.

— Открываю.

Сказала я с напряженным лицом, держась за ручку. Это был мой способ позвать Матиаса.

Пора бы уже появиться! Если не придешь быстро, я открою твой альбом и зачитаю секретный дневник! Слышишь?

— Чего копаешься? Давай быстрее.

— Пароль слишком сложный и длинный. Сначала нужно пройти двухфакторную верификацию, установить Active-X, защитный софт и файрвол. Ошибешься хоть в чем-то — и всё, хана.

Я несла всякую чушь, чтобы потянуть время.

Бандит, хоть и не уловил ни единого слова, сделал умный вид и важно кивнул:

— Раз наложила черную магию, значит, точно ведьма.

И почему этот дьявол в своё время не приватизировал этот проклятый особняк? С совершенно бледным лицом я уставилась на дверь. Раз уж дело приняло такой оборот, придется тянуть время и вдохновенно горланить гимн в четыре куплета.

В этот момент лысый мужчина сзади нахмурился и поднял руку:

— Эй! Быстрее! Тебе что, по морде дать, чтобы начала?

Была не была. Я подняла глаза и изо всех сил рявкнула на лысого:

— Замолчите!

Лысый, который только что на меня орал, вытаращил глаза. Интересно, услышали ли меня Данте и Матиас с такой громкостью?

Я спокойно продолжила:

— Это священный ритуал. Если ошибиться или возникнет шум, неизвестно, что произойдет. Все молчите и смотрите с благоговением.

Лысый смущенно замолчал. Я положила руку на грудь и глубоко вздохнула:

— Пока воды Восточного моря и гора Пэктусан не высохнут, Господь хранит нас…

Данте! Матиас! Хоть кто-нибудь, я вас умоляю, придите и спасите меня! У меня уже третий куплет заканчивается, на четвертый захожу!

— С этим духом и этим сердцем, с верностью до конца…

Я тут, понимаете ли, устраиваю мини-спектакль по мотивам «Али-Бабы и сорок разбойников», чтобы отвлечь их внимание, а никто даже носа не кажет — это уже свинство какое-то, вы не находите? Ладно, видимо, впору уже самой дверью хлопать.

С печалью в сердце я пропела последние слова:

— Корейский народ, корейским путем, вечно процветай!

Дзынь-

Дверь открылась.

Глава 9

А ведь сработало.

Из приоткрытой двери повеяло странной энергией и холодом.

Неужели она на самом деле не была заперта? Я постаралась сохранить невозмутимый вид и посмотрела на мужчин.

— Ну, теперь заходите и делайте свои дела.

Мужчина с рыжевато-коричневыми волосами сузил свои серые глаза и посмотрел на меня сверху вниз.

— За кого ты нас принимаешь? Думаешь, мы не знали, что тот, кто войдет туда, умрет?

О, правда? А я и не знала. Значит, фраза «войдешь — умрешь» не была просто угрозой.

Мужчина добавил:

— Похоже, это существо действительно исчезло.

— О чем вы говорите?.. Что исчезло?

— Хозяин особняка. Я узнал об этом, когда увидел твое объявление о найме в газете.

Матиас? Он никуда не исчезал. Хотя сейчас я и не знаю, где он и что делает. Но откуда эти типы вообще знают о существовании Матиаса?

И что же еще написал этот проклятый сотрудник! Я потерла лоб и, притворившись незнающей, спросила:

— Какой еще хозяин особняка? Здесь никто такой не живет. И вообще, газета еще даже не вышла, а вы уже ее читали?

— Не прикидывайся дурочкой. Разве это не секретная информация, которая вовсю ходит в преступном мире и среди Одарённых?

Мужчина усмехнулся и добавил:

— А газеты мы крадем заранее, чтобы получать информацию быстрее остальных. Мы уже слышали, что здесь живет ведьма.

Мужчина, который до этого отвечал на удивление вежливо, больно схватил меня за плечо.

— Ты не можешь использовать силу из-за этого, верно?

Он порылся в кармане пальто и вытащил у меня перед носом очищенный чеснок и распятие.

Эй, это вообще-то от вампиров.

Мужчина своей пахнущей чесноком рукой подтолкнул меня в спину.

— Иди принеси. Если не сделаешь быстро, я запихаю тебе в рот свежий чеснок.

— У-у, а что именно принести?

— «Философский камень.» Предмет, который даровал хозяину особняка бессмертие.

Бессмертие не бессмертие, но разве вы не говорили, что тот, кто войдет внутрь, умрет? Я с окаменевшим лицом обернулась к рыжевато-коричневому мужчине.

— Я сама там ни разу не была. Вы же сказали, что можно умереть?

— Да? Ну вот сейчас и узнаешь, если войдешь.

Мое мнение никого не интересовало. Мужчина распахнул дверь и сильно толкнул меня в спину, так что я в одно мгновение оказалась в подвале.

Словно окунувшись в ледяную воду, я почувствовала, как по всему телу пробежала дрожь.

Нет, я умру! Дедушка, спаси меня!

Я рухнула на твердый каменный пол и крепко зажмурилась.

— А?

Похоже, я пока не умерла.

В груди разлилось тепло, прогоняя ледяной холод, сковавший мое тело. Я осторожно приоткрыла глаза и вытащила кулон, висевший на шее.

«Всегда носи его с собой. Он будет тебя защищать.»

Вспомнив голос дедушки, я почувствовала, как к горлу подкатил ком.

— Дедушка…

Кулон с красным камнем, оставшийся от дедушки и принадлежавший моему отцу, мягко светился.

Это он меня защитил?

В этот момент я подняла голову и увидела на стене картину в золотой раме.

Это был портрет женщины в белом платье, с пышными каштановыми волосами и зелеными глазами. Справа внизу, словно подпись, было выведено имя.

[Святая мира, Рильке]

Рильке? Так же зовут розу, которую так бережет Матиас.

Может, из-за того, что это гиперреализм, но мне показалось, что прекрасная женщина на картине мягко улыбается мне.

— Может, это бывшая управляющая особняком?

Я пробормотала это про себя и огляделась. Виднелось еще несколько картин, накрытых тканью. Это что, своего рода зал славы в память о прошлых управляющих?

Господин Матиас, ты так притворялся, что тебе плевать на прошлое, а сам устроил здесь место памяти.

Мой взгляд упал на накрытую тканью раму, прислоненную к соседней стене. В небольшом просвете виднелись белый мундир и ордена. Лица не было видно, но форма была похожа на ту, что носит Матиас.

— Эй, чего ты там копаешься?

Из-за двери донесся яростный голос, подгоняющий меня.

Они боятся войти, потому что думают, что умрут, да? Я тут же сменила тон и одарила их презрительной ухмылкой.

— А что такое? Заходите и ищите сами, если хотите.

— Мелкая, ты слишком много на себя берешь.

При этом никто из них не решился сделать шаг вперед. Словно порог был границей между жизнью и смертью.

— Может, вы и не умрете. Наберитесь смелости, как я!

Хотя меня саму сюда толкнули.

От моих слов нос мужчины гневно сморщился.

— Я тебя прикончу.

— Ага, конечно, прикончишь? Сами же боитесь войти. Ростом вышли, а духу — ноль.

От моих постоянных провокаций на виске у рыжевато-коричневого мужчины вздулась вена. Было видно, как он скрежещет зубами.

— Тогда подождем, пока ты сама выйдешь. Будешь там сидеть, пока не умрешь от голода. Или ты думаешь, что кто-то придет тебя спасать?

Мужчина уселся прямо перед дверью. Я фыркнула и задрала подбородок.

— Кто сказал, что я живу одна? С разведкой у вас совсем туго.

— Что?

Мужчины, стоявшие за дверью, в недоумении уставились на меня.

В этот момент у них за спиной послышался голос, в котором смешались раздражение и вздох.

— А я-то думал, кто это натоптал грязью по всему дому.

Из-за плеч воров показался высокий мужчина. Это был Данте, появившийся как нельзя кстати.

Когда воры в испуге обернулись, он, откинув со лба черные волосы, молча смотрел на них. Его холодный взгляд прошелся по их грязным ботинкам.

На лице мужчины, который обычно сохранял невозмутимость, скрытую за вежливой улыбкой, теперь читалась жажда убийства.

Я впервые видела такое свирепое выражение лица. Похоже, эти типы нажали на кнопку ярости нашего «черного кардинала»-домохозяина.

— Приходя в чужой дом, принято вытирать ноги. Даже если вы гости, я не могу этого простить.

Он начал отчитывать воров строгим тоном.

Я поспешно закричала:

— Господин Данте, это не гости, это ночные воры! Настоящие грабители!

Глаза Данте за дверью сузились еще сильнее. В полумраке зловеще блеснули его глаза.

Главарь воров с невозмутимым видом задрал голову.

— Ха, а это еще кто? Видимо, хозяин дома.

— Хозяин дома — это я!

Они даже не обратили внимания на мой возмущенный крик.

Лысый мужчина сделал шаг вперед и сжал кулаки, отчего раздался хруст.

— Главарь Теодор, разобраться с ним?

Значит, рыжевато-коричневого зовут Теодор. Какое пафосное имя для человека, которого я больше никогда не увижу.

Теодор, уперев руку в бок, кивнул.

— Да, закиньте его внутрь вместе с ней.

Данте уже закатал рукава рубашки. Он вытащил из кармана брюк черные кожаные перчатки, надел их и посмотрел в мою сторону.

— Вы в порядке?

— Я получила тяжелую травму. Они ранили мою душу.

Я максимально преувеличила свой ущерб. Если сказать, что все в порядке, он может не так сильно их наказывать.

— Господин Данте, сзади!

Это был мой крик, когда я увидела, как лысый бросился на Данте со спины.

Бам!

По коридору подвала разнесся оглушительный звук удара.

Это лысый отлетел от руки Данте и врезался в стену.

По каменной стене пошли трещины, а тело мужчины безвольно скатилось на пол.

От такой невероятной силы я невольно ахнула.

— Обо мне не стоит беспокоиться.

Как только он это сказал, на него внезапно наставили дула пистолетов.

И это он говорит «не беспокоиться»? Проклятые воры, они даже пистолеты принесли.

Теодор, державший пистолет, хихикнул, глядя на мое побледневшее лицо.

— Эй, лучше отдай вещь. Если не хочешь, чтобы в голове этого парня появилась дырка.

Я поспешно закричала:

— Подождите! Я сейчас найду!

Что делать? Нужно спасти нашего домохозяина. Что вообще такое этот «Философский камень»? Я в панике оглядывалась по сторонам. Дедушка, если ты меня видишь, дай мне подсказку!

Вдруг я вспомнила слова дедушки, когда однажды сожгла хлеб.

«Миа, ничего страшного, если у тебя что-то не получается, не падай духом и всегда делай все, что в твоих силах. У каждого есть свои сильные и слабые стороны. Именно поэтому люди не могут жить в одиночку.»

— Точно, надо хоть что-то сделать.

Я замерла, глядя в пустоту, а затем резко обернулась и уставилась на Теодора. В одной руке я что-то держала.

— Итак, на счет три я брошу, ловите внимательнее. Если разобьется — будет взрыв.

Теодор протянул руку.

— Понял, кидай быстрее. Я сохраню жизнь этому парню…

— Три!

Обман, идиоты!

На самом деле в моей руке ничего не было. Пусть я не умею драться, но зато отлично умею привлекать внимание.

— Куда, куда оно делось!

Из-за моего внезапного маневра взгляды воров заметались в замешательстве.

— А?

Это был голос Теодора, у которого Данте в мгновение ока отобрал пистолет.

Данте уже держал мужчину, стоявшего за его спиной, за руку и приставил дуло к его лбу.

Увидев, что оба пистолета теперь в руках у Данте, я протерла глаза.

Что это? Магия? Его руки быстрее глаз?

Теодор приподнял бровь и уставился на Данте.

— Ты кто такой?

На вопрос Теодора Данте поднял голову, посмотрел на него сверху вниз и ответил:

— Домохозяин.

Глава 10

— Домохозяин?

Теодор широко раскрыл глаза, а затем издал короткий смешок, похожий на шипение спускаемой шины.

— Мужик — и вдруг по хозяйству? Стирать чужое белье… до чего же жалко.

Ну и ну, какой же он анахронизм. Спорим, он в жизни посуду не мыл? И вообще, я сама стираю свое белье!

Данте тоже окинул его пренебрежительным взглядом с ног до головы и тяжело вздохнул.

— Жалкое зрелище.

В тот же миг глаза Теодора, чью шею сжимал Данте, налились кровью.

— Гр-х, откуда такая сила… Ты, девчонка…

Хлесь!

Раздался звук пощечины, и голова Теодора резко дернулась в сторону.

— Не болтай лишнего.

Тон был как у строгого инструктора. Данте быстро нанес еще несколько ударов по обеим щекам.

Почему от пощечин ладонью такой звук? Это не обычное «шлеп», а будто хлещет кнут.

— Хватит бить, ублюдок!

Теодор, получавший одну пощечину за другой, отчаянно взвыл. Тем временем Данте, пнув одного из нападавших, позвал меня:

— Хозяйка.

Взгляд Данте, обращенный ко мне, стал чуть мягче.

Я же ошарашенно смотрела на приспешника, валявшегося за пробитой в стене дырой. Он что, пролетел сквозь стену?

— Начинаю уборку.

Слова Данте сопровождались странной силой, от которой дверь в подвал с грохотом захлопнулась. За ней тут же раздались звуки ударов, выстрелы и крики.

По звукам я могла примерно представить, что происходит снаружи. Раз он не демонстрирует мне сцены жестокости, значит, он порядочный мужчина, который ценит возрастной рейтинг «для всех.»

— С ним все будет в порядке?

Я расхаживала перед дверью и бормотала себе под нос. Я ведь знаю, что он силен, но все равно волнуюсь.

Неужели я уже привязалась к нему? Или это потому, что он соответствует моему идеалу: «мужчина, который хорош в быту и идеален, если не считать попыток государственного переворота»?

Вскоре дверь открылась, и показался Данте.

В отличие от него, выглядевшего опрятно, воры валялись в полном беспорядке.

— Можете выходить.

Он сражался с толпой в одиночку — нет, если присмотреться, он просто избил их в одиночку. В любом случае, его голос не выдавал ни капли одышки.

— Вы их убили?

На мой вопрос он, держа в одной руке пистолет, откинул со лба прядь волос и ответил:

— Нет, завтра день вывоза вторсырья. Неудобно их утилизировать.

Ну, мусор, который даже переработке не подлежит — это точно про них.

Данте стянул зубами перчатку и протянул мне руку.

— Провожу вас до комнаты.

Я осторожно переступила порог и взяла его за руку.

От вида разрушенных стен, поверженных воров и пятен крови вокруг меня слегка замутило.

— Ох…

Видимо, я слишком сильно нервничала. Ноги подкосились, и Данте, подхватив меня, чтобы я не рухнула, сказал:

— Похоже, вам больно.

— Где?

— Здесь.

Он указал на мое левое колено.

Стоило мне осознать, что колено разбито и из него течет кровь, как нахлынула запоздалая боль.

— Ай-ай… как щиплет.

— Вы поздно это заметили.

Он подхватил меня на руки, усадил на ближайший ящик, опустился на одно колено и перевязал рану носовым платком.

— Кажется, вы еще и лодыжку повредили.

— А, нет, это не так.

Данте схватил мою левую ногу и резко потянул вверх. Снова пронзила острая боль.

— А-а-а!

Данте посмотрел на меня с выражением полной уверенности.

— Я был прав. Запястье тоже опухло. Это они вас ударили?

Только увидев, как он собирается осмотреть мое запястье, я почувствовала опасность.

Неужели он собирается сломать его, чтобы доказать свою правоту?

— Да! Вы во всем правы, учитель!

После моего выкрика, подтверждающего его правоту, голубые глаза Данте внезапно похолодели.

— …Вот как.

Голос стал холодным, а интонация в конце фразы резко упала.

Я все еще была на руках у Данте, как принцесса. Было немного неловко чувствовать его крепкую грудь и мерное дыхание так близко.

Он спросил меня, свернувшуюся калачиком:

— Вы не плачете. Хотя вам должно быть страшно.

— Я знаю, что от слез толку нет.

Его теплое дыхание коснулось моего лба. Он больше ничего не сказал и молча пошел дальше.

По пути в комнату я вспомнила о ворах, оставленных в подвале, и посмотрела на него.

— Данте, можно их там оставить?

— Я заблокировал вход. Завтра, когда пойдем в больницу, заглянем в полицейский участок.

Этот мужчина идет довольно быстро. Мы уже были у моей двери.

Он опустил меня на кровать.

Я тут же растянулась на ней звездочкой.

— Ох…

Все тело обмякло, и я издала какой-то нелепый звук.

Данте, помыв руки и принеся пузырек с лекарством, подошел и сел рядом, опустившись пониже.

— Садитесь. Нужно нанести мазь.

Я с трудом приподнялась и села на край кровати.

Пока он аккуратно наносил лекарство на мое колено, я смотрела на него, даже не чувствуя боли.

Он, увлеченный лечением, спросил:

— Не больно? Вы хорошо терпите.

— От ваших вопросов становится еще больнее.

Закончив с пластырем, Данте выпрямился и кивнул на кровать.

— Хозяйка, ложитесь.

— Что?

На мой вопрос он, глядя на меня сверху вниз, ответил:

— Нужно лечь, чтобы закончить.

От его расслабленного, низкого голоса у меня по спине пробежали мурашки.

Что закончить?

Может, я сама немного испорченная, но мне кажется, что виной тому его природная чувственность и декадентский шарм.

— А, вы хотите сделать компресс? Спасибо.

Изгоняя из себя демонов, я послушно легла на простыни.

Скрипнул матрас, и фирменный запах Данте стал еще ближе.

Сидя на краю кровати и осматривая мою лодыжку, Данте сказал:

— Кажется, с костями все в порядке. К счастью.

— Да, у меня крепкое тело. В детстве я прыгнула со второго этажа и отделалась лишь ушибами.

— Значит, вы были сорванцом.

— Просто нежеланным ребенком. Тетя, которая меня растила, ненавидела меня. В итоге я стала жить с дедушкой.

На втором этаже начался пожар, и я выпрыгнула, чтобы выжить. Тетя тогда лишь косо посмотрела на меня, сказав, что у меня живучесть как у кошки.

Данте, выжимая полотенце, тихо пробормотал:

— Это вина взрослых.

Глядя, как он прикладывает горячее полотенце к ноющей лодыжке, я почувствовала нечто странное. Разве по статусу не должно быть наоборот? В норме это я должна была бы прислуживать ему.

Он достал другое полотенце, намочил его и спросил:

— Вы выглядите обессиленной, нужно что-нибудь? Может, попить?

— А, я…

В этот момент у меня в животе заурчало. Причем как-то излишне громко. Видимо, из-за сильного эмоционального напряжения я проголодалась. Я смущенно улыбнулась.

— Похоже, мне нужно меню.

— Сейчас принесу то, что готовил на завтрак.

Вскоре он принес еду: тосты с обжаренным на масле хлебом, скрэмблом, беконом и сыром.

Выглядит вкусно. Я потянулась за тостом, но почувствовала резкую боль в запястье.

— Ой?

Я выронила тост на тарелку и в панике схватилась за руку. Стоило сжать и разжать кулак, как боль усилилась.

Видимо, когда вор толкнул меня, я слишком сильно ударилась рукой об пол. Я повернула голову к Данте.

— Кажется, я лишилась руки.

— Мне вас покормить?

Я подняла здоровую руку и глупо улыбнулась.

— К счастью, одна еще осталась.

Пока я ела, он перебинтовал мне запястье. Я вздохнула, глядя на забинтованную руку.

— Эх, теперь будет неудобно жить. Особенно переодеваться или мыться.

— Вы просите меня помочь? Я не против.

В ту же секунду лицо вспыхнуло. Я отвела взгляд в сторону и покачала головой.

— Мне пора спать.

— Хорошо, тогда я помогу вам раздеться.

— Нет! Я не это имела в виду!

Не говори так с лицом заботливого социального работника!

Я хотела, чтобы он ушел, но он остался.

— Я побуду рядом, пока вы не уснете.

Я лежала в кровати и искоса поглядывала на него. В нем есть что-то заботливое. И чувство, что обо мне кто-то печется, оказалось не таким уж плохим.

Ранним утром наш социальный работник пришел в комнату и лично принес завтрак.

— Вы хорошо справились с переодеванием даже одной рукой.

Данте посмотрел на меня с восхищением. Нет, вообще-то у меня обе руки на месте!

— А, это…

Странно, но проснувшись, я обнаружила, что все зажило. Рана на колене тоже исчезла, но я на всякий случай снова наклеила пластырь, чтобы не вызвать подозрений.

— Я мастер в таких делах.

Даже мне это восстановление казалось ненормальным, поэтому, не найдя лучшего оправдания, я отмахнулась и закончила завтрак.

М-м, а у него золотые руки. Наверняка и кимчи готовит отменно.

— У вас длинные волосы, их трудно мыть самой, так что я помогу.

Сказал он, наматывая мои каштановые пряди на палец.

Судя по тому, как он выделил слова «длинные волосы», они его все еще раздражают.

— А, ну… хорошо…

Данте подхватил меня на руки и направился в сад. Почему сюда? Зачем?

Опомнилась я уже лежащей на белой садовой скамье под зонтиком.

Под моим лицом виднелось ведро.

— Послушайте, это что, гильотина?

Спросила я осторожно, как преступник, но Данте не ответил, а просто начал поливать мои волосы из лейки. Ох, ну и палач же он!

Глава 11

— Ой, погодите! Такое чувство, будто меня правда ведут на казнь.

— Тогда лежите смирно. Я накрою вам лицо.

Относится ко мне как к клиенту в парикмахерской. В прошлой жизни сотрудники салонов тоже вечно накрывали моё лицо полотенцем, пока мыли голову. Немного грустно.

Я повернулась и легла ровно. Он намылил шампунем мои волосы, взбил пену и спросил:

— Температура воды вас устраивает?

— Да…

Просто райское наслаждение. От его прикосновений я быстро разморилась. Конечно, мыть лицо заодно с головой — это уже перебор, но в целом я была довольна.

— Очень приятно. Вы работали в массажном салоне?

— Я никому и никогда подобного не делал.

Видимо, польщенный моей похвалой, он начал давить сильнее.

— Кажется, мне начинает становиться больно.

— Просто показалось, что вам нравится посильнее.

У него что, талант делать такие двусмысленные заявления?

И тут это случилось.

— Какое жалкое зрелище.

Откуда-то донесся насмешливый голос Матиаса.

Я убрала полотенце с лица и увидела Матиаса в перевернутом виде. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня сверху вниз.

— Здравствуйте. Доброе утро, сильный и прекрасный человек.

— Вы это кому?

На вопрос Данте я лишь скосила глаза, глядя на него снизу вверх.

— А, это хозяин особняка, о котором я упоминала.

— …Давайте сегодня обязательно сходим к врачу.

Похоже, он смотрит на меня как на ненормальную.

Я повернула голову, чтобы спросить Матиаса, почему он не спас меня вчера, но он уже давно исчез.

Теперь я точно выгляжу как странная личность.

Перед выходом я обмотала голову платком. Раз по столице поползли злобные слухи, лучше скрыть свои каштановые волосы.

— Не думаю, что есть необходимость прятать волосы. Это довольно распространенный цвет.

Это было мнение Данте, который по моей просьбе надел тонкие очки в серебряной оправе.

В своем джентльменском котелке и костюме-тройке он выглядит невероятно интеллектуально.

— Данте, вам очень идут очки.

— Вам тоже идет. Этот… платок.

Это он сейчас из вежливости хвалит, да?

Вскоре мы сели на велосипед и направились к столичной площади. Данте крутил педали, а я сидела сзади.

У него широкие плечи и грудь, но при этом тонкая талия. И такая крепкая. Это все бытовые мышцы, наработанные домашней работой…

— Прекратите. Щекотно.

Он отчитал меня за то, что я обхватила его за талию и начала возиться.

— Да…

Я постаралась сдержаться и напрягла кончики пальцев, которые жили своей жизнью.

Данте, усердно крутивший педали, произнес:

— В этот велосипед можно вливать ману.

— А? Разве это не обычный велосипед?

— Это магический артефакт для передвижения. Мы уже приехали.

Этот мужчина добрался быстрее, чем когда я сама вела велосипед. Неудивительно, что путь, который казался длинным, занял так мало времени.

Значит, это был особенный велосипед. Но у меня же нет никаких способностей! Если бы были, я бы получила государственную лицензию Одаренного.

— Но я же им пользовалась, хотя у меня нет маны.

— Вероятно, в нем оставался запас маны. Видимо, предыдущий владелец был Одаренным.

Оставив велосипед на площади, мы сразу направились в больницу. Одаренных целителей мало, и их услуги стоят дорого, поэтому такие простолюдины, как я, обычно лечатся у обычных врачей.

Пожилой врач потрогал мои совершенно здоровые лодыжку и запястье, посмотрев на меня так, будто спрашивал, зачем я вообще пришла.

— Ночью в дом вломились воры, я немного пострадала. Собираюсь в полицейский участок.

Я взглядом передала ему свои намерения.

К счастью, он оказался опытным и проницательным врачом.

— Хм, я выпишу вам справку о растяжении и ушибах. Восьми недель лечения будет достаточно?

— Да, именно то, что нужно.

Я показала большой палец под столом, и врач наложил мне «показательную» повязку.

Оплатив прием, мы вышли из больницы и дошли до полицейского участка в соседнем квартале.

Я рассказала полицейскому, который выглядел так, будто страдает от послеобеденной сонливости, о ночном происшествии.

— То есть вы их заперли?

Вялый полицейский тер глаза и постоянно зевал. С каждым зевком мое доверие к нему таяло.

— Да, пожалуйста, идите и арестуйте их немедленно.

— Сейчас все на выезде, людей нет. Давайте завтра. Подержите их у себя еще один день.

Я была ошарашена. Почему полицейский такой безответственный? Он что, считает их просто мелкими воришками?

В этот момент Данте, лениво откинувшись на спинку стула, приподнял подбородок.

— Тогда можно мне разобраться с ними самостоятельно? Как раз завтра день вывоза горючего мусора.

Полицейский вытаращил глаза, услышав опасное заявление от мужчины, который даже на вид внушал страх.

— Что вы сейчас…

— Я Данте ван Дайк, бригадный генерал Магических спецвойск. Даже в отпуске мои права на проведение следствия и вынесение приговора на месте остаются в силе.

Когда он достал и предъявил свой жетон, полицейский вытянулся в струнку, словно мгновенно проснувшись.

— А, простите, господин командующий! Не узнал вас. Мы прибудем до вечера, пожалуйста, подождите.

Стоило раскрыть личность, как его отношение кардинально изменилось. Мог бы сразу так себя вести. Все-таки мир держится на деньгах и власти.

Хорошо иметь такого выдающегося домохозяина. Я с гордым видом поднялась со стула.

Ой, погодите. Если подумать, кажется, маскировка потеряла всякий смысл. Получается, полиция теперь знает, что я связана с этим человеком?

Я вздохнула, опустив плечи. Раз уж я впустила этого революционного мужчину в свой особняк, избежать тесной связи, похоже, не удастся. Остается лишь надеяться, что мои опасения не сбудутся.

Заявив о происшествии, мы снова вышли на улицы площади.

Он предложил руку, словно приглашая на танец. Я немного поколебалась, но все же продела руку в его локоть.

Вау, а рука-то невероятно твердая…

— Это у вас привычка — все ощупывать?

— Да. А нельзя?

Пальцы сами собой задвигались. Я решила просто вести себя нагло.

Тогда он, словно смирившись, кивнул.

— Что ж, ничего не поделаешь. Придется следовать воле госпожи.

— Кстати, вы в отпуске? В резюме было написано «бывший командующий.» Я думала, вы совсем уволились.

На мой вопрос он ответил с сожалением на лице.

— Я тоже так думал, но пришло письмо, что меня отправили в отпуск с отсрочкой увольнения. Похоже, армия не хочет меня отпускать.

На их месте я бы тоже не отпустила. Такой человек — невероятный талант.

Прогуливаясь по улице, я заметила кафе, где продавали разнообразные десерты и напитки, и остановилась.

— Данте, хотите зайти туда?

— Как пожелаете.

Стоило войти, как в нос ударил сладкий аромат. Витрины были заставлены кусочками тортов, шоколадом и выпечкой всех видов.

Правда, места выглядели очень неудобными. Крошечные стулья и низкие столики, которые, казалось, развалятся через десять минут, если на них сядут мускулистые громилы. Все посетители сидели сгорбившись, с трудом попивая чай.

— Что-то вроде… «атмосферного» кафе…

Я отбросила лишние мысли и подошла к сотруднику, чтобы сделать заказ. Но правильно ли я говорю? Там все написано на каком-то древнем языке. Пришлось просто указать на торт в витрине.

— Э-э, дайте два таких и две чашки кофе.

Сотрудник в фартуке сложил руки и опустил брови.

— Клиент, пожалуйста, называйте точные названия позиций.

— Да нет же…

Как это вообще читать, псих ты такой!

В этот момент подошел Данте и просмотрел меню.

— Два φρουλα τορτα и два καφ, пожалуйста.

Как он это прочитал?!

Даже после того, как Данте назвал все правильно, сотрудник не разжал сложенные руки.

— Клиент, пожалуйста, соблюдайте вежливость при запросах и заказах. Это тяжело.

— Прошу вас.

Данте оказался на удивление терпеливым. Благодаря ему мы смогли сделать заказ. Я достала кошелек и спросила сотрудника:

— Сколько с нас? Цены не указаны.

— Они указаны в журнале «Инстелла», который выходит ежедневно. Нам тяжело, когда клиенты только спрашивают цену, но не заказывают. Пожалуйста, имейте в виду, что просто так интересоваться не стоит.

Черт возьми. Так и хочется врезать. Я скрыла свои истинные чувства и постаралась улыбнуться.

— Посчитайте сами…

— Хорошо, клиент. С вас 80 000 гив.

Насколько же нужно быть помешанным на вежливости, чтобы даже к деньгам обращаться на «вы»?

Эту бессовестную сумму оплатил Данте.

Так, после всех злоключений, мы наконец закончили этот сложный процесс заказа и смогли насладиться десертом и кофе.

— Данте, приятного аппетита.

— Хм, кофе неплох. Хотя орфография в меню — полный кошмар.

Данте, будучи горожанином с рождения, видимо, привык к подобному, так что особых жалоб у него не было.

— Кажется, с рукой все в порядке.

Это сказал Данте, заметив, как свободно я двигаю рукой перед едой.

Я неловко улыбнулась и почесала щеку.

— Наверное, врач в той больнице, где мы были, — настоящий мастер. Все прошло.

— Рад это слышать.

Опустошив тарелки с тортом и допив кофе, мы собрались уходить. Несмотря на сложности с заказом, торт был довольно вкусным, поэтому я заказала еще один с собой.

Перед выходом из кафе я подошла к сотруднику, чтобы забрать упакованный торт.

— Скажите, уважаемый сотрудник, я просила упаковать один торт, не могли бы вы его выдать?

— φρουλα τορτα?

— А, да, его.

На мой ответ сотрудник сложил руки и сделал жалостливое лицо. Что опять не так?!

— Он только что закончился. Мы объявляли об этом в журнале, который вышел сегодня.

Да чтоб тебя…

Жизнь в столице — это слишком тяжело. Больше я сюда ни ногой.

Глава 12

В то же время в заблокированном проходе Часовни роз.

— Брат, отсюда абсолютно нет выхода.

Безнадежно запертые воры шарили по всем углам в поисках пути наружу. Теодор с синяком на щеке бормотал, схватившись за лоб.

— Хах. Тот черноволосый тип, он точно домохозяин?

— Не подручный ли он ведьмы?

В этот момент синие факелы на стенах коридора затрепетали и вмиг погасли.

В кромешной тьме запертого со всех сторон прохода среди охваченных ужасом воров поднялся шум.

— Что такое?!

— Снова кто-то пришел?

Тогда Теодор замахал рукой, нащупывая стену, и прикрикнул:

— Вы что, детишки? Свет просто погас, не поднимайте панику.

Хоть Теодор и хорохорился, внезапно пробежавший по всему телу холод заставил его вытащить из-за пазухи кинжал. Пистолет же полностью забрал тот мужчина, назвавшийся домохозяином.

— Здесь что-то есть. Всем быть начеку.

Как только он это произнес, в замкнутом проходе раздался звук шагов: тук-тук. В абсолютной темноте, где не было видно ни зги, воры натянули нервы до предела.

К тому моменту, когда глаза привыкли к темноте и стали различать очертания перед ними,

— Вы изваляли в грязи мое сокровище-особняк.

Раздался чей-то голос — плавный, непринужденный, но вместе с тем острый, как отточенный клинок.

Почувствовав, как на затылке зашевелились волосы от жутких мурашек, Теодор обернулся на звук.

И встретился взглядом с ярко-синим свечением.

Существо не от мира сего, стоящее на совершенно ином уровне, нежели они.

— Хозяин... особняка?

Мужчина с черными волосами, ярко-синими глазами и в белой форме криво усмехнулся, приподняв уголки губ.

— С наступлением этого века все меня так и называют.

Ледяной порыв задел щеку Теодора.

Позади эхом разнеслись мучительные крики подельников, но он даже не смел оглянуться.

— К-кто ты вообще такой?

— Два века назад — северный лорд. В прошлом веке, хм...

Мужчина стоял спиной к отпертой Часовне роз. Позади него виднелся портрет какой-то женщины. На картине у нее было странное выражение лица: казалось, будто она одновременно улыбается и плачет.

Мужчина, которого называли хозяином особняка, коснулся собственного подбородка и сузил глаза, лукаво изогнув их.

— На языке людей меня называли «дьяволом.»

— Данте, вы знаете, что такое Философский камень?

Это был мой вопрос, заданный по дороге домой, когда я сидела на велосипеде позади него.

Данте, крутивший педали с непринужденной легкостью, несмотря на подъем, слегка кивнул.

— Да, знаю. Предания гласят, что владеющий им обретает божественное могущество, поэтому все вожделеют этой непостижимой силы.

Наверное, не стоит говорить: «А он как раз у нас дома!» Пока я ломала голову над тем, что ответить, Данте продолжил:

— Слышал, он находится в Особняке Гарсиэль.

Я вздрогнула и втянула голову в плечи. С какой стати это стало достоянием общественности? Разве подобные вещи не должны держаться в строжайшем секрете? Неужели этот мужчина тоже заявился сюда, прельстившись им ради какого-нибудь мятежа?

— Неужели... Вы тоже пришли, чтобы заполучить его?

— Нет. Насколько мне известно, эта вещь привязывается к владельцу, и завладеть ею может лишь тот, кого признает хозяин особняка.

— Но тогда почему воры вломились к нам?

— Похоже, ходят слухи, будто хозяин особняка исчез. Наверное, они решили, что тот, кто заявится первым, сможет забрать Философский камень. Либо же рассчитывали продать его за огромные деньги.

Велосипед остановился со скрипом. Он протянул мне сложенную газетную полосу из кармана своего костюмного жилета.

— Причиной тому наверняка послужило ваше объявление о найме.

Я торопливо развернула газету.

[Заголовок: В Особняке Гарсиэль ничего нет... Напротив, жить там вполне приятно.]

Особняк Гарсиэль долгое время пустовавшей из-за дурной славы обители жутких созданий. Недавно поселившаяся там госпожа Миа Фортуна (20 лет) решительно опровергла подобные домыслы.

По ее словам, за почти целый месяц проживания не произошло никаких происшествий, а ничего странного и вовсе замечено не было. В настоящее время она подыскивает управляющего для наведения порядка в обширном старом особняке.

Условия найма следующие...

— Да что такое! Какая ненужная детализация!

Я скомкала газету и заскрежетала зубами. Спасибо, конечно, что написал всё так старательно и с душой, но в итоге я ведь стала мишенью для всех амбициозных безумцев империи, верно?

К тому же Матиас, именуемый хозяином особняка, вовсю охраняет его во все глаза. Если заявиться туда бездумно и попасться Матиасу на глаза, я вполне могу угодить в подозреваемые по делу об убийстве. То, что он не объявился вчера, просто величайшая удача в моей жизни.

...Дела действительно дрянь.

На мои унылые слова Данте снова нажал на педали и ответил:

— Это оказалось весьма кстати.

— Да уж, у меня только язык и подвешен.

Он добавил, словно бы подбадривая меня:

— Но это оказалось полезным. А вот я сначала бью, а потом думаю.

Вчерашнее происшествие научило меня главному: с этим мужчиной шутки плохи. Если схлопотать от него по голове, разлетишься ровно на 365 кусочков.

Я погрузилась в мрачные раздумья, глядя на проносящиеся мимо пейзажи.

Даже если технологии развились благодаря одаренности, бытовых камер видеонаблюдения ведь пока не изобрели?

Раз уж в газете засветилось мое имя, не ровен час заявится та жадная тетушка. Пока дедушка был жив, она каждый день наведывалась к нам и требовала компенсации за то, что вырастила меня.

Особенно ее манил этот красный кулон, который я ношу. Даже на похоронах деда она донимала меня вопросами о том, куда он подевался.

..

— Эхх...

Я шумно вздохнула, уткнувшись лбом в спину Данте.

Словно чувствуя мою прильнувшую к его спине голову, он выпрямил спину и произнес:

— Прежде всего, ради безопасности хозяйки давайте поселим вас в комнате поблизости.

— Спасибо. Интересно, что бы я делала без вас, Данте...

Я ведь пыталась выгнать этого мужчину из страха, как бы его не приняли за сообщника мятежников, и неужели я снова ошибаюсь? Нельзя вот так привыкать к нему.

Но прямо сейчас на первом месте стоит нависшая над нами угроза. Мятеж там или полусырое яйцо — всё это подождет до лучших времен.

Надо бы получше с ним сблизиться, стать тайными друзьями, а потом аккуратно расспросить, когда именно они планируют поднять бунт. А как только этот момент настанет, просто разорвать с ним все связи.

— И всё же, хозяйка.

Велосипед как раз мчался по спуску. От развевающихся волос исходил тот же запах, что и от меня...

— Неужели вам меня недостаточно?

Вопрос прозвучал неожиданно. Его всегда звучавшие как точка глухие окончания на этот раз слегка приподнялись. Это он спрашивал не со зла, а действительно из обиды и любопытства.

Я, потерявшая бдительность от смешанного с прохладным ветерком аромата его тела, в испуге вцепилась в его бок.

— А?

— Просто вы собираетесь нанимать других слуг.

— А-а, ну... просто одной мне будет слишком тяжело со всем справляться. Нужно следить за садом и лесом...

С какой стати я вообще так отчаянно оправдываюсь? Словно человек, которого поймали на измене. Он же не станет возмущаться в духе: «Дерзкая хозяйка, как ты посмела заглядываться на других слуг?»

Да даже если бы и стал, в конце концов, это личное дело нанимательницы и хозяйки дома.

Озаренная этой мыслью, я тут же сменила тон на уверенный и оскорбленный.

— И вообще, это мое личное дело! Хозяйка здесь я или кто?

Плечи ехавшего молча по ровной дороге мужчины легко качнулись от вздоха.

— Я не хочу делить работу по дому с кем-то еще.

...

Я даже толком не сообразила, как на это реагировать. Поспешно попыталась выкрутиться:

— Нет, понимаете, если мы наймем других работников, у вас ведь тоже убавится забот...

Но мужчина по имени Данте, похоже, испытывал глубокую скорбь и скепсис при одной мысли о том, что работы станет меньше. Из его уст раздался еще более тяжелый голос:

— Неужели вы думаете, что сможете найти такого же домохозяина, как я? Вы непременно пожалеете.

Что за... Это ощущение прямо как в романах о раскаянии, только с заменой ролей. Мне почему-то казалось, будто я играю роль бессердечного героя, бросившего верного возлюбленного. А что, если он уйдет и разыщет какого-нибудь идеального владельца усадьбы?

Вдруг он оозлобится, вернется отомстить мне, бросившей его, а потом холодно и презрительно оглядит запущенный дом после его ухода?

От живо представленного будущего я принялась успокаивающе похлопывать его по плечу:

— Я дам вам должность главного управляющего! Считайте, что у вас в подчинении будут люди.

— Поступайте как знаете, хозяйка. Как всегда.

Этот парень, кажется, и вправду смертельно обиделся. Скорость велосипеда пробивала все мыслимые пределы. Поднимая тучи пыли от свирепого ветра, я изо всех сил пыталась утихомирить его готовящуюся к черной трансформации душу.

— Данте, человека лучше вас по хозяйству я отродясь не встречала! К тому же вы — мой идеал мужчины. Настолько, что по версии «Фобоса» вы занимаете первое место среди мужчин, за которых хочется выйти замуж... Ай!

Скрипнув, велосипед резко затормозил, и заднее колесо взмыло в воздух. Ощущения были точь-в-точь как при переезде «лежачего полицейского» на максимальной скорости.

Данте остановил велосипед, медленно повернул голову и посмотрел на меня.

— Вы так любите мужчин, умеющих вести хозяйство?

Глава 13

— Мужчина, который хорошо справляется по дому, — это ваш идеал?

Я с изможденным видом кивнула.

— Разумеется. Я ведь совершенно не умею вести хозяйство. Моя мечта — когда выйду замуж, самой зарабатывать деньги, а мужа сделать домохозяином.

Голубые глаза внимательно слушавшего меня Данте слегка расширились. Кажется, даже область под глазами у него немного покраснела. Неужели моя речь о планах на будущее так его тронула?

— Мечта…

Пробормотал он с ностальгической интонацией и снова посмотрел вперед. После чего неторопливо закрутил педали, направляясь обратно к дому.

Должно быть, он только что потратил все силы.

А ведь мне нравятся сильные и выносливые мужчины.

— Ну что ж, сегодня у нас особое угощение! Милые мои!

Пока Данте готовил еду, я порвала на кусочки отварную куриную грудку и раздала кошкам.

Это были местные коты, которые начали захаживать в сад после моего переезда.

Эти проныры отлично знали, как вымогать еду у людей. Стоило мне только заглянуть в их круглые глаза, как я сама не замечала, как выношу им лакомства.

— До чего же они безумно милые.

Умиленно наблюдая за тем, как мои кошачьи друзья с аппетитом уплетают еду, я вспомнила об одном факте, который совсем вылетел из головы.

— Ах да, воришки…

Я вспомнила, что они с прошлой ночи заперты в подземном переходе.

Мы ведь даже не покормили их, как быть? Если они там с голодухи помрут, меня же обвинят в убийстве. А полиция ведь вот-вот приедет.

Легок на помине. Вдалеке на большой скорости показались три черные полицейские машины и остановились у ворот.

— Мы по вызову. Вы ведь поймали и заперли воров? Ого, вы тут котиков кормите.

Добродушно улыбаясь, ко мне подошел полицейский с элегантными усами. Заметив въезжающие на территорию особняка полицейские машины, Данте тоже вышел к нам.

— Они пока заперты в подземном переходе. Оружие мы у них изъяли, но при них может быть другое холодное оружие.

Услышав слова Данте, полицейский снял фуражку и почтительно склонил голову перед ним.

— Понял вас, господин командующий. Прошу прощения за задержку. В последнее время участились крупные происшествия.

Вскоре вооруженные полицейские толпой направились к проходу, и мы с Данте последовали за ними. Шагавший впереди страж порядка обернулся к Данте.

— Не знал, что вы находитесь в этом особняке, господин командующий.

Кажется, он принял Данте за владельца особняка, а меня — за прислугу. Я не смела сказать, что этот мужчина работает у меня простым домохозяином, поэтому послушно промолчала.

Заметив мой взгляд, призывавший хранить молчание, Данте едва заметно кивнул.

Щелк-

Отворив дверь входа в подземный переход, Данте молча отступил назад.

Один из полицейских взял на себя инициативу и посветил внутрь фонариком.

— Полиция. Сдавайтесь добровольно.

В замкнутом пространстве даже тихий голос гулко разносился эхом. Однако изнутри доносился лишь свист ветра, никаких посторонних звуков. Не чувствовалось даже присутствия живых существ.

От пронизывающего холода, сочившегося изнутри, по спине пробежали мурашки. Ощутив недоброе предчувствие, я посмотрела на Данте. Стоявший рядом со мной мужчина сузил глаза и пристально вглядывался в темноту.

— Ай! Мамочки!

Раздался странный, полный ужаса крик вошедшего внутрь полицейского.

Что там произошло? Пересиливая страх в онемевших ногах, я шагнула внутрь.

В тягостной тишине, казавшейся вечностью, я сглотнула подступивший к горлу ком.

Неужели с голоду умерли? Всего-то два приема пищи пропустили?

Луч фонаря разрезал тьму, и в самом дальнем углу что-то мелькнуло.

— Эм…?

— Чего ты там уставился и так орешь? — нетерпеливо бросил усатый полицейский, протискиваясь вперед.

Но как только мой взгляд упал на открывшуюся из-за плеч полицейских картину, я замерла на месте.

Передо мной предстало жуткое зрелище, словно здесь прошло куда более жестокое побоище, чем прошлой ночью. Воришки валялись на холодном каменном полу.

От царившей вокруг статичности казалось, будто кто-то просто бросил здесь груду неодушевленных предметов. Уверенность в том, что они мертвы, заставила волоски на моей шее встать дыбом.

— По результатам осмотра, все мертвы.

Слова вошедшего первым полицейского заставили остальных стражей порядка одновременно уставиться на нас. Их взгляды были колючими и подозрительными, словно они смотрели на настоящих убийц.

Я перевела взгляд и украдкой покосилась на Данте. Скорее объясни им всё!

— Главарь этой шайки исчез, судя по всему.

Сказал Данте, стоя со скрещенными в карманах брюк руками.

Полицейский тут же вытащил и развернул ориентировку. На ней был изображен Теодор с рыжевато-каштановыми волосами и серыми глазами.

— Вы имеете в виду Теодора Бена? Похоже, среди них его и правда нет.

Неторопливой походкой Данте приблизился к телам мертвых воров и склонился над ними.

— Судя по колотым ранам, похоже, они использовали кинжалы, но самого орудия преступления не наблюдается.

Внимательно осмотрев тела, он подтолкнул носком ботинка лежавшего ничком лысого бандита. Труп перевернулся, обнажив лицо с горестным выражением.

Нет, не надо так.

«Только не это. Навлечёшь же беду! Навлечёшь на нас проклятие!»

— О, он что-то зажал в руке.

Данте разжал окоченевшие пальцы лысого и вытащил какой-то предмет. В лучах фонаря ярко заблестел крупный бриллиант.

— В подземной часовне хранится множество ценных вещей.

Заявления детектива Данте заставили усатого полицейского погладить усы и прищуриться.

— То есть вы хотите сказать, что они перебили друг друга из-за желания завладеть сокровищами единолично?

— Именно. Если бы это сделали мы, стал бы я вызывать полицию?

Полицейский убежденно кивнул.

— В этом есть смысл. Весьма вероятно, что из-за внутреннего раскола главарь перебил подчиненных и сбежал с ценностями.

Другой полицейский, делавший пометки в блокноте, шагнул вперед и обратился к Данте:

— Мы можем провести обыск в особняке?

— Сначала ордер предъявите. Терпеть не могу, когда кто-то шарит по углам без разбору.

Выражение лица Данте не оставляло никаких надежд.

Вообще-то хозяйка здесь я. Почему они исключают меня из разговора?

Хотя полицейские и посматривали на нас с подозрением, улик, указывающих на нашу причастность к убийству, не было, поэтому давить они не стали.

— Кхе-м… Если потребуется дополнительное расследование, мы еще нагрянем. А пока нам нужно забрать тела и вещдоки для проведения судмедэкспертизы.

Я посмотрела на мертвых воров.

Поскольку эти парни сами вломились сюда с намерением прикончить меня и Данте, особой жалости я к ним не испытывала.

Так, чисто человеческое сожаление. Впрочем, лучше бы их поскорее увезли и похоронили где-нибудь на солнечной лужайке.

— Мисс Миа Фортуна, минутку.

Усатый полицейский поманил меня пальцем. Ощутив смутную тревогу, будто я в чем-то провинилась, я робко приблизилась к нему.

— Можно взглянуть на мясо, которое вы давали кошкам?

— Вы что, думаете, я скормила кошкам главаря шайки? Я вам не какая-то кровожадная маньячка.

Строго сжав губы и изобразив крайнюю степень обиды, я принесла миску с куриной грудкой.

Полицейский внимательно изучил содержимое, а затем отправил кусочек в рот.

Стоявшие вокруг коллеги одарили его взглядами полными недоумения: «Ух ты… до такого додуматься?»

Распробовав мясо, страж порядка протянул миску обратно мне.

— Я просто проверял, не добавили ли туда специй.

— А? Насколько я знаю, соленое вредно для кошек, поэтому я сварила его абсолютно без ничего.

Мне показалось, или в глазах смотревшего на меня полицейского действительно вспыхнул огонек?

— Вы абсолютно правы. Избыток соли губит кошачьи почки.

Оказалось, он был заядлым кошатником. Настолько, что даже полез в кошелек похвастаться фотографией своего питомца.

— Офицер, я ведь тоже очень люблю кошек.

Я озарила его невиннейшей улыбкой.

— Тот, кто любит кошек, просто не может быть плохим человеком.

Шумно усмехнувшись, он спрятал кошелек во внутренний карман.

В конце концов, благодаря кошачьей солидарности мне удалось избежать подозрений.

Когда этот удушливый момент миновал и полиция покинула особняк.

Я всё никак не могла выбросить из головы подозрения насчет Данте. Согласно первоисточнику, он отличался невероятной расчетливостью и прекрасно владел тактикой ведения боя. Говорят, в былые времена он даже уничтожал целые армии врагов благодаря своему выдающемуся стратегическому гению.

Что, если он всё заранее рассчитал и хладнокровно прикончил воров? Специально притворился ничего не знающим и вызвал полицию?

Я нервно ухватилась за его рукав и, задрав голову, заглянула ему в лицо:

— Данте, убивать людей — это плохо. Для меня как для работодателя это создает массу проблем.

— Я этого не делал. Устраивать бойню там, где живешь, — слишком хлопотное занятие.

Смотревший в пространство мужчина повернулся ко мне. Его холодно застывшие голубые глаза впились в меня взглядом. Повисла короткая пауза, после чего он ровным голосом, словно на исповеди, добавил:

— Однако в прошлом у меня действительно был опыт участия в войнах и лишения жизни множества людей. Если это служит поводом для увольнения, я уйду без лишних слов.

Обычно высокопоставленные офицеры очень гордились заслугами на военном поприще и тем, сколько врагов они отправили на тот свет.

На его безупречном лице не отразилось ни единой эмоции, но казалось, будто он вовсе не считает это поводом для гордости или хвастовства. Напротив, он говорил об этом так, словно это был серьезный изъян, за который его следовало уволить.

Возможно, это и впрямь был отличный повод избавиться от него, но…

— Простите, что подозревала вас. Наверное, я просто предвзято отнеслась к вам, вспомнив, как вы вчера лупили их с намерением прикончить. Я была неправа.

Мне вовсе не хотелось цепляться за вытащенное им самим на свет болезненное прошлое, чтобы тут же указать ему на дверь.

Данте откинул со лба челку и тяжело вздохнул.

— Я что, внушаю вам такой страх?

“?”

Глава 14

Честно говоря, поначалу он казался мне пугающим. Но сейчас моё мнение изменилось. Этот «чёрный кардинал», одержимый домашними делами, на деле оказался терпеливым и даже заботливым. Главное — не нажимать на его «кнопку ярости.»

Я яростно замотала головой, отрицая это.

— Главное, чтобы вы не делали этого со мной. Если вы ударите меня хоть раз, я тут же отдам концы.

— Да, я и так стараюсь быть осторожнее, ведь кажется, что вы можете сломаться от малейшего прикосновения.

— И если у вас появится желание кого-то убить, давайте договоримся решать всё через закон. Обещаете?

Говорят, что одно убийство избавляет от необходимости трижды проявлять терпение, но я очень надеялась, что он проявит его хотя бы трижды. Если он убьёт одного, придут другие, чтобы отомстить, а следом нагрянет полиция — сколько же от этого хлопот!

Он проигнорировал протянутый мной мизинец для скрепления клятвы и ответил:

— Хорошо. У меня и нет особого желания этим заниматься. Да и притуплять чувства к смерти мне тоже не хочется.

Значит, его моральная отстранённость, с которой он обращался с телом того лысого как с неодушевлённым предметом, — тоже последствия войны.

К слову, война в этом мире сильно отличается от той, что была в моём. Здесь способности одарённых переплетаются с современными технологиями.

Он наверняка видел горы трупов и товарищей, погибавших десятками каждый день. Я крепко сжала руку Данте и одарила его мягкой улыбкой профессионального психолога.

— Я никогда не была на поле боя, поэтому не могу судить наверняка, но думаю, вам пришлось очень тяжело. Ведь там всегда стоит выбор: либо ты убьёшь, чтобы выжить, либо убьют тебя.

Парадоксальная ситуация: закон запрещает убийства, но государство приказывает совершать их на войне, называя это легальным убийством.

В оригинале он участвовал в войне по приказу императорской семьи, причём в возрасте двенадцати лет, будучи ребёнком-солдатом.

— Да. Теперь я намерен заниматься тем, что мне нравится.

Его спокойный взгляд был устремлен на мою руку, сжимавшую его ладонь. Хотя из-за разницы в размерах рук это было даже неловко называть «сжиманием.»

Я постаралась придать голосу уверенности:

— Занимаясь домашними делами, вы забудете обо всех дурных мыслях. А я буду стараться пакостить ещё больше, чтобы у вас было побольше работы!

Данте, не вздумай устраивать никаких восстаний, живи счастливо со своей хозяйкой!

Я про себя проговорила эту финальную фразу, словно в передаче о животных, и лучезарно улыбнулась.

Его губы, до этого плотно сжатые в прямую линию, слегка дрогнули.

— Это сделал я.

Истинный виновник «убийства в закрытой комнате» оказался совсем рядом.

Преступником оказался никто иной, как Матиас, сидевший на диване в моей комнате.

Он с высокомерным видом добавил, чистосердечно признавшись в содеянном:

— И что с того?

— Я ведь подозревала Данте! А вы, подлый человек, не помогли, когда я была в беде, и явились только для того, чтобы нанести последний удар…

Матиас элегантно повёл пальцем по воздуху, и мой рот захлопнулся, словно застёгнутая молния.

— М-м, м-м-м! (Что за дела, откройте мне рот!)

— Я оставил в живых того рыжего, чтобы отвести от тебя подозрения, и вложил драгоценности в руки мертвецов. Считаю, что проявил к тебе немалую доброту.

— М-м-м-м?! (Ты псих, что ли?!)

— Благодаря рыжему поползут слухи, что я всё ещё в строю, так что мелкие сошки будут соваться реже. Неужели ты не поняла моего плана? Разочарован.

Это значит, что такие же типы будут приходить снова? Не мог нормально всё уладить!

Матиас, наблюдавший за тем, как я ругаюсь глазами, усмехнулся.

— Однако в будущем появятся те, кто будет охотиться на тебя, как на управляющую особняком.

Управляющая особняком — это что, гора, которую должны покорить мастера боевых искусств? Или меня считают боссом локации? Почему я должна стать целью для истребления?

— Почему именно я, псих ты этакий!

Я выпалила это, даже не заметив, что печать молчания спала. Ощущение было такое же, как если бы я случайно отправила оскорбление начальнику в рабочий чат.

Увидев, как одна бровь Матиаса недовольно поползла вверх, я испуганно отпрянула.

— Это… это была тренировка ругательств для будущих претендентов!

— Хочешь, чтобы я заставил тебя замолчать навсегда?

— Нет-нет, я просто хотела узнать, почему моя жизнь оказалась под угрозой.

Матиас, держа в руке чашку, прикрыл глаза и насладился вкусом чая.

— Потому что ты заключила контракт со мной. Я могу существовать здесь только благодаря контракту, поэтому они попытаются убить тебя, чтобы расторгнуть его силой, или же использовать тебя в своих целях.

— То есть, из-за того, что вы такой могущественный, они будут мучить слабую меня? Если я умру, это будет на 200% ваша вина, верно?

Он проигнорировал мои слова и продолжил:

— Ты ведь осматривала другие особняки, прежде чем прийти сюда, не так ли?

Он имеет в виду ту тюрьму в подвале и покосившийся дом? Я кивнула.

— Да, верно. Настоящие паршивые халупы.

— У тех мест тоже есть владельцы. Они рангом гораздо ниже меня, но когда-то были моими друзьями.

Мог бы сразу сказать, что это знакомые! Я быстро сменила тон:

— Я имела в виду, что это такие великолепные дома, что мой на их фоне кажется жалким и нищим.

— То, что ты выбрала этот особняк и заключила контракт со мной, должно быть, было предначертано судьбой.

Я просто заселилась, потому что здесь было лучше всего и ещё платили деньги. Какая судьба? Я просто выбрала меньшее из зол, чтобы избежать худшего.

Но я решила не говорить этого вслух, чтобы не навлечь на себя ещё большие неприятности, и осторожно перевела тему.

— А-а… в тот покосившийся дом я не смогла зайти из-за крутого склона. А в подземелье я видела господина-скелета. Мы хоть и виделись недолго, но я к нему привязалась.

Матиас, пропустив мои слова мимо ушей, задумчиво потёр подбородок и уставился куда-то в пустоту. Он выглядел как человек, погрузившийся в воспоминания.

— Кажется, я видел их в последний раз на демонстрации парового локомотива. Мы иногда заключали пари, ставя на кон что-то ценное.

Меня внезапно охватила тревога. Неужели я оказалась втянута в дружеские игры местных божеств-хранителей?

— Это что, игры, где проигравший должен разрушить дом, а жильцы должны сражаться друг с другом?

— В любом случае, как мой контрактор, ты должна просто хорошо управлять этим особняком.

Ох уж эти светские увёртки! Ну точно аристократ до мозга костей! Я схватилась за голову, мотая ею из стороны в сторону.

— Я не умею драться! Я даже белку, кидающуюся желудями, не одолею!

— Тот, кто обладает силой, притягивает к себе сильных. Возможно, к тебе придут те, кто сможет помочь. В зависимости от того, как ты поступишь, они могут стать твоими благодетелями или же демонами.

Звучит как напутствие инструктора в лагере для тренировок.

Он исчез, оставив после себя лишь загадочные фразы, понятные только ему одному.

Ах да, я же хотела спросить про Философский камень. Ну, спрошу в другой раз.

Было за полночь, за окном моросил поздний весенний дождь.

Перед сном Данте зашёл в мою комнату, чтобы подготовить постель. Этот мужчина, который по несколько раз в день приходит убираться, просто сводит меня с ума.

Может, сказывается его военное прошлое, но это похоже на вечернюю проверку. Похоже, и сегодня меня ждёт проверка на чистоту и нотации.

Его проницательный взгляд, которым он молча осматривал комнату, скользнул по моему лицу.

— Вы снова ели сладости в постели?

— Откуда вы знаете?

Я же всё съела и убрала. Неужели он нашёл крошки, которых даже я не видела?

Данте, прищурившись, подошёл ко мне вплотную. Он наклонился, чтобы поравняться со мной, и уголки его губ слегка приподнялись.

— Я всё знаю.

Его длинные пальцы коснулись моей щеки, пока он говорил низким, шепчущим голосом. Большой палец мягко надавил на уголок моего рта и слегка потёр его. У него были красивые руки, но на ощупь они казались твёрдыми, словно покрытыми мозолями.

— Потому что у вас всё написано на лице.

— О…

Может, дело не в выражении лица, а в том, что у меня сладости на губах остались? Я-то думала, что уничтожила все улики, но проявила неосторожность.

В его глазах, похожих на озёра, отразилось моё растерянное лицо. Почувствовав неловкость, я начала пятиться назад.

— Но почему вы концентрируетесь только на моей комнате?

Я потёрла покрасневшие щёки и высказала своё недовольство. Данте с бесстрастным лицом склонил голову набок.

— Ваша комната самая интересная.

Самая интересная? Не знаю, получает ли он удовольствие от того, что она самая грязная, или же его забавляет моя реакция.

Он протянул мне выстиранную пижаму и сказал:

— Лучше выбросить одежду, которую вы не носите.

— У меня нет одежды, которую я не ношу. Если я всё выброшу, в чём мне ходить?

— Ваша пижама слишком изношена, как насчёт того, чтобы выбросить хотя бы её? Это что, любимая вещь?

Разве «любимая вещь» — это не тот предмет, который жалко выбросить, даже когда он превращается в лохмотья? Неужели она настолько плоха?

— У меня другой пижамы и нет. На самом деле это была повседневная одежда, но она износилась, и я стала использовать её как пижаму.

Я сделала печальное лицо. Голубые глаза Данте слегка расширились, и он спросил осторожным тоном:

— Вам очень тяжело?

— Нет? У меня есть сбережения, да и получаю я по 4 000 000 гив каждый месяц.

— С таким доходом вы могли бы жить свободнее. Почему же вы экономите?

— Хочу купить другой дом. Планирую сдавать этот в аренду и получать пассивный доход.

Поскольку могут прийти те, кто хочет меня убить, я планирую найти новый дом и сбежать, чтобы сохранить жизнь. Может, если я буду иногда приходить и уходить, не переоформляя документы, всё обойдётся?

Данте, не знавший о моём опасном положении, выглядел удивлённым.

— Я удивлялся, почему вы ничем не занимаетесь, а оказывается, вы зарабатывали деньги.

— У меня есть обязанности по управлению особняком, но… по сути, я безработная.

— Значит, вы инвестор в недвижимость.

Я не стала исправлять его грандиозную интерпретацию. Да и другого объяснения в голову не приходило.

— Ложитесь спать. Уже поздно.

Как только он подошёл к окну и задернул шторы,

Гр-р-р…

Пол и стены задрожали, словно началось сильное землетрясение.

Неужели? В памяти всплыло зловещее предупреждение Матиаса.

Глава 15

Я, сидевшая на краю кровати, в испуге вскочила из-за внезапного землетрясения. И, повинуясь инстинкту выживания, вцепилась в руку Данте.

— Это точно кто-то пришел меня убить!

— Кто?

— Мне сказали, что есть те, кто хочет убить управляющего особняком. Похоже, сейчас как раз настал тот самый критический момент.

— А, вот оно что.

В отличие от меня, суетившейся в панике, он сохранял невозмутимость. Он даже похлопал меня по руке, словно успокаивая, хотя я обвилась вокруг его руки, как анаконда.

— Не стоит так беспокоиться.

Верно, ведь этот мужчина силен. Если я умру, он потеряет работу, а мои маленькие радости жизни закончатся, так что он в любом случае меня защитит. Внезапно его грудь — нет, спина — показалась мне такой надежной.

— Давайте сначала спустимся вниз.

Данте зашагал вперед, не отцепляя меня от себя. Я, отчаянно вцепившись в его руку, последовала за ним по лестнице.

Вскоре вибрация прекратилась, и мебель с лампами перестали дрожать.

Говорят, даже если тигр придет в дом, главное — сохранять рассудок. Сначала нужно продумать план переговоров. В отличие от Данте, который сразу пускает в ход кулаки, возможно, они предпочтут сначала поговорить, а уже потом применять насилие. Я поежилась и собралась с духом.

— Они наверняка выломают входную дверь, так что пока я буду отвлекать их, выставляя счет за ремонт, вы…

Дзинь-дон!

Но, вопреки ожиданиям, раздался звонок в дверь. Эта спокойная уверенность — убить меня не через незаконное проникновение, а через официальный визит. Должно быть, это очень сильный противник.

Данте первым подошел к двери и открыл ее. Шум дождя стал отчетливее, и я занервничала еще сильнее. Я спряталась за его широкой спиной и осторожно выглянула наружу.

— Что вам нужно в столь поздний час? Невежливо.

Там, куда был направлен строгий голос Данте, ценившего этикет, перед входом стояли трое с зонтами.

— Мы заблудились по дороге, поэтому опоздали.

Это сказал самый маленький из них, держащий зонт — нет, подождите, это был ребенок с зонтом. Под черным куполом зонта виднелся хорошенький мальчик с розовыми волосами.

Глядя на его чистые щеки и сияющие золотистые глаза, я невольно пробормотала:

— Милашка.

Его наряд был таким же ярким, как и внешность. Пирсинг на ушной раковине, серебряные серьги в мочках и дорогой плащ в средневековом стиле делали его похожим на мага.

— Я Изекииль.

Мальчик представился холодным тоном.

— Привет? Я Миа Фортуна. Но почему ты обращаешься к взрослому на «ты»? Я прожила на этом свете куда дольше тебя.

— И ты тоже можешь. Я разрешаю.

Его слова совсем не милые. Я закатила глаза и спросила:

— …Кстати, зачем вы пришли в мой дом?

И тут, вместо звонкого голоса ребенка, раздался грубый, низкий бас, словно эхо в пещере:

— Мы пришли по объявлению о найме садовника, повара и дворецкого.

Это был голос мужчины в серой броне, стоявшего слева.

Я была так очарована миловидностью ребенка, что не заметила стоявших рядом здоровяков. Из-за шлема с длинными рогами лица было не разглядеть. Но прийти на собеседование в доспехах?

— Простите? И на какую должность вы претендуете? Хотя умение драться — это дополнительный плюс, но…

Он выглядит как воин, который совсем не подходит для вакансий, что я выставила. Я ведь не отряд по уничтожению Короля демонов набираю.

Увидев мое озадаченное лицо, мужчина в доспехах вежливо произнес:

— Меня зовут Килиан Бак Джин О. Я бывший командир императорской гвардии. Я хорош во всем, что касается меча, но особенно уверен в своих навыках садовода.

Командир императорской гвардии? Разве это не должность для выдающихся людей? И такой человек хочет работать садовником? На вид кажется, что он скорее перерубит все деревья в саду, чем будет за ними ухаживать.

Я посмотрела на него с сомнением.

— Эм, господин Килиан Бак Джин О.

— Бак Джин О. Я полукровка с Севера, поэтому фамилия может звучать непривычно.

— Почему вы хотите работать садовником? Командир гвардии — это высокопоставленный чиновник, у вас были отличные условия, да и после отставки полагается пожизненная пенсия.

Если бы у меня были способности, я бы сама хотела такую работу. Это же «сладкое» место, от которого зубы сводит.

Однако его голова в шлеме слегка покачнулась.

— Ландшафтный дизайн, садоводство и флористика — мое хобби.

Ответ был полон уверенности.

С такой-то грозной внешностью? Хобби у него слишком милое. Но разве он не мог заниматься этим у себя дома? У него что, нет сада?

И тут:

— Здравствуйте, зовите меня Эльюард. Я врач-инфекционист.

Мужчина, стоявший справа от воина в доспехах, представился. Он был интеллектуальным красавцем в элегантном черном костюме, с аккуратно зачесанными платиновыми волосами и моноклем. Одним словом — образ профессионала.

— Господин врач, почему вы подали заявку на вакансию?

— Хотел попробовать себя в роли дворецкого. Разве не нужно просто вести домашнюю бухгалтерию и удваивать состояние за квартал?

Он говорил так, будто был финансовым консультантом.

И наряд, и образ — все подобрано под концепцию дворецкого. Глядя в его глаза, подобные красным рубинам, я почувствовала, как начинаю тонуть.

— Да-а… Ценю ваш энтузиазм.

Пока я рассеянно бормотала, мужчина в доспехах протянул мне три листа бумаги.

— Для начала, взгляните на наши резюме.

Я взяла документы.

Килиан Бак Джин О (23 года)

[Основной опыт]

Бывший полковник и командир императорской гвардии

— Обладатель титула Мастера меча

— Множественные государственные награды и ордена за боевые заслуги

[Интересы и увлечения]

— Животные, растения, защита окружающей среды

— …

Человек, который хорош во всем, что касается меча, и при этом защитник природы, любящий флору и фауну? Резюме, как горячий холодный чай.

— Принят.

Это был голос Матиаса, который уже стоял рядом и просматривал резюме.

Верно, раз он любит животных и растения, значит, у него доброе и нежное сердце. Я открыла следующую страницу.

Эльюард

[Основной опыт]

Бывший командир легиона демонов Ада

Ныне — чумной доктор

[Особые отметки]

— Демон

Кратко, но я в полном замешательстве.

— Нет, подождите. Демон?

— Есть проблемы? У меня есть причины жить как человек.

Красавец с платиновыми волосами и моноклем лукаво улыбнулся.

— Демон — врач…

— У демонов тоже есть способности к исцелению. Я тот, кто распространял чуму, и я же тот, кто создавал лекарство в обмен на души.

Тоже мне, повод для гордости. Что за манера — сначала калечить, а потом лечить?

Я слышала, что есть люди, которые заключают контракты с демонами ради способностей, но не думала, что придет сам демон.

— Господин Эльюард, это как-то…

— Может, у вас здесь принято дискриминировать по расовому признаку и нанимать не по способностям, а по родственным, земляческим или другим связям?

— Вы же не раса, вы вообще другой вид!

В этот момент Матиас, стоявший со скрещенными на груди руками в своем халате, серьезно кивнул:

— Принят по знакомству.

Кто дал тебе право решать? Я здесь хозяйка!

— Благодарю.

Эльюард поклонился Матиасу.

Я была в шоке и спросила Эльюарда:

— Погодите, вы видите этого мужчину?

— Да. Он стоит рядом с вами. Хозяин особняка.

— И к тому же «принят по знакомству»? Вы знакомы?

— Верно. Мы знакомы очень давно.

То, что демон видит призраков, понятно, но у меня голова идет кругом.

В это время Килиан, молча стоявший до этого воин, слегка склонил голову перед Матиасом, стоявшим рядом со мной.

— Рассчитываю на вас.

Я подошла к Килиану и прошептала:

— Вы тоже его видите? Может, у вас есть функция изгнания призраков? Если да, давайте поработаем вместе.

— Прошу прощения, но призраков я изгонять не умею.

Данте, наблюдавший со стороны, подошел ко мне и уставился на Матиаса.

— Значит, это та самая сущность, о которой вы говорили. Впервые вижу его в таком облике. Хотя его ауру я чувствовал.

А-а, значит, Матиас просто решил показаться.

Тем временем Килиан дружелюбно помахал Данте:

— Давно не виделись, бригадный генерал Дайк.

— И правда. Как и глава Магической башни.

Данте выглядел так, будто хотел сказать: «Все они старые знакомые.» Я переводила взгляд с Килиана на Данте и спросила:

— Вы двое тоже знакомы?

Килиан и Данте одновременно кивнули.

— Да. Мы вместе участвовали в операциях.

То, что они сказали это одновременно, доказывало, что они близкие друзья.

Впрочем, работали в одной сфере, участвовали в одних операциях, так что боевое братство — это логично.

— Но кто такой глава Магической башни? Неужели Эльюард?

— Почему вы не смотрите мое резюме?

Мальчик с розовыми волосами, Изекииль, посмотрел на меня с надутым лицом.

Я перебирала бумаги и спросила:

— У тебя тоже есть опыт? Тебе же на вид и десяти лет нет.

— Конечно. Я очень важная персона.

Ага, небось получил грамоту за участие в школьном конкурсе рисунков или «самому послушному ребенку.» Я в детстве тоже получала грамоты за здоровье и здоровые зубы.

Хмыкнув, я открыла его резюме и тут же почувствовала смирение и благоговение.

Изекииль Кай Виндстер

[Основной опыт]

Бывший директор Института способностей (старое название: Глава Магической башни)

Бывший глава Магического государства

Бывший ректор Королевской академии Виндстер

Бывший оперативный штабной офицер Магических спецвойск

— Высший авторитет в магии 5 элементов

Что это? Регрессор?

Я в замешательстве огляделась.

Почему, ну почему?

Мастер меча, демон и глава Магической башни — почему они все пришли работать в мой дом?

Глава 16

Проверив резюме, я поняла, что Изекииль занимал множество ответственных постов и был невероятным ребёнком. Для половины моей жизни он прожил куда более насыщенные годы, чем я.

Матиас, молча наблюдавший за Изекиилем, погладил себя по подбородку и произнес:

— Ты тоже принят.

Мое мнение, как обычно, никого не интересовало.

— Послушайте, господин Матиас, тут как минимум пара подозрительных моментов...

Я прошептала это Матиасу, но было уже поздно.

— Они уже подписали бумаги.

Они действительно уже поставили подписи под трудовыми договорами, которые выдал Матиас.

Да когда он успел их подготовить? Я здесь хозяйка, в конце концов!

Их послужной список выглядел так, будто они пришли убить меня или охотятся за Философским камнем, но у Матиаса наверняка были свои соображения.

Он ведь сказал, что знаком с демоном по имени Эльюард. К тому же Данте, Килиан и Изекииль тоже знают друг друга. Пожалуй, не стоит лишний раз подозревать их в том, что они наемные убийцы.

Получив одобрение, Изекииль широко улыбнулся, и его золотистые глаза засияли.

— Спасибо.

Что это за ребенок такой, что позволяет себе говорить на равных с Матиасом, чья разница в возрасте с ним исчисляется веками? Видимо, даже великий Матиас питает слабость к детям, раз не сделал ему замечания.

— Изекииль, верно? Кем бы ты хотел работать?

На мой вопрос Изекииль смущенно кашлянул и посмотрел на меня снизу вверх. Его щеки слегка покраснели.

— Поваром.

— Почему?

— Это была моя мечта.

Обычная мечта для необычного ребенка.

— А ты умеешь готовить?

— Собираюсь научиться. Я даже принес взятку, чтобы меня приняли.

Изекииль щелкнул пальцами. В тот же миг поднялся жуткий ветер, и из темного леса показалось нечто огромное.

— Ох...

Как только я осознала, что передо мной не гора, а черный дракон с устрашающей внешностью, в голове стало пусто.

— Что это такое!

— Хонтейл. Мы все прилетели на нем.

Изекииль сказал это так, будто речь шла о чем-то совершенно обыденном.

Дракон вида Хонтейл, чей силуэт на фоне ночного неба почти касался луны, взмахнул крыльями и издал протяжный рев. От этого громоподобного звука, казалось, содрогнулся весь мир.

Так вот почему была та тряска — это чудовище размером с дирижабль приземлилось. Я с тревогой посмотрела на Хонтейла.

— Я человек честный, взяток не беру. И держать его здесь негде. Да и негде мне его разместить.

— Правда? Тогда пущу его на ингредиенты для готовки.

Он хочет съесть дракона, на котором прилетел? Неужели они не привязались друг к другу в пути?

На шокирующее заявление Изекииля Килиан, защитник животных и окружающей среды, повернул голову и посмотрел на нас. Из-под шлема донесся глухой голос:

— Его зовут Тото. Я спас его из гладиаторской арены и вылечил. Бедное создание.

А-а... вот оно что, история спасения?

— Имя какое-то... подозрительное, напоминает о чем-то незаконном...

Я не видела лица Килиана, который пристально смотрел на меня, но он явно был недоволен тем, что я высмеяла имя, которое он дал питомцу.

Этот парень сказал, что любит животных, но не говорил, что любит людей. Если с Тото что-то случится, его папаша может мне отомстить.

— Я имела в виду, что это имя напомнило мне милого щенка, которого я видела в одном подпольном игорном доме. Он выиграл все мои деньги. Лучший пес, которого я знала.

Я с невероятной скоростью выкрутилась из ситуации, хотя и пожертвовала своей репутацией, выставив себя азартным игроком.

Эльюард, уперев руку в бок, посмотрел на Килиана и тихо усмехнулся.

— Это я его вылечил и спас. Не хотелось смотреть, как эта консервная банка рыдает.

«Консервная банка» — это ведь Килиан? Значит, у демона все-таки есть чувство долга.

— А, так вы не хотели, чтобы ваш друг грустил?

На мой вопрос Эльюард поправил монокль и решительно покачал головой:

— Нет, я сказал буквально. Вид рыдающей груды металла был довольно жутким. Но если хозяйка хочет его съесть, я готов смириться.

Ну конечно, демон есть демон — никакой человечности.

Не желая снова доводить Мастера меча до слез, я поспешно крикнула Изекиилю:

— Нет! Давай оставим Тото здесь! Он довольно милый, если присмотреться, да и личного транспорта у меня нет — пригодится для поездок за покупками!

— Хорошо. Если проблема в нехватке места, я уменьшу его до подходящих размеров.

Изекииль свистнул, и Хонтейл, уменьшившись до размеров пони, быстро подлетел и опустился на землю.

— Пи-и-и.

Громоподобный рев сменился писком котенка. В таком виде он даже кажется милым.

Когда я набралась смелости и попыталась его погладить, Изекииль предупредил:

— Будь осторожна, он немного свирепый.

Я испуганно отдернула руку. Нельзя гладить даже обычных собак на улице, а я и забыла.

— Он кусается?

Изекииль посмотрел на мое перепуганное лицо и улыбнулся.

— Нет.

— Фух, слава богу.

— Он не кусает, он глотает целиком. Не жуя.

Боже мой. Это уже не просто свирепость!

Я вздохнула и потерла лоб.

Кажется, с того самого момента, как я переступила порог этого дома, моя жизнь пошла по пути абсурда, и для душевного здоровья лучше просто забыть о здравом смысле.

В этот момент Килиан подошел ко мне и протянул руку для рукопожатия. Когда я сжала его латную перчатку, раздался лязг металла, а рука почувствовала холод и влагу.

— Приказывайте что угодно, госпожа.

Мне кажется, это вы будете помыкать мной.

У меня возникло чувство, что я сама навлекла на себя беду.

— Занимайте любые свободные комнаты. Их у меня много.

Я угостила новых постояльцев чаем в знак приветствия.

Шок был настолько сильным, что сон как рукой сняло.

Хонтейл по имени Тото свернулся калачиком на подушке перед камином. Подушка для него была маловата.

Я посмотрела на них, сидящих вокруг стола, и спросила, словно на допросе:

— И все же, почему именно мой дом? Другие тоже нанимают прислугу.

— Все боятся таких, как мы. Мы решили, что человек, который без страха нанял бригадного генерала Дайка в качестве домохозяина, отнесется к нам без предрассудков.

Ответил Килиан, держа в руках чашку с цветочным узором.

«Без страха»? Он серьезно? И как он вообще пьет чай в шлеме?

— На самом деле, у меня как раз полно предрассудков, и мне так же неловко, как если бы меня посетили государственные старейшины.

Но Килиан проигнорировал мои жалобы и продолжил:

— К тому же у нас есть общая миссия. А здесь, вдали от всех, мы наконец сможем заниматься любимым делом.

Общая миссия, уединенный особняк в горах, где никто не помешает.

Что это за подозрительная компания?

Внезапно я вспомнила один факт: в будущем в состав «Комитета семи», который основал республику, входили Мастер меча и глава Магической башни.

В концовке об этом говорилось вскользь, поэтому имен я не знала. Да и шокирующий финал был таким, что я не особо вчитывалась.

— Э-э... Данте, вы тоже участвуете в этой миссии?

Данте не стал отрицать и кивнул:

— Да, но сейчас я не могу об этом говорить.

Рука, державшая чашку, задрожала.

Этот человек точно привел своих сообщников по восстанию.

Мой дом стал штаб-квартирой повстанцев? Преступники собираются здесь, чтобы замышлять государственный переворот?

Теперь понятно, почему он, хоть и говорил, что не хочет нанимать других слуг, так радушно принял новых конкурентов.

Кстати, Матиас тоже был настроен к революции благосклонно. Он говорил о лучшем мире, как идеалист, мечтающий о рае.

Неужели они все заодно? И я тоже оказалась втянута в это?

Похоже, я сделала шаг, с которого нет пути назад.

Осознав это, я приняла серьезный вид.

— Как хозяйка дома, я установлю одно правило.

Пусть влияния у меня ноль, но я здесь хозяйка и работодатель, так что имею право устанавливать дисциплину. В этом особняке я — вторая по власти после Матиаса.

— Отбой ровно в 12 часов ночи. После этого времени запрещено собираться группами более трех человек.

— Вы же сказали «одно правило», почему их два?

Данте задал этот вопрос с искренним недоумением, глядя на мои строгие правила дистанцирования.

Я изо всех сил постаралась выглядеть суровой и выпрямила спину.

— Только что добавилось третье: «не перечить хозяйке и не ставить ее в неловкое положение.»

— Слушаюсь.

Они кивнули без возражений. Я продолжила в том же духе:

— Буду проводить внезапные проверки, так что будьте начеку. И если поймаю за бездельем в рабочее время — вычту из зарплаты.

«Безделье» в данном случае означало «подозрительные тайные разговоры злодеев.»

Раз уж здесь собрались сильнейшие мира сего, можно не бояться вторжения, но что, если они устроят восстание и сбегут, оставив меня расхлебывать последствия? В будущем такие простые люди, как я, всегда становятся жертвами.

Но и уволить их я не могу. Матиас, который лично их выбрал, наверняка прикончит меня люстрой за такое своеволие.

Единственный выход — притвориться свирепым и порочным работодателем, который загружает их работой так, чтобы у них не оставалось времени на козни.

Если они будут валиться с ног от усталости каждую ночь, то не смогут собираться тайком.

Глава 17

А ещё нужно будет стравить их между собой с помощью коварных интриг. Если они начнут грызться друг с другом, возникнет внутренний раскол...

Промежуточные этапы пока опустим.

Финал: все они дерутся, потом осознают бессмысленность происходящего, валятся на поле, смотрят в небо, смеются, и конфликт исчерпан.

Я представила себе концовку в духе молодёжной драмы со словами «Это было лето» и с умилением улыбнулась про себя.

В итоге они устанут от насилия и распрей, откажутся от восстания и заживут как обычные домохозяин, дворецкий, садовник и повар — вот такой счастливый конец. С моралью о том, что самая счастливая жизнь — именно обычная.

Идеальный план по защите мира в стране и всеобщему счастью, Миа Фортуна!

— Пожалуйста, постарайтесь все. Я верю в ваши мечты.

Я изобразила добрую улыбку, словно волк в овечьей шкуре.

На следующее утро наступил первый рабочий день государственных преступников.

Завтрак готовил Изекииль под руководством и присмотром Данте.

Я думала, ему понадобится подставка из-за маленького роста, но, говорят, на 99,5% всё было решено магией.

Я села за стол вместе с подозрительными наемными работниками и начала есть. Яичный рулет, который приготовил Изекииль, оказался на вкус как привычное блюдо из местной закусочной для рыцарей.

Наслаждаясь вкусом, напоминающим о доме, я спросила Изекииля:

— Из чего ты это сделал? Мне по вкусу.

— Яйца.

Это был простой ответ Изекииля, который, повязав салфетку, благородно трапезничал.

Ну да, спросила очевидное.

— Мастер, есть ли у вас предпочтения по оформлению сада?

Килиан, странный мужчина, который ел прямо в шлеме, повернул голову в мою сторону.

В щели шлема блеснули глаза. Только при ярком утреннем свете я заметила, что у него красивые серебристые глаза.

— Я в этом не разбираюсь... Постригите как-нибудь сами.

Я ответила, как робкий клиент в парикмахерской.

В конце концов, ни в этой, ни в прошлой жизни я не жила в доме с садом. К тому же садоводство и ландшафтный дизайн — удел людей с тонким вкусом.

Ладно, раз уж так вышло, сегодня понаблюдаю за Килианом и изучу его.

После завтрака, около 11 утра.

Я надела соломенную шляпу и вышла наружу с тяпкой в руке. Моя цель — провести внезапную проверку Килиана под видом прополки сорняков.

Пока я выкапывала камни и разравнивала грядку, подул сильный ветер. В нос ударил запах свежескошенной травы, как от газонокосилки.

— Только не говорите, что он решил уничтожить деревья!

Розы нужно беречь. Я не хочу получить наказание от Матиаса в виде люстры на голову по принципу коллективной ответственности. Этот мужчина в своем шлеме, может, и выживет, но я — нет.

Я поспешно побежала в сторону сада.

Рядом с садовым деревом стоял Килиан, держа меч, окутанный синеватым свечением.

— Я придал им форму на свой вкус, вам нравится?

Заметив меня, Килиан помахал рукой. На его наплечниках и шлеме мягко оседали срезанные листья.

Увидев его «произведение искусства», я лишилась дара речи.

— О боже...

Что это такое!

Видимо, приняв мою реакцию за восторг, Килиан произнес с ноткой гордости:

— Это кролик, я подумал, вам понравится.

И правда. Этот мужчина обкорнал туи в саду, превратив их в кроликов.

Это явно не в духе Матиаса. Он наверняка придет в ярость, решив, что я устроила здесь детский парк. А мне, как управляющей особняком, этого не избежать.

Но я не могла высказать гадости этому парню в доспехах, который так ждал похвалы.

— Ого, это очень мило, но совсем не подходит под изысканный вкус владельца особняка... А-а-а!

Увидев внезапно появившегося Матиаса, я невольно схватилась за голову. Неизвестно, что на меня упадет. Он же покарает меня небесной карой!

— Это не я придумала и не я приказала.

Мои поспешные оправдания посыпались одно за другим.

Матиас, разглядывавший деревья-кролики, повернул голову к Килиану.

— Хм, работа мечом чистая и хорошая. Даже изящная.

— Благодарю, хозяин особняка.

Килиан смущенно потер затылок. Кажется, даже через шлем проступил румянец.

Я с ошарашенным видом смотрела на довольного Матиаса.

— Матиас, у вас что, такие вкусы?

Его ярко-синие глаза, встретившись с моими, недовольно сузились.

— Что?

— Не знала, что вы любите милые вещи.

— Разве форма имеет значение? Главное, чтобы было аккуратно и чисто. Это лучше, чем когда ты пыталась подстричь кусты и превратила их в дубины.

Почему ты ненавидишь только меня? Я сделала максимально обиженное лицо.

— Почему... неужели новый человек тебе нравится больше, чем я, которая была с тобой с самого начала?

Матиас с гримасой отвращения развернулся и исчез.

Типичный «герой, который будет жалеть.» Женщинам, которые его любили, наверняка пришлось несладко.

Я спросила Килиана, у которого лица не было видно, но который, казалось, был очень доволен собой:

— Килиан, вы и остальные пришли сюда, зная о существовании Матиаса?

— Да. Обычный человек сюда бы не пришел. Все избегают этого места.

Значит, они могут сколько угодно планировать свои подозрительные собрания и восстания. Я с унылым видом уставилась на свои носки.

— А я обычная, но все равно здесь.

Я ведь просто хотела найти классных подруг, с которыми у нас общие интересы. Как так вышло, что вокруг меня собрались одни красавцы с темными помыслами?

Килиан, вложив меч в ножны, ответил:

— Вы не обычная.

— В каком смысле? Надеюсь, это не пустой комплимент из вежливости?

Скорее скажи, что во мне скрыта особая сила, о которой я не знала! Хочу, чтобы это было приключение, где нужно раскрыть свой потенциал, а не политический триллер.

— У вас есть смелость и твердость духа. Вы не сбежали из этого особняка и приняли нас.

— Это потому, что я не хочу умирать. А еще мне отчаянно нужны были рабочие руки, потому что я устала от призраков-уборщиков. Но, может, вы чувствуете во мне скрытую ауру или магическую силу?

Килиан подошел ближе, словно изучая меня. Из-за его внушительных размеров на меня легла тень, как от огромного дерева.

— Позволите на минуту?

— Что вы собираетесь делать? Сначала скажите, потом решу.

Он протянул обе руки к подозрительной мне.

— Я хочу подержать вас за руку.

Я протянула руку и сжала его латную перчатку. Она была теплой, видимо, нагрелась на ярком солнце.

Он сосредоточился, держа меня за руку. Я смотрела на него с ожиданием.

Его серебристые глаза, до этого зафиксированные на наших руках, наконец поднялись на меня.

— У вас очень маленькие руки.

И это всё?

Бред какой-то. Я быстро выдернула руку и окинула его взглядом с ног до головы.

— Вы что, размер руки измеряли?

Кажется, я попалась на типичный мужской подкат. Он что, читал книгу «100 способов закадрить девушку»? Вот если бы я видела его лицо, может, и затрепетала бы.

Килиан отрицательно покачал головой.

— Нет. И никакой особой силы я не чувствую.

Увидев мое разочарование, Килиан продолжил:

— Просто у каждого свои сильные и слабые стороны. Разве люди не для того и живут, чтобы дополнять друг друга?

— Вы говорите точь-в-точь как мой дедушка.

Из-под шлема донесся тихий смешок.

— У вас есть дар заставлять окружающих чувствовать себя комфортно.

Не надо пытаться выжать из меня достоинства ради похвалы. Я надула губы, и его серебристые глаза в шлеме ласково сощурились.

— Может, это и кажется мелочью, но для кого-то это жизненно важная способность.

Почему он говорит так серьезно?

Я пристально посмотрела на Килиана, который продолжал ходить в доспехах, и спросила:

— Вам не неудобно жить в доспехах?

— Это нужно для контроля способностей. Теперь я привык.

Он что, бог разрушения, который уничтожает всё одним взглядом?

И тут я вспомнила, что одаренные при чрезмерном использовании способностей страдают от ужасных побочных эффектов.

Поэтому они обычно подавляют свою силу.

Я сцепила руки в замок и осторожно спросила:

— Вам очень больно? Или тяжело...

— Сейчас нет. Даже не верится, что бывают такие спокойные дни.

Что там было про побочные эффекты? Я задумалась, перебирая знания из оригинала и этого мира.

Кстати, он и моется в доспехах?

Пока я искала информацию, мысли улетели совсем не туда.

Словно прочитав мои мысли, он добавил:

— Когда сплю или моюсь, я их снимаю.

— А...

Даже не знаю, что ответить. Внезапно эта картина предстала в слишком откровенном виде, и я поспешно отступила, помахав рукой.

— Удачи вам. А мне нужно закончить посев на сухом поле.

Килиан восхищенно произнес:

— Похоже, у вас свои особые тренировки. Вы приехали в этот уединенный особняк ради уединенной практики?

Звучит как у героя боевых искусств, но на самом деле это сельскохозяйственный термин для посева семян на сухую почву.

Я поспешно развернулась и ушла.

Я побрела на кухню, опустив плечи. От работы в поле проголодалась.

Итак, следующий объект внезапной проверки — Изекииль!

Глава 18

В кухне виднелся Изекииль, усердно взбивающий яичную смесь. На нём был фартук цвета слоновой кости, взявшийся неизвестно откуда.

Я подошла к нему и спросила:

— Неужели и на обед, и на ужин у нас будет яичный рулет?

Я вспомнила дедушку, который целую неделю готовил мне одно и то же блюдо, стоило мне лишь раз похвалить его вкус.

Изекииль, старательно взбивавший яйца своими маленькими ручками, поднял на меня взгляд и фыркнул:

— У нас просто нет других продуктов. Ты что, на диете? Почему дома одни яйца?

Это всё из-за Данте, который, услышав мою печальную историю о том, как я случайно разбила дорогие яйца, притащил целых десять лотков.

— Я схожу за продуктами. Ты сейчас в том возрасте, когда нужно расти, так что куплю побольше мяса.

— Мясо можно раздобыть в горах. Бригадный генерал Ван Дайк как раз отправился на охоту вместе с Тото. Отличный домохозяин, ничего не скажешь.

Я посмотрела в красивые золотистые глаза Изекииля и склонила голову набок:

— Слушай, а почему ты не используешь магию? С ней же было бы проще.

— Хочу сделать всё сам. Я слишком долго полагался на магию в своей жизни.

Ребёнок говорил так, словно ему было под восемьдесят.

Да сколько ты вообще прожил?

Я протянула руку и потрогала его мягкие, слегка колышущиеся розовые волосы. Боже, какие они приятные на ощупь.

Изекииль нахмурился и поспешно увернулся от моих рук:

— Не трогай меня без спроса. И не обращайся как с маленьким.

Ох, ну и колючий же ты, как маленький котёнок.

— Ладно-ладно. Что будешь готовить?

— Яичный хлеб. Решил начать с выпечки.

— Помочь? В детстве я видела одного знаменитого кондитера и так вдохновилась, что сама пробовала печь.

Розовая макушка, склонившаяся над миской, слегка повернулась в мою сторону:

— И кто же это?

— Ким Ттальги.

В прошлой жизни я посмотрела мультфильм про кондитера и даже хотела сменить имя на имя главной героини — Ким Ттальги.

Изекииль посмотрел на меня с недоумением:

— Разве есть такое имя? Если она знаменита, то должна работать при императорском дворе, но я о такой никогда не слышал.

— Есть, просто в очень далёкой стране.

— Хочешь встретиться с ней?

Я покачала головой:

— Слишком далеко, чтобы до неё добраться.

Да и к тому же, даже если бы я вернулась в свой мир, она — не реальный человек. Зато я могла бы встретить множество других Ким Ттальги, которые выросли на этом мультфильме и осуществили свою мечту стать кондитерами.

Это только я стала не Ким Ттальги, а Мией в чужом мире.

— Кстати, у меня ведь нет никакой мечты. У всех остальных цели такие ясные.

— У тебя даже в детстве не было желаний?

Изекииль, выслушав мои жалобы, задал прямолинейный вопрос. Я вспомнила своё прошлое в этом мире:

— Я просто хотела жить в обычном доме и есть вкусную еду.

В детстве я находилась там, куда не проникал свет мечты. Я с самого начала родилась со взрослым мышлением, и у меня были лишь инстинкты и воля к выживанию.

Изекииль по-прежнему оставался невозмутимым:

— Ты из приюта?

В его голосе не было ни жалости, ни брезгливости — лишь холодная констатация факта. Я почесала затылок и снова покачала головой:

— Нет. Но положение было схожим. К счастью, дедушка приютил меня, и я смогла выбраться из той жизни.

— Ну, значит, ты добилась того, чего хотела. У тебя есть дом, и ты ешь вкусную еду.

В руках Изекииля, который обещал не использовать магию, внезапно оказался горячий яичный хлеб. Он сунул его мне в рот и сказал:

— Наверное, получилось не очень вкусно. Мне ещё не хватает практики.

— Спсибо.

Я пробормотала слова благодарности, жуя хлеб. Брови Изекииля слегка дёрнулись:

— Сначала прожуй, а потом говори. Невоспитанно.

Несмотря на его холодный и безразличный тон, хлеб оказался очень вкусным. Я проглотила кусок и улыбнулась ему:

— Изе, пойдёшь со мной на рынок? Нужно купить ингредиенты для хлеба.

— Почему ты сама придумываешь мне прозвища? Ладно, делай как хочешь.

Изекииль ответил довольно грубо.

В компании великого главы Магической башни мне точно ничего не грозит.

— Я пойду переоденусь.

Я помахала рукой розовой макушке ребёнка и вышла из кухни.

По пути в свою комнату я столкнулась в коридоре второго этажа с Эльюардом в тёмно-синем костюме. В руках он держал два старых, пожелтевших конверта.

— Хозяйка, это пришло в почтовый ящик.

Что? Мне ведь никто не пишет.

Дворецкий-демон смотрел на меня с фальшивой светской улыбкой. Казалось, он надушился духами с ароматом сухих цветов, но, как ни странно, это сочетание мне даже нравилось.

Я смущённо приняла письма:

— А у нас был почтовый ящик?

— Да, его, должно быть, не было видно из-за плюща. Это почта эпохи Эль-Паса, 150-летней давности.

— Хм, может, стоит передать их в музей?

Неужели кто-то отправил письмо 150 лет назад, и оно только сейчас дошло? Даже «медленные почтовые ящики» в туристических местах работают быстрее.

Я попыталась разобрать отправителя и получателя, но всё было написано на каком-то непонятном языке. Кажется, я видела похожие символы в одном из тех модных кафе.

Надо будет спросить у Матиаса.

— Кстати, хозяйка. Вы тратите слишком мало денег, учитывая ваши доходы и имущество. Вы живёте так, будто только и делаете, что дышите.

Я удивлённо склонила голову, слушая спокойный голос Эльюарда:

— Разве экономить — это не хорошо?

— Сейчас, сразу после окончания войны, государство собирает огромные налоги. Вероятно, сумма, которую вам придётся выплатить, будет колоссальной.

В прошлой жизни, когда я подрабатывала, налоги на военные нужды съедали почти всё. Две пятых зарплаты уходило государству. Похоже, даже после войны ничего не изменилось.

— Но особняк Гарсиэль считается домом с привидениями. Раз он такой бесполезный, налог на имущество должен быть небольшим, верно?

— Стоимость этого особняка превышает 10 миллиардов (100).

Вау. Продать его нельзя, а налоги платить придётся. Я не то что другой дом не куплю, я всю жизнь буду только налоги выплачивать.

Теперь понятно, почему старые особняки открывают для туристов.

Может, мне тоже попробовать? Если использовать этих красавчиков, люди повалят толпами.

— А что будет, если я не заплачу налоги вовремя…?

— Начислят пени. А потом придут налоговые инспекторы. Они вытащат даже тех, кто спрятался на необитаемом острове, и вытрясут всё до последней монеты.

О боже, это что, налоговые агенты? Эльюард, заметив моё испуганное лицо, продолжил мягким тоном:

— Есть два способа снизить налоги. Первый: эффективно тратить деньги на нужды и жертвовать их в коррумпированные организации вроде церкви. Второй: снять всю наличность и подделать бухгалтерские книги. И…

Эльюард сделал паузу, и его губы изогнулись в довольной улыбке. Судя по безумию в его красных глазах, это была искренняя улыбка злодея.

— Вы ведь такая страшная скряга, так что, конечно, выберете второй вариант? Я уже в предвкушении того, как мы будем нарушать закон. Мы сможем провернуть много интересного.

Несмотря на то, что его улыбка была невероятно красивой, я не хотела связываться с демоном ради уклонения от налогов. Я в ужасе замахала руками:

— Нет! Я лучше выберу расходы и пожертвования.

Похоже, демону претит сама мысль о благотворительности. Он провёл рукой по своим платиновым волосам и тихо вздохнул:

— Жаль.

Его лицо стало бесстрастным, а атмосфера вокруг — ледяной.

Я же хочу сделать доброе дело, чего так злиться-то!

— Я верил, что мы станем отличными партнёрами в этом деле.

Перебив меня, он снова тяжело вздохнул и коротко добавил:

— Да.

Что это за человек… нет, он же не человек. Это демон в человеческом обличье.

— Пожалуйста, воздержись от фамильярности, которая может ввести в заблуждение. Кстати, а расходы на зарплату сотрудников можно списать?

— Хм, 10% от стоимости услуг добавляется к сумме налога…

От этих сложных терминов у меня разболелась голова. Я не разбираюсь в налоговом законодательстве этой страны, а без интернета искать информацию — сплошная мука. Может, сходить в библиотеку?

— Эльюард, не мог бы ты подготовить материалы по оптимизации налогов? Можно ведь жертвовать не только церкви, но и в приюты или приюты для животных.

Однако он по-прежнему смотрел на меня холодно.

— Я подготовил всё заранее, предвидя отказ. В любом случае, я всё сделаю сам, но можешь ознакомиться.

Он протянул мне документ.

Этот парень, хоть и переходит на «ты» в зависимости от настроения, работает отлично. Его обещание приумножить моё состояние тоже внушало доверие.

Его мрачное бормотание «не думал, что это пригодится…» я предпочла пропустить мимо ушей.

Он перелистнул другой документ в руках и сказал:

— Ещё один вариант — выйти замуж и оформить особняк в совместную собственность. Сейчас население сильно сократилось, поэтому правительство предоставляет много льгот и субсидий для поддержки брака.

— Но у меня нет кандидата в мужья! Да и содержать семью я не в состоянии.

Когда я грустно опустила голову, Эльюард ответил совершенно деловым тоном:

— Если совсем никого нет, я могу жениться на вас. Не беспокойтесь о быте. Даже когда вы станете старушкой, я останусь таким же, но это будет довольно забавно. Демоны отлично знают, как радовать людей.

Красавец-демон одарил меня томной улыбкой.

Глава 19

О, значит, я смогу провести старость под крылом молодого и красивого мужчины? Все вокруг будут завидовать мне — бабушке с убийственным обаянием, которая охмурила 20-летнего красавца.

Впрочем, стоило мне об этом подумать, как я тут же яростно мотнула головой. Нет. Выходить замуж за демона ради снижения налогов — это уже слишком.

Однако если особняк пойдет с молотка, я даже представить боюсь, какую кару обрушит на меня Матиас за нарушение контракта.

К тому же, раз за мной кто-то охотится, устраиваться на обычную работу смертельно опасно.

— Забудьте. Кажется, чтобы не скатиться в нищету, мне нужно больше зарабатывать. В силу обстоятельств получать трудовой доход я не могу, так что не подскажете ли какие-нибудь льготы или пособия?

— Могу.

Коротко и уверенно бросил он.

Я кашлянула, прочищая горло, и предельно серьезно обратилась к Эльюарду:

— И что же мне делать?

Он закатал рукав рубашки, бросил взгляд на наручные часы, а затем вновь посмотрел на меня.

— Мне пора за работу. Надо же помочь нашей бедной хозяйке раздобыть денег.

Вокруг Эльюарда клубами поднялся черный дым, и в мгновение ока он растворился в воздухе.

— Сперва ответь, а потом исчезай!

Эхо моего отчаянного крика раскатилось по пустому коридору.

Грозно топая, я ушла в комнату, переоделась в выходное платье и вернулась. Изекииль уже ждал меня у входа.

— Чего это ты так долго копалась?

— Прости, заболталась. Раз Тото ушел на охоту с господином Данте, поедем на велосипеде.

Выбравшись наружу, я взобралась на велосипед и поманила Изекииля. На нем был наряд юного аристократа: тонкая полосатая рубашка, подтяжки и шорты до колен.

— Ты прямо с иголочки. Мило.

Услышав комплимент, он дернул за аккуратно завязанную ленту-бабочку и задрал подбородок.

— Уж лучше бы ты выбросила эту старомодную тряпку.

— Это платье сшил мне покойный дедушка. Я получила его в шестнадцать лет, но за четыре года ни капли не выросла, так что оно послужит мне до конца дней.

Пальцы Изекииля чуть заметно дрогнули.

— Я имел в виду, что это изысканный винтажный стиль вне всякой безвкусицы. Мода циклична, так что береги его, коротышка.

Ишь как ловко выкрутился. Но кто бы говорил про коротышку.

— С чего это я коротышка?

— Да ты самая мелкая среди всех обитателей особняка.

— А себя ты почему не считаешь?

— Я тоже намного выше тебя.

Где уж там? Может, через пару лет он меня и перерастет, но пока не увижу — не поверю. Я-то в свое время тоже думала, что перешагну отметку в 180 сантиметров.

Тем временем Изекииль устроился на багажнике, и я со скрипом тронулась с места.

— Держись крепче, малой. Сейчас я покажу тебе, что такое скорость.

— Ага, коротышка.

Заметив, что вместо талии он вцепился лишь в край моей одежды, я обернулась и наставительно произнесла:

— Надо держаться за талию. Так ведь и свалиться недолго.

— Не хочу.

— Эх, какой же ты упрямец.

Я перехватила его руки и обернула вокруг своей талии, отчего его золотистые глаза расширились от шока, и он тут же испуганно отпрянул.

— Ты совсем рехнулся?!

— Ничуть. Это ради безопасности пассажира! У меня даже водительской страховки нет.

Уши отвернувшегося Изекииля ярко покраснели.

Впрочем, в его возрасте это вполне естественно.

— Тогда хочешь держаться за плечи?

Смирившись с моим предложением, Изекииль с кислым видом опустил руки мне на плечи.

Видимо, из-за того, что в велосипед была вплетена магия Данте, до центра города мы домчались куда быстрее обычного.

— Изе, глянь-ка! Торговые суда и дирижабли.

Я восторженно тыкала пальцем в корабли на канале и парящие в небе дирижабли, но Изекииль лишь скептически скривился.

— Впервые видишь что ли?

— Я же из глуши приехала, только недавно выбралась в столицу.

На наше счастье, именно сегодня в столицу прибыли корабли и дирижабли с заморскими товарами. В такие дни на площади яблоку негде упасть, а пестрые ряды ломятся от диковинных вещиц и уличной еды.

Окрыленная предвкушением, я потащила Изекииля устраивать паломничество по уличным лавкам.

Пока мы сновали туда-сюда, Изекииль, косясь на мои зажатые в обеих руках вафли, не преминул сделать замечание:

— Разве мы не за продуктами для выпечки шли? Почему создается впечатление, что ты только и делаешь, что жрешь?

— Когда еще представится шанс отведать такое? Обычно это жутко дорого. — Скрыв истинные намерения, я с бесстыдным видом отрапортовала:

— Это рыночный анализ.

— Разве рынок изучают не в специализированных магазинах?

— Не смей пререкаться со своим работодателем, чье слово для тебя закон.

Тут мои глаза наткнулись на лавочку с заморскими восточными продуктами. Быстро запихав вафлю в рот, я свободной рукой схватила Изекииля за запястье:

— Бежим туда!

Изекииль вздохнул так тяжело, будто нянчился с беспутным взрослым.

В этом мире тоже существовали восточные мотивы и блюда, подозрительно напоминающие привычную мне кухню. Вот только из-за бушевавшей войны морские пути перекрыли, и торговля заглохла.

Соевый соус(соевый соус)Как же тяжело мне пришлось без него все это время! Одно лишь осознание того, что я смогу приготовить рис с яйцом и соевым соусом, заставило мое оледеневшее сердце забиться вновь. К тому же выдался отличный шанс закупиться рисом по дешевке.

Но в самый разгар моего триумфа:

— Миа Фортуна.

Из-за спины донесся знакомый до тошноты голос, произнесший мое имя.

Сердце пропустило удар, и из ослабевших пальцев выпала последняя вафля. По спине побежал ледяной пот, тело пробила мелкая дрожь, и я наотрез оказалась не в силах обернуться.

Почувствовав, как судорожно сжалась моя рука в его ладони, Изекииль нахмурился:

— Чего тебя так колотит? Ты вся побелела.

— Ничего страшного. Пойдем-ка отсюда скорее.

Наверное, мне просто послышалось.

Сделав вид, что все в полном порядке, я попыталась переставить ноги.

Однако кошмарный обладатель этого голоса бесцеремонно схватил меня за плечо.

— Эй, не прикидывайся глухой.

Мой двоюродный братец по материнской линии — рыжеволосый отпрыск моей тетки Георгий Мюррей — растянул губы в мерзкой ухмылке.

В компании тетушки и ее муженька этот тип олицетворял все демонические ужасы моего сиротского детства.

Годы, проведенные в их доме, тянулись бесконечной чередой мучений, и даже со взрослой психикой вынести их было выше человеческих сил.

И ведь отец каждый месяц исправно отсылал им баснословные суммы, в разы превосходившие средний заработок рабочего, но мне не перепадало ни гроша.

Тетка купалась в роскоши, а благородный дядюшка спускал отцовские деньги на водку и карты.

— Эй! Ты хоть знаешь, сколько лет твой папаша не присылает денег?! И понятия не имеешь, сколько стоит тебя кормить и одевать! И как только нас угораздило взять ребенка такого типа!

Когда финансовый поток иссяк окончательно, в ход пошла жестокая травля. Мое существование покатилось по наклонной: полчерствой плесневелой горбушки в день — вот и весь скудный паек, а ночевать приходилось в холодном сарае, зарывшись в солому.

Будь я обычным ребенком, давно бы уже отдала Богу душу. Выживать удавалось лишь благодаря тому, что я собирала съедобные коренья в лесу да воровала еду тайком.

С шести лет меня пытались припахать по хозяйству, но, видимо, из-за моей «непонятливости» сочли это бесперспективным и отправили вкалывать на ткацкую фабрику.

Крошечные детские тельца как нельзя лучше годились для того, чтобы протискиваться внутрь опасных механизмов и смазывать их маслом.

Впрочем, каторга на фабрике меркла по сравнению с совместной жизнью с кузенами. Выходки этой рыжей парочки заставили бы поверить в абсолютную порочность человеческой природы.

Дикая, ничем не сдерживаемая жестокость невоспитанных отпрысков не ведала границ, и тогда я впервые осознала, что дети способны нанести человеку неизгладимую травму.

— Эй, оглохла, что ли? Нищенка безродная.

Георгий, будучи старше меня на год, превратил издевательства надо мной в ежедневный ритуал. Накормить дохлой крысой, столкнуть с лестницы или заехать сапогом в спину — об этом и говорить нечего.

Его младшая сестрица Эрмингард, моя ровесница, предпочитала куда более изощренные пакости.

Она подстраивала все так, будто воровка — я, подставляя меня под побои, и натравливала соседских ребят закидывать меня грязью и помоями.

Обладая разумом взрослого, в хрупком теле ребенка я оставалась донельзя беспомощной. Ни единого защитника, ни единого убежища.

Тетка с дядей наотрез отказывались произносить имя моей матери, заявляя лишь, что она мертва. Так что я понятия не имела, кто она.

Так пролетела осень моего восьмилетия — вместо школы я неизменно шагала на фабрику.

В тот зябкий осенний день, кутаясь в обноски по дороге домой, я столкнулась с мальчишкой лет десяти, который протянул мне конверт.

— Глянь, это на дороге валялось. Не ваше часом?

Заметив нераспечатанную депешу, я нутром почуяла неладное и обратилась к черноволосому мальчугану с просьбой:

— Я толком не умею читать, выручишь — прочтешь мне?

В зачитанном им письме говорилось, что дедушка отчаянно меня разыскивает.

С помощью паренька я отправила ответ по обратному адресу и наконец-то ухитрилась воззвать к деду о помощи.

Когда дедушка, получив мою весточку, сломя голову примчался к тетке...

Желая замести следы своего скотского обращения, тетка с дядей наскоро нарядили Эрмингард в мои тряпки и разыграли сцену безутешной заботы.

— Хоть отец девчонки и не раскошеливался на алименты, мы из кожи вон лезли, чтобы вырастить ее в тепле и ласке. Несмотря на нужду, баловали ее нарядами да отборной едой!

Совершенно бесстыдно заливалась она, надеясь сорвать с деда куш.

Глава 20

Конечно, дедушка не повелся на наглую ложь тети. Он уже прекрасно знал о моем положении из писем, которые я ему отправляла.

К тому же это было заметно невооружённым глазом.

В отличие от моих одомашненных, пышущих здоровьем кузенов, я выглядела до жалости маленькой и тощей.

— Теперь я заберу ее и буду растить сам.

Услышав слова дедушки, тётя беззастенчиво обнажила своё гнилое нутро.

— Ох, я так к ней привязалась, что и отпускать не хочется! Я растила её как родную дочь. Да и денег на воспитание ушло немало. Только она начала приносить пользу, как вы решили её забрать?

Дедушка помрачнел и уставился на тетю с дядей.

— Юридически право опеки принадлежит мне. Вы что, хотите отправиться в суд по семейным делам и выяснять, кто прав, а кто виноват?

Тогда дядя, чье лицо из-за ежедневного пьянства вечно напоминало переспелую хурму, скривился в злобной гримасе.

— Отец этой девчонки годами не присылал ни гроша на ее содержание! Мы тратили свои кровные, чтобы вырастить ее!

— Да будет вам известно, что большую часть денег, которые присылались на её содержание, вы спустили на собственные развлечения, алкоголь и азартные игры.

В конце концов, я смогла уйти с дедушкой в новый дом.

Однако это была глушь в том же районе, к тому же с минимумом учебных заведений. Из-за этого мне пришлось до самого окончания школы сталкиваться с ненавистными кузенами в одной школе.

— А вы знали, что Миа Фортуна — сирота? Мои родители кормили её и растили, а она, неблагодарная, сбежала с каким-то стариком! Мама говорит, что он ей вовсе не дедушка. Вдруг он похищает детей и заставляет их воровать?

Эрмингард выдумывала небылицы, чтобы настроить всех против меня, а Георгий вместе со своей шайкой постоянно издевался надо мной.

Вдобавок тётя с дядей то и дело заявлялись ко мне, требуя вернуть деньги за содержание, потраченные за последние годы. Для меня эта семейка была настоящим стихийным бедствием, сборищем демонов.

К счастью, я оказалась крепким орешком. Достаточно крепким, чтобы вынести все унижения и закончить школу.

Я планировала переехать в столицу вместе с дедушкой после выпуска, но в год, когда мне исполнилось двадцать, он слег.

— Миа, мое сокровище. Не грусти слишком сильно, когда меня не станет, и не чувствуй себя слишком одинокой.

На пороге смерти дедушка поцеловал меня в тыльную сторону ладони, словно благословляя. Я рыдала, крепко сжимая его руку.

— Дедушка, не уходи. Если ты уйдешь, я ведь останусь совсем одна. Мы же обещали, что поедем в столицу и будем жить там вместе.

— Ты не будешь одна. Однажды появятся люди, которые станут тебе дороги и будут рядом.

Дедушка скончался, но, как ни странно, я ничего не чувствовала.

Точнее, внутри была лишь пустота: ни печали, ни гнева, ни радости.

Тетя с дядей с бесстыжими лицами явились на похороны.

Полагая, что теперь могут распоряжаться мной как хотят, они велели мне вернуться домой и настойчиво предлагали выйти замуж за мужчину, известного своим распутным нравом.

— Миа, мы же семья, верно? Как ты собираешься жить в этом жестоком мире в одиночку? Возвращайся к нам. А наследство дедушки я приберегу для тебя.

— У нас на примете отличный жених. Старший сын господина Карла, крупного землевладельца, графа и члена верхней палаты парламента. У него прекрасный характер, да и собой хорош. У тебя ведь осталась красная подвеска из вещй дедушки? Возьми её в качестве приданого — этого вполне хватит.

В этот момент мои чувства и мысли, словно починенный механизм, возобновили работу. Я поняла, что они вовсе не сломались — просто в сердце закончилось топливо, и оно опустело.

Наполнив пустоту жгучим гневом, я твердо решила жить дальше. А для этого нужно было избавиться от этих демонов.

— Не несите чуши, тетя, дядя.

Я уже давно испытывала к ним лишь отвращение.

Мой родной отец, о котором не было ни слуху ни духу, не явился даже на похороны дедушки, и я, следуя последней воле старика, словно в бегстве отправилась в столицу.

Потому что знала: если продолжу с ними общаться, то окончательно сломаюсь.

Вот и вся моя не самая приятная история прошлого.

— Миа, разве ты не рада видеть брата? Мы же так весело играли в детстве.

Георгий, которого мне даже кузеном называть не хотелось, вырос в отвратительного взрослого. При виде его веснушчатого лица и рыжих волос меня затошнило.

— Весело играли?

На мой вопрос Георгий хихикнул и поднял обе руки.

— Ну да. Или это только мне было весело?

Я уставилась на него ледяным взглядом. Сердце бешено колотилось, унять дрожь в теле не получалось. Это был не страх, а проклятый, сжигающий изнутри гнев — мне безумно хотелось, чтобы он сгинул здесь и сейчас.

— То, что ты столкнул меня с лестницы? Или когда подложил кнопки в ботинки? А может, сбросил в замёрзшее озеро — это тоже было безумно весело?

— Разве это не обычные детские шалости? Чего ты так злишься?

Он даже не осознавал своей вины. В детстве я была для него лишь слабой мишенью, над которой можно было измываться.

Внутри все кипело, но при ребенке я не могла позволить себе выругаться.

В этот момент Изекииль вместо меня выпалил жуткое проклятие.

— Ты псих. Хочешь, я тоже «пошучу» и прикончу тебя?

Золотые глаза Изекииля, не мигая, холодно смотрели на собеседника, а лицо оставалось бесстрастным.

Георгий, ошарашенно глядя на него сверху вниз, усмехнулся.

— Какой невоспитанный мальчишка. Таких избалованных детей надо как следует проучить, чтобы мозги на место встали.

Я поспешно заслонила собой Изекииля и нахмурилась.

— Проваливай. Я хочу, чтобы вы навсегда исчезли из моей жизни. Я как раз коплю деньги на наемного убийцу. Веди себя прилично, если хочешь жить.

— М-да, обидно. Так отплатить за то, что мы приютили сиротку? Мой отец даже нашёл тебе выгодную партию! Ты выйдешь замуж в богатый дом, имея лишь ту подвеску, а я получу рекомендательное письмо и поступлю в Королевскую академию Виндстер. Разве не всем хорошо?

Значит, вот как они собирались меня использовать. От возмущения у меня затрясся подбородок.

— В конечном счете, вы хотите отдать мою подвеску в качестве приданого и продать меня саму.

Георгий насмешливо склонил голову.

— Это не использование, а сделка. К тому же в том доме обещали помочь Эрмингард с дебютом в высшем свете. Ты ничего не теряешь, так почему тебя так задевает наш успех?

Я крепко сжала кулак, в котором прятала подвеску. Почему они так жаждут её заполучить? Подавляя ненависть и отвращение, которые, казалось, резали тело изнутри, я плотно зажмурилась.

Вдруг я почувствовала, как маленькая теплая ладонь обхватила мою руку. Открыв глаза, я увидела, что Изекииль смотрит прямо на меня.

— Не обращай внимания. Он же просто паразит, который ничего не умеет делать сам.

Слова Изекииля попали точно в цель, и Георгий взревел:

— Ты что, думаешь, раз я говорю вежливо, я слабак?

Изекииль прикрыл рот рукой и презрительно хихикнул:

— Послушай, таких ничтожеств, как ты, не примут, даже если ты принесёшь рекомендательное письмо от самого императора.

— Ах ты мелкий гаденыш, жить надоело?

Георгий, унаследовавший от родителей скверный характер, замахнулся на Изекииля.

В его жесте всплыли неприятные воспоминания из прошлого. В груди разлился болезненный страх, а перед глазами все поплыло.

Знакомое не значит не страшное. Особенно когда видишь, как бьют ребёнка — этого я вынести не могла.

— Псих! Не смей трогать ребенка!

Я отчаянно закрыла собой Изекииля. Увидев, как я съежилась, Георгий рассмеялся, словно ему было весело.

— Я просто хотел припугнуть, а реакция у тебя уморительная. Хочешь получить вместо него?

Изекииль, крепко прижатый к моей груди, смотрел на меня с горечью.

— Ты же слабее меня, зачем ты это делаешь?

— Я старше тебя, так что мне будет не так больно.

— Ну ты и даешь, вечно заставляешь меня волноваться.

Он сильно нахмурился, но не оттолкнул меня.

Я постаралась унять дрожь в руках и собралась с духом.

— Изе, со мной и правда всё в порядке. Настолько в порядке, что лучше и некуда.

— Выглядишь ты совсем не «в порядке.»

Слова Изекииля попали в самую точку, и я не нашлась что ответить. Георгий, скрестив руки на груди, переводил взгляд с меня на Изекииля.

— Приехала в столицу и работаешь нянькой? Или, может, втайне от нас стала содержанкой какого-нибудь богача и даже приплод принесла? Иначе зачем отказываться от столь выгодного брака?

Да, этот грязный тип всегда был мастер по части подобных оскорблений. В тот момент, когда я собиралась выпалить что-то резкое, откуда-то раздался спокойный низкий голос:

— Что здесь происходит?

Я увидела высокого черноволосого мужчину в белой рубашке, темно-сером жилете и строгих брюках.

Это был Данте, державший в одной руке коробку с тортом.

Я удивленно посмотрела на него.

— Данте? Разве вы не ушли на охоту? Как вы здесь…

— Проходил мимо и вспомнил о вас. Вы ведь любите клубничный торт.

Он приподнял коробку с тортом.

Это был тот самый клубничный торт из кафе, который я так хотела купить, но не смогла. При виде него сдерживаемые эмоции хлынули через край.

— Миа?

Золотые глаза Изекииля расширились, когда он увидел слезы, наворачивающиеся на мои глаза.

Данте тоже быстро подошёл и, наклонившись, заглянул мне в лицо. Несмотря на холодный цвет глаз, напоминающий зимнее озеро, взгляд, которым он смотрел на меня, казался тёплым.

— Не могли бы вы сказать? Вы плачете от радости, увидев торт, или…

Его голос звучал мягко, словно он успокаивал ребенка. Данте передал мне торт, а когда повернул голову, я увидела его четкую линию подбородка.

Он выдержал паузу и продолжил, его голос стал заметно ниже:

— Или проблема в этом ублюдке?

Глава 21

Конечно, можно было не раздувать скандал и просто отмахнуться: «Ничего страшного, просто торт показался невероятно вкусным, вот я и расплакалась!» — сделав вид, что ничего не произошло.

Однако всё пережитое в прошлом не тот пустяк, от которого можно легко отмахнуться, да и если промолчать сейчас, в будущем подобные ситуации обязательно повторятся.

Я не хочу чувствовать вкус батата в клубничном торте.

Если не справляешься сама, вполне можно попросить о помощи — меня с детства учили, что в этом нет ничего постыдного. Постыдно как раз быть неблагодарной.

Я яростно вытерла покрасневшие глаза и указала на Георгия:

— Во всём виноват этот ублюдок.

Данте перевел взгляд на Георгия. Воздух вокруг мгновенно заледенел, пропитавшись жуткой морозной зыбью. Стоило взглянуть на его холодные глаза с отчетливо видимыми белками, как по спине пробежали мурашки.

Поймав на себе мой палец, Георгий скривил губы в усмешке и повернулся к Данте.

— Ого, так ты привел себе защитничка?

Он вульгарно оттопырил мизинец и мерзко хихикнул. Впрочем, эта спесь и самоуверенность испарились в одно мгновение.

— По одежке вроде из порядочной семьи, и что ты нашел в этой никчемной сиротке…

Как я уже говорила, бригадный генерал Дайк — человек горячий, у которого кулаки всегда работают быстрее головы.

Бах!

Раздался сухой, сочный звук удара, и Георгий, потеряв равновесие, рухнул на землю. Он даже пискнуть не успел, как вырубился.

Данте неторопливо расстегивал пуговицы на манжетах, когда обернулся ко мне.

— Не будьте так любезны объяснить, что здесь произошло?

Сначала нокаут, потом разбирательства — какой же он всё-таки страшный мужчина.

— Да так, мой дальний родственник. Абсолютный отброс, даже переработке не подлежит, так что можете бить его смело.

Я выдала краткую характеристику. Данте, закатав рукава и уперев руки в бока, молча возвышался над поверженным Георгием.

Со стороны он напоминал хищника, который притворился, будто отпустил добычу, чтобы поймать ее снова. Похоже, он просто ждал, пока тот придет в себя.

Но стоило мне заглянуть в его голубые глаза, полыхающие отвращением и жгучей ненавистью, как внутри шевельнулось странное чувство. С чего бы ему так люто злиться? Выглядело так, будто он смотрит на злейшего врага, которого мечтал прикончить всю свою жизнь.

— Хватит притворяться, поднимайся.

Изекииль щелкнул пальцами — и Георгий тут же распахнул глаза, подскочив на месте.

Это что, тоже магия? Вроде как заклинание ментального пробуждения?

Георгий впился пальцами в мгновенно распухшую щеку и, скорчившись от боли, принялся ощупывать саднящую кожу.

— Т-ты… да как ты посмел меня ударить?! Да я прохожу элитную подготовку, меня ждет Имперская гвардия! Я подам на тебя в полицию…

Изекииль снова щелкнул пальцами, самодовольно ухмыляясь.

— Ну что, давай сначала? Для будущего гвардейца выносливости у тебя явно маловато.

Словно вспять повернув время, магия стерла с лица Георгия все следы побоев — оно стало совершенно чистым.

Сообразив, что дело нечисто, Георгий побледнел от ужаса.

— Вы… да вы же настоящие демоны!

Лишь после того, как его пару-тройку раз вырубили и привели в чувство обратно, до парня дошло. Столкнувшись с подлинными хищниками — Данте и Изекиилем, — Георгий мгновенно притих и засунул язык в жопу.

— Когда задирал тех, кто слабее, небось и не думал, что самого могут отметелить до полусмерти?

С трудом разлепив опухшие веки, он уставился на меня:

— …Кто это вообще такой? Ты никогда не говорила, что водишь знакомство с подобными типами.

Изекииль посмотрел на него как на ничтожество:

— То есть, знай ты об этом заранее, всё равно бы продолжил хамить? Жалок до отвращения. Извиняйся, пока снова не прилетело.

Шатаясь на ватных ногах, Георгий кое-как поднялся, вытер сопли с кровью и низко склонил голову. Вот только не передо мной — перед Данте.

— Прошу прощения.

— Извиняйся не передо мной, а перед той, перед кем виноват.

Уловив жесткий приказ в голосе Данте и уже усвоив полученный урок, Георгий рефлекторно вжался в плечи. Скорчив мину «ничего не поделаешь», он выдавил из себя извинение.

— Прости.

— Недостаточно искренне.

Заметив, как кулак Данте снова сжимается, Георгий в панике поспешно исправился:

— Миа, прости за мерзкие слова! Прости, что измывался, топил в озере, скидывал с лестницы и пинал… хотя всего и не упомню…

Бах!

Довоображать ему не дали.

Повторяю еще раз: Данте — человек крайне несдержанный.

Длинными ногами перешагнув через раскинувшееся тельце Георгия, Данте протянул мне руку.

— Идемте.

Наплевать на национальное суеверие о том, что нельзя переступать через лежащего человека? Просто великолепно.

Я мысленно восхитилась, вложила ладонь в руку Данте и перешагнула через тушку Георгия. «Чтоб тебя теперь до конца дней одни неудачи преследовали», — злорадно хмыкнула про себя я.

— Обязательно было идти именно так?

подал голос недовольный Изекииль.

В итоге получилась весьма трогательная картинка: мы втроем — Данте, я и Изекииль — шли рядышком, держась за руки.

И все же от осознания того, что я больше не одна, на душе стало удивительно тепло и спокойно.

Возможно, после столь суматошного дня дорога домой казалась особенно мирной. Я неторопливо брела по залитому багрянцем закатному полю вслед за катившим велосипед Данте.

— Эх, Жестянка с Пугалом тоже должны были это видеть. А у бригадного генерала Дайка характер-то — чистое зверство.

Устроившись на велосипедном сиденье, Изекииль вовсю давал волю сдерживаемому смеху.

Жестянка — это, видимо, Килиан, а вот кто такой Пугало? Я с любопытством покосилась на хихикающего мальчишку:

— Пугало — это кто?

— Чумной доктор. Он же шастает в пустой человеческой оболочке.

Ах да, Эльюард, моя личная фея финансового планирования и финансовый терапевт. Вылитые персонажи из «Волшебника страны Оз»! Данте — Дороти, Изекииль — Трусливый лев, идеальное попадание. Хоть сейчас трупую труппу собирай.

Тем временем Данте молча катил велосипед, время от времени бросая на Изекииля кровожадные взгляды, недвусмысленно гласившие: «Слезай, тупица, тяжело.»

Я тихонько усмехнулась, обогнала их и обернулась к обоим спутникам.

— Спасибо, что вступились и помогли мне.

Однако на мои исполненные трогательной благодарности слова оба отреагировали предельно сухо.

— И в мыслях не было заступаться. Просто высказал строго объективную оценку.

— Я просто выполнял свои обязанности.

Ну и буки же они.

Я продолжила шагать вперед, погрузившись в задумчивость.

Если бы в детские годы меня окружали добрые люди, а не эти демоны в человеческом обличье вроде тети с дядей и кузенов, сложилась бы моя судьба иначе?

Впрочем, поразмыслив пару секунд, я решительно мотнула головой.

Доброта окружала меня повсюду.

Благодаря доброте случайного ребенка я получила весточку от дедушки, а благодаря самому дедушке, который разыскал меня, узнала, что такое семейное тепло. Жили мы небогато, но сердце грело ощущение полноты жизни.

Сейчас я просто бесконечно благодарна за то, что вырвалась из того кошмара.

Мне тоже нужно вырасти именно таким человеком. Терпимым, добрым и готовым поддержать любые детские мечты.

Я бросила взгляд на Изекииля: устроившись на велосипеде, этот ребенок усердно листал купленную в книжном пособие по выпечке.

«Пекарня для каждого»

Я в свое время тоже пыталась печь по нему хлеб, но на выходе получался монолитный бронзовый слиток. Неужели у меня ума меньше, чем у домашней скотины?

Грустно усмехнувшись про себя, я поддразнила мальчика:

— Изекииль, а слабо тебе за неделю освоить десять рецептов хлеба? Причем так, чтобы выпечку одобрили профессионалы?

Конечно, благодарность благодарностью, но первоочередная цель — загрузить их работой до отказа, чтобы у них попросту не оставалось времени на всякие заговоры — оставалась неизменной.

Хотя, если честно, у меня закралось и тайное желание: пусть бы они не устраивали никаких бунтов и подольше пожили в моем доме. После смерти дедушки мне стало одиноковато.

Как бы то ни было, Килиану я уже поручила за неделю подстричь все деревья в саду в виде фигурок животных, а Эльюарду — составить надежный проект приумножения моего скромного капитала.

В сгущающихся сумерках волосы Изекииля отливали глубоким фиолетовым, и на мой вопрос он лишь лениво кивнул.

— Легко.

— И это при условии, что магию использовать нельзя от слова совсем?

— Я всегда добиваюсь того, за что берусь. В мире нет ничего невозможного — просто порой нужные средства выходят за рамки дозволенного.

— За рамки?

Золотистые глаза Изекииля обратились на меня, пока я в тревоге переспрашивала:

— Это значит, что ради достижения невозможного порой приходится ступить на запретную территорию.

— О господи… ты что, собрался стряпать запретные блюда?

Неужели мне придется до конца дней питаться проклятой искаженной жаренкой, лавовыми тартьенками из преисподней и жесткими кожаными блинами?

От одной этой мысли меня пробирает до дрожи.

К слову, именно такие эпитеты я давала своим кулинарным провалам. В былые времена дедушка даже водил меня к местному алхимику, искренне полагая, что я случайно научилась синтезировать настоящую лаву.

— Забудь. Всё равно не поймешь.

Изекииль осуждающе цокнул языком.

— Хозяйка, а какую экстремальную тренировку вы приберегли для меня?

В голосе обычно невозмутимого Данте отчетливо слышалось возбуждение. Я окинула его задумчивым взглядом.

Заставить его убираться до седьмого пота = абсолютное счастье для Данте.

Данте, убирающийся до седьмого пота = катастрофическое падение качества моей собственной жизни.

Он же будет вламываться ко мне каждые десять минут и драить всё до блеска, так что в конечном счете выйдет сущий абсурд.

Если Матиас предпочитал «нотации на словах», то этот мужчина практиковал «нотации делом.» Наблюдая, как он молча принимается за уборку, я неизменно чувствовала себя неловко и испытывала угрызения совести.

Как бывший командующий, он обладал исполинской выносливостью. Пошли его пахать по хозяйству хоть круглые сутки без сна и отдыха — он не только не устанет, а еще и свежее станет.

И как же умотать такого монстра, чтобы он соизволил отправиться в объятия Морфея в положенное время…

Я решительно повернулась к нему.

— Данте, я перед вами в огромном долгу, да и натерпелись вы из-за меня немало. Давайте я помогу вам по дому.

При этих словах — и от человека, который хуже всех в мире справляется с бытом — плечи Данте заметно дрогнули.

Глава 22

Количество рабочей силы не всегда пропорционально результату.

Он будет испытывать немалый стресс, глядя на то, как я кое-как убралась, и в конечном итоге окажется в утомительной ситуации, когда придется переделывать всё заново.

Именно так. Я причиняю ему не физическую, а ментальную усталость!

Как я и ожидала, лицо Данте начало постепенно каменеть.

— Нет, хозяйка. Не делайте этого.

— Эй, не отказывайтесь. Я делаю это, потому что сама хочу.

Я прекрасно знала, что он отказывается не из вежливости, а совершенно искренне.

Его плотно сжатые губы дрогнули, кадык медленно поднялся и опустился, и вскоре послышался вздох, больше похожий на стон.

— Хозяйка.

— Да?

— Ничего.

Он отвернулся и продолжал тяжело вздыхать.

Раз он уже выглядит таким уставшим, значит, это работает.

Солнце окончательно село, опустились тихие сумерки, и мы, вернувшись к особняку, вошли в сад.

Однако у меня возникло сильное ощущение, что это место больше не похоже на наш дом. Точнее, я больше не чувствовала той мрачности и запустения, которые царили здесь долгое время.

— Э?ан?

Увидев открывшуюся передо мной картину, я не смогла сдержать изумления.

— Неужели он сделал всё это всего за несколько часов...?

Огромный сад превратился в потрясающий тематический парк, за вход в который хотелось бы заплатить.

Килиан, который гладил Тота среди садовых деревьев, искусно подстриженных в форме милых и забавных животных — кроликов, кошек, собак, драконов — обернулся ко мне.

— Хозяйка, мне есть что вам показать.

Как только он закончил говорить, сад, погружавшийся в темноту, внезапно озарился ярким светом.

Мое изумление мгновенно сменилось восхищением при виде ослепительного освещения, залившего сад.

Маленькие лампочки, развешанные на деревьях в форме животных, мерцали, словно созвездия. Похоже, он починил даже сломанные уличные фонари и садовые светильники. Сад, который по ночам казался заброшенным кладбищем, теперь был окутан таинственным сиянием.

Какое-то странное чувство утешения.

— Этот свет нравится растениям. Он помогает им расти.

Оглядывая сад, напоминавший звездное небо в мечтательной атмосфере, я приложила руку ко лбу и слабо улыбнулась.

Тут ничего не попишешь. Этот парень — истинный гений ландшафтного дизайна.

— Мне очень нравится. Знаете, это похоже на трогательную историю о гениальном садовнике, который превратил заброшенное людьми место в прекрасную мировую достопримечательность. Туристы со всего мира стекаются сюда, способствуя развитию местной экономики, и в честь его великих заслуг даже установили статую.

У меня просто не хватает красноречия, чтобы похвалить его как следует.

Килиан, молча слушавший меня, широко раскрыл серебристые глаза под шлемом.

— Не ожидал, что хозяйка удостоит меня столь чрезмерной похвалы. Я счастлив.

В голосе Килиана не было и следа усталости — лишь чувство выполненного долга и чистый восторг.

Оглядываясь по сторонам с теплой улыбкой, я вдруг заметила Матиаса, сидевшего на скамейке в роскошном костюме. Он с загадочным выражением лица смотрел на пейзаж сада.

Почему у него такой вид?

Не похоже, что ему не нравится, но в его взгляде, устремленном на сад, чувствуется какая-то тоска и печаль.

Я подошла к Матиасу и склонила голову набок.

— Не нравится? Вы же любите милые вещи.

— Я такого не говорил.

Он бросил на меня косой взгляд с присущим ему высокомерием и капризностью, постукивая носком туфли закинутой ноги.

Ох, отрицает свою привязанность, да? Ну и колючий же он, прямо как роза.

Тут я вспомнила о старом письме из почтового ящика и спросила его:

— Матиас, я нашла в почтовом ящике письмо 150-летней давности. Оно случайно не ваше?

Он поправил свои аккуратно уложенные черные волосы и ответил:

— Нет.

— Ну, раз это чужое письмо, выбрасывать его как-то неловко. Вдруг там что-то важное?

— Какая разница? В любом случае, отправителя уже давно нет в живых. Ты ведь не собираешься заставлять меня читать его вслух?

Как он догадался? Вот почему я не люблю слишком проницательных мужчин.

Может, всё-таки попросить Данте помочь разобраться с содержанием?

Вдруг это счет за неоплаченные коммунальные услуги? Может, они копились целых 100 лет, пока я не приехала.

Я вздохнула и непринужденно присела рядом с Матиасом на скамейку.

— Тогда, помимо чтения письма, у меня есть еще один вопрос.

— Я что, ходячая энциклопедия, чтобы отвечать на всё подряд? Лентяйка, сама бы поискала.

— Говорят, в этом особняке спрятан Философский камень.

— И что с того?

— Это значит, что я хочу узнать, что это такое.

Он откинулся на спинку скамейки, подпер подбородок рукой и со скучающим видом посмотрел на меня.

— Он передается по наследству. Даже если ты уничтожишь владельца и отберешь его силой, тот, кто не был избран, не сможет им воспользоваться.

Я вообще ничего не поняла.

Но если я переспрошу, он наверняка назовет меня ходячим вопросительным знаком и отчитает, так что я решила просто принять это к сведению.

— А, значит, он у вас, Матиас? Вы же хозяин особняка.

Не прошло и пяти секунд после того, как я решила не спрашивать, как я снова задала вопрос. Матиас с раздраженным видом качнул головой.

— Нет, у меня его нет. Не забивай голову всякой ерундой, иди лучше поешь.

Неужели он его потерял? Ох, неужели трудно сказать это помягче? Я демонстративно показала свое недовольство и встала с места.

Я была из тех людей, кому необходимо выразить свои чувства словами, чтобы стало легче на душе.

— Когда вы говорите так, будто мы чужие, мне обидно. Я-то думала, мы уже довольно сильно сблизились.

— И что мне теперь сделать?

Он медленно поднял руку. Опасаясь, что мне снова запечатают рот, я слегка съежилась.

— Просто к слову пришлось. Раз я ошибочно полагала, что мы близки, Матиас, то я пойду поужинаю.

Вернувшись в особняк и поужинав тем, что приготовил Изекииль (разумеется, не обошлось без яичного рулета).

Следуя своему плану, я помогла убрать со стола, вымыла посуду и аккуратно собрала мусор в пакеты. По крайней мере, я старалась изо всех сил.

— Хозяйка, вы устали, в следующий раз не делайте этого.

Рядом раздался обеспокоенный голос Данте. Я покачала головой и мягко улыбнулась.

— Да что вы. Я совсем не устала.

Однако он с крайне мученическим видом смотрел на посуду, которую я расставила в шкаф, и на мусор, собранный мной в углу.

— Это я устал. Пожалуйста, не мучайте меня.

Устал? Прекрасно, цель достигнута.

Я сказала Данте, который уже начал пересортировывать мусор заново:

— Кстати, я скоро пойду к себе в комнату. У меня будет к вам одна просьба.

— Слушаюсь.

Я собиралась попросить Данте прочитать мне ту старую письмецо.

В этот момент Эльюард, проверявший остатки продуктов, перевел взгляд с Данте на меня.

— Вы что, уже ходите друг к другу по ночам в комнаты? А ведь обещали выйти за меня замуж... Впрочем, я не обращаю внимания на прошлое до свадьбы, так что наслаждайтесь свободой.

После слов Эльюарда Данте уставился на меня совершенно бесстрастным взглядом.

Почему он смотрит на меня так, будто я его претела?

Я неловко потерла затылок и обратилась к этому чертову дворецкому-демону:

— Эльюард? Когда это мы успели договориться о свадьбе?

Эльюард мило улыбнулся, лукаво сощурив глаза.

— Вы же сами сказали, что возьмете меня в мужья как средство решения проблемы с налогом на имущество.

— Серьезно? Похоже, здесь произошло какое-то грандиозное недопонимание.

— Но, пожалуйста, пообещайте, что после свадьбы не станете заглядываться на других мужчин. Демонам ведь тоже бывает больно.

Да что он вообще несет!

Тем временем Данте, быстро закончив сортировку мусора и вымыв руки, стремительно подошел ко мне и заглянул сверху вниз. Почему-то его лицо казалось подозрительно близким.

— Вы еще пожалеете. Этот парень совершенно не умеет вести хозяйство.

— Да нет же, я вообще не собираюсь выходить замуж. У меня еще нет способностей главы семьи, чтобы позволить кому-то заботиться о себе.

— Значит, когда вы обретете эти способности, то выйдете замуж за этого демона? Как-то это тревожно.

Голос его звучал на редкость серьезно. Очевидно, он смертельно боялся лишиться своей доли работы по дому.

— Всю домашнюю работу я доверю только вам, так что можете выдохнуть и отбросить тревогу.

Бросив эту фразу напоследок, я быстренько унесла ноги в свою комнату.

Стоило мне опуститься на кровать, как на меня обрушилась накопившаяся за день усталость. В итоге я вырубилась прямо так.

Почему мне кажется, что усталость накапливается только у меня?

— Попрошу его прочитать письмо завтра утром... — пробормотала я.

На следующее утро я выглянула из окна своей комнаты на сад.

Сад, который долгие годы был заброшен и зарос сорняками, наконец-то наполнился теплыми красками и встретил весну. Казалось, возвращаются те славные времена, когда сюда наведывались члены императорской семьи и высокопоставленные гости из других стран.

Тут я заметила в самом центре сада Данте — с совершенно бесстрастным лицом он наблюдал за котятами, — а рядом с ним Килиана, который по-прежнему щеголял в полных доспехах.

Со стороны они казались опасными преступниками, замышляющими похищение котят, но на деле они просто подкармливали малышей и наблюдали за ними. Килиан даже уселся на траву, добровольно превратившись в живую когтеточку.

— Выглядит так, будто они искренне наслаждаются тем, что делают. Да и люди они, пожалуй, не такие уж плохие, как я думала.

— подумала я, тихонько бормоча под нос.

Для злодеев, пришедших сюда замышлять восстание, они были слишком увлечены своими мирными занятиями.

Совсем не похоже, что они собираются меня использовать и принести в жертву.

Неужели я напрочь перепутала всё, что было в книге?

В конце концов, это же сеттинг мрачного исторического романа.

Я, родившаяся в роли Миа Фортуна — персонажа, о котором в оригинале не было сказано ни единого слова, — наняла главного злодея в качестве домохозяина и заставила сильнейших мира сего работать шеф-поваром, дворецким и садовником... Разве это не сюжет для ежедневного ситкома?

Это всего лишь вымышленная история, созданная чьей-то фантазией. Может, я просто слишком зациклилась на оригинале? Ведь в зависимости от автора сюжет может повернуться как угодно.

— В конце концов, я даже не встретила главную героиню. За всю жизнь я ни разу не слышала её имени. Если появился главный герой, то по закону жанра должна объявиться и героиня.

— Если суждено, рано или поздно все встретятся.

— Да, ваши слова мудры, святой отец... Тьфу, матушки!

Я так испугалась неожиданного голоса над ухом, что едва не закричала.

Стоявший прямо за моей спиной Эльюард в безупречном темно-бирюзовом костюме приветливо улыбнулся.

— Я подготовил бизнес-план, который в два счета сделает вас богатой, хозяйка.

— Уже? И вообще, почему вы вечно входите без стука?

— Вообще-то я стучал, но вы так увлеченно бормотали сами с собой, что ничего не услышали.

Этот демон что, расслышал все мои мысли вслух? Я лихорадочно попыталась выкрутиться:

— Я тут вспоминала одну книжку, которую читала раньше.

— И как же она называется?

— «Последняя принцесса.»

Демон, который при иных обстоятельствах мог бы соперничать красотой с Данте или Матиасом, одарил меня безупречной улыбкой.

— О, я ведь тоже знаю эту книгу.

Что? Эта книга существует еще и в этом мире?